А. де Бенуа. ВТОРОЙ ЛИК СОЦИАЛИЗМА

PR20091123213115

Определение социализма

Не существует ни одного четкого определения социализма, в отношении которого имелось бы всеобщее согласие. По Прудону, «социализм — это всякое стремление к улучшению общества». Такое определение, однако, нас далеко не уведет — в этом случае социалистом можно назвать почти всякого человека. Противопоставление социализма индивидуализму тоже недостаточно: социалистическое общество у Маркса описывается как весьма индивидуалистическое во многих аспектах. С другой стороны, такого автора, как Фурье, можно одновременно причислить и к социалистам, и к индивидуалистам. Любопытно отметить здесь достаточную близость между социализмом и анархизмом: Прудона, к примеру, считают своим мэтром как социалисты, так и анархисты. Более того, исторически расхождения между социалистами и анархистами сводились чаще всего лишь к вопросам тактики.

Некоторые видят в социализме сугубо современный феномен, неразрывно связанный с появлением индустриального общества и рабочего движения. Сорель, в 1906 году говорил о «метафизике нравов», а Вернер Зомбарт считал социализм «интеллектуальным отражением» стремления пролетариата к освобождению. Для других авторов социализм несводим ни к рабочему движению, ни к идеологии промышленного пролетариата. Многие рассматривают его как тенденцию (к «равенству», к «справедливости», к «революции»), которая присутствует и проявляется в человеческой истории постоянно — от Платона, израильских пророков и ранних христиан вплоть до иранской секты Бабидов (изучению которой посвятил свое исследование Гобино — «Религии и философии Центральной Азии»), через великих утопистов 16-17 веков, Томаса Мора, Мюнцера и Кампанеллу.

В своей книге «Конструктивный социализм» (1933) Генри де Ман определил социализм как «современную форму вечного восстания против всякой эксплуатации, против всякого угнетения, против всякой несправедливости». Социализм, таким образом, предшествовал появлению буржуазии, как сама буржуазия предшествовала возникновению капитализма. Таким образом, социализм логично рассматривать «не как учение пролетариата, но как учение для пролетариата».

Попытки определить социализм через те средства, которые он использует (ограничение прав собственности, огосударствление, национализация предприятий и т.д.) тоже не дает нам полноты картины. С одной стороны, одинаковые средства могут служить противоположным целям: юридическая структура сама по себе не позволяет досконально определить социальную функцию. С другой стороны, ни одно из этих средств не является обязательным для различных типов социализма. Во Франции социалистическое движение всегда разделялось на «государственников» (Луи Блан) и анти-государственников (Фурье, Виктор Консидеран, Прудон). Один из классических трудов бельгийского социализма называется «Социализм против государства» (Эмиль Вандервельде). Ярый противник государственного и правового вмешательства в частную жизнь, Прудон предлагал идею «мутуализма», которая не предполагала отмены частной собственности на средства производства. Аристотель же, напротив, в отношении Левкада утверждал, что в основании олигархической системы лежит принцип неотчуждаемости владений, и что переход к частной собственности означал декаданс режима и наступление эры демократии. (Точно так же в прусском государстве ограничения частной собственности были введены не ради «социализма», но для укрепления положения земельной аристократии, рассматриваемой как костяк общества).

Связь между социализмом и демократией тоже неочевидна. Не только демократии не обязательно быть социалистической, но и социализм отнюдь не всегда бывает демократическим. Социализм Платона, в котором только правящие касты не имеют права обладать частной собственностью, основывается на идее фундаментального неравенства людей. Стремление к справедливости в этом случае отнюдь не подразумевает отмены этого неравенства. Социалистическое государство иезуитов в Парагвае в 17 веке было вместе с тем абсолютной теократией. Уже в наше время Прудон, теоретик «организационного плюрализма», постоянно противопоставляет федерализм, гарант свободы, демократии, являющейся централизаторской и диктаторской по своей природе. «Демократия в той же мере является свободой, — писал он, — в какой Иуда является Христом». Сорель, которого Лукач в эссе о «деструкции рассудка» относит к числу величайших представителей иррационального в политике, критикует демократию еще более жестоко.

