А.Костерин. ВОЗМОЖНА ЛИ ОБЩИНА В СТРАНЕ ПОБЕДИВШЕЙ ОЛИГАРХИИ?

24287-1u

 

В продолжение полемики о перспективах православного социализма в России …

 

Православный социализм предлагает возврат всей русской нации к православным истокам своего существования, где основанная на православных ценностях государственная идеология поддерживает и направляет жизнь всей нации, а не только «церковно верующих». Только тогда социализм получит свое адекватное обоснование и крепость, только тогда Русь можно будет называть Святой.

Н.В.Сомин. «Как объединить патриотов?»

 

Мы не раз обращали внимание наших оппонентов, что справедливость — мера социального равновесия, а в наше апостасийное время, время торжества материализма и хрематистики, — главным образом, мера социально-экономического равновесия. Нельзя долгое время попирать справедливость без получения жесткой отдачи. В частности, это означает, что нередко «предлагаемый» нашими оппонентами (точнее, вменяемый приверженцам социализма) шариковский подход «отнять и поделить» не работает.

Почему? Да потому что банально не выполняется закон сохранения экономической энергии. Нельзя разовой акцией наполнить дырявое решето — оно неизбежно опустошится, а всё поделенное «по-братски» разбежится по «тихим гаваням». Любой механизм распределения благ или ресурсов должен быть самовоспроизводящимся — иначе это просто одноразовая помощь, жалкая подачка. Хотя о чем это я? У нас даже экономика в масштабе государства не самовоспроизводится (как необходимо в суверенной экономике): она не замкнута в циклический (самовоспроизводящийся) контур, но встроена в глобальную экономику по колониальному принципу (отток сырья и капитала, приток ТНП и наукоемкой продукции с высокой добавленной стоимостью).

Давайте зададимся вопросом: почему в экономике, построенной на неолиберальных принципах монетарного фетишизма, невозможна сколь-нибудь долговременная и экономически успешная реализация общинного уклада, построенного на принципах солидарной экономики? Не только потому, что это два несовместимых типа экономики (при желании и наличии доброй воли с этим можно было бы примириться, введя «резервации», особые экономические зоны — как это сделано в Израиле и во многих арабских государствах). Главным препятствием является то, что неолиберальная экономика насквозь тоталитарна — она не терпит никого, кроме себя, но особенно она не терпит солидарность в любых ее проявлениях.

Примеры? Их есть у нас! Ведение натурального хозяйства (и даже маленького огородика!) в ЕС строжайше запрещено; потлач — уголовно наказуемое деяние в Канаде; «самозанятая» экономика в России (построенная на принципах солидарности и семейного подряда) — под угрозой запрета, а «самозанятые» теперь причислены к тунеядцам. Можно только валежник собирать. Пока…

Да, есть братства, общины при монастырях или в старообрядческих поселениях. Но все они или глубоко маргинальны (замкнуты на себя — т.е. фактически ведут натуральное хозяйство), или живут на «птичьих правах», под перманентной угрозой разорения, банкротства или «дружественного поглощения» ненасытным агрохолдингом или вампиром-сельхозбанком. Рыбке-бананке не ужиться с плотоядной акулой: для солидарной экономики, желающей стать укладом, а не игрой в песочнице под надзором строгих дяденек в чиновничьих мундирах, нужны альтернативные экономические и финансовые инструменты: православный банкинг, ярмарки и интернет-торги, не исключено, что свои, «православные» деньги!

Последнее, очевидно, требует разъяснений. Сегодня основным способом перераспределения денег от верхов к низам является кредитование. Рабочие берут кредит на автомобиль, что стимулирует производство авто, что в свою очередь стимулирует производство товаров для работников автозаводов и т.д. Но если новые кредиты перестают выдавать, то вся цепочка останавливается, и многие заканчивают банкротством. Но во всех случаях деньги непрерывно текут снизу вверх, потому что зарплату, которую капиталист платит, он же назад ее и забирает через товары. Иными словами, он начинает перепродажу труда рабочего ему самому. Как и любая перепродажа, она делается с прибылью. Маркс описал этот процесс через присвоение прибавочной стоимости, Кейнс — через нарушение «эквилибриума». На самом деле это обычная перепродажа.

