Феликс Карелин. Библейские основы политэкономии

В последние годы богословие, когда-то уносившее человека в небеса, всё больше сходит на землю. Происходит это по двум причинам. Во-первых, потому, что неотмирное Царство Христово решительно грядёт в мир, о чём свидетельствуют сбывающиеся пророчества, и во-вторых, потому, что, стараясь опередить его, грядёт в мир антиподное ему «царство зверя».

Земные реальности всё больше входят в орбиты горнего и преисподнего. Нейтральная зона становится всё уже. Такой нейтральной зоной многие христиане представляют себе политэкономию, экономические и общественные уклады, как якобы не имеющие мистического коэффициента и потому религиозно безразличные.

Так ли это? Действительно ли общественные уклады не имеют мистических коэффициентов? А если имеют, то каковы они? Ясно, что от того или иного ответа на эти вопросы зависит христианское понимание перестройки: что мы перестраиваем? во что перестраиваемся? Пытаясь внести посильную ясность в этот чрезвычайно важный вопрос отечественной и мировой истории, я и предпринял настоящее исследование.

Раздел 1. Проблема собственности

Как бы обрадовались наши «асоциальные христиане», если бы Бог, обратившись к первым людям, сказал им примерно следующее: «Земля принадлежит только Мне, вы же на земле странники и пришельцы». Тогда можно было бы скрыться «в пещеры и ущелия гор» и в ожидании Страшного Суда отрешиться от всяких земных дел. Но, увы! Бог, обращаясь к первым людям, сказал иное: «Плодитесь и размножайтесь и населяйте землю и обладайте ею…» (Быт. 1.28).

Итак, уже в первое Своё обращение к людям Бог включил основную экономическую категорию – собственность. Земля дана человеку в собственность, человек – собственник земли. В этом даре человеку святые отцы усматривали существенную черту образа Божия. Естественно, что по мере размножения человеческого рода перед человеком должен был возникнуть вопрос: как же он должен распорядиться полученной собственностью, как организовать её – как систему частных владений или же как собственность коллективную?

Где человек должен был искать критерий для решения этого вопроса? Если следовать Василию Великому, который засвидетельствовал, что человеку «положен закон, по мере сил подражать Творцу, и Небесное благоустройство изображать на земле» (1), то станет ясным, что решение возникшей перед ним основной политэкономической проблемы человек должен был искать в небе, а поскольку ангелы собственности не имеют, то следовательно – в самом Боге.

Бог есть Пресвятая Троица.

Это откровение принадлежит Новому Завету. Однако и Ветхий Завет не был лишён этого откровения. Уже в первые три стиха Библии таинственно всеян догмат о Святой Троице:

«1. Вначале сотворил Бог небо и землю.

2. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

3. И сказал Бог: да будет свет, и стал свет…  (2)

Итак: Бог, сотворивший небо и землю, Дух Божий, носившийся над водою, и Слово Божие, произведшее свет, – Пресвятая Троица. Так начинается рассказ о миротворении. А вот как он завершается: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему…» (Быт. 1.26).

Как видим, Единый Бог Библии говорит о Себе во множественном числе, точнее, во множественности Лиц, а сколько Их и каковы Они – мы уже знаем из первых трёх стихов.

Таким образом, весь рассказ о миротворении, как обручальным кольцом, охвачен догматом о Святой Троице.

В Библии ничего не говорится о том, имел ли Адам представление о Троице. Но поскольку Адам говорил с Богом лицом к Лицу и сам был чист сердцем и душой, обручальная тайна миротворения не могла быть от него сокрыта. Даже если он не имел догматически отчётливого представления о Троице, интуиция Троицы должна была жить в его сердце. Тем более, что тайну единосущия двух он знал через свою жену: «вот это кость от костей моих, и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа своего» (Быт. 2.23).

Три Ипостаси Пресвятой Троицы совместно владеют единой Божественной энергией, Три Ипостаси Пресвятой Троицы сообща творят мир, Три Ипостаси Пресвятой Троицы сообща правят миром.

Отсюда ясно, что если бы не произошло грехопадение, Святая Троица отразилась бы на земле патриархальной коммуной. Единая райская семья, сообща обладающая землёю и сообща возделывающая и Едемский сад, и всю землю,  дабы и всю землю сделать Едемским садом – таким было бы безгрешное человечество.

Изложенное созерцание имеет могущественное подтверждение в Новом Завете. Пережив Святую Пятидесятницу, когда в сошествии Святого Духа открылась им Троическая Полнота, первые христиане обобществили свои имущества.

Когда в день Пятидесятницы народ, умилённый первой проповедью Петра, спросил: «Что нам делать?», Пётр ответил: «покайтесь и да крестится каждый из вас во Имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа (Деян. 2.37-38). «… охотно принявшие слово его крестились, и присоединилась в тот день душ около трёх тысяч. И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах…  все же верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа» (Деян. 2.41-47). «У множества же уверовавших, – продолжает далее Писание, – было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее» (Деян. 4.32). «Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавали их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чём кто имел нужду» (Деян. 4.34).

