Разговор о статусе интеллектуала в обществе

 

«…Люди, кого я называю интеллектуалами, призванные защищать вечные, объективные истины, … предали свое дело ради практических интересов…»

Жульен Бенда
«Предательство интеллектуалов»

 

 

Людям умственного труда (которых называют то интеллектуалами, то интеллигенцией, то интеллектуальным классом) не повезло с теоретическим осмыслением их роли в жизни общества (во всяком случае в нашем Отечестве и в наши дни). Роль эта, безусловно, велика.

Как можно представить себе общество современного типа без инженеров, техников, экономистов, врачей, педагогов, ученых, журналистов, деятелей культуры, наконец, управленцев и служащих? Их сегодня в «развитых странах» едва ли не больше, чем непосредственных производителей материальных благ. Однако наши аналитики-марксисты обращают свое внимание преимущественно на производителей – пролетариев, а также на их работодателей – владельцев средств производства, т.е. буржуазию.

Для большинства левых аналитиков, как известно, главные классы общества – буржуазия и пролетариат, а люди умственного труда, участники и движители «духовного производства» – так, «прослойка» (оскорбительная кличка интеллигенции еще с советских времен!), да и само духовное производство – не более чем отражение процессов, происходящих в «общественном бытии», производстве материальных благ.

Теоретики-немарксисты также мало интересуются судьбой интеллектуалов. Значительная часть нынешних российских немаркистов – так наз.  «геополитики», «националисты-патриоты» (на самом деле часто – псевдопатриоты). Они мыслят категориями противостояния цивилизаций, а именно – России и Запада. Для них во всех наших проблемах виноват «зловредный Запад», правда, не потому что он – капиталистический, а потому что возрос на флюидах «духа Океана», имеет собственные геополитические интересы, противоречащие интересам держав Континента, и, наконец, просто «иной», не такой, как мы.

Между прочим, тут, казалось бы, и признать выдающееся значение интеллектуалов – экспертов, политологов, социологов, «ментальных инженеров», которые разрабатывают операции по разрушению козней враждебных цивилизаций! Но, увы, большинство наших сторонников цивилизационного подхода отрицают универсальные ценности, в том числе – Истину с большой буквы (для них есть «мораль для своих» и «мораль для врагов», старая недобрая «мораль готтентота», но на новый манер). К тому же они у нас обожествляют государство, видят в нем наивысшую инстанцию, а всякого, кто критично воспринимает новый курс государства (а интеллектуалы здесь – первые среди подозрительных, ибо критически мыслят!), объявляют предателями, «пятой», а то и «шестой колонной»!

Достаточно почитать Александра Дугина, именующего себя главным «философом российского патриотизма» и который советовал репрессировать всех – и виноватых, и невиновных, а физику запретить как выдумку англосаксов (и это с вполне серьезным видом!). Осмысление происходящего, выработка образов будущего, которые могут затем внедрять в жизнь политики (а именно для такого осмысления и выработки и нужна определенная свобода критики) для него, видимо, не важны. Кажется, он полагает, что для интеллектуальной поддержки политических процессов в стране достаточно его одного…

Вероятно, один из немногих здравомыслящих экспертов, кого всерьез сегодня волнует судьба российского «интеллектуального класса», это философ Борис Межуев. Он настойчиво пишет о интеллектуалах, «интеллектуальном классе», и, увы, подвергается критике со стороны тех, кто считают этот «класс» вовсе и не классом и не готовы признавать какое-либо его значимое место в обществе…

* * *

Между тем, если мы обратимся к классикам формационного и цивилизационного подхода в России, то увидим, что и те, и другие склонны были сполна признавать роль интеллигенции (давайте вернемся к старым добрым русским терминам).  В этом смысле показательна позиция В.И. Ленина, который, как к нему ни относись, – крупный представитель не только отечественной, но и европейской марксистской мысли.

