В.Демидов. ЭВОЛЮЦИЯ ОБЩЕСТВА, КАК МНОГОКЛЕТОЧНЫЙ ОРГАНИЗМ

1501013529-large

 

Введение

Живя в нашей стране, слушая разговоры наших руководителей по телевизору, меня с ранних лет мучила огромная разница между лозунгами, растиражированными средствами массовой информации, и теми результатами, к которым привели действия власти. Ощущение абсолютной ненужности моей жизни и жизни моих детей меня, как члена общества, заставило со временем пересмотреть все те основы, которые нам вложили в школе. Имея непосредственное отношение к медицине, я не мог не заметить много общего между сложным устройством государства и организма человека (или любого другого существа). Отбросив учебник обществознания за 5-й класс и учебники истории, попытаемся посмотреть на окружающий нас мир с точки зрения теории Дарвина и взаимодействия органов и систем в многоклеточном организме.

 

Человек и инфузория-туфелька

Есть такой одноклеточный организм — инфузория-туфелька. Она абсолютно самодостаточна. У нее есть «органы» движения, питания, даже светочувствительное пятно, которое определяет лучшее место для питания. Человек, один в лесу, чем-то напоминает такое же одноклеточное. Он должен быть абсолютно самодостаточным. Сам находить себе пищу, воду, нападать, защищаться, делать себе одежду, обувь. Мы знаем по учебнику истории, что в каменном веке так и было. Теперь, открыв учебник биологии в разделе эволюции, проведем корреляцию между одноклеточным организмом и человеком.

Одноклеточные организмы размножались, и в какой-то момент, заполнив всю систему, стали конкурировать между собой. В итоге конкуренции несколько одноклеточных организмов объединились для совместной защиты, питания и размножения, и появился многоклеточный организм. Люди так же расселились по земле и, достигнув определенной численности, стали конкурировать между собой, стали объединяться в группы, образовали общество. Как появился многоклеточный организм? При почковании клетки не разъединились, оставшись связанными друг с другом. Люди после размножения не стали разбегаться и сформировали первичное общество - семью, или общину.

Эволюционируя, в многоклеточном организме появляются отдельные специализированные клетки. Фоторецептор — это клетка, единственная задача которой — видеть. Она гораздо более эффективна по сравнению со светочувствительным пятном одноклеточной инфузории. Специализированные клетки уже не могут выжить со своей специализацией вне организма, но дают эволюционное преимущество для всего организма. В общине также появляются люди, которые выполняют одну работу и не могут выжить без этой общины (имея только свои навыки). Башмачник не может выжить в лесу, умея делать только башмаки. Пахарь плохо охотится, а охотник плохо пашет. Но если они объединятся, то получат больше мяса и хлеба, чем если бы каждый по отдельности пахал и охотился. Специализация — основа эволюции. Организм, имеющий более узкую специализацию клеток плюс более сложное и гармоничное их взаимодействие плюс большее количество клеток, имеет больше шансов выжить. Спрут, находящийся гораздо ниже в эволюционном развитии, чем человек, может его утопить, рассчитывая не на специализацию клеток, а на свой объем и массу. В прибрежной зоне, взяв массу людей, равную массе спрута, мы не оставляем гигантскому моллюску никаких шансов.

Что такое специализация в обществе? Это разделение труда. Десять терапевтов не будут столь же эффективны, как десять узких специалистов. Органы движения у червяка менее эффективны, чем органы движения у человека. Разделение труда — это образование, профессиональные навыки и место их применения. Можно построить современную фабрику, но без специалистов она не будет работать. Можно подготовить специалистов, но при отсутствии производства они не смогут применить свои навыки (то, что сейчас происходит в России, когда, имея хорошую научную базу, выпускники не могут найти себе работу по специальности и вынуждены уезжать за рубеж или становиться продавцами).

Вывод этой главы: человеческое общество построено по принципу живого организма. Чем больше членов общества, чем выше профессиональная специализация и чем сложнее и гармоничнее взаимодействие членов друг с другом, тем больше шансов выжить всему обществу и каждому его члену в будущем.

 

Общественный организм

Если наше общество похоже на наше тело, то в нем можно тоже найти аналогии с нашими органами и системами. В особенности интересна система контроля и взаимодействия между клетками и, по аналогии, между людьми.

Система государственной власти — нервная система. В примитивных организмах нет нервной системы, клетки сами договариваются между собой. Но в процессе эволюции и узкой специализации возникает крайняя необходимость создания координационного центра, который будет управлять всем организмом. Координация нервной системы быстрая, четкая, кратковременная.

Денежная система и банки — кровеносная система. В простейших организмах обмен веществами происходит с помощью осмоса (перенос веществ между клетками непосредственно за счет излишнего количества у одних и недостаточного у других), у людей — бартера. Но при росте организма и специализации клеток простой осмотический обмен веществ между клетками в разных частях организма становится затруднителен или невозможен: нужна кровеносная система или ее аналоги.

Если в селе уже много специалистов: кузнец, портной, сапожник, пахарь, охотник, рыбак, - бартер трудноосуществим. Нужна система перераспределения и транспортировки произведенных ими продуктов: нужен рынок и деньги. Кровь в организме выполняет функцию денег в обществе: забирает излишки у одних и перераспределяет их по всему организму. Банки тоже делают жизненно важное дело: печатают деньги, т.е. создают кровь нашего общества.

Власти у крови в организме не меньше, а даже больше, чем у нервной системы. Клетки, получающие больше крови, быстрее растут, развиваются. Кровь определяет, какой орган в данный момент должен работать хорошо; кровь определяет, какому органу надо развиваться в будущем, а какому погибнуть; кровь определяет, будет ли организм расти или умирать. Если здоровому молодому животному дать неограниченное количество еды и питья, но забрать кровь из кровеносной системы, то оно все равно погибнет. Спросите любого врача: нервная система ограниченно может повлиять на кровеносную, а кровеносная может тотально уничтожить нервную (инсульт). Так и в нашем обществе. В 90-х годах в России было полно заводов, на них было полно продукции, но из-за разрушения денежной системы никто не мог ничего продать. В селе была еда, но не было запчастей для тракторов; в городе были запчасти, но не было еды. Несколько лет люди пытались жить за счет бартера, и в итоге умерли и заводы, и совхозы, т.к. бартер (осмос) возможен только в условиях низкоорганизованных организмов типа медуз, но никак не у млекопитающих.

Религия, культура, социальные нормы — это межклеточное взаимодействие. Мало кто знает, но все клетки взаимодействуют между собой и «живут по правилам общежития». Это самая старая система контроля, начавшаяся с того, что две клетки не захотели разбегаться. Когда несколько людей надумывают жить вместе, они определяют общие правила, и новый член, входящий в общество, должен их соблюдать. Эти правила не четкие, размытые и плохо осознаваемые человеком, который всю жизнь прожил в одном обществе. Это вера и ощущение «что такое хорошо, что такое плохо». Это мораль. По-настоящему люди начинают их ощущать и понимать, попадая в другое общество, в котором донести на соседа или его съесть (как в племени каннибалов) — это вполне нормальное явление.

Клетки, которые не подчиняются межклеточному взаимодействию, — это опухолевые клетки. Опухоли бывают доброкачественные и злокачественные. Доброкачественные опухолевые клетки растут сами по себе и не пытаются уничтожить соседние здоровые клетки. Злокачественная опухоль активно уничтожает соседние здоровые клетки. Организм может родится и умереть с доброкачественной опухолью. Жизнь со злокачественной опухолью — это постоянная война на выживание.

МВД и внутренние войска — это наш иммунитет. Мало кто знает, но иммунитет убивает не только вирусы и микробы, но и собственные клетки, которые отжили свое, или те клетки, которые не подчиняются общим законам и системам регуляции, — опухолевые клетки. Ежедневно в организме образуется огромное количество раковых клеток. Но здоровый иммунитет вовремя их уничтожает. Если же количество раковых клеток увеличится на порядок из-за внешних воздействий (радиация, ядовитые вещества и др.) и/или иммунитет ослабнет (радиация, ядовитые вещества, болезни, стресс), то процесс роста независимых раковых клеток выйдет из-под контроля. Разовьется онкология. Наблюдая за страданиями онкологических больных в 4-й стадии рака, можно представить, что будет с обществом, в котором огромное население кричит: «Анархия -мать порядка!» или «Революция «за все хорошее против всего плохого»". Это не значит, что произвол власти или банковской сферы нужно спускать на тормозах. Но делать это надо, не нарушая основополагающие законы.

Проблема современного общества в том, что в большинстве стран центральная власть не контролирует денежную систему. Представьте животное, в котором нервная система не контролирует кровообращение, а кровеносная система сама решает, куда пустить кровь, а куда не пускать. Во время бега и охоты кровоснабжение ног увеличивается в разы. Если кровеносная система откажется увеличивать поставки крови во время охоты, то зверь ничего не поймает, не съест и умрет. В современном обществе центральная нервная система (власть) договаривается с кровеносной (банкиры) и часто идет у последней на поводу. У главы государства зачастую гораздо меньше возможностей и реальной власти, чем у банкиров и банковского сообщества.

Вывод этой главы:

1) Возникновение центральной и денежной власти в ходе развития общества так же неизбежно, как возникновение нервной и кровеносной систем у животных.

2) Люди же, которые за полное разрушение того миропорядка, сродни опухолевым клеткам. Если они живут спокойно — доброкачественным, и их можно не трогать. Если они активно разрушают, отрицая саму власть и мораль в принципе, то это злокачественные люди. При слабой власти и иммунитете количество злокачественных людей резко возрастет, и общество погибнет.

3) Наше общество патологично, так как кровеносная система не подчиняется центральной. Для того чтобы принять решение, нужен консенсус центральной и денежно-промышленных властей.

 

Быстрота изменения регуляторной политики и возможности разного вида контроля:

Нервная система (центральная власть) — в течение нескольких дней может поменять свой вектор политики на противоположный. В течение этого времени политика, законы могут кардинально поменяться. Задачи нервной системы: решение быстрых задач. Но в приказном порядке нельзя увеличить численность населения, его социальный уровень. Построить завод нельзя, только издав приказ. Для строительства нужны еще средства, материалы. Реализация долговременных проектов происходит только в содружестве с торгово-денежными властями. Влияние на кровеносную систему нервной в нашем обществе переоценивают. Президент может подписывать сотни указов, чтобы все жили хорошо и счастливо. Но от указа не появится хлеб на столе. Только когда кровеносная система даст клеткам кровь (деньги и еду людям в обществе), настанет хорошая жизнь.

Надо также четко понимать, что война одной контролирующей системы с другой может привести к гибели всего организма. На этом и держится необходимость постоянного поиска консенсуса между ними. Историческое противостояние двух систем привело к «поражению» нервной во многих странах (кровеносная из подчиненной перешла в равнозначную или даже доминирующую), проявившемуся избирательностью исполнительной властиБанкиров ни в одной стране народ не выбирает. Значит, у кровеносной системы есть возможность влиять на нервную или менять ее посредством выборов, импичмента.

Кровеносная система (банковское сообщество и торговля). Основная задача: решение долговременных задач, не может действовать быстро. Кровеносная система не может заставить бежать тело при опасности, но длительное избыточное или недостаточное кровоснабжение позволяет вырастить или уничтожить нужные органы или системы, тем самым опосредованно очень сильно влиять на все тело и на нервную систему в частности. Власть кровеносной системы скрытая, активно замалчиваемая, плохо контролируемая со стороны организма, и от этого более страшная.

В отличие от нервной, когда контроль осуществляется в приказном порядке, денежные власти не приказывают, а подталкивают к нужному решению. Имея за спиной неограниченный денежный ресурс, они контролируют цены и зарплаты. Что вам важнее для жизни, батон или айфон? Можете говорить что угодно, но опыт жителей блокадного Ленинграда четко расставил человеческие приоритеты. Но почему айфон сто?ит в тысячи раз дороже батона хлеба, имея только в десятки раз бо?льшую себестоимость. А если считать себестоимость не в деньгах, а в трудоднях, приравняв труд комбайнера к менеджеру, то выяснится, что себестоимость их равна. ВЫ СПРАШИВАЕТЕ, КТО ОПРЕДЕЛЯЕТ УРОВЕНЬ ВАШЕЙ ЗАРПЛАТЫ? Посмотрите на свой организм. Кто определяет кровенаполнение отдельных органов или систем? Кровеносная система. Как разрушали производство в нашей и других странах? Почему-то вдруг зарплата инженера стала в разы меньше, чем продавца. Ему приказали бросить завод? Нет. Но ему создали все условия, чтобы он перешел с завода в ларек. Забудьте, что вы недостойны или кто-то достоин больше вас. Комбайнер или землепашец в своей работе знает не меньше, чем генеральный директор. Кто определяет ценность людей для общества? Небольшая группа, сидящая в правительстве, крупных банках и корпорациях.

Межклеточные отношения - это саморегуляция клеток между собой, правила поведения в обществе, морально-этические нормы. Изменение правил взаимодействия происходит годами, десятилетиями. Человек, перебравшийся в другой социум, зачастую чувствует себя выброшенным за борт. Людей вокруг много, а вот связи с ними, чувства единства нет. Это первоначальный цемент общества, связывающий его членов. Если центральная или денежная власть захочет уничтожить тело, то именно связь между членами даст какое-то время на стабилизацию состояния, прежде чем все общество рассыплется. И чем прочнее цемент, тем больше времени. Денежная и центральная власть в то же время в своих решениях должна оглядываться на морально-этические нормы общества. Если власть или торговля резко и остро будут пренебрегать общественной моралью, то это грозит сильным социальным конфликтом и проблемами для центральной или торгово-денежной власти. Морально-этические нормы — это своего рода вера, связывающая нас всех. К православию, исламу или другим религиям эта вера не имеет отношения. Это цель и смысл нашей жизни, что мы хотим видеть по итогам нашего бытия для всех людей и для себя в отдельности. Просто спросите людей, кто является для них примером для подражания, кому бы они дали руку, а кому нет. Какая жизнь является для них примером и почему, а какая неприемлема.

Истинный христианин никогда не даст руки толстому бабнику, так как он нарушил две заповеди (не прелюбодействуй, не чревоугодничай). При этом он обнимет бродягу в лохмотьях, отмоет, накормит и отдаст ему последние ценности, так как аскетический образ жизни — наилучшее поведение для православного.

Кому вы готовы дать руку и кого обнять за плечи — чистого, наглаженного, надушенного, в дорогом костюме полноватого мужичка или грязного, плохо пахнущего, в рваной одежде, худого от голода? Как поступят ваши друзья и знакомые? Отсюда попробуем определить основные ценности нашего общества: деньги — чем больше, тем лучше; труд — чем меньше, тем лучше; жилье и рабочий кабинет — чем больше, тем лучше; еда, одежда, аксессуары — чем больше и дороже, тем лучше.

Неужели в нашем обществе всегда были такие ценности?

Проверить это легко. Спросите у пожилого поколения (у десяти человек) на интересующие вас темы «что хорошо, а что плохо», сделайте скидку на информационную обработку — и вы получите правила общежития пятидесятилетней давности. Лучше спрашивать подальше от городов и информационно-обрабатываемых людей. Почитать классические книги не с точки зрения развлечения, а для поиска морали и основ поведения того времени.

Вспомните по книгам, что более сотни лет назад было принято пускать странников на постой, угощать. Практически все больницы в дореволюционной России были построены на деньги меценатов (нынешних бизнесменов и олигархов), и пациенты лечились там на их деньги. Сколько олигархов сегодня построили больницы и лечат там больных за свои деньги, скольких бродяг окружающие вас или вы приютили у себя? Так какое общество более христианское, то или это? Наши межклеточные взаимодействия серьезно трансформировались по западному образу и подобию, но при этом сохранились многие черты, чуждые западному миру. Отношение к беременным женщинам, к семье и детям в ней, к богатым людям, к гомосексуалистам хоть и было искажено, но не смогло полностью трансформироваться.

Выводы главы:

— Центральная власть может решать острые вопросы, но для решения долгоиграющих процессов им необходим торгово-денежный ресурс.

— Денежные власти не могут быстро решать проблемы, но по своей силе не уступают центральной власти.

— Во многих обществах торгово-денежная власть перешла из разряда подконтрольной в альтернативную, а в некоторых и в доминирующую роль.

— Морально-этические нормы — это цемент общества. Чем они крепче, тем тяжелее расшатать и уничтожить общественный организм. Меняя морально-этические нормы, меняется все общество.

 

В каком обществе-организме ты?

Интересный вопрос. А в каком «организме» я нахожусь? Надо понимать, что общественный организм не ограничен забором, линией и границей. Рядом в одной квартире могут жить два человека, относящиеся к разным «организмам». Как определить, кто куда относится?

Допустим, что Россия — отдельный организм-общество. У нее есть своя центральная власть, денежная система, культура и социальные нормы, религия. Тогда каждый член нашего общества должен контролироваться всеми тремя системами управления.

1. Центральная нервная система: органы исполнительной власти, законы, нормативные акты, прямые приказы и распоряжения, которые должны служить на благо всего общества (в теории, так как нервная система должна следить, чтобы все тело и его отдельные части хорошо жили и работали). Посмотрите на действия наших чиновников (это клетки нервной системы в организме). Глава государства дает распоряжения увеличить зарплату медработникам. В нормальной иерархии исполнитель в центральной власти должен или выполнить распоряжение, или уйти с поста, если не может, освободив место тому, кто может. Как животное может выжить, если на прямой приказ из мозга «бежать!» нервы и мышцы будут бойкотировать его. Почему так поступают чиновники, я напишу позднее.

Если вы подчиняетесь законам этого общества, переводите часы, ездите по правой полосе, стоите на красный сигнал светофора и ставите законы России выше законов и правил других стран, то можете в этом пункте поставить себе плюс.

2. Кровеносная система: банки, торговля, рубль. Денежная единица России — рубль. Используя иностранную валюту, вы тем самым пользуетесь кровью другого организма, — тем самым превращаясь в частично чужеродную клетку. Если как денежную единицу вы используете ТОЛЬКО рубль, храните деньги ТОЛЬКО в рублях, пользуетесь ТОЛЬКО российскими банками, иностранную валюту используете ТОЛЬКО за границей, то можете поставить себе плюс.

3. Межклеточное взаимодействие: морально-этические нормы, культура, историческое наследие. Это то, что главное в обществе в это время. Своего рода религия, вера. То, что движет людьми. Бытовые мелочи. Предпочитая пироги гамбургерам, квас газировке, семейные застолья, катание на санях, отдых в России на природе, рыбалку — то есть все то, чем занимался русский человек сотни лет назад, вы несете русскую культуру в будущее. Если вы почитаете предков, русскую культуру, историю, предпочитаете все русское иностранному, то можете в этом пункте поставить себе плюс.

Люди, не имеющие трех плюсов по трем пунктам, — не полноценные клетки нашего общества. Они не полностью подчиняются системам регулирования. Такое бывает и у животных. При серьезном заболевании или отравлении клетки ведут себя не совсем адекватно; чем меньше подчинения, тем меньше у организма шансов. Если человек не соответствует хотя бы одному пункту, то он не полноценная единица данного общества.

Люди, имеющие три минуса по трем пунктам, совсем не относятся к клеткам нашего общества. Они как микробы или паразиты. Но это не значит, что они зло. В организме человека живет огромное количество колоний микробов, которые приносят пользу, но при этом не подчиняются центру. Но чужеродные клетки никогда не мешают в системе регулирования, не хотят захватить или подчинить себе весь организм. Заражение крови или сепсис (смертельное заболевание) — это когда чужеродные агенты (бактерии) оказываются в кровеносной системе. Менингит и энцефалит — чужеродные агенты в нервной системе.

Теперь подумайте: сколько в нашем обществе людей соблюдают все законы и правила, используют только рубли и сохранили мораль и ценности своих прадедов? Где они живут? Где работают? Во власти или на селе? Советский Союз был полноценным организмом с центральной властью, денежной системой и, по сути, христианской моралью. Он был не идеален, но он был самодостаточным. Выходит, что Россия — это не полноценный организм, это ущербный организм, больной организм: отравленный ядом, зараженный менингитом и энцефалитом.

Чиновники не следуют своим же законам, используют иностранную валюту и активно изменяют мораль и нравственные устои старого общества. Банкиры и торговцы вывозят ресурсы из страны, уничтожая доверенную им денежную систему, удушая местную промышленность и сельское хозяйство, также пропагандируя другую нравственность через подконтрольные средства массовой информации.

Кто видел фильмы или читал книжки, где пришельцы, присасывались к телу человека, руководили его действиями, высасывали из него все соки? Ничего не напоминает?

Выводы:

Современная Россия — не самостоятельный здоровый организм, а ущербный и больной, контролирующийся извне. Почему важно это понимать? Потому что, имея хоть какую-нибудь модель, можно предсказать дальнейшее развитие событий, подготовиться к ним, определить будущее поведение всего общества и его частей.

 

Поведение общества и твое будущее в нем

Если общество — это организм, то можно сказать, что есть здоровое общество, больное общество, стареющее общество, растущее общество.

Здоровое общество. Главный показатель общества — это рост численности его членов и рост их специализации. Не обязательно каждому члену должно быть хорошо. Поверьте, клетке восемнадцатилетнего мужчины гораздо тяжелее, чем клетке сорокалетнего, заплывшего жиром. В первом случае она много работает, мало потребляет, часто делится. Во втором — только потребляет, мало работает, мало делится. Умеренное питание не показатель плохой жизни. 

Надо также понимать, что плохая жизнь для клетки — это не плохая жизнь для организма. Во время диеты жизнь клеток сравнима с жизнью людей во времена сталинских пятилеток. Людям жилось очень плохо (знаю не по книгам, так как дедушка с бабушкой застали те времена), но именно это время превратило малоспециализированный организм в один из самых сильных и всему обществу дало шанс, а каждому его члену — более 70 лет самостоятельной, полноценной жизни. Диета — иногда единственный шанс выжить для всего организма.

Рост численности клеток без специализации — это рост вширь, но не вверх. Такое общество как медуза, оно всегда будет пищей для окружающих более развитых соседей, донором новых членов для более организованных обществ. Посмотрите на африканские народы. У них высокая рождаемость, но очень низкий уровень разделения труда. Они постоянный источник трудовых ресурсов для западных экономик.

Рост специализации без численности тоже положительный показатель, только специализация должна быть равномерная (при падающей численности она только неравномерная). Производство ноутбуков или сотовых телефонов в стране, где пашут плугом, — это все равно что выращивание человеческой почки на теле ленточного червя. Она создается не для него, будет использоваться не им, и ее наличие или отсутствие ему безразлично.

