Апология советского разума. К 80-летию Сергея Георгиевича Кара-Мурзы

KaraMurza1

Эпоха девяностых была временем жесткой борьбы двух противоположных течений общественно-политической мысли – антисоветских либералов-западников и просоветских левых патриотов. Борьба эта была неравной.

На стороне западников, которые старались не просто очернить, но и вычеркнуть из памяти народа советский период как некое безумное безвременье, было государство со всем его пропагандистским аппаратом. Ельцин и его команда не разрушили оставшуюся от СССР мощную машину пропаганды, как полагалось бы «ниспровергателям всего советского», а сохранили, усовершенствовали и заставили работать на себя. Идеологи и вожди либералов – Гайдар, Чубайс, Старовойтова, Бурбулис, Попов – пользовались благоволением всех СМИ, и прежде всего электронных, обладающих огромным влиянием. Их ошибки и даже преступления старательно замалчивались, все их действия подавались в самом выгодном свете.

Напротив, деятели левопатриотической оппозиции были загнаны в информационное гетто трех общенациональных газет («Советская Россия», «Правда» и «День» (позднее – «Завтра»), оппозиция не располагала ни одним телеканалом и имела лишь пару маломощных радиостанций. Лидеров оппозиции никогда не приглашали на федеральные каналы телевидения или радио, чтобы просто выслушать их точку зрения или цивилизованно поспорить с ними. Сами они и их идеи отчаянно шельмовались, высмеивались. Сейчас господин Шендерович на своем опыте может почувствовать, каково это – быть жертвой информационной травли, которую он сам «во время оно» не без удовольствия устраивал Геннадию Зюганову. Жаль только, что и это его ничему не научит, судя по тому, что он и его соратники до сих пор уверяют молодежь, что «это были годы настоящей свободы слова».

В эту эпоху патриотическая оппозиция, сплотившаяся вокруг КПРФ и Народно-патриотического союза, выдвинула целую генерацию талантливых, боевых, глубоких, страстных публицистов, которые сумели в труднейших условиях не только противостоять информационным атакам либералов, но и наголову разбить пропагандистские схемы своих противников. В том обстоятельстве, что сейчас полки книжных магазинов завалены книгами о Ленине и Сталине, и Сталина во время опросов большинство называет величайшим государственным деятелем России, – немалая заслуга их – генералов и рядовых пропагандистских войн 90-х. В те времена никто не мог даже и мечтать о сегодняшнем народном «советском ренессансе»! Тогда казалось, что хорошо бы просто отмыть социалистическую Родину от ушатов грязи, которую на нее выливали, не дать следующим поколениям забыть о достижениях Советского Союза.

Имена их у всех на слуху: Александр Александрович Зиновьев, Вадим Валерианович Кожинов, Владимир Сергеевич Бушин, Александр Андреевич Проханов. Одним из самых ярких публицистов героических времен левопатриотической оппозиции стал Сергей Георгиевич Кара-Мурза.

***

С.Г. Кара-Мурза пришел в политическую публицистику из среды ученых-естественников. По образованию он – химик, уже в зрелости занялся философией науки (проблемами организации исследований в области химии). Он был экспертом при ЦК КПСС в годы перестройки; одним из первых сумел избавиться от почти всеобщего ослепления «новым мышлением» и понять, что перестройка ведет страну к краху. В конце 80-х – начале 90-х он выступает с публицистическими статьями, где критиковался либеральный режим. Затем выходят его первые книги – «Что происходит с Россией?», «Вырвать электроды из нашего мозга», «Опять вопросы вождям», «Евроцентризм – скрытая идеология перестройки», «Истмат и проблема Восток–Запад», «После перестройки. Интеллигенция на пепелище родной страны». В 2000–2001 годах вышли две самые известные и главные его работы: «Манипуляция сознанием» и двухтомник «Советская цивилизация», которые приобрели такую популярность, что его выдвинули на место одного из ведущих публицистов оппозиции. В них идеи, высказываемые в статьях и книгах 90-х, приобрели концептуальное оформление. И, наконец, во второй половине 2000-х увидели свет еще две его принципиально важные книги: «Потерянный разум» и «Демонтаж народа». И, конечно, он – автор огромного количества публицистических статей, которые до сих пор продолжают выходить в самых разных изданиях. Несмотря на возраст, С.Г. Кара-Мурза регулярно реагирует на происходящие политические события острыми, аналитическими публикациями, и тысячи читателей ждут его отклики. Но мы ведь говорили о героической эпохе народного сопротивления компрадорскому режиму, о 90-х.

