Сергей Александрович Строев

Итоги встречи Трампа и Путина совсем кратко

Не разворачивая анализ итогов встречи Трампа и Путина, состоявшейся вчера, 15 августа 2025 года в Анкоридже, в полноразмерную статью, отмечу лишь самым конспективным образом её главные итоги.

1. Результат переговоров ситуативно и тактически является максимально возможным успехом для В.В. Путина. Путин вышел из международной изоляции. Из статуса человека, ещё вчера утром находившегося под угрозой ареста по ордеру Международного уголовного суда и принципиально бойкотируемого всеми статусными мировыми политиками, он разом перешёл в статус человека, с которым лично и формально на равных встречается лидер сильнейшей и господствующей мировой державы, причём стелет ему красную дорожку, лично встречает овацией у трапа самолёта и провожает, не жалея самых одобрительных и уважительных слов. Безусловно, это сигнал всем мировым политикам с самой вершины пищевой пирамиды о том, что с Путиным теперь не только можно и допустимо, но и нужно договариваться.

Таким образом, Путин получил это резкое повышение международного статуса плюс ещё и в придачу предотвращение или как минимум отсрочку введения новых санкций как бы вовсе даром, не связав себя в обмен на это никакими обязательствами относительно прекращения или замораживания СВО в условиях продолжающегося российского наступления.

Фактически ответственность за прекращение конфликта возложена теперь Трампом как первым лицом мировой политики на В.А. Зеленского и отчасти на европейских лидеров. Если Зеленский откажется от предлагаемых ему условий мира, то он и будет объявлен виновником продолжения конфликта с перспективой резкого сокращения оказываемой его режиму внешней помощи. Условия же явно будут носить характер «мир в обмен на территории», то есть будут выглядеть фактической капитуляцией. Таким образом, Зеленский по итогам встречи выглядит оказавшимся в очевидном цугцванге: либо признание поражения, а, значит, и бессмысленности всех понесённых по причине срыва им Стамбульских переговоров жертв, либо переход в статус основного виновника продолжения вооружённого конфликта и персонального, в силу своей неадекватности и недоговороспособности, препятствия к миру. Путин же, напротив, этими переговорами как минимум в глазах Трампа и господствующих в США республиканцев уже в достаточной степени проявил добрую волю и снял с себя ответственность, при этом ещё и не связав никакими обязательствами.

2. Стратегически же ситуация состоит в том, что США и Д.Дж. Трамп продолжают использовать РФ и Путина как прикладной инструмент своих интересов. Россия несёт все издержки, включая человеческие и экономические жертвы, и в результате приобретает только полностью разрушенные территории, которые надо потом ещё и за свой счёт восстанавливать, неся двойные и тройные издержки. США же, даром и ничего не вкладывая, получают в качестве бонуса от сконструированного ими конфликта европейский газовый рынок и абсолютно кабальную со стороны Европы торговую сделку, заключённую 27 июля 2025 года. Собственно, мы писали об этом ещё в 2015 году, отмечая, что конфликт РФ и Украины будет использоваться США для подчинения и экономической эксплуатации Европы, и именно США являются главным модератором и выгодополучателем этого конфликта независимо от того, находятся ли у власти демократы или республиканцы. Учитывая эти очевидные выгоды и резоны, вполне прагматически понятен «великодушный» жест поддержки Трампа Путину, который к тому же самому Трампу абсолютно ничего не стоил.

Кроме того, следует учитывать, что Трамп, видя своим основным соперником в мире Китай, заинтересован в том, чтобы разорвать или хотя бы ослабить ту зависимость РФ от Китая, в которую она была загнана совместной санкционной блокадой со стороны США и ЕС. Трамп заинтересован в том, чтобы оторвать РФ от Китая, а для этого необходимо вернуть ей принципиальную возможность балансирования между США и Китаем, а не загонять её дальше в удушающие китайские объятия.

Наконец, помимо американских государственных интересов Трамп, очевидно, решает и свои личные, претендуя, по всей видимости, на Нобелевскую премию в качестве миротворца.

3. Помимо рациональной логики совпавших интересов совершенно очевиден здесь и личностный фактор. Д.Дж. Трамп и В.В. Путин совершенно очевидно говорят на одном и том же понятном друг другу языке «реальной политики» и исповедуют близкое и взаимно понятное мировоззрение, в соответствии с которым соотношение сил есть источник всякого права и договора. Они оба исходят из рациональной логики, предполагающей только два фактора: баланс сил и баланс интересов – безотносительно к навязыванию оценочных ярлыков. В соответствии с этой логикой единственным способом разрешения конфликта является приведение ситуации в соответствии с балансом сил в пользу более сильной стороны. Иными словами, слабейший, если он разумен и вменяем, должен уступить претензиям сильнейшего в меру того, насколько он слабее. Слабый, который отказывается уступать сильному, в рамках этой логики в силу своей невменяемости и отказа учитывать реалии объективного мира и является виновником того, что конфликт из политического поля требований и претензий переходит в поле фактического силового столкновения со всеми сопутствующими жертвами.

В.А. Зеленский же говорит на совершенно другом языке и находится в принципиально иной парадигме ценностей, в течение десятилетий культивировавшейся и насаждавшейся как американскими демократами, так и европейскими левыми политиками. Эта система ценностей и язык вместо рациональности и объективной реальности апеллируют к чисто пропагандистской демагогии в обличии моралистических химер. В этой парадигме вместо соотношения сил и баланса интересов существуют категории вроде «вины агрессора» и «права жертвы на компенсацию». Собственно, именно эта парадигма и лежит в основе всей западной «положительной дискриминации», в которой для того, чтобы получить преференции, необходимо доказать свою угнетённость, дискриминированность и историческую обиженность. В этом и состоит суть громкого скандала, случившегося на встрече Трампа и Зеленского 28 февраля 2025 года в Овальном кабинете Белого дома. Зеленский искренне уверен, что раз он «жертва», то ему все обязаны (ровно в той же «логике» в которой с позиции феминисток мужчины априорно обязаны женщинам, а с точки зрения «критической расовой теории» белые по гроб жизни обязаны неграм). Поэтому он не просит со смирением просителя, обращающегося к благодетелю, а требует, будучи уверен в своём праве «пострадавшего» и «потерпевшего». С точки же системы ценностей Трампа, начавшего свой второй срок с отмены и ликвидации на государственном уровне системы положительной дискриминации DEI, положение жертвы не даёт ей никаких прав, и если слабый, оказавшийся в положении жертвы, чего-то требует от сильного, от которого он объективно зависит и получает блага, то это просто необоснованная наглость и неблагодарность. Это, конечно, не значит, что Трамп сам не использует демагогию и манипуляции, но он хотя бы оставляет приёмы шоу-индустрии для электората, а не исходит из них в собственных решениях сам и не пытается на полном серьёзе использовать в качестве аргумента в отношениях с коллегами по международной политике.

Совершенно очевидно то, что система «морального превосходства жертвы над агрессором», предполагающая право на компенсации и преференции во искупление прежних обид и притеснений, совершенно искусственна и нежизнеспособна и держалась до сих пор исключительно на праве силы узкой мировой олигархии, решивший унизить и растоптать средний класс руками искусственно разнузданного безнаказанностью люмпенства. Однако даже в этом случае источником ситуации на самом-то деле было вовсе не «моральное право жертвы» как таковое, а классическое право силы, просто действовавшей крайне лицемерно и скрывавшей свой источник, цели и реальных бенефициаров. Однако это лицемерие и демагогия использовались столь долго, что не только люмпенские массы вроде актива BLM и фем-активисток, но и некоторые политики-дилетанты, вроде Зеленского, приняли её за чистую монету и восприняли настолько всерьёз, что теперь для них оказалось полной неожиданностью «возвращение богов Азбучных истин» и тот в общем-то самоочевидный факт, что любые моральные долженствования и претензии, неподкреплённые силой, не стоят вообще ничего, и единственное, на что реально может рассчитывать «жертва» по праву своей обиженности и униженности «насильником», – это так в положении вечной жертвы и оставаться.

В применении к конфликту на Украине позиция «моралистов», ставящих право выше силы и стоящих на позиции «никаких переговоров с агрессором до его покаяния» внешне выглядит очень «принципиально» и «высоконравственно», но на самом деле гораздо циничнее в своём лицемерии позиции т.н. «циничных прагматиков» хотя бы уже потому, что ради провозглашаемых моральных химер фактически обрекает население Украины на войну «до последнего украинца», исключая все сколько-нибудь реалистичные возможности прекращения длящейся братоубийственной бойни и самоистребления разорванного надвое Русского народа вплоть до полного истощения Украины как объективно более слабой стороны этого междоусобного конфликта.

Таким образом, в некотором смысле состоявшиеся переговоры Трампа и Путина (при всей критичности восприятия каждой из этих политических фигур, прямо скажем, не вызывающих восторга и больших надежд) знаменуют собой конец эпохи моралистических манипуляций и возвращение к здравому смыслу и реальности, в которой любое право есть фиксация соотношения сил и баланса соблюдения интересов сторон строго в рамках этого соотношения. А единственным путём предотвращения войн является принятие факта их объективной реальности, а не позиция прячущего голову в песок страуса или Карася-идеалиста, решившего противопоставить зубам Щуки свою проповедь добродетели.

Разумеется, это не приведёт к быстрому установлению мира в ситуации, когда состояние длящегося вооружённого конфликта буквально по Оруэллу оказалось стабилизировано заинтересованностью в его продолжении буквально всех прямо или косвенно участвующих в нём сторон (имеются в виду, конечно, не народы, а правящие ими т.н. «элиты»). Однако переход от обмена пропагандистскими ярлыками и «возвышенными» пафосными в своей «принципиальности» и бескомпромиссности лозунгами к разговору и торгу на языке объективного соотношения сил и интересов сторон даёт хотя бы небольшой, но хоть какой-то шанс в среднесрочной перспективе на заключение сделки одними и принуждение к её принятию других. Это на самом деле совсем небольшой шанс, но всё же лучше он, чем тот безвыходный тупик, который был до того.

16.08. 2025.

Сергей Строев  

Протесты в Белоруссии. Краткая оценка

Массовые протесты в Белоруссии, последовавшие за состоявшимися 9 августа 2020 года очередными выборами А.Г. Лукашенко президентом страны, в большинстве случаев вызывают в России оценки столь же крайне поляризованные, сколь и упрощённые, если не сказать примитивно мифологические. Это во многом и понятно, учитывая, что в течение двух с половиной десятилетий сама Белоруссия в РФ была предельно мифологизирована. В глазах консервативно-патриотической части населения она была примерно тем же, чем США и Западная Европа в глазах многих либерально настроенных западников – неким воплощённым идеалом. В рамках этой постсоветской мифологии, Белоруссия представлялась последним уцелевшим осколком настоящей, неоккупированной России-СССР, в котором опирающийся на единодушную и всенародную поддержку «Батька» не допустил разорения страны либеральными «реформаторами» и сохранил процветающую промышленность, сельское хозяйство и социальную систему. И действительно, долгое время Белоруссия представлялась русским патриотам этаким потерянным советским земным раем, в котором власть выражает интересы народа, народ любит существующую власть, практически нет социального недовольства, люди заняты в реальном производстве и сами обеспечивают себя всем необходимым, государственная модель экономики показывает свою успешность и эффективность, промышленная и сельскохозяйственная продукция производится самого высокого качества, царит закон и порядок, коррупции и криминала почти нет, как и иноэтнических мигрантов, наркомании и всяческого современного содомитского растления, улицы в городах чистые и безопасные, природа сохраняется в неприкосновенности и незапятнанности и т.д. А если и возникают иногда трудности, то только вследствие злобных козней со стороны Запада и путинской РФ. Отношение к Белоруссии многих русских людей, оказавшихся после распада СССР в зоне т.н. «Российской Федерации», весьма наглядно отражено в широко известном анекдоте, что если вдруг РФ нападёт на Белоруссию, то Батьке Лукашенко достаточно двинуть через границу две белорусские дивизии – и до Москвы их дойдёт уже двадцать. Собственно говоря, и популярный в своё время проект «Лукашенко-2008» выражал то же самое желание: восстановить единство России, но не путём присоединения Белоруссии к РФ, а, наоборот, путём присоединения РФ к Белоруссии с призванием Лукашенко на царство (президентство) и распространением на территорию нынешней РФ белорусской экономической, политической и социальной модели.

Лукашенко действительно был чрезвычайно популярен в России как «настоящий крепкий хозяин» и «патриот-государственник», не допустивший у себя откровенно мародёрской приватизации, криминализации государства, либерально-демократической вакханалии 90-х и капитуляции перед «западными партнёрами». Фактически он воплотил в границах бывшей БССР чаяния, требования и политическую программу российской народно-патриотической оппозиции 90-х годов. Что характерно, программа эта была по существу практически одинакова у называвших себя коммунистами советских консерваторов, «белых» патриотов-державников, православных монархистов и русских националистов в спектре от умеренных до ультрарадикалов. Программа эта состояла в отмене итогов приватизации, в возвращении к плановому хозяйству и управлению государства экономикой, во введении политики твёрдых, устанавливаемых государством цен, в неукоснительно исполняемых социальных обязательствах государства, включая его обязанность обеспечить каждому гражданину сообразное его образованию, достойно и своевременно оплачиваемое трудоустройство, в гарантировании бесплатной медицины и образования, в наведении порядка и решительном подавлении поднявшейся волны криминала, в укреплении государственной власти путём свёртывания «демократии» и установления твёрдой национально-ориентированной авторитарной диктатуры, в возрождении сильной боеспособной армии и мощного ВПК, в проведении независимой, ориентированной на национальные интересы внешней политики.

В глазах либерального меньшинства Лукашенко был, соответственно, «последним диктатором Европы», душителем демократических свобод и консерватором «совка», а вся Белоруссия – этаким экономически и социально отсталым картофельным колхозом. Впрочем, поскольку либеральное меньшинство в России является предметом дружной и единодушной ненависти для подавляющего патерналистски ориентированного большинства населения, нелюбовь либералов к Батьке лишь повышала его популярность.

В этой связи в РФ белорусская оппозиция и все предыдущие протесты «против фальсификации выборов», включая т.н. «васильковую революцию» марта 2006 года, «Плошчу 2010» и др., воспринимались совершенно однозначно – как деятельность небольшой горстки отщепенцев-предателей, финансируемых заинтересованным в развале страны Западом и не имеющих вообще никакой поддержки со стороны белорусского населения. Что, в общем, подтверждалось неуклонным снижением массовости протестных акций и организационной деградацией оппозиции, вплоть до её фактического исчезновения.

Правда, те, кто общался с белорусами вживую, зачастую с удивлением обнаруживали, что сами белорусы отнюдь не в восторге от экономического и социального положения в своей стране. В большинстве случаев жители Белоруссии в частных разговорах выражали недовольство бедностью, низкими зарплатами, невозможностью открыть собственное дело, ощущением бесперспективности и исторического тупика. Всё более критически они высказывались и в отношении лично А.Г. Лукашенко, явно выражая усталость как от самой его несменяемости, так и от проводимой им социально-экономической политики. Традиционное для жителей РФ отрицание проблемы, мол, «просто, ребята, зажрались вы, и не понимаете своего счастья», разбивалось о факт массовой трудовой миграции белорусов в РФ в поисках более высокого заработка, что является вполне объективным свидетельством социально-экономического неблагополучия. Впрочем, вплоть до 2020 года подспудно растущее на бытовом уровне недовольство не выливалось в какие-либо политические формы, и ситуация в Белоруссии внешне казалась стабильной и спокойной. Казалось, что «ничто не предвещало», и колоссальный всплеск массовых протестов, равно как и демонстративная жестокость и правовой беспредел их подавления оказались для подавляющего большинства жителей РФ (включая политических аналитиков и комментаторов) полной неожиданностью и разрывом глубоко укоренившегося и устоявшегося шаблона.

Между тем, реальность в Белоруссии очевидно отличалась как от чёрного мифа либералов, так и от розового мифа патриотически и просоветски ориентированных консерваторов. С одной стороны, лукашенковская Белоруссия не является и никогда не была отсталым картофельным колхозом. В наследство от БССР возникшей в результате распада СССР формально независимой Белоруссии достался развитый промышленный комплекс, который А.Г. Лукашенко действительно смог сохранить. Но и промышленным производством дело не ограничивается. За немалый 26-летний срок правления Лукашенко в стране стал постепенно развиваться и современный постиндустриальный уклад. Причём это не колониально-дегенеративный помоечный «постиндустриализм», возникший в ряде периферийных стран в результате обвальной деиндустриализации, в котором основной сферой занятости стала спекулятивная перепродажа и гипертрофированная сфера услуг, включая туризм и прочую индустрию развлечений. Напротив, в Белоруссии стал формироваться здоровый постиндустриализм, возможный только как надстройка над сохранённым и продолжающим работать промышленно-производственным сектором. Основными сферами такого «постиндустриализма здорового человека» являются наукоёмкое производство и высокие технологии, включая IT, а также собственно наука, культура, образование и медицина. В частности, ещё с 2005 года существует и успешно развивается Белорусский парк высоких технологий, в рамках которого созданы и особый налоговый режим, благоприятный для развития высокотехнологических проектов, и образовательный центр, и бизнес-инкубатор. А главное, что, в отличие от российского центра «Сколково», этот проект не сводится к пиару и распилу бюджета, а реально и успешно работает. Таким образом, режим Лукашенко не просто не препятствовал возникновению в Белоруссии современного постиндустрального уклада, но и вполне успешно способствовал его развитию. Поэтому не следует думать, что в Белоруссии была просто сохранена и законсервирована на 26 лет советская социальная и экономическая система. Историческая заслуга А.Г. Лукашенко и созданного им авторитарного политического режима состоит не только в чисто консервативной функции сохранения и защиты советского наследия от погрома 90-х, но и в обеспечении условий развития, вполне вписывающегося в тенденции, характерные для развитых стран. В итоге если мы посмотрим на структуру занятости в современной Белоруссии, то мы увидим, что в аграрном секторе (то есть в сельском хозяйстве) занят довольно небольшой процент населения (менее 10%), достаточный, впрочем, для обеспечения продовольственной безопасности страны. Гораздо более значительные доли населения распределены между промышленным и информационным производством при наличии развитого, но не гипертрофированного сектора услуг. Такая социальная структура выгодно отличается от ситуации, которую мы имеем в РФ, где занятость в значительной степени вообще имитационна и по существу прикрывает распределение сырьевой ренты, а население с точки зрения правящего слоя генерирует не доходы, а экономические издержки.

Однако у белорусской социально-экономической модели есть и оборотная сторона, которая состоит в том, что многие предприятия убыточны и, хотя и обеспечивают производство продукции и занятость работников, но не выходят на самоокупаемость, а потому требуют финансирования за счёт бюджетных дотаций. В результате растёт задолженность самих предприятий и дефицит бюджета. До некоторых пор эти убытки покрывались доходами от посредничества в торговле российскими углеводородами – то есть 1) собственно транзитными, 2) от перепродажи по мировым рыночным ценам нефти, купленной у РФ по льготным расценкам, а также 3) доходами нефтеперерабатывающей отрасли. Таким образом, экономика страны, хоть и (в отличие от РФ) производящая, но оказалась при этом очень зависимой от чисто рентных доходов, а, значит, как от непредсказуемой конъюнктуры мирового рынка, так и от чисто политических отношений с РФ и странами Евросоюза, между которыми Белоруссия осуществляет свой транзит. По этой, в числе прочего, причине белорусская экономика оказалась уязвимой и нестабильной, и в результате падения цен на нефть во второй половине 2014 года вошла в состояние очередного (уже далеко не первого) глубокого кризиса. А общемировая коронавирусная истерия, хотя и была проигнорирована белорусским руководством, но обрушила мировой спрос и цены на сырьё, что очень сильно и болезненно ударило по и без того предельно ослабленному в предыдущие годы белорусскому народному хозяйству. К этому добавился срыв переговоров между РФ и ОПЕК в начале марта, что превратило падение нефтяных цен в катастрофический обвал.

Тяжёлое и нестабильное экономическое положение автоматически отражалось и отражается на положении социальном. Убыточность многих белорусских предприятий и рост их кредитной задолженности вполне естественно определяют низкий уровень зарплат занятых на них работников, а, значит, и их низкий уровень жизни. Бедность большинства населения приводит к слабости внутреннего рынка и недостатку платёжеспособного спроса, что запускает следующий виток обратной связи, снижая доходы как предприятий, так и сферы услуг, что, в свою очередь, ещё более давит на уровень жизни. В условиях хронического дефицита бюджета и растущей долговой нагрузки неизбежно сокращаются социальные расходы, что опять-таки снижает уровень жизни белорусского народа. Убыточность предприятий в совокупности с бюджетным дефицитом заставляет правительство страны, хоть и неохотно и вынужденно, но идти на их приватизацию. Постепенно доля занятых на государственных и частно-государственных предприятиях снижается, а доля занятых в частном секторе растёт. И хотя приватизация в Белоруссии имеет не обвально-мародёрский, а ползучий характер, тем не менее, она остаётся приватизацией, то есть ведёт к распаду унаследованной от Советского Союза социально-экономической системы и к разрастанию очагов капиталистических, а, значит, заведомо антисоциальных отношений. Более того, в попытках поддержать на плаву предприятия государство вынуждено сохранять и поддерживать широкое распространение контрактной системы найма, да и в целом расширять права работодателя в ущерб правам наёмных работников. Это, разумеется, снижает доверие к государству, сбрасывающему с себя социальные обязательства.

Стоит также сказать и о финансовой сфере. Примечательно, что в РФ некоторая часть патриотически настроенной общественности склонна вслед за С. Глазьевым и рядом ещё более сомнительных экономических авторитетов критиковать независимость Центробанка от правительства и его отказ от активной эмиссии, направленной на льготное кредитование производства и поддержание платёжеспособности населения. Забавно, что А. Навальный, имеющий репутацию вроде как либерала, в этом вопросе в начале коронавирусного психоза фактически солидаризовался с «левыми» социал-демагогами, предложив по образцу США и некоторых развитых стран Евросоюза провести дармовую раздачу денег населению, просто запустив печатный станок. В Белоруссии, конечно, деньги населению даром не раздавали, но там как раз Центробанк в полном соответствии с мечтами наших псевдопатриотических популистов в спектре от С. Глазьева до Е. Фёдорова полностью подчинён интересам и задачам финансирования расходов бюджета – как социальных, так и связанных с поддержкой производства. В итоге страна переживает регулярные девальвации, скачки гиперинфляции и уже две деноминации (в 1 000 раз в 2000 году и в 10 000 раз в 2016 году). Таким образом, с точки зрения обесценивания и периодического обвального падения покупательной способности и курса национальной валюты Белоруссия скорее напоминает не законсервированный осколок СССР, а законсервированные российские 90-е. Это естественно сопряжено с потерей сбережений граждан, не успевших или не имевших возможности перевести их своевременно в доллары или евро.

Итак, с одной стороны мы видим поддержку белорусским государством предприятий (даже убыточных), а, значит, и сохранение рабочих мест, довольно успешную реализацию проекта развития высоких технологий, подтормаживание (по мере сил и возможности) процесса приватизации, поддержку системы образования, защиту национальных интересов во внешней политике. С другой стороны – хронические и регулярные экономические кризисы (фактически сливающиеся в один затяжной и непрерывный),  постоянное обесценивание национальной валюты, рост задолженности предприятий и дефицита бюджета, низкие зарплаты, существенное урезание трудовых прав наёмных работников, приводящее их в социально незащищённое положение прекариата. Ситуация очень противоречивая. Можно было бы затянуть пояса и перетерпеть временные трудности, если бы был представлен проект какого-то светлого будущего, которое строится ценой таких лишений в настоящем. Но «свет в конце тоннеля» сомнителен. Скорее даже наоборот: ситуация постепенно развивается от плохого к ещё худшему, экономические и социальные трудности только нарастают, а вместе с ними – и ощущение бесперспективности и безысходности в рамках существующего курса. И вот, на фоне многолетнего постепенного ухудшения и растущего глухого недовольства происходит вызванный коронаистерией мировой экономический кризис, провоцирующий в Белоруссии резкий обвал как раз накануне президентских выборов.

