С.Васильцов, С.Обухов. XX СЪЕЗД КПСС И РУССКИЙ ВОПРОС В РОССИИ

h5eBs8BQxoo

 

Пятидесятилетие ХХ съезда КПСС, как видно уже сегодня, буквально «обречено» открыть широкую дискуссию. Дискуссию, вновь, а возможно, и заново подводящую итоги не просто веку — если брать эпоху до ХХ съезда (1956) и после него,— но и всей истории национального бытия и отечественной государственности. Ведь это событие резко надломило ту систему жизненных ориентаций и ценностей, что складывалась в советский период. Оно создало тот идейно-политический и культурный водораздел, что обусловил политическое противостояние последних десятилетий. И сказался практически на всех аспектах жизни России. Удар по символу масштаба И.В.Сталина, вобравшего в себя суть советской эпохи, просто не мог не отозваться на всех сторонах жизни нации. При этом то, что сегодня принято именовать русским вопросом — проблема исторической идентичности и государственного существования русских,— понесло здесь чрезвычайно серьезные потери.

Русский проект Сталина

Сегодня очевидно, что высокая трагедия Великой Отечественной войны и героизм послевоенного восстановления страны позволили Сталину официально провести в жизнь свой русский проект — то, о чем сегодня (так называемая «Русская доктрина») вдруг заговорили даже власть имущие силы как о единственно эффективном средстве стабилизации и модернизации нашей страны. Составляющие русского проекта Сталина известны.

Восстановление целостного ядра символов, освящающих преемственность советской эпохи с наследием прошлого. Примером здесь является введение воинских званий, погон, традиционной русской военной формы в армии и т.д.

Прекращение гонений на Православную церковь и начало всё более тесного сотрудничества государства с ней. В этом ряду решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 11 ноября 1939 года, отменившее как указание от 1 мая 1919 года «О борьбе с попами и религией», так и «все соответствующие инструкции ОГПУ—НКВД, касающиеся преследования служителей церкви и православноверующих». Здесь же знаменитая встреча И.В. Сталина в Кремле с Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Сергием 4 сентября 1939 года, после которой был созван Архиерейский собор РПЦ, избравший Патриарха.

В этом ряду и организация в 1945 году в Москве «почти Вселенского собора», как определил его митрополит Вениамин (Федченков), в Гражданскую войну бывший епископом «армии и флота» у Деникина. Митрополит так писал по поводу этого события: «Невольно напрашивалась мысль: не перенес ли Глава Церкви, Господь Иисус Христос, центр ее в Москву?.. Подобное собрание всей Церкви теперь могло быть лишь в белокаменной Москве».

Придание Русской православной церкви Вселенского статуса было одним из ключевых элементов сталинского «русского проекта». Летом 1946 года было проведено самое представительное — Московское совещание глав автокефальных православных церквей мира, в котором участвовали делегации 11 из 13 церквей.

Естественно, такое развитие событий вызывало бешеное сопротивление США. Как отмечалось в докладной записке Совета по делам Русской православной церкви по поводу совещания 1948 года глав православных церквей мира в Москве, часть зарубежных иерархов желала «разведать силы, сплачивающиеся вокруг Московской патриархии, крепость этого объединения и не собирается ли Московское совещание присвоить Патриарху Алексию прерогативы Вселенского в ущерб Константинопольскому патриарху». Данное же беспокойство было вызвано тем, что для противодействия такому решению «американцы второй год шантажируют и вынуждают через греков и турок Константинопольского патриарха Максимоса уйти в отставку, чтобы посадить на его место Нью-Йоркского архиепископа Афинагораса-грека».

Своего рода культурная революция, последовательно вводившая в оборот знаковые события и личности прошлого. В ряд национальных героев, помимо деятелей революции и Гражданской войны, возводились и возвращались другие — от Ильи Муромца до светлейшего князя Потемкина-Таврического. Этому служил кинематограф, хотя на экраны многие из этих фильмов выходили уже после смерти Сталина и быстро оказались вне проката. Это были картины о Суворове, Нахимове, Ушакове, Петре Великом, Мусоргском, Шевченко, Франко и др. То же самое происходило в литературе и театральной сфере, исторической науке, краеведении и прочих обла-стях интеллектуальной жизни.

Сбережение и развитие таких социально-экономических институтов, как потребительская кооперация, в которую оказалась втянута примерно половина населения СССР. Решая проблемы, связанные с реализацией сельскохозяйственной продукции и в городе, и на селе, потребкооперация снимала многие из тех вопросов, что позднее буквально удавкой начали душить советское общество, уничтожая русскую деревню и почти до голода доводя русские города.