Антонио Грамши, не колеблясь, писал следующие слова: «Никакое государство не может существовать без правительства, состоящего из очень небольшого числа людей, обладающих при этом наилучшими способностями и максимальной дальновидностью. Пока государство исторически необходимо, пока сохраняется необходимость править людьми, — каким бы ни был правящий класс, — всегда будет стоять проблема вождей, проблема вождя. Есть социалисты, считающие себя марксистами и революционерами, а значит, признающие необходимость диктатуры пролетариата, но при этом отрицающие диктатуру вождей, отрицающие индивидуализацию, персонификацию власти. При этом они хотят диктатуры, но отрицают единственно исторически возможную ее форму. Все это разоблачает не только этих мыслителей, но и всю политическую линию, которой они следуют…» («Ordine Nuovo» 1 марта 1924)

Видимо, ближе всего к истине стоит Вернер Зомбарт, противопоставляющий социализм как принцип системы или особого общественного строя социализму как стилю определенной ментальности, с одной стороны, и социализму как синониму «прогресса» и «теории классовой борьбы», с другой стороны. В конечном счете, он определяет социализм как «общественный нормативизм» или «такое состояние общественной жизни, при котором поведение индивидуума определяется в принципе обязательными нормами, проистекающими из интересов политической общины и воплощающимися в «номосе» (качественном традиционном порядке)». («Немецкий социализм»)

Социализм и нация

Итак, совершенно очевидно, что единого социализма не существует. Есть разные «социализмы». В системе идей, как и в других областях, не существует замкнутых систем. Даже если некоторые философские, религиозные или политические учения претендуют на «универсальность» — т.е. тщатся оправдать свою особость апелляциями к якобы «всеобщей» природе, — они всегда несут на себе отпечаток тех народов, в лоне которых они рождаются и развиваются. Лютер говорил: «Нужно, чтобы в каждой стране был свой собственный демон». Нужно также, чтобы в каждой стране были свои собственные боги — своя собственная манера восприятия и понимания идеологии. Так же, как христианство исторически разделяется на латинский католицизм, северный протестантизм и православно-византийский культ, социализм меняется от народа к народу, приобретая различные качества.

Уже в 1835 году один из первых социалистов Виктор Консидеран выдвинул проблему исторического выяснения того, «связаны ли между собой физиологические различия разных народов и различия социальных систем, соответствующих каждому из них», а также вопрос изучения «исторических корреляций между расовыми особенностями и разнообразием социальных систем».

Термин «раса» употреблялся им в переносном смысле. Им в то время обозначали этнические особенности народа, коренящиеся в его специфической истории. Речь, таким образом, шла не о расовом делении на биологическом, изначальном уровне, но о «расах предназначения», о «расах, созданных историей» (Густав Ле Бон), совпадающих с понятием «народа», т.е. совокупности людей, которые благодаря общности исторического и культурного опыта приобрели общие и относительно стабильные психологические характеристики. Монтескье называл это «общим духом» каждой нации. Эдмон Ласкин, знаменитый французский социалист, писал: «Есть столько же «социализмов», сколько народов. Социализм не может передаваться от народа к народу без того, чтобы полностью не поменять свое содержание». И далее: «социализм от страны к стране, от народа к народу облекается в самые неожиданные, самые разнообразные и подчас противоположные формы. У одних он космополитичен, у других — националистичен. У одних — либерален, у других — авторитарен. У одних — демократичен, у других — автократичен. У одних — религиозен, у других — атеистичен. Все зависит от детерминизма среды, расы и национальной традиции».

Та же идея высказана Сорелем: «Есть столько же «социализмов», сколько великих наций». Одна из книг Артура Мюллера ван ден Брука так и называется: «Каждый народ имеет свой собственный социализм» («Jedes Volk hat seinen eigenen Sozialismus»).

В своих книгах «Социализм у разных народов» и «национальный социализм»Ласкин различает британский социализм фабианского типа, — традиционный и реформистский, эгалитарный и «революционный», подчас «путчистский», французский социализм; легалистский и парламентский социализм немцев; прагматистский американский социализм, стремящийся быть как можно менее доктринальным; ирландский социализм, отмеченный «лихорадочным кельтским энтузиазмом», и т.д.