Выборы в Белоруссии, как и в РФ, полностью имитационны. Спарринг-партнёры власти отбираются самой властью, и сама же власть определяет результат подсчёта голосов. Это чисто формальный ритуал, и все это заведомо понимают. Если бы большинство населения устраивали существующие социально-экономические условия, то «нечестность» (а на самом деле вполне честная и открытая профанация) выборов реально вызывала бы протест только у небольшого меньшинства, имеющего личные политические амбиции и стремление к власти или участию в оной. Эту ситуацию как раз и отражало полное ничтожество социальных протестов как в РФ до 2011 и после 2014 года, так и в Белоруссии в период между 2006 и 2020 годами. Совершенно иная ситуация складывается, когда ритуал голосования без реального выбора накладывается на накопившееся недовольство социально-экономической ситуацией. В этом случае приглашение власти к участию в голосовании и фактическое игнорирование его результатов воспринимается массами уже не как формальный ритуал, а как нарочитое издевательство и глумление. В этом случае было бы гораздо лучше отменить выборы вовсе, чтобы не дразнить и не провоцировать людей, ставя их в унизительное положение статистов в заведомом фарсе. Таким образом, имитация выборов, которая на фоне удовлетворённого состояния народных масс прошла бы как символический ритуал поддержки действующей власти и согласия с проводимым ею курсом, в условиях реально накопленного недовольства стала, наравне с мировым экономическим кризисом, триггером для массовых уличных акций протеста.

Нелепо видеть, как это делают некоторые наши конспирологи, в выходе десятков тысяч и даже, судя по видеозаписям, возможно, сотен тысяч людей на улицы происки некой агентуры Запада. При этом несомненно, что и США, и Польша, и Литва, и РФ ведут на территории Белоруссии свою агентурную работу. Однако в условиях, когда население не накопило протестной энергии, даже самая деятельная организационная, финансовая и информационная поддержка внутренней оппозиции внешними силами приводит к результату смешному и жалкому, как это было в Белоруссии, например, в 2015 году. И наоборот, в случае, если недовольство накоплено, то оно неизбежно прорвётся, независимо от наличия или отсутствия агентурной работы внешних сил. Искусственно, проектно создать условия для массовых протестов можно, но эта задача явно решается иными средствами, нежели банальные политтехнологические ухищрения или финансирование оппозиции. Для этого нужно, как минимум, воздействовать на экономические условия жизни, а, как максимум, проектно десятилетиями формировать под свою задачу целые социальные слои, как, например, это делается на Западе с расовыми и половыми меньшинствами. В Белоруссии ничего подобного не велось, и опыт показывает, что масштабы протеста никак не зависят от объёма внешней финансовой и информационной поддержки оппозиции. В 2010 году финансовая, организационная и информационная поддержка Западом белорусской оппозиции была несоизмеримо больше и активнее, чем в 2020, но массовые протесты произошли не тогда, а сейчас. Вывод прост: массовые акции протеста августа и сентября 2020 года не были подготовлены и осуществлены некими внешними или внутренними подрывными силами, они не являются результатом усилий ни западной, ни российской агентуры, ни даже внутренней белорусской оппозиции (к 2020 году практически разгромленной и почти исчезнувшей в организационном смысле). Они вообще не были подготовленными и проектными. Это были реально самопроизвольные, спонтанные и стихийные проявления недовольства народа своим неблагополучным экономическим и социальным положением, а также политикой правящего режима, которая к этому положению привела, и лично бессменным и неустранимым в рамках фальсифицируемой выборной процедуры А.Г. Лукашенко, который этот правящий режим персонифицирует.

Кстати, лучше всего стихийность протестов доказывается их полной неэффективностью. Выходящие на улицы массы людей явно не имеют руководящей силы и организации, способной направить их активность в хоть сколько-нибудь осмысленное и целесообразное русло. При наличии организации, управляемости и проектности действий того количества людей, которое вышло сразу после окончания голосования, с запасом бы хватило, чтобы смести режим в первый же день, просто физически, даже без какого-то особого насилия блокировав силовиков и все органы центральной власти. Этого не произошло по очень простой причине: отсутствовал субъект, способный направить толпы людей к каким-либо осмысленным действиям в соответствии с теми или иными планами и целями. Люди просто выражали свой эмоциональный протест, не имея при этом механизмов координации и центров принятия решений. Поэтому протест и оказался неэффективен и в итоге постепенно выгорает.

Трудно однозначно оценить и последствия действий белорусской милиции. С одной стороны, судя по попавшим в открытый интернет видеоматериалам, ею была проявлена жестокость шокирующая, явно избыточная, переходящая в открытый произвол и беззаконие, вплоть до избиений вообще непричастных к протестам прохожих. С другой стороны, при всём масштабе протестных акций и при всей жестокости их подавления милицией, включая избиения людей, пытки, стрельбу, при всём этом даже оппозиционные СМИ сообщили лишь о пяти погибших (подтверждённых случаев на данный момент три). Для такого масштаба столкновений это очень умеренный вариант, не идущий ни в какое сравнение ни с событиями на площади Тяньаньмэнь 1989 года в Китае, ни с вооружённым подавлением защитников конституционного строя в РФ в 1993, ни с военным переворотом в Чили в 1973 году. Вообще говоря, сочетание в белорусских событиях августа 2020 года демонстративного массового насилия и почти полным отсутствием убитых (при большом количестве серьёзно раненных, жестоко избитых и подвергшихся пыткам и издевательствам) представляет собой весьма необычный и редкий для истории случай. Высказывалось мнение, звучащее достаточно убедительно и правдоподобно, что столь демонстративный произвол со стороны милиции был не случайным «эксцессом исполнителя», а вполне сознательным ходом Лукашенко, направленным на то, чтобы «повязать» силовиков совершённым ими беззаконием и отсечь им возможность впоследствии перейти на сторону протестующих или занять нейтральную позицию. После совершённого беззакония и явного издевательства над согражданами, каждый сотрудник милиции от генералов до рядовых должен понять, что единственным способом уйти от возмездия за содеянное является сохранение действующей власти и существующего политического режима. Такое решение, если оно действительно осознанно исходило от власти, по-макиавелливски цинично, но вопрос его эффективности сомнителен. Милиция своими беспределом, переходящим в садизм, действительно вызвала у народа ненависть и в итоге сделала себя заложницей сохранения действующей власти, но ведь и цена этого результата велика. Не исключено, что такой «умеренный» террор, то есть пытки и издевательства, но без убийств и казней, может оказаться достаточным для того, чтобы вызвать у населения массовую ненависть не только к милиции, но и к самой власти, однако при этом недостаточным, чтобы подавить страхом волю к сопротивлению. Это отчасти зависит от развитости у людей чувства собственного достоинства и от их готовности и способности прощать унижение. Сложно наперёд сказать, будет ли в итоге такая публичная порка воспринята массами населения как непереносимое оскорбление, которое можно смыть теперь только кровью обидчика, или как суровое, но легитимное «отеческое вразумление». Это покажет только дальнейшее развитие событий. Пока можно констатировать лишь то, что, судя по доступной информации, демонстративный беззаконный произвол, пытки и унижения граждан были, а вот целенаправленных массовых убийств и казней в ходе подавления протестов определённо не было.

Когда сторонники протестующих говорят, что А.Г. Лукашенко и его режим выступили в данном случае не против каких-то отщепенцев, бузотёров и национал-предателей, а против самих народных масс, они говорят правду. Но эта правда имеет и другую сторону. С точки зрения демократической мифологии народ прав просто потому, что он народ. Народ, мол, суверенен и, будучи источником власти, имеет право своим арифметическим большинством решать любой вопрос, в том числе избирать и смещать президента и правительство. Если президент не признаёт воли большинства избирателей, фальсифицирует выборы, не подчиняется воле народа, то он автоматически перестаёт быть законным представителем власти и превращается в узурпатора. В этом случае он удерживает власть незаконно и вопреки праву, а вот народ имеет законное право на восстание и свержение власти.

Но зададимся вопросом: а способен ли народ в данном случае сам управлять собой? Есть ли у протестующих (нет смысла в данном случае говорить об оппозиции: организованной оппозиции на сегодня в Белоруссии просто не существует, есть протестно настроенные народные массы) осмысленная программа выхода из кризиса? Есть ли у народа вообще способ выработки решений и механизм осмысления своей коллективной воли? Вот это вопрос гораздо более серьёзный. Да, есть недовольство текущей социальной и экономической ситуацией, но предлагается ли путь и способ сделать её лучше? Осознаётся ли вообще протестующими массами сама структура ситуации, в которой они оказались, и причины возникших трудностей? Вот этого мы как раз не видим совсем. И даже, наоборот, мы видим обратное. Против действующей власти выступают одновременно и леваки, обвиняющие лукашенковский режим во введении антирабочего трудового законодательства, лишающего наёмных работников их социальных прав, и правые либералы, обвиняющие то же самое правительство в бюджетном финансировании убыточных государственных предприятий и требующие бросить их на растерзание «невидимой руке рынка». Как одно соотносится с другим? Да очень просто: и те, и другие политические группы заинтересованы в ликвидации авторитарного политического режима, потому что хотят занять закрытую на сегодня для них нишу профессиональных публичных политиков – не так уж и важно, во власти или в статусной оппозиции. К интересам широких народных масс их узкокорпоративные интересы не имеют никакого отношения. Народные же массы по природе своей лишены субъектности, не обладают механизмами осознания своих коллективных интересов и выражения своей воли. Они аморфны и, как и всякая аморфная масса, лишены коллективного сознания и коллективной воли. У них нет осознанных интересов и нет программы, а есть исключительно сиюминутные желания без учёта реальной возможности их реализации. Они недовольны текущей ситуацией, которая действительно на самом деле нехороша, но их стихийный, лишённый осознанности и проектности протест на самом деле эту ситуацию может лишь ухудшать и усугублять, а не разрешать. Поэтому странный парадокс состоит в том, что текущие желания народных масс совершенно не соответствуют их базовым интересам. Это наглядно иллюстрируется полным отсутствием классовой составляющей в картине противостояния между сторонниками и противниками действующей власти. В случае, если бы речь шла об осознаваемых объективных интересах, расклад сил обязательно демонстрировал бы размежевание между классами или, как минимум, социальными стратами и слоями, но как раз этого и не просматривается. Мы не видим в белорусских протестах ни классического столкновения интересов наёмных работников и буржуазии, ни характерного для современной мировой метрополии столкновения люмпенства и гражданского общества.

Режим Лукашенко определённо выступает сегодня против народных масс, влекомых своими желаниями, но парадоксальным образом он гораздо более соответствует их интересам, чем их собственные настроения и хотелки. Анализируя сложившуюся ситуацию, мы приходим к выводам, которые полностью идут вразрез с демократической и либеральной идеологией.

Представим себе, что ребёнок хочет покататься на льдине во время весеннего ледохода. Ему кажется, что это весело и увлекательно. Взрослый, который ограничивает его свободу заняться этим увлекательным делом, явно идёт против его воли и желаний. Но при этом действует в его интересах и спасает его жизнь. И напротив, если бы взрослый в каких-то своих интересах потворствовал бы здесь желанию и воле ребёнка, то явно бы действовал против его интересов, ставя под угрозу его жизнь. Чем принципиально в этой ситуации отличается взрослый от ребёнка? Способностью осознавать свои интересы и ставить их выше сиюминутных хотелок. То есть способностью действовать не стихийно, автоматически следуя своим текущим желаниям и влечениям, а проектно, то есть исходя из понимания ситуации и того, какие действия к каким последствиям приведут. В отношении организованных элит (как правящих, так и оппозиционных) и народных масс действует ровно тот же принцип. Элиты субъектны, то есть способны к коллективному осознанию своих интересов и к формированию образа желаемого будущего, а также способов трансформации наличной реальности, ведущих к нему. Массы к такому осознанию не способны никогда, и следуют не своим интересам, а своим влечениям, которые зачастую пагубны для них самих. Поэтому роль элит по отношению к народным массам следует оценивать не по соответствию текущим желаниям и влечениям масс, а по соответствию их объективным интересам. И это не просто разные вещи, но и чаще всего противоположные. Это, разумеется, не значит, что всякое действие, осуществляемое над народными массами насильственно и вопреки их воле, непременно соответствует народным интересам.

Подчеркнём очевидную вещь: сами массы не способны собой управлять, поскольку бессубъектны, то есть не имеют механизма сведения арифметической совокупности личных воль к одной коллективной воле. Массами всегда управляют политические субъекты. При этом действия управляющих субъектов могут как соответствовать, так и не соответствовать интересам масс и их текущим преобладающим влечениям. Теперь зададимся ключевым вопросом: есть ли в Белоруссии политические субъекты, альтернативные режиму Лукашенко, имеющие свою программу, свой взгляд на разрешение экономических и социальных проблем и при этом потенциально способные взять власть в свои руки и ею распорядиться? Нет, таких коллективных политических субъектов мы в Белоруссии не видим. В лучшем случае, да и то редко, мы видим более или менее организованные группы, надеющиеся ухватить свой чисто групповой профит в ситуации распада существующего порядка. Поэтому мы вновь сталкиваемся с кажущимся парадоксом: хотя массовые протесты действительно стихийны и не были организованы внешними силами, но реально воспользоваться ими могут только внешние игроки. Внутренних-то нет! Кстати, в том, что нет внутренних игроков, что политическое поле выжжено до состояния безжизненной пустыни, виноват как раз режим Лукашенко и сам Александр Григорьевич персонально. Если бы он не выполол оппозицию под корень, а позволил бы развиваться тем её сегментам, которые совместимы с национальными интересами, то сейчас бы ему было с кем договариваться. Но что сделано, то сделано, вспять время не повернёшь и прошлое не исправишь, так что договариваться Лукашенко сейчас не с кем, альтернативных программ нет. Следовательно, ослабление режима, его раскачивание будет использоваться исключительно внешними силами.

Так оно и произошло! Хотели ли протестующие белорусы в массе своей поглощения Белоруссии т.н. «Российской Федерацией»? Конечно, нет! Белорусский протест, в отличие от украинского, не имел выраженно антироссийской направленности, но и стремления к интеграции с РФ он точно не нёс. Однако до массовых протестов А.Г. Лукашенко имел простор манёвра и игры на противоречиях между РФ, ЕС и США и, будучи весьма одарённым от природы и вдобавок уже очень опытным политиком, этим активно пользовался в политических и экономических интересах Белоруссии, а, значит, и её народа. Но в итоге массовых акций протеста он потерял этот простор. Не имея опоры внутри страны и в условиях нелегитимности в глазах ЕС и США, он вынужден из положения свободного игрока, искусно балансирующего на противоречиях крупных мировых держав, переходить в положение вассальной зависимости от РФ. Понятно, что сдаёт свой суверенитет он крайне неохотно и без всякого энтузиазма, используя весь свой политический опыт и таланты для того, чтобы вывернуться из ловушки, в которую попал и он сам, и вместе с ним вся страна, но объективные обстоятельства давят и оставляют мало пространства для манёвра. Учитывая, что правящий в РФ путинский режим по своим и внутриполитическим, и экономическим причинам настроен на поглощение Белоруссии через механизм изменения формата «Союзного государства», ситуация для Белоруссии складывается крайне неблагоприятная и не предвещающая ничего хорошего. При этом обратим внимание на последовательность событий: именно массовый протест подорвал возможности Лукашенко эффективно отстаивать национальный суверенитет и играть на противоречиях РФ, ЕС и США. Это наглядный пример того, как фактический результат стихийных действий масс оказался диаметрально противоположным как их объективным интересам, так даже и их субъективным желаниям. А дальше цепочка замыкается: чем более Лукашенко вынужден будет сдавать национальный суверенитет, тем больше будет недовольство, а чем больше будет недовольство, тем меньше у него будет возможности сохранить хоть какие-то остатки суверенитета. В итоге аншлюс Белоруссии не то чтобы предопределён, но на сегодня представляет гораздо более реальную угрозу, чем это было до начала массовых протестов, когда Лукашенко удалось отбиться от вполне явных попыток поглощения со стороны путинского режима. Впрочем, отказ от суверенитета путём капитуляции перед Западом и попытка периферийной интеграции в систему Евросоюза была бы по своим последствиям для страны не многим лучше. Как ни странно, но и «пророссийский», и «проевропейский» выбор, которые кажутся принципиальными альтернативами, на самом деле означают для Белоруссии почти одно и то же: потерю возможности отстаивать свои собственные интересы.

Та же в общем ситуация и с экономикой. Сейчас население выражает массовое недовольство «экономической неэффективностью» государственных предприятий, зачастую работающих в убыток за счёт государственных дотаций. Опять-таки, недовольство населения этой ситуацией естественно и понятно: в ней действительно нет ничего хорошего. Но могут ли недовольные массы предложить выход из сложившейся ситуации? Конечно, нет. Ведь массы не имеют коллективного мозга и коллективного разума, они лишь выражают чисто эмоциональное недовольство. Зато на волне этого недовольства выход легко предложат либералы: провести массовую приватизацию и отдать убыточные, «экономически неэффективные» предприятия на волю «невидимой руки рынка».

Здесь стоит кое-что сказать об экономической логике, поскольку она может быть разной. Допустим, предприятие не приносит прибыли и работает не просто в ноль, а даже с некоторым убытком. Но оно всё-таки работает, то есть, с одной стороны, производит общественно полезную продукцию, а, с другой стороны, худо-бедно обеспечивает оплачиваемую занятость своим работникам. Работники получают зарплату – следовательно, поддерживают внутренний рынок в качестве покупателей товаров и услуг. В итоге экономика, если подразумевать под ней организацию хозяйства, со скрипом, с проблемами, но работает. Логика либералов здесь по-людоедски проста: не надо вмешиваться в естественный процесс, пусть решает всё рынок. Если предприятие убыточно, то не надо выделять ему субсидии, пусть разорится. Что в итоге? В итоге, во-первых, оно перестанет производить продукцию, уйдя с рынка (рынок, естественно, тут же займут импортные товары и уже с него не уйдут). А, во-вторых, оно перестанет платить зарплаты. Бывшие работники потеряют средства к существованию, в том числе перестанут быть платёжеспособными покупателями, а это вызовет разорение и закрытие следующих предприятий. Либералы при этом фантазируют, что банкротство «экономически несостоятельных» и «неэффективных» предприятий приведёт к их естественному самопроизвольному замещению новыми, более эффективными. Но это умозрительные теории, а то, чем такие эксперименты оборачиваются на практике, нам наглядно продемонстрировали в 90-е: производство рушится, массы населения оказываются «экономически неоправданными». РФ тогда от массового экономического геноцида спас только резкий рост мировых цен на сырьё, но и то в результате мы получили не обещанную либералами модель оздоровления производства и экономической эффективности предприятий, а непроизводящую экономику перераспределения нефтегазовой ренты.

Но вернёмся в современную Белоруссию. Нынешние массовые протесты в ней изумительно напоминают общественные настроения в СССР в самом конце 80-х – во времена популярности «демократов» и «радикальных рыночников». Всего через два года слова «демократия», «рынок» и «приватизация» стали в России не просто ругательствами, а проклятьями, а массовые уличные протесты развернули свои настроения и требования ровно на 180 градусов. Но было поздно. В стране уже был полный чубайс. Белоруссия идёт сейчас ровно в том же направлении только с одной разницей: в её случае раздербан экономики будет осуществлён не внутри вызревшими хищниками, а внешними – пришедшими из РФ в ходе поглощения. Собственно говоря, поглощение «Российской Федерацией» – это однозначно наихудший для Белоруссии сценарий из всех возможных, но массовые протесты, подорвавшие возможности президента Лукашенко к политическому маневрированию, именно этот сценарий делают пусть пока не неизбежным, но уже наиболее вероятным. И нужно понимать, что за потерей политической независимости, будет ли это поглощение «Российской Федерацией» или Европейским союзом, неизбежно последует тотальное уничтожение белорусской промышленности и вызванная этим социальная катастрофа. И она безжалостно обрушится на те самые народные массы, которые сегодня своим вполне естественным и понятным, но отнюдь не разумным и не целесообразным протестом её приближают.

Вообще говоря, перед нами – теми, кто в 90-х годах стоял в рядах сопротивления ельцинщине – нынешние белорусские события ставят сложную проблему. До сих пор казалось несомненным и очевидным, что история окончательно и однозначно подтвердила нашу правоту. Курс, выбранный РФ в 1991-93 годах, завёл страну в безвыходный и безысходный тупик. Значит, правы были мы – те, кто этому курсу активно сопротивлялся: широкая народно-патриотическая оппозиция образца 1993, 1996 и 1998 годов. Говорят, что в истории нет частицы «бы». Но давайте всё-таки попробуем умозрительно смоделировать альтернативную историю. Предположим, что в 1996 году во главе Народно-патриотического союза России оказался бы человек более жёсткий, более решительный, чем Геннадий Андреевич, который не признал бы заведомо сфальсифицированных результатов на тогдашних выборах и решился провозгласить себя законно избранным президентом, опираясь на регионы реально тогда существовавшего «красного пояса». Допустим, его поддержала бы значительная часть региональных администраций, часть армии и сформировавшееся на волне всенародной на тот момент ненависти к «прихватизаторам» народное ополчение. «Демократическое» движение в те годы было уже слабым и крайне непопулярным, гайдаровский «Демократический выбор» и «Яблоко» заведомо не смогли бы мобилизовать силы, сопоставимые с силами коммунистов и националистов, а центристский черномырдинский «Наш дом – Россия» вообще не имел никакой социальной базы за пределами чиновничества. Армия была к тому времени крайне недовольна ельцинскими реформаторами. Поэтому если бы спецслужбы не смогли ликвидировать гипотетического лидера Народно-патриотического союза сразу же, и дело дошло бы до полномасштабного столкновения, то победа в нём, вероятнее всего, была бы за нами. И вот здесь возникает ключевой вопрос: какую политику, какую программу в этом случае реализовал бы широкий патриотический фронт в спектре от коммунистов и умеренных консерваторов до монархистов и РНЕ? Очевидно, что этот курс не был бы реализацией ни одной из узкопартийных программ, а носил бы компромиссный, общепатриотический характер и был бы в значительной степени схож с тем, который в эти же годы только начинал проводить в Белоруссии Александр Григорьевич. Белоруссия даёт нам здесь редкий для истории случай экспериментального ответа на вопрос «что было бы, если бы?». Не значит ли это, что к нынешнему 2020 году мы пришли бы к тем же самым результатам, к которым пришла Белоруссия – к той же сырьевой зависимости, стагнации, убыточному производству и глубокому комплексному экономическому, финансовому и социально-политическому кризису? Не значит ли это, что улица, шатнувшаяся между 1991 и 1993 годами от «демократов» к нам, столь же резко шатнулась бы обратно?

Готового ответа на эти вопросы нет. В конце концов, в очень значительной мере нынешние проблемы Белоруссии определяются тем, что она просто слишком маленькая и заведомо экономически несамодостаточная, поэтому не могла сохранить советскую модель экономики в недружественном окружении глобалистского мира. Возможно, что принципиально тот же курс, но в исполнении не отдельно взятой Белоруссии, а восстановленной более или менее в границах СССР России в целом привёл бы к совершенно иным, гораздо более благополучным итогам и результатам. И всё же это очень серьёзный повод для нас задуматься. Задуматься, в первую очередь, о невозможности простого консервативного пути сохранения достигнутого, о кризисе, в том числе, и самого Советского Союза в условиях, когда стабильность переросла в застой, и мы потеряли не только темпы, но и ясное понимание цели и направления развития.

Впрочем, похоже, что пока эти вопросы имеют для нас отвлечённый характер. Мы находимся на том участке исторического развития (точнее говоря, конечно, не развития, а деградации и падения), когда исторических развилок в обозримой перспективе не предвидится, и мы просто обречены пожать до конца неизбежные результаты выбора, сделанного многими годами и даже уже десятилетиями ранее. Такова неумолимая логика причинно-следственных связей: раз сделанный выбор порождает последствия, которые имеют свои последствия, а они – свои. Но рано или поздно нам снова предоставится исторический выбор. Сможем ли мы им воспользоваться, зависит, как минимум, хотя бы от того, будет ли на момент открытия исторической альтернативы вообще существовать некое коллективное «мы» – коллективный субъект, способный к принятию осмысленных проектных решений, а не просто к автоматическому рефлекторному реагированию на стимулы и происходящие события. Вот, собственно, в создании такого субъекта и состоит наша задача. На сегодня это единственная наша задача, имеющая значение. Потому что пока принимать и реализовывать исторический выбор, если даже он вдруг возникнет, просто некому и нечем.