Стареющее общество - численность не растет или уменьшается. У стареющего общества только один исход — смерть. Равномерный рост специализации при падении численности невозможен, так как специализация — это эволюция, усовершенствование в расчете на будущие завоевания.

Больное общество - общество, системы управления которого приносят ему непосредственный и опосредованный вред. Не следует думать, что нервная система целыми днями думает о том, как живется клеткам в ногах или руках. НЕРВНАЯ СИСТЕМА — ЭТО ВЫ, ВАШЕ СОЗНАНИЕ. ВЫ ПРЕЗИДЕНТ ГОСУДАРСТВА, КОТОРЫМ ЯВЛЯЕТСЯ ВАШЕ ТЕЛО. Часто ли вы задумываетесь, хорошо ли живется вашим почкам или печени, что нужно для сердца? А может быть, вы воспринимаете их работу как само собой разумеющееся и вспоминаете о них, только когда у них возникают уже серьезные проблемы? Президент так же часто думает о социальной сфере, как и вы о своих ногах — только тогда, когда они болят или перестают работать.

При наблюдении за больными: самоубийцами, шизофрениками, алкоголиками или наркоманами — у меня постоянно возникали ассоциации с действиями нашего правительства. Не надо думать, что ты, как одна клетка в организме, очень нужна всему организму. Мазохист режет себя острыми предметами. Алкоголик или наркоман ради временного удовольствия для центральной нервной системы пропивает целые органы. Они бы продавали себя по кускам за водку или наркотики, нарезая ноги как колбасу, если бы это было не больно и эти куски кто-то покупал.

Выводы:

1) Клеткам здорового организма «материально» живется хуже, чем стареющего. Первые много работают, размножаются, ищут новые ресурсы. Вторые только потребляют ранее накопленные ресурсы. Хорошая жизнь сейчас не означает хорошее будущее для вас и ваших детей.

2) Если вы чувствуете, что ваше общество больно, а власть неадекватная, то надо внимательно следить за ее действиями (а не словами), чтобы не оказаться в отрезанном и выброшенном куске. Участь выброшенных клеток незавидна.

 

Лечение общества

К сожалению, для общества не существует лекарств. Лечение возможно только за счет внутренних и внешних ресурсов.

Внутренние ресурсы — за счет оптимизации управления и увеличения уровня специализации. Это возможно только в растущем обществе. Надо понимать, что, имея растущую численность населения, можно вложиться в образование и производство, оптимизировать денежную систему и центральную власть. Но при падающей численности населения никакая специализация не поможет. Специализация — работа на будущее. Вы создаете сильные ноги, чтобы быстрее бегать, больше поймать и съесть. Но если клеток становится все меньше, они в будущем будут меньше потреблять, а значит ваши сверхсильные и быстрые ноги не востребованы.

Вы скажете, что сейчас ведется пропаганда многодетных семей. Тогда спросите десять случайных прохожих, что они думают о женщине на улице с пятью детьми. Или подсчитайте, как часто на уличной рекламе изображается:

1) человек,

2) пара мужчины и женщины,

3) семьи с ребенком,

4) семьи с несколькими детьми.

Если бы в нашей стране действительно была пропаганда рождаемости, то процентное соотношение пункта 4 к пункту 1 было больше 50%. По телевизору и в кино показывали бы фильмы и передачи про многодетность, их интересную и активную жизнь. На женщину с тремя-четырьмя детьми на улице не смотрели бы как на цыганку или умственно отсталую, не умеющую пользоваться противозачаточными средствами.

Так зачем делать иллюзию пропаганды многодетности? Люди подсознательно ощущают болезнь нашего общества, поэтому разговоры о необходимости увеличения рождаемости без реальных действий просто усыпляют недовольство людей.

Внешние ресурсы (пересадка органов и тканей) — это иммиграция. Если ваше общество старо, то вы, пользуясь своей силой и мощью, забираете часть ткани у более слабого и низкоорганизованного общества. Слабого — чтобы он не мог ответить, низкоорганизованного — чтобы новые клетки хотели и прижились на новом месте. Специализация клеток — это уровень жизни. Поэтому африканцы из-под пальм с удовольствием поедут в Европу, в квартиру с удобствами, а вот европейцы в Африку под пальму добровольно, с энтузиазмом не поедут. Но в эмиграции есть свои сложности.

1) В стареющее общество нужно постоянно подсаживать новых членов взамен умерших. Для этого нужен донор и постоянная положительная разница уровня жизни реципиента (у кого забирают) к уровню жизни донора (кому отдают). Но уровень жизни трудно поднимать постоянно в стареющем обществе. Значит, нельзя давать развиваться донору. В стране, из которой уезжают люди, все плохо не потому, что здесь все неправильно. Просто за бугром решили «пересадить» их, вынудить сменить место жительства для использования как свои трудовые ресурсы. Решили убедить их бросить родину предков и своих родителей, переехать туда, работать сиделками и мусорщиками. Товарно-денежные отношения никого не заставляют, они вынуждают.

2) Пересаживая чужеродные ткани, вы можете заставить их подчиняться нервной системе, использовать кровь хозяина, но межклеточные отношения останутся старые. В медицине пересаженные ткани без должного наблюдения и терапии очень часто могут давать онкологический процесс. Иммигрантов заведомо ставят на самые непрестижные должности, в самый низ иерархической системы. Заставить работать приезжих африканцев не так-то просто. Не все будут работать за айфон или новые кроссовки. Они привыкли ходить в шлепках и рваной одежде и не будут вкалывать, наблюдая, как местное население бездельничает за их счет. При этом, устраивая жестокий контроль за новыми членами, вы уменьшаете качество их жизни и ставите под угрозу новую пересадку тканей (люди могут не пойти на нее добровольно).

Пересаживая большие объемы новой ткани в больной организм, вы в итоге вместо здоровья можете получить огромную опухоль, не подконтрольную ни нервной, ни кровеносной системе, которая вас же и добьет.

Эмиграцией надо пользоваться осторожно, используя близкие менталитету «ткани» соседей. Для России это славянские народы бывшего СССР. А после пересадки внимательно следить за процессом ассимиляции. При отсутствии таковой возвращать ткань обратно, чтобы не получить еще бОльшие проблемы в будущем.

 

Кровеносная система

Это самая законспирированная система нашего организма.

В нормальном организме кровеносная система распределяет излишки отдельных тканей по всему организму. Если в органе на данный момент острая необходимость, то в него направляется дополнительный (иногда в разы больший) объем крови. Так и в обществе: если какого-то продукта не хватает, то в его производство вливаются дополнительные ресурсы. Разобьем кровеносную систему на части на примере небольшого замкнутого села:

Сосуды — рынок и торговля. Все производители приходят на рынок, чтобы обменять свою продукцию. Производителя на рынок могут не пустить, так же как в состоянии покоя большинство сосудов некоторых органов закрыты. Пропуск на рынок — первая ступень контроля. Вы можете сделать замечательнейшую вещь, но если не зайдете на рынок, то не сможете ее продать. Вы думаете, что покупаете лучшее. Вы покупаете только то, что кто-то разрешил продать вам. Кроме того, чтобы купить, вы также должны заслужить право войти на рынок. Если вы думаете, что это ерунда, то выйдите на улицу и купите пулемет или секретную информацию. Вы не можете ее купить, потому что у вас нет разрешения на вход на рынок, где ее продают. Миф о том, что спрос рождает предложение, — только миф. Рынок контролируется не вашим желанием купить или продать, а охранником в дверях, который может вас пустить или не пустить.

Кровь — деньги. Кровь служит переносчиком между тканями. Каждая ткань берет от крови то, что ей положено, отдает произведенные вещества или выполняет назначенную ей функцию. Завод, произведя продукцию, выходит на рынок, продает свою продукцию, а на средства приобретает то, что ему нужно для производства и что нужно его рабочим. Врачи, получая зарплату, ничего не выдают на рынок, но делают общественно полезное дело.

Кроветворные органы — это банки. Мало кто знает, но во всех странах деньги производятся банком. Если вы возьмете любую купюру какой-нибудь страны, то прочитаете: «банкнота (купюра) банка». То есть требовать от правительства больше денег — все равно что от нервной системы требовать больше крови. ВЫ, КАК ПРЕЗИДЕНТ СВОЕГО ТЕЛА, МОЖЕТЕ УВЕЛИЧИТЬ КОЛИЧЕСТВО КРОВИ В СВОЕМ ТЕЛЕ? Вы скажете, что Центробанк подчиняется центральной власти. Формально да. Но если посмотреть закон о Центральном банке, то выяснится, что его глава практически неприкосновенная личность и без нарушения закона о Центральном банке снять его практически невозможно. А нарушение закона в отношении к Центробанку или изменение закона о Центробанке — это объявление войны между нервной системой и кровеносной. К этой войне надо подготовиться и все несколько раз просчитать, прежде чем ее начинать.

А теперь представьте, что ваши кроветворные органы имеют свое сознание, цели и задачи. Это как тело с двумя головами. Одна голова отвечает за движения тела, другая — за питание органов и систем. Преимущество нервной системы — в быстроте выполнения приказов, преимущество кровеносной — в незаметности ее действий, в работе на будущее. Люди же не обвиняют банки за повышение цен, в закрытии предприятий, безработице и голоде, который они вызвали. Нет. Люди требуют наказать правительство, царя, президента, который к возникновению кризиса причастен косвенно.

Как и в организме, есть несколько аналогий заболеваний или состояний кровеносной системы:

АНЕМИЯ. Вы обладаете производством, заслужили право войти на рынок, а в нем нет денег (или их мало). В медицине недостаточность крови называется «анемия», в экономике — «дефляция». Кто видел анемичного человека, тот поймет, как чувствует себя общество, в котором не хватает денег в экономике. Это бледные, как белая стена, люди, плохо передвигающиеся, плохо говорящие, плохо думающие, не имеющие сил даже поднять ложку со спасительной едой или таблеткой. Одним словом, первая жертва в лесу с хищниками. Характерный пример анемии в экономике — это Великая депрессия в США 30-х годов. Когда на заводах люди голодали, так как никто не покупал трактора, а на селе фермеры банкротились и голодали, так как не могли продать продукты питания и купить трактора. Все органы в организме здоровы и жизнеспособны, все имеют выход на рынок (кровеносная система открыта) — и все медленно умирают, потому что нет крови и, соответственно, обмена товарами и услугами.

Можно возразить, что за одну денежную единицу можно отдавать больше товара. Но тогда все равно теряется транспортная функция денег. Если ценность денег растет, то становится выгоднее не тратить их сейчас, а потратить завтра и получить больше. Деньги перестают нести транспортную функцию и становятся все больше накопительным элементом. При этом экономика при падении объемов денег, как тело при падении объема крови. Стабильность денег — это стабильность экономики, а значит и стабильность всего общества.

Эритроцитоз — избыточное количество крови. Небольшое увеличение крови в организме даже положительно влияет на его функции. Но если сделать очень много крови, то сосуды не выдержат, и организм умрет от множественных кровоизлияний. Также в больших объемах кровь потеряет свою транспортную функцию и потеряет свою ценность. Транспортная функция денег держится на вере в ценность денег. Если люди потеряют веру в ценность той или иной формы денег, они сразу утратят свою функцию. Как можно обменивать свой труд на бумагу, не зная, сможешь ли обменять эту бумагу на то, что тебе нужно? Это приведет к финансовому коллапсу, когда органы есть, а крови не просто мало, — ее совсем нет. Это в медицине называется «лейкоз» — крови много, но из-за своей патологичности она не выполняет свою функцию. В экономике это случалось в Германии в 20-х годах XIX века и в России в 90-х. Почему же мы не умерли? Лейкоз лечится переливанием крови. Мы уничтожили свою советскую кровь, заменив ее на чужеродную — долларовую (переливание крови). Уничтожение собственной денежной системы и превращение здорового организма в больной, живущий от одного переливания до другого, — вот цель гайдаровских реформ, «шоковой терапии».

В итоге если обобщить, то анемия или лейкоз страшны одним и тем же — нарушением транспортной функции крови.

Экономический кризис — нарушение транспортной функции денег, которое стало ощущаться обществом. То есть начинается ишемия (голод) органов или систем. Кризис может быть и инфляционным, и дефляционным.

Инфляционный кризис — количество денег быстро растет, ценность денег теряется. Инфляция — это всеобщее сжигание денежной массы, характеризуется всеобщим обнищанием. Бывшие миллионеры, хранящие деньги в сундуках или банках, при гиперинфляции через год становятся такими же нищими, как их прислуга. Деньги превращаются в макулатуру. Инфляционные кризисы устраивают в тех обществах, где надо одновременно обнулить все население (и бедных, и богатых). Инфляционные кризисы затевают обычно извне, чтобы, обанкротив всю систему, скупить ее за гроши.

Дефляционный кризис — количество денег снижается, имеющие деньги уменьшают траты, количество денег в обороте падает, снижается производство, массовая безработица, голод. Дефляционный кризис устраивается для обеднения бедняков и среднего класса, но с сохранением элиты — класса богачей (тех, у кого в начале кризиса много денег). Средний класс, который, бурно развиваясь, теснит старую элиту, угрожает власти «старых денег». Новый класс имеет много средств производства при малых объемах свободных денег на руках и не имеет доступа к источнику денег — печатному станку. Устраивая дефляцию , хозяева печатного станка банкротят производственников, скупая их недвижимость за копейки, избавляются от конкурентов и присмиряют поднимающие голову бедные слои. «Старые деньги» просто «стригут овец».

 

Не по Дарвину

Наша кровеносная система (кроме того что обладает собственным сознанием) патологична.

То, что было описано выше, — это более-менее стабильная система. Но в ней совершенно отсутствует такое понятие, как КРЕДИТ. Чтобы осознать патологию, давайте сначала опишем «нормальную» экономику (она «нормальная» не потому, что хорошая, а потому, что срисована с кровеносной системы человека).

У нас есть большое село, центральная власть в виде старосты, и уровень специализации людей не позволяет им обмениваться виде бартера. Принимается решение создать РЫНОК. Выделяется человек и территория. Оценивается товарооборот в 1000 единиц (условно возьмем монет). Что нужно для устойчивости системы:

1. Монеты должны быть трудно производимы. Если деньги легко создать, то вера в их ценность испарится. Долго ли продержится рынок, в качестве денег которого будут листья деревьев? Ровно столько, сколько потребуется времени, чтобы оборвать все листья в округе. Далее гиперинфляция потеря веры в деньги (потеря ее транспортной функции) финансовый коллапс и возможная смерть организма. Этого можно достичь, если делать деньги из редкого металла — золота или серебра, или делать деньги на бумаге, но с помощью только одного, строго охраняемого станка. При этом в первом случае гарантом от фальшивомонетчиков служит себестоимость металла, во втором — надзорно-полицейские органы.

2. Количество денег должно расти с ростом производимых товаров. Возможны некоторые отклонения, но тенденция должна сохраняться. Объем крови увеличивается с ростом организма.

Если денежная масса не будет расти или будет расти медленнее, чем общество, количество его членов и производство в нем, то, соответственно, ценность денег будет постоянно расти. Появится жгучее желание у людей, имеющих деньги, их не тратить, а хранить с надеждой в будущем купить больше товаров на денежную единицу. В итоге — дефляционный кризис.

3. Каждый член общества должен свято верить в ценность монет, в то, что, отдав свой товар за монету сегодня, он завтра или через год (накопительная функция денег) поменяет ее на товар.

При этом желательно, чтобы количество денег немного превышало товарооборот, как общий объем крови превышает на 30% количество циркулирующей крови. В обществе также необходимо, чтобы каждый орган, выполнив свою необходимую функцию, стал бороться за излишки (30%), совершенствовался, специализировался — эволюционировал.

Надо также четко понимать, что кто-то делает деньги. Для него деньги — это произведенный товар. Он его продает на рынке, как картошку или колбасу, и ему жизненно необходимо следить за сохранением веры в их ценность. Неважно, из чего сделаны деньги: из дерева, металла, бумаги или пластика. Неважно, кто и где их сделали. Важно, сколько людей верят в их ценность и готовы работать за них. ВЕРА — ЕДИНСТВЕННАЯ ЦЕННОСТЬ ДЕНЕГ. Это трудно понять, имея золотые деньги, ведь золото — редкий и трудно добываемый материал. Для изготовления золотых денег надо перемолотить тонны песка, переплавить золото в монеты, доставить их на рынок, — это тяжелый труд. Ценность золота — в его эстетических свойствах и его редкости. Вера в золотые деньги основана на редкости золота, а значит стабильна, — значит, и вся золотая денежная система относительно стабильна. Но в современном обществе используются бумажные деньги, для производства которых надо только включить принтер. Это резко снижает их себестоимость по сравнению с золотыми монетами (сейчас банкиры жалуются на дорогую себестоимость бумажных денег, желая перевести все деньги в электронный вариант с нулевой себестоимостью). Золотая система, несмотря на свою стабильность, резко ограничивала развитие системы, так как система могла развиться на столько процентов, на сколько добыли нового золота. Если объем крови не увеличивается, организм не может расти. Бумажная система, в теории, должна спасать от дефляционных кризисов — бича золотой денежной системы: так как бумажные деньги сделать быстро и легко, то дефляция (дефицит денег в системе) разовьется только из-за желания производителя денег — банков. Но зыбкая вера в бумажные деньги, которые можно печатать сколько угодно, переводит стабильную систему в нестабильную. Нестабильность бумажных денег должна как-то компенсироваться. Компенсация — государственные налогово-полицейские органы, которые следят за тотальным использованием бумажных денег. Вы не можете заплатить налоги произведенными продуктами. Вы обязаны их продать за бумажные деньги должного образца и бумагой заплатить налоги. Центральная власть обязывает использовать бумагу, стабилизируя общество, при этом отдает огромную долю своих полномочий денежным властям, не обременяя их ответственностью.

В денежной системе есть еще одна сложность — это введение денег в экономику. При золотой или серебряной системе это происходит просто. Люди, добывающие золото и серебро (а таких может быть сотни тысяч и даже миллионы), просто оплачивают свою жизнь добытым золотом, вводя новые деньги в экономику. Но для производства бумажных денег нужно несколько сотен человек, а сотня человек не может потребить столько же, сколько миллион.

 

Механизмы регуляции бумажных денег

Процентная ставка — это цена денег как товара. Если вы хотите пользоваться деньгами, то должны заплатить процент за аренду денег. Это как арендная плата за жизнь в обществе, налог банковской системы. Изменяя процентную ставку, можно развивать или уничтожать, «озолотить» или обанкротить.

Вход на рынок. Вход на рынок регулируется денежными властями и центральной властью. Центральной — в виде пошлин и таможенных барьеров, денежной — в виде обязательств к кредиту, когда за полученные деньги ты можешь купить определенный товар.

Регулировка цены. «Рынок регулирует цены самостоятельно» — такой тезис предъявляют современные экономисты. Это более или менее соответствовало действительности в золотой денежной системе. При перестройке денежной системы в самостоятельную регулирующую систему возникла необходимость механизмов регулирования. Регулировка цен — одна из ее частей.

Механизм регулировки цен:

Повышение цены — система покупки подешевле и продажа подороже известна всем. Этот механизм существовал до бумажных денег и останавливаться на нем подробнее нет смысла.

Понижение цены. Допустим, вы произвели новую, очень нужную вещь. Ее себестоимость 20 монет, а выгода от приобретения — в 10 раз больше. Вы везете ее на рынок и продаете за 100 монет мне — хозяину рынка, банка и всей торговли в селе. Не купить ее я не могу. Вещь — эволюционная, поднимет производство и уровень жизни села. Но производитель не мой друг, и его обогащение не первостепенная задача для меня. Поэтому я распространяю вещь на рынке по 50 монет. Рынок потребляет ее и без спекулятивной составляющей создается устойчивый спрос. Вы вновь приезжаете на рынок, но видите, что ваша продукция продается за полцены. Я долго жалуюсь, что понес колоссальные убытки и возьму товар в этот раз только за 30 монет. Вы можете ее продать мне, а можете обратиться в консалтинговую компанию (к советчику), чтобы определить потребность рынка. Консалтинговая компания — мой брат, сват, друг детства — скажет вам, что ваша продукция барахло, цена ей 5 копеек. Итог: вы продаете свою продукцию по себестоимости, в малых количествах, постепенно разоряетесь, продаете дело мне, и уже после этого цена вещи и объемы производства начинают расти. Посмотрите на историю многих выдающихся изобретений. Их авторы годами пытались их пристроить, потом продавали патент — и только после этого люди узнали о ее существовании. Если вы произвели или изобрели гениальную вещь, то этого мало для обогащения. Надо еще подружиться с хозяином рынка и банка. Цену каждого товара в магазине или на рынке определяет не производитель или покупатель, а продавец!Не вы контролируете рынок (как покупатель), а рынок контролирует вас. Имея неограниченный денежный ресурс, можно опускать или поднимать цены на любой товар, а значит развивать или уничтожать любую отрасль. Регулировка цены хорошо видна на бирже, когда по желанию определенных людей цена на товар опускается в 10 раз, а на следующий день поднимается в 10 раз. Если это происходит на биржевом рынке, почему не может происходить на продуктовом? Кредитная ставка, вход на рынок и регулировка цены — вот механизмы регуляции торгово-денежных властей.

А что же наша современная денежная система? В ней существует такое понятие, как ДОЛГ, КРЕДИТ. Где аналоги в животном организме?

 

Про долговую денежную систему

Возьмем то же самое обычное село с товарооборотом в 1000 монет, рынком, своими деньгами и внесем туда современную денежную систему. В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ ДЕНЬГИ ДАЮТСЯ ТОЛЬКО КАК ДОЛГ! Если вы возьмете банкноту, то на ней написано, что она «билет банка». Как вы можете взять что-то у банка, ничего туда не положив? Только в ДОЛГ. Все купюры, которые у вас в руках, кто-то когда-то взял в кредит у Центрального банка (так происходит в любой стране). Выдумали, что государство печатает деньги, — это заблуждение. Государство может только взять в долг у Центрального банка или собрать с граждан взятые в долг у Центрального банка деньги. Центральный банк в свою очередь не может просто так дать деньги. Он дает деньги или в долг, или меняет иностранную валюту на национальную. Да, правительство может повлиять на центральный банк, но не в приказном порядке, а в форме договоров и уступок. Нельзя забывать о войне нервной и кровеносной системы.