Вульгарный антиленинизм, который стал «визитной карточкой» современной пропаганды, навязал ложную мысль о том, что отношение Ленина к интеллигенции исчерпывается его малоприличным отзывом о ней в письме к Горькому от 15 сентября 1919 г. Но, во-первых, это было сказано в частном письме, а не в печатном произведении, где мысль тщательно продумывается. Во-вторых же, и в письме речь идет не обо всей интеллигенции, а о ее буржуазной части, не желающей «служить народу». Дадим расширенную цитату из этого письма: «Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а г…. «Интеллектуальным силам», желающим нести науку народу (а не прислуживать капиталу), мы платим жалование выше среднего. Это факт. Мы их бережем… (курсив мой – Р.В.)».

Вместе с тем продуманная, серьезная позиция Ленина-теоретика марксизма об интеллигенции изложена, конечно, не в переписке, а, например, в его работе «Что делать?». На мой взгляд, работа эта у нас недооценена. В ней видят лишь памфлет, посвященный практическим проблемам рабочего движения, тогда как в ней, уверен, заложен серьезный философский потенциал. Об этом я писал в статье «Философская революция Ленина (марксизм и философия духа)», вошедшей в мою книгу «Марксизм и классика. От Ленина до Ильенкова» (М., Директ-Медиа, 2024).

Если пересказать мою мысль оттуда вкратце, получится так. Ленин в «Что делать?» по-своему решает один из главных вопросов марксизма – о соотношении «базиса» и «надстройки».  В ходе этого он дает очень интересное, в корне отличное от вульгарно-марксистского, определение роди интеллигенции. Как известно, первые русские марксисты во главе с Плехановым много критиковали народников с их доктриной, предполагавшей, что самопожертвование духовно и нравственно развитых личностей (т.е. революционных интеллигентов) движет историей. Плеханов доказывал, что история – это борьба классов, а интеллигенция лишь улавливает и облекает в идеологическую форму эту борьбу.

Ленин, формально признавая правоту Плеханова и Маркса, в «Что делать?» уточняет, что «социал-демократического сознания у рабочих и не могло быть…  собственными силами рабочий класс в состоянии выработать лишь сознание тред-юнионистское».  Социалистическое сознание привносит в умы пролетариата революционная интеллигенция – утверждает Ленин, развивая мысли Каутского, тогда еще отстаивавшего ортодоксию от посягательств Бернштейна.  Более, того, по словам Ленина: «учение … социализма выросло из тех философских, исторических, экономических теорий, которые разрабатывались образованными представителями имущих классов, интеллигенцией (курсив мой – Р.В.).

Основатели современного научного социализма, Маркс и Энгельс, принадлежали и сами, по своему социальному положению, к буржуазной интеллигенции». То есть интеллигенция создает не только идеологические фантомы! В лице лучших своих представителей она выковывает истинную картину общества и истории, без которой невозможна победа пролетариата. Ленин пишет, что социалистическое сознание – «единственный базис, который может обеспечить нам победу».

Итак, по Ленину, есть настоящие, подлинные интеллектуалы, «мозг нации». Ими движут не корыстные, практические интересы, не стремление услужить господствующему классу, а стремление к универсальным ценностям, истине и справедливости. Идеал социализма, по его убеждению, и есть универсальная ценность, которая будет служить благу всего общества, когда оно избавится от узкого, корыстного извращенного буржуазного сознания.

Вспомним мысль Маркса из его ранней статьи о критике гегелевской философии права: пролетариат борется не за одни лишь свои интересы, подобно буржуазии; он борется за освобождение общества в целом, он не может эмансипировать себя, не эмансипируя всех. Впоследствии именно такое понимание классовой борьбы, заложенное Лениным в «Что делать?», будут развивать ведущие «гегельянские марксисты» ХХ века – Лукач и Лифшиц, для которых опора на пролетариат означала освобождение духовного производства, превращение его из генератора идеологии в генератор истины.