Провокация вокруг «Матильды». Как реагировать коммунистам.

В первые месяцы скандалов вокруг фильма «Матильда» я полагал, что в данном случае мы имеем дело с самой банальной, чисто рекламной уловкой. Допустим, вы сделали или ещё только собираетесь сделать некий весьма посредственный и ничем не примечательный по своим качествам продукт (не важно: книгу, фильм, театральную постановку, выставку и т.д. и т.п.). Никакими художественными талантами ни вы, ни, соответственно, ваше произведение не блещете. Как его раскрутить, чтобы люди на него пошли и заплатили вам денег? Обычный способ – это провести массированную рекламную кампанию. Но на неё придётся потратить уйму денег. Причём, что немаловажно, из своего собственного кармана. Конечно, хотелось бы этого избежать. Чтобы, например, рекламную кампанию вашему произведению провёл кто-то другой за свой собственный счёт. Для этого существует несколько хорошо известных и проверенных приёмов, главным из которых является организация крупного и громкого скандала. Делается это довольно просто. Вы целенаправленно оскорбляете либо общество в целом, либо какую-то его часть. Получаете в ответ волну возмущения, и, соответственно, мощнейшую рекламную кампанию своего продукта, причём исключительно силами и средствами оскорблённой стороны. Не важно в данном случае, что вас ругают, важно, что о вас и вашем произведении волей-неволей говорят. А, значит, привлекают к нему внимание, делают его важным медийным событием. Если громко и много ругают, какое-то количество заинтересовавшихся вы в любом случае получите. Типичный троллинг с коммерческой целью. Главное при этом не перейти грань и не получить для себя негативных последствий, превышающих коммерческую выгоду от раскрутки посредством скандала.

Поначалу ситуация вокруг съёмок и предстоящего проката «Матильды», на мой взгляд, вполне вписывалась именно в такую чисто коммерческую провокацию. Настолько, что, наблюдая за реакцией возмущённой православной общественности, я каждый раз задавался вопросом: неужели люди не понимают, что своими протестами, что называется, только «кормят тролля», то есть способствуют раскрутке и коммерческому успеху возмутившего их фильма? Многие из моих знакомых и вовсе были уверены в том, что Поклонская с Учителем действуют сообща и просто вместе разыгрывают своего рода спектакль. Я в такой версии сомневался с самого начала, но полагал, что это обычное использование «втёмную». В любом случае средств против троллинга пока что придумано только два: игнорирование и «бан». Для того, чтобы «забанить», нужно иметь административную власть. Ни у меня, ни у возмущённых православных активистов такой административной власти нет. Соответственно, остаётся вариант игнорирования. То есть просто не вестись на провокацию, не помогать «троллю» привлекать к себе внимания и не интересоваться им самому.

Однако по мере раскрутки скандала его масштаб явно начал выходить за рамки чисто коммерческой провокации. Провокация стала явно приобретать политическое значение. Впрочем, подобные политические провокации правящий режим тоже устраивает регулярно. Взять, к примеру, «мост Кадырова» или памятные доски Колчаку и Маннергейму. Цель всегда одна: стравить разные части общества между собой. Например, стравить «красных» и «белых». Или, как это часто делается при строительстве нового храма, стравить православных активистов с активистами-градозащитниками. Приём тоже известный и отработанный. Учитывая, что «Матильда» снималась в том числе и за государственный счёт, а также то, насколько явно она лоббируется министром культуры Мединским, эта поделка, в общем, тоже хорошо вписывается в общей ряд государственных провокаций типа доски Маннергейму. Принцип «разделяй и властвуй» придуман давно, но теми же римлянами, что характерно, он применялся по отношению к завоёванным народам, а никак не к своему собственному. Российская власть по отношению к Русскому народу явно применяет политику оккупанта. Впрочем, ничего другого ей и не остаётся. Не имея никакой положительной программы развития, которую оно могло бы предложить обществу и консолидировать его, оно вынуждено постоянно создавать информационные поводы, переключающие недовольство населения с себя (то есть власти) на другие группы того же самого населения. Причём очень важно, чтобы конфликт каждый раз не имел конструктивного разрешения, то есть строился не вокруг альтернативных содержательных программ или проектов будущего, а исключительно вокруг знаков, символов, оценок прошлого и т.п.

Опять-таки в ситуации подобной политтехнологической разводки, когда мы не имеем инструментов административной власти, чтобы её пресечь, оптимальная стратегия состоит в полном и упорном игнорировании провокационной повестки и в настойчивом продвижении своей собственной конструктивной тематики и своего конструктивного дискурса. Но только до тех пор, пока масштабы политической провокации исчерпываются очередным «спусканием пара». Если же ситуация перерастает масштаб этого самого «спускания пара» и переходит в реальное противостояние, результатом которого будет существенное изменение баланса политических сил, мы уже не можем оставаться сторонними наблюдателями.

Между тем, похоже, что ситуация действительно начинает выходить за рамки обычного «спускания паров». Участившиеся информационные вбросы на тему т.н. «православного экстремизма» и «православного терроризма», навязчивые сравнения и сопоставления православных протестующих с террористами ИГИЛ, попытка связать протесты против фильма «Матильда» с прокатившейся по стране волной виртуальных террористических атак вылились во вполне конкретную угрозу расправы с рядом православно-консервативных движений и информационных ресурсов. В частности, в этом ряду стоит донос (в форме депутатского запроса) некой депутатши-единоросски О.В. Пушкиной генеральному прокурору Ю.Я. Чайке с обвинениями православного интернет-портала «Русская народная линия» в экстремизме и подстрекательстве к терроризму. Зная на горьком опыте, что в современной РФ подобные обвинения не ограничиваются праздным кликушеством, а зачастую ведут к реальным репрессиям и расправам, мы вынуждены определиться со своим отношением к происходящему и занять по отношению к происходящим событиям ту или иную политическую позицию.

Начнём с фильма. Фильм «Матильда» пока не вышел в прокат, соответственно, его не видели ни его противники, ни его сторонники, ни мы. Что мы знаем об этом фильме? Известно, что в фильме изображается роман между наследником престола, будущим российским императором Николаем II и балериной Матильдой Кшесинской. При этом изображается некий «любовный треугольник» из цесаревича Николая Александровича, его невесты и затем жены Александры Фёдоровны и Матильды Кшесинской, выставляемой его любовницей. Судя по выпущенному трейлеру, фильм содержит непристойные сцены. Роль цесаревича Николая Александровича играет Ларс Айдингер, известный своим участием в крайне непристойных постановках. Фильм, по крайней мере частично, финансируется за счёт российских государственный субсидий, то есть за счёт средств налогоплательщиков.

Учитывая, что император Николай II и его супруга императрица Александра Фёдоровна канонизированы Русской Православной Церковью в лике святых, их изображение в качестве героев подобного фильма, РАЗУМЕЕТСЯ, является прямым оскорблением чувств верующих. Причём в данном случае совершенно нет надобности разбираться в том, был ли в реальности у цесаревича Николая Александровича роман с Кшесинской или его не было вовсе, или, если он был, выходил ли он за рамки чисто платонических отношений. На этот счёт есть разные версии, но как бы то ни было, В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ изображение сугубо интимных сторон личной жизни исторических деятелей есть крайняя степень пошлости и непристойности. Даже если речь идёт о достоверно имевших место отношениях. Например, крайней пошлостью является фильм «Адмиралъ», в котором сложная, многогранная и противоречивая личность Александра Васильевича Колчака – офицера, полярного исследователя, мастера минного дела, и, наконец, участника Гражданской войны, лидера Белого движения и диктатора, несущего ответственность за массовый террор на подвластной ему территории – сведена к образу «героя-любовника», причём со смакованием и эстетизацией наиболее неприглядной стороны его личной жизни. Частная, а, тем более, интимная жизнь исторических личностей является их сугубо личным делом, и её публичная демонстрация в любом случае является точно такой же бестактностью и непристойностью, как непрошенное копание в интимной жизни любого другого человека. Тем более достойны осуждения вольные авторские фантазии на эту тему там, где нет достоверных фактов. И уж, совсем это недопустимо в отношении фигур, ставших для той или иной части общества сакральными.

Безусловно, в отношении царя Николая II в обществе существуют разные, в том числе полярные мнения. Лично я – не буду этого скрывать – отношусь к нему как к исторической фигуре весьма и весьма критически и был отнюдь не в восторге от факта его канонизации Русской Православной Церковью. Тем не менее, факт есть факт, решение о его канонизации Церковью принято. Если мы рассчитываем строить с Церковью отношения взаимоуважения, доверия и сотрудничества, то мы должны с уважением отнестись и к принятому решению о канонизации Николая II и его семьи. Это не значит, что мы обязаны изменить свои оценки в отношении Николая II как исторического деятеля. Однако, во-первых, любое, даже весьма критическое мнение и отношение, всегда можно выразить в корректной и неоскорбительной форме. А, во-вторых, зададимся вопросом: так ли актуально сегодня по прошествии ста лет настаивать на публичной дискуссии и выносить свои нелицеприятные оценки в отношении давно умершего человека? Не будет ли и тактичнее, и политически целесообразнее по возможности воздержаться от публичных баталий на эту тему, коли для части нашего народа (а это так) Николай II является почитаемым святым? Так ли в данном случае важно публично высказать своё мнение об «исторической правде», если эта «историческая правда» в данный момент раскалывает и разобщает нашу нацию, причём раскалывает и разобщает по вопросу, не имеющему принципиального значения для практических действий и решений в настоящем и обозримом будущем? Не лучше будет оставить полемику по данному вопросу академическим историкам в рамках сугубо научных дискуссий?

Но даже если мы встанем на точку зрения необходимости жёсткой и принципиальной позиции в выражении своих исторических оценок, допустим, имело бы смысл спорить, если бы речь шла об историческом фильме, который бы показывал Кровавое воскресенье и столыпинские расправы над крестьянством, то есть давал бы историческую критику царизма. Но в данном случае мы видим вовсе не историческую критику, не социально значимую историческую правду и не дискуссию о состоятельности или несостоятельности российского самодержавия. Мы видим, с одной стороны, требование «свободы самовыражения» (причём за счёт русских налогоплательщиков!!) современных деятелей либерального искусства, настаивающих на своём праве трясти бельём исторических личностей и выносить на всеобщее обозрение свои домыслы об их интимной жизни. С другой стороны, мы видим вполне законный протест против этой пошлости. Речь в данном случае вовсе не идёт об оценке конкретной исторической фигуры. Деятелям «современного искусства», в сущности, совершенно всё равно, чьё нижнее бельё выставить на обозрение – Николая или Ленина, Колчака или Сталина. Речь идёт совершенно о другом – об элементарной защите общественной нравственности.

Это, впрочем, одна сторона дела. Но есть и другая сторона – политическая. Если в данной ситуации, когда оскорбляются чувства значительной части православных верующих, мы займём позицию недопустимости осквернения знаковых, символических, сакральных для той или иной части Русского народа исторических образов, то потом у нас будут все резоны и моральное права указать той же Н.В. Поклонской на этическую недопустимость и политическую вредность её высказываний о Ленине. Если же мы сейчас займём позицию поддержки свободы либерального глумления только потому, что нам не нравится царь Николай II, то в следующий раз, когда дойдёт до очередного поливания либералами грязью уже советской истории, мы едва ли сможем рассчитывать на поддержку и понимание со стороны православно и монархически настроенных патриотов.

Раскол общества, спровоцированный фильмом «Матильда», прошёл таким образом, что по одну сторону противостояния оказались наиболее консервативные, православно-патриотические круги, исповедующие, условно говоря, народное Православие и народный монархизм. На другой стороне оказались ревнители либеральных «прав и свобод», эстетический и социальный идеал которых в конечном счёте сводится к пресловутому «хрусту французской булки» и праву высшего сословия крутить романы с балеринами. Это важно. В обоих случаях мы имеем некий «идеальный» образ старой дореволюционной России. Но для одних это образ народной монархии и святого целомудренного Царя, а для других – это образ «красивой жизни» для элиты, свободной от моральных ограничений. Вот, собственно говоря, и вопрос: кто нам социально и культурно ближе?

Да, мы, разумеется, не монархисты. Вопрос о трактовке Николая как «Царя-искупителя» вообще нет смысла рассматривать, потому что он вызывает острые и напряжённые дискуссии даже внутри самой Церкви. Вопрос в данном случае в другом: в анализе природы социальных и политических сил, оказавшихся по ту и по другую сторону. Полагаю, при всей разнице политических взглядов и исторических оценок православно-монархические силы для нас – коммунистов – являются социально близкими и опираются на те же самые социально-классовые и социально-культурные слои, на которые опираемся и мы. Все наши споры – это по сути «семейные» споры, споры в рамках одного и того же народа, одной этнической, культурной и социальной общности, одной цивилизационной матрицы. Либералы же, напротив, представляют собой абсолютно чуждый нам элемент, по меньшей мере, с социально-классовой и культурно-цивилизационной, а зачастую и с национально-этнической точки зрения. Это особый «малый народ», в подавляющем большинстве настроенный откровенно русофобски и космополитически. Это, разумеется, вовсе не значит, что всякий, кто выступает сейчас на стороне «свободы слова» для авторов фильма, является нам врагом. Многие введены в заблуждение серией провокаций с «поджогами кинотеатров» (совершённых, вероятнее всего, вовсе никакими не «православными экстремистами», а как раз их противниками с целью дискредитации и демонизации Русской Православной Церкви в целом и её консервативного крыла в особенности), многие просто поддались созданной СМИ обстановке истерии. Но в целом расклад сил именно таков.

Особенно важно сейчас поддержать редакцию «Русской народной линии» – одного из крупнейших и наиболее влиятельных консервативно-православных сайтов в России, который всегда отличался взвешенным, спокойным, если не сказать благожелательным отношением к советскому прошлому и готовностью к сотрудничеству с современными русскими коммунистами. В частности, считаю уместным отметить, что, например, мне редакция сайта РНЛ предоставляла возможность публикации даже в тех случаях, когда моя позиция существенно и явно отличалась от позиции самой редакции. В этом смысле защита «Русской народной линии» и для меня лично, и для нас всех является важным рубежом защиты нашей собственной свободы слова в условиях нарастающей жёсткой «либеральной» диктатуры и цензуры.

Эта статья – своего рода запоздалый отклик на вышедший четыре года назад монументальный сборник статей известного современного публициста и теоретика лево-патриотического движения Сергея Строева (Строев С.А. Коммунисты, консерватизм и традиционные ценности: сборник статей. – СПб.: Изд-во Политехн. ун-та, 2012. – 811 с.). К сожалению, книга издана мизерным тиражом – 100 экземпляров – и уже по этой причине не смогла стать тем явлением общественной мысли, которым должна была бы стать, если исходить из её содержания. Конечно, любой желающий может познакомиться с ней в Интернете, но, увы, широкое распространение во всемирной паутине получают лишь те материалы, в рекламу и «раскрутку» которых вкладываются значительные средства. Понятно, что книга оппозиционного (в подлинном, а не бутафорском значении этого слова) публициста на такую раскрутку рассчитывать не может.

Так или иначе, следя на протяжении более чем 10 лет за творчеством Сергея Строева в Интернете, только сейчас я получил возможность увидеть его тексты на бумаге и под одной обложкой. Книга, как уже говорилось, вышла в 2012 году, и немудрено, что с тех пор взгляды автора претерпели определённую эволюцию, в чём-то выводы изменились, в чём-то ещё больше «заострились». Но здесь я буду говорить только о том, что прочитаю именно в данном издании.

Обращает на себя внимание стиль изложения. Строев не «заигрывает» с читателем, не надоедает ему «многозначительными намёками на содержимое выеденного яйца», не давит на чувства. То есть не манипулирует, а высказывает свои тезисы прямо и открыто, причём без излишнего полемического «задора», который тоже является средством манипуляции.

***
Вопрос об отношении коммунистов к традиционным ценностям почему-то является дискуссионным и даже воспринимается как нечто новое, как попытка создать «идеологическую химеру». Хотя в марксистской мысли все антитрадиционалистские извращения всегда считались именно порождением буржуазного общества, которым не будет места в новом общественном строе. Это относилось и к семейным ценностям, и к классической культуре. Только в ходе «психоделической революции» на Западе в общественном сознании возникла некая связь между левой идеей, с одной стороны, и разрушением традиционных ценностей, с другой. В обществах реального социализма, как известно, ничего подобного не допускалось.

«Новые левые» на Западе (апеллирующие к марксизму, но на практике не имеющие к нему никакого отношения) действуют фактически как идеологическая машина, работающая в интересах правящей олигархии (капиталократии) и ориентированная на «люмпенство». Во-первых, – отмечает С. Строев, – они «увели значительную часть протестно настроенной молодёжи из-под влияния коммунистов и переориентировали её с опасных для олигархии задач национализации средств производства на демонстративно антиобщественное поведение, борьбу за права содомитов и животных, а также за легализацию наркотиков. Во-вторых, дискредитировали марксизм и социализм в глазах массового обывателя, для которого образ «левых» стал ассоциироваться с не желающими учиться хулиганствующими студентами-двоечниками, устраивающими беспорядки от безделья и ради развлечения. В-третьих, создали легко управляемую и манипулируемую толпу, с помощью которой можно оказывать давление на политиков, недостаточно подконтрольных транснациональной финансовой олигархии».

Традиционные ценности, в свою очередь, становятся объектом идеологической атаки со стороны олигархии, поскольку «любая нерыночная ценность самим фактом своего существования ограничивает сферу действия капиталократии как системы власти. Между тем, традиционные консервативные ценности по своей природе нерыночны». Капиталократия «жизненно заинтересована в обесценивании или коммерциализации религии и вообще духовных практик, в разрушении национально-этнических идентичностей и семьи (основной канал передачи традиционных ценностей и связи между поколениями), в дискредитации не привязанных к уровню потребления знаков социального престижа (учёные и воинские звания, награды и др.), рационального научного знания, культуры мышления, некоммерческого искусства и т.д. И, напротив, любое серьёзное социальное сопротивление механизмам капиталократии может быть кристаллизовано только вокруг ценностей, социальных структур и отношений, не контролируемых посредством привязки к денежному эквиваленту».

Понятно, что коммунисты в таких условиях естественным образом становятся союзниками тех сил, которые выступают с программой защиты этих «консервативных» ценностей. Но, конечно, речь не идёт о псевдоконсерваторах типа нашей «Единой России», поскольку «объектом консервации для правящего режима, прежде всего, являются итоги приватизации, то есть итоги криминального захвата частными лицами продуктов труда поколений русских людей. Параллельно с этим “консервируется” то есть сохраняется и стабилизируется колониально-сырьевое положение России в мировой капиталистической системе. Провозглашение консерватизма официальной идеологией никак не помешало правящему режиму продолжить разрушительные “реформы” армии, науки и системы образования, допустить создание на русской земле базы НАТО, втянуть страну в ВТО, добив, тем самым, остатки отечественной промышленности и сельского хозяйства». Более того, «режим на деле не только не стал отстаивать собственно традиционные духовные, национально-государственные и семейные ценности, но и усилил наступление на них» (имеется в виду принятие законов о «ювенальной юстиции», поддержка массовой миграции и т.п.).

Рассматривая проблему миграции, Строев констатирует, что основной причиной этого явления стало естественное стремление капитала создать прослойку «штрейкбрехеров», которая препятствовала бы солидарности рабочего класса. Но на современном этапе при помощи миграции решаются и более широкие задачи, направленные на укрепление власти олигархии. Диаспоры становятся её орудиями в борьбе против сил сопротивления, при этом способствуя перенаправлению недовольства от классового в сторону этнического и расового. В «левой» среде, к сожалению, нет достаточного понимания этой проблемы.

Другим орудием олигархии в борьбе против солидарности общества является феминизм. «Кто выступает в роли “угнетателя” и “дискриминатора”? Ясное дело – мужчины. В итоге одна половина общества противопоставляется другой половине общества в рамках искусственно созданного противоречия. Соответственно, в тень уводится реальное противоречие: противоречие интересов подавляющего большинства населения и узкого круга монополистической финансовой олигархии. Расколотое, атомизированное общество утрачивает способность к консолидации в отстаивании своих реальных интересов». Одновременно феминизм и другие подобные явления разрушают традиционную семью, что, в свою очередь, ведёт к формированию человека, лишённого корней, из которого олигархическая верхушка при помощи учебных заведений и СМИ может лепить то, что ей нужно.

Правда, вызывает сомнение и даже недоумение то, что Строев относит к традиционным ценностям также и сословность, как будто бы непреходящую черту нормального человеческого общества, подорванную буржуазным Модерном. Но если подходить с позиций «традиционализма», на который он опирается в этом вопросе, то как упадок можно трактовать не только разрушение сословий в эпоху Модерна, но и само их появление в ходе формирования классового общества (когда было разрушено естественное равенство между людьми-общинниками). С точки же зрения исторического материализма, к которому автор также апеллирует, сословность – лишь внешнее проявление классового разделения, которое вместе с ним появляется и вместе с ним же должно умереть. Ясно, что Строев понимает сословность не в вульгарном смысле, как систему замкнутых каст, из которых нет выхода. Его подход намного сложнее, но едва ли с ним можно солидаризироваться…

***
Как известно, трагедию России и русского народа, которую мы пережили в конце XX века и продолжаем переживать, принято трактовать с двух основных позиций. Согласно первой, она является следствием некомпетентности властей, которые «не смогли» построить «нормальный» капитализм, а лишь развалили всё, что можно. Согласно второй, имеет место извечная ненависть конкретно по адресу России и русских со стороны сил Запада (или, в другом варианте, представителей определённых национальностей), интересы которых и выражает действующая власть.

С. Строев подчёркивает, что «в закономерном геноциде Русского народа мистических мотивов ненависти к духовным высотам нашей культуры не более, чем в уничтожении североамериканских индейцев или австралийских аборигенов». Основная причина геноцида – тот факт, что именно на нашей территории сосредоточены колоссальные запасы невосполнимых природных ресурсов, в овладении которыми заинтересована мировая олигархия. Эта транснациональная олигархия и «представляет собой реальную власть в мире на стадии глобализма как высшей стадии развития капитализма», причём она уже не связана с конкретными территориями или нациями (так что мотив ненависти именно к русским уже не играет существенной роли).

Что же касается эксплуатации территории и населения России в плане промышленного или сельскохозяйственного производства, то она попросту не имеет смысла в силу особенностей нашего климата: «В рамках глобализма оно нерентабельно. Экономически выгоднее вывезти его в те регионы, где меньше расходы на обогрев, где дешевле рабочие руки, где лучше налажена транспортная инфраструктура. Там производство дешевле. А, стало быть, любому капиталисту, независимо от его этнического происхождения, инвестировать свои средства в производство выгоднее там». А для обслуживания «трубы» нынешнее 140-миллионное население России не только не нужно, но и вредно, потому что с ним худо-бедно приходится делиться (хотя бы из соображений безопасности). Хватит и 20-30 миллионов.

Важно обратить внимание ещё на один момент: «С точки зрения олигархии выгоднее, чтобы эти оставшиеся 20-30 миллионов не были этническими русскими, да и вообще не были бы представителями коренных народов России. Причина проста: чем разнороднее и пестрее этнический состав трудящихся, тем проще их разобщать, стравливать, не давать им объединиться». Опять же, «только бизнес, ничего личного»… «В итоге, – пишет автор, – на наших глазах (непременно на наших глазах!) бросив мигрантам украденную из нашего кармана копейку, олигархат создаёт очаг национального конфликта и переключает на мигрантов тот потенциал национального сопротивления, который мог и должен был быть направлен против него самого и осуществляющего его власть государства».

Таким образом, С. Строев не пытается «механически» соединить национально-освободительную и классовую борьбу (как это порой любят представлять «левые ортодоксы»). Они предстают как две грани единого процесса, которые на практике не существуют друг без друга. На самом деле в истории мы действительно не можем наблюдать такого национально-освободительного движения, которое не носило бы в большей или меньшей степени антикапиталистического характера. Равно как и социалистические революции, начиная с самой первой из них, известной как Парижская коммуна, были одновременно и национально-освободительными. Да это и понятно: буржуазия всегда была антинациональна по своей природе (куда выгодно вкладывать капитал, туда он и устремляется), теперь же, в эпоху глобализма, мечты о «национальном капитале» становятся попросту нелепыми.