Кара-Мурза сильно отличался от других публицистов левопатриотического (или, как называли его враги, «красно-коричневого») лагеря. Большинство других публицистов, сопоставимых с ним по силе и яркости слова, были представителями гуманитарной интеллигенции (литературными критиками, литературоведами и историками или писателями), которые уже давно находились в оппозиции. Корни их мировоззрения уходили в 60–70-е годы и возникшее тогда движение «русских писателей-деревенщиков», или «почвенников». Их послеперестроечная вражда с либералами была продолжением доперестроечных дискуссий с теми же персонажами, которые прежде прикрывались некоторыми цитатами из классиков марксизма. Исключение составлял разве что Александр Зиновьев – социолог и логик, которому судьба уготовила роль «раскаявшегося диссидента-антисоветчика», вернувшегося из западного изгнания в Россию убежденным советским патриотом. Но поскольку советская социология «вышла из шинели советской философии», то и его можно причислить к гуманитариям, тем более что он был еще и писателем.

Кара-Мурза выделялся из этого ряда и стилистически, и концептуально. Будучи ученым-естественником по первой и аналитиком по своей второй специальности (начиная со второй половины 80-х он работал и возглавлял разные аналитические центры), он апеллировал к разуму, рациональности. Его книги пестрели ссылками на статистические сборники, цифрами и таблицами, а не цитатами из классиков русской поэзии. Лиризм и ему не был чужд, но это был не интеллигентский рафинированный лиризм, а, так сказать, лиризм человеческий, основанный на воспоминаниях о жизни в разных периодах советской истории. Воспоминания эти показывали, что Кара-Мурза тепло, интимно любит советский строй, или, как он выражается, «жизнеустройство», и искренне и глубоко страдает от его разрушения.

Появление Кара-Мурзы в стане патриотических публицистов было очень кстати. Дело в том, что пропаганда либералов в 90-е годы строилась именно на основе рационализма и сциентизма. Большинство либералов были экономистами по образованию. Экономика – хотя и формально – гуманитарно-общественная наука, фактически по типу мышления своих представителей ближе к наукам естественным. Либеральные идеологи чуть ли не напрямую заявляли широким массам россиян, и прежде всего российской интеллигенции, примерно следующее. «Посмотрите на наших противников! Они – поэты, писатели, литературные критики прорусской, славянофильской «партии». Их аргументы не от ума, а от сердца. Им жалко русскую деревню, советский социализм, архаику и фольклор. Но все это ведь эмоции. Закон гравитации тоже может быть причиной гибели людей, что ж теперь – проклинать Исаака Ньютона? Наши идеи построены на основе строгой научности. Мы доказали, что социалистическая экономика противоестественна и нежизнеспособна. Только движение к рынку может нас спасти, сколько бы бедствий и страданий это движение ни несло. Поведение достойных разумных граждан состоит в том, чтобы идти дальше, а не в том, чтобы ныть и страдать».

Кара-Мурза своими книгами и статьями как бы отвечал этим самоуверенным заявлениям либералов: «А так ли уж рациональны ваши собственные построения? А может, вы сами – слепые, иррациональные догматики, готовые резать по живому бытие целого народа ради внедрения своих заведомо не осуществимых у нас проектов? А задумывались ли вы о том, что Россия имеет свою специфику – климатическую историческую, культурную? Что не все, что придумано на Западе, нам годится?»

И это не были только лишь его личные размышления. Кара-Мурза, как и всякий хороший публицист, выражал умонастроения целого социального слоя. Это была естественно-научная и инженерно-техническая интеллигенция – ученые, преподаватели вузов, учителя, врачи, инженеры. Кара-Мурза говорил на их языке, мыслил, как они. Они тоже были склонны подходить ко всему критически, взвешивать аргументы и контраргументы, пытаться разобраться во всем самостоятельно, используя книги, справочники, статьи специалистов. Поэтому они видели кризисные явления советского общества, и многие из них поначалу с восторгом поддержали перестройку. В то же время они никогда не были и не могли быть оголтелыми антисоветчиками. Они ценили советскую власть за создание тех заводов, предприятий, институтов и университетов, больниц и лабораторий, в которых проходила или почти прошла их жизнь. И когда они увидели плоды «перестройки», они возненавидели либералов. Ведь те открыто, глумясь, уничтожали техническую инфраструктуру советской цивилизации, погружая страну в архаику вместо строительства обещанного постиндустриализма, обрекая, скажем, высококвалифицированного инженера-ракетчика идти на рынок и торговать турецким шмотьем…

И в то же время это была именно советская научно-техническая интеллигенция, это были в основной массе потомки русских крестьян и рабочих, которые любили свою Россию. Это тоже отразилось в зеркале публицистики Кара-Мурзы…

***

Я помню, как я, мои друзья и единомышленники открывали в 90-е годы книги С.Г. Кара-Мурзы и какое буквально очистительное, освобождающее действие они производили на наши умы. Главная работа Канта, как известно, называется «Критика чистого разума». Пафос работ Кара-Мурзы я бы выразил схожей фразой «Апология советского разума».

Кара-Мурза показывал, что советское общество было устроено весьма и весьма разумно, и если наша обезумевшая в перестройку интеллигенция не увидела это, то потому, что она поражена тяжелым заболеванием мозга – европоцентризмом и все, что не похоже на обожаемый ею Запад, представляется ей патологией.