Но есть по Ленину и ненастоящие, неподлинные интеллектуалы, предавшие истину и универсальные ценности, вставшие на службу капиталу. Они занимаются несвободным духовным производством (причем, оно может сохраниться и при освобождении производства материального), они генерируют не истину, а ложное сознание, идеологию. Именно Ленин он и уподобляет не мозгу, а совсем другой субстанции….

На это могут возразить, что Ленин считал: помощь буржуазных «спецов»-интеллигентов нужна будет лишь до поры до времени, пока рабочие и крестьяне, получив образование, не заменят их.  Но в этом и суть ленинского идеала: при социализме и уж тем более при коммунизме в определённом смысле все станут интеллигентами, все будут заниматься квалифицированном умственным трудом, сочетая его с квалифицированным физическим.  Можно не верить в коммунизм и считать его утопией, но речь ведь сейчас не об этом, а о оценке интеллигенции, работников умственного труда Лениным.

А оценка эта самая высокая, если брать не буржуазную, идеологизирующую интеллигенцию, а интеллигенцию научную, стремящуюся к истине и просвещению, вырабатывающую идеи социализма, которые Ленин считал не  ложным сознанием, а истиной, венчающей познавательный путь человечества.

* * *

Если уж материалист Ленин так ценил интеллигенцию, то что говорить о представителях немарксистского взгляда на историю, а именно о представителях цивилизационного подхода ХХ века – евразийцах.  Один из основоположников евразийства Петр Савицкий (напомню, А.Г. Дугин называет евразийцев в числе своих учителей!) выдвинул концепцию идеократии.  В статье «Подданство идеи» он писал: «всякое длящееся правление … есть та или иная форма осуществленного идеалоправства. Более реально и ощутимо, чем люди и учреждения, народами и странами правят идеи. … Не столько действительный и тленный царь, сколько р е л и г и о з н а я   и д е я   ц а р я правила монархиями древнего Востока; и не столько консулы и императоры, сколько н а ц и о н а л ь н о -р е л и г и о з н а я   и д е я   Р и м а вела к победе римские легионы; и более, чем тот или иной первый министр, правила и правит отчасти, скажем, новейшей Англией и д е я   п р а в о в о г о   г о с у д а р с т в а (разрядка П.Н. Савицкого). В качестве общего начала исторического бытия явление «идеалоправства» не менее действенно, чем то влияние хозяйственно-производственных отношений, о котором говорит теория исторического материализма…».

Таким образом, интеллигенция, интеллектуалы, согласно мировоззрению основоположника русской геософии П..Н. Савицкого, приобретают значение создателей и хранителей идеи народа, государства, цивилизации – основы правления, духовной и материальной жизни, жизнеустройства. Савицкий заявляет: «Идея-правительница» рождается и растет в недрах общей духовной обстановки момента и эпохи. Ее колыбелью и отчим домом являются духовное самосознание и духовный опыт интеллектуальных предстоятелей народа, его «интеллигенции», как бы она ни называлась и в какой обстановке ни жила. То, что интеллигенция рождает и взращивает сейчас, то народные массы воспримут и осуществят через некоторый промежуток времени».

В манифесте «Евразийство: опыт систематического изложения» (1926), написанным Львом Карсавиным от имени всего евразийского движения, тоже говорится: «Всякое жизненное движение определяется некоторой идеологией и вытекающей из нее системой конкретных задач (программой) … именно идеология проводит некоторые определенные границы, за которыми «прагматизм» или практицизм движения вырождается в беспринципный оппортунизм…».  Причем, согласно евразийству, основой истинной идеологии может быть только истинная религия, абсолютные ценности, имеющие трансцендентный базис: «из абсолютно несомненных истин религии, т. е. русской православной веры, проистекают основы истинной идеологии. Идеология же эта, будучи смыслом и существом конкретной действительности, раскрывается в систему и программу, объясняющие совершающееся и дающие правильный путь к сознательно-волевому воздействию на него».