Таким образом, в общине Иакова осуществилось то, чему грехопадение прародителей помешало осуществиться в Раю: Пресвятая Троица отразилась на земле христианской коммуной.

Христианская коммуна – прямое отражение Пресвятой Троицы. Почему так? Потому что Сам Бог есть Предвечная Коммуна. Ибо, как мы уже говорили выше, Три Ипостаси Пресвятой Троицы сообща владеют единой Божественной энергией, сообща творят мир, сообща правят миром, сообща возводят мир к Своему Троическому совершенству.

Что же такое собственность частная, где и в чём её корень?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо рассмотреть основной вектор грехопадения.

Когда Бог привёл к первому человеку его жену, Адам воскликнул:

«… вот это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа своего.

Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть» (Быт. 2.23-24).

Любовь есть преодоление закона тождества. Поэтому в райском состоянии единосущие двух (два есть одно) не казалось Адаму ни нарушением законов мышления, ни нарушением законов бытия.

Но вот совершилось грехопадение.

И на вопрос Бога: «… не ел ли ты от древа, с которого Я запретил тебе есть?» (Бт.3. 11) Адам ответил упрёком: «… жена, которую Ты мне дал, она дала мне от древа, и я ел» (Бт. 3.12).

Бог, в Котором Адам жил духом, и жена, которая была с Адамом одно, – всё распалось в сознании Адама на самотождественные личные центры. Онтологическое родство заменилось механической системой внешних связей. Так в сфере нравственной возник эгоизм, в сфере гносеологической – формальная логика, утвердившаяся на законе тождества и потому в корне враждебная христианским догматам (где Три есть Одно и два неслитны и нераздельны), а в сфере хозяйства – частные владения.

Поскольку Церковь живёт и действует в миру, христианам всегда приходилось считаться и с «естественным» эгоизмом человека, и с формальной логикой, регулирующей структурную сторону мирского бытия и научного мышления, и с частной собственностью.

Но там, где Христианство устраивало жизнь на своих собственных началах, там торжествовали любовь, догмат (3), а в сфере хозяйственной – коммуна. Коммуной была первохристианская община в Иерусалиме, коммунами были общежительные монастыри, патриархальными коммунами были на Руси большие неделившиеся крестьянские семьи, к духу коммуны приближались и лучшие из приходских братств.

Поэтому скажу с дерзновением: хозяйственное воплощение Христианства – это коммуна. Что же касается частной собственности, то это – не Христианство.

Раздел 2. Проблема труда

Существует расхожее представление, что, согласно Библии, труд – это наказание за грех, что в Раю первые люди находились в состоянии праздности и что, следовательно, в Царстве Божием праведники также будут пребывать в состоянии праздности. На основании этого расхожего представления христиан обычно обвиняют в том, что они не понимают положительного значения труда.

Между тем, только Библия и раскрывает нам это значение во всей его полноте. Сотворив человека, Бог поселил его в Раю. Но не для праздности, а для того, чтобы человек возделывал и хранил Едемский сад (Бт. 2.15). Человек сотворен по образу Божию. Поэтому корень всякой истинной деятельности человека надо искать в деятельности Бога.

«И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи…» (Бт. 2.9).

Как в маленьком зёрнышке заключено огромное ветвистое дерево, так в приведённой формуле потенциально заключено всё Библейское учение о труде.

«И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево…» – в этом деянии проявилась творческая мощь Бога. Следовательно, трудясь, человек уподобляется Богу как Творцу. Это первое значение труда следует назвать религиозным.

«И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид…» – в этом проявилась забота Бога об украшении земли. Это, второе, значение труда должно назвать экологическим. Почему так? Разве украшение земли – это экология, а не эстетика?

Дело в том, что отвлечённый эстетизм существует только в нашем номиналистическом, оторванном от онтологии сознании, в котором искажённые тени вещей воспринимаются за сами вещи, болезненные изъяны красоты, а то и вовсе утончённые уродства – за красоту. Что же касается красоты онтологической, то это прежде всего лик здоровья: лазурное небо, чистый воздух, синие реки, зелёные леса, золотистые хлебные нивы, крепкие плодовые деревья, усыпанные цветами… А это всё – предмет экологии.

«И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи» – в этом проявилась забота Бога о пропитании человека. Следовательно, и человек должен трудиться для пропитания своих ближних. Это, третье, значение труда есть значение политэкономическое.

«Бог есть любовь» (1 Ин. 4.8). Любовь творит, украшает и кормит. Таково истинное значение труда. Так что, если бы не произошло грехопадения и явилось бы райское человечество, труд, как любовь человека к Богу (радость Богоуподобления), как любовь человека к Матери-Земле (радость об украшении природы) и как любовь человека к человеку (радость о насыщении ближнего), явился бы истинным цветением райской розы.

Но что же в таком случае означает наказание трудом (Бт. 3.17-19)? То, что после грехопадения, разорвавшего союз человека с Богом и Землёй и навлекшего на Землю проклятие Адамовых дел, труд стал труден (как трудны стали любовь, догмат и коммуна).