Объективно совершенно очевидно, что интернационального социализма просто не может быть. Но на теоретическом уровне, однако, существует фундаментальная оппозиция между национальным социализмом (сам факт существования которого исторически не подлежит никакому сомнению, и который учитывает национальный фактор подчас настолько, что его обратному влиянию подвергается и сама социалистическая доктрина) и интернационалистским социализмом (который отказывается от учета национального фактора и тем самым пытается обойти или сознательно замолчать законы реальности). Карл Маркс — один из классических представителей этого второго течения. Первая тенденция ярче всего выражена у Платона, Мора, Кампанеллы, Фихте (который в 1800 году, развивая идеи Фридриха Листа, выступал за экономику автаркийного социалистического государства), Шлеймахера, Лоренца фон Шталя, Иохана Родбертуса, Альберта Шефле, Фердинанда Лассаля, Карла Марло, Адольфа Хельда, Генри де Мана, Сореля, Прудона и т.д.

Учет национального фактора имеет для социалистического учения очень важные последствия. В первую очередь, это влечет за собой отказ от абсолютизации классовой борьбы и, соответственно, новое определение «народа», понимаемого отныне не как социо-экономический конгломерат, объединяющий в себе часть граждан, но как всю совокупность людей прошлого, настоящего и будущего, каждый из которых принадлежит данной конкретной общине.

Марксистский социализм основывается на классовой борьбе (отождествленной с двигателем исторического прогресса), на доктрине ненависти, результатом которой должны стать, с одной стороны, разрушение коллективной идентичности и стирание национальных границ, а с другой — создание в рамках каждой нации условий для перманентной гражданской войны. В национальном социализме также речь идет о классовых противоречиях, но рабочий класс, тем не менее, сохраняет здесь определенное единство интересов с другими классами. Национальный социализм не отрицает классовой борьбы, он лишь отказывается от возведения ее в абсолют. «Этот социализм, — пишет Эдмон Ласкин, — утверждает, что вопреки всем внутренним противоречиям и проблемам все классы нации солидарны в общей борьбе за ее интересы, и эти противоречия не выходят за рамки самой этой нации».

Вернер Зомбарт определял «немецкий социализм» как «социализм релятивистский, адаптированный в интересах всей нации, волевой, светский, языческий, — одним словом, такой, что его можно назвать «национальным социализмом». И далее: «под общим термином «национальный социализм» следует понимать такой социализм, который строится в рамках национального единства, который отталкивается от идеи, что социализм и национализм могут и должны прекрасно сочетаться между собой. На самом деле, не существует никаких универсально приемлемых режимов. Каждый тип режима должен соответствовать тому или иному конкретному народу».

Таким образом, социализм определяется как сфера обязательств индивидуума в отношении той общины, той нации, к которой он принадлежит. (Шпенглер говорил: «Старый прусский дух и социалистическая ментальность — это одно и то же»). Социалистическим является всякое общество, где индивидуум находится на службе общины, народа, а не наоборот. Защита же народа и защита нации — это одно и то же. Социальный вопрос и национальный вопрос — это один и тот же вопрос, рассмотренный под разными углами зрения. Обездоленные подлежат защите не только тогда, когда они принадлежат к самым неимущим экономическим слоям общества, но и тогда, когда они представляют собой угнетенный народ. Таким образом, с капитализмом надо вести отчаянную борьбу не потому лишь, что он «эксплуатирует» трудящихся, но и потому, что он по своей природе является интернациональным и космополитическим.

Социализм и героизм

Так как построение социализма зависит от энергии и темперамента каждого народа, никакой исторической неизбежности в этом вопросе просто не существует. История отнюдь не сводится к борьбе классов. У нее нет ни заданной цели, ни конца. Мессианизм Маркса следует полностью отбросить. Разоблачая иллюзии прогресса, Сорель в то же время опровергал идею о «фатальности рабочего движения». Интернациональные социалисты ставят чаще всего во главу угла экономику. Артуро Лабриола утверждает, что «социализм есть факт чисто экономической природы». Даже для Маркса подобное утверждение было бы спорным. Фон Шеель видел в социализме «политическую экономию класса трудящихся». Сен-Симон хотел «заменить в пределе управление людьми на администрирование предметов», т.е. полностью подменить политику

экономикой. Каутский понимал социализм как «демократическую организацию экономической жизни» и т.д. Национальный же социализм, со своей стороны, напротив, утверждает в качестве точки отсчета идею того, что чисто экономические параметры являются в общественной жизни не столько основополагающими, сколько одними из важнейших. Отсюда проистекает идея о примате не экономики, но именно политики в качестве высшей инстанции постоянного преобразования общества. Зомбарт утверждал, что «нация определяется не общим понятием «мы», но высшей Идеей, политическим объединением во имя реализации высокой цели». Он считал, что исторической задачей национального социализма является «исход из пустыни экономического века» и создание общинного «историко-реалистичного» строя, позволяющего всему народу выйти на особый «благодатный» уровень культуры.