Для мыслителей-идеалистов такое понимание интеллигенции – как направляющей, дающей цель и идеологию силы – вполне естественно. Вспомним, что основоположник идеализма в философии – древнегреческий мыслитель Платон писал о том, что идеальным является такая форма правления или «полития» (термин, не очень удачно переведенный на русский, как «государство»), при которой «философы правят или правители философствуют».

Разумеется, я вполне осознаю разницу между философами в платоновском понимании (Евгений Николаевич Трубецкой, помнится, называл их не иначе как «языческие монахи») и интеллектуалами в понимании современном. Но, тем не менее, эта мысль Платона в самом общем виде соответствует не только философии идеализма, согласно которой, идеальное должно превалировать над материей, но и, между прочим, соответствует обычному здравому смыслу. Человек ведь существо разумное. Все, что он делает, он должен делать, сначала продумав. Причем, желательно, так, чтоб ум господствовал над страстями и даже – над волей, направляя ее.

То, что верно для отдельного человека, согласно Платону, верно и для общества, своего рода коллективного человека (вспомним, что в «Государстве» платоновский Сократ уподобляет общество человеку и говорит, что мы сможем понять суть справедливости человеческой, если рассмотрим справедливость общественную). По Гоббсу (более близкому нашим современникам), кстати, так же: как Левиафан ни страшен, он – порождение общественного договора, то есть коллективного разума, а без этого Левиафана общество погибнет в еще более ужасной войне всех против всех.

То есть и «умный идеализм» (платонизм – от Платона до  Савицкого и Карсавина), и «умный материализм» (марксизм – от Маркса до Ленина и Лукача и Лифшица) собственно, говорят одно и  то же: в разумно устроенном, нормальном  обществе интеллектуалы (не будем называть их классом, чтоб не смущать марксистов, для которых классы – участники материального производства) занимают  одно из важнейших, ключевых мест. Но, увы, значительная часть наших современных интеллектуалов по названию – и левых, и правых – не желают признавать это. Не только своими словами, но и своими действиями они способствуют унижению интеллектуалов, дискредитации всего «интеллектуального класса» в глазах общества и государства. Они занимаются шельмованием своих же коллег интеллектуалов, только придерживающихся иных взглядов, изощряются в их оскорблениях, требуют расправ с ними, с мазохистским удовольствием заявляют о готовности колебаться вместе с курсом партии, государства, вождя и т.д. и т.п.

Тут мы сталкиваемся с уже известным и даже изученным феноменом «предательства интеллектуалов».

* * *

«Предательство интеллектуалов» («La trahison des clercs») – называется известная книга французского философа Жульена Бенда (1867-1956). Она вышла в свете в 1927 году (и переиздана при жизни автора в 1946) и вызвала такой же шок, как и другие философские бестселлеры ХХ века – «Закат Европы», «Восстание масс».

Главная мысль книги проста: интеллектуалы – это те, кто должен служить абсолютным ценностям, Истине с большой буквы, «вечным и объективным истинам, таким как справедливость и разум».  Не случайно, что для обозначения героя своего бестселлера Бенда выбрал термин «clercs»  – своего рода светские, обмирщенные клирики, что русский переводчик передал  абстрактным и не очень точным   «интеллектуалы» (на самом деле, здесь очень подходит русское «интеллигенты», ведь интеллигенция в специфически российском  и дореволюционном смысле – это не просто те, кто претендует на ту же роль духовных вождей народа, что раньше была у церкви, они часто в прямом смысле наследники священства: большинство лидеров русской интеллигенции – сыновья и внуки священников).

Но эти «интеллектуалы» («светские клирики») предали свою высокую миссию, идеал Просвещения   и тем самым предопределили победу тоталитаризма (как в ультраправом, так и в левацком его изводах, на которые был так богат ХХ век) и «общества потребления» с его отрицанием универсальных ценностей, воспеванием субкультур, меньшинств, а также этнических национализмов, идей правого популизма и т.д. (об этом пишет уже последователь Бенда Ален Фенкьелькро в работе «Поражение мысли» (1988)).