В нынешних условиях борьба против капитализма как раз и является борьбой русского народа за свои национальные интересы, а точнее – за собственное выживание. Те же, кто пытается противопоставить классовую борьбу национально-освободительной (неважно при этом, с каких позиций – «тех» или «этих»), вольно или невольно льют воду на мельницу существующего режима, так как ослабляют аргументацию оппозиции и отталкивают от неё ту или иную часть потенциальных сторонников.

«Буржуазный национализм, – подчёркивает С. Строев, – в наши дни не может быть последовательным и честным мировоззрением. Во-первых, потому, что в условиях классово антагонистического общества невозможно подлинное национальное единство, оно достижимо лишь в условиях бесклассового общества и общенародного социалистического государства. Во-вторых, потому, что законы капиталистического развития с неизбежностью требуют разрушения национальных границ и формирования единого рыночного пространства, что объективно ведёт к глобализации, к гибели национально-государственного суверенитета, к разрушению и исчезновению национально-культурной самобытности и идентичности». То есть последовательный националист (а не тот, кто лишь использует националистические лозунги в совсем других целях) неминуемо должен эволюционировать в сторону коммунистического мировоззрения, потому что при капитализме его цели по определению недостижимы…

В то же время С. Строев призывает к правильному пониманию такого явления, как интернационализм. В сегодняшних условиях интернационализм тождествен антиглобализму и основан на осознании «объективного совпадения интересов наций в борьбе против равно угрожающей их существованию власти ТНК и мировой сверхмонополизированной капиталократии». Понятно, что такой интернационализм не противостоит национализму, а тесно с ним взаимодействует.

***
Большое внимание уделено в книге процессам, происходящим на современном Западе. Я бы даже сказал, что это внимание чрезмерно (может быть, и не стоило посвящать так много страниц перипетиям парламентских выборов в Финляндии или Нидерландах), если бы за этой «чрезмерностью» не стояло понимание того, что современная Россия, увы, не является самостоятельным центром силы, а жёстко «привязана» к Западу, и каждый его «чих» отражается на нас не лучшим образом. «Привязка» к Западу, разумеется, не означает, что Россия – часть Запада. Она, во-первых, является частью Третьего мира, то есть ограбленной периферии, а во-вторых, отличается от других частей этого Третьего мира холодным климатом, который делает её эксплуатацию слишком затратной. А всё это вместе, как уже было сказано, обрекает Россию в рамках нынешнего миропорядка на уничтожение.

Как подчёркивает автор, наблюдающаяся сейчас в Европе «поляризация между “ультраправыми” и “ультралевыми” во многом является результатом манипуляции, поскольку на самом деле между декларируемыми ими ценностями не существует противоречия. Идея социальной справедливости и социализма (лозунг радикальных левых) не только не противоречит, но и является необходимым условием сохранения национальной и культурной идентичности европейских стран (лозунг радикальных правых)». И далее: «Чаши весов уравновешены: пока неонацисты с антифашистами заняты друг другом в уличных побоищах, господа либералы проводят то, что требуется их классу: правой рукой отключают социальные гарантии, а левой – под завывания о “мультикультурности” и “толерантности” завозят мигрантов, тем самым стимулируя рост безработицы и снижения оплаты труда».

Конечно, кое с чем в анализе Строевым ситуации на Западе согласиться невозможно. Так, он проявляет, на мой взгляд, несколько избыточный энтузиазм по поводу успехов в Европе так называемых «крайне правых», антииммигрантских партий. На примере Греции мы увидели, что система может в случае необходимости инкорпорировать в свой состав «левых радикалов» и заменить ими традиционных «левых», социал-демократов. Естественно, при полном выхолащивании их программы. Но точно так же в случае необходимости традиционных «правых» (консерваторов, «голлистов», «христианских демократов») можно заменить «крайне правыми», которые сейчас демонстративно исключаются из политического «истеблишмента» и действительно в глазах многих могут показаться какой-то альтернативой.

При этом С. Строев совершенно правильно подчёркивает, что национализм и фашизм (в традиционном понимании этого термина, то есть включая сюда германский нацизм, испанский франкизм и т.д.) – внутренне никак не связанные друг с другом понятия. «На словах фашизм провозглашал надклассовый и общенародный характер государства. На деле выражал интересы даже не широкого класса буржуазии, а узкого клана сверхкрупной монополистической олигархии. На словах фашизм абсолютизировал национальную культуру и традиции. На деле – целенаправленно разрушал традиционные высококонсервативные семейные и сословно-корпоративные механизмы воспитания и, собственно, передачи культуры от поколения поколению, отрывал молодёжь от семьи и сгонял её в обезличенную варваризированную массу, легко поддающуюся манипуляции. На словах фашизм провозглашал высшей ценностью либо нацию и расу (как германский нацизм), либо национальное государство (как собственно итальянский фашизм). На деле целью фашизма было установление единой мировой власти, что, в совокупности с сохраняемой капиталистической системой, неизбежно означало фактически разрушение национальных границ и барьеров».

Строев приводит общепринятое в марксизме определение фашизма, данное Г. Димитровым: «Фашизм есть прямая террористическая диктатура крупного капитала». Как видим, в этом определении нет ни слова о «национализме» и тому подобных вещах. То есть из того факта, что фашизм в своих исторических формах манипулировал сознанием людей именно через «националистические» лозунги, никак не следует, что он будет этим заниматься и впредь. И действительно, сегодняшние формы олигархической диктатуры навязывают уже не идеи национального превосходства, а нечто другое, в том числе и внешне прикрытое «антифашизмом». Конкретно – в сегодняшнем обществе это радикальный космополитизм и полное стирание всех национальных граней.

При помощи насаждаемой «толерантности» и «мультикультурализма», пишет автор, «общество растаскивается на совокупность враждующих между собой меньшинств. В результате капиталократическая олигархия из роли численно ничтожного антисоциального меньшинства, противостоящего всему обществу, переходит в роль меньшинства среди меньшинств – разумеется, наиболее могущественного и стоящего высоко над всеми другими, поглощёнными междусобойной борьбой».

***
Другая важная тема, которую поднимает автор рассматриваемой книги, это проблема информационной экономики как предпосылки перехода от капитализма к социализму. «Современная мировая капиталистическая экономика, – пишет автор, – находится в глубоком кризисе, связанном с противоречием между информационным постиндустриальным уровнем развития производительных сил и капиталистическим характером производственных отношений. Информационный продукт по своей природе может копироваться в бесконечном количестве копий практически без затрат труда. В условиях, когда более половины объёма общественного труда вкладывается в производство информационных продуктов, свобода их копирования означала бы повышение эффективности производства практически в бесконечное число раз. Но свобода копирования информационного продукта несовместима с рыночными отношениями, так как основой рыночного обмена является именно ограниченность количества товара».

Отсюда вывод: «Страна, которая первой выйдет из мировой рыночной системы и снимет капиталистический барьер на пути развития информационного общества (путём постепенного и поэтапного ограничения сферы, а, главное, сроков действия «авторского» и лицензионного права), приобретёт колоссальные возможности для скачкообразного развития». При сохранении капиталистических отношений такой скачок невозможен в принципе. В то же время существующий уровень развития производительных сил «может быть использован и для создания искусственного, фантомного мира, имеющего только одну задачу – отчуждения человека от реальности и сохранения капиталистических отношений вопреки объективной экономической реальности. Такой путь тоже возможен и уже реализуется».

Феномен постиндустриального общества, подчёркивает автор, «сих пор должным образом не осмыслен в рамках марксистской методологии, в то время как именно она раскрывает его внутреннюю суть как конфликта между уровнем развития производительных сил и характером отстающих и препятствующих их дальнейшему развитию производственных отношений».

***
Теперь обратимся к анализу автором конкретной политической ситуации в России. Впрочем, он непосредственно связан с пониманием общемировых закономерностей. «На смену империалистической системе конкурирующих «национальных» капиталистических олигархий, – пишет С. Строев, – приходит Новый Мировой Порядок, основанный на абсолютной власти единой мировой финансовой олигархии, никак не связанной ни с интересами наций, ни с интересами геополитических и цивилизационных субъектов. Это значит, что правительства более не являются правительствами национальных государств, а представляют собой лишь локальные администрации в единой системе глобального мирового управления, сформировавшегося в результате естественного развития концентрации капиталов и объединения рынков».

Разумеется, в полной мере это относится и к режиму, существующему в России, который сейчас в представлении большинства наших сограждан якобы противостоит Западу, а против него, в свою очередь, борется некая «прозападная оппозиция».

В статьях 2006 года Строев говорит о том, что коммунистам не нужен альянс ни с государственной бюрократией, ни с «оранжевыми» либералами. То есть тогда он ещё считал, что это две противоборствующих силы, хоть и одинаково вредные и опасные для страны. Замечу, что в те годы точно такого же мнения придерживался и я, постепенно эволюционируя к пониманию, что на самом деле никакого противостояния между властью и либералами нет и быть не может, а есть лишь спектакль, поставленный в целях манипуляции сознанием широких масс. Окончательно это стало понятно во время «болотно-поклонных» событий зимы 2011-2012 гг.

В вошедшем в книгу интервью 2012 года С. Строев отвечает на вопрос корреспондента, почему он считает акцию «Пусси Райот» кремлёвской провокацией: «Оппозиционность по отношению к Путину здесь завязана в единое целое с осквернением православного храма и с кощунством. То есть выстроен пиар-образ: на одной стороне Православие, Церковь и Путин в один ряд, на другой стороне – враги Путина, позиционирующиеся как осквернители храмов и участники групповой оргии в музее. Судите сами: разве такая картина не в интересах режима?». Акция в храме – лишь одно, и не самое важное, проявление «обработки», которой электорат подвергли в ту зиму. Главное состояло в искусственном противопоставлении либералов, олицетворявших «лихие 90-е», и действующей власти, которая на этом фоне стала казаться чем-то почти приличным (и уж, во всяком случае, меньшим злом).

Перед президентскими выборами 2012 года Строев писал, что в результате этой политтехнологической операции «за проводившего 12 лет ультралиберальную (в экономическом смысле, конечно) политику, втянувшего-таки Россию в ВТО Путина… первыми побегут голосовать антилибералы, патриоты и державники-почвенники. Чтоб не допустить “большего зла”. И в итоге, уничтоживший остатки армии и промышленности деятель, отец и вдохновитель сердюковского погрома Генштаба и гарант непересматриваемости итогов ельцинской приватизации взойдёт на трон ещё на 12 лет в ореоле “спасителя Отечества” от либералов и “реформаторов”. Что может быть ещё трагикомичнее!» Так всё и произошло…

Анализируется автором и такая фигура, как Навальный, которого в качестве «непримиримого оппозиционера» целенаправленно раскручивали все провластные СМИ. Ему даже официально разрешили называть «Единую Россию» «партией жуликов и воров» (за что любого другого политика немедленно потащили бы в суд по обвинению в клевете или каком-нибудь «разжигании»). Я бы даже сказал, что тезис о «жуликах и ворах» в отношении «Единой России» навязывается самой же властью, чтобы отвлечь внимание от более серьёзных вещей. «ЕР» – партия компрадорской олигархии и обслуживающего её интересы государственного аппарата. Нам же подсовывают вместо этого каких-то почти комических «жуликов и воров», Остапов Бендеров и Шур Балагановых. Это создаёт иллюзию, что у нас и не капитализм вовсе, а если и капитализм, то какой-то «неправильный», потому что во власти «жулики и воры». А если заменить их «правильными» капиталистами, которые не воруют, вот тогда и заживём. То есть внимание сознательно уводится от социально-экономического базиса в сторону заведомо второстепенных вещей. Так что даже в этом Навальный немало помог режиму.

В этих условиях задачей патриотических сил, пишет автор, «было как раз разоблачение этого театра марионеток и выявление того простого факта, что путинский клан – это и есть либерально-оранжевая проказа, это и есть воплощение людоедского либерализма, а вовсе не “почвенничество” и не “державность”». Увы, с этой задачей патриоты не справились и не могут справиться до сих пор, по прошествии 4 лет.

Абсолютно правилен, с моей точки зрения, тезис Строева о том, что нынешние российские «олигархи» являются не настоящими собственниками ресурсов, а «зиц-председателями», номинальными владельцами, которые для того и нужны, чтобы было на кого направить народное недовольство. Посадил, к примеру, Ходорковского – и ты уже герой.

Впрочем, в рамках этой статьи обо всём сказать невозможно. Скажем лишь, что автором затронут широкий круг тем, проанализированы различные направления современной русской – можно было бы сказать «общественной мысли», но сейчас у нас, за редким исключением, скорее не мысль, а разные отделы кремлёвского агитпропа, которые подкрадываются к сознанию граждан с разных сторон. Для одних, к примеру, Николай Стариков, для других – Алексей Широпаев и прочая экзотика. Все эти манипулятивные «идеологии» более или менее полно проанализированы в книге С. Строева.

В одной из его статей представлен неплохой разбор взглядов А. Дугина со всеми его плюсами и минусами, но хотелось бы видеть также аналогичный разбор другого популярного патриотического идеолога – С. Кургиняна. В данной книге мы не находим такого разбора, а лишь отдельные пренебрежительные замечания. Хотя надо признать, что Кургинян, при всей своей отрицательной роли в организации «болотно-поклонного» спектакля (он, кстати, по одной из профессий театральный режиссёр) и в целом в действующей программе манипуляции общественным сознанием, всё же является довольно сильным теоретиком, работы которого заслуживают изучения, если уметь отделить в них «зёрна от плевел».

***
Итак, сделаем некоторые выводы, касающиеся уже не самой книги С. Строева, а всей нашей политической ситуации.

Если принять как данность, что между Кремлём и Западом, между Путиным и либералами действительно идёт нешуточная борьба, то, разумеется, в этой борьбе патриотическим силам надо участвовать. Причём участвовать, становясь на сторону слабейшего из противников. Потому что если победит сильнейший, то и силы сопротивления ждёт незавидная участь. Вопрос только в том, чтобы понять, кто в данном случае сильнейший, а кто слабейший. С одной стороны, отечественные «белоленточники» явно слабее государственной машины. Отсюда логика: нужен некий «февральский» этап, надо вместе с либералами свергнуть «чекистов» и «бюрократию», а там видно будет, может, и удастся направить развитие событий по «октябрьскому» сценарию.

С другой – если за «либеральной оппозицией» стоит Запад, то получается, что уже Кремль несоизмеримо её слабее, и патриотам в этом конфликте надо поддерживать его. Сначала сохранить Россию как независимое геополитическое образование, а дальше уж разбираться, по какому пути ей идти – по капиталистическому или социалистическому. Если же прозападное направление восторжествует, то глобалисты уж никак не согласятся допустить к власти здоровые патриотические силы даже в одной отдельной взятой стране, тем более такой, как Россия.

Вторая точка зрения сама по себе более логична, и с ней можно было бы согласиться, если бы вся эта «борьба» не была лишь имитацией, рассчитанной на внутреннего «потребителя» – как в России, так и на Западе. Сторонники обеих точек зрения не понимают, что поглощение России глобализмом – это не «возможная угроза», а давно свершившийся факт.

Ещё в 1999 году, за много лет до событий, «Поклонную» и «Болотную» предсказал известный русский рок-бард Александр Непомнящий («Новые похождения Буратино»):

«Для Системы очень ценны деревянные ребята,
И чтоб любых воззрений и мастей,
Чтоб создать иллюзию жизни во ее многообразье
И свободе всех ее ролей.
<…>
Пляшет Общество Спектакля, о любви поют «на-найцы»,
а на лестничной площадке патриот с космополитом
дрались, перебили стекла – оба на актерской ставке.
<…>
Экстремист с красивым флагом чёртиком из табакерки
выпрыгнет на нужном месте на предвыборных экранах…»

Но искусство – искусством, а до сих пор «спектакль» принимается подавляющим большинством наших сограждан – даже считающих себя «свободомыслящими» и независимыми от официальной пропаганды – за чистую монету. Немудрено, что книги и статьи Сергея Строева, как и произведения других авторов близкого направления, не получают должного распространения. Как спел «властитель дум» другой эпохи, «придуманным миром удобней управлять». Но, похоже, в нём комфортней и существовать – причём не только во власти, но и в «оппозиции», представители которой находят для себя «ниши» по вкусу…

Павел ПЕТУХОВ

Сергей Александрович Строев

Итоги 2015: Внешнеполитическая агония РФ

В последние годы в массовое сознание активно внедряется миф о том, что при всей провальности внутренней (в особенности экономической) политики руководство РФ зато, якобы, осуществляет успешную внешнюю политику. При этом провальный внутриполитический курс отождествляется с Правительством и премьером Медведевым, а все «внешнеполитические успехи» – персонально с президентом Путиным и, отчасти, с «патриотическим» министром Лавровым. Самое смешное, что популяризация этого мифа про «злого и доброго следователей» (или про «плохих бояр и хорошего царя») поручена штатной так называемой «патриотической оппозиции», всегда находившейся на содержании «антинародного режима», но теперь зарабатывающей на хлеб с икрой уже не просто пассивным сливом протеста, как раньше, а откровенно демонстративным верноподданическим путинобесием, доходящим по своему накалу до таких пароксизмов холуяжа, которые подчас недостижимы даже едросам.

В действительности ситуация диаметрально противоположна. Внутренняя политика ныне существующего в РФ режима, безусловно и несомненно, антинародна и направлена на поэтапную утилизацию России, в том числе количественное сокращение (то есть геноцид) и качественную деградацию населения (прежде всего, этнически Русского) и демонтаж всех основных структур национального жизневоспроизводства – сельского хозяйства, промышленности, фундаментальной и прикладной науки, образования, здравоохранения, правовых отношений и культуры в целом. В конечной перспективе т.н. РФ является по отношении к России своего рода ликвидационной комиссией, и завершив утилизацию страны, несомненно, демонтирует, в конечном счёте, и самое себя как пусть и лишённое суверенитета, но всё же в некотором роде квазигосударственное образование. Тем не менее, нельзя не признать, что в отношении внутренней политики эта программа утилизации и ликвидации страны осуществляется хотя бы последовательно, осмысленно, а в ряде тактических случаев – даже умно и ловко. Так, например, проведённая в 2011-2012 годах политтехнологическая операция по канализации накопленного социально недовольства в надувание удобной режиму страшилки «оранжевой революции» с последующим «патриотическим» катарсисом и окучиванием населения вокруг действующей власти представляет в своём роде шедевр манипулятивного искусства, сравнимый разве что с достопамятной горбачёвской «перестройкой», в ходе которой под видом низвержения и отстранения от власти партийной номенклатуры было осуществлено присвоение этой самой номенклатурой всей общенародной собственности. Не столь чисто сыгранный, но тоже до некоторой степени успешный (по крайней мере пока что) политтехнологический проект представляет списание экономического провала в 2014-2015 году и вызванного им резкого падения уровня жизни населения на, якобы, последствия экономических санкций со стороны т.н. «Запада». Это опять-таки позволило конвертировать потенциальную энергию социального и политического протеста в псевдопатриотическую, а на деле – лоялистскую и верноподданическую массовую истерию. Примеры такого рода свидетельствуют о том, что внутренняя политика РФ, при всём своём компрадорском, мародёрском и антинациональном характере и в долгосрочной стратегической перспективе самоубийственности для самого осуществляющего её государства, по крайней мере, не лишена эффективности в тактическом и сиюминутном смысле.

Иная ситуация складывается во внешней политике, где руководство РФ, втягивая страну в одну безумную авантюру вслед за другой, совершает абсолютно неосмысленные и истероидные метания из стороны в сторону и само раз за разом последовательно загоняет себя же в угол, то есть в безвыходную ситуацию.

В обзоре за прошлый 2014 год мы подробно проанализировали мотивы, фактические действия и результаты действий руководства РФ в ходе развития кризиса на Украине, в том числе аннексию Крыма и разжигание войны в Донбассе. Самым кратким и конспективным образом напомним основные положения итогов 2014 года в отношении участия РФ в украинских событиях.

1. Стратегически в глобальном смысле весь ход событий на Украине отвечает интересам мировой транснациональной элиты (условно – «администрации США», хотя она в данном случае лишь инструмент, а не субъект) до такой степени, что есть все основания предполагать в данном случае наличие плана всей кампании и его (этого плана) последовательную реализацию. Суть и смысл событий (по всей вероятностью, бывших не последствиями стихийного взрыва, а спланированной, подготовленной и успешно проведённой спецоперацией) состояли в том, чтобы закрепить итоги беловежского расчленения исторической России, сделать их необратимыми, окончательно оторвать Украину от остальной России и малороссов от великороссов, повязать этот разрыв взаимным убийством и потенциальной кровной местью на несколько поколений вперёд, создать управляемый извне долгоиграющий очаг нестабильности и военного конфликта, используя который, можно оказывать влияние одновременно на РФ, Украину, Восточную и Западную Европу, российско-европейские политические, экономические и торговые (в особенности в отношении поставок углеводородов) отношения.

2. Руководство РФ, равно как и старое, и новое (постмайдановское) руководство Украины, будучи по определению несуверенными и внешне управляемыми, в каждом из своих шагов действовали строго в рамках американской стратегии, американского сценария и американских интересов. В стратегическом смысле события на Украине не были реальной борьбой двух или более субъектов, а были сценарием одного режиссёра, использующего якобы борющихся друг с другом «нанайских мальчиков» лишь как марионетки в кукольном театре в заранее срежиссированном спектакле. События были по существу односубъектны в стратегическом смысле, направлены на реализацию целей, обозначенных выше, и в итоге цели эти в полной мере были реализованы.

3. С точки зрения долгосрочной стратегии, руководство РФ, в силу своей полной бессубъектности и зависимости от внешних структур управления как гаранта всей нажитой в ходе утилизации РФ личной, семейной и корпоративной собственности (см., например, в этой связи наш обзор итогов 2013 года), играло в сущности в поддавки, поскольку политика, направленная на закрепление итогов расчленения исторической России и создания на её же окраинных территориях (то есть на территориях бывших советских республик) «санитарного кордона», явно может не ограничиться только изоляцией РФ, а привести в перспективе к дальнейшему расчленению и самой РФ на более мелкие продукты распада.

4. Тем не менее, тактически и сиюминутно руководство РФ попыталось использовать директивно предписанную внешними управляющими игру и в своих интересах также. А именно, оно воспользовалось ситуацией для сбрасывания и перемалывания потенциально опасных для него русских пассионариев, для формирования «ура-патриотических» лоялистских настроений в обществе иллюзией внешнеполитического успеха («Крымнаш»), сплочения населения вокруг власти образом внешней угрозы и списания уже неизбежной в силу всей предыдущей мародёрской политики экономической катастрофы на санкции со стороны «Запада» (ровно тем же самым, впрочем, занималось и новое руководство Украины, с той лишь разницей, что оно списывало всё на «москалей» и лично Путина). Таким образом, мы видим, что как раз внешняя государственная политика РФ была полностью превращена в средство и принесена в жертву сугубо клановым и во многом внутриполитическим интересам правящего режима.

Как мы и предполагали, данная политика жертвования стратегией ради сиюминутной тактики оказалась не просто очередным актом предательства режимом Путина русских национальных интересов, но и катастрофической ошибкой с точки зрения корпоративных интересов самого правящего режима. Попросту говоря, западные хозяева, по-видимому, санкционировавшие (или, как минимум, намекнувшие на возможность безнаказанности и дозволенности) открытую аннексию Крыма и слабо завуалированную интервенцию в Донбасс, заманили руководство РФ кусочком сыра в крысоловку, а потом её захлопнули. При этом не стоит обольщаться мягкостью введённых против РФ экономических санкций, потому что цель «вашингтонского обкома» состоит вовсе не том, чтобы заставить РФ немедленно уйти из Крыма и Донбасса, а, напротив, в том, чтобы сформировать устойчивый, долгоиграющий и самоподдерживающийся очаг войны.

В итоге своей украинской авантюры Кремль получил следующие результаты:

1. Правовое обоснование, политический повод и прямую угрозу конфискации всей хранимой за рубежом ранее награбленной собственности, начиная от личных и семейных состояний и заканчивая государственными фондами в иностранной валюте и американских ценных бумагах.

2. Непризнаваемые всем мировым сообществом государственные границы, то есть готовый совершенно легитимный повод для объявления РФ страной-агрессором со всеми возможными последствиями.

3. Срыв планов российских сырьевых компаний и выражающего их интересы государства в отношении строительства «Южного потока».