Кара-Мурза показывал, что советская цивилизация выросла не только из идей, почерпнутых радикальными интеллигентами из немецких, французских и английских книг, и даже не только из идей Маркса, Энгельса и Ленина, которые нигде не оставили поэтапной инструкции «Как строить социализм в неевропейской аграрной стране»? Во многом она выросла и из здравого смысла, житейского опыта истинного хозяина земли русской – великорусского крестьянства. Октябрьская революция и гражданская война вывели на сцену истории абсолютное большинство россиян – крестьян (включая городских рабочих, которые в подавляющей массе были не столько пролетариями в западном смысле, сколько людьми, сохранившими психологию жителей села).

Либералам и европоцентристам Серебряного века, загнавшим себя в обозы белых, а затем в зарубежное изгнанье (почитайте хотя бы «Окаянные дни» Ивана Бунина, доходящего в своей искренней ненависти к революции до социального расизма), они, конечно, казались дикарями, губителями культуры и цивилизации. Но на самом деле они сами были представителями особой цивилизации. Тысячелетней русской крестьянской цивилизации, позволившей миллионам людей выжить в суровейших условиях севера Евразии, да еще и вынести на своем хребте не самое «легкое» государство. Цивилизации, имевшей свои песни, свою философию, свое самобытное мировоззрение (вспомним хотя бы слова Сергея Есенина о русской избе, которая есть своего рода храм, отражающий все мироздание, как его представляли крестьяне). Кара-Мурза в своем двухтомнике «Советская цивилизация», который, я уверен, войдет в список лучших произведений русской социально-политической мысли, открыл нам эту цивилизацию, опираясь на множество источников – от русских экономистов-народников до писателей и поэтов. Он также дал парадоксальное, но удивительно точное определение советской революции – как одной из крестьянских революций, произошедших на аграрной периферии мирового капитализма. Такой же революции, которые произошли потом и в Китае, Вьетнаме, Лаосе, Корее, на Кубе, которые вырвали вслед за Россией и эти страны из щупалец капиталистического спрута, позволив им встать на путь самостоятельного развития.
Советская цивилизация по Кара-Мурзе – это цивилизация крестьян, переехавших в города и перенесших туда ценности крестьянской цивилизации, ценности общины, взаимопомощи, солидарности, взаимного выживания, это итог векового стремления к социальной справедливости русского народа (и, конечно, других народов, попавших в ходе истории в орбиту его культурного влияния).

Строилась эта цивилизация в 30-е годы, в годы первых пятилеток, индустриализации, коллективизации, культурной революции, в трагические горячечные, но в то же время великие и героические годы. Первые десять лет советской власти, по сути, сохранялись сословия имперской России – крестьянство оставалось таким же патриархальным, как и до 1917 года, старорежимная интеллигенция нашла себя в сфере образования, медицине, промышленности, даже сохранились остатки бывших привилегированных сословий – дворян, чиновников, только они переместились сверху вниз, в страту «лишенцев». Подлинный социальный переворот, породивший общество нового типа, произошел на переломе 20-х и 30-х годов.

Его связывают с именем Сталина, и умалять заслуги советского вождя неправильно. Но было бы глупо утверждать, что один человек, даже великий исторический деятель, был в состоянии создать целое общество нового типа. У советской цивилизации тысячи и миллионы создателей: тех, кто строил города, заводы и дороги, тех, кто открывал месторождения нефти, тех, кто налаживал систему образования, кто нес грамотность в массы, кто выковывал ядерный щит. Имена одних мы знаем, имена других (и их большинство) уже не помним, но это благодаря им существует и современная Россия, чье руководство предало их, их идеалы, их мечты и дела.

Кара-Мурза очень тонко замечает, что их ум, здравый смысл, их идеология, которая была связана с традиционным крестьянским жизнеустройством, так и остались на уровне «неявного знания». Повторюсь, у них не было плана построения социализма. Это сам Ленин признавал в начале 20-х. У них не было даже опоры на опыт предшественников, в отличие от наших китайских товарищей, которые, смотря на то, что произошло с СССР, делают выводы и корректируют курс развития. Строительство советского социализма напоминало то, как Маяковский определял поэзию – «езду в незнаемое». Представители поколения героических 30-х, решая проблему за проблемой, которые ставила перед ними жизнь, опирались не только на классиков и на споры 20-х годов, но и на интуицию, в которой был спрессован вековой опыт народного здравого смысла, «народного разума». Причем интуитивно они знали, что и как делать, но рационально это выразить не могли, потому что имевшиеся интеллектуальные формы часто не содержали нужный инструментарий. Однако это неявное знание позволило выжить им и жить нескольким последующим поколениям.