Проклиная деперсонализацию и отрыв от корней, которые явились прямыми следствиями «экономического века», Зомбарт обрушивался также на «комфортизм», т.е. на форму практического материализма, который «является извращением человеческой морали в сторону ценности удовольствия и с необходимостью влечет за собой разложение всего социального тела». «»Комфортизм», — поясняет он, — это не просто внешняя форма существования, это особый подход к оценке самой жизни. Этот феномен относится не к миру вещей, но к миру духа, именно поэтому ему подвержены не только богатые, но и бедные». В своей книге «Торгаши и Герои» («Haendler und Helden») Зомбарт противопоставляет «торгашескую ментальность» «ментальности героической». «Торгашеская ментальность» неразрывно связана с понятием «интереса», «выгоды»: она основывается на принципах «благополучия» и прибыли. «Героическая ментальность» связана с «идеей»: ее фундаментом являются представление о жизни как задании, которое необходимо исполнить, императиве служения и самоотверженности. «Сущность «торгашеского» в том, чтобы требовать и стяжать, сущность «героического» в том, чтобы жертвовать». Иными словами, «торгашеская ментальность» ставит перед жизнью следующий вопрос: «Что ты, жизнь, можешь мне дать?» Ее идеал — наибольшее количество материального благосостояния для максимального числа индивидуумов. «Ее добродетелями являются все те, которые гарантируют коммерсантам мирное сосуществование. Это — чисто отрицательные ценности, так как они настаивают на том, чтобы мы не делали того, что сама наша природа заставляет нас делать. Добродетели торгашей — это умеренность, сдержанность, приспособленчество, лояльность, смиренность, терпение и т.д.» Героическая ментальность во всем прямо противоположна торгашеской. Ее ценности, напротив, положительные, созидательные, «дающие»: самоотреченность, верность, честность, чувство почитания, смелость, уважение, подчинение, доброта». «Торгаш и герой — вот два полюса великого противостояния, два экстремума ориентаций человечества», — заключаетЗомбарт. Можно сказать при этом, что существует два типа социализма: социализм меркантильный, торгашеский и социализм героический. Во имя этого героического социализма Зомбарт проклинает всякую «суггестивную конкуренцию» (рекламу) и возведение в абсолют принципа рентабельности. Он выступает также за плановую и иерархизированную экономику, основанную на принципе удовлетворения потребностей вопреки принципу наживы.

Уже Сорель в его критике «панургизма» предвосхищает анализ «комфортизма» Зомбарта. Постоянно сравнивая революционера с наполеоновским солдатом, Сорель воспевает героические ценности, которые он считает наиболее редкими и высокими. Миф «всеобщей стачки» в его системе является источником конкретного героизма. Выше всего он ставит «благородное»: «благородство» умерло в буржуазии, она обречена на то, чтобы не иметь морали».

В национальном социализме мы сталкиваемся также с особой концепцией труда, понятого не как сущностная «эксплуатация», не как сфера недостойного и проклятого, но как способ самооблагораживания, как возможность полнейшей реализации той привилегии, которой является само пребывание в мире (Dasein als Dienst). Для Сореля наилучший работник — это одновременно и наилучший революционер: только хороший труженик способен быть истинным борцом. Вкус к прекрасно выполненной работе не противоречит социалистическим требованиям, но напротив, полностью им соответствует. «Чтобы обеспечить победу в грядущей битве, — пишет Сорель, — необходимо научить молодежь любить свою работу, научить их расценивать все то, что они делают, как произведение искусства, всегда требующее максимального совершенства». Национальный социализм стремится не пролетаризировать нацию, но депролетаризировать труд. Генри де Ман уточняет, что это означает «снятие классовых противоречий между капиталистами и наемными рабочими путем наделения государства полномочиями фиксировать социальные условия производства по мере общественной потребности». Прудон, критикуя в марксизме «религию нищеты», высказывал сходную идею: «человечество должно найти третий путь, равно удаленный как от частнособственнического капитализма, так и от коммунистического социализма». Такой тип социализма не хочет освободить человека от всякого бремени существования, он хочет, напротив, увеличить число заданий, для того, чтобы увеличить силы. «Постарайся исполнить свой долг, и ты сразу же поймешь, на что ты годен», — писал Гете. Шопенгауэр утверждал: «Жизнь это не подарок, которым надо наслаждаться, это задание, это долг, который надо исполнить». И наконец, Ницше: «Что вообще значит счастье? Разве я мечтаю о счастье? Я мечтаю о моем деле».