4. Практически всеобщую внешнеполитическую изоляцию, причём поддержанную общественным мнением масс европейского населения, реально испугавшегося непредсказуемости действий российского руководства. Как следствие – угрозу расширения и укрепления НАТО, присоединения к альянсу даже тех, кто ещё за полгода до украинского кризиса стремился сохранить нейтралитет и дополнительный повод для размещения элементов американской ПРО в Европе.

5. Втягивание в новую гонку вооружений с «Западом» и, прежде всего с США, каковая США желательна и необходима для поддержания и развития своего военно-промышленного комплекса, а для РФ будет носить одновременно заведомо проигрышный и истощающий характер. Стоит напомнить, что гонка вооружений оказалась непосильна даже для экономики СССР на пике его могущества, а для РФ, да ещё и в условиях и без того свершившегося краха российской экономики и в момент острого финансово-экономического кризиса – это просто заведомое самоубийство.

6. Ловушку зависимости собственной внутриполитической легитимности от дальнейшего раздувания среди населения милитаристской шовинистической истерии и как минимум демонстрации эскалации конфликта со всем миром для создания образа «осаждённой крепости».

Попыткой вырваться из этой захлопнувшейся крысоловки и стала новая военная авантюра коллективного Путина – влезание в сирийский конфликт в 2015 году. Цели и задачи этой авантюры достаточно прозрачны и легко реконструируются:

1. Поскольку условный «Запад» реально увяз и запутался в сирийской проблеме, которую он сам же себе и создал, руководство РФ, по-видимому, надеялось, взвалив на Россию решение задач и проблем «западных партнёров», сделать им тем самым любезность в надежде получить взамен снятие санкций и возврат рукопожатности в мировой элите. Что, в первую очередь, необходимо для восстановления и подтверждения гарантий своей личной, семейной и корпоративной собственности, начиная от личной недвижимости и заканчивая государственными «золото-валютными резервами», большей частью хранимыми в иностранной валюте (долларах и евро) и иностранных же (в основном американских) ценных бумагах. Также это решало бы ряд проблем, возникших вследствие «охлаждения отношений» относительно добычи и поставок российского сырья (прежде всего нефти и газа). На формальном же уровне сам факт участия в международной коалиции против «Исламского государства» воспринимался как выход из внешнеполитической изоляции и возвращение в систему внешнеполитических союзов. Возможно, что в максимальном варианте Кремль надеялся заслужить от своих западных патронов даже признание аннексии Крыма, при условии, конечно, активно осуществляемого содействия в возвращении киевскому режиму контроля над Донбассом.

2. В условиях последовательно реализуемого Кремлём под ультимативным нажимом «вашингтонского обкома» слива Новороссии (ранее Кремлём же и спровоцированной на открытую вооружённую борьбу и отчасти им же для ведения этой войны и вооружённую) и одновременной уже сформировавшейся зависимости своего рейтинга от дальнейшего раздувания псевдопатриотической истерии, милитаристского угара и иллюзий великодержавности (смешных и жалких в условиях экономического коллапса и отсутствия даже просто элементарной продовольственной безопасности и самодостаточности), замена одной «маленькой победоносной войны» на другую, по-видимому, показалась коллективному Путину оптимальным решением. Фактически с помощью сирийской кампании Кремль не без успеха попытался, не сбавляя градус с-колен-вставальческого и шапкозакидательского угара среди широких масс уже подсаженного на этот наркотик телевизорсмотрящего населения, переключить его внимание на новую «хлопушку» и отвлечь от подлого, позорного и кровавого предательства «украинским партнёрам» поверивших в путинские лживые сказки про «своих не бросаем» русских повстанцев в Донбассе.

3. По мнению ряда аналитиков (которое, впрочем, дискуссионно) влезание в порядке участия в международной интервенции в сирийские дела было связано с попыткой решить проблему российской сырьевой олигархии, возникшую вследствие угрозы прокладки через Сирию газопровода из Катара в Европу. Как известно, президент Башар Асад в 2009 году отверг проект прокладки газопровода из Катара через Сирию и Турцию в Европу. По мнению ряда аналитиков это и стало причиной финансирования Катаром и Турцией сначала политической, а потом и военной оппозиции в Сирии с целью свержения Асада и установления лояльного к Катару (и, возможно, саудитам) режима, что, среди прочего, и привело к нынешней войне. Однако меньшее внимание уделяется тому факту, что, отвергнув катарский вариант, Асад в 2011 году поддержал проект газопровода из Ирана (от месторождения «Южный Парс») в Европу через Ирак и Сирию. Это хорошо объясняет ту несомненную и реальную помощь, которую режиму Асада с самого начала конфликта оказывает Иран. Однако с точки зрения Газпрома проект «иранских друзей» ничем не лучше проекта «катарских конкурентов». Реализация любого из этих проектов для российских газовых магнатов одинаково опасна. Как, впрочем, и разработка открытого норвежцами гигантского месторождения в восточном бассейне Средиземного моря (между Сирией, Ливаном и Израилем). В свете этого факта совершенно иначе выглядит история «помощи» РФ «дружественной Сирии» начиная с деятельного участия в её химическом разоружении и заканчивая срывом заключённого договора о поставке С-300. В том случае, если бы РФ действительно была заинтересована в сохранении в Сирии стабильности, в 2011 году помощь (хотя бы только поставками вооружения, даже без собственного участия в войне) сирийской армии против только ещё формировавшихся сил вооружённой оппозиции привела бы к подавлению вооружённого противостояния в зародыше. Но в этот период РФ не делала для помощи Асаду фактически ничего, кроме лицемерной «дипломатической поддержки» и откровенных подстав с поставками вооружения. Напротив, нанесение российских ракетных и авиационных ударов началось тогда, когда положение Асада и его режима стало безнадёжным. Здесь просматривается тот же фирменный стиль, что и в Новороссии: оказывать помощь только тогда, когда «дружественная» сторона стоит на грани полного уничтожения. Достаточно проанализировать расклад интересов, чтобы понять, что за этим стоит вовсе не бюрократическая нерасторопность, а целенаправленный осознанный интерес – что на Украине, что в Сирии – затягивать конфликт и как можно дольше не давать ему разрешиться ни в ту, ни в другую сторону. Зачем это в случае с Сирией? Во-первых, потому, что всё-таки основная цель РФ – вернуть российской элите «рукопожатность» в мире и снять главную нависшую угрозу – угрозу конфискации денег на зарубежных счетах и зарубежной же элитной недвижимости. Поэтому РФ влезла в конфликт не раньше, чем это было негласно санкционировано американцами, и в первую очередь заботится и будет заботиться о том, чтобы оставаться в русле предписанной «вашингтонским обкомом» политики, каковая состоит вовсе не умиротворении Сирии под властью нынешней «умеренной оппозиции», а в поддержании управляемого хаоса как инструмента давления одновременно и на Европу, и на Иран, и на Турцию, и на монархии Персидского залива, а теперь – после того, как Путин клюнул на, по-видимому, предложенную ему американскими патронами наживку – также и на Россию. Тем более, что в результате сланцевой революции США превратились из импортёра углеводородов в экспортёра, а, следовательно, заинтересованы в создании проблем своим теперь уже не поставщикам и партнёрам, а конкурентам. Поэтому не случайно, что операция РФ в Сирии началась 30 сентября 2015 года, то есть непосредственно сразу же после закрытых переговоров Путина с Обамой, произошедшей 28 сентября по завершении 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. Во-вторых же, собственный интерес российской олигархии в отношении Сирии состоит в том, чтобы как можно дольше не допускать прокладки не только катарского, но и иранского нефтепровода. В максимальном варианте – получить долю в собственных сирийских месторождениях и контроль над потоками транзита. В варианте минимум – хотя бы просто парализовать как разработку сирийских месторождений, так и строительство трубопроводов и за счёт эскалации военной и политической нестабильности в регионе повлиять на мировой рынок в смысле повышения цен на природный газ и нефть. А лучший способ для этого – как можно дольше поддерживать в Сирии и соседнем Ираке равновесие между всеми воюющими сторонами, а, следовательно, и состояние войны всех против всех (в связи с этим высказывалась даже версия о возможном сотрудничестве спецслужб РФ с пресловутой «запрещённой в России террористической организацией» ИГ).

Внешне всё это может показаться пусть и крайне циничной, но разумно-прагматической политикой, однако проблема в том, что все расчёты Кремля в данном случае блестяще провалились, а проблемы не только не разрешились, а многократно усугубились.

1. РФ ввязалась в войну «колониального» типа, которая вовсе не обещает быть «короткой и победоносной», а, напротив, вполне может стать для РФ тем же, чем Вьетнам для США, война с Японией для Российской Империи и Афганистан для СССР. РФ рискует в этой войне глубоко увязнуть и оказаться в ситуации, когда раз за разом будет стоять выбор между поражением и повышением ставок, причём в конце концов придётся принять поражение при уже очень высоких ставках. Вполне возможным сценарием является необходимость раз за разом наращивать своё «ограниченное» военное присутствие в Сирии, а затем и проводить там наземные операции, как минимум, для защиты собственных баз. Выиграть же в партизанской войне без проведения наземной операции, полной оккупации и зачистки страны невозможно по определению. А выиграть чисто военными средствами войну против разветвлённой сетевой международной террористической организации, существующей далеко не только в Сирии и вообще не привязанной жёстко к какой-либо конкретной локации, невозможно тем более. Война с терроризмом вообще по определению ведётся принципиально иным способом и иными средствами.

2. Услужливость Путина, полезшего сразу после разговора с Обамой помогать «западным партнёрам» бороться с ими же порождённым исламским терроризмом, предсказуемо осталась неоценённой. Экономические санкции не сняты, аннексия Крыма так и не признана «мировым сообществом», никаких гарантий неприкосновенности своей собственности российская «элита» не получила. Скорее даже наоборот. Даже формально РФ из внешнеполитической изоляции выйти не смогла. Российскому руководству позволено за свой счёт помогать западным «партнёрам» бомбить «Исламское государство», но в международную коалицию РФ отнюдь не приняли, вполне определённо и демонстративно указав Путину его место.

3. Зато РФ автоматически позиционировала себя как враг всего сунитского ислама, поскольку война в Сирии, кроме всего прочего, имеет и религиозное измерение как конфликт между шиитами и сунитами. В результате международная изоляция РФ со стороны Запада и прозападных государств дополнилась ещё и изоляцией со стороны исламских государств, из числа которых наибольшее значение имеют Турция и монархии Персидского залива (особенно Саудовская Аравия и Катар). Таким образом, в результате сирийской авантюры международная изоляция РФ не уменьшилась, а критически возросла.

5. Помимо политического конфликта с мусульманскими государствами руководство РФ втянуло Россию в открытую войну с международными исламистскими террористическими организациями, имеющими мощный военный (диверсионный), организационный и финансовый потенциал. Причём дело может не ограничиться одним только «Исламским государством». Свои интересы в сирийском конфликте имеют и две другие крупнейшие мировые джихаддистские сети – Аль-Каида и «Братья-мусульмане». Находясь в конфликте друг с другом, все они, тем не менее, активно участвуют в войне против Асада в составе тех или иных группировок сирийской оппозиции (представительством Аль-Каиды является ан-Нусра, а «Братья-мусульмане» активно действуют в составе сил, ориентированных на «Национальную коалицию»). Действуя на стороне Асада и шиитов, РФ рискует объединить против себя все мировые сунитские, в том числе салафитские группировки исламистов, что особенно «приятно» с учётом того, что ислам сунитского толка исповедует ряд народов, проживающих на территории России. Причём как раз тех народов, агрессивная демографическая экспансия которых обеспечила им значительное присутствие не только на своих коренных территориях, но и на исконно русских землях, особенно в крупных городах, включая Москву и Санкт-Петербург. Таким образом, начатая Кремлём война может в любой момент быть перенесена на территорию России, причём на всю территорию страны без фронта и тыла. Более того, федеральный центр РФ может в данном случае столкнуться не только с самоорганизацией панисламистского и пантюркистского толка снизу, но и с сепаратизмом стремящихся обрести суверенитет самим же Кремлём взращённых и откормленных нерусских национальных «элит» в ряде российских регионов.

6. Союзнические отношения РФ с Ираном и, как следствие, со всей шиитской осью, включая шиитское правительство Ирака и ливанскую Хезболлу, чисто ситуативны и крайне ненадёжны, поскольку союзники преследуют в данном случае несовместимые цели. Иран (и его шиитские сателлиты) стремятся не допустить прокладки катарского газопровода, чтобы проложить свой. РФ же заинтересована в том, чтобы не допустить реализации как катарского, так и иранского проекта. В любом случае (даже если Иран утратит интерес к прокладке газопровода через Сирию) интересы РФ и Ирана как двух крупных экспортёров нефти и природного газа, то есть естественных конкурентов, неизбежно столкнутся. Поэтому союз РФ с шиитской осью не имеет стратегической перспективы и, следовательно, никоим образом не выводит РФ из международной изоляции. Более того, если Сирия по той или иной причине (будь то победа ориентированных на монархии Персидского залива сил или бесконечное затягивание войны) будет для транзита иранского газа окончательно закрыта, Ирану придётся обдумать вариант нефтепровода через Турцию. Сейчас такой вариант затруднён текущими политическими противоречиями между этими двумя странами, но, если этот проект окажется выгоден обеим сторонам, то политические отношения можно и пересмотреть, тем более, что по мере потепления ирано-американских отношений и снятия санкций, требования к Турции выдерживать интииранскую линию в политике со стороны «вашингтонского обкома» будут слабеть. И в этом случае Иран может оказаться партнёром Турции, с которой руководство РФ надёжно и основательно испортила отношения.

7. Вызвать повышение цен на нефть и природный газ не удалось. Напротив, цены на энергоносители ускорили своё падение, и, по-видимому, будут продолжать падать, особенно после снятия эмбарго с Ирана и неминуемого (раньше или позже) начала освоения новых недавно открытых гигантских месторождений (например, в Средиземном море) и усиления эксплуатации старых по мере подведения к ним трубопроводов (например, в Иране и Туркмении).

Отдельно стоит остановиться на конфликте РФ с Турцией и его причинах. В целом, как и большинство конфликтов, он невыгоден обеим вовлечённым в него сторонам и выгоден тому, кто, будучи сам в него не вовлечён, получает возможность на нём играть обеими конфликтующими сторонами. В данном случае этим «третьим лицом» являются структуры глобального управления, а также их политические «интерфейсы» – прежде всего, США и, отчасти, Израиль. Стоит отметить, что режимы Путина и Эрдогана весьма похожи. В обоих случаях реальная зависимость от «Запада», отсутствие суверенитета и готовность действовать под диктовку «вашингтонского обкома» сочетается с декларацией необоснованных имперских амбиций, антизападной риторикой, карикатурным вождизмом «национальных лидеров», дешёвым лубочным симулякром «духовности» и «традиций» и неумным близоруким авантюризмом во внешнеполитических отношениях (хотя, стоит отдать должное, режим Эрдогана всё-таки при сравнении выглядит более вменяемым, по крайней мере его действия выглядят более осмысленными и продуманными). Очевидно, что Турция, принимая решение сбить российский Су-24М, вряд ли могла действовать самостоятельно, и, весьма вероятно, получила согласование и благословение от «вашингтонского обкома». Тем более с трудом верится, будто такое решение могло быть принято непосредственно не месте турецким лётчиком или его непосредственными командирами.

Другой вопрос, что, дав Эрдогану добро на втягивание в прямой конфликт с РФ, заокеанские кураторы, скорее всего, подставили его точно так же, как они подставили, по всей видимости, и Путина, негласно санкционировав аннексию Крыма, а потом её не признав и захлопнув крысоловку. «Вашингтонский обком» в данном случае играет всеми своими марионетками и при этом одновременно готовит базу и инструменты для их последующей плановой утилизации (и массовые антиэрдогановские волнения в мае-августе 2013 года в этом смысле представляют для него довольно тревожный сигнал). Втягивание если не в военный, то, как минимум, политический и таможенно-экономический конфликт с РФ вполне может ударить не только по РФ, но, в известной мере, и по самой Турции и создать серьёзные угрозы для режима Эрдогана с его «неоосманизмом». Но нас, разумеется, в данном случае интересует не оценка внешней зависимости и степени профессиональной пригодности политического руководства Турции и не те проблемы, которые оно создаст своей стране. Нас интересует ситуация с точки зрения оценки действий руководства РФ и их последствий для России.

И в этой связи нельзя не отметить, что втягивание в долгосрочный конфликт с Турцией – хоть и региональной, но достаточно сильной в военном и экономическом отношении страной, к тому же являющейся членом НАТО – является прямым, закономерным и практически неизбежным следствием влезания РФ в сирийские дела. Турция с самого начала деятельно и заинтересованно участвовала в дестабилизации режима Асада и поддержке как умеренной (явно), так и радикально-исламистской (неявно) оппозиции. Кроме политических интересов относительно смены власти в Сирии в целом, Турция в нынешних условиях фактического распада Сирии как государства рассматривает ряд районов (бывшей?) Сирии как зону своих особых интересов. В первую очередь это относится к областям компактного проживания тюркского населения, этнически очень близкого к самим туркам (т.н. «сирийские туркмены», они же «сирийские туркоманы»). Очень непростые и жизненно важные интересы Турции связаны также с Курдистаном, поскольку, с одной стороны, Турция в течение нескольких десятилетий ведёт войну против сепаратизма своих собственных турецких курдов, а, с другой стороны, она же поддерживает сепаратизм курдов сирийских и иракских, стараясь использовать их как инструмент своей внешнеполитической экспансии. Непросты и неодноднозначны и отношения Турции с «Исламским государством», с которым она, с одной стороны сталкивается на своих границах и борется на своей территории как с террористической организацией, а, с другой стороны, если верить ряду публикаций, поддерживает выгодную для себя торговлю сверхдешёвой нефтью, а также может использовать его как инструмент в игре против Асада. Интервенция РФ в Сирию по приглашению и на стороне Асада естественным образом неминуемо столкнула интересы РФ и Турции, став реальной причиной геополитического конфликта. Более того, ситуация осложнилась субъективным фактором безграмотности российского руководства, просто не представлявшего сложности ряда геополитических, этнических и конфессиональных аспектов сирийского конфликта, в том числе особых интересов Турции в отношении провинции Латакия как территории компактного проживания родственных туркам туркоманов. Следует отметь при этом, что действия РФ в приграничном районе между самой Турцией и районом Сирии, контролируемом протурецки ориентированными отрядами повстанцев, причём действия вовсе не против «Исламского государства», а как раз против поддерживаемых Турцией сирийских туркоманов, не могли не рассматриваться Турцией как враждебные. Непосредственно накануне катастрофы 19 ноября МИД Турции заявило российскому послу в Турции официальный протест в связи с ударами российской авиации по туркоманам. С другой стороны, нарушения российской авиацией воздушного пространства Турции происходили уже неоднократно, и турецкая сторона неоднократно же официально предупреждала, что будет сбивать вторгшиеся в её воздушное пространство российские самолёты. Таким образом, инцидент с уничтожением российского бомбардировщика никак нельзя считать актом неожиданной и ничем не спровоцированной агрессии с турецкой стороны. Напротив, оно является совершенно предсказуемым результатом вступления РФ в необъявленный, но фактически имеющий место турецко-сирийский военный конфликт. Не имеет смысла в данном случае оценивать действия сторон с точки зрения формального международного права, реально не работающего и не действующего. Гораздо содержательнее оценить их с точки зрения их результатов и последствий для РФ.

Последствия же таковы:

1. Гибель двух российских военнослужащих – подполковника Олега Пешкова (командира экипажа Су-24М) и морского пехотинца матроса Александра Позынича (участника поисково-спасательной операции). Потеря бомбардировщика Су-24М и вертолёта Ми-8.

2. Колоссальный репутационный урон, поскольку уничтожение российского самолёта – открытое и демонстративное – осталось и не могло не остаться безнаказанным. Попросту говоря в ситуации столкновения интересов Турции и РФ на сирийской территории, турки привели в исполнение свою угрозу и доказали свою готовность сбивать российские самолёты. РФ же показала, что не готова как-либо и чем-либо на этот ответить кроме как лишить собственных же российских граждан турецких пляжей и турецких помидоров. Таким образом, руководство РФ в очередной раз продемонстрировало самое опасное в политике сочетание авантюризма и неуважения к писанным и неписанным правилам со слабостью, трусостью и неподкреплённостью заявляемых амбиций реальной силой.

3. Резкое дальнейшее усиление международной изоляции РФ и недружественности её внешнеполитического окружения.

4. Серьёзное осложнение положения на сирийском театре военных действий с учётом возможности, как минимум, перекрытия Турцией контролируемых ею проливов из Чёрного моря в Средиземное, а, как максимум, и прямого или опосредованного вступления в войну. Кстати, учитывая ввод турецких войск на территории Сирии (вторжение начато 26 ноября, то есть через два дня после инцидента с Су-24М, занят холм Таль-Зияб, построены укрепрайоны) и иракского Курдистана (ввод танкового батальона в провинцию Найнава 4 декабря, аваудары по позициям Рабочей партии Курдистана на территории Ирака в районах Дейрлук и Шиладжи 9 декабря), то есть проведение Турцией наземных операций в рамках войны в Сирии и Ираке, фактически можно сказать, что РФ и Турция уже участвуют в одной и той же войне на противоположных сторонах, причём инициативу в этой войне явно удерживают турки.

5. Начало экономической «войны» с Турцией. Причём, как и в случае введённых РФ «контрсанкций» в отношении Европы, экономические санкции РФ против Турции в первую очередь бьют по интересам граждан России, как обычно под лицемернейшими предлогами якобы заботы о них. Так, например, в порядке нанесения экономического ущерба Турции российское руководство приостановило продажи путёвок в Турцию российским туристам (под предлогом якобы «роста террористической угрозы») и частично перекрыло импорт ряда турецких товаров, включая фрукты и овощи, что неминуемо уже ведёт к росту цен (под предлогом якобы их опасности и несоответствия стандартам качества, хотя до конфликта ровно те же самые продукты всем санитарным нормам почему-то соответствовали). Кстати, в Минэкономразвития уже официально признали, что цены на овощи выросли из-за введённых РФ антитурецких санкций. Однако дело не ограничивается закрытием для российских граждан уже привычных мест летнего отдыха (как Турции, так и Египта) и ростом цен на помидоры и другие овощи и фрукты. Так, например, по сообщению РБК, завод Bosch-Siemens под Петербургом 9 декабря уже остановил производство стиральных машин и скоро также приостановит производство холодильников из-за отсутствия комплектующих, которые должны были поступить из Турции. Причём весь трагикомизм ситуации в том, что отсутствие комплектующих вызвано экономическими санкциями, введёнными не Турцией (каковая их пока не вводила вовсе), а самой же РФ в одностороннем порядке! И вряд ли этот случай единственный. Целый ряд российских производств зависят от импорта турецкого оборудования либо комплектующих. Фактически массовое сворачивание и остановка руководством РФ целого ряда программ российско-турецкого экономического сотрудничества наносит по своей российской экономике точно такой же по силе удар, как и по «вражеской» турецкой. И это на фоне того, что российская экономика (в отличие от турецкой!) и без этого уже вошла в штопор и рушится буквально на глазах. В попытке «наказать» Турцию руководство РФ не только привычно возлагает все тяготы своей экономической войны на население, но и добивает последние остатки промышленности. А это в свою очередь может вызвать ответную реакцию в ряде регионов, особенно в национально-титульных субъектах федерации, для которых экономические связи с Турцией могут оказаться дороже весьма сомнительной ценности федерального центра. Любопытно в этой связи обратить самое пристальное внимание на весьма примечательное недавнее выступление президента Татарстана Рустама Минниханова, который, если отбросить ритуальные лицемерно-подобострастные и льстивые славословия в типично азиатском стиле в адрес Путина и ссылки на него, сказал буквально следующие: «Турция – это дружественный для России народ, а для Татарстана, для татар – это братский народ, мы одной языковой группы, мы одной религиозной принадлежности... у нас большие турецкие проекты, и, конечно же, они поверили в нашего президента, они поверили в нашу республику, полтора миллиарда долларов инвестиций, современнейшие заводы, где работают 95-98% татарстанских российских граждан, эти предприятия являются резидентами Российской Федерации… конечно же вот этих перегибов не должно быть… это люди, которые поверили в нашу страну, это люди, которые пришли с деньгами, создали нам высокотехнологичные рабочие места, и они являются частью нашей страны, и мы им дали гарантии. Здесь я нахожу полную поддержку руководства нашего российского государства, но вы знаете, что в политических вопросах сегодня есть серьёзные разночтения. В эту часть я не вхожу, но я надеюсь, что в любом случае и проекты … у нас в ожидании несколько больших турецких инвестиций…».