У С.Г. Кара-Мурзы есть совершенно замечательная книга – «Царь-холод» (написанная в соавторстве с С. Телегиным). В ней показано, что система теплоснабжения Советского Союза, которая досталась современной России, связана с определенной системой ценностей, если хотите философией, уходящей к мировоззрению русских крестьян-общинников. В основе ее мысль о том, что тепло не может быть товаром, что право на теплое жилье должны иметь все независимо от доходов. Эта идея выстрадана веками жизни в суровых климатических условиях, где жилье без тепла – это уже не жилье, а место, где люди обречены на смерть. Отсюда борьба русской общины за лес, который, как правило, принадлежал помещикам, отсюда и традиция всем миром строить бездомным крестьянам или молодежи избы в три дня (еще Пушкин удивлялся, что русский крестьянин, в отличие от западного, не знает бездомности, у нас даже нищий возвращается в свою избу). Отсюда и советское централизованное теплоснабжение – теплые батареи и горячая вода в квартирах.
Попытки подражать Западу в этих условиях бессмысленны: это на юге США можно позволить индивидуальные котельные в домах. Тот, у кого нет денег их установить или платить за них, перезимует и так, там тепло. У нас же, если поставить индивидуальные теплонагреватели по примеру Западной Европы и США и поднять цены до европейских, люди в Новосибирске или Норильске просто будут массово погибать от холода. Собственно, централизованная поставка тепла в квартиры выгодна у нас даже капиталистам – им же нужна живая рабочая сила.
Проблема только в том, что у нас нет ни рачительных капиталистов, – на их месте сынки советских госчиновников вроде Михаила Прохорова, которые «по блату» отхватили промышленные активы. Как нет и рациональной буржуазной интеллигенции – на их месте обуреваемые комплексами сервильные подпевалы «нового дворянства». Они с таким же наслаждением пытаются сломать советское жизнеустройство, как их предшественники начала ХХ века пытались ломать жизнеустройство русской общины. Кара-Мурза в книге «Столыпин – отец русской революции» напоминает, как печально это закончилось для либералов столетней давности…

Интересны и до сих пор мало оценены рассуждения Кара-Мурзы из «Советской цивилизации» об особой социальной инфраструктуре советских предприятий, которые были самозамкнутыми социальными мирами – со своими поликлиниками, санаториями, пионерлагерями, дабы работники были обеспечены всем. Либералы их безжалостно распилили, вопя о том, что они противоречат экономической логике. Кара-Мурза же указывает, что еще Аристотель разделял «ойкономику» – хозяйство, направленное на удовлетворение потребностей людей, и хрематистику – хозяйство, направленное на получение денежной прибыли. Логике «ойкономики» советские предприятия-миры не противоречили, они, наоборот, ей следовали. Просто в капиталистическом мире экономикой называют хрематистику, а все другие виды хозяйствования отвергают, отказывая им в своем смысле и своей логике.

Знание законов «ойкономики» у строителей советской промышленности – то же неявное знание, про которое мы говорили, ведь к разновидностям «ойкономики» относятся и большая крестьянская семья, и крестьянская община.

Но потом, говорит Кара-Мурза, те поколения, которые имели это неявное знание, которые использовали его при строительстве советской цивилизации, стали уходить – те, кому было 20–30 в 30-х годах, в 60-е и 70-е превратились в стариков. А передать это знание следующим поколениям они большей частью не смогли… Молодежь – и шестидесятники, и те, кто был ударной силой перестройки, – стала руководствоваться либеральными инструкциями. Им казалось, что это последнее слово социальных наук. И это привело советскую цивилизацию к гибели. Рефреном в большинстве работ Кара-Мурзы звучат горькие слова, которые были сказаны Ю.В. Андроповым: «Мы не знаем общества, в котором живем». Мы не знали и не понимали советское общество, и расплата за это была очень жестокой. Мы не знаем и современное российское общество, которое во многом паразитирует на остатках и руинах советской цивилизации…

Как мне кажется, С.Г. Кара-Мурза одну из главных целей своей публицистики видел и видит в том, чтобы рационализировать это неявное знание, изложить его логичным, понятным языком, чтобы можно было передать знание об обществе, в котором, по сути, мы до сих продолжаем жить, и нынешним, и будущим поколениям. Чтобы понять это общество, он обращается ко множеству концепций из самых разных областей знания. В этом смысле он – настоящий энциклопедист и похож на ученых эпохи Возрождения и Просвещения. На страницах его книг можно встретить отсылки к работам народников Энгельгардта и Воронцова, космистов Чаянова и Вернадского, евразийцев Трубецкого и Савицкого, и конечно, мыслителей марксистской школы – Грамши, Люксембург, Валлерстайна, не говоря уже о Марксе, Энгельсе, Ленине и Сталине.

Конечно, и до Кара-Мурзы у нас были специалисты по названным ученым и их концепциям. Но это были именно узкие специалисты, которые не выходили за рамки своей специализации, Кара-Мурза заставляет все эти учения служить цели его грандиозного проекта по осмыслению советских цивилизации и жизнеустройства. Объем той научной информации, которую он перерабатывает, поражает. Как один человек, пусть при помощи нескольких десятков единомышленников (в своем время в интернете работал форум сторонников Кара-Мурзы), мог это сделать?