Вернемся к нашему селу, в котором 20 жителей и в котором организовали рынок и банк, печатающий деньги по современным законам. Значит, 20 жителей получили от банка 1000 монет в долг под 10% годовых, каждому по 50 монет. Через год они в сумме должны вернуть 1100 монет, но в селе в реальности существует только тысяча. 100 монет не существуют в природе. Как они смогут вернуть их? Только взяв в следующем году еще 100 (или больше) монет в долг, увеличив общий долг до 1100 монет. При этом в селе кто-то работал очень усердно и заработал 55 монет, а кто-то 45 или меньше. Минимум 10% (или больше) жителей через год становятся банкротами, теряют всю свою собственность, превращаясь в наемных работников (рабов с долговыми кандалами) или нищих. При этом банки, а лучше сказать, торгово-денежные власти контролируют рынки: кого пускать, а кого нет. Контролируют процентную ставку — значит, контролируют, кто обанкротится, а кто нет. Вы в принципе не можете вернуть кредит, если не перекредитуетесь. Отсюда выводим новые функции«долговых денег».

Первая функция кредита и процентных ставок - механизм регулирования денежных потоков. Если работящему человеку дать в долг под 100% годовых, а ленивому под 5%, то ленивый может произвести чуть больше половины продуктов по сравнению с работящим и быть более успешным, чем он. Процентная ставка — это как кран в кровеносной системе: чем она выше, тем больше кран закрыт. (Сравните ставку рефинансирования: в США 0,25% — деньги дают почти бесплатно, в России — 9,5%). Чем выше процентная ставка, тем дороже деньги, а значит меньше возможности для развития и хорошей жизни. У каждой отрасли есть свой процент рентабельности, если деньги дороже процентной рентабельности, то отрасль автоматически погибает.

Вторая функция - увеличение денежной массы. Помните, мы говорили о том, что денег должно быть слегка больше, чем товаров. Тогда люди станут больше и лучше работать по сравнению с предыдущим периодом, будут больше производить. Если крови ровно столько, сколько нужно организму в покое, то он не сможет нормально работать в условиях стресса или роста. Если в селе нужно 10 подков, кузнец сделает их и расслабится, так как больше товара он не продаст. Но если у людей еще останутся свободные деньги, то он сделает еще и ограду, тем самым увеличив производство. Излишек денег — это морковка перед ослом, везущим повозку. Для золотых денег увеличение объема очень затруднительно, а иногда невозможно, так как для этого нужны новые рудники и месторождения. Золотые деньги трудно быстро сделать. Увеличить количество «кредитных денег» быстро: дай новый кредит и все.

Третья функция - долг. Долг — это мотивация людей, не желающих бежать за «длинным рублем» (морковкой перед носом). Страх потерять все и остаться нищим на улице — хорошая мотивация. Люди с долгами готовы работать в два раза больше перед страхом банкротства. Долг — это кнут для осла (дополнение к морковке).

Четвертая функция - регулировка денежной массы. Как мы писали ранее, денежная масса должна соответствовать товарообороту. Если объем товаров увеличился, то надо увеличить денежную массу, если уменьшился — уменьшить. Если надо увеличить денежную массу — напечатаем, уменьшить денежную массу — потребуем возврат долгов и изымем деньги из обращения.

Вы спросите, если все деньги взяты в долг, то как банкиры могут их неограниченно печатать? Возьмем два банка: Петин и Васин. В экономике проблемы — никто не хочет брать кредит значит, скоро денежная масса уменьшится и начнется кризис. Тогда Петя берет у Васи кредит на 1 миллион под 0% годовых, и Вася у Пети тоже берет кредит на 1 миллион. Они, банкиры, идут на монетный двор, где под их банковские расписки печатают 2 миллиона. Но 2 миллиона — это только бумага. Надо ее влить в экономику. Можно пойти в Макдоналдс и купить 2 миллиона гамбургеров, а можно, полетев на вертолете, уронить мешок. Деньги разлетятся и достанутся гражданам, которые, потратив их, вольют новые деньги в экономику, тем самым увеличив денежную массу и отсрочив кризис. (Идея про вертолет не моя. Ее придумал Бен Бернанке, глава с 2006 по 2014 год Федеральной резервной системы США, ФРС — главного центрального банка мира, печатающего доллары.)

 

Что мы имеем в итоге кредитной кровеносной системы.

Отрицательные результаты

1. Постоянный рост денежной массы. Надо понимать, что ВСЕ ДЕНЬГИ В НАШЕЙ ЭКОНОМИКЕ ДОЛГОВЫЕ. Это значит, что, как только вы взяли в долг у банков, вы тут же подписали бумагу о создании новых денег, то есть впрыснули новые бумажные или электронные деньги в экономику. Но если общество в сумме взяло в долг 1000 монет в долг под 10% годовых, то в следующем году общее количество долгов должно быть 1100, далее 1210, далее 1331 и так далее. Этот рост денежной массы математический, заложен в основу долговых денег как решение проблемы с дефляцией (основной проблемы золотой денежной системы).

2. Инфляция — необходимость связывать лишние деньги. Свободные деньги у населения в экономике делятся на «необходимые» и «лишние». Необходимые — нужны для поддержания товарооборота, лишние — для стимуляции производства на будущее. Но объем денег постоянно растет. Если люди будут скапливать «лишние деньги» в сундуках, их объем через какой-то промежуток превысит «необходимый», и при любом стрессе они выплеснутся на рынок (+100% крови в кровеносное русло лейкоз), и может произойти финансовый коллапс. Остановить производство денег тоже нельзя, так как деньги долговые, рост долга не останавливается по математическим соображениям. Во избежание этого «лишние деньги» надо связать, чтобы при стрессе их было сложно выбросить на рынок, а в нужный момент, если очень надо, то и уничтожить. Помните про излишки крови, которые в теле приблизительно 30%? Они содержатся в депо (90% — в кроветворных органах). Поэтому, печатая чуть больше денег, они добиваются постепенного их обесценивания и, компенсируя потери процентами банковских вкладов, мотивируют не закапывать сундуки с «лишними деньгами», а возвращать «лишние деньги» обратно в банк.

3. Все люди, только включившись в эту систему, сразу становятся будущими банкротами, наемными работниками, экономическими рабами до конца ее существования. Вы можете думать, что работаете на себя. Но если вы используете долговые деньги (бумажные, цифровые), то время вашего банкротства и перехода в наемные работники определяете не вы своим трудом, а менеджер банка. В этой системе можно разорить или озолотить любого очень просто и быстро. Вы смотрите по телевизору про самых богатых людей планеты. Среди них есть хозяева ФРС, крупные банкиры? Нет. Кто богаче, человек который печатает деньги, или тот, которому дали напечатанные деньги немного подержать в руках?

4. Крайняя нестабильность системы с постоянными резкими взлетами развития и резкими падениями. Социальная нестабильность всего общества и каждого его члена в отдельности. Люди не знают, что случится завтра. Ты можешь найти на дороге марку, которую у тебя купят за 2 миллиона (вспомните историю про банкиров Петю и Васю), а можешь из успешного человека в один миг превратиться в нищего. В кредитном обществе постоянно возникают кризисы, так как кризис — нормальный этап развития кредитного общества, как сбор урожая — нормальное состояние для сельскохозяйственных культур (их для этого и сажали, чтобы покосить, а не любоваться или из-за искренней любви к пшенице).

5. Из нестабильности системы вытекает снижение воспроизводства населения. Людям трудно рожать много детей, имея перед собой туманное будущее, денежный хомут на шее и долговой кнут за спиной. Чем глубже долговые отношения проникают в глубь общества, тем больше снижается рождаемость, а значит, здоровое общество превращается в быстро стареющее.

Положительные результаты:

Резкий рост специализации и производства. Если вы крестьянин и живете натуральным хозяйством без денежных отношений, то вы выращиваете хлеб для себя, своей семьи и скотины и небольшую часть — про запас, на случай неурожая. Вам незачем производить в гораздо бо?льших размерах, так как избыток вы не съедите, и он пропадет. Это как хищник убивает столько, сколько нужно для сытой жизни. Но в нестабильной денежной системе люди, на которых надели денежный хомут, которых бьют долговым кнутом и манят золотой морковкой, начинают производить в разы больше продукции. Один кузнец начинает работать за двоих. Второму же остается либо умереть с голоду, либо развиваться, эволюционировать, осваивать новые специальности и новые производства. Но специализация и рост производства был положительным качеством в начале развития долговой денежной системы. Рост денежной массы не может остановиться по математическим соображениям. Значит, количество товаров и услуг тоже должно расти. Специализация, увеличение качества жизни, товаров и услуг, заложенные в основу долговой денежной системы как положительный момент, уже стали отрицательным. Это как волшебный горшочек каши, он уже накормил всех, но все продолжает готовить кашу, заливая все вокруг, топя людей в каше. И остановить его нельзя, так как хозяева горшка потеряют свою власть, а окружающие умрут с голоду (всю жизнь ели из горшочка и не умеют сами готовить).

 

ТАК ЧТО ЖЕ ТАКОЕ ДОЛГ ДЛЯ ПРИРОДНОГО ОРГАНИЗМА?

Подведем итог этому явлению:

1. Это увеличивает силу и мощь организма на короткий промежуток времени.

2. Это позволяет быстро эволюционировать и побеждать заведомо сильнейших противников.

3. Без него в организме начинается тяжелая болезнь или даже наступает смерть.

4. Требует постоянного увеличения дозировки (объема потребления).

5. Это при длительном использовании ускоряет старение организма.

ДОЛГ — ЭТО ДОПИНГ + НАРКОТИК В ОДНОМ. Наше общество — это наркоман, который с помощью допинга достиг небывалых эволюционных высот, но который в то же время не может остановиться. Допинг — это благо, когда ты среди врагов борешься за выживание. Но если все враги уничтожены, ты один, но уже не можешь от него отказаться, — это огромная проблема.

 

Спекуляция и кризис в долговой денежной системе

Спекуляция. Как мы уже знаем, денежная масса в долговой системе постоянно растет. Это дает огромные возможности банкам и торговле контролировать все общество, перераспределяя избыток в нужную сторону. Но постоянный рост денежной массы создает ее создателям огромные проблемы. Денежная масса растет по параболической кривой. Уровень ее роста соответствует процентной ставке первичного источника денег (печатного станка).

Можно ускорить или замедлить рост, но остановить его нельзя. Можно выдавать всем деньги под 0%, но это убирает фундаментальные основы общества — долговой кнут, а потом и «золотую морковку перед носом». При 0% банки через какое-то время (пока все не перекредитуются и не сбросят долговой хомут с шеи) лишаются механизмов регуляции общества.

Для стерилизации объемов денежной массы придуманы инфляция, банковские вклады, для роста денежной массы — спекулятивные пузыри. Первые два мы рассмотрели ранее, остановимся на спекуляции и том, как она устроена. Банкиры Петя и Вася отметили, что люди стали плохо брать в долг, рост денежной массы замедляется. Количество «лишних денег» растет и начинает угрожать системе. Надо что-то делать. Допустим, банкир Петя нашел на заднем дворе камень — простой дорожный камень. Он пришел к банкиру Васе и продал ему камень за 1000 монет. Все в округе узнали, что камни на заднем дворе Пети стоят 1000 монет (при этом 95% общества крутят пальцем у виска, 5% заинтригованы). На следующий день жена Пети купила у Васи этот камень за 1500 монет (85% крутят пальцем у виска, 10% заинтригованы, 5% хотят купить камень с заднего двора Пети). На третий день жена Васи купила у жены Пети этот камень за 2000 монет (70% крутят пальцем у виска, 15% заинтригованы, 10% хотят купить, 5% покупают у Пети щебенку с заднего двора). На четвертый день мама Пети купила у жены Васи камень за 2500 монет (40% крутят пальцем у виска, 20% заинтригованы, 20% хотят купить, 15% покупают у Пети щебенку, 3% продают Петину щебенку, купленную ранее, 2% скупают у Пети весь мусор с заднего двора). Маховик закрутился. Пете теперь только надо за деньги открывать калитку, и люди сами будут выносить всю щебенку и мусор, отдавая за это последнее. Чтобы разыграть этот спектакль, нужны средства (деньги, средства массовой информации, административный ресурс), и не факт, что люди поверят в ценность камней. Это риск, который может и не окупиться. Эта схема работает до тех пор, пока все люди, хотящие легких денег, не вложат все свои деньги в щебенку и мусор с заднего двора Пети. При этом многие влезут в долги в расчете на быструю наживу. Рост цен остановится, начинается валовое падение, и камни с заднего двора Пети сравняются с ценой простой щебенки. Итог: у всех в домах полно щебенки и мусора, полно долгов, но совершенно нет денег.

Спекуляция как схема перераспределения была известна давно, но только при бумажных деньгах стала неотъемлемой частью системы. Совершенно необязательно, чтобы все деньги достались банкирам или чтобы банкиры начинали разыгрывать этот спектакль. Главное, чтобы деньги исчезли в сундуках и больше не угрожали стабильности системы. Надо понимать, что спекулятивный пузырь начнет расти только при достижении определенного процентного соотношения «лишних денег». Человек не готов рисковать деньгами на хлеб в начале спекулятивной лихорадки. Уже в середине, когда возникает ощущение «всеобщего счастья», в пирамиду вкладывают последние деньги, влезают в долги в расчете на будущую прибыль.

Объясняя механизм спекуляции друзьям и родным, я столкнулся с фанатичным отрицанием мошеннической его сути. Люди не хотят в это верить. Они видят вокруг друзей и знакомых, которые вдруг «разбогатели» (на самом деле большинство — хозяева дорогой «щебенки», которую они уже никогда не продадут по старой цене). Поведение людей в спекуляционном пузыре похоже на поведение людей перед наперсточником. Вокруг люди богатеют, и человеку кажется, что он сам может разбогатеть, — пока он не поставит на кон все. Все разговоры о мошенничестве вызывают только агрессию. Голос разума глохнет в алчности. Одержимый только хочет, чтобы ты подсказал номер наперстка. Если вами руководит алчность, а не холодный здравый расчет — вы в команде проигравших.

Для себя я придумал аллегорию, чтобы самому в каждодневной практике избегать соблазнов. В человеческом теле подобных процессов нет, но в жизни встречается часто. Кто ходил на рыбалку, тот знает: сначала ты бросаешь прикормку, мотивируя рыбу собраться в одном месте. Для рыбы начинается время всеобщего счастья: еда падает прямо с неба. Самые сомневающиеся получают меньше всего. После с неба падают большие комки пищи с крючками внутри. Рыба ее может даже слегка попробовать — поклевка, но грамотный рыбак знает, что при первой поклевке вытаскивать нельзя. Разница спекуляции и рыбалки в том, что рыбу вытаскивают по одной, а в спекуляции — всех сразу. В человеческом мире «рыба» может годами плавать в пруду с крючком во рту (с кредитом на товар, который каждый день «дорожает»). Она не замечает его угрозу, а воспринимает как неудобство. Главное-то — это хлеб в желудке. Только тогда, когда новых поклевок нет и вся рыба на крючке, их всех вместе вытаскивают на уху. Так что если перед вами друг убеждает взять кредит и купить что-то для спекуляции, представьте его с крючком в губе, предлагающего вам тоже повисеть на леске. Можно ли заработать на спекуляции? Конечно можно. Как грамотная рыба может наесться без крючка, так и любой человек может заработать на спекуляции. Залог успеха спекуляции — покупать, когда мало кто хочет покупать, продавать, когда все хотят купить. Если вы слушаете, что по телевизору говорят покупать, то значит, хлеб с крючков уже почти съеден и вам предлагают повисеть на леске без хлеба в животе. Правило «последнего дурака», как игра в салочки: кто последний, тот проиграл.

Спекуляция — это метод зарабатывания денег спекулянтами, людьми, чья основная профессия — покупать подешевле и продавать подороже. Если в спекуляцию включается простой народ — это пузырь. Это игра, похожая на казино, и, как в каждом казино, у нее есть правила. Как определить пузырь: основной механизм пузыря — вытаскивание денег из заначек простых граждан. Так что если вам говорят знакомые, не имеющие отношения к спекуляции и зарабатывающие деньги другим трудом, что можно заработать, купив сегодня и продав завтра — это надувается пузырь. Основные заповеди в пузыре:

1. Чем больше человек знают, тем скорее он лопнет.

2. Толпа всегда не права (спектакль устраивается для толпы). «Все не могут быть не правы», — это лозунг стада, но никак не здравомыслящего человека. Если все бегут покупать — продавайте, если все бегут продавать — покупайте.

3. Деньги, вкладываемые в пузырь, как поставленные в казино. Нормальные люди, приходя в казино, откладывают определенную сумму, которую они готовы потратить за удовольствие азарта.

4. Жадность — порок. Это Божья заповедь, и того, кто ее нарушает, «пузырь» сильно накажет, несмотря на весь ум. Исаак Ньютон разорился на спекулятивном пузыре. Вы считаете себя умнее Ньютона?

«Пузыри» — это не злобное изобретение, а нормальный эффект долговых денег. Если экономику постоянно надувать деньгами, как автомобильное колесо воздухом, то она непременно лопнет. Спекулятивный пузырь все равно надуется, только может надуться там, где нельзя, и тогда, когда не надо. Для избегания этого в момент икс запускается искусственный пузырь, который одновременно усилит рост экономики на время и свяжет свободные деньги. Своего рода кровопускание при эритроцитозе (увеличение объема крови в организме). Избежать его невозможно, можно только приблизить или отдалить.

Надувание большого спекулятивного пузыря можно определить, не будучи экономистом. При трате денег из сбережений в расчете на будущую прибыль денег и росте долгов не все деньги вкладываются в спекулятивный товар. Растет все, но особенно связанное со спекулятивным товаром. Если в одной отрасли резкий постоянный рост, без падения в других отраслях — значит, надувается спекулятивный пузырь.

Надувания или схлопывания пузыря можно и избежать. Опять же вспомним основную роль денег в долговой экономике — это допинг с наркотическим эффектом. Задача допинга — сделать экономику сильнее для уничтожения конкурента. Но если конкурента нет или он хорошо защищается, то долговое оружие становится долговой болезнью. Со временем без вливания сил из поверженных противников «допинг» начинает делать экономику не сильнее, а слабее. За все надо расплачиваться.

После схлопывания пузыря начинается КРИЗИС

Кризис - расплата за резкий рост и времена всеобщего счастья. Кризис для долговой экономики, как похмелье для алкоголика. Долг — это наркотик, а наркотики нельзя принимать вечно в растущих концентрациях. Кто-то говорит, что банкиры специально делают кризис. Но кризис неотвратимо наступит, как и похмелье. Вопрос только в том, когда? Если раньше — то он будет мягче и легче, если позднее — то жестче и тяжелее. Банкиры определяют только время, а неизбежность кризиса определяет сама система. Наша экономика — допинговая, а значит, наша жизнь и жизнь нашего общества схожа с жизнью наркомана. Прием дозы эйфория с небывалым подъемом жизненных сил и энергии постоянный поиск средств на новую дозу с выколачиванием их из более слабых и благодушных снова прием в бо?льших дозах выколачивать больше не из кого (либо всё отобрали, либо дают сдачи) ломка (абстиненция, похмелье) дальше ситуация расстраивается:

1) смерть,

2) завязка (отказ от долговой денежной системы),

3) похудение с перестройкой организма и вновь допинг с попыткой отобрать средства у тех, кто давал сдачи.

При этом отказ от наркотиков в человеческом организме — это благо, в обществе — вопрос дискуссионный. Помните, отношение человеческих социумов (особенно на кредитной игле) — это отношение животных в лесу? Слабый погибает. Так что если вы, допинговый наркоман, ослабленный ломкой, решили отказаться от долговой денежной системы, то вы первый претендент на первое блюдо: 1) вы слабы и уязвимы, 2) вы бросили вызов власти наркотика — этого не сможет простить ни один наркодилер.

В истории есть лишь один пример общества, которое смогло, хоть на время, освободиться от долговых тисков, — это Советский Союз. Но даже после прекрасной сталинской реабилитации «зависимые» капиталистические страны все равно вернули нас в наркоманский строй.

Долговая денежная система — это допинг для общества, увеличивающий его силы и возможности на определенное время. Но, как и для любого допинга, нужна точка приложения его действия и конечный результат использования. Долг не просто дает силы обществу, но и создает проблемы. Допустим, у нас 20 миллионов крестьян, обеспечивающих все общество продуктами питания. Вводя долговую допинговую систему, мы увеличиваем их работоспособность и нагрузку на каждого крестьянина, скажем, вдвое, — и уже 10 миллионов новых фермеров могут прокормить все общество. Куда девать остальные 10 миллионов безработных крестьян? Уровень разделения труда вырос, но создал огромное количество свободных рабочих рук, с которыми надо что-то делать. Если есть заводы и цеха со свободными местами, то они пойдут туда, а если новых мест нет? Можно их уморить голодом, но тогда все общество сократится на 10 миллионов его членов. Тогда уже не нужно 10 миллионов фермеров, так как количество произведенной ими еды избыточно (ртов-то стало меньше). Придется опять сокращать количество работающих фермеров до 6 миллионов, уничтожать лишние 4 миллиона безработных и так далее. Эта система идет к самоуничтожению. Получается, освободившихся членов нельзя уничтожать в больших количествах, но тогда мы получим 10 миллионов бесцельно слоняющихся лоботрясов. Вспомним также, что долговая система требует постоянного притока ресурсов, так как печатание денег нельзя остановить. Отсюда следует вывод, что лучшее применение освободившимся рукам — это война. С одной стороны, военный конфликт даст новый приток ресурсов и ценностей, с другой — займет лишних членов, а многих и ликвидирует. Второе не менее важное, чем первое. Толпы слоняющихся бездельников беспокоят сильных мира сего не менее заморских богатств. Задайте себе вопрос: почему последнюю сотню лет войны стали кровопролитнее, а власти как будто специально сначала провоцируют ее с обеих сторон, а потом затягивают концовку, увеличивая разрушение и человеческие жертвы.? Этих солдат уже списали. Сильные мира сего не ждут их возвращения домой. Капиталистическая долговая система создана не для развития и созидания, а для захвата и подчинения. Допинг не нужен травоядным, он нужен хищникам. Война и последующее восстановление — это нормальное состояние капиталистической системы. При этом чем больше бесконфликтный период, тем кровопролитнее будущая война (от больших бездельников надо избавиться).

Но простое оружие не всегда эффективно. Можно с ножом или пистолетом отобрать ценности у слабого. Что делать, если твой противник тоже вооружен, а ограбить его надо, иначе скоро начнется допинговая ломка? Что если слабых стран больше не осталось, а у сильных ничего не отберешь? А счетчик тикает. Можно воспользоваться другим оружием — торговым. Так мы подошли к ящику Пандоры — производству.