Перетекая снизу вверх, деньги покидают рынки, обслуживающие массы людей, и обслуживают рынки богатеев. Такими рынками являются накопительные товары — предметы роскоши, недвижимость, драгоценности. Естественно, что когда на таких рынках появляются новые деньги, это вызывает рост цен на эти товары и ещё более увеличивает разрыв между богатыми и бедными.

Немецкий экономист Сильвио Гезелль в 20-х годах прошлого века предложил денежную систему обращения с отрицательным процентом (с помощью демерреджа, налога на деньги). Евразиец Кирилл Мямлин вслед за Гезеллем предлагает введение демереджа в качестве решения описанной проблемы: «Введение денег с демерреджем в обществе во многом решит вопрос накопления прибыли «хозяевами-производителями», не уничтожая их как класс и сохраняя их потенциал высокой социальной и хозяйственной активности, ликвидируя при этом ненасильственным методом «тип посредников» — ростовщиков (банки станут простыми расчетными центрами), при высокой социализации общества. Таким образом произойдет та самая пресловутая «конвергенция социализма и капитализма», а вместо насилия над классами вводится насилие над абстракцией — ссудными деньгами, которые лишаются возможности получения процентов (…) Применение демерреджа (налога на деньги) окончательно решит вопрос со специфичной особенностью денег — «денежным феноменом», заключенным в том, что владение деньгами как средством накопления богатства вовлекает их держателя в ничтожные издержки хранения, в то время как хранение запасов (питания, сырья для производства, продуктов питания для города) стоит много дороже (…) Люди, которые имеют значительные доходы, перестанут вкладывать в кубышки и после покупок необходимых товаров, в том числе и как формы вложения капитала, начнут переходить из «состояния Гобсека» к благотворительности Саввы Морозова, Павла Третьякова, Алексея Бахрушина и других. Т.е. люди будут больше склонны к благотворительности и созданию социальных проектов» (К.Мямлин «Высокий Коммунитаризм как русская идея»).

Проект введения «свободных денег» (еще одно название денег с демерреджем) в качестве эксперимента был запущен в 2011 г. в башкирском селе Шаймуратово Артуром Нургалиевым, собственником и генеральным директором местного сельскохозяйственного предприятия. Автором идеи был экономист Рустам Давлетбаев, проект курировал Михаил Хазин. Положительный эффект от эксперимента стал заметен очень скоро. Частичный переход на локальную валюту резко оживил микроэкономику села: товарооборот вырос сразу в 12 раз. Эксперимент также значительно улучшил экономику предприятия и фактически спас его от банкротства. Об эксперименте рассказали республиканские СМИ; чуть позже прокуратура Республики Башкортостан посчитала введение местной валюты противоречащей закону и запретила её оборот. Впоследствии Апелляционный суд республики отозвал это решение. Однако дело было передано в Республиканский суд, который признал инициативу незаконной. Добрейшие люди: а могли бы «припаять» экстремизм и покушение на капиталистические устои! Таким образом, дело подвижников было убито, даже толком не начавшись — слишком велика угроза от «свободных денег» для существующей ростовщической экономики…

Даже беглый обзор приводит нас к безрадостному выводу: община как уклад (а не полуподпольный «гаражный» или семейный кооператив) институционально невозможна в стране победившей неолиберальной модели. Нужно менять модель. Как?

А не задавались ли Вы вопросом, почему старообрядцы так горячо поддержали Октябрьскую революцию 1917 года, несмотря на богоборчество большевиков? Не только потому, что они приветствовали разгром РПЦ, учинившей многовековые преследования и притеснения «раскольников». Но также (если не прежде) потому, что большевики восстановили русскую общину и солидарную экономику, медленно, но верно уничтожаемую либеральными экономическими реформами Витте-Столыпина (знаменательно, что современными либеральными идеологами Витте и Столыпин теперь преподносятся как «спасители Отечества» и законодателями лубочного русского капитализма с французскими булками и свечными заводиками). Нас, сторонников «православного социализма» оппоненты имеют стойкую привычку причислять к необольшевикам — но, пожалуй, с куда большим основанием нас следовало бы причислить к… «неостарообрядцам».