По-хорошему это должны были делать целые научные институты. Так бы оно и было, если бы реформированием советского общества мы занялись нормально, как полагается это делать, как крестьяне всем миром строили необходимую им плотину или дорогу. Если бы наши реформы были действительно перестройкой, как их назвали вначале, а не катастрофой самоуничтожения… Но получилось иначе, и это неслучайно …

***

Дело ведь не только в том, что широкие массы и даже руководители советского государства, политических и экономических институтов не знали и не понимали это общество (хотя и это важно, Запад очень много делает в плане такого самосознания – достаточно вспомнить о роли социологических исследований в выстраивании политического курса стран Запада). Дело в том, что внутри советского общества сформировалось поначалу не очень многочисленное, но агрессивное антисоветское меньшинство. Причем сформировалось оно не где-нибудь, а на самом верху этого общества – в среде партноменклатуры, госчиновников, элитной интеллигенции. Кара-Мурза видит причину этого в оборотных сторонах ускоренной урбанизации, в очарованности нашей интеллигенции идеологическими миражами Запада, но все же главное, по его мнению, в том, что номенклатура, созданная в 20–30-е как своеобразное служилое сословие для того, чтобы выстроить и хранить социализм, стала костенеть, замыкаться, превращаться в наследственное сословие, презирающее свой народ. Ценности советского проекта, связанные с идеей равенства и социальной справедливости, стали ей чужды. Именно это предопределило превращение перестройки в планомерный процесс захвата собственности номенклатурной верхушкой и сближение ее с Западом и одновременно с превращением страны в энергетический придаток Европы.

Здесь начинается еще одна очень важная, фундаментальная тема публицистики Кара-Мурзы – тема манипуляции сознанием, раскрытая им в одноименной известной книге, а также в более поздней работе – «Демонтаж народа». Наша советская страна переживала серьезный, даже системный кризис. Она столкнулась с большим количеством серьезных внутренних проблем – от продовольственного вопроса до национализма и этнократии на окраинах, в тех же Прибалтике или Узбекистане. У нас было враждебное окружение, которое своей пропагандой – через радиоголоса, через литературу, через личностное воздействие, в том числе на высших руководителей, расшатывало нашу страну. Нас ожидали тяжелые времена. Мы все равно сделали бы немало ошибок, тем более что понимания общества, в котором мы жили, у нас действительно не было. Но мы могли проскочить этот трудный момент с меньшими потерями.

Самое интересное, что даже на Западе так считали. Сейчас рассекречены и опубликованы аналитические доклады ЦРУ начала 90-х: американцы полагали, что от СССР отпадут Прибалтика, Закавказье, Союз превратится в мягкую конфедерацию, но все же сохранится и даже будет сочетать в экономике рынок с элементами госпланирования, как современные Китай или Белоруссия. Даже американцы не могли предвидеть, что иррациональная ненависть к СССР и социализму у антисоветской группировки в верхушке будет такова, что она буквально развалит свою Родину… А перед этим запустит пропагандистскую кампанию по очернению всего советского и даже всего русского, которая годами будет промывать мозги населению. Как в издевку, эта кампания была названа гласностью и свободой слова. Только свобода эта была очень избирательной, и слово давали только одной стороне. Кара-Мурза рассказывает, как в конце 80-х он обошел все издания ЦК КПСС и ЦК ВЛКСМ со статьей, где показывал опасность рыночных экспериментов в советской экономике. Статью не приняли ни один журнал и ни одна газета! Формулировка была откровенной: не совпадает с мнением редакции. Такая вот у нас была гласность при Егоре Яковлеве!

Кара-Мурза в своих книгах подробно показывает, какие применялись и применяются методы для оболванивания населения, для разрушения скреп, связывающих наши народы… Все эти книги остаются актуальными – машина либеральной антисоветской пропаганды не останавливалась всю ельцинщину, а при Путине заработала с еще большей силой!

***

23 января наступившего 2019 года Сергею Георгиевичу Кара-Мурзе исполняется 80 лет. Он продолжает заниматься делом своей жизни, поисками ответов на главные вопросы современности, исследованиями советской цивилизации и современного российского общества. Он делится с нами своими знаниями, радует нас новыми публикациями. Буквально за несколько дней до юбилея «Советская Россия» напечатала новую статью Сергея Георгиевича, в которой он пишет: «Наша история – наше достояние и сокровище. Но вовсе не просто активизировать и запустить этот ресурс в работу на благо подавляющего большинства, стране и братским народам. Подходы к этому наследию надо изучать, и это время пришло».