«… проклята земля в деле твоих; со скорбию будешь питаться от нея во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб.» (Быт. 3.17-19)

Труд стал труден. Этот факт, взятый в связи с отрывом человека от Бога и, следовательно, с охлаждением любви и развитием эгоизма, сразу же отразился на всех трёх аспектах человеческого труда.

В сфере религиозной сопротивление косного материала человеческим усилиям породило отношение к труду как к средству горделивого самоутверждения, самообожения: личного – «И изыде Каин от Лица Божия…  и бе зиждяй град; и именова его во имя сына своего, Енох» (Быт. 4.16-17); и коллективного – «И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжём огнём. И стали у них кирпичи вместо камней, и земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес; и сделаем себе имя» (Быт. 11.3-4).

Так возникло духовное явление, которое принято называть титанизмом. В сфере экологии сопротивление косного материала человеческим усилиям породило желание переделать природу. Так появился техницизм, а затем и технократия, поставившая мир на грань экологической катастрофы.

Наконец, тот факт, что труд стал труден, возымел чрезвычайные последствия и в сфере политэкономической. Именно потому, что труд стал труден, появились люди, которые, объединившись, сумели заставить других трудиться на себя. Так возникло классовое общество. Несостоявшаяся райская община заменилась системой классовых обществ, основанных на угнетении человека себе подобным.

Однако и в грехопадном мире, несмотря на то, что труд стал труден, среди всех уродств титанизма, технократии и классового угнетения, добрые люди сохранили благостное отношение к труду, воспринимая труд как религиозный, космический и общественный долг. Опытно известно, что такое, по преимуществу народное, в особенности крестьянское, отношение к труду возвращает ему начатки райской радости. Тот, кто возделывает и хранит Землю ради Бога, самой Земли и живущих на ней людей, тот уподобляется Адаму, который возделывал и хранил Едемский сад. Опыт такого отношения к труду заставляет с особым вниманием прислушиваться к Библейским пророчествам, которые непреложно свидетельствуют, что труд будет и в Царстве Божием:

«И будет в последние дни, гора дома Господня будет поставлена во главу гор и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы…

и перекуют мечи свои на орала и копья свои на серпы…» (Исайя 2.2-4)

Коммуна пахарей и жнецов, живущих под знаменем Креста в лучах Нового Иерусалима – таким будет Царство Божие на земле.

Что же касается уродливых искажений труда – Библия их сурово осуждает, свидетельствуя, что они навлекают на себя гнев Божий. Титаническая цивилизация каинитов была смыта с лица земли водами всемирного потопа, а её эпилог – строительство Вавилонской башни – завершился крушением. Технократия, поставившая мир на грань экологической катастрофы, живёт под угрозой всеобщего восстания природы, описанного в 6-й главе Апокалипсиса. Что же касается системы классовых обществ, основанных на угнетении человека человеком, то Новый Завет эту систему решительно отвергает:

«… вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою, и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк. 10.42-44).

Не перекладывать на других наказание трудом, а брать большую долю труда на себя, и тем самым уподобляться не только Богу как Творцу, но и Богочеловеку как Жертве – это со стороны религиозной, а со стороны политэкономической – созидать бесклассовое общество, основанное на взаимной любви, — такова социальная установка Христианства.

«… если кто не хочет трудиться, тот да не ест» (2 Фес. 3.10).

Впрочем, Новый Завет не только морально осуждает классовое общество, но, так же как и Библия в случае с титанизмом, обрекает его высшую форму – сверхимпериализм – на неминуемую катастрофу, противопоставляя ему растущее на земле Царство Божие.

Раздел 3. Проблема труда и капитала

В Раю труд должен был быть свободным даром человека Богу, земле и брату; в мире грехопадном труд стал либо предметом насильственного отчуждения (в рабовладельческой и феодальной формациях), либо предметом купли и продажи. Насильственное отчуждение предельно просто и не составляет никакой экономической проблемы, ибо основано на внеэкономическом принуждении; что же касается труда как предмета купли и продажи, или, иначе говоря, труда и капитала, то здесь таится глубокая проблема, которая на протяжении последних двух столетий стала главной темой всей политэкономической науки.

Главой первохристианской коммунистической общины в Иерусалиме был Апостол Иаков. Поэтому неудивительно, что именно в его послании мы находим первое истинное разрешение этой проблемы.

«Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас… Вот плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиёт; и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа. Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания» (Иак. 5.1-5).

Проблему труда и капитала, как она трактуется в приведённом тексте, мне уже приходилось рассматривать совместно с Г. Шимановым и В. Ибрагимовым в открытом письме к Папе Иоанну Павлу II, написанном в 1981 году (4). Не считая нужным специально придумывать другие слова для выражения тех же мыслей, я в данном разделе в значительной степени воспользуюсь готовыми текстами из названной работы.