Именно потребкооперация, по сути дела, формировала общенародный, коллективистский пласт советской рыночной системы. И это тоже один из элементов сталинского проекта.

Приоритетное развитие центральных русских областей. Создание новой индустриальной базы за Уралом привело к удвоению индустриальной мощи русского индустриального «сердца» страны, не нарушив при этом нормальный ход экономического развития всего Союза. Мощь России возрастала, рос и её престиж как за рубежом, так и в самом Союзе. Это осуществлялось при весьма аккуратной, а главное — естественной индустриализации национальных республик, через приоритетное выращивание их собственного рабочего класса и технической интеллигенции. Вот еще одна важнейшая черта сталинской политики.

Всемерное воспитание естественного уважения к государствообразующему русскому народу. Пример здесь подавал сам генералиссимус. Вспомним хотя бы его знаменитый тост за русский народ.

Всё это было неотделимо от имени и дел Сталина, было слито воедино и отковано в его национальный проект, который, кроме всего прочего, призван был очистить общество от идеологических последствий троцкизма. Включая одно из самых тяжких из них — это требование, вопреки духу и букве марксизма, вечного покаяния русских за грехи интернационального класса эксплуататоров времен царизма и поражения русского народа (из которого в массе своей состоял советский рабочий класс) в реальных правах в пользу других, всё еще преимущественно мелкобуржуазных, национальностей страны.

Мало того, сталинский проект очищал общество не только от наследия троцкизма, но и от того русофобского багажа в общественной и государственной жизни, что копился самое малое с XVIII столетия, со времен бироновщины. От тех, кто рассматривал богатства России как якобы «ничье» достояние. И вечно пытался раз и навсегда произвести отчуждение этих богатств от самого русского народа. Именно поэтому доклад, вдруг вынесенный Н.С. Хрущевым на ХХ съезд, совершил не просто политический, но и цивилизационный — ибо к тому времени уже возникла советская цивилизация — переворот. Он, по сути дела, перечеркнул (сначала директивно и словесно, а затем и на уровне государственной практики) всё сталинское начинание.

С ХХ съезда всё, что являлось русским поворотом Сталина, было прозвано «периодом культа личности», подлежащего осуждению и ликвидации «во всех областях партийной, государственной и идеологической работы» (так говорилось в специальном постановлении ХХ съезда по докладу Н.С. Хрущева).

Антирусский проект Хрущева

Харизматическая личность Сталина — а таких подлинных харизматиков, то есть деятелей милостью Божьей в глазах людей, вся история человечества знает за тысячелетия с десяток — была превращена в нечто мистически инфернальное, в темное начало как своей, так и всей мировой истории. А с ним дискредитированным оказался и русский проект в СССР, а затем и в России.

Конечно, многие из этих антисталинских импульсов проявились на самом ХХ съезде не в полную силу. Однако вытекшая из хрущевского доклада «оттепель» вскоре превратила их в движитель очередной волны гонений.

И на Православие, что оказалось вполне сравнимо с ожесточенной травлей Церкви троцкистами в послеоктябрьскую эпоху. И на русскую армию, которая старательно дегероизировалась. И на образ самой Победы: ведь Сталин, согласно Хрущеву, якобы по глобусу руководил сражениями. И на русскую составляющую национальной культуры, которая всё более выхолащивалась под громкие слова об интернационализме. И на потребительскую кооперацию, загубленную невероятно жестокой хрущевской налоговой политикой, заставлявшей крестьянина опускать от отчаяния руки и широко открывавшей спекулянтам-перекупшикам ворота некогда и вправду колхозных рынков. И на сами русские земли страны, из которых выкачивались средства и людские ресурсы для форсированной «индустриализации» национальных окраин, что быстро превратило русских в глазах других народов в ущербный слой населения, стоящий в самом низу реальной социальной лестницы.

Именно антисталинские эскапады хрущевского доклада стали со временем тем стержнем, вокруг которого принялись кристаллизовываться всё более мощные и наглые антисоветские и антигосударственные силы, получившие своего рода морально-политическую индульгенцию. Именно доклад Хрущева сыграл роль спускового крючка у сверхоружия грядущих «перестроек» и «реформ», которые разрушили СССР, уничтожили социализм, возродили в стране капиталистические отношения «троглодитского» типа, открыв современную эпоху геноцида русского и других исторически родственных ему народов.

В итоге борьба между идеей русского проекта Сталина и практикой целого ряда проектов враждебных России сил сделалась одной из доминант отечественного самосознания. Она то выплескивалась на поверхность массового восприятия (особенно в ключевые моменты общественно-политического развития), то уходила в глубь народного менталитета. Но никогда не исчезала, оставляя свой отпечаток в сознании нации.