Своим публицистическим даром, волнующим живым словом, Сергей Георгиевич пробудил к этому цивилизационному познанию множество людей, его восторженных поклонников и учеников, к которым отношусь и я, пишущий эти строки. Я счастлив тем, что видел выступления Сергея Георгиевича, встречался с ним, слушал его мудрые советы – очно и через переписку, тем, что он вдохновил и ободрил меня, когда я делал первые шаги как политический публицист.

Надеюсь, что мы своими трудами не разочаруем его, что мы достойно продолжаем и будем продолжать начатое им дело. Ради нашей общей цели – возрождения реформированной, может, не во всем похожей на прежнюю, но зато более крепкой и более совершенной, любимой нами советской цивилизации.

Рустем ВАХИТОВ
Источник: «Советская Россия»

1 комментарий

  • Сергей

    26 янв 2019

    Ответить

       Проект нового общественного устройства должен решать две глобальные проблемы жизнеустройства общества. Надо определить, что будет представлять собой новый базис (экономический уклад) и надстройка (политическая система и идеология). Надо отдать должное К. Марксу в том, что ему удалось установить закономерность, заключающуюся в неразрывной связи базиса и надстройки. Если экономический уклад основан на частной собственности, то, во-первых, происходит укрупнение частных собственников за счёт поглощения и разорения мелких собственников, а во-вторых, политическая власть устанавливается в соответствии с интересами первых. При этом неважно, в какой форме существует частная собственность на средства производства: в собственности отдельных лиц, акционеров или рабочих коллективов. Эти общественные процессы трижды повторялись в глобальном социуме в течение его истории. Сначала из равноправной первобытной общины формирование азиатского и античного способа производства, потом феодального, а следом и капиталистического способа производства. Однако К. Маркс, к сожалению, рассматривал этот процесс односторонне. Справедливо полагая, что частная собственность (при капитализме) порождает буржуазное государство, он не рассматривал ситуацию, а что же будет, если экономический уклад изменится, а политическая система останется прежней по форме и содержанию? Ответ на этот вопрос однозначен: буржуазная политическая система приведёт в соответствие с самой собой экономический уклад. Как решался вопрос политической системы марксизмом-ленинизмом? Очень просто: должно происходить постепенное отмирание государства при социализме. Отмирание государства, согласно марксизму, должно происходить вследствие того, что необходимость в нём отпадает, так как якобы исчезают классы. Если существует государство, созданное по образцу буржуазного, то существует и политический класс во главе его, поэтому классы не исчезают. Почему политический класс должен уйти в небытие по собственному желанию? У Маркса и Ленина ответа на это не последовало. Мало ли что может быть совершенно бесполезным для нас, но отравлять при этом наше существование?! Ничто и никогда не отомрёт само по себе, если ему не помочь отмереть, создав соответствующие условия.         Примерно сорок лет назад, когда я изучал научный коммунизм в ВУЗе, я вступил в полемику с профессором кафедры истории КПСС по поводу отмирания государства. Помнится, что он тогда, следуя догматам классиков марксизма-ленинизма, трактовал отмирание государства в прямом смысле слова. На вопрос о том, а как же быть с защитой от внешнего агрессора, правом государства на насилие по отношению к преступникам, плановой экономикой, исполнительной, законодательной и судебной властью, он отвечал мне, что я не учитываю природу изменений будущего общества. Все же, перечитав "Государство и революция" В.И. Ленина, я пришёл к выводу, что под понятием "государство" классики понимали именно буржуазное государство, представляющее собой аппарат насилия господствующего меньшинства. Отмирание государства представлялось им тем, что придёт на смену буржуазному государству. Подавляющая часть функций буржуазного государства, действительно, должна исчезнуть после построения народовластия, а государство должно трансформироваться в чисто исполнительный орган, который к тому же будет контролироваться снизу, что означает превращение государства в слугу народа. Законодательная инициатива при этом будет исходить снизу от общественных институтов,  которые избраны на демократической основе и которые берут на себя эту функцию. Однако в реальности отмирания государства в СССР не произошло, а наоборот "Левиафан" в лице буржуазного государства возродился. Для отмирания государства необходимо выращивать идущее на смену ему народовластие, а это процесс требует активных действий, а не ожидания у "моря погоды". Из этого следует, что если мы вознамерились провести прогрессивные преобразования общества, то мы должны создать условия для развития нового экономического уклада и соответствующей политической системы. Только совместное выполнение этого является необходимым и достаточным условием преобразований. При этом и то и другое будет наполняться новым содержанием только с течением времени.   