Пока есть возможность мирного перехода к более многоукладной модели — например, к старой доброй кейнсианской, которая проповедует не борьбу классов, а социальное партнерств Средний класс Запада — это заслуга кейнсианской экономической политики. А т.н. «скандинавский социализм» — это триумф кейнсианства, когда 90% населения — средний класс! Социалисту Кейнсу принадлежит замечательный афоризм: «Я убежден, что будущее научится больше у Гезелля, чем у Маркса».

России все еще не поздно сменить монетарную модель на кейнсианскую, как переходную к солидарной. Для этого есть как объективные (бедность работающего населения, запрос на социальную справедливость, существование экономики «самозанятых»), так и субъективные предпосылки (наличие альтернативной экономической школы: С.Глазьев, М.Делягин, М.Хазин, А.Кобяков и др.).

Так, может быть, попробуем? Пока не поздно и дело, действительно, не перешло к «необольшевикам»…

 

Андрей Костерин, блогер, г. Владимир

 

 Источник

 

 

Комментарии (2)

  • Кузнецова

    10 янв 2019

    Ответить

    Живой интересный текст, по мотивам отросло несколько мыслей-«веток».: Про солидарное общество и нашу реальность.
    Для солидарного общества нужны солидарные отношения между людьми - уважение и товарищество друг к другу - без причины, а не тогда, когда боишься , просишь,  или просто,  выпили изрядно. Такие люди и законы для жизни устанавливают солидарные законы  (социальные, как угодно) и живут по ним, а не изображают нечто подобное. У нас с этим скудно: преобладают отношения  силовые (если под силой понимать деньги, властный ресурс  и просто физическое принуждение) .  С вами поступят так, как позволяет ситуация; когда силового ресурса в руках не будет и «нагнуть» вас будет нечем тот же человек/люди/структуры  поступят глубоко нравственно; все это со спокойным лицом, не омраченным излишним самокопанием, ибо  «не мы такие, жизнь такая… будь ты на моем месте, сделаешь также». Как сопутствующий диагноз хамское отношение ко всему, от кого\чего не зависишь, потом спрашиваем себя, откуда проблемы, с детьми,  с родителями, с водителями на дорогах, с чиновниками в кабинетах, с гражданами на улицах, с врачами и с пациентами в больницах и пр. и пр… - словом, чего так неприятно относимся друг к другу! Всеобщая позитивность, любовь к пиву и футболу   конечно,  несколько смягчают ситуации, но не по сути; особенно, когда мера гадости сильно  превышает меру терпения и жертва обстоятельств  начинает громко возмущаться. Но тут как из классики известно, «бессильный виноват» сам.  Попытки взывать к культурно-религиозным аксиомам типа  «бойся обидеть слабого»  воспринимаются как как новость или как лирика периода социализма, предназначенная для чтения и утешения этих слабых.. (Отголоски 90-х , но не только!) Аппелировать можно скорее   к  сентиментальности и самолюбию (или к самодурству - кому как нравится назвать смесь этих благородных чувств) с жалостными  криками «не надо-а-а так делать!»  и слегка поползать  желательно при этом, но прилично, в меру… Так, иногда предотвращается мерзкое дело.  Но почему то, выглядит  это не просто нормальным поступком порядочного человека, а некой благотворительностью (Разглядеть в этой психологии признаки солидарности сложно. Остро не хватает таланта и пера  Салтыкова-Щедрина.)
     