Хрущевская «оттепель» с ее отчетливой антирусской подоплекой; поздний брежневский «застой», который окончательно выпестовал националистическое перерождение «элит» на окраинах Союза и оттер русских на периферию государственной жизни; годы горбачевской перестройки, введшие антирусские пассажи практически в норму «хорошего тона» в публицистике и делах политики; а затем и нынешняя эпоха открытого геноцида русского народа — вот пути развития тех тенденций, что вбросил в общество хрущевский доклад ХХ съезду.

И могло показаться, что этого полувекового скрепирования русских начал должно было с избытком хватить на то, чтобы семена ХХ съезда не только взошли, но и дали свои пышные всходы и губительные плоды. Но нет, один из парадоксов нашей жизни заключается именно в том, что отнюдь не Сталин и его русский проект стали из года в год всё активнее отвергаться большинством российского общества. Отвергаться начало другое — идейные наследники и политические проводники мифов и идеологов хрущевского доклада.

Русский проект Сталина как пробный камень в политике

Русский проект Сталина превратился в наши дни в общественную ценность, всё очевиднее играющую роль пробного камня для оценки всех политических сил и лидеров страны. Об этом, в частности, говорит серия опросов общественного мнения, предпринятых нашим Центром исследований политической культуры России (ЦИПКР) в 2003—2006 годах на базе стандартной «панельной» репрезентативной выборки в 1500 респондентов из 30 регионов РФ.

Опросный мониторинг ЦИПКР прямо говорит о том, что не случайно среди вопросов, обращаемых ныне к власти, и в том числе к Государственной думе, одно из центральных мест занимает требование «убрать из руководства России всех тех, кто, управляя ею, служит чужим, не русским, не российским интересам». А также — призыв «передать экономику, политику и финансы России в руки русских и других исторических народов нашей земли». Эту программу-минимум, как говорят материалы наших исследований, устойчиво поддерживает более половины граждан страны, тогда как оспаривает, самое большее, треть.

Другое дело, что образ выразителя этой заново нарождающейся национальной идеи в общественном восприятии так и не сложился. Да, больше всего шансов на эту роль имеет КПРФ. И всё же видеть в ней самую «прорусскую партию» решается в лучшем случае четверть населения. Хотя более четырех пятых самих коммунистов, о чем свидетельствуют внутрипартийные опросы общественного мнения, проводимые ЦИПКР, и правда видят одну из главных своих целей в том, чтобы органично объединить марксизм и русскую идею.

Тогда как в «Единой России» самую прорусскую силу усматривает один из двенадцати русских, россиян. А в ЛДПР — лишь каждый двадцатый.

Иначе говоря, облик «русской партии» в современной России всё еще не сформировался. Роль эта вакантная…Видимо, поэтому и работают в Кремле над своим «русским проектом», пытаясь осуществить захват этого идеологического, политического, цивилизационного пространства и на его основе совершить очередную перелицовку «партии власти».

Очевидно, что именно объективная необходимость в русском проекте, всё более ощущаемая нашим обществом и в то же время никак не реализуемая на практике, и явилась в наши дни одной из причин принципиального поворота в массовом восприятии ХХ съезда и всего с ним связанного. Самосознание русских и россиян за истекшие полстолетия сложилось принципиально иначе, нежели планировали «отцы» антисталинского переворота.

Весьма красноречива реакция общественного мнения.

«Сталин правильно рассматривал русских как главный, государствообразующий народ нашей страны» — так зазвучали оценки относительного большинства (46 процентов) русских и россиян, отвергаемые всего лишь 27 процентами граждан.

Хотя, конечно, не всё в сталинской традиции еще понятно нашим современникам. Не ко всему они готовы. Слишком много табу накопилось за истекшие годы. Так, например, работа Сталина по созданию «велико славянской империи» вокруг СССР, по сути дела, воплотившаяся в социалистическое содружество советской поры, сегодня смутна для 60 процентов населения России.

И в то же время многое другое из сталинского русского проекта, не раз ошельмованное и проклятое официальной пропагандой и информационным официозом, ныне не просто живет в народе, но и поднимается на щит.

«Сталин жестко спрашивал с самых высокопоставленных деятелей страны. Надо ли было ему так поступать?» — так ставился один из вопросов по ходу социологических исследований ЦИПКР. «Надо!» — отвечают почти две трети населения против 10 процентов наших сограждан.