Часто можно слышать о том, что только частная собственность может положительно решать проблему стимула к труду, а также осуществлять справедливость в распределения доходов и благ. Справедливость распределения - это результат гармоничного синтеза личного и общественного в сфере распределения благ в обществе. Диалектическими противоположностями здесь являются уравниловка и произвол в распределении. Уравниловка означает, что все получают равную долю от «общественного пирога» независимо от трудового участия. Произвол же подразумевает, что кто-то получает право распределять общественные блага по своему усмотрению. Теперь представим умозрительно ситуацию, когда два человека, имя разные возможности, но имеющие одинаковые склонности к трудовой деятельности, различаются в два раза по своей способности к созданию реальных благ в обществе. Очевидно, что тот, кто может произвести в два раза больше,  согласно требованию справедливости, должен получить в два раза больше благ в течение своей жизни. Однако у одного все доходы уходят на приобретение необходимого для поддержания условий своей жизни и своей семьи, а у второго остаются излишки, которые он может употребить на возрастание собственности в части средств производства. Последнее обстоятельство позволит ему впоследствии присваивать часть труда других людей. Поэтому в течение своей жизни вполне может случиться так, что он получит благ не в два раза, а в тысячу раз больше, чем первый. Капитал служит здесь мультипликатором исходного неравенства индивидов. В чём будет заключаться гармоничный синтез личного и общественного? Он состоит в том, чтобы все люди в обществе имели одинаковое отношение к средствам производства, что возможно лишь при общенародной собственности на средства производства. При этом распределение должно быть таким, чтобы обеспечивать распределение именно по трудовому участию любого индивида.    В чём заключается главный недостаток теории прибавочной стоимости Маркса? Он заключается в том, что её наличие предполагается из интуитивных соображений, основанных на том, что она существует. Да, она есть, но доказать её наличие таким образом, как это делал Маркс, не представляется возможным. Буржуазный экономист скажет, что капиталист рискует своим капиталом. Более того, он организует дело, которое без его инициативы было бы невозможным. Как оценить эти услуги? Из общих соображений - никак. Поэтому он может оценить их на основании собственного усмотрения. Отсюда появляется произвол, когда кто-то получает право распределять общественные блага так, как пожелает.    Оценить организаторские способности и инициативу не представляется возможным без организации рынка труда, который нельзя организовать в условиях частной собственности на средства производства. Рынок труда можно организовать лишь в условиях общенародной собственности на средства производства, где отношение к ней у всех членов общества становится равным.В обществе осуществляется подготовка по всем специальностям и на все позиции для экономической деятельности индивидов в условиях общенародной собственности. Если на какую-то позицию имеется дефицит, то повышенная потребность специалистов этого профиля на рынке труда приводит к несколько завышенной стоимости их услуг. Следовательно, количество желающих освоить данный вид деятельности будет увеличиваться до тех пор, пока спрос и предложение на данный вид деятельности не уравняются, а стоимость услуг стабилизируется. В условиях капитализма предпринимательство, организация и руководство (и все престижные профессии) доступны главным образом тем, кто имеет капитал и средства для получения должного образования. Кроме этого, широко распространено кумовство, коррупция, система назначений сверху в госкорпорациях, а также рейдерские захваты собственности. Рынка труда нет, поэтому нет и возможности оценки этого труда.    При советском социализме полноценного рынка труда также не было, так как все руководящие посты занимали представители партноменклатуры, которые в случае относительной удачи продвигались наверх, а при неудаче перемещались, как правило, по горизонтали. Строго говоря, советский социализм точнее было бы назвать госкапитализмом. Это подтверждает и высказывание Ленина: «Социализм — это государственно-капиталистическая монополия, обращённая на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией». Государство имеет монополию на организацию труда и на доходы от этого труда. Поэтому оно решает, как будут перераспределяться этот доходы, и каким будет уровень эксплуатации рабочей силы. Государство в СССР централизованно планировало потребности общества в тех или иных товарах и услугах, спускало этот план на предприятия, находящиеся в государственной собственности, а затем реализовывало произведённое в сети государственных магазинов, кладя маржу в «карман». Оттого, как будет использована эта маржа, а также собираемые налоги, будет зависеть степень эксплуатации народа. Если всё расходуется на нужды народа, за исключением той части, которая расходуется на необходимое обеспечение деятельности государства, то государство будет социальным, если это не так, то государство эксплуатирует народ, как это делает капиталистический собственник, сосредоточивший всё в своих руках. Следовательно, уровень социальной справедливости в обществе зависит от идеологических установок тех, кто возглавляет государство. Стоит смениться поколению государственных руководителей, и сущность государства может кардинально измениться.    При капитализме одновременно имеет место частнособственнический и государственный капитализм, а при советском социализме доминировал только государственный капитализм. При обеих системах работники отчуждаются как от средств производства, так и от результатов своего труда.     Как можно построить социализм? Как я уже отмечал выше, для этого надо создать условия для изменения экономического уклада и политической системы в целом. Экономический уклад определяется не только формой собственности, но и созданием рынка труда, а также организацией и управлением предприятий. Общенародная собственность отличается от частной и государственной кардинальным образом. Понятие частной собственности на средства производства выражается триадой: право владения, право распоряжения, право пользования. Общенародная собственность на средства производства предполагает лишь право пользования ею, а по отношению к результатам труда - коллективную собственность, то есть всю триаду.