То же самое относится и ко второй половине настоящего раздела, которую я намерен посвятить социальному анализу апокалиптических пророчеств о «царстве зверя». В ней я также воспользуюсь готовыми текстами из оконченного мною в том же 1981 г. «Теологического манифеста» (5); наконец, в завершение раздела я использую тексты  из моей работы о «тайне беззакония», опубликованной в 1987 г. (6), в которой я в частности анализирую свидетельство Пророка Иезекииля о судьбе «князя Тирского», как мы увидим – первого капиталиста.

Таким образом, компилятивный характер данного раздела позволит мне свести воедино рассмотрение трёх мест Священного Писания, специально посвящённых капитализму, которые я раньше рассматривал порознь, и тем самым представить читателю вместо трёх разрозненных этюдов одну целостную картину. Это тем более важно, что соответствующие места из послания Апостола Иакова и Откровения Иоанна Богослова представляют собой как бы лестницу восхождения: в послании Апостола Иакова вскрывается экономическая сущность капитализма, а в Откровении Иоанна Богослова изображается капитализм в его наивысшей стадии развития, и устанавливается связь между капитализмом и антихристом. Что же касается свидетельства пророка Иезекииля о судьбе «князя Тирского», то оно даёт возможность установить коренную причину этой связи.

Итак: «… Вот плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет…»

Известно, что во времена Апостолов капиталистический способ производства отнюдь не был основным. Работники, о которых идёт речь в послании Апостола Иакова, – вряд ли сельские пролетарии. Скорее всего, это малоземельные крестьяне, которые подрабатывали по найму. Тем не менее, способ производства, описанный Апостолом, несомненно является капиталистическим: с одной стороны капитал, с другой – свободно продающийся труд. Таким образом, именно на этом, нетипичном для античного общества, способе производства счёл необходимым остановить особое внимание Апостол Иаков. Глава первохристианской коммунистической общины явно предвидел грядущее противостояние двух систем.

В Православной Церкви не существует канонического толкования приведённого апостольского текста. Что же касается Церкви Католический, то известно, что, согласно католическому катехизису, удержание заработной платы есть один из тех четырёх грехов, которые караются ещё на этой земле. Но об этом ли говорит Апостол? Обобщённость, торжественность и массивность приведённого текста заставляет думать, что речь идёт не о криминале, не о частном случае нарушения закона отдельными предпринимателями, а о несправедливости самого закона.

Не следует ли признать, что основной закон капиталистического способа производства – присвоение прибавочной стоимости владельцами капитала, т. е. систематическое удержание платы у работников, – задолго до Маркса открыт Апостолом Иаковом (подобно тому, как последовательность происхождения видов задолго до учёных-палеонтологов была открыта через пророка Моисея)?

Такое понимание приведённого апостольского текста тем более убедительно, что в указанном открытии есть прямая необходимость. Ибо при любом другом способе производства, также основанном на эксплуатации непосредственных производителей частными собственниками, присвоение чужого труда совершается открыто. При капиталистическом способе производства – скрыто, лицемерно, ханжески. Рабовладелец и феодал считали присвоение чужого труда своим правом и нисколько этого не стыдились. Если же Благая Весть пробивала кору сословных предрассудков, богатый раздавал своё имение бедным и уходил в монастырь. При капиталистическом способе производства срам присвоения чужого всегда прикрывается фиговым листком.

Чего только ни изобретала буржуазная мысль, чтобы по возможности скрыть суть дела: и «пуританскую бережливость» (которая, разумеется, ничего не создавала, а только «сберегала» для себя созданное другими), и «равные возможности» (которыми якобы обладают сын миллионера и сын угольщика), и «народный капитализм» (при котором «распыление капитала» среди рабочих создаёт «пылевую завесу», прикрывающую тот непреложный факт, что контрольный пакет акций и, следовательно, львиная доля присвоенной прибавочной стоимости всегда оказывается в руках немногих), и «государственное регулирование», и «смешанную экономику» (при которых и прогрессивный налог на прибыль, и государственный сектор производства неизбежно оказываются в руках административной и законодательной элиты, неразрывно связанной с монополиями и осуществляющей их власть).

Какие бы конкретные формы ни принимало капиталистическое производство, как бы ни изворачивалась буржуазная мысль, присвоение прибавочной стоимости капиталистами – прямое или косвенное, в виде прибыли или в виде государственных затрат, необходимых для поддержания капиталистического строя (и, следовательно, опять-таки ради прибыли) – составляет сущность капиталистического способа производства.

Заканчивая обличение «богатых», Апостол Иаков пишет: «Вы осудили, убили Праведника…» (Иак. 5.6).

Что могут означать эти слова?

Если тот факт, что члены синедриона, осудившие Иисуса Христа на смерть, были людьми богатыми, по отношению к самой Голгофской Трагедии случаен, то зачем Апостол его подчёркивает? Если же неслучаен, то это значит, что причина Голгофской Трагедии – не только ожесточение законников и притязания националистов, но и классовая ненависть богатых. Тройственный сговор религиозной, национальной и социальной корысти против Того, Кто проповедовал сыновнюю любовь к Отцу, вселенское братство в Сыне, бесклассовое общество в Духе Святом, – религиозное, национальное и социальное бескорыстие.