Полностью рассеялась хрущевская ложь, дискредитировавшая Сталина как полководца, а Победу в Великой Отечественной войне — как народный подвиг и результат военного гения народа и страны.

«Байки насчет «прострации» Сталина в первые дни войны — откровенная ложь. Доказано, что уже в первые дни войны он встречался с десятками людей… Наши нынешние критики Сталина судят по себе. Уж они то, окажись в его положении, и верно — насмерть перепугались бы» — эти и близкие им оценки ныне разделяет половина населения России.

Крах мифов ХХ съезда

Образ ХХ съезда КПСС приобрел в глазах ныне живущих русских и россиян весьма определенный характер.

«Наверное, просчетов, ошибок, нарушений законности в эпоху Сталина было немало, однако в хрушевском докладе только и они были взяты в расчет, предельно сконцентрированы, доведены до абсурда… Клевеща на Сталина, Хрущев выполнил ту роль разрушителя Советского государства, которую возлагали на него ненавидящие Россию мировые и действовавшие внутри СССР силы. Хрущев стремился, втоптав в грязь Сталина и его эпоху, возвыситься сам. Хрущеву и его докладу на ХХ съезде мы, в конечном счете, и обязаны нынешними нашими несчастьями и трагедиями» — такова сумма настроений, которая примерно на 60 процентов определяет сегодняшнее общественное мнение. Иначе говоря, на уровне народного, русского прежде всего, мировосприятия антисталинские константы хрущевского доклада ХХ съезду оказались развенчаны и отменены.

Образ же Сталина и его русского проекта — без всякой идеализации — в целом уже не только обелены и восстановлены в исторических правах, но и заново становятся критерием при оценке позиций и дел современных лидеров. В то время как Хрущев и его доклад всё очевиднее сбрасываются в разряд вещей постыдных и осуждаемых. Превращаются в антиценность русского, российского самосознания.

Так есть и так будет. Тем более что противостояние это не окончено. Наоборот, его суть становится всё яснее. Политическое противоборство побуждает «детей ХХ съезда» к небывалой для них откровенности. «Главным результатом ХХ съезда стало не робкое осуждение сталинизма — но то, что осужден был лишь сталинизм. О главных болезнях русского духа так никто и не задумался»,— пишут сегодня либеральные «Известия». В общем, били по Сталину, а целились-то по всему русскому. Не получилось. И теперь хочется наверстать. Что ж, большей откровенности здесь и ожидать нельзя.

 

2006г.

Комментарии (2)

  • Сергей

    10 сен 2015

    Ответить

    Дорогие товарищи патриоты-сталинисты, обращаюсь к вашему здравому смыслу! Вождизм неприемлем хотя бы потому, что после Сталина рано или поздно (скорее рано) обязательно придёт Хрущёв, Брежнев и Горбачёв, которые сведут на нет все великие начинания. Главное здесь в том, что ни сталинцы, ни ленинцы, ни диссиденты, ни простой люд при таком устройстве власти не смогут ничего противопоставить такому ходу событий. Нет альтернативы демократическому развитию страны. Если удастся провести настоящие демократические преобразования страны в экономике, политике и духовной сфере, то это будет гарантом устойчивого прогрессивного развития страны на долгие времена.

  • Евгений

    20 сен 2015

    Ответить

    Пассаж в целом интересного и актуального текста тов. С.Васильцова и С.Обухова : "В ряд национальных героев, помимо деятелей революции и Гражданской войны, возводились и возвращались другие — от Ильи Муромца до светлейшего князя Потемкина-Таврического. Этому служил кинематограф, хотя на экраны многие из этих фильмов выходили уже после смерти Сталина и быстро оказались вне проката. Это были картины о Суворове, Нахимове, Ушакове, Петре Великом, Мусоргском, Шевченко, Франко и др." Очевидная ошибка. Почти все перечисленные кинофильмы о великих государственных, военных и культурных деятелях дореволюционной России  были созданы и вышли на экраны  ПРИ ЖИЗНИ  тов. Сталина. ("Петр Первый" и "Суворов"  - в конце 1930-х - начале 1940-х гг.; "Адмирал Нахимов". "Мусоргский" и "Тарас Шевченко" - во второй половине 1940-х - и самом начале 1950-х.  В большинстве своем, они были отмечены Сталинскими премями различных степеней. Все они также никогда не исчезалди из проката и регулярно демонстрировались по телевидению в 1950-х - 1970-х гг. Лишь "Адмирал Ушаков" вышел в год смерти вождя, а "Иван Франко" был снят уже в хрущевские времена и вышел в 1956-м.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Поля обязательные для заполнения *