 

Производство

В живом организме каждый орган выполняет одну или несколько функций, нужные всему телу. Чем более развит организм, тем выше специализация органов и клеток, его составляющих. Так и в нашем обществе: чем выше уровень разделения труда, тем современнее общество. Но есть отличие организма и долгового общества. В организме клетки производят столько продукции, сколько нужно телу. При феодальном строе сапожник производил сапог столько, сколько нужно было селению, и сапожников было столько, сколько селение могло сообща прокормить. Если это был город, то создавались специализированные цеха, работающие на заказ: каретные, швейные, кузницы. Главный принцип стабильной системы: производится столько, сколько нужно на данный момент. В долговом обществе все по-другому. Производится столько сапог, сколько это возможно. Конвейерное безостановочное производство в разы удешевляет себестоимость одной пары обуви. Даже сейчас сшитое на заказ стоит в десять, а то и в сто раз дороже, чем сшитое на фабрике. Представьте, если бы желудок постоянно производил кислоту не останавливаясь, без перерыва. Она бы выливалась из желудка, разъедала внутренние органы и убила бы весь организм. Так какой смысл в неконтролируемом производстве товаров и услуг? В КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ ПРОИЗВОДСТВО ТОВАРА — ЭТО ОРУЖИЕ ДЛЯ ГРАБЕЖА И ЗАХВАТА ДОБЫЧИ.

Возьмем простой хутор, на котором живет лесник и фермер. Между ними происходит товарообмен: лесник меняет десять вязанок дров у фермера на десять мешков картошки. Все живут счастливо. Но в один момент приходит купец к фермеру и предлагает поменять картошку не 1:1, а 1:2. Фермер, естественно, соглашается, так как ему придется работать в два раза меньше за те же десять вязанок дров даже лучшего качества. Лесник остается без работы. Он постепенно продает купцу все свое имущество: топор, лошадь, телегу и превращается в наемного работника (или умирает с голоду — все зависит от желания купца взять лесника и его семью в рабы и кормить их). Как только это происходит, купец перестает менять дрова на картошку. Фермер не может сам заготовить дрова, нет нужного инструмента, и поменять не у кого: лесник либо мертв, либо вкалывает на пайку похлебки. Он тоже продает все свое имущество за дрова, чтобы не замерзнуть, также превращается в раба или умирает. Что произошло? Никто не врывался к ним на хутор с ножами и ружьями, не грабил, не жег, не убивал. Они сами, без насилия отдали все, что имели, и без сопротивления легли и умерли от голода и холода. Кто в данном случае купец? Захватчик. Его оружие — производство, позволяющее делать много дешевых дров. Боеприпас — дрова или любой другой товар. Кто виноват в смерти лесника и фермера, кроме купца, который все это делал осознанно? Они сами. Да, их картошка была мелкой, а дрова полусырыми. Но если бы они не пустили на свой рынок купца, то их дети, внуки и правнуки жили бы свободными и продолжали этот простой товарообмен. Не надо запрещать торговлю. Но торговать за пределы стабильной системы надо произведенными в избытке возобновляемыми товарами, не допуская аналогов ваших товаров в большом количестве. Если бы фермер купил у купца не десять вязанок дров, а три, то лесник бы стал более внимательно относиться к своему товару, совершенствоваться. Каждый член стабильной системы, будь то село, рынок, город или страна, должен понимать, что стабильность системы, ее возможность существовать пускай и плохо, но автономно — это залог будущего для следующих поколений каждого из его членов. Поэтому, если вы обмениваетесь произведенными вами товарами на импортные, — это товарообмен. Если вы обмениваетесь имуществом, землей или любыми невозобновляемыми ресурсами (то есть вашим наследством от предков) на произведенный товар — это грабеж. Грабят вас, вместо ножа используя красивую упаковку, вместо страха — жажду желания. Неважно, нужен ли вам этот товар или нет. Иногда, чтобы продать лекарство, надо сначала заразить потребителей. Не так ужасно быть ограбленным, как не понимать, что тебя грабят. Вы думаете, торговые войны — это конкуренция производителей? Нет, торговые войны — это спор разбойников, как будут делить добычу.

В XIX веке в Индии погибли сотни тысяч местных ткачей, когда на местный рынок пришло дешевое английское сукно. Они погибли просто так? Нет. Они погибли в торговой войне. От торговых войн погибло больше людей, чем от других конфликтов. Но кто об этом задумывается? Эти люди умерли не от ран. Они умерли тихо, в своей постели или на улице от голода, холода, алкоголя, ощущения безнадежности. Но это не значит, что их не убили. Просто их убивали долго — месяцы, даже годы, тихо, незаметно, но от этого не менее страшно. Но как при простом разбое, так и при торговом грабеже люди могут сопротивляться. Только если при разбое сопротивление индивидуальное — каждый сам решает, как он будет противостоять грабителю, то при торговом разбое — сопротивление должно быть общественным. Сами регуляторные системы: власть — нервная система, деньги — кровеносная, должны активно сопротивляться и ограничивать поступление внешних аналогов собственным произведенным товарам. Если в вашей стране делают автомобили и вы счастливы, когда видите, как через границу к вам идут новые иномарки в обмен на нефть и металл, то вы счастливы, что вас ограбили и, возможно, забрали счастливое будущее у ваших детей. Радоваться эшелонам бытовых товаров, обменянных на сырье, — это то же самое, что радоваться немецким танкам, идущим на восток. Счастье и изобилие будет, но при этом будущее пропадет.

Но неконтролируемое производство не идеальное оружие, у него есть много минусов. 1) Оно относительно долгое. Чтобы отобрать что-то у туземца с помощью оружия, нужен один патрон, чтобы его застрелить или просто напугать. Чтобы отобрать что-то с помощью товара, надо создать что-то нужное ему (или убедить туземца, что это ему действительно нужно), не дать туземцам самим сделать нужный товар, оболванить или заменить на оболваненных местную власть, чтобы она не мешала грабежу, оболванить самих туземцев, чтобы они не догадались, что их грабят. На это уходят десятки или даже сотни лет. В XIX веке постоянно возникали бунты, так как народ понимал грабительскую сущность неконтролируемого производства, в XX веке люди стали оболваненные, перестали понимать, стали спиваться, кончать жизнь самоубийством

2) Неконтролируемое производство дорогое. Если с помощью оружия можно забрать все и сразу, то с помощью товара — только часть добычи за определенный промежуток времени. Для следующей части добычи — другой товар или жди, когда понадобится первый, рискуя быть обойденным на повороте другим купцом-разбойником.

Вывод: долговое производство — это менее заметный и мягкий метод грабежа, при этом более дорогой и долгий. Его капиталист использует, когда не может просто силой отобрать добычу. Но и сопротивляться ему из-за незаметности крайне трудно. Люди не видят будущей угрозы, безработицы и голода. Они видят только сегодняшнюю ежеминутную прибыль. Поэтому сопротивление торговому грабежу должно быть со стороны регулирующих систем (центральной и денежной власти). Если власти открыли для иностранных купцов свои рынки, то сопротивление одного или группы человек не сможет противостоять иностранным торговцам. Купец не просто пришел на рынок. Он привез товар-аналог, который лучше или дешевле местного. Покупая отечественное задорого, вы становитесь неконкурентоспособны. И если не ограничить долю купца на рынке барьерными методами (чтобы местный производитель имел импульс к совершенствованию, но при этом сохранял жизнеспособность), то он уничтожит местного производителя, а значит захватит ваше стабильное общество. Только всеобщее ограничение и строгий контроль рынка позволит защититься от этого торгового оружия.

Но у производства есть структурные проблемы. Проблемы производства те же, что и у долга: оно должно постоянно расти и потреблять ресурсы. Образно говоря, производство — это огромный пылесос, который высасывает из населения, стран и континентов ценности. Так как главный смысл расширения — это обеспечение растущей денежной массой. При этом если места для грабежа заканчиваются и больше нечего отбирать, останавливается и само производство. Это хорошо разобрал Маркс в своем «Капитале», но он забыл упомянуть о банках и долговой денежной системе, которая, как бензин, запускает и толкает этот локомотив производства и всеобщего грабежа.

Если упростить марксизм, то промышленность можно представить в виде пылесоса. Представим, что на определенной территории есть группа людей, у которой есть деньги — золотые монеты. Мне, как промышленнику, надо эти деньги изъять ненасильственным способом. Для этого я строю завод и начинаю выпускать продукцию, обменивая ее на товары. Получая доход 100 монет, из них на сырье и зарплату рабочим я трачу 90 монет и 10 монет чистой прибыли. Свои 10 монет я кладу в сундук. То есть за один производственный цикл система лишилась 10 монет. Прибыль — это как фильтр в пылесосе, который забирает определенный процент ценностей из системы. Если система замкнута и внешних притоков денег нет, то за определенный промежуток производственных циклов в системе не окажется ценностей, и пылесос выключится. При этом надо понимать, что если ценностей нет, то и пылесос не будет работать, так как основной его смысл в капитализме — изъятие ценностей. Кризисы перепроизводства — это состояния, когда ценности у людей еще остались, но ваш пылесос уже не может их высосать или, еще хуже, раздает больше, чем забирает. Тогда вы строите новый пылесос, отдавая в систему из сундука-фильтра ценности. Важно понимать, что капиталист тщательно смотрит за своим фильтром — сундуком (банковским счетом). Он может позволить уменьшение ценностей на постройку нового пылесоса, но никогда не позволит длительное время работать пылесосу с нулевой прибылью. В истории существует три основных вида прибыльных пылесосов:

1) промышленный — прибыль от разницы между ценой товара и стоимостью сырья, рабсилы,

2) торговый, когда прибыль изымается при перепродаже товаров,

3) банковский (ростовщический) — процент от кредита.

Последние два известны человечеству тысячи лет, первому несколько сотен лет.

При этом отказываться от промышленности глупо. Разговоры о том, что надо вернуться к корням, схожи с разговорами, что человеку надо деградировать до уровня ленточного червя, так как он загрязняет окружающую среду. Опуститься вниз гораздо проще, чем подняться вверх. Производство — это как огонь. Им можно обогреть и накормить, а можно и уничтожить. Главное — четкое понимание, для чего это оружие, как с его помощью нападать, как защищаться и как его контролировать.

Чтобы лучше понять, что такое производство, перенесем его на животный мир. Представим себе несколько обществ, живущих на определенной территории, как простых животных. Как и в животном мире — побеждает сильнейший. Всех слабых перегрызли, остались только равные. Простой военной силой не получается захватить и съесть противника. Тогда с помощью допинга одно животное очень быстро в разы увеличивает объем и специализацию какого-то органа, например почки. Подходит к своей жертве и, используя торговую присоску, прикрепляется к ней. Дальше под лозунги о вечной дружбе предлагает услуги своей сверхсовременной почки, которая выполняет тот же объем работы за половину средств. Жертва, прельстившись на выгоду, соглашается. Что происходит с почкой жертвы? Она умирает за ненадобностью. Дальше такая же судьба ждет печень, селезенку, пищеварительный тракт или любые другие органы. Как только жертва соглашается на обмен товара, который сама производит, она автоматически уничтожает своего производителя (не обязательно полностью уничтожает, но все равно внутренний производитель уже не может в полном объеме удовлетворять потребности всего организма). Захватчик может уничтожить свою жертву, а может включить ее в свою патологическую цепь. Если у жертвы были сильные ноги, а развить свои дольше и дороже, то захватчик просто пересаживается на жертву, уничтожает свои ноги и превращается в единый организм-хищник, ищущий новую жертву. А как же с клетками почки жертвы, которых лишили работы, обрекли на смерть? Обращаться к собственным властям бесполезно: они уже получили выгоду, а при разрыве отношений получат огромную головную боль. Жертва, лишившись своих органов, не может оторвать высасывающую из нее жизнь торговую присоску. Без нее жертву ждет тяжелая болезнь или даже смерть (жизнь без органов проблематична). Если в начале отношений эта присоска нужна больше хищнику, то теперь в ней жизненно заинтересована жертва, и никакие мнения отдельных обездоленных клеток в расчет не идут. К чему это приводит? Это в итоге приводит к созданию одного сверхгигантского организма с более-менее самостоятельным центром и присоединенным к нему бывшим организмом, каждый из которых теперь выполняет функцию одного или нескольких органов. Это наш современный мир. Один экономический центр, одна мировая валюта, один координационный исполнительный орган — ООН, один судебный орган — Гаагский суд (Международный суд в Гааге) и множество бывших самостоятельных стран-производителей, которые теперь выполняют одну или несколько функций на едином рынке — Всемирной торговой организации (ВТО). Надо сделать уточнение. Из-за ускоренной допинговой эволюции наш мир не совсем похож на единый организм. Он больше напоминает картину из фильма ужасов, где в центре сидит существо, опутывающее щупальцами окружающих зомбиподобных людей. Бывшие самостоятельные страны находятся в полуподчиненном состоянии. Они не могут уже полноценно жить отдельно, так как потеряли многие свои производства, но в то же время не полностью подчиняются центру. Чем раньше центр захватил жертву, тем больше подчиняемость. В общем-то для одной клетки быть частью единого организма гораздо лучше, чем частью одного из множеств животных, дерущихся между собой. Возможно, что с течением времени это существо и организовалось бы в более-менее единый организм, без барьеров и условностей. Но этому мешает сам капитализм. Захватническая сущность капитализма быстро объединила все человечество, но она же без новой жертвы начинает пожирать сама себя.

Что же приобрело и потеряло человечество от этого всеобщего объединения?

Плюсы

Если считать, что специализация идет от малого к большому, то допинг позволил быстро объединить всех людей в более-менее единое экономическое сообщество, а следовательно достичь максимального уровня специализации членов. Вспомним, что уровень специализации зависит напрямую от количества членов в обществе. В селе невозможно организовать производство швейных машин. Один левша может сделать одну машину, но не сотни. Маленькая страна не сможет построить космический корабль. Она не осилит такой уровень технологий в одиночку. Значит, современная экономическая система, объединившая всех жителей планеты, позволит создать или уже создала максимальное разделение труда и уровень жизни.

Минусы

1) Теряется индивидуальность старых сообществ, их культура и нравственные ценности. Нельзя быть частью одного мира, при этом имея разные межклеточные связи.

2) Нет возможности расширяться. Допинговая система основана на постоянном расширении. Если поглощать больше некого, то надо останавливать развитие производства. Надо складывать оружие. Но остановка развития производства — это остановка обеспеченности печатаемых денег. Деньги печатаются под захваченные ценности. Остановка печатания денег приводит к остановке раздачи долга (все новые деньги выдаются как долг). Конечно, можно печатать деньги под 0% (что, в общем-то, и делают современные денежные власти в США, Европе, Японии). Но это лишь оттягивает неизбежное падение. Если деньги выдаются бесплатно, то в итоге все старые долги можно перекредитовать. Все долговые проценты уничтожаются (сейчас — близким к сильным мира сего, потом, что маловероятно, — всем). Больше не надо работать усерднее, чтобы произвести больше. Не надо конкурировать. Перед ослом, тянущим повозку, денежная морковка становится все меньше, а долговой кнут — все мягче. Теряется денежный контроль над массами. А что это за организм, где нет контроля?

3) Огромное количество ненужных бездельников. Помните, мы говорили о миллионах крестьян, ставших солдатами? Но теперь воевать не с кем. К ним прибавьте огромное количество рабочих на заводе, которые тоже производили торговое оружие. Сейчас 10% населения с современными технологиями может прокормить всю планету. То есть 90% — лишние люди. Они могут заниматься нужными делами, бездельничать, перекладывать бумаги 12 часов в сутки 7 дней в неделю — это совершенно неважно. Они лишние, их труд или его отсутствие никак не скажется на стабильности всей системы. Но кормить их надо, только потому, что они родились. Уничтожать много нельзя: уменьшится количество потребителей, что выведет систему в нестабильное состояние. Да и само общество будет против. Кормить бесплатно — ресурсная база ограничена, потомкам достанется меньше. Организовывать новое производство нет смысла: нет новых потребителей, некого захватывать (не забывайте: производство — это оружие. Нет жертвы, нет и оружия). Можно на какое-то время дать обывателям ценности взаймы, чтобы их отобрать и отсрочить наркотическую ломку. Можно создать эфемерные ценности в виде акций, что также заставит бегать кого-то за ними и поддержит обеспеченность печатным деньгам. Но это тоже временная мера. Человечество стоит на пороге грандиозной долговой ломки, которой оно не знало со времен начала капитализма.

В нашей ситуации нет простого выхода, но чтобы понять, что нас ждет в будущем, посмотрим в прошлое.

 

Основы эволюции человечества

Прежде чем разбирать эволюцию человека, надо несколько слов сказать об эволюции мозга человека. Если говорить бытовым языком, то мозг человека можно условно разделить на лимбическую систему — старая кора и неокортекс — новая кора, или кора полушарий головного мозга. Лимбическая система — это наследство древних предков, ее аналоги можно найти даже у пресмыкающихся. Она отвечает за основные инстинкты, пищевое, половое поведение. Это примитивные, но при этом самые сильные мотивации: желание есть, размножаться и быть самым главным на планете. Это тот первобытный зверь, который ежечасно говорит внутри вас «хочу» или «не хочу». Но в процессе эволюции млекопитающих возникла необходимость контроля «первобытного зверя» — стала развиваться кора полушарий головного мозга. Кора полушарий головного мозга — это аналитик и стабилизатор первородных инстинктов. Кора полушарий собирает все «хочу» и » не хочу» у лимбической системы и выдает оптимальное решение проблемы. Например, лиса видит мышь. У нее есть несколько мотиваций. Она хочет лежать и хочет есть. Желание есть важнее желания лежать, поэтому лиса бежит за добычей. Обезьяна видит еду на дереве. У нее точно такие же мотивации. С учетом более совершенного развития полушарий головного мозга, она не лезет на дерево, а лежа камнем сбивает нужный плод. У человека развитие головного мозга пошло еще дальше. Кроме всеобщего увеличения объема головного мозга по сравнению с другими приматами, основной рост пришелся на социальные области. Области, отвечающие за стабильное взаимодействие с большим количеством сородичей. Вот что отличает нас от неандертальцев — социальная организация, возможности создавать большие, хорошо организованные человеческие сообщества. Жизнь некоторых изолированных племен в тропических странах мало отличается от жизни неандертальцев. Из-за сильной изоляции и малого количества членов общины (невозможности расширять свой социум) их орудия труда и поведение мало изменились за 4 миллиона лет. Они такие же люди, как и мы. Но почему они не «эволюционировали» в общественном плане? Почему в одно и то же время одни летают в космос, а другие — до сих пор практикуют ритуальные убийства и охотятся с каменными топорами? То есть не только труд, но и возможности создавать большие общины, самоорганизовываться и «справедливо» распределять полученные ресурсы сделали из неандертальца современного человека.

В итоге, в каждом человеке сидит «первобытный зверь», который всегда что-то хочет или не хочет, и «человек», который контролирует, ограничивает и адаптирует желание «зверя». При этом кора больших полушарий не может «хотеть», она лишь адаптирует желание зверя к современным реалиям. Лимбическая система «толкает» в системе поведения, а кора полушарий — «рулит».

Как это относится к человеческому обществу? В обществе также есть «звериное» и «человечное» начало. «Человечное» начало ориентировано на оптимальное поведение для всего социума, «звериное» — для самого индивидуума. «Человечное» поведение — это потребление жестко в условиях необходимого, жизнь на благо всего социума, общественная необходимость выше личной (христианское поведение). «Звериное» начало — это максимальное удовлетворение основных животных мотиваций: лень, пищевая, половая доминанта. «Звериное» — это индивидуализм, леность, максимальное потребление, похоть, желание стать самым главным (антихристианское поведение). При этом не следует думать, что в обществе с формально христианской «христианское» поведение. В социализме, отвергавшем христианскую и какую-либо другую религию, было больше христианского поведения, чем в западном формально христианском капитализме. Поведение общества определяется не официальной религией, а базовыми принципами большинства ее членов. При этом общество условно можно разделить на три части. В социуме всегда присутствует определенный процент (условно 10%) людей с социальной моралью. Они не могут ее переступить даже под страхом смерти. Вспомните фашистских солдат, отказавшихся расстреливать мирное население и вставших в один ряд с расстреливаемыми. Есть определенный процент (условно тоже 10%) категорически отвергающих социальную мораль даже под страхом смерти. Для примера можно взять рецидивистов, которых даже страх расстрела не останавливает. И есть большинство (условно 80%), которое так или иначе принимает удобную на данный момент «индивидуалистическую» или «социальную» модель поведения. Если в обществе доминирует «индивидуалистическая» модель, то оно впадает в грех и порок, перестает самовоспроизводиться и в итоге погибает. В момент умирания в «индивидуалистическом» обществе начинает набирать силу «социальная» модель. Члены, принявшие новую модель, имеют шансы выжить и развиваться в разлагающемся теле старой, «звериной» модели. После полного формирования «социального» общества в нем всегда будут члены, которые захотят построить свое личное счастье и удовольствие за счет окружающих, то есть эксплуатировать их труд. Когда количество таких членов превысит определенный порог, они захватят контролирующие органы и трансформируют «социальную» модель в «индивидуалистическую».

История человечества — это маятник, который качается то от «человечного» строя к «животному», а потом обратно. Причем никогда не достигается абсолют. В «социальном» обществе никогда все члены не соблюдали «социальные законы», в «индивидуалистическом» — всегда есть место благочестию. «Животное» общество не может быть вечным, так как индивидуализм, заложенный в нем, противоречит самовоспроизведению. Люди, желающие только получать, не будут рожать, кормить и учить (по крайней мере много) детей. Потребление идет вразрез с продолжением рода. А значит, постепенно люди с потребительским мировоззрением вымрут вместе с их доминирующим влиянием. Если в обществе долго сохраняется «человечное» мировоззрение, то постепенно «историческая прививка против потребления» проходит, и в нем нарастает количество членов, особенно в контролирующих структурах, желающих пожить за счет других и будущего всего социума. Надо также понимать, что ни «человечное», ни «животное» общество не идеально.