 Перспективы

Борьба между национальным социализмом и социализмом интернационалистическим является исторической константой, которую мы обнаруживаем практически во всех рабочих движениях всех стран. Ярче всего она отразилась в идеологической полемике Маркса и Лассаля. Но и после них она продолжалась с той же силой и продолжается до сих пор. Если, с одной стороны, национальный социализм во многих аспектах вообще сливается с национализмом — показательно, что Жан Жорес в качестве предшественников социализма упоминает Лютера, Канта, Фихте и Гегеля, т.е. тех людей, которых не без основания считают основополагающими теоретиками современного национализма, — то социализм интернационалистский все дальше отдаляется от рабочего класса, сливаясь с чистым космополитизмом, «циммервальдизмом», сдвигаясь «вправо», конвергируя с буржуазным миром. Артур Мюллер ван ден Брук определил этот феномен следующей максимой: «Там, где кончается марксизм, начинается социализм». И сегодня во Франции существует то же глубинное противоречие между космополитическим «либерализмом» Миттерана и национальной ориентации социалистов линии Жана-Пьера Шевенмана, который утверждает, что «задачей социализма является реализация национальной независимости и историческое возрождение Европы». С течением времени крах и неснимаемая противоречивость интернационалистского социализма становится все более очевидной. Повсюду сегодня сторонники социализма стараются максимально учитывать национальный фактор. Даже в рамках современного марксизма есть попытки интегрировать «национальную теорию» в рамки ортодоксальной догматики. Полемика все же не закончена. Многие аспекты этого идеологического спора остаются все еще неопределенными. Но как бы то ни было, сегодня история ясно показывает, что, если социализм как учение имеет какое-то будущее, — а социальная база для этого все еще наличествует, поскольку капиталистический мир не способен снять сам по себе глубиннейших противоречий, заложенных в нем, не способен дать адекватного ответа на вызов «социальной несправедливости», нищеты, эксплуатации и т.д., — то это будущее лежит в зоне национального социализма, предлагающего реалистичную и радикальную альтернативу «торгашеской логике» торжествующего, но исторически обреченного буржуа. Закончим словами Вернера Зомбарта: «Всякий, кто отказывается от химеры единой мировой республики, не может и не должен игнорировать императивы социальной эволюции, ограниченной пределами нации».

 

«Элементы» №4, М., 2000

 

Комментарии (3)

  • Леонид (ЛАС)

    01 ноя 2014

    Ответить

    В. И. Ленин. В 1918 он говорил: «Дать характеристику социализма мы не можем; каков социализм будет, когда достигнет готовых форм,— мы этого не знаем, это сказать не можем. Сказать, что эра социальной революции началась, что мы то-то сделали и то-то сделать хотим,— это мы знаем, мы скажем, и это покажет европейским рабочим, что мы, так сказать, не преувеличиваем свои силы нисколько: вот что мы начали делать, что собираемся сделать. Но чтобы мы сейчас знали, как будет выглядеть законченный социализм,— мы этого не знаем» (там же, т. 36, с. 65).
     
    Ленин не уставал повторять, что дорога к социализму «…никогда прямой не будет, она будет невероятно сложной…» (там же, с. 47), что строительство социализма — это творчество миллионов, непрерывный поиск. «Мы с самого начала говорили,— заявлял Ленин в 1922 на 11-м съезде РКП(б),— что нам приходится делать непомерно новое дело и что если нам быстро не помогут товарищи рабочие стран более развитых в капиталистическом отношении, то дело наше будет невероятно трудным, в котором будет, несомненно, ряд ошибок. Главное: надо трезво уметь смотреть, где такие ошибки допущены, и переделывать все сначала. Если не два, а даже много раз придется переделывать все сначала, то это покажет, что мы без предрассудков, трезвыми глазами подходим к нашей величайшей в мире задаче» (там же, т. 45, с. 75—76).

     ЛАС
     Возможно кого эта позиция классика-ДУАЛИСТА вполне устраивает, но она никаким образом не может устроить МОНИСТА диалектика.