Выступление, несмотря на весь необходимый формальный политес, предельно ясное и говорящее само за себя, несколько напоминающее если пока не ультиматум региональных элит, то вежливое предостережение Москве как федеральному центру, наглядно свидетельствующее о том, что при дальнейшей эскалации российско-турецкого конфликта региональные этнократические элиты титульных автономий россиянской многонационалии, в случае предоставления им турками достаточных «инвестиций» могут внезапно вспомнить о языковом и религиозном единстве с Турцией и воспылать к турецкому народу горячими братскими чувствами. До каких именно проявлений эти братские чувства и степень языкового и религиозного родства дойдут, разумеется, зависит от двух факторов: уровня экономических связей с Турцией экономики региона и степени подкупленности собственно местной этнократической «элиты».

6. Введение руководством РФ в ответ на действия Турции как государства санкций в отношении турецких частных (негосударственных) коммерческих компаний и даже частных лиц только на основании их турецкого гражданства (!) может и непременно будет иметь для самой РФ и особенно для её «элиты» самые неприятные и плачевные последствия. Начиная с обвального и долгосрочного падения привлекательности РФ для иностранного частного капитала (какой предприниматель захочет принимать на себя риски межгосударственных отношений, тем более со столь непредсказуемым государством?) и заканчивая созданием опасного прецедента для аналогичных действий со стороны других государств в отношении ответственности частных российских компаний и граждан, особенно принадлежащих к т.н. «элите», за действия РФ как государства.

7. Жирный крест на проекте «Турецкого потока», каковой был, в свою очередь, судорожной попыткой замены «Южному потоку», также сорванному предыдущей внешнеполитической авантюрой Кремля. Однако это ещё не всё, и даже не самое главное. Естественным «асимметричным ответом» Турции на смешные и нелепые российские санкции типа ограничения туризма и борьбы с турецкими помидорами стало ускорение строительства Южного газового коридора, включая Южнокавказский газопровод (Баку – Тбилиси – Эрзурум), Трансанатолийский газопровод (TANAP, через Турцию от границы с Грузией на Кавказе до западных границ на Балканах) и Трансадриатический газопровод (TAP, от западной границы Турции через Грецию, Албанию и Адриатическое море в Италию). Идея проекта состоит в создании пути транспортировки газа из Азербайджана в Турцию, а затем в Европу в обход РФ, при этом его последний участок (TAP) представляет собой альтернативу нереализованному газопроводу Набукко (который должен был доставлять газ от западных границ Турции в Европу через Болгарию, Румынию, Венгрию и Австрию – и далее в Чехию и Германию; впрочем, и сам проект Nabucco в той или иной новой форме вполне может быть реанимирован). Стоит отметить, что два трубопровода для транспортировки каспийских углеводородов, соединяющие Азербайджан, Грузию и Турцию, уже созданы и функционируют. Это Южно-Кавказский газопровод «Баку – Тбилиси – Эрзурум» (ЮКТ, открыт 25 марта 2007 года) и нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан им. Гейдара Алиева (БТД, открыт 13 июля 2006). Их существование имеет не только экономическое, но и важное политическое значение, поскольку создаёт основу для общности интересов Турции, Азербайджана и Грузии и, тем самым, в известной мере выводит Азербайджан и Грузию из сферы влияния РФ. Однако до сих пор это имело региональное значение, в случае же, возникновения трубопроводной сети, соединяющей Азербайджан с Европой в обход РФ (а она может начать функционировать уже к 2019 году) последствия будут глобальными и с точки зрения экономики, и с точки зрения политики. Нельзя сказать, что азербайджанский газ из «Шах Дениз» и других контролируемых Азербайджаном месторождений Южно-Каспийского нефтегазоносного бассейна может сам по своим объёмам заменить и вытеснить с европейского рынка российский газ или хотя бы составить ему опасную конкуренцию. Но проблема в том, что далее к этой системе трубопроводов могут присоединяться всё новые и новые экспортёры. И первый кандидат – это Туркменистан с его супергигантским газонефтяным месторождением Галкыныш, включая Южный Иолотань (он же Южный Ёлотен-Осман), Майск и Минару, Довлетабад-Донмез и др. До 2007 года туркменский газ мог транспортироваться только через Казахстан в РФ, что, с одной стороны, полностью экономически и политически привязывало Туркмению к России (наследие ещё Советского Союза), а, с другой стороны, позволяло российским монополистам сдерживать разработку и освоение исполинских туркменских месторождений газа и нефти. В 2007 году началось строительство газопровода Туркмения – Китай (через Узбекистан и Казахстан), 14 декабря 2009 года он был открыт. Это уже привело к катастрофическим для России последствиям в долгосрочной стратегической перспективе: как экономическим (утрата возможности диктовать цены и условия на региональном рынке углеводородов), так и политическим (обвальная утрата рычагов влияния в Центральной Азии, фактический выход среднеазиатских республик из сферы российского геополитического влияния). В случае же прокладки по дну Каспийского моря газопровода, соединяющего уже практически завершённую внутреннюю туркменскую газотранспортную систему «Восток – Запад» (от месторождений Довлетабад и Южный Иолотань до Каспийского моря) с газопроводом «Баку – Тбилиси – Эрзурум» и Южным газовым коридором в целом, возникает угроза прямого пути транспортировки газа от туркменского супергигантского газонефтяного месторождения (с его практически безграничными запасами) в Европу, что может привести к катастрофическому обвальному обрушению цен на углеводороды, к полному вытеснению РФ с рынка углеводородов (вплоть до возможности введения полного эмбарго без всякого вреда и угрозы для Европы) и к полной переориентации Туркмении на Турцию, которая, будучи инициирована экономическими причинами, очень быстро обретёт этно-культурно-языковую, религиозно-конфессиональную, идеологическую и геополитическую почву в рамках проекта пантюркизма.

Но и это ещё не всё. Далее к Южному газовому коридору (особенно в случае, если длящаяся политическая и военная нестабильность в Сирии исключит её из числе претендентов на роль надёжного транзитёра) могут подключиться Ирак, Иран и Египет. Но самое главное, что в перспективе (причём, отнюдь не очень далёкой) планируется прокладка (в обход Саудовской Аравии по дну Персидского залива) газопровода Катар – Ирак – Турция, который может быть присоединён к Южному газовому коридору, то есть к Трансанатолийскому и Трансадриатическому газопроводу. В этом случае Турция – что и является, по-видимому, золотой мечтой имперского проекта Эрдогана – могла бы замкнуть на себя ключевые пути транспортировки углеводородов и, в частности, природного газа, и стать главным регулятором транзита, основав на этом экономическом базисе свою региональную политическую гегемонию.

Для РФ, как квазигосударства, критически зависящего от экспорта сырья и импорта готовой сельскохозяйственной и промышленной продукции, после того, как она последовательно сначала, создав себе врага в лице Украины, поставила под угрозу традиционный путь транспортировки углеводородов через Украину, затем, рассорившись со всей Европой, потеряла возможность реализовать проект «Южный поток» (по дну Чёрного моря и далее через Болгарию, Сербию, Венгрию и Австрию, либо через Болгарию, Грецию и Италию), Турция оставалась последней соломинкой. Вплоть до начала сирийской авантюры у российских сырьевиков и руководства РФ могла ещё сохраняться надежда реализации либо «Турецкого потока» (из района Анапы по дну Чёрного моря напрямую в западную, то есть балканскую часть Турции), либо, как минимум, расширения уже действующего с 2003 года «Голубого потока» и его фактического подсоединения к Южному газовому коридору при одновременном торможении проекта присоединения к Южному газовому коридору Туркмении. В результате же осуществления «умелых внешнеполитических манёвров» РФ не только потеряла Турцию в качестве транзитёра, но начинает терять её даже в качестве, собственно, покупателя и потребителя: в декабре 2015 года на фоне прогрессирующей неадекватности со стороны РФ Турция, в импорте которой этого времени примерно на 60% составлял российский газ, подписала договор с Катаром о поставках сжиженного газа на долгосрочной основе. Объёмы пока не существенные, но вектор дальнейшего движения обозначен.

Таким образом, если исходить из того, что экспорт газа и нефти является основным источником и необходимым условием существования РФ, то итоги путинской авантюры в Сирии нельзя не признать весьма плачевными в непосредственной краткосрочной перспективе и потенциально просто катастрофическими в перспективе долгосрочной и стратегической. РФ гораздо больше зависит от Турции, нежели Турция от РФ. Турция в данном конфликте может фактически закрыть основной источник существования и воспроизводства РФ как квазигосударственного образования, РФ же способна на это отвечать по большому счёту лишь «помидорной войной» и туристическим бойкотом.

Какая же геополитическая ситуация складывается вокруг России к концу 2015 года в результате «искусного маневрирования» кремлёвских стратегов?

С запада Россию подпирает Европа. Значительная часть стран этой Европы состоит в НАТО. Ещё два года назад НАТО было достаточно рыхлой коалицией с массой внутренних противоречий, недоумением на тему того, для чего этот альянс после распада Варшавского блока, а потом и самого СССР вообще существует, и с подспудным, но весьма страстным желанием ряда участников освободиться от назойливой опеки со стороны «старшего брата» в лице США. Однако благодаря титаническим усилиям Путина и компании, сначала продемонстрировавших свою невменяемость захватом Крыма и интервенцией в Донбассе, потом раздувших милитаристскую истерию и начавших бряцать ядерным оружием, затем принявшихся демонстративно и нагло вторгаться в воздушное пространство соседей от Финляндии до Турции, за два года Северо-Атлантический альянс возрождён к новой жизни и вновь сплочён ясной и понятной целью совместной защиты от непредсказуемой и неадекватной РФ. Но и те страны Европы, которые не являются членами НАТО, участвуют в экономических санкциях (то есть своего рода блокаде РФ) и не признают её новых границ. Причём, чем восточнее и ближе к границам России, тем больше в странах Европы в отношении РФ настороженности, переходящей в открытую враждебность. В частности, в непосредственной близости от РФ находятся Прибалтика и Польша, образующие своего рода «санитарный кордон» и «полосу отчуждения» между Россией и Европой и готовые при случае стать военным плацдармом НАТО против России. Таким образом, именно «блестящие внешнеполитические успехи» Путина вдохнули новую жизнь в НАТО, существенно облегчили размещение нацеленных против России элементов американской противоракетной обороны в Европе и стали дополнительным толчком для вступления государств Европейского союза в Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство (ТТИП).

Далее идёт Белоруссия. Естественная и неотъемлемая часть исторической России, отторгнутая от неё беловежским сговором и превращённая в отдельное государство. До последнего времени, впрочем, это государство было для РФ самым близким и единственным надёжным союзником, прикрывающим западную границу. Более того, формально даже был запущен проект воссоединения РФ и Белоруссии в единое союзное государство. Проект этот, однако, так и был оставлен на бумаге в силу незаинтересованности в его реализации со стороны кремлёвского режима. Более того, неистовая и безумная жадность составляющих костяк РФ как государства сырьевых компаний привела к ряду таможенных войн, оттолкнувших от РФ даже изначально абсолютно пророссийский режим Лукашенко. Действия РФ в Крыму и особенно в Донбассе, в которых кремлёвское руководство ухитрилось продемонстрировать одновременно как готовность к агрессии и попранию международных норм и заключённых договоров, так и свою слабость, трусость и готовность сдать и предать тех, кто на него ориентируется, естественным образом оттолкнули от РФ насторожившегося Лукашенко. В результате, два года назад Лукашенко, как «последний диктатор Европы», находился в изоляции и под постоянным давлением «международного сообщества» и мог ориентироваться только на тесный союз с РФ (даже при том, что подвергался со стороны РФовской элиты регулярным демонстративным оскорблениям). Теперь же в новой конфигурации он выступает как равноудалённый и не вовлечённый в конфликт посредник между РФ, Украиной и Европой. То есть как нейтральная сторона. Соответственно, в Белоруссии уже не националистической оппозицией, а самим правящим режимом запущен процесс пусть и мягкой, но «белоруссификации», то есть культурного отделения от русской общности, дистанцирования от остальной России и воспитания особой отдельной этнической идентичности. И историческая вина за это лежит явно не на президенте Лукашенко, а на московских элитах, столь упорно его к этому много лет толкавших.

Затем идёт Украина. Ещё совсем недавно – относительно дружественное в отношении РФ государство, теперь же, благодаря крымской и донбасской авантюрам – настоящий мобилизованный антироссийский плацдарм. Причём если раньше антироссийские и отчасти антирусские настроения были сконцентрированы в западных областях, а восток страны был настроен прорусски и пророссийски, то теперь запад ненавидит РФ за агрессию и интервенцию, а восток – за предательство, и неизвестно, кто теперь ненавидит больше. Руководство РФ открыло новый фронт в Сирии, не закрыв фронт на Украине. По мере того, как РФ будет увязать в сирийской войне всё более и более плотно и надёжно, незакрытый украинский фронт, вероятнее всего, активизируется. Собственно, по просачивающимся данным боевые столкновения украинской армии с силами ДНР и ЛНР уже интенсифицировались, просто теперь эти события старательно вытесняются из российского информационного пространства и упорно игнорируются государственными каналами и якобы независимыми «аналитиками», блогерами и журналистами.

Уже вполне очевидно, что Кремль и его ставленники в руководстве бывших народных республик всеми силами готовят Новороссию к сдаче Украине, и совершённые в 2015 году убийства наиболее популярных и независимых повстанческих лидеров А.А. Беднова, А.Б. Мозгового и П.Л. Дрёмова – тому самое наглядное свидетельство и доказательство. Однако даже полная сдача остатков Донбасса, окончательно деморализовав тех, кто ещё питает какие-то «патриотические» иллюзии и отождествляет РФ с Россией, вовсе не закроет для РФ украинский фронт. В случае достаточно глубокого и надёжного увязания РФ в сирийском капкане, Украина после зачистки Новороссии и Донбасса с высокой степенью вероятности может заняться следующим пунктом программы, который она отнюдь не снимает и даже открыто афиширует – возвращением Крыма. Вряд ли это произойдёт в форме прямого открытого нападения официальной украинской армии на позиции российской армии (хотя в случае серьёзного ослабления РФ, крайне неблагоприятного для РФ положения на открывшихся к тому времени остальных фронтах и косвенной поддержки Украины со стороны НАТО нельзя полностью исключить даже такой вариант развития событий). Но, как минимум, Украина вполне может заняться организацией полноценной транспортной, экономической, продовольственной и энергетической блокады Крыма (что частично уже осуществляется) и организацией неофициальной, «гибридной» войны на самом полуострове, причём в этом случае Украина будет поддержана всем мировым сообществом, не признавших законность российской аннексии и, соответственно, новых границ РФ.

Положение Крыма вообще крайне уязвимо, поскольку геополитически он находится между Украиной (по-прежнему считающей его de jure своей временно оккупированной территорией) и Турцией (ставшей благодаря гениальным военным и политическим манёврам Путина в Сирии открытым врагом РФ). С территорией же РФ Крым связан лишь морским (корабли, паромы) и авиационным сообщением. Строительство керченского моста – это дальняя перспектива, и ввести его в эксплуатацию планируется лишь в 2019 году. Впрочем, в случае военного конфликта мост, даже если он и был бы построен, оказался бы крайне ненадёжным и уязвимой для атаки линией транспортной коммуникации. Такое положение в случае обострения ситуации может привести к серьёзным трудностям в отношении снабжения отрезанного от РФ полуострова продовольствием и промышленными товарами, а в случае военных действий – затрудняет переброску войск и техники. Отдельной проблемой является электроснабжение, одинаково уязвимое как в случае санкционированной Украиной как государством энергетической блокады (как это было осуществлено, хотя и в ограниченном масштабе, в сентябре – декабре 2014 года), так и в случае действий диверсионных групп или «гражданских активистов» (что уже и произошло в результате повреждения опоры одной из ЛЭП в ночь на 6 октября 2015 года и последующего подрыва опор четырёх ЛЭП 20 – 22 ноября 2015, в результате чего в Крыму вновь произошли массовые веерные отключения электричества). Зависит Крым и от поставок с Украины пресной воды.

Начиная с сентября 2015 года совместными усилиями сначала ряда группировок крымских татар и украинских националистов, а затем (с ноября – декабря) и официальных государственных властей Украины (президента Порошенко и правительства) фактически была организована блокада Крыма, выражающаяся в запрете на передвижение грузового автотранспорта через границу и на поставку товаров и услуг в Крым и из Крыма. В том числе блокада включает перекрытие железных дорог, прекращение доставки продовольствия и сырья, необходимого для работы крымских предприятий. Это наглядное свидетельство того, что никакого признания аннексии Крыма не произошло, и по мере того, как РФ будет увязать во внутрисирийском конфликте и конфликте с Турцией, давление со стороны Украины будет лишь возрастать: сначала на остатки ДНР и ЛНР, а после их окончательной сдачи Кремлём – на Крым. Причём уже в ходе начатой с сентября 2015 г. т.н. «гражданской блокады Крыма» обозначился наиболее вероятный формат этого давления, а именно альянс и совместные действия украинских националистов (гражданский корпус полка «Азов», Правый сектор, добровольческий батальон территориальной обороны «Айдар» и др.) и традиционно антирусски и антироссийски настроенных крымских татар («Меджлис крымскотатарского народа») при гласной либо негласной (по обстоятельствам) поддержке Украины как государства, её армии и иных силовых структур. Причём крымские татары, продолжающие проживать в Крыму, могут выступать в роли пятой колонны и дополнить внешнюю блокаду гражданскими выступлениями или диверсионными атаками изнутри, а также могут оказывать различную поддержку (принимать, укрывать, снабжать всем необходимым, служить проводниками и т.д.) проникающим в Крым извне группам боевиков.

И здесь мы подходим к самому интересному моменту: к возможности (при посредстве крымско-татарских боевиков и просто активистов) смычки между украинскими националистами (а через них и украинскими государственными спецслужбами) с мировыми террористическими сетями сунитских, в том числе салафитских исламистов, которым РФ сама же объявила войну в Сирии. Такая смычка выглядит настолько естественной и логичной, что будет очень странно, если она не состоится. Действительно, в этом случае исламисты получают в лице Украины готовую территориальную и материальную базу для войны против РФ, а Украина получает неограниченный источник боевиков с богатым опытом диверсионной войны и возможность вести войну чужими руками и чужой кровью. При этом исламистские террористы могут опираться в Крыму на поддержку части местного населения – крымско-татарскую мусульманскую диаспору. Более того, в таком ходе развития событий теперь заинтересована и Турция, особенно учитывая многовековые традиции её покровительства крымским татарам и имеющиеся религиозные и этнокультурные связи, а также возможные исторические претензии на Крым.

Таким образом, Турция вполне может оказать крымским татарам и международным исламистским террористическим группировкам в случае их проникновения в Крым негласную поддержку силами и средствами своих спецслужб. Собственно говоря, участие, пусть и эпизодическое, в «гражданской блокаде Крыма» турецких националистов из «Партии националистического движения» и группировки «Серые волки» («Бозкурт») уже является тревожным звоночком именно в отношении возможности для РФ не просто войны на два фронта (незакрытый донецко-крымско-украинский и открытый сирийский), а их замыкания в единый конфликт, в котором Турция может содействовать формированию антироссийской коалиции между Украиной и рядом мусульманских государств и\или негосударственных транстерриториальных сетевых организаций. К тому же такое развитие событий может оказаться вполне вписывающимся в планы мировых структур глобального управления, включая «вашингтонский обком», и получить санкцию на реализацию.

Примечательно при этом, что даже полная капитуляция с возвращением Украине Крыма (сейчас это кажется невероятным, но учитывая субъективные моральные качества и объективную социально-политическую природу и положение компрадорской кремлёвской «элиты», такой вариант никак нельзя исключить) теперь уже не решит проблему. Ряд радикальных украинских националистических организаций, имеющих свои боевые структуры, уже сейчас озвучивают планы переноса диверсионной войны (после зачистки Новороссии и Донбасса) на территорию собственно РФ с целью, как минимум, симметричного возмездия за агрессию, а, как максимум, создания «Великой Украины-Руси» до Кавказа и Каспийского моря, включающей в себя кубанские и донские казачьи земли, то есть территории нынешних Ростовской и Волгоградской областей, Краснодарского и Ставропольского краёв, Калмыкии, а, возможно, также и Белгородской, Воронежской, Курской и Брянской областей. Разумеется реализация этого проекта представляется на данный момент чистой фантастикой, однако возможность его использования просто в качестве идеологии для переноса диверсионно-террористической войны украинских вооружённых группировок (при неафишируемой поддержке или «невмешательстве» государства, то есть симметрично действиям РФ в Донбассе) на территорию РФ – вполне реальна, особенно в случае их смычки с международным исламизмом. И это прямой и непосредственный результат кремлёвской политики, сочетающий авантюризм, агрессию и попрание ранее заключённых международных договоров и права как такового с нерешительностью, трусостью, слабостью и неспособностью к стратегическому планированию и предвидению последствий собственных действий.

Далее к юго-востоку граница РФ проходит через Кавказ. Кавказ – это настоящий кладезь готовых взорваться конфликтов. В случае дальнейшей эскалации противостояния между РФ и Турцией возможным и весьма вероятным «асимметричным ответом» Турции на вторжение Кремля в сферу её жизненных геополитических интересов в Латакии может быть подталкивание Азербайджана к началу новой войны с Арменией. Конфликт между Арменией и Азербайджаном не исчерпан и не разрешён по существу, а лишь временно и отчасти подморожен. Главным ядром раздора является Нагорный Карабах, на территории которого с 1991 года существует поддерживаемая Арменией непризнанная Нагорно-Карабахская Республика, она же Республика Арцах, и который Азербайджан по-прежнему считает своей неотъемлемой незаконно оккупированной территорией. Кроме того, ряд спорных между Азербайджаном и Арменией территорий и населённых пунктов (Кярки, Бархударлы, Софулу, Верхняя Аскипара) Азербайджан считает оккупированными непосредственно самой Арменией. Как известно, в армяно-азербайджанском конфликте, в том числе в Карабахской войне 1992-1994 годов РФ оказывала негласную поддержку Армении, в результате чего оттолкнула от себя Азербайджан, который естественным образом политически и экономически переориентировался на этнически близкую ему Турцию. Таким образом, баланс в азербайджано-армянском противостоянии фактически является отражением баланса сил между РФ и Турцией.

Российско-турецкий конфликт, возникший в Сирии, с высокой вероятностью может привести, особенно в случае дальнейшего ослабления РФ и её вовлечения в несколько военных конфликтов одновременно, к попытке пересмотра итогов Карабахской войны. То есть к попытке Азербайджана при поддержке Турции, во-первых, вернуть себе оккупированные Арменией территории (кстати, признаваемые международным сообществом за Азербайджаном), а, во-вторых, восстановить свой суверенитет над Нагорным Карабахом, ликвидировав самопровозглашённую армянскую Республику Арцах. Самое примечательное, что руководству РФ самому же хватило «великого ума» перевести свой возникший на почве сбитого самолёта конфликт с Турцией в плоскость армяно-турецких, а, следовательно, и армяно-азербайджанских отношений. Речь идёт о инициативе депутатов Госдумы во главе с бывшим главой Совета Федерации Сергеем Мироновым ввести уголовную ответственность за отрицание геноцида армян. Для Турции это традиционно крайне болезненная тема, но в данном случае она является буквальным приглашением турецкой стороне заняться выяснением российско-турецких отношений, используя для этого Армению.