Плюсы «человечного» общества — это социальная стабильность и равноправие. Но стабильность подразумевает медленное развитие, поэтому эволюционное развитие «человечного» общества крайне медленное и стимулироваться может только центральной властью. Проблема центральной власти в «человечном» обществе — это постоянная необходимость быть примером и активатором всех членов общества. Вспомните аллегорию про осла с золотой морковкой и долговым кнутом. В «человечном» обществе у осла нет ни морковки, ни кнута. Единственная возможность у погонщика (власть) заставить его идти туда, куда надо, — это взять под уздцы и тянуть за собой. При этом власть должна выполнять двойную работу: идти самой и тащить за собой остальных. Вот почему христианством недовольны большинство «хозяев жизни». В настоящем «социальном» обществе они должны быть основными трудягами, а не основными получателями благ, как в «животном» обществе.

Плюсы «животного» общества — это быстрое развитие за счет развития разделения труда, эксплуатации низших слоев и проедания будущего потомков. И не важно, какое это общество — рабовладельческое или капиталистическое, чем погоняют «ослов» — настоящим кнутом или долговым. Итог один — максимальная производительность сейчас. Но эксплуатация и социальная нестабильность ведет к постоянному снижению численности «ослов». Индивидуальная потребительская философия не стимулирует рождаемость, так как дети мешают потреблять и наслаждаться развратом, забирают слишком много ресурсов и времени. Это приводит к необходимости постоянного расширения и постоянного притока внешних ресурсов — людских, материальных. В замкнутой системе «животное» общество идет лишь к самоуничтожению — наслаждение жизнью сейчас за счет уничтожения будущего. Просто подумайте, что каких-то 150 лет назад в семьях считалось нормальным иметь 5-10 детей. Могли бы мы потреблять сегодня столько же, если в каждой семье было бы 8 детей? Конечно же нет. Наш высокий материальный уровень связан не только с производительностью труда и увеличением нагрузки на работников. Сократив среднее количество детей в семье в разы, мы освободили колоссальное количество ресурсов и времени, пустив их на собственное удовольствие. Если говорить с позиции аморального капитализма, дети — это наша пенсия. Отказываясь от рождения детей, вы соглашаетесь на голодную смерть в старости (если еще доживете до нее).

 

Эволюция в истории

Как нам говорит учебник истории, человеческий социум стал расти от общины до более обширных образований: города, государства, империи. Империи воевали и замещали друг друга. При этом специализация и уровень разделения труда постоянно рос. Если в одном государстве изобретали что-нибудь, то со временем окружающие страны копировали изобретенное. Возникшая где-то профессия постепенно распространялась и на другие человеческие сообщества. Шла эволюция. Остановимся на одной империи, выделявшейся на фоне остальных.

История Римской империи стоит обособленно от остальных. Основное отличие от предыдущих и последующих империй — то, что после развала и уничтожения уровень разделения труда и специализации не был перенесен в страны-победители. Наоборот, произошла деградация всей Европы. Уровень разделения труда и изобретения римлян вновь войдут в обиход в Европе в XVII-XX веках: водопровод появится в XIX веке, канализация — в начале XX века. Что же остановило развитие человечества на десять-пятнадцать веков? В чем причина гибели Римской цивилизации? Что заставило людей так глубоко «закопать» римский мироуклад, как тело чумного больного, и наложить табу на пятнадцать веков?

 

МОИ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ:

Основной политикой Римской империи можно охарактеризовать двумя выражениями:Homo homini lupus est («Человек человеку волк»), Panem et circenses («Хлеба и зрелищ!»). Эти два самых известных высказывания характеризуют римский народ. Максимальное потребление и удовольствия — основные двигатели Римской империи. Но рост Римской империи происходил не только в ширину, как рост предыдущих империй. Основное отличие — это глубокий рост специализации. Римляне не просто захватывали новые территории. Они построили новую постоянно растущую и совершенствующуюся экономику. Они имели самую боеспособную армию своего времени, дороги, по которым ездят и сейчас, водопровод, канализацию, двойное остекление окон, медицину (встречаются записи об оперировании катаракты). Такой уровень разделения труда, как на римских мануфактурах, был вновь достигнут в Европе лишь в XVII веке. Римляне создали «рабовладельческий капитализм»(римский строй не являлся капиталистическим, но базис его развития, основанный на постоянном захвате, схож с современным капитализмом). Основа современного капитализма — это деньги, основой рабовладельческого капитализма были рабы. Но, как и денежный капитализм, «рабовладельческий» также требовал постоянного возрастающего притока рабов. А жители Рима жили по принципу «Хлеба и зрелищ!». Пока военная машина работала исправно и приток рабов увеличивался, все было хорошо. Но чем больше потребление, удовольствия и разврат проникали в римское общество, тем менее боеспособно оно становилось из-за снижения рождаемости, а следовательно и численности будущих солдат (в армии служили только свободные граждане). Со временем новые завоевания стали невозможны. Какое-то время империя справлялась, раздавая гражданство рабам и завоеванным народам. Но чем дальше развивалась болезнь «индивидуального удовольствия», тем страшнее были ее симптомы. На арене цирков уже не только гладиаторы сражались не на жизнь, а на смерть. Начали устраивать массовые убийства с участием хищных животных, массовые изнасилования женщин с участием крупного рогатого скота (быков). Антихристианское общество во всей красе…

Неудивительно, что в этом теле загнивающей великой империи появилась и стала быстро развиваться новая социальная философия — христианство. Вера, основанная на семи смертных грехах, выдвинувшая как основными принципами: равноправие всех людей перед Богом, аскетическое поведение, «служение Богу» — преобладание общественных нужд над личными. Несколько столетий римские власти пытались уничтожить новую веру, уничтожая ее носителей и проповедников. Но чем больше власти уничтожали христиан, проявляя свою «животную» сущность, тем больше христиан становилось. Позже римская власть, поняв, что победить они ее не смогут, решили возглавить новую тенденцию. «Если не можешь победить — возглавь» — политика римских властей. В 325 году римский император Константин объявил христианство государственной религией», а о себе сказал: «Я — поставленный от Бога епископ внешних дел», то есть, по существу, объявил себя не только верховным государственным, но и религиозным правителем. Однако римская власть заложила множество подводных камней в христианскую веру.

Первый — положив в основу христианства библию иудеев — Ветхий Завет. В нем есть одна тонкость. В Ветхом Завете все иудеи равны перед Богом. Иудеи — богоизбранный народ. Остальные народы — гои, находятся в правовом положении полуживотных. Только правоверный иудей может попасть в рай. Для христиан заповеди распространяются для всех людей. Для иудеев — только на свой народ. В иудаизме нарушение заповеди к неиудею грехом не считается.

Второй — приняв новую веру, римские власти не перестроили экономическую систему империи. Рабство не сочетается с новой религией, «социальной моралью». Не только иудеи не соблюдали базовые принципы. Центральная римская власть с папой римским во главе ничего не делала для перестройки «индивидуалистической» экономической модели в «социальную».

Третий, подводный камень: после трехсот лет гонений и физического уничтожения последователей Христа власть собрала все его учения, рецензировала и издала «официальную» Библию, запретив все альтернативные писания. Даже сейчас, в эру информационных технологий, мы с точностью не можем сказать, что происходило 20-30 лет назад. 1700 лет назад, через 325 лет гонений и физического уничтожения всего, что было связано с Христом, римский император собрал оставшиеся крохи информации, жестоко рецензировал их под свою единоличную центральную власть. Что же там осталось от первоисточника? Нельзя было уничтожить только основы «социальной морали»: равноправие, самоконтроль над основными мотивациями, прерогатива «социального» над «индивидуальным».

Процесс умирания «животного» общества и трансформации его в «человечное» нельзя было остановить, даже возглавив процесс. «Рабовладельческий капитализм» не мог сохраниться без расширения системы, так как постоянное расширение — основа жизни «животного» общества. Римская империя умерла, создав множество мелких феодальных государств на территории бывшей великой империи. Уровень разделения труда упал на несколько сотен (а то и тысячу) лет. Падение уровня разделения труда остановилось в пределах большой общины или города. Еще могли выплавлять металл, делать оружие, но на строительство акведуков или канализации ресурсов уже не хватало. Человеческое общество почти стало вновь развиваться с того уровня, с которого стартовал римский «рабовладельческий капитализм». Крах римской империи наложил табу на основные причины ее падения. Церковь, как новый контролер «социального» общества, запретила ссудный процент, ограничивала потребление и похоть, защищала семейные и нравственные ценности. «Прибыльные пылесосы»: торговый, промышленный и ростовщический — были либо запрещены, либо резко ограничены в возможностях. Кто-то укажет на резкое падение уровня жизни в Cредние века, голод и эпидемии. Но надо понимать, что падение уровня жизни было закономерным экономическим следствием разрушения империи. Маленькая община не может обеспечить уровень разделения труда империи, а значит не может обеспечить высокий уровень жизни. Новый миропорядок выбрал постепенную, социально стабильную эволюцию взамен хищнической допинговой.

На территории умершей империи стали образовываться общины, которые могли себя самообеспечивать. Когда общины смогли себя обеспечивать, у них возникла необходимость в безопасности. Община выделила людей, которых могла полностью обеспечить, для собственной защиты. Так появились дружины и воеводы. Некоторые историки вменяют нам, что мы, славяне, неспособны сами руководить своим народом и приглашаем на княжение варягов (Рюрик, родоначальник династии Рюриковичей, был призван в Новгород на княжение из варяг). Но в те времена князья и рыцари были наемными воинами, чьей основной работой было защищать или нападать, разрешать споры. Работа у них была такая. Что-то похожее на приглашение наемных менеджеров со стороны, чтобы не было вопросов о предвзятости судейства. Одни пахали землю, другие защищали и умирали за сохранение общины. Кто главный в общине? Тот, кто с оружием. Дальше шло эволюционное расширение. Князья и воеводы, призванные в общину для защиты, захватили и централизовали власть, объявляли себя хозяевами земли общины. Земли объявлялись его собственностью. Бывший «приглашенный» князь, а теперь уже феодал жил на ренту с земель. Возникала центральная власть, или нервная система нового общественного организма. Более мелкие социумы захватывались или присоединялись к более крупным. Возникали феодальные государства, где есть главный феодал — король и множество мелких феодалов — вассалов. Каждый из вассалов должен был собрать войско для общего похода при необходимости, следил за соблюдением законов и собирал дань со своих земель. Феодальное государство — это такая «община» из бывших государств, со «старейшиной» во главе. В течение тысячи лет феодальные войны велись в Европе, образовав в итоге несколько крупных феодальных государств, каждое из которых уже не могло захватить соседнее. У каждого из государств была своя власть, своя денежная система, свой рынок, свой более-менее одинаковый уровень разделения труда. Но в 1492 году была «открыта» Америка. Был найден целый континент, государства которого имели примитивный уровень разделения труда и огромные богатства. Одни из стран Европы начали активное завоевание новых земель. «Золотая река» потекла в Испанию и Португалию. Покупательная способность золота тут же упала вдвое в этих странах. Правители соседних стран сразу же поняли, что их очередь последует сразу же за индейцами. На золото, награбленное в Америке, испанцы через какое-то время могли просто купить соседние государства. Обогнать или победить их простым способом не было никакой возможности. Тогда одна из стран решила снять запрет на «допинговую» экономику. Через 42 года после открытия Америки Англия отказалась от католицизма, объявив англиканскую церковь (протестантизм) государственной религией. Протестантизм не осуждает прибыль и «прибыльные пылесосы» (торговый, промышленный и ростовщический), разрешает ссудный процент. Денежному капитализму дали зеленый свет. Но для победы над могущественной Испанией надо было поменять религию. Простым оружием ее было не победить. Тогда англичане решили прибегнуть к торговому оружию и захватить награбленное в Америке золото и новые земли через товары народного потребления. В феодальном обществе торговля велась в основном товарами, не встречающимися в данной местности или стране. Денежный капитализм стал делать торговое оружие, основываясь на производстве более дешевых и качественных товаров народного потребления. Нужно было производство, торговля, хорошие вооруженные силы, а следовательно много «рабов-работников», кораблей и моряков, солдат и переселенцев на новую землю. Но в феодальном обществе все люди равны перед Богом, крестьяне веками работают на своей земле и не собираются идти на заводы, шахты, в армию или флот, а тем более плыть за океан на дикие земли. Для этого проводится политика «огораживания». Резко увеличивается арендная плата за землю для крестьян. Из десяти маленьких автономных ферм остается одна с наемным трудом. 70-80% крестьян становятся бездомными. Людей, жившим натуральным хозяйством и не пользующихся в основном деньгами, переводят в долговую денежную систему. При этом людей не заставляют идти на заводы или шахты, в моряки или солдаты, но своей политикой вынуждают это сделать. Рабам в Древнем Риме хозяин давал кров, одежду и еду. «Денежные рабы» сами ищут себе кров, одежду и еду. В Риме раб был собственностью хозяина, потеря раба — это потеря собственности. Убийство раба тогда — все равно, что сжигание собственного автомобиля сейчас: возможность есть, но желания никакого, — только от безысходности или по глупости. Раба тогда надо было поймать, присмирить, постоянно следить, чтобы работал и не убежал. «Денежный раб» сам приходит, сам надевает кандалы, сам ищет еду, кров, одежду, умоляет не освобождать его (увольнять). Его потеря не страшна, так как за воротами толпы желающих «отдаться в рабство». «Денежные кандалы» в сознании человека — они тяжелее и неразрушимее железных.

Итогом перехода от феодализма к капитализму стал резкий рост производства, армии и флота, захвата новых земель на американском континенте. Когда испанцы прекратили захватывать новые земли, то обнаружили, что почти все награбленное в Америке золото с торговлей из Испании утекло в другие страны. Пока они грабили мечом и огнем, их грабили товарами. Но капитализм не может остановить свое расширение. За Северной Америкой последовала Индия. Другие страны Европы также отменяли табу на ссудный процент — топливо «денежного капитализма», включались в гонку технического прогресса и торгово-промышленного грабежа феодальных стран.

В Англии впервые также произошел плавный переход денежных властей из подчиненной в равноправную власть. Капитализм не мог допустить монополию на власть монарха. Новая социальная организация общества требовала новой системы управления. Монархия «добровольно» стала конституционной, при этом сохранила свое огромное влияние на центральную власть. Это как в крупной корпорации. Хозяин корпорации под давлением внутренних сил передает часть своей власти совету директоров, оставляя центральный пакет себе. Назначается исполняющий директор — премьер-министр, занимающийся текущими проблемами. Никто из работников корпорации может даже не знать имена совета директоров. Перед ними даже устраивается спектакль о «выборе» премьер-министра. При этом никто особо и не забирал власть у короны. Королева и сейчас является главой исполнительной власти, является главнокомандующим вооруженных сил, имеет право вето на законы, принятые парламентом, может созывать внеочередную сессию парламента, может распустить парламент. В других крупных странах нет другой феодальной королевской династии, сохранившей в столь большой мере полноту власти после буржуазных революций. Династия, продавшаяся раньше всех власти денег, получила максимальные бонусы. Буржуазные революции являются переходом торгово-денежных властей по отношению к центральной власти из подчиненной роли в равноправную (а может, и доминирующую) в других странах Европы, то есть окончательной точкой перехода феодальной «социальной» системы в капиталистическую «индивидуалистическую». Дальнейшее развитие капитализма и поглощение феодальных обществ создало несколько крупных «капиталистических империй» (каждая империя состояла из одной доминирующей страны-центра и нескольких стран-периферий). Это Британская империя, Германская империя, США и зародыш «капиталистической империи» — Японская империя. Каждая империя имела свой денежно-торговый центр, своих капиталистов, свои торговые, банковские и промышленные «пылесосы». Но, как показывает модель «прибыльного пылесоса», если процент прибыли всех капиталистов больше процента притока новых денег в экономику, то сразу у промышленности, торговли и ростовщичества падает прибыль, и в итоге они становятся убыточными. Возможное расширение капиталистических империй остановилось из-за отсутствия новых земель или активного сопротивления оставшихся крупных феодальных стран — России и Китая. «Торговым» оружием также нельзя было быстро захватить. Внутренние рынки конкурирующих империй жестоко контролировались. Жизнь капитализма — расширение или смерть. Пришло время для глобального передела мира. Первая мировая война была неизбежна. Но итоги Первой мировой войны не полностью решили старые проблемы и создали новые. 1) Проблема итогов — Германская империя, хоть и проиграла, но не была полностью уничтожена. Американцы и англичане, хоть и получили огромную контрибуцию, но не получили ни заводы, ни земли в Европе и Российской империи. 2) Проблема Первой мировой войны в том, что она освободила из кредитного допинга часть феодальной Российской империи — Советский Союз. Мало того, что освободила. Советский Союз, имея христианскую мораль, построил такую экономическую систему, которая семимильными шагами стала догонять ведущие капиталистические страны, и перед Великой Отечественной войной СССР стал с ними в один ряд. 3) Проблемы перераспределения золота Европы как наживы в войне, хватило на 15 лет. В 30-х годах XX века в США, а потом и в других капиталистических странах разразился сильнейший в истории капиталистический кризис.

Для его преодоления были приняты следующие шаги. 1) Подготовка к новой мировой войне. Передел должен был быть завершен. 2) Изменение настроек «прибыльного пылесоса». Раньше деньгами были золотые монеты или банкноты, которые можно было всегда обменять на золото. Но рост количества золота не поспевал за промышленным производством, а следовательно всегда был риск развития дефляционного кризиса. В 30-х годах в США, а потом везде золотые деньги для населения запретили, заменив их на бумажные. Это давало значительно больше времени «долговому капитализму», ведь бумажные деньги теоретически можно печатать в неограниченном количестве, и не будет больше страха перед дефляционным кризисом, так характерным для золотой денежной системы. Но переход полностью на бумажные деньги требовал времени. Советский Союз еще и бросил вызов власти денег в момент сильного структурного кризиса. Такое поведение не прощается. Сначала капиталисты хотели с помощью лояльной части политической верхушки СССР устроить войну между СССР и побитой, но не поверженной Германией. Эту линию проводил Троцкий с идеей «мирового пожара». Но после внутриэлитной борьбы в 1929 году социалисты-патриоты во главе с учеником духовной семинарии одержали верх над ставленниками капиталистических стран (последователями Троцкого и Бухарина). Стало понятно, что СССР добровольно в губительную для него войну не ввяжется. Тогда начинают активно выращивать фашистскую партию в Германии. Расчет капиталистических стран был прост: стравить две страны, извлекая максимальную прибыль от поставок оружия, а после добить победителя. Но Гитлер спутал их планы, напав в 1940 году на Великобританию. Они уже не могли находиться в нейтралитете. При этом поведение союзников во Второй мировой войне тоже было по-капиталистически рациональным. Первую треть войны они делали вид, что помогают. Вторую треть делили «шкуру неубитого медведя». А завершающую треть прибежали и потребовали свою долю. Итоги Второй мировой войны были тоже нерадостные для капиталистов. Советская система, хоть и была сильно побита, но сохранилась, и вооруженный конфликт с ней имел бы далеко не предсказуемый результат. Капиталист воюет за наживу, христианин — за веру. В равных ситуациях первый заведомо в проигрышном положении, так как ежечасно считает свои убытки и не готов за них отдавать свою жизнь. Капиталистические войны — это война пулемета против копий, танков против сабель, бомбардировщиков против ружей. Капиталист не будет воевать против равного. После Второй мировой войны у капиталистов были еще иллюзии насчет ядерного оружия. Но после 1949 года, когда СССР создал свое ядерное оружие, а в 1953-м — термоядерное, вопрос о военном уничтожении идеологического противника отпал.

После Второй мировой войны весь капиталистический мир объединился в одну империю. В центре — США, рядом — бывшие центры побежденных империй: Англия, Германия, Япония, вокруг — периферийные страны. США, хоть и были союзником Англии, но по итогам Второй мировой войны торговым оружием уничтожили Британскую империю, включив последнюю в свою империю в качестве младшего партнера. Кто скажет, что Советский Союз конкурировал с США, окажется сильно не прав. Он конкурировал со всеми капиталистическими странами, которые были как единый организм.

Империя США после Второй мировой войны стала развиваться после расширения своих границ. Но запас расширения кончился в начале 80-х годов. Нефтяной кризис 1973-го — это реинкарнация кризиса 30-х годов, но в более мягком варианте, так как в этот раз деньги были полностью бумажные и перестали обмениваться на золото. Капиталистическая система достигла своего максимального роста на тот момент и не могла уже ни оружием, ни торговлей захватить новые территории. Вьетнамская война доказала, что новая капиталистическая империя оружием уже не может захватить даже маленькое феодальное государство, которому помогает советская империя (именно помогает, а не воюет за него). С собственного населения нельзя уже было ничего собрать. Оно отдало почти все, что есть. Было принято решение, которое не совсем в духе капитализма, но при этом позволяло отсрочить крах и обеспечить кратковременный рост. Было решено раздать своему народу деньги, которые потом забрать торговым оружием. Начался период потребительского кредитования. Если раньше кредиты давали для производства или торговли, то есть поддержания «прибыльных пылесосов» — основы расширения капитализма, то сейчас деньги в долг стали давать для покупки товаров. Это противоречит основной идее капитализма: ведь даются кому-то в долг деньги без особого залога, и заведомо известно, что заемщик долг не вернет. В итоге имеется заемщик, который ничего не имел, не имеет и не будет иметь, при этом должен тебе деньги. Капитализм уже забирал не материальные ценности, а под видом долга забирал свободу. С чисто материальной стороны это глупо, но такая схема до исчерпания долговых денег позволяла крутиться капиталистической машине, отсрочивая системный кризис. Запустив эту несложную систему, капиталисты увеличили долг населения с 50-60 до 130%, победили коммунизм на планете, сначала захватив Китай в 1979 году, а потом и СССР в 1991-м. В 1991 году КАПИТАЛИЗМ ЗАХВАТИЛ ВЕСЬ МИР. Китай он захватывал в период еще сильного СССР и только начинающегося выхода из кризиса. Китайское население было очень важно для капиталистов, потому что, перенеся производство товаров в Китай, они очень сократили издержки. Помните принцип пылесоса, который собирает пыль, 10% оставляя в фильтре, а 90% распыляя на ковер «работникам, обслуживающим этот пылесос»? Для того, чтобы в фильтре оставалось больше, сам пылесос отправили в Азию, а щетку оставили в Европе и Америке. Теперь не надо было отдавать работникам 90% выручки, а значит можно увеличить прибыль и продлить работу системы. В 1991 году СССР капитулировал, и еще 18 лет капитализм перерабатывал и усваивал новые территории. Он не останавливал свою патологичную систему потребительского кредитования. Потребительский кредит был своего рода аппаратом искусственного дыхания, поддерживающим жизнь в уже умирающем теле капитализма. Он не спасал, а только продлевал. Никто не знает, смог бы капитализм «пережевать» уже капитулировавший СССР без потребительского кредитования.