Итак, согласно свидетельству Апостола Иакова, Христа осудили на распятие еврейские капиталисты. Это свидетельство, важное само по себе, сверх того перебрасывает мост между посланием Апостола Иакова и Откровением Иоанна Богослова, в котором, в частности, говорится о связи с капитализмом сионистского «царства зверя».

Так, согласно Апокалипсису, «царство зверя» будет иметь два центра. Один из них – это город, «который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят» (Откр. 11.8). Так Иоанн Богослов именует падший Иерусалим, ставший столицей антихристова культа. Второй центр – это столица антихристова царства. Некий великий город, условно называемый Вавилоном. Поскольку в данном случае нас интересует «царство зверя» со стороны его общественного строя, мы обратимся к тем апокалиптическим пророчествам, которые относятся к «Вавилону».

В XYIII главе Откровения описывается плач по поводу гибели «Вавилона». При чтении этого описания сразу же бросается в глаза то, что в роли наиболее усердных плакальщиков по разрушенной столице выступают коммерсанты.

«И купцы земные восплачут и возрыдают о ней, потому что товаров их никто уже не покупает, товаров золотых и серебряных, и камней драгоценных, и жемчуга, и виссона и порфиры, и шёлка и багряницы, и всякого благовонного дерева, и всяких изделий из слоновой кости, и всяких изделий из дорогих дерев, из меди и железа и мрамора, корицы и фимиама, и мира и ладана, и вина и елея, и муки и пшеницы, и скота и овец, и коней и колесниц, и тел и душ человеческих. И плодов, угодных для души твоей, не стало у тебя, и всё тучное и блистательное удалилось от тебя; ты уже не найдёшь его. Торговавшие всем сим, обогатившиеся от неё, станут вдали от страха мучений её, плача и рыдая и говоря: горе, горе тебе, великий город, одетый в виссон и порфиру и багряницу, украшенный золотом и камнями драгоценными и жемчугом! Ибо в один час погибло такое богатство. И все кормчии, и все плывущие на кораблях, и все торгующие на море стали вдали и, видя дым от пожара её, возопили, говоря: какой город подобен городу великому? И посыпали пеплом головы свои, и вопили, плача и рыдая: горе, горе тебе, город великий, драгоценностями которого обогатились все, имеющие корабли на море! Ибо опустел в один час» (Откр. 18.11-19).

Купцы оплакивают погибающую столицу; и в это время разгневанный Ангел образом и словом возвещает апокалиптическому Вавилону окончательное осуждение:

«И один сильный Ангел взял камень, подобный большому жёрнову, и поверг его в море, говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его. И голоса играющих на гуслях, и поющих, и играющих на свирелях, и трубящих трубами в тебе уже не слышно будет; и всякий мастер всякого мастерства уже не найдётся в тебе, и шума от жерновов не слышно уже будет в тебе; и свет светильника уже не появится в тебе; и голоса жениха и невесты не будет уже слышно в тебе: ибо купцы твои были вельможи земли, и волшебством твоим введены в заблуждение все народы» (Откр. 18.21-23).

Приведённые тексты дают богатый материал для социального анализа. Ясно: общество, описанное в XYIII главе Апокалипсиса, основано на частной собственности и занимается интенсивным товарообменом. А это предполагает общественное разделение труда и высокую степень развития товарного производства. Далее. Для покупающего населения столицы целью товарообмена является, по-видимому, приобретение самих товаров, чему оно предаётся с той ненасытностью, которая во времена античности была свойственна императорскому Риму, а в наше время – «обществу потребления».

Что же касается вавилонских купцов, то для них цель товарообмена заключается в накоплении капитала. Недаром «обогатившиеся от неё» оплакивают погибающую столицу прежде всего как утраченный рынок сбыта. Плачут и рыдают о ней, «потому что товаров их никто уже не покупает». Впрочем, из речи Ангела следует, что Апокалиптический Вавилон будет не только потреблять товары, но и производить их. Слова о мастерах и мастерстве свидетельствуют о распространении в городе всевозможных ремёсел, а «шум жерновов», о которых говорит Ангел, вполне может быть понят не только в собственном смысле, но и как символ всякого машинного производства вообще.

Описанное общество не может быть социалистическим, ибо основано на частной собственности, и совсем не похоже на общество феодальное, со свойственным ему натуральным хозяйством.

Какое же общество описано в XYIII главе Апокалипсиса? Античное? То самое, современником которого был Иоанн Богослов? (В таком случае нам пришлось бы признать, что социальный аспект апокалиптических пророчеств о «царстве зверя» лишён пророческого содержания, либо допустить, что во времена антихриста будет восстановлена рабовладельческая формация). Или же в XYIII главе Апокалипсиса описано общество капиталистическое?