Для РФ начало новой армяно-азарбайжданской войны, в которой РФ опосредованно будет отстаивать баланс сил на Кавказе с Турцией, станет фактическим открытием уже третьего фронта и театра военных действий (после украинского и сирийского). Но проблема в том, что это будет выяснение отношений не только с Турцией. Стоит вспомнить, что во время Карабахской войны Азербайджан был поддержан не только турецкими националистами и добровольцами-военнослужащими, но и чеченскими боевиками Шамиля Басаева и Салмана Радуева, исламистами-салафитами Хаттаба, афганскими моджахедами Гульбеддина Хекматияра из движения Хезб и-Ислами («Исламская партия Афганистана») и – уже тогда! – украинскими ультранационалистами из УНА-УНСО. Азербайджан – светское государство с преобладанием шиитов, однако в данном случае политический союз с Турцией с высокой вероятностью обеспечит Азербайджану поддержку если не всех, то некоторого числа сунитских джихаддистов, для которых это опять-таки будет просто удобной возможностью расквитаться с РФ за бомбардировки в Сирии. Можно легко предположить, что смещение баланса сил и начало открытой борьбы за передел сфер влияния, начавшись с возобновления армяно-азербайджанского противостояния тут же срезонирует по всему Кавказу.

А именно: 1. Станет сигналом для выступления этносепаратистского, исламистского и просто криминально-бандитского подполья (в ряде регионов явно или неявно поддержанного местными этнократическими «элитами») против РФ одновременно по всему Северному Кавказу от Дагестана через Чечню и Ингушетию до Карачаево-Черкессии и Кабардино-Балкарии с заходом в зоны активной этнической экспансии кавказских этнических групп в Ставропольском и Краснодарском краях. 2. С высокой вероятностью в условиях отвлечения сил РФ это приведёт к очередной (и на этот раз, возможно, удачной) попытке Грузии ликвидировать самопровозглашённые республики в Южной Осетии и Абхазии, восстановив свой суверенитет над этими территориями, независимость которых в значительной степени обеспечивается силами РФ. 3. С некоторой вероятностью отвлечение и ослабление РФ может оживить осетино-ингушский этнический конфликт.

Одним словом, в случае умелого и успешного разогревания Турцией (при поддержке и благословении западных кураторов) армяно-азербайджанского конфликта, весь Кавказ может взорваться, как пороховая бочка, превратившись, подобно Сирии, в зону притяжения профессиональных боевиков со всего мира. А, учитывая количественные масштабы и широту расселения азербайджанской диаспоры и иных кавказских и среднеазиатских диаспор по России, территорией диверсионно-террористической войны и этнических столкновений может в этом случае стать вся Россия целиком. И это тоже будет прямой и непосредственный результат как «мудрой» миграционной политики путинского режима за все годы его существования, так и последних «гениальных» многоходовок, втянувших Россию в столкновение с Турцией и всем мировым исламизмом.

Дальше на восток от Кавказа располагается Средняя Азия. Формально РФ отделена от неё пространством Казахстана, но фактически дело обстоит несколько иначе. Сохраняющие остаточные рудименты цивилизованности государства, возникшие на территории Российской империи и Советского союза, в том числе Таджикистан и Узбекистан, граничат здесь с ещё одной фактически уже безгосударственной «чёрной дырой» планеты – Афганистаном, в котором после ухода американцев вновь стремительно набирает силу исламистское движение «Талибан», имеющее и своё фактически независимое самопровозглашённое государство («Исламское государство Вазиристан») и на части территории Пакистана. «Талибан», правда, в данный момент расколот. Во-первых, после смерти основателя и лидера движения муллы Мухаммеда Омара, которая по разным данным произошла между маем 2011 и июлем текущего 2015 года, в июле 2015 года произошёл раскол на сторонников бывшего заместителя муллы Омара Ахтара Мохаммада Мансура (умеренное крыло, выступающее за мирное урегулирование с официальным правительством Афганистана) и сторонников сына муллы Омара – Якуба (радикальное крыло, требующее продолжения борьбы). По-видимому, вследствие раскола в руководстве пакистанские талибы («Исламское государство Вазиристан») и афганские талибы фактически обособились друг от друга и начали существовать независимо, хотя и сохраняя общее название. Дополнительным фактором разлада стало проникновение на территорию Афганистана в 2015 году структур «Исламского государства» (бывшего ИГИЛ с организационным центром в Ираке и Сирии), потребовавшего от боевиков «Талибана» присяги на верность халифу Абу Бакру Аль-Багдади (он же Ибрагим Аввад Ибрагим Али Мухаммад аль-Бадри ас-Самарраи). В результате часть талибов перешла на сторону ИГ, часть – отказалась это сделать. Между боевиками афганской ячейки ИГ и примкнувшими к ИГ бывшими талибами с одной стороны и не признавшими ИГ афганскими талибами с другой стороны в июне 2015 года произошли ожесточённые бои. В то же время в других районах Афганистана боевики ИГ и талибы совместно ведут бои против правительственных сил и выступают, таким образом, союзниками. Пакистанские талибы, как и значительная часть афганских, присягнуть Абу Бакру Аль-Багдади и влиться в состав ИГ отказались, и ориентируются на союзнические отношения с Аль-Каидой. В целом сложные и противоречивые процессы борьбы за власть включают как столкновения (вплоть до взаимного физического уничтожения и объявления «священной войны») между боевиками ИГ и «Талибана» либо между «проигиловскими» и «антиигиловскими» талибами, так и перетекание кадрового состава «идеологически близких» боевиков из более рыхлого и распадающегося «Талибана» в более перспективное и имеющее лучшее финансирование ИГ. Ещё до своего раскола «Талибан» выстроил связи с радикальными исламистскими группировками в Средней Азии, находящимися в жёсткой оппозиции к существующим светским режимам, такими как «Исламское движение Узбекистана» (оно же впоследствии – «Исламское движение Туркестана»). После раскола часть этих движений (в том числе «Исламское движение Туркестана») присягнули и вошли в состав ИГ.

Сложно предсказать, чем именно закончится борьба между различными исламистскими группировками в Афганистане и Пакистане, будет ли в итоге «Талибан» поглощён «Исламским государством» или сможет консолидироваться и отстоять свою независимость, но в любом случае весьма вероятным сценарием уже в самой близкой перспективе является дальнейшая военная экспансия афганских исламистов (при поддержке их местных единомышленников) в Среднюю Азию, то есть в Узбекистан, Таджикистан, Киргизию и Туркмению. Поскольку местные режимы слабы и неустойчивы, а исламизация Средней Азии представляет прямую военную угрозу (не говоря уже о неизбежном в этом случае наводнении России среднеазиатскими беженцами), то с высокой вероятностью останавливать исламистов «на дальних рубежах» будет никто иной, как РФ. Нельзя сказать, что этот потенциальный фронт сам по себе является следствием просчётов путинского режима (скорее всего, он возник бы при любой политике со стороны Кремля), но вот то, что этот фронт и театр военных действий может оказаться не единственным, а уже четвёртым (после украинского, сирийского и общекавказского), да ещё и в условиях полной международной изоляции и множества нажитых совершенно на ровном месте и без всякой необходимости врагов (от Украины до Турции и монархий Персидского залива) – вот это уже несомненная «заслуга» Кремля и лично Путина с его «гениальной» внешней политикой, особенно последних двух лет.

Таким образом, серия внешнеполитических и военных авантюр руководства РФ, в которых каждая следующая была неудачной и безуспешной попыткой выбраться из последствий предыдущих, привела к прямой и непосредственной угрозе войны на четыре фронта и на четырёх театрах военных действий одновременно, которые в случае наиболее неблагоприятного развития событий могут слиться в сплошную огненную дугу войны от границ с Украиной до Средней Азии включительно. Стоит вспомнить, что одна только безнадёжно затяжная война в Афганистане смогла подорвать силы и стать одним из существенных факторов развала такого гиганта как СССР, а аналогичная война во Вьетнаме стала серьёзным испытанием на прочность даже для мощнейшей мировой сверхдержавы – США. РФ же рискует на пике своего экономического падения и финансового коллапса, в условиях полной зависимости от экспорта сырья и импорта готовой продукции (включая продовольствие), внешнеполитической изоляции и непризнанности международным сообществом своих новых границ, получить четыре «Афганистана» и «Вьетнама» одновременно!

Но и это ещё не всё. Потому что в случае сценария войны на четыре фронта и возникновения прямой и непосредственной перспективы развала РФ, практически неизбежна аннексия (как один из вариантов, по крымскому сценарию, то есть путём проведения фиктивных референдумов) российских территорий в Сибири и на Дальнем Востоке Китаем. Для этого очередного «неожиданного удара в спину» сложились все условия и предпосылки. С одной стороны, для Китая экспансия на север и запад, то есть в направлении России – это вопрос не статусных политических игрищ в великодержавие или авантюризма, амбиций и мании величия тех или иных представителей политической элиты, а насущная необходимость и вопрос выживания. Китай задыхается в своих нынешних границах и имеет только два варианта будущего: либо деградация и системный коллапс, либо мощный эспансионистский рывок и резкое расширение своего жизненного пространства, необходимого для дальнейшего развития. Связано это с двумя основными причинами. Во-первых, Китаю как мировой фабрике жизненно необходимы собственные источники сырья: как энергетические (нефть и газ), так и рудные. Ближайший источник огромных сырьевых богатств, причём зачастую ещё не тронутых и не освоенных (а потому воспринимаемых как «бесхозные») – это Сибирь. Во-вторых, Китай задыхается от перенаселённости. При этом искусственное административное ограничение рождаемости (политика «одна семья – один ребёнок») ведёт к другой опасности: угрозе диспропорции между работоспособным молодым населением и пенсионерами-иждивенцами. И перенаселение, и возрастной перекос в смысле преобладания стариков-пенсионеров над работающими молодыми для Китая одинаково опасны. Выход только один – продолжение роста за счёт захвата новых жизненных пространств. При этом демографическая экспансия Китая может быть направлена только на север и восток, потому что с юга он граничит со странами густонаселённой Юго-Восточной Азии, где плотность населения сопоставима с самим Китаем. В то время как русский Дальний Восток, Сибирь и Казахстан с их ничтожной плотностью населения представляют собой огромное пустующее, почти незаселённое пространство прямо на границе с перенаселённым Китаем.

И действительно, начиная с 90-х годов прошлого века Китай, используя экономически и дипломатические рычаги давления, непрерывно и последовательно добивался передачи ему всё новых и новых территорий исторической России. Так, в частности, в 1997 году Китаю отошли 407 кв. км территорий Казахстана (уступлены Назарбаевым); в 1999 году – 1,1 тыс. кв. км территорий Киргизии (уступлены Акаевым) и 200 кв. км Таджикистана возле реки Маркансу (уступлены Рахмоном); в 2004-2008 годах – принадлежащие РФ о. Тарабаров, часть о. Большого и западная часть о. Большого Уссурийского общей площадью 337 кв. км (уступлены Путиным); в 2012 году – ещё один кусок Таджикистана: территории в Горном Бадахшане (уступлены Рахмоном). Как видим, захват (или, по меньшей мере, приобретение) Китаем земель исторической России продолжается непрерывно и вряд ли само собой остановится. При этом аппетиты и претензии Китая несоизмеримо масштабнее. Практически весь русский Дальний Восток, Монголия и южная часть Восточной Сибири (а иногда и вся Восточная и даже и Западная Сибирь до самого Урала) на китайских картах обозначаются как временно оккупированные китайские территории. Этому с детства учат китайских школьников. Эти претензии не скрываются. Поэтому только сумасшедший либо заведомый лжец может говорить о возможности какого-то стратегического партнёрства или долгосрочной дружбы между Россией и Китаем.

Китай есть естественный, наиболее опасный стратегический враг России. Причём это определяется не какими-то сиюминутными политическими раскладами, субъективными пристрастиями политиков или конъюнктурой. Этот факт определяется фундаментальными жизненными интересами двух стран, которые принципиально несовместимы. Выживание Китая требует развала России и полного или, как минимум, частичного захвата её азиатской части. Выживание и сохранение территориальной целостности России замыкает Китай в его существующих границах и обрекает на демографический и экономический коллапс и деградацию. Ни с одной страной мира Россия не имеет до такой степени антагонистических и несовместимых интересов, как с Китаем, поэтому любая, хотя бы в какой-то степени ответственная внешняя политика России должна была бы строиться, исходя из логики сдерживания Китая либо путём создания сильной и дееспособной оборонительной антикитайской коалиции, либо, если это невозможно, то путём грамотного использования существующих конфликтов и подталкивания Китая к войне с третьей стороной (США, Японией, Южной Кореей, Вьетнамом, мировым исламизмом в Восточном Туркестане) с целью занять наиболее выгодное положение «над схваткой».

Вместо этого руководство РФ

1. Во-первых, само провоцирует и поощряет экономическую и демографическую экспансию Китая на русские земли Сибири и Дальнего Востока, сдавая их в долгосрочную аренду китайским инвесторам (считающим эти земли своими и лишь временно и незаконно оккупированными Россией!) и обрекая на уже хорошо известную участь Русской Америки (включая не только Аляску, но и значительную часть тихоокеанского побережья вплоть до Северной Калифорнии, где располагалась когда-то крепость Росс, включительно). Фактически вся политика вокруг т.н. «программы экономического сотрудничества до 2018 года», подписанной Медведевым в 2009 году и привлекающей Китай к освоению природных богатств Сибири, а также создания девяти так называемых «территорий опережающего социально-экономического развития» (ТОРов), фактически выводимых из сферы действия российских законов, наглядно показывает роль руководства РФ как ликвидационной комиссии, занимающейся утилизацией России.

2. Во-вторых, руководство РФ, рассорившись со всем миром, пытается строить «доверительные и партнёрские отношения» с наиболее вероятным и очевидным противником, словно специально открывая ему тыл для очередного, но на этот раз несопоставимо более опасного «вероломного удара в спину», каковой воспоследует с вероятностью, близкой к ста процентам. Кстати, пока Путин озабочен тем, как бы подоверительнее подставить китайцам тыл (ладно бы свой, но, к сожалению, всей России), Китай реализует свой проект «нового шёлкового пути» – т.н. «Шёлковый ветер» – который должен связать Китай с Европой через Казахстан, далее через Каспийское море, Азербайджан, Грузию и Турцию, то есть в обход РФ. Примечательно, что этот путь проходит по маршруту, сходному с направлением строящихся и уже построенных новых газопроводов, и тоже привязывает Среднюю Азию к Китаю, а Закавказье – к Турции, при этом Турция (та самая, которую Кремль ухитрился сделать врагом) получает уникальный контроль над транзитными путями и потоками мировой торговли, а РФ остаётся в стороне от них.

Ну и, конечно, не стоит забывать, что в случае начала открытого распада РФ, своего не упустит Япония, с которой территориальный спор не урегулирован с 1945 года, и которая так и продолжает считать Южные Курильские острова (Итуруп, Кунашир, Шикотан и группу островов Хабомаи) своими «северными территориями», в связи с чем у РФ с Японией так и не подписан мирный договор. Разумеется, за данную ситуацию путинский режим не несёт ответственности, однако актуальность этого территориального спора может резко возрасти в случае войны РФ на несколько фронтов, угроза которой как раз и является итогом «успехов» путинской международной политики.

Подводя итоги, можно отметить, что закономерным результатом путинских военных авантюр 2014 года на Украине и 2015 года в Сирии стало попадание РФ в крайне опасную и практически безвыходную геополитическую ловушку. Все условия для уничтожения РФ как государства созданы и подготовлены действиями самого же Кремля. Единственная возможность сохранения РФ как государства может на сегодня реализоваться только в том случае, если «вашингтонский обком», взвесив все «за» и «против» сочтёт сохранение и поддержание дальнейшего существования РФ как сырьевой колонии, дойной коровы и надёжно управляемого пугала для всего мира для себя полезным, а угрозы, связанные с неконтролируемым распадом обладающего ядерным оружием государства – неприемлемыми. Возможно, что созданный за последние два года «санитарный кордон» вокруг РФ управляющие мировые элиты сочтут достаточной гарантией безопасности, и «подвесят ситуацию», не давая отмашки на взрыв всех заложенных под РФ мин и используя их просто как ещё один дополнительный надёжный инструмент своего контроля. Однако, это лишь одна из возможностей, ни от руководства РФ, ни от русского народа теперь никоим образом не зависящая. В случае же, если мины заложены под РФ не в качестве дополнительных средств контроля, а с целью её подрыва, шансов у РФ фактически нет. Как уже было сказано, под чутким руководством внешних кураторов, руководство РФ само своими же собственными действиями поставило себя в положение, не просто уязвимое, а – в случае неблагоприятного решения мировых элит – заведомо обречённое.

И всё это происходит на фоне агонии порочной сырьевой экономики РФ. Причём неизбежность экономического спада, плавно переходящего в коллапс, обозначилась ещё в конце 2013-начале 2014 года, то есть до падения цен на нефть и газ. Падение же цен на углеводороды превратило это уже и без того неминуемое, но имевшее шанс быть постепенным коллапсирование, в шоковый обвал. В дальнейшем этот обвал будет лишь усиливаться, потому что никаких причин для восстановления цен на нефть и газ не просматривается. Напротив, все основные факторы, начиная от продолжающейся сланцевой технологической революции, фактического распада ОПЕК, усиления конкуренции между экспортёрами, запуска проектов подведения новых трубопроводов к гигантским месторождениям типа «Южного Парса» и «Галкыныша», и заканчивая господствующими настроениями среди биржевых спекулянтов, продолжают толкать цены на нефть и природный газ вниз. Помимо этого, впервые за несколько десятилетий ФРС США подняла учётную ставку, пока не сильно, но обозначив изменение вектора, что ведёт к масштабному сжатию долларовой денежной массы, а, следовательно, к удорожанию денег и сдуванию надутых на прежнем «дармовом» долларе финансовых пузырей, в том числе на сырьевых рынках. Этот фактор тоже способствует дальнейшему падению нефтяных и газовых цен, а, кроме того, оттоку денег с мировой периферии в мировую метрополию, что наносит по остаткам агонирующей российской экономики двойной сокрушительный удар. Таким образом, вызванная внешнеполитическими безумствами руководства РФ (то есть субъективными причинами) катастрофа с высокой вероятностью может наложиться на катастрофу объективную, вызванную естественным коллапсом нежизнеспособной колониально-сырьевой экономики и, сопряжённую с социальными потрясениями (в этом смысле протест дальнобойщиков против «закона Ротенберга» представляет собой хотя и ещё только слабое предвестие, но уже предвестие реальных социальных протестов, совсем не похожих на контролируемый симулякр белоленточных митингов «за честные выборы» и т.п.)

Вопрос о том, как в данном случае следовало действовать руководству РФ в условиях сложившейся обстановки и возникших вызовов на вид кажется вполне резонным, но на самом деле лишён содержательного смысла. Дело в том, что действия «правящей элиты» РФ во многом детерминированы и предопределены её природой, структурой и самим её историческим генезисом. Сама РФ как квазигосударственное образование возникла в качестве инструмента утилизации и планомерной ликвидации России, её монетизации «элитой» и размена на вывозимый «в цивилизованные страны» капитал. Поэтому ни правящая «элита» РФ, ни выражающее её корпоративные интересы собственно политическое руководство во главе с Путиным как наёмным менеджером просто по определению не могли действовать, исходя из русских национальных интересов. Вопрос же о том, какие ошибки были ими допущены с точки зрения их собственных клановых интересов оптимальной утилизации страны, для нас малоинтересен. Рассуждать о том, что могла бы на месте путинского режима сделать иная власть, ориентированная на русские национальные интересы, также в данном случае бессмысленно, поскольку само положение путинского режима неотделимо от его сущности, и на его месте национально-ориентированное русское правительство не могло бы оказаться по определению. Даже, если рассматривать ситуацию чисто гипотетически и умозрительно, сам способ и процесс прихода русских национальных сил к власти коренным образом и до неузнаваемости изменил бы и трансформировал то место, на которое они бы пришли и, соответственно, их положение. Однако на сегодня не существует хоть сколько-нибудь организованных и политически субъектных национально-ориентированных русских контрэлит, которые могли бы не то что взять власть в стране, но хотя бы даже только претендовать на неё. Поэтому имеющий практическое содержание вопрос формулируется совершенно иначе, а именно так: чего стоит от развития ситуации ожидать нам (Русским) и что нам, при имеющихся у нас в наличии средствах и возможностях стоит в сложившейся ситуации делать?

На первую часть вопроса ответить проще. Отсутствие своего национального государства обрекает нас на ситуацию, в которой у нас нет своей стороны, и мы являемся разменной монетой в согласовании одинаково чуждых нам интересов. РФ в этом случае внушает нам представление о «патриотизме» как о своего рода обязанности испытывать к государству «безответную любовь», то есть оно требует беззаветной жертвенности и считает неподобающим и кощунственным сам вполне резонный вопрос «а что взамен?». Иными словами, совокупность чиновников, приватизировав в свою корпоративную собственность такие «сакральные» (то есть выведенные из пространства рациональных значений в пространство эмоциональных психологических манипуляций) слова как «Россия», «Родина», «Отечество», навязывает нам следующую «высокодуховную» и «нравственную» максиму: вы (то есть мы, русское население) Родине (то есть им – владельцам брэнда государственности, совокупному чиновничеству) обязаны быть готовы отдать всё (включая жизнь), а Родина вам (то есть нам) не должна вообще ничего. Почему? Потому что служение Родине – это сплошной «духовный долг» и «жертвенность», и поэтому, как говорил в совершенно аналогичном случае, вымогая у Кислярского деньги, Киса Воробьянинов «торг здесь неуместен». По сути мы видим технологию манипуляции «духовностью» точно такую же, как в любой мошеннической религиозной секте. Главное в этой манипуляции то, что совершенно выводится за скобки вопрос о выгодополучателях жертвенности, то есть о банальном «законе сохранения материи»: если у кого-то убыло (в силу бескорыстия и жертвенности), то кому же тогда прибыло? Всяко же не родным берёзкам и не «полю, русскому полю», к которым всякий раз апеллирует «сакральность» патриотических чувств. Вообще удивительный баланс «консерватизма» и «либерализма» в идеологии РФ как квазигосударства выражается вполне чёткой и ясной формулой: РФ исповедует «традиционные ценности» и «презирает бездуховный либерализм» всякий раз, когда стоит вопрос об обязанностях граждан перед государством, а также об их политических и экономических правах и свободах, но при этом РФ исповедует крайний либерализм, переходящий в либертарианство всякий раз, когда встаёт вопрос об социальных функциях и обязанностях государства перед гражданами. Баланс между социал-консервативной формулой «граждане много обязаны государству, государство много обязано гражданам» и либеральной формулой «граждане мало обязаны государству, государство мало обязано гражданам» в РФ осуществляется в совершенно уникальном сочетании: «граждане всё обязаны государству, государство ничего не обязано гражданам».

Но и это ещё не всё. Главная проблема в том, что во всех случаях граждане РФ, не будучи выгодополучателями в случае успехов РФ и не имея возможности влиять на принимаемые РФ решения (то есть не будучи ни в каком смысле «акционерами» этого предприятия и, строго говоря, являясь на самом деле не гражданами, а подданными), в то же время несут все издержки, вызванные её действиями. Наиболее наглядно это проявляется в ситуации этнических конфликтов. Так, например, в ходе первой и второй чеченских войн, чеченцы имели свою сторону, защищавшую и отстаивавшую их интересы именно как чеченцев. У Русских же своей стороны не было, поскольку «федералы», хотя и состояли в основном из числа этнических Русских, однако действовали не в интересах Русских как этноса, а в интересах «этнически нейтрального» «многонационального российского государства» (то есть чиновничества и сырьевиков). Таким образом, чеченцы вели войну в своих этнических интересах, а Русские – в интересах чуждой их этническим интересам политической конструкции. В случае победы они, в отличие от чеченцев, отнюдь не становились выгодополучателями и господствующим этносом, в случае же поражения именно Русским предъявлялся кровавый счёт за все действия федеральных сил, поскольку с точки зрения чеченской стороны за действия федералов Русские несут ответственность как этнос в целом, независимо от причастности к армии и другим государственным структурам РФ. То же самое происходит сейчас в ходе интервенции РФ в Сирию. Война ведётся исключительно в корпоративных интересах политической «элиты» РФ и Газпрома, но расплачивается за эту войну русское население: и деньгами (поскольку военная кампания финансируется отнюдь не Газпромом, а бюджетом РФ), и кровью (поскольку ведётся армией РФ под флагом РФ, а не частной корпоративной армией Газпрома под корпоративным флагом Газпрома по аналогии с Английской Ост-Индской компанией). Поэтому в этой войне гибнут не наёмники заинтересованных частных компаний, а российские военнослужащие (как минимум, двое уже погибли).