В 2008 году возможности потребительского кредитования кончились, население уже не могло брать в долг больше по математическим соображениям. Если население уже не может взять в долг само, то надо дать в долг государству, чтобы оно в виде субсидий по безработице, пенсий или пособий раздало деньги населению. Капитализм включил рост государственного долга. Аппарат искусственного дыхания не справлялся, включили аппарат искусственного сердца. Вот в этом мире мы сейчас живем. Кому они потом станут давать деньги в долг, не знаю. Надо понимать, что мы сейчас живем в агонирующем теле капитализма, и оно вот-вот начнет разлагаться.

 

Эволюция России

Российская Федерация находится на территории одних из самых неприспособленных земель для проживания человека. Когда происходило расселение людей, то оно шло с юга на север. Сначала люди заселили самые благоприятные южные территории, образовали сообщества со своей иерархией, примитивной центральной властью. Самые недовольные уходили севернее, в более неблагоприятные земли, осваивали их, размножались и также создавали крупные сообщества с центральной властью. Россия занимает одни из самых неприглядных земель на евразийском континенте, и живут в ней люди, эволюционно плохо признающие власть над собой — потомки тех, кто выбрал суровую жизнь с лишениями, а не подчинение. Это отрицательное качество русской нации — плохое признание власти над собой. Положительное качество — это высокая социальная мотивация. Центральная власть с одним главой чаще замещается в истории Руси всеобщим собранием и решением всех членов общества. Русская земля плохо воспринимает рабство и эксплуатацию. Здесь в тяжелых условиях трудно заставить раба работать и полностью обеспечивать хозяина. Во-первых, огромные просторы дают огромные возможности убежать рабу. Во-вторых, плохие климатические условия позволяют произвести мало добавочного продукта. Национальные особенности и климатические условия заставили власти говорить с населением не языком силы, а языком убеждения и социальных договоров. В истории России не найдется и сотни лет жизни в условиях потребительской морали. Давайте немного разберем историю России. Она нам известна со времен разрушения Римской империи и мало отличается от развития феодальных княжеств в Европе, кроме того факта, что в Европе центральная власть — вождь или король, а на Руси — вече, сообщества горожан. Принятие христианства на Руси в 988 году зафиксировало существовавшую до этого «социальную мораль» и дало большой толчок к объединению всех племен на Восточно-Европейской равнине. Россия постепенно распростерлась на огромные территории, занимая обширные бедные земли. Отбирать у русского было нечего, да и отбирать было трудно. Мысль бегать по лесам за русским крестьянином, чтобы отобрать у него единственные лапти, никого особенно в Европе особенно не радовала. Важно отметить, как при захвате капитализмом Европы Россия могла устоять. Здесь скрывается специфика царского производства и разделения уровня труда. В капиталистических странах вынуждали увеличивать специализацию. У людей забирали кров, кусок хлеба, а после предлагали идти в шахты и на заводы. В царской России промышленников, рабочих и шахтеров просто назначали. Это давало гораздо более быстрый рост и развитие производства, так как не требовалось времени на отбирание всего и ожидание, когда работник придет на завод. Но при этом плановая специализация требовала гораздо больше усилий от центральных властей. Когда ты вынуждаешь людей прийти на завод, то их еда, жилье, перемещение на завод тебя уже не волнуют. Ты создал необходимость и ждешь, когда «рабы» сами постепенно все организуют. При этом жертвы, которые непременно будут при налаживании производства, быта и снабжения среди работников, юридически к тебе не относятся (мораль капиталист не признает в принципе). Вы же не можете прийти к своему начальству, жалуясь на дорогой проезд в транспорте, и требовать его снижения. В той социальной системе», какой являлась царская Россия, проблемы снабжения, жилища и перемещения работников из сел в цеха целиком лежали на плечах промышленников, которых назначила центральная власть. Поэтому, когда центральная власть была крайне заинтересована и делала грамотные шаги, производство в царской России шло семимильными шагами, опережая все европейские показатели. Но когда центральная власть расслаблялась, производство деградировало, так как без денежной мотивации в капитализме только личный пример может заставить подчиненных работать. Первым поражением «социального феодализма» в России стала Крымская война и отмена крепостного права. Крепостничество в России, хоть и похоже на рабовладельческий строй, в реальности изначально имело больше феодальную организацию. Половина крепостного населения принадлежала государству и отдавала часть своего урожая на нужды государства. Своего рода современные налоги. Но это были натуральные налоги. Крестьяне отдавали продукт своего труда и могли за всю жизнь не иметь дела с деньгами. Вторая половина крестьянства принадлежала дворянам и также отдавала часть производимого ими продукта дворянину. Реализацией крестьянского труда занимался сам дворянин. Дворяне вначале за свои блага несли всеобщую воинскую повинность. Крестьяне работали и кормили дворян, которые защищали их на полях сражений, обеспечивали стабильность и организацию всего общества. Постепенно дворянское сословие отменило всеобщую воинскую повинность. Центральная власть, а дворянство было ее основой, постепенно стало терять возможности регуляции и мотивации всего общества. Вместо того чтобы тащить осла за собой, оно захотело ездить на нем верхом. Стала пропадать социальная устойчивость общества из-за нежелания центральной власти быть активизатором общества. Дворяне, вместо служения в армии, развития науки или производства, стали постоянно паразитировать на своих крестьянах или проматывать состояния в Европе. Центральная власть в 1861 году отменила крепостное право. Все говорят, что это великое благо. Я же считаю, что отмена крепостного права в том виде, в котором она состоялась — это был первый шаг на пути к капитализму. Вы никогда не задумывались, что именно после отмены крепостного права на всей территории возникло множество крестьянских бунтов? Человек реже будет бунтовать, если ему что-то не дать, чем если у него что-то забрать. Отмена крепостного права еще больше ухудшила положение крестьян. Если раньше крестьяне должны были отработать определенное время у барина или отдать ему часть произведенного продукта, то сейчас они должны были выплатить деньги. Раньше, вырастив десять мешков картошки, крестьянин отдавал половину. Неважно, какая картошка выросла, крупная или мелкая. Барин не мог потребовать у лесника зерно, а у пахаря рыбу. Теперь же крестьянин должен был, вырастив урожай, его продать, а вырученные деньги отдать барину. А если купец не хочет покупать твой товар или не хочет платить требуемую сумму? Крестьян оставили наедине с купцами — денежными хищниками. Так постепенно власть денег завоевывала значимость в умах людей. Власть денег преподнесла хороший урок для всех правителей «социальных обществ». Император Николай I ходил по Петербургу без охраны. В феодальной России не было ни у кого даже мысли о нелегитимности власти императора. Его сын, отпустив с поводка денежную власть, был убит на улице бомбой террориста. Это был не простой дворцовый переворот, при котором просто менялось лицо в верхних эшелонах власти. Это был посыл, намек всей старой феодальной элите, что нужно делиться властью. Подумайте, ведь кто-то кормил этих террористов, снабжал, учил, давал деньги на жилье. Нельзя просто так пойти и купить бомбу. Это были хорошо снабжаемые и подготовленные группы. Да, большинство из них были идейные фанатики, видевшие то болото, в которое ведет их царский режим. Но от одних идей сыт не будешь. Люди, видящие проблемы любого социального общества, всегда есть. С любой социальной системой определенное количество граждан всегда будет несогласно. Но, чтобы эти люди начали действовать, им надо помочь экономически, идейно, а иногда и политически.

Через 40 лет после отмены крепостного права новые торгово-денежные власти в Российской империи уже были готовы стереть старый порядок и установить новую систему отношений между центральной и денежной властью. Февральская революция 1917 года была типичной буржуазной революцией, центральную власть при которой захватили торгово-денежные власти. Ярким примером этому служит первый указ Временного правительства. В стране при глубоком экономическом, политическом и военном кризисе Временное правительство первым своим распоряжением отменяет черту оседлости евреям. Евреи — основные хозяева капитала во все исторические эпохи. «Черта оседлости» — это законодательное ограничение свободного передвижения евреев по территории, а следовательно свободному передвижению капитала. Это своего рода показатель зависимости денежной власти перед центральной в феодальном обществе. Евреям нельзя было запретить иметь капитал, торговать, создавать промышленность или быть ростовщиками. Но любая прибыльная деятельность приводила постепенно к концентрации больших капиталов в их руках. Ограничивая свободу передвижения евреев, власти косвенно ограничивали передвижение капитала, то есть денег, крови общества, не давали крови «уплыть из организма».

Но в царской России была сильна «социальная» доминанта в обществе. Многие люди были против проведения буржуазных реформ с 1861 г. Коммунисты хотели сменить форму правления, но при этом не менять «социальную парадигму» общества. Итогом их нежелания стала Октябрьская революция. Последовавшая за этим Гражданская война — это конфликт социально ориентированных граждан с индивидуалистически ориентированными. Каждый гражданин с винтовкой в руках отстаивал свое мировоззрение, и российское общество доказало, что для него тогда важнее было общее, а не частное. Капиталистические страны в то время вяло наблюдали за социальной ломкой уже бывшей Российской империи. Во-первых, многие из руководящих должностей коммунистической партии занимали их ставленники. Во-вторых, возможный «мировой коммунистический пожар» был им на руку. Он смог бы «снизить пар в перегретом котле западной капиталистической экономики». Даже если бы коммунизм в том виде победил, хозяева банков и крупных корпораций не огорчились бы. Больше половины основных руководящих постов в советском правительстве 20-х и начале 30-х годов занимали ставленники банкиров и промышленников Европы и США. Если бы даже Красная армия с миллионными жертвами заняла Европу, то эти люди просто поменяли бы табличку на своем кабинете, продолжая руководить всем миром. Смерть капитализма была заложена уже при его создании. А «если не удается победить, то надо возглавить». Победа коммунизма под руководством капиталистов — это старый трюк императора Константина, провозгласившего себя главой церкви. Строй меняется, а руководящие люди остаются. Но российские патриоты в коммунистической партии во главе со Сталиным смогли постепенно нивелировать влияние иностранных агентов, а к 1941 году практически полностью убрать их из руководящих структур. Коммунистическая партия с начала своего существования получала помощь из-за границы. Но одни брали деньги ради денег, а другие — ради возможности освободить этот мир от власти денег. Все они вместе шли к власти. Первые — ради материальных благ, вторые — чтобы освободить людей из ловушки потребления и построить новое, процветающее «социальное» общество.

Только представьте, в каком тяжелом положении оказалась новая патриотическая власть в России в 30-х годах. СССР, будучи хоть и огромной, но все же отсталой феодальной страной, бросил вызов всей власти денег в целом, всему капитализму. При этом Российская империя была в течение пятидесяти лет связана торговыми отношениями (паразитическими присосками), высасывающими соки из страны, но дававшими промышленные товары. Без западных товаров резко упал уровень жизни населения, особенно у зажиточных граждан. Больше половины высшего руководящего состава были иностранными агентами, подконтрольными западным капиталистам. В итоге мы получаем отсталую аграрную страну, где доля крестьянства более 80-90%. Производство было на уровне добычи сырья. 10% населения недовольны нами и хотят все вернуть назад. Половина центрального аппарата — наши заклятые враги, и как их распознать, непонятно. Скоро, если только наши партийные засланные конкуренты нас не уничтожат, будет новая мировая война, так как Первая мировая война основные проблемы не решила. «Мальчик для битья» в этой войне уже определен — это недобитая Германия и Россия. Что делать? При этом власть в «социальном» обществе только центральная. Это не банкирщина (тайные собрания банков), которая определяет вектор движения общества, а потом торгово-денежным управлением вынуждает все общество идти выбранной тропой. В «социальном» обществе власть четко обозначена, она четко говорит, куда идти и зачем. У нее есть привилегии и есть ответственность. Вспомните аллегорию про осла. В «денежном» обществе осел не видит погонщика. Он только видит «денежную морковку» и чувствует удары «долгового кнута». Направление движения определяется только положением «морковки». В «социальном» обществе нет ни «морковки», ни «кнута». Власть в виде «погонщика» берет «осла» под уздцы и ведет. Это дает много минусов для самой власти. Она и ее цели должны быть видимы, у нее должен быть авторитет в обществе, а значит и ответственность. Вспомните все исторические моменты, когда наша страна делала быстрый скачок в разделении труда. Для этого необходим сильный правитель с большими властными полномочиями, хорошо подобранная команда исполнителей, хорошо продуманная программа развития, высокий авторитет власти в обществе. Это рецепт резкого развития «социального» общества. Без наличия хотя бы одного компонента развития не будет. «Культ личности» — это не желание одного человека стать выше всех (вспомните, какой аскетический образ жизни вел И. В. Сталин). Это жестокая необходимость ощущения постоянного присутствия центральной власти, человека, олицетворявшего ее, ради которого хотелось бы жертвовать. В феодальном обществе — это воевода, царь, император, а в социалистическом — генеральный секретарь, вождь. Хоть верхушка центральной власти и представляла Центральный комитет, а основные вопросы решались голосованием, но люди не идут за толпой. Центральная власть в «социальном» обществе должна быть видима, должен быть один человек, который укажет путь. Еще неизвестно, что лучше, -вождь, которого все видят и который решает судьбу народа, или тайная группа банкиров и промышленников, которая тоже решает судьбы народа, но которых никто не знает. Просто разные механизмы управления в разных моделях общества — «социальном» и «индивидуалистическом».

Итак, кратко назовем основные проблемы патриотов в советской власти 30-х годов:

1. Иностранные агенты в элите. Варианты решения: агентов ликвидировать, поклонников перевоспитать, а если не получится — ликвидировать.

2. Недовольные бывшие зажиточные граждане. В царской России была целая прослойка граждан, которые до этого жили, эксплуатируя труд работников. Это как арендодатели в современной России. Они ничего не сделали, но жили очень хорошо за счет вовремя занятой социальной ниши. Всеобщее уравнение прав никак их не радовало. Эта группа людей была опаснее и намного многочисленнее поклонников иностранных агентов. Если вторые были идейные борцы, одурманенные умными словами, то первые были идейные потребители, не пожелавшие воевать в Гражданскую войну, но сохранившие свою потребительскую мораль. Это был «питательный бульон» для капитализма внутри страны. Уничтожать их всех было нельзя: их слишком много. Хотя капитализм, за счет своей животной сути, физически уничтожает своих идейных противников, в «социальном» обществе невозможно просто уничтожить целые социальные прослойки: социальная парадигма не позволяет. Для этого эта прослойка граждан под видом «буржуев» и «кулаков» была выделена из общества и переселена на новые земли, тем самым была решена проблема царской России по заселению новых земель Сибири.

3. Проблема — экономика. Царская Россия была аграрной державой, закупающей львиную долю промышленных продуктов из-за границы. При закрытии границ городскому населению нечего было предложить на обмен крестьянину. Надо было строить промышленные предприятия. Крестьянин же добровольно кормить рабочих, строящих завод, отказывался. Первые попытки коммунистической (наполовину западной на тот момент) власти решить эту проблему продразверсткой, когда в деревню из города приезжали вооруженные отряды и забирали все, что могли найти, закончились провалом. Укрупнение крестьянских хозяйств по типу «огораживаний» в западных странах было необходимо. Это эволюционный путь, который нельзя игнорировать. Но политика «огораживаний» в Англии проводилась двести лет и привела к смерти, по некоторым данным, до 25% крестьянского населения. У Советского Союза было только десять лет и не было возможности терять четверть населения станы. Сделали ставку на общинный труд. Административным решением решено объединить крестьян в колхозы и совхозы. Один крестьянский двор не мог купить трактор или комбайн. Нет спроса — нет машинного производства. Значит, не было работы и еды для рабочего в городе. Колхоз стал основным заказчиком и потребителем для индустриализации. Объединение крестьянства дало толчок для развития советской промышленности, создало постоянный спрос на продукцию тяжелого машиностроения и постоянный приток в город освободившихся в селе рабочих рук. Гениальность идеи колхозов и индустриализации омрачают человеческие жертвы проведенной политики. Но это скорее из-за топорного исполнения гениальной задумки и не идет ни в какое сравнение с жертвами политики «огораживания» в западных странах.

Итогом грамотной политики патриотической ветви коммунистической партии было решение основных проблем к началу Великой Отечественной войны. Иностранные агенты в партии были уничтожены или высланы из страны. «Буржуазная» прослойка из городов и сел вывезена за Урал или в Казахстан, на новые земли. Создана тяжелая промышленность и машиностроение — основа военно-промышленного комплекса. Страна еще не была полностью готова к войне, но основная база уже была заложена, что позволило, хоть и с большими жертвами, одержать победу. Центральная власть, где основные посты занимали люди из простых семей, смогла не только перестроить всю экономическую систему государства, избавиться от иностранных конкурентов внутри себя, но и построить современную тяжелую промышленность и машиностроение, уничтожить самую боеспособную армию в мире и построить свою самую боеспособную армию. Эта власть своим существованием доказала эффективность «социальной» модели общества, во главе угла которой ставится не личное потребление, а общественная необходимость. Но доказав свое право на существование, советская власть попала в ловушку «социальной» модели общества. Избавившись от грозящей ей опасности, социалистическая власть не захотела дальше вести народ, быть лучшей, показывая личным примером путь. В «социальной» модели люди идут за тем, кто идет впереди. Если вы хотите провести людей через болото, то должны пройти первым. Никакие речи, указания и приказы не помогут. В «социальном» обществе власть мотивирует своим примером. Ты хочешь поднять людей в бой — вставай первым, вести через лес — иди первым, заставить работать двенадцать часов в день — сам работай четырнадцать часов. В «животном» обществе можно указать путь, обещав денег, еды или чего-нибудь другого. В «животном» обществе власть — это двойные блага и половинная работа, в «социальном» — двойная работа и ответственность и половинные блага. Итогом замещения в советской власти идейных первопроходцев на бюрократов стал постепенный переход из «социального» общества в потребительское. Если смотреть на фильмы разных советских эпох, то бросается в глаза постепенный рост идеи индивидуализма и потребления. Эта мина была заложена еще в марксизме. Маркс правильно описал капиталистическую систему, но переход от капитализма к коммунизму он основывал на материальных ценностях. Вещизм — это основа индивидуального потребления. Если в основу ставить материальные, а не духовные ценности, то кроме индивидуального потребления ничего не получишь. Не забывайте о постоянном конфликте в человеке: лимбической системы с ее животными потребленческими инстинктами и коры больших полушарий с социальной доминантой. Только кора с ее социально-духовной доминантой может обуздать животное поведение в человеке. Ставя во главу угла материальные ценности, вы обезоруживаете кору в ее соперничестве с лимбической системой. Ставка на произведенный продукт до войны и в годы послевоенного восстановления была необходимостью догнать капиталистические страны в уровне разделения труда, просто для того чтобы не быть съеденными. Но в конце 60-х мы догнали, а в некоторых отраслях, как космос, и обогнали капиталистические страны. Оставляя основным показателем в экономике количество произведенного товара, социализм тем самым играл с противником, который был в пять раз больше, на его поле и по его правилам. Единственной возможностью выжить у Советского Союза было объединение в усилиях с коммунистическим Китаем. Объединение дало бы систему, по размеру соответствующую империи США. Разрыв отношений с Китаем и переход экономики на потребленческие нужды при Хрущеве были основными гвоздями в гробу советской социалистической системы. Советский Союз повторил путь Российской империи. Итогом стало постепенное загнивание верхних эшелонов власти, которая в итоге не стала ждать буржуазной революции, а сама продала всю империю за бесценок, получив скудный процент материальных благ в составе уже мировой капиталистической империи США.

 

История евреев и иудаизма

Отдельно хотелось бы затронуть историю иудаизма. Иудаизм — монотеистическая религия, где только один народ является богоизбранным. Клетки в организме, которые «считают себя» избранными, называются опухолевыми клетками. История хорошо демонстрирует нам, что если одна группа людей станет считать себя избранной и эксплуатировать остальных членов, то эта группа будет сильно наказана за свою гордыню. Понятие о семи смертных грехах — это основа стабильности любого общества. Если кто-то оттолкнет их в сторону за ненадобностью, то маятник все рано вернется назад и с той же силой отправит смутьяна на свалку истории. Как же евреи с их «избранностью» продержались несколько тысяч лет? Ответ в Библии. «Ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобою не будут господствовать». Евреи никогда не захватывали и не грабили с помощью оружия. Еще в древности они изобрели и несколько тысяч лет оттачивали торгово-денежное оружие: торговый, ростовщический и промышленный «прибыльные пылесосы». Они ни в каком государстве не пытались силой захватить центральную власть, а везде и всюду хотели контролировать торгово-денежную систему — кровь любого общества. Именно желание контролировать все общество с помощью торгово-денежных манипуляций было единственной причиной нелюбви к евреям среди многих народов. Отметим, что в истории не всегда работали с полной силой все три «прибыльных пылесоса». Вспомните, какая самая «нелюбимая специальность» была в народе в феодальном обществе — это торговец. В обществе, которое живет натуральным хозяйством, промышленности не существует, так как нет должного объема спроса, ростовщичество есть только для малого процента верхушки. Торговля — вот единственный и в то же время самый слабый «прибыльный пылесос», который собирал сливки ресурсов с общества. Основная нация торговцев в Европе — евреи. Но надо признать, что центральная власть была тогда более грамотной и самостоятельной, чем теперь. Во многих странах евреям было запрещено или ограничено свободное перемещение по стране. Они могли быть самыми богатыми жителями страны, но не могли свободно перемещаться или занимать определенные посты. Буржуазные революции первым делом уничтожали этот феодальный пережиток, тем самым давая денежной власти зеленый свет. Капитализм дал толчок развитию промышленного и ростовщического «пылесоса». При этом в XIX веке люди больше не любили промышленников, так как они были основными выгодополучателями промышленной революции. Но если торговый «пылесос» может собрать с населения только излишки, то промышленный — практически все имущество, но не семью или свободу. Возможности ненасильственного грабежа у промышленного «пылесоса» кончились в 30-х годах XX века вместе с Великой депрессией. В XX веке стал работать на полную силу ростовщический, или «банковский», «пылесос», забирая у населения не просто все имущество, но и свободу, семью и будущее. В современном мире в капиталистических странах редко встретишь молодых людей со своим домом, семьей, тремя-четырьмя детьми и без кредитного долга (свободы). У них отобрали все.

 

Капиталистический кризис по всем направлениям

Сегодня капиталистический строй достиг размера всего земного шара. Существует еще множество мелких феодальных стран, которые можно завоевать, но у их жителей нечего отобрать, а значит, ни открытая война, ни торговая не прибавят существенно ресурсов в систему. Но капитализм, как хищническая модель, не может существовать самостоятельно, ему обязательно нужна жертва. Без жертвы эта система начнет пожирать сама себя. Пожирающая сама себя система создаст проблемы всем ее членам. Давайте разберем, кому что досталось.