Ни один из только что рассмотренных нами социальных элементов не даёт достаточного основания для однозначного ответа на поставленный вопрос. Развитое товарное производство свойственно и античности, и капитализму. Купеческий капитал, сам по себе, ещё не составляет капиталистической формации. «Шум жерновов» может быть понят не только в широком смысле, но и в узком. Мастера и всякое мастерство свойственны античному миру не в меньшей степени, чем капиталистическому. И даже тот факт, что реестр товаров, которыми торговали купцы апокалиптического Вавилона, увенчивается «телами и душами человеческими», не приближает нас к решению вопроса. Ибо, как мы знаем, в качестве дополнительной производительной силы общества рабский труд может использоваться и при капитализме (как это было в Америке до освобождения негров). Не говоря уже о том, что торговля «телами и душами человеческими» свойственна капиталистическому способу производства не в меньшей степени, чем рабовладельческому, хотя и совершается в скрытом виде. Пуская основную долю прибавочного продукта в оборот с целью личного обогащения, капиталист торгует мускульной и умственной силой своих работников, т.е. «телами и душами» человеческими.

Поскольку откровенного описания способа производства, составляющего экономический базис «царства зверя», в Откровении Иоанна Богослова не содержится, поставленный нами вопрос можно было бы считать неразрешимым… если бы не заключительные слова ангельского обличения, неожиданно проливающие яркий свет на самую суть дела. Указывая на причины осуждения апокалиптического Вавилона, Ангел говорит: «Ибо купцы твои были вельможи земли, и волшебством твоим введены в заблуждение все народы».

Итак, осуждение антихристовой столицы, предваряющее скорую и неминуемую погибель всего «царства зверя» вцелом (Откр. 19.1-21), имеет, согласно словам Ангела, две причины: духовную («волшебством твоим введены в заблуждение все народы») и социальную («ибо купцы твои были вельможи земли», или, говоря языком социологии, крупнейшие представители господствующего класса) (7).

Вельможами древнего Рима были, как известно, крупные рабовладельцы, которые силами рабов вели интенсивное товарное производство в своих поместьях. В обществе феодальном вельможами были крупные землевладельцы, получавшие доход от сидевших на их землях непосредственных производителей (при азиатском варианте феодализма, когда верховным собственником земли выступало государство, вельможами, наряду с крупными землевладельцами, оказывались и высшие чины государственной бюрократии), и только в обществе капиталистическом подлинными вельможами земли становятся крупнейшие представители третьего сословия – купцы – капиталисты во всех своих дальнейших модификациях: промышленники, банкиры, финансисты.

Таким образом, можно считать доказанным, что общество, описанное в XYIII главе Апокалипсиса, является обществом капиталистическим, причём в наивысшей стадии его развития.

XYII и XYIII главы Откровения, пророчествующие о кратковременном расцвете и конечной гибели «Вавилона», из всех возможных типов социальной элиты знают только два: «царей» и «купцов». Первые являются правителями подчинённых народов, вторые – вельможами земли. «Купцы» символизируют общественный строй «Вавилона», через категорию «царей» выражается его международная политика. Столица антихристова царства «сидит на водах многих» (Откр. 17.1), которые «суть люди и народы, и племена и языки» (Откр. 17.15), и «царствует над  земными царями» (Откр. 17.18).

Ясно, что апокалиптический Вавилон – это город-спрут, капиталистическая метрополия гигантского сверхимпериалистического государства.

Итак, согласно свидетельству Апокалипсиса, социальной базой «царства зверя» будет высокоразвитый капитализм.

Почему так? В чём заключается мистическая связь между капитализмом и антихристом?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, нам придётся обратиться к свидетельству пророка Иезекииля о судьбе Тира.

С лёгкой руки Ренана апокалиптический Вавилон обычно отождествляют с древним Римом. То, что языческий Рим мог послужить Иоанну Богослову прообразом грядущего Вавилона – этого исключить нельзя. Но только в одном смысле: как столица гигантской мировой империи, «царствующая над земными царями». Что же касается общественного строя, то, как мы убедились, древний Рим и апокалиптический Вавилон представляют собой центры двух совершенно разных общественных формаций. Однако, на эту сторону дела никто не обращал внимания. Марксисты толкованием апокалиптических пророчеств не занимались; буржуазная мысль была отнюдь не заинтересована в социальном анализе апокалиптического пророчества о Вавилоне, довольствуясь анализом чисто политическим: мировая тоталитарная империя, и всё тут; что же касается мысли собственно христианской, то христиане, во всяком случае православные христиане, всё ещё не научились мыслить в категориях социальных. И хотя угроза термоядерной катастрофы заставила нас богословствовать о мире, а угроза экологической катастрофы заставляет богословствовать о земле, «мирской дух» всё ещё претит нашим утончённым чувствам, привыкшим к благоуханию Богослужения и догматов. Мы можем грешить, но осквернить свои белые одежды о социальную проблематику – упаси Боже!

Между тем, вопрос о социальном прообразе апокалиптического Вавилона лежит на поверхности. Стоит только сравнить 26, 27 и 28 главы из книги пророка Иезекииля, повествующие о судьбе Тира, с апокалиптическими пророчествами о Вавилоне, и сразу станет ясно, что именно Тир, древняя купеческая столица, центр мировой торговли, послужил Иоанну Богослову прообразом при описании социального строя грядущего Вавилона. Текстуальное совпадение обоих пророчеств поразительно. Итак, купеческий Тир, вставленный в оправу императорского Рима – таков истинный прообраз апокалиптического Вавилона. Этот факт имеет особый смысл. Ибо под видом князя Тирского пророк Иезекииль изобразил падшего херувима, ставшего диаволом и сатаной.