     Напомню Гегеля из науки логики (с.114)
    1.               Качество, которое есть "в себе" в простом нечто и сущностно находится в единстве с другим моментом этого нечто, с в-нем-бытием, можно назвать его определением, поскольку это слово в более точном его значении отличают от определенности вообще. Определение есть утвердительная определенность как в-себе-бытие, которому нечто в своем наличном бытии, противодействуя своей переплетенности с иным, которым оно было бы определено, остается адекватным, сохраняясь в своем равенстве с собой и проявляя это равенство в своем бытии-для-иного. Нечто осуществляет (erfullt) свое определение, поскольку дальнейшая определенность, многообразно вырастающая прежде всего благодаря его отношению к иному, становится его полнотой (Fiille) в соответствии с его в-себе-бытием. Определение подразумевает, что то, что нечто есть в себе, есть также и в нем.

    ЛАС
    Определение социализма  по Гегелю и марксизму
    Социализм есть
    1.      
    Общество коммунистической революции как коммунистически организованный капитализм, так как  представляет собой переход от классовой к бесклассовой формации.
    2.      
    Переходность  между противоположными формации порождает их неполноту: коммунизм  ещё неполный, так как при коммунистической власти  существует ещё неизмененный до конца капиталистический базис; капитализм стал уже неполным, так как власть коммунистическая, а  его фундамент – свободная конкуренция частников вытесняется монополией( закон мимолётности).
    3.      
     Переходность и неполнота  отражают характер социализма (свойство). При достижении полноты реализуется  определение социализма  посредством реализации исторической функции социализма  - снятии классов (симметрия истории: абсолютного выравнивания)
    4.      
    Социализм как переходный период между формациями (или становление  бесклассовой формации) по аналогии с антисоциализмом (момент положенности  социальной материи, время перехода от первобытности к классовой формации/ симметрия, иерархия/), будет продолжаться несколько веков (точнее менее 1000 лет с учетом ускорения истории).
     
    ( без комментария)
    Л.Санталов.

  • Леонид (ЛАС)

    01 ноя 2014

    Ответить

    ЛАС
     Данные исследования полезны в понимании всякого утопического социализма  по - Марксу, который противостоит научному социализму.
    «Утопический социализм — принятое в исторической и философской литературе обозначение предшествовавшего учения о возможности преобразования общества на социалистических принципах, о его справедливом устройстве…»

    Истина в диалектике есть соответствие предмета (социализма)  своему понятию. В понятии три момента, для социализма это:
    1.      «Всеобщее» (коммунистическая революция).
    2.      «Особенное» как определенность всеобщего (законы  коммунистической революции).
    3.      «Единичное» как определенность особенного (реализация закономерности коммунистической революции в конкретных исторических условиях, учитывающих все, что написано в данной статье, в том числе и нации).

     Так  определяется научно  социализм с позиции диалектики, разума. Утопический социализм  есть противоположность научному социализму, он видит только  «единичное», игнорируя его положенность (категория Гегеля)  «всеобщим» и «особенным» моментами понятия. Это обывательский уровень мышления, в лучшем случае уровень рассудка – мышление в конечных понятиях,  которое отражает многообразие действительности без её единства.
     Поэтому,  данная статья  не убедила в свой истинности, да и не может убедить марксиста, диалектика, так как противоречит их фундаментальной основе.

  • Cttepan

    27 ноя 2014

    Ответить

    Автор:  "Не существует ни одного четкого определения социализма, в отношении которого имелось бы всеобщее согласие."  Ответ автору.  Достаточно почитать  (ВНИМАТЕЛЬНО) "Анти-Дюринг", чтобы увидеть ключевой ПОЛИТЭКОНОМИЧЕСКИЙ признак социализма (коммунизма) - отсутствие частной собственности на средства производства, т.е. общественная собственность на средства производства.  Отсюда следует второй признак социализма - распределение прибавочного продукта в интересах большинства общества.  И третий признак - отсутствие эксплуатации человека человеком. Суммарно все три признака означают наличие социализма как формации.  Все остальные признаки социализма, перечисляемые в статье НЕ  ЯВЛЯЮТСЯ  ПОЛИТЭКОНОМИЧЕСКИМИ, а лишь  выдумки различных коммунистических  деятелей.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Поля обязательные для заполнения *