Для простого населения

1) В начале создания капиталистическая система завоевывала мир, решая проблемы завоеванных народов. Вам нечего надеть — купите одежду, нечего носить — обувь, нечего есть — еду. Товары предлагались в обмен на ценности. Но это был чем-то выгодный для жертвы «ненасильственный грабеж». Со временем проблемы кончились, а ценности у населения еще остались. Тогда капитализм стал создавать проблемы. Сначала продаешь синтетическую еду, а потом лекарства от аллергии. Некачественную машину, а потом запчасти к ней. Главным девизом капитализма стало: «Несчастье всем!». Счастливому человеку невозможно продать ненужную вещь взамен на обещание временного счастья. Задумайтесь, уровень материального достатка современного бедняка выше, чем у дворянина сто пятьдесят лет назад. Но почему же с ростом уровня достатка снижается количество счастливых людей? Капитализм делает людей несчастными, ежедневно указывая им на их недостатки в жизни и предлагая «исправить» эти недостатки за деньги. Люди забыли, что нет ничего идеального в этом мире. Человек был рожден для решения проблем. Все тело и разум настроены на постоянное решение проблем. Возникновение проблемы толчок процесс решения итог эйфория от полученного результата. Это упрощенная цепочка работы мозга. Без проблемы (если говорить по-медицински — активизации одного из мотивационных центров) не будет удовольствия. (Удовольствие приносит раздражение центра удовольствия. Наркотики действуют как раз на этот центр удовольствия, вызывая эйфорию.) Раздражения центра удовольствия (если не принимать специальные синтетические вещества, раздражающие его) не будет без раздражения мотивационного центра. Чем больше проблема, тем больше удовольствие от его решения. Нет мотивации — нет удовольствия, а это тяжелая депрессия. Человек без проблем — это человек с тяжелой депрессией, при которой многие кончают с собой. Если у здорового человека нет проблем, то он непременно начинает их себе создавать. Жизнь — это постоянное решение проблем. Если человек не может решить проблему, а значит получить удовольствие, то его тоже ждет тяжелая депрессия. Для капитализма идеальным является создать для всех неразрешимые проблемы и продавать временные решения. Вам плохо, потому что у вас нет новой машины или телефона. Вы покупаете, радуетесь, а через месяц делают новую модель. Ваша проблема — постоянное чувство неполноценности, временное решение — товар.

2) Капитализм забирает будущее. Жизнь — это эстафета. Твои родители дают тебе эстафетную палочку жизни, и ты тоже должен ее передать своим детям. Спортсмен, участвующий в эстафете, даже может не знать, зачем бежит. Его не было на старте. Его не будет на финише. Его задача — пройти дистанцию как можно лучше и передать эстафетную палочку. Человек, отказавшийся продолжать свой род по собственной воле, — это спортсмен, ушедший с дистанции из-за нежелания соревноваться. Не просто родить, хотя и это уже немало. Передать свой опыт, знания, мировоззрение. Конечность жизни — это, возможно, основной ее смысл. Каждому из нас дано время понять, разобраться и принять решение. Каждому дан свой отрезок дистанции, и только он один определяет, как его пройти. Посмотрите, насколько часто конечность жизни упоминается в произведениях или архитектуре феодального времени. Когда всем постоянно говорить о выделенном им времени, то человек невольно хочет побольше всего оставить или создать как память о себе. Настоящий потребитель хочет потреблять как можно больше и как можно дольше. В «индивидуалистическом» обществе люди не думают о смерти и о том, что останется после них. Они надеются жить вечно. Капитализм взамен придумал «клонирование». Безумная мечта сделать свою копию. Но они все забывают, что клон — это просто биологическая копия. Человек — это не просто тело, а его сознание, опыт, знания, характер. Скопировать можно только тело, а вот сознание невозможно. Клонирование и бессмертие — это дурман для потребителя, дающий надежду жить вечно. Зачем тратить огромные ресурсы на воспроизведение копий, когда природа об этом позаботилась миллионы лет назад? Дети — это и есть модифицированные копии родителей, просто «новая модель». Индивидуализм и потребление против продолжения рода. Продолжение рода — это созидательный процесс. Потребление — разрушительный.

Кроме духовной составляющей отказа от воспроизведения рода есть еще и материальная проблема. Если говорить с позиции «индивидуалистического» поведения, то наши дети — это наша пенсия. В современном мире вкладываться в детей невыгодно, так как они потребляют много ресурсов, а отдача в будущем мала и очень сомнительна. В обществе культивируется идея вложения пенсионных накоплений в недвижимость, ценные бумаги, драгоценные металлы. Давайте разберем основные проблемы таких вложений. Допустим, у нас есть село со ста жителями. Оно полностью автономно и не сообщается с внешним миром. Как же лучше всего вложить накопления в этом селе? Если в нем за определенный промежуток времени численность увеличилась на двадцать жителей, то, соответственно, спрос увеличится. Значит, во что бы вы ни вложились сейчас: золото, недвижимость, землю — ценность всего будет расти. Но если численность населения упадет, то и ценность всего в этом селе будет падать. Только рост численности населения может поддерживать рост ценности на недвижимость. Поэтому, когда вы покупаете недвижимость, ответьте сами себе, почему через двадцать-тридцать лет население в этом месте увеличится. Если оно уменьшится, то вы потеряете свои вложения. Вкладывая в ценные бумаги или деньги, надо также понимать, почему через двадцать—тридцать лет еще большее количество людей их купит. Что заставит их работать за эту макулатуру или старый сарай? В стареющем обществе только иммиграция позволяет сохраниться ценности западной недвижимости и их акциям, отсрочить смерть капиталистической экономики. Родив детей и воспитав в «индивидуалистической» морали, вы тем самым вырастили себе не помощников в старости, а наследников. Люди, для которых главное материальные ценности, побегут помогать бездетным соседям с золотом в карманах. От вас же постараются побыстрей избавиться ради наследства. Как в Древнем Риме. Только отказ от материальной доминанты и воспитание своих детей в этом ключе даст вашему роду шанс на будущее в загнивающем теле индивидуального потребления и разврата.

3) Проблема постоянного выбора между свободой и материальными благами. Как показывает история, человеческое общество и отношения в нем изменяются мало. Меняются только внешние атрибуты, суть же процессов и явлений остается такой же, как и сотни и тысячи лет назад. Чтобы узнать будущее, надо заглянуть в прошлое. Современный мир мало изменился от устройства древнеримских плантаций две тысячи лет назад. Его можно разделить на определенные зоны: каменоломни, поля, приусадебные территории, дом хозяина, комната хозяина. Каждая из этих зон определяла уровень материального благосостояния и душевной свободы. На каменоломнях рабы имели самый низкий материальный уровень, но в то же время максимальную духовную свободу. Единственное, что у них можно было забрать, — это жизнь. В полях уже материальная жизнь была полегче, но и духовной свободы меньше, так как раба можно было наказать не только физическими страданиями, но и отправив его на «понижение» в каменоломни. Чем выше был материальный уровень раба, тем менее свободным он был духовно. Он не мог говорить, что думает. Этим простым зонированием своих рабов хозяин добивался искусственной селекции самых покорных и услужливых рабов и рабынь вокруг себя. Страх потерять свое место в доме хозяина заставляла наложниц быть покорнее гораздо лучше кнута. Чем современное общество отличается от римской плантации? Только тем, что она раскинулась на весь мир. Есть страны, где минимальный уровень жизни, и им позволено говорить о «хозяине» все, что захочется. Для чего? Чтобы все население планеты провело четкую корреляцию между уровнем жизни и послушанием. Лучше слушаешься — лучше живешь. В современном мире просматривается еще одна корреляция. Чем лучше уровень жизни, тем меньше рождаемость. Представьте себе работорговца, у которого в доме у каждого раба, рабыни и всех наложниц по пять детей. Как они могут нормально ублажать хозяина, если им постоянно нужно следить за детьми? В Риме детей просто отдавали другим, в современном мире — с помощью противозачаточных и мотивации «карьерного роста» просто остановили рождаемость. Восполнение же новых рабов в доме происходит за счет стремления рабов с полей, продав свою духовную свободу, перебраться поближе к хозяину.

4) Проблема ненужности человека как индивидуума. В рабовладельческом строе раб — это собственность хозяина. Чем больше рабов, тем хозяин богаче. В феодальном обществе чем больше крестьян и вассалов у феодала, тем он могущественней. При этом наличие подчиненных увеличивало социальный уровень. Рабовладельцам и феодалам была выгодна хорошая и сытная жизнь рабов и вассалов, их потомства. В капиталистическом обществе работники создают для капиталиста только головную боль. Им надо платить, кормить, обеспечивать социальный пакет. Во всех странах капиталист пытается избавиться от лишних рабочих рук, заменив их на машинный труд. Появляется огромное количество «лишних людей». При этом оставшийся людской труд максимально упрощается и роботизируется. Уже не нужен искусный левша, который сумеет подковать блоху. Нужен биоробот, который будет знать, как нажимать две кнопки и три клавиши. Максимально упростив людской труд до выполнения нескольких команд, капиталист в любой момент может посадить любого рабочего с улицы после недели стажировки. Автоматизация людского труда дает большой плюс капиталисту, так как рабочего не надо долго обучать. Для работника же автоматизация резко снижает его значимость перед работодателем. Работники чувствуют себя винтиком в большой машине, который ничего не значит, ничего не решает, который никому не нужен и может быть заменен мгновенно на другого работника. В капитализме население — «лишние люди», которых терпят и никак не могут пока избавиться от них.

Итог. Современный капитализм шествует под лозунгом: «Несчастье всем!». При желании превращает образованных и уважаемых людей в «лишних» мгновенноЗабирает будущее, личную и духовную свободу у тех, кто встал под его знамена. Вынуждает людей быть рабами, пока есть силы держать лопату, а потом их же дети бросают или даже уничтожают своих родителей под лозунги о максимальном потреблении. Смерть этой парадигмы неминуема. Можно родить 5-8 детей. Но если их воспитать в потребленческом ключе, то их жизнь будет лишь топливом, которое продлит агонию капитализма на время. Лишь отказ от чрезмерного потребления, денежной власти над собой, иммиграции за границу как наилучшего решения всех проблем, даст возможность пережить вашим потомкам будущее разрушение «капиталистической Римской империи».

 

Проблемы для центральной власти

1) Центральная власть в современном мире неполноценная. Денежная власть, основанная на долге и бумажных деньгах, едина. Есть центр — Международный валютный фонд (МВФ), ВТО, основная мировая валюта — доллар США и несколько вспомогательных мировых валют — евро, фунт. Как при золотой денежной системе не только золотые монеты были повсеместно, их поддерживали и стабилизировали серебряные и медные монеты, чтобы уменьшить возможность спекулятивных колебаний. Практически все мировые денежные операции проходят с использованием этих валют. Денежная власть едина, не привязана к территории и населению. Можно уничтожить физически Лондон или Швейцарию, но нельзя физически уничтожить денежную власть.

Центральная власть же привязана к земле и населению. Она видимая власть, а значит и главный ответчик. Чем больше общество и занимаемая им территория, тем больше и административный ресурс, а значит и больше возможностей по регулированию у центральной власти. Жителям маленьких стран нет смысла ругать свою власть, так как она марионеточная и больше напоминает диктора по телевидению, чем самостоятельный регуляторный механизм.

2) Любая попытка страны уйти из умирающей капиталистической системы приведет к резкому падению уровня жизни. В селе нельзя сделать швейную машинку. Для любого технологического производства нужен определенный уровень разделения труда. Чем больше членов общества, тем выше возможный уровень разделения труда. Если страна захочет отделиться от умирающего мирового капитализма, то, кроме необходимости создания отсутствующих производств, придется спуститься на уровень разделения труда, который может поддержать численность населения этого государства. Неважно, «индивидуалистическое» или «социальное» общество вы построите. Уровень разделения труда зависит не от морали общества, а только от количества ее членов.

3) Центральной власти любой страны приходится лавировать между требованиями населения и международной торгово-денежной элиты. Здравомыслящая власть прекрасно понимает и возможности денежных властей, и то, что их требования по высасыванию ресурсов из населения нельзя игнорировать. Денежная власть может уничтожить центральную практически в любой крупной стране, не говоря уже о мелких. Но и игнорировать требования населения здравомыслящая власть не может. Каждый правитель должен понимать, что он сила только тогда, когда есть народ и его страна. Даже в изгнании бывшие правители выживают только тогда, когда сохранилась страна, а значит и возможность для заграничных денежных властей посадить на трон изгнанника или его преемника. Если страна разрушается, то и бывшие правители за границей никому не нужны. Вспомните судьбу Николая II и его супруги, внучки королевы Виктории. После Октябрьского переворота английское правительство отказало ему в переезде в Англию. Российскую империю списали уже тогда. Бывший правитель стал уже никому не нужен. Нынешние «хозяева» России на Западе нужны только до тех пор, пока существует Россия и ее объединенный народ.

В мировой капиталистической системе центральные власти разных государств далеко не самостоятельные и не могут полностью отстаивать эволюционные интересы государства. Чем меньше государство, тем менее самостоятельное у него правительство. Попытка вырваться и обрести самостоятельность не только приводит к физическому уничтожению представителей центральной власти неизвестно откуда взявшимися недовольными террористами, но и неминуемо приведет к падению жизненного уровня населения, иногда критического падения. Это связано с гораздо меньшим количеством членов новой экономической модели по сравнению со старой мировой моделью, в которой количество членов определяется населением планеты.

 

Проблемы для денежных властей

Торгово-денежные власти — основные выгодополучатели перехода экономики на капиталистические рельсы. Но со временем капитализм стал создавать и им проблемы. Эта власть не привязана к месту или населению, как центральная власть. Как показали Первая и Вторая мировые войны, уничтожение народов или целых континентов не сильно повлияет на хозяев банков и корпораций. Их никогда и нигде особо не трогали. На фоне войны они даже усилили свою власть. Но даже для них капитализм создает несколько проблем.

1. Первая проблема — это постоянная отмена естественного отбора для человечества. Специализация и уровень жизни привели к уничтожению естественного отбора для человека. Современное здравоохранение резко сократило смертность от заболеваний, а следовательно увеличило количество «лишних» людей. Как хорошо продемонстрировал Ч. Дарвин, если отменить естественный отбор для какого-нибудь вида, то через определенное количество времени этот вид заполонит и уничтожит все живое на земле. Теоретически можно запретить медицину, но тогда под естественный отбор в виде эпидемий могут попасть и хозяева жизни. Сохранить медицину только для себя тоже не получится. Умирающие просто возьмут нужные медикаменты силой.

Если уничтожен естественный отбор, то тогда начинает работать искусственный. Население надо сокращать. Но как? Глобальные войны с современным термоядерным оружием могут уничтожить весь мир. Эпидемии тоже косят население, не разбирая на богатых и бедных, нужных и «лишних». Давайте разобьем программу сокращения населения на два направления:

1) Увеличение смертности:

а) Если нельзя уничтожить сразу много, то надо мало, но часто. Не одна мировая война, а множество мелких, постоянно возникающих на планете конфликтов. Максимальная реклама и пропаганда насилия и убийства. Чем больше африканцев в «своих» локальных конфликтах или молодежь в своих разборках уничтожат друг друга, тем лучше. Надо хорошо помнить, что денежные власти не заставляют, а мотивируют (подталкивают).

б) Не одна пандемия, а множество мелких локальных эпидемий. Не уничтожение медицины, а максимальная ее недоступность. Причем ставка делается не на инфекционные заболевания (инфекционные эпидемии в основном на Африканском континенте, подальше от западных стран). Основная ставка делается на социальные заболевания: алкоголизм, наркомании. Эти заболевания, с одной стороны, дают огромную прибыль, а с другой стороны, гораздо лучше контролируются по сравнению с вирусами или бактериями.

в) Максимальная недоступность медицины. Социальная медицина, пенсии, бесплатное образование — это было оружие социализма против капиталистических стран. Капитализм был вынужден принять те же социальные блага для западных стран, чтобы не проиграть в идеологической борьбе. После уничтожения социалистического блока, социальная сфера взяла на себя роль перераспределения государственных долгов населению. Напомним, что печатание денег и рост всеобщего долга не может прекратиться по математическим законам. Западные правительства, беря деньги в долг и раздавая их в виде бесплатной медицины, пенсий и обучающих грантов, вливают тем самым эти деньги в экономику и поддерживают агонирующие «прибыльные пылесосы». Страны периферии, не имеющие возможности самостоятельно печатать деньги, постепенно отказываются от социальных гарантий. Но и в капиталистических метрополиях, и на периферии идет не экономический, а идеологический переход от всеобщей социальной медицины к медицине недоступной, избирательной. Врачи превращаются в агентов фармацевтических компаний. Вместо здоровья пациента на первое место выходит прибыль. Там, где прибыль дороже здоровья, похороны дешевле лечения, смертность выше рождаемости.

2) Уменьшение рождаемости:

а) Максимальные экономические убытки от рождения ребенка. Почему в детских магазинах Советского Союза вещи стоили в 2-3 раза дешевле взрослых, а в современном мире детские вещи иногда стоят в 2-3 раза дороже? Они же меньше по размерам и требуют меньше сырья.

б) Изменение социальной мотивации. Размножение — одна из самых сильных животных мотиваций (сильнее ее только пищевая мотивация). Изобретя контрацептивы, люди разделили процесс размножения, оставив совокупление и убрав само деторождение. Не надо думать, что это сделано для людей. Если бы капиталист думал о людях, то он делал бы здоровую, экологичную и вкусную еду, не вызывающую ни аллергии, ни ожирения. Но кто тогда будет покупать средства от аллергии или ожирения? Противозачаточные решают проблему «избыточного» населения планеты. Если люди перестанут покупать алкоголь, наркотики или презервативы, то, будьте уверены, их станут выдавать бесплатно.

в) Следующей после доминанты размножения следует социальная доминанта, или желание быть самым главным. Средствами массовой информации, формирующими общественное мнение, активно пытаются заменить доминанту размножения на социальную доминанту. Везде слышатся мысли о необходимости сначала достичь карьерного роста, а потом рожать детей. Это и есть программирование общества.

г) Государственные программы по контролю над рождаемостью. Посмотрите, когда в Китае провели программу по контролю рождаемости — в 1979 году. Тогда же, когда Китай капитулировал перед мировым капитализмом и встроился в капиталистическую экономическую модель. На постсоветском пространстве также отчетливо видно, как после перехода к капитализму резко снижается рождаемость, хоть и не было никаких государственных программ по контролю над ней.

2. Проблема денежных властей в постепенной потере регуляторных рычагов. Капиталистическая система основана на постоянном росте и расширении размеров ресурсной базы. Как хищник, она прекрасно приспособилась захватывать и уничтожать. Но сейчас на земле уже нет добычи. Нечем стало кормиться. За несколько десятков лет капитализм уничтожил своего последнего врага и стал мировой системой. Он достиг своего апогея. Если маятник достиг своей критической точки, то он немедленно начинает двигаться в обратном направлении. «Допинговая» денежная система уже не может обеспечить рост, а наоборот, начнет активно развивать кризис. Весь мир ждет долговая денежная ломка, пока существует долговая денежная система.

Торгово-денежные власти в ближайшем будущем начнут терять свои механизмы управления. Банковская ставка в 0% (даже для своих) — уже показатель разрушения механизмов регуляции. Капиталист управляет народом с помощью денег и долгов, как погонщик ослом с помощью морковки и кнута. Деньги — это морковка, которая показывает путь, куда идти населению и дает мотивацию. Кнут — это долг, который усиливает мотивацию. Снижение ставки рефинансирования до 0% — это отказ от «долгового кнута». Теперь деньги выдаются бесплатно. Один из основных механизмов регуляции общества перестал работать. Разрушение капитализма нельзя остановить, как наркотической ломки или похмелья нельзя избежать. Их можно лишь приблизить или отдалить. Капитализм как экономическая система постоянного роста умер уже в 70-х годах. С тех пор он поддерживается искусственно с помощью потребительского кредитования населения и государств. Он «под аппаратом искусственной вентиляции легких и искусственного кровообращения». Чем дольше откладывать похмелье, тем сильнее будут проявления.

Если долговая денежная система, толкавшая экономику несколько сотен лет вверх, начинает ее тянуть вниз, то встанет закономерное решение — отказ от долговых денег. Но это значит отобрать власть у современных мировых торгово-денежных властей. Они это прекрасно понимают и понимали уже многие десятки и сотни лет назад. Они знают, что неминуем переход из «потребительской» системы в «социальную». При разрушении «индивидуалистического» общества станет резко падать вездесущность денег. При неминуемом падении уровня жизни станут экономически невыгодны многие специальности. Как в застойные годы СССР, станет выгоднее сделать самому, чем вызывать мастера. Люди моют машины на автомойках не потому, что это выгодно, а потому что удобно. Если достаток людей уменьшить вдвое, то многие элементы сферы услуг, как, например, автомойки, просто вымрут. Станет экономически выгодным максимальное самообеспечение — основа социального общества. Люди, не контролирующиеся деньгами, — основная угроза для денежных властей. Как это изменить? Надо уничтожить основу «социального» общества — семью. Семья — это основа социального общества. В ней все члены равны, имеют свои обязанности и свои привилегии. Сто лет назад крестьянская семья была практически полностью на самообеспечении. Препятствуя созданию «культа семьи», уничтожая социальные связи между мужчиной и женщиной, торгово-денежные власти уничтожают «социальное» общество в зачатке.

Итог: капитализм, захватив весь мир, кроме благ, создал множество проблем торгово-денежным властям. Высокий жизненный уровень отменил естественный отбор, и денежным властям необходимо решать проблемы возможного будущего «перенаселения» земного шара. При этом, захватив весь мир, капитализм естественным образом стал умирать, что забирает механизмы регуляции у денежных властей.

 

Кто как хочет решать свои проблемы

1. Для населения капитализм, несмотря на все недостатки, давал постоянный рост уровня жизни. Этот процесс закончился. Наоборот, теперь долговая денежная система в современном виде будет давать только постоянное падение жизненного уровня. Жизненный уровень населения планеты — это как жидкость, разлитая по множеству сосудов — стран. Объем этой жидкости будет постепенно падать, но неравномерно. В каких-то странах он может падать стремительно, в каких-то оставаться длительное время на одном уровне, в каких-то даже расти. Общемировая динамика при современной долговой денежной системе только отрицательная, но скорость развития событий будет разная в разных уголках планеты. Оптимальным решением проблем для общества будет переход к «социальной» системе с сохранением прежнего уровня разделения труда. В истории это было в России в 1917 году. Наша страна имеет уникальный опыт перехода из «потребительской» системы в «социальную» с минимальными человеческими потерями и сохранением уровня труда. Напомню, что подобный переход в Римской империи закончился распадом последней и технологической деградацией на тысячу лет.