В своей работе о «тайне беззакония» мне уже приходилось указывать на тот факт, что, согласно свидетельствам как Ветхого, так и Нового Заветов, падение ангелов произошло не один раз, а дважды. Первый раз – во времена предмирные, т.е. до сотворения материального мира, в сферах чисто духовных; второй раз – после сотворения человека. О первом падении свидетельствует пророк Исаия, о втором – Иезекииль. При этом оба пророка описывают бунты ангелов не прямо, а косвенно, через образы и поведение соответствующих языческих владык: Исаия использует образ царя Вавилонского, Иезекииль – князя Тирского. Обличая Вавилонского царя, Исаия неожиданно восклицает:

«Как упал ты с неба, денница, сын зари! Разбился о землю попиравший народы.

А говорил в сердце своём: взойду на небо, выше звёзд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера,

взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему.

Но ты низвержен во ад в глубины преисподней» (Исаия 14.12-15).

А вот что пишет Иезекииль о «князе Тирском»:

«И было ко мне слово Господне: сын человеческий! Плачь о князе Тирском и скажи ему: так говорит Господь Бог: ты печать совершенства, полнота мудрости и венец красоты.

Ты находился в Едеме в саду Божием;

Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония.

От обширности торговли твоей внутреннее твоё исполнилось неправды и ты согрешил; и Я низвергнул тебя, как нечистого, с горы Божией…» (Иезек. 28.11-16).

Итак, падший ангел, о котором ведёт речь пророк Иезекииль, до своего падения находился в Раю сладости, который, как свидетельствует Писание, был насаждён Богом «в Едеме на Востоке», после сотворения человека (Быт. 2.7-8); что же касается причины его падения, то она заключалась в обширности его торговли. На этих двух положениях, второе из которых не может не озадачить странностью, если учесть, что речь идёт о бесплотном духе, нам и предстоит сосредоточить своё внимание.

Сопребывание в Раю сладости Ангела и человека может быть объяснено только тем, что райский Херувим должен был быть по отношению к человеку Ангелом-хранителем, оберегающим человека от возможного поползновения со стороны денницы и вдохновляющим его на осуществление Божьего о нём замысла. А поскольку человек был помещён в Раю отнюдь не для праздности, а для того, чтобы возделывать и хранить Едемский Сад (Быт. 2.15), ясно, что райский Херувим и все подчинённые ему Ангелы должны были быть существами, более глубоко, чем прочие небожители, чувствующими Землю, труд, хозяйство.

Итак, если Денница был создан Богом как Ангел красоты (8), то райский Херувим – как Ангел благословенного труда. Два мира – два мотива падения. Денница пал потому, что, исполнившись чувством превосходства над всеми прочими Ангелами, почёл себя равным Всевышнему, райский Херувим – потому, что, исполнившись чувством превосходства над человеком, ложно понял свою миссию. Будучи Ангелом благословенного труда, райский Херувим, по-видимому, предположил, что материальная Вселенная создана для него, что Земля будет дана ему в обладание, а человек будет его слугой и работником.

Поэтому, когда Бог, благословив первых людей, сказал им: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над зверями, и над птицами небесными и над всяким скотом, и над всею землёю, и над всяким животным, пресмыкающимся на земле» (Быт. 1.28), сердце райского Херувима исполнилось жгучей завистью. Тогда-то он и решил погубить человека, склонив его ко вкушению смертоносного плода. Нарисованная картина отнюдь не является игрой нашего воображения, но имеет прямое подтверждение в Слове Божием. Ибо сказано: «Бог создал человека для нетления и сделал его образом вечного бытия Своего, но завистью диавола вошла в мир смерть…» (Прем. 2.23-24).

Однако для жгучей зависти падающего ангела было недостаточно просто лишить человека вечной жизни. Он захотел сделать это в такой форме, которая была бы для человека наиболее унизительной. Именно поэтому он решил искусить Еву, представ перед ней не в своём собственном облике, а приняв образ змия. Так, чтобы срам падения по внушению низшей твари навсегда остался в подсознании человека. Но и этого было мало для того, чтобы утолить разгоревшуюся зависть. Обдумывая свой умысел, райский Херувим, конечно, не мог знать всех последствий человеческого грехопадения, ибо только Бог знает будущее, но предвидеть некоторые существенные моменты он несомненно мог.

Пример денницы, изгнанного с небес за то, что он, вознесясь над всеми прочими Ангелами, объявил себя равным Всевышнему, должен был подсказать ему две идеи. Во-первых, что непременным последствием грехопадения человека будет изгнание его из Рая. А это значит, что биологический и экологический статут человека в корне изменится и что человеку придётся добывать себе хлеб свой тяжким трудом. И во-вторых, что в человеческом обществе непременно явятся гордые и сильные, которые, опираясь на хорошо организованную аристократию, попытаются «превыше звёзд Божиих вознести престолы свои», а толпы смиренных тружеников будут работать на земных богов.