Бенда подчеркивал, что вплоть до ХХ века, в «классическую эпоху» интеллектуалы отстаивали неутилитарные и рациональные ценности (он сам считал себя наследником Сократа, Платона, Спинозы и Канта), но в начале ХХ века интеллектуалы совершили предательство, стали вместо универсальной Истины служить кумирам – классу и нации (теперь к ним добавился постмодернистский «гипертекст», всесмешение и игра).

Абсолютизация государства привела к фашизму, абсолютизация класса – к пролеткультовскому нигилизму (предшественнику западного послевоенного постмодернизма!), который, добавим, в определенной мере был преодолен в СССР лишь в 30-е годы, с поворотом к «русской классике». Разумеется, Бенда не следил за эволюцией левой идеи в СССР, его интересовали события на его Родине, во Франции, где заигрывания с кумиром государства и национализма привели к национальному поражению и позору коллаборационистского «режима Виши».

Увы, ситуация, которую мы сейчас имеем в нашем Отечестве, также может быть охарактеризована как «предательство духа интеллектуализма». С одной стороны, мы видим этнонационалистов, для которых их кумир – нация так дорог, что ради него они готовы «расчеловечивать» целые народы (в том числе, входившие в состав Великой России-Российской и империи и СССР и входящие в состав нынешней России). С другой стороны, мы видим суперэтатистов, которые возводят государство в ранг «земного бога» (не так давно Дугин, рассуждая о политических репрессиях прошлого, доказывал, что действия государства не могут быть преступными, ведь государству и решать, что законно и справедливо, а что – нет).

С третьей же стороны находится наша «белопальтовая» оппозиция, которую истина и справедливость тоже интересуют не очень, так как, по их убеждению, можно быть, простите, хоть с чертом, главное – против власти. Наконец, никуда не делся и кумир класса, просто он загнан пока на периферию общественной жизни, так как настоящие леваки у нас маргинальны, а левыми в силу исторических причин называют умеренных, социально ориентированных правых – этатистов и национал-патриотов, тоскующих по величию «красной сверхдержавы».

Суть же предательства, напомню, сводится к тому, что призванные служить одному Богу, выведшему нас из Египта невежества, интеллектуалы стали поклонятся множеству языческих богов – Нации, Классу, Государству, Партии, Рынку, Свободе, Успеху – имя им легион. В результате солидарность сообщества интеллектуалов разрушилась, они стали нападать друг на друга, травить друг друга, да еще и науськивать на представителей противоположной «партии интеллектуалов» политиков или еще хуже – профессиональных цензоров и экзекуторов…

Войне всех против всех в сообществе интеллектуалов нашей страны способствовало еще одно печальное историческое обстоятельство. Так уж сложилось, что у нас нет Университета как корпорации интеллектуалов. Университетская субкультура в нашем Отечестве была скопирована с Германии, насажена у нас государством, поэтому университеты изначально были государственными учреждениями, а их работники – профессора, приват-доценты и  т. д. – фактически госслужащими (а до 1917 года и госслужащими согласно закону). Госслужащие же не могут проявлять корпоративную солидарность, поскольку им нельзя подчиняться неписанным правилам общежития, только писанному закону и подзаконным инструкциям.

В этом плане суперэтатизм Дугина – вовсе не порождение его оригинальной трактовки западного консерватизма, а сугубо наша, исконная традиция, возводящая его к профессору в мундире, жалующемуся начальству на излишне вольнолюбивых коллег из «почтительности» к нему, начальству….

* * *

Не хочется завершать эту статью на минорной ноте.  «Не стоит село без праведника» – гласит народная поговорка, которую сделал популярной Александр Солженицын. Я далёк от мысли ставить знак равенства и даже уподоблять интеллектуала праведникам, но я ведь и говорю не о типичных, «земных» интеллектуалах, а об идеальных, которые устремлены к универсальным и неутилитарным ценностям. Вот без них, безусловно, общество утеряет свои ориентиры и обреченно погрузиться в хаос…

 

Источник

Поделиться