Надо также понимать, что чем раньше начать, тем меньше потерь (тот же принцип в медицине). Технологический уровень можно будет сохранить только на том уровне, на котором начался переход.

2. Для центральных властей решением проблем будет скрытая война с денежной властью. Центральная власть захочет забрать у денег отобранную силу. Период постоянного роста закончился. Ресурсы и возможности регуляции будут снижаться с каждым годом. Уже не будет того пряника, которым можно мотивировать и контролировать население. Остается только два варианта: контроль с помощью убеждения или страха. Первый вариант — это переход к «социальному» обществу. Но как говорилось ранее, в «социальном» обществе власть — основной работник, а не выгодополучатель. Правитель или чиновник уже не сможет украсть и сбежать за границу. В «социальном» обществе центральной власти придется нести ответственность за свои действия (как показывает история, чаще всего головой). Современная центральная и денежная власть как огня боится работы и ответственности, а значит и «социального» общества. Второй вариант — это тоталитарно-гестаповский режим. Разрушив семью, уничтожив связи между мужчиной и женщиной, уничтожив образование власти, надеются превратить всех людей в биороботов. Общество, в котором человек неспособен себя обеспечить (приготовить еду, починить, убрать, даже продолжить свой род), не может сопротивляться тоталитаризму власти. Вот почему современное образование идет на пути не всестороннего познания, а выполнения узкоспециализированной функции. Создав толпы людей, которые не могут быть самостоятельными, власть постепенно введет контроль за всеми сторонами жизни человека. В будущем нас ждут талоны на рождение детей как годовая премия для лучших работников. А потом может последовать ампутация конечностей с рождения, чтобы сэкономить пищу при взрослении. Деградация — это смерть для человечества, но при этом огромный шанс для сохранения статус-кво для власти. При этом у центральной власти есть выбор. Она может пожертвовать своими благами и стать во главе «социального» общества или сохранив блага во главе «гестаповского капитализма». В первом случае центральная власть получит огромную ответственность перед населением, во втором — неминуемую схватку с денежной властью, так как трон один, а задниц две.

3. Для денежных властей единственный вариант сохранить полноту власти — это создание общества абсолютно несамостоятельных биороботов. Во главе будут не цари или президенты, а главы крупных корпораций. Общества же будут не четко привязаны к земле, зато жестко привязаны к своей работе. В этом обществе власть будет полностью контролировать все общественные и человеческие процессы. Человеку отводится роль неразумного винтика, который легко заменить. Политика разрушения семьи как основы «социального» общества проводится уже сотню лет. В капиталистических странах она начиналась с политики феминизма, в Советском Союзе — с всеобщей трудовой повинности женщин. Но если вначале всеобщая женская трудовая повинность была аккумуляцией всех трудовых ресурсов страны перед надвигающейся войной, то в послевоенные годы она стала основной причиной разрушения «социального» общества снизу.

В «социальном» обществе торгово-денежным властям и их механизмам регуляции нигде нет места. (Это в идеале. В жизни нет ни абсолютно «потребительского», ни абсолютно «социального» общества.)

Если в результате разрушения единого долгового капитализма на планете сформируется несколько разных систем с «социальной» и «гестаповской» парадигмой, то смертельная схватка между ними неизбежна.

 

Ход эволюции в будущем по Дарвину, или чему нас учит история

Мечты населения, центральных и денежных властей мы уже рассмотрели. Но как они лягут на почву реальности, нам может подсказать история.

Как распадалась Римская империя? Римская цивилизация потребления уже не могла расширяться, поглощая новые народы. Общество загнивало изнутри в жестокости и разврате. Повсюду распространялись христианские идеи, отрицающие божественноcть императора. Сперва римские власти, чтобы стабилизировать ситуацию, пытались уничтожить христиан. Не получилось. Затем они решили возглавить христианство, объявив императора главой церкви. Но это не изменило ситуацию. Народы Западной Европы и Британских островов выходили из подчинения. Военных сил стабилизировать ситуацию уже не было. Тогда римская власть, высосав ресурсы из отдаленных колоний, стала покидать их.

Что нас ждет в ближайшем будущем? В будущем нас ждет постоянное сокращение ресурсной базы при сохранении долговой денежной системы. Уровень разделения труда начнет падать. Но он не будет падать равномерно. Падение будет ступенчатое. Кризис — быстрое, лавинообразное падение, потом период стабилизации и, может быть, небольшого роста, дальше — опять лавинообразное падение. Метрополии постараются переложить весь груз кризисов на провинции, выкачивая на себя все ресурсы. Провинции будут этому активно сопротивляться, постепенно выходя из подчинения.

Раньше ресурсная база, а ее размеры соответствуют денежной, все время росла. Новые страны, входящие в капиталистическую модель, получали свой процент. Он мог быть большим или маленьким, но он постоянно рос за счет роста системы. Тот, кто вошел раньше, получил больше. Но теперь рост прекратился, а долговая денежная система разворачивает капитализм с развития в деградацию. Корабль начинает медленно тонуть. Плыть вместе в тонущей лодке станет невыгодно, так как твои соседи будут только пытаться выкинуть тебя за борт и утопить. Наивные и слабые погибнут первыми. Нельзя ни в коем случае позволить себя обокрасть и оказаться за бортом без спасательного жилета. Бросаться самому в море тоже невыгодно, так как есть еще время посидеть на корабле, а за бортом неизвестно, что произойдет. Гораздо выгоднее будет готовиться, собирать свой плот с единомышленниками и в час икс бросить тонущий корабль.

Важно понять, что «бросить корабль» — это не поругаться с Америкой или отказаться от доллара. «Бросить корабль» — это отказаться от долговой торгово-денежной экономики. Это создание новой денежной системы, новых торговых и производственных отношений. Это полная перестройка экономической системы. Отказ от доллара с сохранением долговой системы равносилен возведению баррикад на тонущем корабле. Да, будет труднее выкинуть за борт, но все равно система отправится на дно. Ресурсы, потраченные на баррикады, очень бы пригодились на строительство нового плота. Современный капитализм основан на ненасильственном грабеже: торговом, производственном и банковском. Но у населения уже нечего грабить. Можно, конечно, сначала дать, а потом отобрать. Как сделал капитал в 1970-х годах, начав потребительское кредитование. Но эти действия дадут от силы несколько лет (если большая система, то десятки). Те страны, которые раньше всех поймут и введут новую экономическую модель общества без «прибыльных пылесосов» (или с научным ограничением их грабительской сущности), получат эволюционное преимущество. Такое же эволюционное преимущество получила Британия, введя капитализм, и захватила весь мир.

Конкретизируем, что хотят США и страны Западной Европы. Они хотят сохранить свое доминирующее положение в мире, максимально перекачивая ресурсы из провинций к себе в метрополию. Раньше это происходило с помощью денежной мотивации. Вложение денежных ресурсов или трудовых в метрополию давало гарантированный высокий доход. Но при потере денежной мотивации это будет проводиться с помощью страха. Если нельзя простой выгодой заставить богатых людей со всего мира бежать в США со своими капиталами, будут заставлять страхом потерять все. Провоцирование множества мелких вооруженных конфликтов по всему миру с сохранением стабильности в Северной Америке позволит без особых усилий адсорбировать все мировые капиталы, лучшие трудовые ресурсы. Весь мир, полыхающий в огне мелких вооруженных конфликтов, кроме Северной Америки и Западной Европы, — это цель политики США в наступающем кризисе. Подобное будущее описано в фильме «Вавилон нашей эры». Только в фильме население США живет в футуристическом мире. Это неправда. Хоть западные страны будут перекачивать ресурсы из стран третьего мира, но уровень жизни на Западе будет тоже падать. Страх будет мотивировать не только бегущих от войны, но и самих жителей западных стран. Страх, жадность и совесть — основные мотиваторы поведения. Жадность с деньгами и прибылью уйдет на второй план, это слишком дорогой мотиватор при уменьшающейся ресурсной базе. Совесть капитализм отрицает. Остается только страх.

Провинции же хотят отделиться от метрополий, сохранив максимально возможный уровень жизни (этого хочет население провинций, но не всегда управляющие структуры). В этом процессе есть несколько сложностей. Во-первых, надо отделяться большими группами, так как чем больше группа стран и их общее население, тем выше уровень труда, который можно сохранить. Во-вторых, как стабилизировать волнения населения, которые непременно будут при разрушении системы и обособления своей, уже региональной экономики? В-третьих, какую модель экономики надо строить? Капитализм — это конечная модель. Построение капиталистической системы в чистом виде даст просто небольшое время для перераспределения ресурсов и становления собственных региональных монополий и корпораций. А дальше что? Новая мировая война при наличии термоядерного вооружения просто сотрет планету ластиком. Построение новой же экономической модели требует новых механизмов управления. В-четвертых, надо точно определить момент отделения. Если попытаешься раньше — спровоцируешь агрессию метрополии, позже — отдашь метрополии столь нужные для становления собственной экономики ресурсы. Это как идти в атаку. Первые быстрее всех насаживаются на копья, последним ничего не достается. В-пятых, если колонию начинают вычищать, надо понять и объяснить остальным, что возврата к прошлому уже не будет. Заберут все ресурсы, которые только могут. «Отберут немного сейчас, а потом дадут больше», как это было раньше, — такого уже не произойдет. Это не циклический кризис перепроизводства. Это структурный кризис. Если перепроизводственный кризис решается изменениями параметров производства, то структурный — изменением самой структуры экономики. Возвращать или помогать колониям уже никто не будет в прежних объемах. Если капиталистические страны, как банда, грабили соседние государства, то теперь «прохожих» нет. Банда, за неимением жертв вокруг, начнет грабить своих же членов.

 

Что делать?

Есть два основных пути поведения. Это индивидуальный и социальный.

Индивидуальный - это в хаосе предстоящего кризиса, игнорируя общественные нужды и продолжение своего рода, спасать себя любимого. Этот подход дает больше возможностей для выживания, так как все добытые ресурсы тратятся только на себя. Но есть одна сложность. Если теряется трудоспособность, пусть даже на время, есть большой шанс оказаться покойником. Если долговая денежная система не изменится, то в будущем все социальные гарантии, такие как пенсии, пособия, больничные, просто аннулируются. Можно откладывать заработанные ресурсы. Но в этом есть проблема. Надо четко понимать, во что вкладываться и что будет ценным при постоянном кризисе через десять-двадцать лет на вашей территории. Можно вложиться в бумажные деньги или акции. Но история много раз доказывала, что бумага — это только бумага, не смотря на то, что на ней написано или нарисовано. Можно вложиться в недвижимость. Но надо понимать, кто через двадцать лет захочет ее купить и почему (захотят ее купить только при увеличении численности населения в вашем месте). Можно вложиться в ценные металлы. Но надо понимать, кто купит их у вас через двадцать лет и по какой цене. При этом кризис структурный, и ценность разных вещей может быть кардинально пересмотрена. В блокадном Ленинграде бриллианты меняли на черствый хлеб. Кто сказал, что это не повторится? При этом в глубоком кризисе многие законы теряют свою силу. Закон о частной собственности из закона может перейти в привилегию.

Человек — существо социальное. Взявший за основу лозунг «побеждает сильнейший», он, как опухолевая клетка, ничего не дает системе, а только забирает. Это может проповедовать человек, ушедший в леса, полностью себя обеспечивающий, не берущий ничего из современного мира. Только он самодостаточен и может говорить с позиции философии «побеждает сильнейший». Организм может стабильно кормить только определенное количество опухолевой ткани. Если перейти рубеж, то начнется необратимый процесс умирания. Люди, вставшие на путь индивидуализма и социал-дарвинизма, не понимают, что встали на путь уничтожения той системы, которая их кормит и поит. Если все люди станут жить с философией «побеждает сильнейший» и станут уничтожать слабых соседей, то неминуемо уничтожение цивилизации и всего человечества до одного самого умного, сильного и смелого. Но он будет один, и его смерть поставит точку в истории человечества. Если же у этого «самого-самого» останутся потомки, то они тоже начнут воевать друг с другом. По Библии, мы все потомки Адама. Если бы его дети жили с философией «убей или поработи слабого», то навряд ли человечество расселилось бы по всей земле. В итоге индивидуализм имеет эволюционное преимущество, только если вокруг много людей с социальной парадигмой. Если вокруг вас только индивидуалисты, а система замкнута, то неминуем открытый или скрытый конфликт с уничтожением всех членов системы.

Социальный путь. Это путь создания не просто семьи в современном понимании этого слова. Это создание максимально самостоятельной ячейки общества и воспитание своих детей в рамках самоограничения, духовного развития и понимания «механизма дьявольской ловушки потребления». Этот путь тяжелее, чем индивидуальный, так как ресурсы надо тратить на всех членов семьи. Центральные и денежные власти, видящие свое будущее в «потребленческом» мире, будут максимально стараться уничтожить семью как зачаток врага. Не надо активно сражаться и кричать на всех углах. Христианство победило языческую Римскую империю не огнем или мечом, а своей рациональной позицией. Не надо уходить в леса или болота, отказываясь от благ цивилизации. Отказываясь от современного уровня разделения труда, люди тем самым тащат мир обратно в Средние века с той же продолжительностью жизни, эпидемиями, культурным развитием. При современном развитии научно-технического прогресса без социальных гарантий государства большая семья становится экономически «выгодной».

Проще говоря, что надо? Надо создавать большие семьи. Надо максимально воспитывать своих детей самостоятельно. Надо, по возможности, переходить на максимальное самообеспечение. Надо минимально зависеть от «общества потребления», но при этом не уходить из социума, иметь специальность, давать специальность своим детям. Чего нельзя? Нельзя полностью уходить из социума, если только он не угрожает здоровью и целостности вашей семьи. Нельзя не иметь общественно значимую специальность, так как вы не сохраняете свой уровень труда. Нельзя открыто конфликтовать с потребителями. Они выбрали свой путь. Путь удовольствия и вымирания. Наркоману или алкоголику надо помогать только тогда, когда он хочет завязать со своей прежней жизнью, а не когда ему просто плохо. Нельзя активно протестовать против власти и выступать за оппозицию, если не знаете точную программу оппозиции или она остается в «потребленческой» парадигме. Человеку с социальной парадигмой нельзя слепо жить в индивидуалистическом обществе. Он и его потомки всегда будут донорами, как травоядные — всегда пища для хищников. Травоядные всегда кучкуются в табуны, стада, отары. Если для вас главное — будущее ваших детей и страны, то уже сейчас, в самом начале кризиса, надо искать «товарищей по оружию».

 

Несколько возможных вариантов перестраивания экономики

Кроме всеобщего разрушения и деградации, возвращения на тот уровень разделения труда, какой был при разрушении Римской империи, есть еще несколько вариантов развития событий. Основная задача — это сохранение нынешнего уровня разделения труда в максимально возможных пределах. То есть сохранение работоспособности «прибыльных пылесосов». Но они уже несколько десятилетий собирают только те ценности, которые сами же капиталисты и бросают населению (то есть работают вхолостую). Возможности разбрасывания населению долговых денег подходят к концу. Надо придумать еще механизмы сохранения промышленности в бесприбыльной экономике.

1. Экономика биороботов. При развитии кризиса деньги станут играть все меньшую роль. Деньги будут сохранять свою функцию перераспределения ресурсов, но потеряют мотивационную функцию. Экономика станет планово-распределительной. Основной мотивацией станет страх. Перестройка общества с мотивации жадности на мотивацию страха уже идет несколько десятков лет. Разрушение семьи, философия потребления и потребительского кредитования разучили многих людей, особенно в развитых странах, как себя обслуживать в течение нескольких дней без сервисных услуг. Многие не могут не только вырастить себе овощи, но даже просто приготовить еду, починить бытовую технику или автомобиль. При нарастании кризиса они будут работать круглые сутки в корпорации не за деньги или брендовые товары, а за еду и простую одежду, за страх оказаться на улице, где они не смогут самостоятельно выжить несколько дней. Капиталист на века зацементирует право решать все вопросы общества только по праву хозяина торговли и промышленности, вобрав в себя центральную и денежную власть. Работники будут работать не за деньги, а за еду и одежду, шанс продлить свой род. Денежное рабство трансформируется в корпоративное рабство. «Прибыльные пылесосы»: торговля, промышленность и банковская сфера — не остановятся, так как хозяева «пылесосов» превратятся в единственную власть, а население — в корпоративных крепостных.

Но в этой модели есть несколько проблем. 1) Население планеты слишком большое, чтобы ее адекватно контролировать. Для нормального функционирования системы необходимо уменьшить население в разы. 2) Неминуема смертельная схватка между международными денежными властями и региональной центральной властью. Если капиталист может сбежать при социальных катастрофах, которые неминуемы при сокращении населения в разы, то центральная власть, сбежав из своих государств, сразу перестанет быть центральной. 3) Плохая мотивация на развитие. Страх заставит работать, но не изобретать или развиваться. Система биороботов плохо приспособлена для эволюции. Это скорее деградационная система.

Кто за такую систему? Денежные власти и некоторые представители центральных властей, которые мечтают встать на их место.

Кто против? Центральная власть, которая понимает, что руководить корпорациями будущего им не позволят, и население.

2. Социализм. Реинкарнация СССР. Социализм — это экономическая модель, при которой сохранялись «прибыльные пылесосы», как торговля, промышленность, банковская сфера. Но запрещалось индивидуальное владение. Прибыль, которую получал «пылесос», тут же разбрасывали населению. Здесь есть свои минусы. Это необходимость ликвидации денежной власти, которая будет драться насмерть. Переход центральной власти от благополучателей к ответственным трудягам. Современным чиновникам придется работать и нести ответственность за свою работу. Другой минус — слабая способность к эволюции без мотивации центральной власти. Но, как показывает исторический опыт, центральная власть начинает шевелиться только под страхом гибели.

Кто за? Население, с которого снимут долговой хомут.

Кто «против»? Денежные власти, которые перейдут из «хозяев жизни» в категорию простых рабочих.

Кто «сомневается»? Центральная власть. Она, с одной стороны, категорически не хочет работать и нести ответственность, с другой — может изменить свое мнение перед неминуемой смертельной битвой с денежной властью, которая уже много десятилетий пытается уничтожить центральную власть повсеместно.

3. Система «социального капитализма». Эта модель напоминает социалистическую, но с сохранением промышленности в частных руках. Прибыль — это основа развития капитализма, мотивация на эволюцию. Если прибыль полностью убрать, то промышленность не будет развиваться самостоятельно, только в приказном порядке. Торговля и банковская сфера мало влияет на уровень разделения труда, но сильно влияет на регуляторные механизмы общества, а значит, должна быть национализирована. Но чтобы избавить экономику от «грабительского» действия промышленности, ее прибыль надо ограничить. Всеобщая прибыль производства не должна быть больше новых денег в экономике (вновь напечатанных). То есть «пылесос», собирая деньги с населения, как с ковра, законодательно не может оставлять в своих «фильтрах» больше денег, чем получено извне системы. Если новых денег больше, то и прибыль больше, если меньше, то и прибыль меньше. Получается, что общее количество денег в системе будет стабильно. Новые деньги в этой экономике должны четко коррелировать с ростом населения. Население растет денежная масса растет производство растет.

Деньги должны быть в четкой пропорции к численности населения, как кровь — к количеству клеток в организме. Чем больше численность населения, тем больше денег. Промышленность должна поддерживать уровень разделения труда и уровень жизни всего общества. Цены должны определяться государством. Это общество нельзя было построить пятьдесят лет назад, когда деньги были бумажными и их трудно было отследить. Сейчас, в эпоху цифровых денег, отслеживание денежных операций — это вопрос желания. В современном мире банковская система полностью контролирует транзакции. Вы думаете, МВД не может найти украденные деньги, потому что никто не знает, куда они делись? Миллиард — это сумма, которую невозможно спрятать в кармане. Деньги, украденные где-то, имеют путь перемещения и конечный пункт назначения. МВД — одна из частей центральной власти, а банки — денежной. Они равноправны. Раскрытие финансовых преступлений зависит не от МВД, а от желания денежных властей. Если взять эту власть и возможности цифровых денег, национализировать торговлю, введя государственное регулирование цен, то можно полностью контролировать общественный организм, несмотря на частную собственность на средства производства.

Кто за? Это выгодно населению — это социализм и равноправие. Но зарплата на промышленных предприятиях и в сельском хозяйстве зависит не от чиновника, а от суммарного труда всего предприятия. Чем больше заработали, тем больше получите, так как доход предприятия будет тратиться на сырье, зарплату работникам и хозяину предприятия, но последняя часть будет строго ограничена в процентном соотношении. Это выгодно и промышленнику, так как он остается хозяином предприятия и получает свой процент, хоть и значительно меньший. Это лучше, чем при социализме, когда отбирают все, или при системе биороботов, где хозяин производства тоже строго ограничен политикой «корпорации». Это хорошо и для центральной власти. Она сможет с помощью монетарных механизмов, таких как цена и процентная доля промышленника, контролировать производственную и аграрную отрасли, избавляя себя от тяжести непосредственного командования. Монетарные методы указывают направление, а население уже само протаптывает себе дорогу. Плюсы — это социализм по сути, но с сохранением лучшего, что есть в капитализме, — промышленности с денежной мотивацией. Есть и минусы. Часть денежных властей, торговая и банковская, будут бороться насмерть. Как себя поведут промышленники, трудно предсказать. Скорее всего, каждый будет решать индивидуально.

Кто против? Это часть денежных властей, относящихся к торговле и банковскому сектору. Они потеряют все рычаги влияния — или перейдут в промышленники, если смогут.

 

Итог

В этом тексте я хотел схематично описать структуру нашего общества; обрисовать экономику как механизм взаимодействия всех членов внутри общества; показать двойственность человека как социального животного, в котором одновременно сочетаются и индивидуалистические, и социальные мотивации; показать двойственность человеческого общества в зависимости от преобладания общественной или потребительской морали; описать историю развития человеческого общества и законы, по которым оно развивалось; продемонстрировать современную реальность и исторические аналогии; проанализировать дальнейшие возможные пути развития общества.

 

 

Источник

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Поля обязательные для заполнения *