    Т.е проблемы канализируется по трубам в сторону наименьшего сопротивления, где слабее, туда их и сплавляют - это как раз антисоциальность.  Как известно, развитие культуры общества измеряется отношение к слабым, например, старикам и детям. (Кстати сказать, мы богаты ресурсами, но бедны солидарностью настолько, что не можем раз и навсегда закрыть вопрос хотя бы с детской медициной, чтобы за серьезные операции детей  не приходилось платить самим родителям, а перед тем, как платить еще и побираться.  Уровень пенсионной поддержки и еще  повышение возраста для получения такой поддержки - это тоже  показатель (речь именно о поддержке пожилого населения, в массе вынужденного продолжать работать, а не об обеспечении, позволяющем не работать) . А встречная риторика (в том числе, от православных авторов)  на тему, скажите «спасибо», что вообще пенсия есть и о социальных обязательстване забывают совсем – это уже другой серьезный  показатель тяжелой антисолидарной болезни головах. В конце концов, важно отношение к проблеме. Какой стереотип возникает в голове  при словах социальная поддержка: смесь бухгалтерии с дарвинизмом – нецелевые расходы, которые надо минимизировать, социальное иждивенчество и неработающие толпы дармоедов, или человеческий -   гарантия общества от распада, деградации и множества социальных болезней, связанных с нищетой,  залог интенсивного равномерного развития , моральная норма, которую не соблюдать дико,  и средство воспитания, кстати (дети, выросшие в атмосфере всеобщих стенаний, как дорого обходится выплата пенсий, на содержание родителей будут смотреть теми же глазами!)  
    Но в конце концов, скорректировать многое можно целенаправленным воспитанием. Дерево культуры можно формировать,  как показывает практика советского времени,  безрелигиозного, но педагогически настойчивого. Беда в том, что нынешним «социальным дитяткой» не занимаются, как у известного юмориста, «ему с детства ничего не запрещали». (Стоит вспомнить как оттоптались на понятиях равенства и братства, справедливости наши правые славные публицисты, для краткости назвавшиеся православными). А, зря, даже с чисто практической точки зрения, зря!  
             Если угодно, в  православном сознании должен быть социальный идеал, и очень высокий красивый, религиозно  обоснованный идеал (что б было к чему стремится, а не только против чего бороться, против Юю или гей=парадов).  Почему его нет, интересная отдельная тема. В стране с православным население (как о себе большинство заявляет) социальная поддержка должны быть не минимальной и не по остаточному принципу, а на голову выше, чем где либо. Это, если мы право  живем по вере    и относимся к другому как к себе, или солидарно, по меньшей мере. 

  • Кузнецова

    11 янв 2019

    Ответить

    Итого, с единением в обществе нездорово, и не лучше с самоорганизацией в общины. Государство может (если захочет) потихоньку культивировать  народную инициативу, общины в «парнике» экономической многоукладности..  на большее можно не рассчитывать пока… (если будем плыть  по течению и этого не будет ).
                    Подшевелить процесс и поправить в этой консерватории можно только некоторые мировоззренческие перекосы.
    В отличии от старообрядцев у нас тумблер сильно сдвинут от горизонта к вертикали, от общности к иерархии, от равноправия к чиноначалию. (Если слово равный вызывает нехорошие исторические ассоциации, назовите это уважением к человеку или необходимостью свято чтить образ Божий, присутствующий в любом человеке, и в ничтожнейшем.  )
     
    Неуравновешенное ничем чинопочитание создает очень проблемную вертикальную структуру (о «достоинствах» которой было выше).
     Чем плохо? Например современной экономики и передовой науки с такими отношениями не получишь –необходимая независимость мышления отсутствует;
    Иерархичность   требует четкого исполнителя типа оловянный солдат + детализированное управление, детально проработанные команды    сверху  отдавать надо, чтобы войско не смешалось. (Подробноплановое управление , а не ввалить бабла и ждать чуда.  Управленцы, которые хотят инфаркты на работе получать от напряжения закончились вместе со стахановцами, плановой экономикой и советским периодом вместе). В итоге мы как бы очень хотим жесткой структуры, но которая сама собой будет организовываться снизу (как в «Крокодиле» железную дорогу состыковали с автомобильной ).
    Потом, в ситуации, когда не  выговаривается слово справедливость, замените его на «страх Божий». Как раньше говаривали, видя возмутительное действие  «Бога ты не боишься». Для агностиков и атеистов есть общекультурный аналог – «как аукнется так и откликнется», или рациональное объяснять как полезная мерзость может вернутся бумерангом. Но этот крепкий бульон из сервильности,  беспринципности,  жесткости   надо чем то разбавлять, чтобы люди хоть слышали друг друга. А то, в современном информационном обществе чуткие молодые люди реагируют сразу : «понтов у вас наверчено много». И быстро убегают туда, где коммуникация между людьми свободнее и для них приятнее. 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Поля обязательные для заполнения *