И тогда в мгновение ока перед воспалённым взором падающего ангела пронеслись «все царства мира и слава их» (Мф. 4.8). Конечно, не с такой исторической точностью, с какой он несколькими тысячелетиями спустя показывал их Спасителю, но по существу верно. Он ясно увидел, как между царствами мира сего шёл интенсивный обмен, как человек превращался в товар, как явилась, а затем и завоевала господствующее положение в мире аристократия золотого тельца. И вот уже всё человечество превратилось в единую хозяйственную систему продажи и купли, труда и капитала. И всё это принадлежало ему (недаром Пророк представил его в образе господина великой купеческой столицы), подлинному владыке человека, князю мира сего. И тогда-то «от обширности торговли его (которая открылась ему в видении) внутреннее его исполнилось неправды и он согрешил».

Утолённая зависть к человеку сменилась неописуемым презрением и гордыней, и твёрдое решение немедленно осуществить свой умысел вошло в его сердце.

Впрочем, была ещё одна лукавая идейка, которая подкрепляла падающего ангела в его намерении. Поскольку, в отличие от денницы, Ангел благословенного труда имел глубокую связь с материальной Вселенной, он надеялся, что и после совращения человека не провалится в преисподнюю, но сумеет удержаться на плаву «князем, господствующим в воздухе» (Еф. 2.2), «духом (злобы) поднебесным» (Еф. 6.12).

После грехопадения прародителей Бог последовательно призвал к ответу Адама и Еву, со змием же Бог разговаривать не стал, но только произнёс над ним строгий приговор, точно соответствующий составу его преступления.

«И сказал Господь Бог змию: за то, что ты сделал это, проклят ты перед всеми скотами и перед всеми зверями полевыми;

ты будешь ходить на чреве твоём, и будешь есть прах во все дни жизни твоей;

и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и семенем её; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту.» (Быт. 3.14-15)

Ты захотел лишить человека вечной жизни – так будь же сам проклят;

ты захотел искусить человека в образе змия – так будь же подобен низшей твари, ползай на брюхе и питайся земным распадом;

ты захотел владеть человеком как купец владеет своим товаром — так знай, что не от бесплотного духа, а от Семени Жены потерпишь ты окончательное поражение.

Теперь подведём итоги, благо они коротки:

Бог – это Предвечная Коммуна; диавол, торговец «телами и душами человеческими», — первый капиталист.

Таков мистический коэффициент двух социальных систем, венчающих историю мира в канун суда Божия: ибо «тогда будут… две мелющие в жерновах: одна берётся, а другая оставляется.» (Мф. 24.40-41)

Примечания

1.  Беседы, 21. Творения.

2. Для удобства читателей цитаты из Библии приводятся на русском языке. Однако, там, где между русской и канонической славянской Библией обнаруживаются существенные разночтения, текст приводится либо по-славянски, либо в русский текст вносится соответствующая коррекция.

3. В основе каждого целостного мировоззрения лежит догмат, т. е. то или иное суждение, принимаемое на веру. Однако, следует различать догмат как суждение дологическое (например: «нет Бога кроме Бога», или «материя безначальна и бесконечна», «материя первична, дух вторичен») от догмата как суждения сверхлогического. В этом, последнем, смысле догматы есть только в Христианстве.

4. Работа опубликована на сайте Chri-soc.narod.ru.

5. Chri-soc.narod.ru.

6. Самиздатский журнал «Непрядва», выпуск 1. Полное название работы: «Тайна беззакония по данным Священного Писания».

7. Следующий стих Откровения указывает на причину третью: «И в нём найдена кровь пророков и святых и всех убитых на земле» (Откр. 18.24). Однако этот текст, в котором о «Вавилоне» говорится в третьем лице, выходит за пределы ангельского обличения, обращённого непосредственно к самому «Вавилону». По-видимому, Откровение различает субъективную вину «Вавилона» (материальное и духовное любостяжание) и его объективную вину (свирепые гонения на всех тех, кто отказывается угождать его страстям). Пояснение: под духовным любостяжанием я имею в виду страсть безраздельно владеть человеческими душами.

8. В работе «Тайна беззакония по данным Священного Писания» это утверждение подробно обосновывается.

***

Об авторе

Феликс Владимирович Карелин (1925-1992) – православный богослов и публицист, горячий сторонник христианского коммунизма, автор целого ряда богословских работ, с религиозных позиций освещающих духовные и социальные проблемы современного мира.

Данная статья была написана в годы горбачёвской «перестройки». Увы, автор тогда плохо представлял себе масштаб осуществляемого антироссийского заговора, надеялся на положительные итоги перестройки общества, поэтому вторая часть работы так и называется «проблемы перестройки».

В значительной степени рекомендации, даваемые автором в этой части статьи, уже потеряли свою актуальность, хотя общие богословские идеи представляются нам верными. Если Богу будет угодно, полный текст работы со временем будет опубликован.

Подготовил Сергей КАРЕЛИН

Поделиться