Очевидно, что сами по себе средства производства обладают ценностью для тех, кто использует их, только как средство для создания продукта труда, который в дальнейшем будет реализован и принесёт доходы работникам. Работник заинтересован в увеличении своих доходов, что при справедливом распределении зависит от количества и качества его труда и правильного использования средств производства. Поэтому гармоничным синтезом личного и общественного в отношении собственности будет совместное владение со всем народом средств производства и коллективное владение рабочим коллективом произведённого продукта при справедливом распределении доходов после его реализации на рынке. Новые предприятия при общенародной собственности создаются из народного фонда развития предприятий по инициативе социалистических предпринимателей и передаются им в безвозмездное пользование. Народный фонд при этом должен находиться под контролем общественных организаций, которые формируются из представителей предприятий, созданных таким образом. Состав общественных организаций формируется на демократических основаниях и периодически обновляется. На предприятиях устанавливается социалистический рынок труда, периодически проводятся собрания рабочих коллективов, на которых утверждается штат работников, распределение доходов между работниками, проводится аттестация на соответствие занимаемых должностей, а также решается вопрос о будущем распределении должностей всех работников. Органы управления предприятий обязаны быть полностью прозрачными перед работниками в отношении всех вопросов, связанных с деятельностью предприятий, предоставляя работникам всю необходимую информацию.           Политическая система социализма также должна отличаться от той, которая имела место в СССР. Партийная система - это основа так называемой буржуазной демократии, поэтому в бесклассовом обществе её быть не должно. Партия - это инструмент борьбы за политическую власть, который не вписывается вообще в какую-либо демократическую систему, тем более, в социалистическую. Неудивительно, что Советы в СССР при партийной системе играли подчинённую роль и не смогли предотвратить буржуазное перерождение власти. Да и сами Советы не были вполне демократическими, поскольку выборы в них происходили чисто формально. Чтобы выбирать во власть достойного, надо, как минимум знать того, кого выбираешь. Территориальный принцип этому явно не способствует. Человек, как правило, не знают соседа, живущего в одном с ним доме. Что он может знать о человеке, который выбирается от сотни тысяч избирателей? Это профанация идеи выборов. Главный принцип выборов должен быть таким: выбирай из тех, кого знаешь и того, кому доверяешь. Поэтому разумные выборы могут быть только ступенчатыми. На первой ступени выборы должны проводиться из народа, то есть из рабочих коллективов и общественных организаций. Основное время люди проводят на работе, где тесно общаются и могут оценить достоинства каждого из них, особенно если организован социалистический рынок труда. Профессиональный принцип выборов - залог того, что выборы будут не формальными, а выбираться будут действительно лучшие представители из народа. Первая ступень власти распределена по всей стране и периодически переизбирается. Депутаты, выбранные на первую ступень власти, - это глаза и уши народа. В их обязанности входит: контроль над всей «пирамидой» власти, реализации функций самоуправления на местах, составление проектов новых предприятий, контроль над расходованием средств народным фондом развития предприятий, выполнение поручений своих избирателей, выбор из своей среды чиновников, а также своих представителей во вторую ступень власти. Аналогичные права и обязанности возлагаются на депутатов второй ступени и т.д. до самой вершины пирамиды власти.      Принципиально важным здесь является организация контроля власти снизу и возможность отзыва представителя власти с любого уровня, если такая необходимость появится. Строго говоря, контроль над властной «пирамидой» начинается даже не с первого уровня власти, а с самого народа. Любой гражданин может обратиться в местные органы первой ступени власти с жалобой на недобросовестного чиновника любого уровня, после чего начнётся расследование в отношении этого чиновника, результаты которого и соответствующие оргвыводы будут доведены до сведения заявителя. Однако в результате заведомо ложных обвинений может пострадать и сам заявитель.   Законотворческая инициатива может исходить из любого уровня власти, но обсуждение и согласование её должно начинаться с народа и проходить через все уровни власти. Важнейшие решения, касающиеся жизни всего общества, должны приниматься только на референдуме после предварительного обсуждения. Такое построение политической системы в корне отличается от принципа демократического централизма, который имеет место во всех ныне существующих политических системах.    Теперь немного по поводу политико-экономической системы. Экономическое развитие страны должно осуществляться на основе планово-рыночной экономики. Это не означает, что часть предприятий работает по плану, а остальные погружены в рыночную стихию. По плану должны работать те предприятия, выпуск которых легко прогнозируется. Инновационное развитие должно определяться предприятиями рыночного сектора экономики, но оно не должно быть стихийным. Каждый гражданин может стать социалистическим предпринимателем, предложив идею создания нового предприятия. Предприятие будет построено за счёт средств народного фонда при условии целесообразности проекта. Сотрудники народного фонда совместно с депутатами первой ступени власти, имея всю макроэкономическую информацию по стране, проводит анализ проекта и принимает решение о выделение средств на строительство. Таким образом, раскрепощается творческая энергия масс и направляется в нужное русло.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Поля обязательные для заполнения *