Но и это ещё не самое худшее. Гораздо хуже в этой ситуации то, что заложником развязанной Кремлём войны становится всё мирное население РФ – в качестве объекта атак исламистских террористов. Так, прямым и непосредственным следствием нанесения РФ ударов по боевикам в Сирии стала их ответная террористическая атака, приведшая к падению авиалайнера Airbus A321-231 российской компании «Когалымавиа» 31 октября 2015 года над центральной частью Синайского полуострова в Египте, в ходе которой погибли 224 человека (217 пассажиров и 7 членов экипажа, из которых все члены экипажа и 212 пассажиров – граждане РФ, а 5 остальных – граждане Украины и Белоруссии, то есть почти наверняка тоже Русские). При этом есть все основания полагать, что этот теракт не был единственным и последним в ходе текущей войны, и что действия Кремля в Сирии ещё отзовутся терактами в российских городах, причём массово гибнуть в них будет опять мирное русское население, никакого влияния на политику правящего режима не имеющее. Примечательно, кстати, что власти РФ, понимая, что гибель 224 человек на борту уничтоженного авиалайнера является прямым результатом и следствием их военной авантюры, в течении долгого времени упорно отрицали террористическую атаку и пытались списать падение самолёта на техническую неисправность, тем самым сняв с себя вину, в то время, когда уже всему миру была очевидна истинная причина трагедии. Однако психологическая особенность реакции российского населения на теракты состоит в том, что оно, в отличие от европейцев, не только не предъявляет счёт своему правительству (ответственному за предотвращение терактов и обязанному, прежде всего, обеспечить жизнь и безопасность граждан), а, напротив, начинает сплачиваться вокруг существующей власти против «внешней угрозы», чем делает террористические атаки фактически выгодными правящему режиму.

Впрочем, в сложившейся ситуации есть аспект ещё более угрожающий для Русских как этноса, чем резко повысившаяся угроза террористических актов. Речь идёт о том, что в условиях полного отсутствия как дееспособных национальных контрэлит, потенциально способных взять и удержать власть, так и структур низовой горизонтальной самоорганизации (как традиционно-родовых, так и гражданских), в случае вполне возможного развала РФ русское население окажется в полностью деморализованном, дезорганизованном, атомизированном состоянии и станет жертвой любых хищников, начиная с внешних оккупационных сил и заканчивая инородческими этническими бандами, обычным криминалитетом и открыто перешедшими в режим существования банд вчерашними государственными «силовиками».

И здесь мы естественным образом переходим ко второму вопросу: что нам – Русским – в сложившейся ситуации делать? Многолетний опыт показывает, что попытки решить нашу проблему политическими средствами, то есть путём создания политических партий с перспективой последующего взятия власти и восстановления национальной государственности, по ряду объективных и субъективных причин терпят неудачу. В нынешних же условиях время уже явно упущено, и точка невозврата пройдена. Процессы распада общества и саморазрушения государственности резко ускорились, приобрели необратимый характер и вступают в терминальную фазу. Поэтому на повестку дня встают вопросы не защиты или наоборот подталкивания существующего государства к распаду, а подготовки к выживанию в условиях весьма вероятного распада. При этом просматриваются две возможные стратегии проектов коллективного выживания: почвенная (организация коллективной самообороны и продовольственного самообеспечения, автономные поселения с собственным сельским хозяйством, наличие легального оружия, овладение навыками выживания в экстремальных условиях, формирование запасов продовольствия, лекарств, топлива и предметов первой необходимости, установление автономных горизонтальных организационных и хозяйственных связей между «городом» и «деревней», автономные средства и каналы связи и т.д.) и сетевая (приобретение зарубежной недвижимости, иностранного вида на жительство, формирование русской диаспоры, создание собственных бизнесов и рабочих мест вне страны, организация на случай чрезвычайной ситуации каналов эвакуации и трудоустройства членов своего сообщества на новом месте). Впрочем, данный вопрос далеко выходит за рамки темы настоящего обзора и детально проработан нами в отдельных, специально посвящённых ему работах (С.А. Строев: «Краткая концепция проекта «Ковчег»», «Что делать?», «Понять происходящее и обрести способность к действию»).

Сергей Строев

Итоги 2014.

СОБЫТИЯ НА УКРАИНЕ: война – это мир, свобода – это рабство, незнание – сила.

Вряд ли будет преувеличением сказать, что события на Украине (здесь и далее по тексту: Украина без кавычек – территория, регион, либо если она так упоминается в названиях официальных документов; «Украина» в кавычках – псевдогосударственное образование) были одной из наиболее заметных (по крайней мере, на уровне целенапрвленного привлечения к ним внимания) новостных тем проходящего 2014 года. Сколько-нибудь подробное и детальное изложение фактологии и хронологии событий выходит далеко за рамки задач настоящего обзора и представляет уже интерес скорее с точки зрения новейшей истории, нежели с точки зрения политического анализа. Отметим лишь самым кратким и конспективным образом основные этапы и вехи произошедших событий.

Краткая событийная канва

1. Резкая переориентация президента Януковича с перспективы вхождения в Таможенный союз ЕврАзЭс на «Соглашение об ассоциации Украины с Европейским союзом», которое планировалось подписать во время Вильнюсского саммита «Восточного партнёрства» 28-29 ноября 2013 года. Затем – не менее резкий и внезапный его отказ от подписания этого соглашения за неделю до саммита. Акции протеста сторонников евроинтеграции – «Евромайдан».

2. Разгон Евромайдана (тогда ещё достаточно мирного, «студенческого») в ночь на 30 ноября. В течение декабря 2013 и первой половины января 2014 – парламентский кризис, резкая эскалация уличных протестов (марши, митинги, палаточные городки), перерастание требований смены внешнеполитического курса в требования смены правящего режима. Формирование двух «крыльев» уличного протеста – условно ненасильственного собственно «Майдана» и боевого крыла («Правый сектор» и др.), которое начиная с событий 1 декабря 2013 сконцентрировалось на захватах административных зданий в правительственном квартале и на нападениях на милицейские кордоны.

3. Принятие 16 января пакета репрессивных законов, ужесточающих наказания за участие в несанкционированных акциях и порядок регистрации политических организаций, а также резко ограничивающих свободу прессы. Взрыв возмущения, начало массовых беспорядков и столкновений с милицией с применением оружия (со стороны протестующих – зажигательные смеси, камни и пиротехника, со стороны милиции – огнестрельное оружие, водомёты и светошумовые гранаты с привязанными к ним камнями), в частности – уличные бои боевиков «Правого сектора» с бойцами спецподразделения МВД «Беркут» в районе улицы Грушевского и Европейской площади (19-23 января). Баррикады, катапульта. Первые погибшие в результате столкновений. Захваты протестующими административных зданий в Киеве, а также городских и областных администраций в ряде западных регионов страны. Отставка правительства (28 января) и вынужденная отмена репрессивных законов (28-31 января), что отнюдь не стало «жестом мира», а лишь продемонстрировало слабость режима.

4. Дальнейшая эскалация противостояния в феврале, перерастание акций протеста в полномасштабную уличную войну. В парламенте – требования к возвращению конституции 2004 года. Утрата контроля над западными областями вследствие силового захвата местных администраций оппозицией. 18-20 февраля – пик столкновений в Киеве. Возникновения движения «Антимайдана» в Юго-Восточных областях Украины.

5. 21 февраля – подписание Януковичем и лидерами оппозиции соглашения «Об урегулировании политического кризиса в Украине». Бегство Януковича. Переход правительственного квартала Киева (Верховная Рада, Администрация президента, Кабмин и МВД) под контроль сил Майдана 22 февраля. Изменение соотношения сил в Раде вследствие массового выхода депутатов из фракции «Партии регионов». Постановление Рады о «самоустранении» президента. Фактическая смена власти в стране. Назначение решением Рады Александра Турчинова «и.о. президента Украины» 23 февраля, решение Рады об отмене закона «Об основах государственной языковой политики». Формирование нового парламентского большинства и избрание Яценюка премьер-министром 27 февраля.

6. Непризнание новой власти в ряде регионов Восточной, Юго-Восточной и Южной Украины и даже в Закарпатье в феврале-апреле 2014 года. Массовые акции в юго-восточных регионах с лозунгами непризнания законности пришедшей в результате антиконституционного переворота новой киевской власти, требованиями проведения референдума в каждом регионе относительно его статуса, федерализации Украины либо полного отделения от неё, признания Русского языка вторым государственным, создания собственного независимого государства либо вхождения в состав РФ. «Русская весна». Проект «Большой Новороссии», включающей все охваченные «Антимайданом» и пророссийскими выступлениями области – Донецкую, Луганскую, Харьковскую, Днепропетровскую, Запорожскую, Херсонскую, Николаевскую и Одесскую, а также город государственного значения Севастополь и автономную республику Крым (наиболее радикальные проекты предполагали включение в состав Новороссии и других восточных областей – Черниговской, Сумской, Полтавской, Кировоградской и Черкасской). Одновременные акции и уличные столкновения, всё более вооружённые и ожесточённые, между сторонниками новой власти и унитарного единства «Украины» и сторонниками федерализации в Харькове, Донецке, Одессе, Днепропетровске, Запорожье и многих других городах Юго-Восточной Украины. Захват пророссийскими активистами административных зданий в Харькове, Донецке, Мариуполе, Луганске и Одессе. Провозглашение «народных губернаторов» Донецка и Лунанска – Павла Губарева и Александра Харитонова. Непризнание новых властей «Украины» руководством автономной республики Крым и Севастополя, организация отрядов самообороны, строительство блок-постов. Подготовка к референдуму о статусе Крыма, появление в Крыму российских военнослужащих без опознавательных знаков и знаков различия («зелёных человечков», «вежливых людей»), блокировавших деморализованные части «ВС Украины», взявших под контроль некоторые имеющее стратегическое значение объекты, и обеспечивших условия для подготовки к референдуму. Участие военных РФ в аннексии Крыма изначально руководством РФ категорически отрицалось, но впоследствии было признано.

7. Запрос президента РФ Путина и получение им разрешения от Совета Федерации на использовании Вооружённых Сил РФ на территории Украины 1 марта. 4 марта Путин прямо заявил на ТВ, что «и, если мы увидим, что этот беспредел начинается в восточных регионах, если люди попросят нас о помощи, а официальное обращение действующего легитимного президента у нас уже есть, то мы оставляем за собой право использовать все имеющиеся средства для защиты этих граждан и считаем, что это вполне легитимно». Принятие Декларации о независимости Автономной республики Крым и города Севастополя Верховным Советом АРК и Севастопольским городским советом 11 марта 2014 года. Референдум о статусе Крыма, проведённый 16 марта, в котором по официальным данным в АРК приняло участие 83.1% избирателей, а в г. Севастополе – 89.5%. Из числа пришедших на избирательные участки за вхождение в состав РФ проголосовали 96.77% в АРК и 95.60% в Севастополе. 17 марта была провозглашена независимая Республика Крым (включая Севастополь), 18 марта был подписан договор о вхождении этой республики и Севастополя в состав РФ в качестве двух субъектов федерации. 20 марта Госдумой РФ был принят соответствующий закон, а 21 марта он был подписан президентом РФ Путиным.

8. 6 апреля пророссийские активисты штурмом взяли здание СБУ в Луганске. В последующие дни были блокированы части внутренних войск. 7 апреля была провозглашена Донецкая народная республика как независимое от «Украины» государство, начался силовой захват и установление контроля над административными зданиями, захваты повстанцами складов с оружием и постепенное формирование ими своих вооружённых структур. 7 апреля «и. о. президента Украины» Турчинов объявил о создании антикризисного штаба и начале «антитеррористической операции» на Юго-Востоке Украины. В Харькове протестующие сформировали свои альтернативные органы власти и провозгласили создание Харьковской народной республики. В течение апреля в городе происходили ожесточённые столкновения между сторонниками проведения референдума о самоопределении и сторонниками единства «Украины» и новой киевской власти. В Одессе прошли массовые выступления пророссийских активистов на Куликовом поле, участники которых также провозгласили Одесскую народную республику Новороссии. В Николаеве 7 апреля произошла попытка захвата областной администрации пророссийскими и федералистскими активистами, а также их столкновения с напавшими на их палаточный лагерь активистами «Правого сектора». 6-7 апреля массовые выступления сторонников федерализации и проведения референдума о статусе регионов прошли в Днепропетровске и Запорожье. 15 апреля «и.о. президента Украины» Турчинов объявил о начале силовой фазы антитеррористической операции. 28 апреля была провозглашена независимость Луганской народной республики. 2 мая в Одессе прошёл марш «За единство Украины», организованный футбольными фанатами, силами «Самообороны Майдана», «Правого сектора» и, по некоторым данным, переодетых в гражданское боевиков сформированных новым правительством спецбатальонов. Отмечается, что многие из участников марша специально прибыли из других городов. В то же самое время, «Одесская дружина» и другие пророссийские силы сформировали свою колонну для пресечения «бандеровского марша». Обе стороны конфликта были вооружены, преимущественно холодным и травматическим оружием, а также самодельными бутылками с зажигательной смесью («коктейли Молотова»). В середине дня при невмешательстве милиции произошли ожесточённые уличные бои, в результате которых сторонники нового киевского режима частью рассеяли, частью блокировали пророссийских активистов. Вечером того же дня победившие в уличных боях футбольные фанаты и «майдановцы» атаковали постоянный палаточный лагерь пророссийских активистов на Куликовом поле, разгромили его и сожгли. Часть активистов палаточного лагеря попыталась укрыться в Доме профсоюзов, который был осаждён и в ходе столкновений подожжён нападавшими. В результате несколько десятков человек из числа осаждённых погибли – отравились угарным газом (по некоторым данным – неизвестным отравляющим газом), задохнулись, сгорели и разбились при попытке выбраться из горящего здания. Общее число погибших (включая уличные бои днём) по разным данным составило от 48 до 100 человек и более.

9. В течение апреля и мая силами подконтрольных новому киевскому режиму силовых структур, а также украинских националистических вооружённых группировок пророссийские и федералистские выступления были более или менее подавлены в Одесской, Николаевской, Днепропетровской, Харьковской, Запорожской и Херсонской областях, над которыми установился контроль пришедших в ходе «Майдана» киевских властей. Проекты Харьковской и Одесской народных республик, равно как и независимой Закарпатской Руси не реализовались. Зато часть территории Донецкой и Луганской областей фактически полностью вышли из-под контроля центрального киевского правительства. После провозглашения 7 апреля ДНР и создания 10 апреля Донецкой народной армии, под контроль новой республики перешла значительная часть прежней Донецкой области, включая Славянск, Артёмовск, Краматорск, Красный Лиман, Мариуполь, Енакиево, Макеевку, Горловку, Харцызск, Ждановку, Кировское, Новоазовск, Северск, Комсомольское, Старобешево, Красноармейск и Родинское. 28 апреля была провозглашена Луганская народная республика. Таким образом к началу мая провозглашённые ДНР и ЛНР достигли максимального расширения контролируемой ими территории. 11 мая в обеих республиках были проведены референдумы, на основании результатов которых республики провозгласили себя независимыми и суверенными государствами. 24 мая ЛНР и ДНР сформировали конфедеративный Союз народных республик – «государство Новороссия». Изначально в мае ещё была жива идея Большой Новороссии, включающей в себя Донецкую, Луганскую, Харьковскую, Одесскую, Николаевскую, Запорожскую, Херсонскую, Днепропетровскую области, а также, возможно, Кировоградскую область, Крым и другие регионы, желающие выйти из состава «Украины» или федерализовать её. Однако фактически сформировался лишь конфедеративный союз Донецкой и Луганской народных республик, контролировавших на момент своего наибольшего расширения примерно две трети прежних Донецкой и Луганской областей.

10. Руководство РФ и лично президент РФ Путин не поддержали проведение референдумов о независимости ЛНР и ДНР и прямо обращались к руководству республик с настоятельными предложениями «отложить» (на неопределённый срок) их проведение. В дальнейшем ДНР и ЛНР так не были признаны администрацией РФ, а, следовательно и иными государствами за исключением друг друга и Южной Осетии.

11. Номинальное провозглашение ДНР и ЛНР государствами ни в коей мере не отменяет того факта, что фактически эти территории (по меньшей мере, до осени 2014 года включительно) контролировались добровольческими повстанческими группировками со своими полевыми командирами, причём каждая из таких «повстанческих армий» имела свою собственную идеологию, контролировала свою территорию, была достаточно независима от номинальных правительств обеих народных республик и находилась не всегда в простых отношениях с другими группировками, образующими в совокупности силы обеих республик. Фактически речь идёт не о регулярной армии, а о конгломерате более или менее союзных друг другу вооружённых добровольческих формирований. В числе таковых называют батальон «Восток» Александра Ходаковского; 1-й добровольческий батальон ополчения ДНР министра обороны ДНР Игоря Гиркина («Стрелкова»); Батальон «Заря» Игоря Плотницкого (впоследствии – Андрея Патрушева); «Русскую Православную Армию» Михаила Верина, по некоторым данным ориентированную на движение «Новороссия» Павла Губарева; группировку Игоря Безлера («Беса»); бригаду «Призрак» Алексея Мозгового; батальон «Оплот» Александра Захарченко; Батальон «Кальмиус» Константина Кузьмина; Объединённую армию Юго-Востока во главе сначала с Валерием Болотовым, а потом – Игорем Плотницким; батальон «Спарта» Арсения Павлова («Моторолы»); батальон «Сомали» Михаила Толстых («Гиви»); казачье ополчение «Волчья сотня» Евгения Пономарёва («Динго»); Казачью национальную гвардию Всевеликого войска Донского Николая Козицина; а также множество других более мелких вооружённых структур, включая группы добровольцев или наёмников из ряда стран, отряды тех или иных российских («Другая Россия», «РНЕ Баркашова» и др.) и европейских радикальных партий и движений и т.д. С другой стороны, нельзя не отметить, что противоположная сторона вооружённого конфликта включает в себя тоже далеко не только регулярные части «Вооружённых сил Украины», полурегулярные батальоны территориальной самообороны, подразделения Национальной гвардии (включая её спецподразделения «Омега», «Ягуар», «Барс», «Гепард»), милиции, спецподразделения МВД (бывший «Беркут» и «Сокол»), «Службы безопасности Украины», Управления государственной охраны и пограничной службы, но и боевые группировки радикальных националистических движений типа Добровольческого украинского корпуса «Правого сектора» и батальона «ОУН», а также фактически частные армии типа сформированных на деньги олигарха Игоря Коломойского батальона «Донбасс» Семёна Семенченко, формально входящего в структуру МВД батальона (впоследствии – полка) «Днепр-1» и формально входящего в структуру Национальной гвардии батальона (впоследствии – полка) «Азов». Формальная принадлежность добровольческих вооружённых подразделений к тем или иным государственным структурам (МВД, ВС) не должна вводить в заблуждение – фактически речь идёт о вооружённых боевиках националистический политических организаций в спектре от «Самообороны Майдана» до «Социал-Национальной ассамблеи», которым не только роздано оружие, но и придана бронетехника. Таким образом, фактически с обеих сторон оказались широко задействованы самоорганизовавшиеся группы повстанцев промайдановской либо антимайдановской направленности и боевиков из числа политических радикалов, порождённые крахом даже последних остатков видимости легитимной государственности. Такая ситуация сложилась весной-летом 2014 года. В течение осени 2014 и наступившей зимы 2014-2015 г. с обеих сторон делались совершенно симметричные попытки запретить и поставить «вне закона» автономные вооружённые группировки, не вошедшие в структуру и подчинение официальных государственных структур соответственно «Украины» или народных республик.

12. 25 мая на Украине (за исключением Крыма и территорий, фактически контролируемых структурами ДНР и ЛНР) прошли внеочередные президентские выборы, на которых в первом же туре победил беспартийный Пётр Порошенко. Главным итогом выборов 25 мая стало то, что на Украине вновь появился «избранный» (а не назначенный в результате государственного переворота) «президент». Тем самым, если не полностью, то в значительной мере была обесценена возможность использовать «легитимного Януковича» для создания «правительства в изгнании» и действий от его лица.

13. Начиная с конца апреля и в течение всего лета 2014 года происходили всё более ожесточённые бои между вооружёнными структурами, условно поддерживающими новую киевскую власть (именно условно, потому что многие боевики от этой власти далеко не в восторге и их союз с этой властью сугубо ситуативен), и повстанческими отрядами Новороссии. От уличных столкновений ситуация переросла в полноценную войну с применением не только стрелкового оружия, но и бронетехники, артиллерии, миномётов, ракетных комплексов и авиации. Соответственно, стремительно нарастало количество не только потерь обеих воюющих сторон, но и жертв среди мирного населения, а также разрушений жилых домов и городской инфраструктуры. Уже с 15 апреля начались атаки украинской армии и проукраинских вооружённых формирований на блокпосты повстанцев на подступах к Славянску. Интенсивные бои в районе Славянска, Краматорска и Красного Лимана (западный рубеж ДНР) продолжались вплоть до 5 июля, когда повстанческие группы во главе с Гиркиным оставили Славянск и передислоцировались в Донецк. В районе Мариуполя, включая сам город, бои происходили с 7 мая по 14 июня, в итоге сам Мариуполь и прилегающий район перешли под контроль проукраинских сил и нового киевского режима. С мая и вплоть до конца сентября происходили бои за контроль над Донецким аэропортом, где повстанцы ДНР блокировали украинских военных. Летом после падения Славянска, украинские силы осуществили несколько атак на Донецк, в том числе с использованием танков, город подвергся артиллерийским обстрелам, особенно пострадали его пригороды. В июне аваналёту подвергся Луганск. Отдельным театром вооружённых столкновений стали пограничные пункты между народными республиками и РФ, контроль над которыми позволял, соответственно, держать открытым либо закрытым коридор для военной и гуманитарной помощи из РФ. С начала июня украинские силы попытались отрезать обе республики от РФ, начав одновременное наступление со стороны Амвросиевки мимо Саур-Могилы на восток и со стороны Станицы Луганской на юг, однако попали в окружение («Изваринский котёл»). Значительная их часть была уничтожена, часть была взята в плен, некоторым группам удалось вырваться. В итоге повстанческие республики получили серьёзный объём трофейного оружия и техники, а также сохранили за собой выход к границе с РФ на востоке, однако к концу июля территория, котролируемая республиками, резко сократилась. Луганск и Донецк фактически оказались на рубеже фронта, причём Донецк – ещё и в полукольце под угрозой окружения. В первой половине августа наиболее ожесточённые бои шли в районе Шахтёрска, а затем – с 10 августа – Иловайска. Вплоть до 23 августа украинские вооружённые формирования продвигались вглубь территории народных республик, пытаясь отрезать донецкие и луганские группировки повстанцев друг от друга, с боями заняли ряд населённых пунктов, 18-20 августа бои уже велись на улицах Луганска и Макеевки, в пригородах Донецка, Горловки и Первомайска, проукраинскими силами были блокированы Иловайск и Алчевск. Иными словами ДНР и ЛНР фактически превратились из сплошных территорий в совокупность анклавов, удерживаемых теми или иными сопротивляющимися добровольческими частями.

14. 17 июля 2014 года на востоке Донецкой области в районе села Грабово недалеко от города Торез, у границы с Луганской областью произошла катастрофа самолёта Боинг (Boeing 777) авиакомпании «Малайзийские авиалинии» («Malaysia Airlines»), следовавшего рейсом 17 из Амстердама в Куала-Лумпур. Все 298 человек (283 пассажира и 15 членов экипажа), находившихся на борту, погибли. Несмотря на все расследования, кто именно сбил самолёт – украинские военные её регулярной армии («ВС Украины»), полурегулярные или нерегулярные проукраинские вооружённые формирования, повстанцы ЛНР или ДНР, военные РФ, спецслужбы третьих государств (например, как вариант, западных) или некие «террористы» – так и осталось неизвестным. Более того, так и не было достоверно установлено, был ли сбит пассажирский самолёт с земли (наиболее часто упоминаемая версия – ракетой, выпущенной из зенитного ракетного комплекса «Бук») или с воздуха (атака другого самолёта). Тем не менее, гибель самолёта, считающаяся крупнейшей по количеству погибших катастрофой в истории авиации с 11 сентября 2001 года, стала для всех вовлечённых сторон (США, стран ЕС, РФ, «Украины») мощным информационно-пропагандистским поводом и инструментом привлечения внимания публики и формирования «общественного мнения», для каждой из сторон – в выгодном ей ключе.

15. 14 августа командующий «Вооружёнными силами ДНР», министр обороны ДНР и военныйкомендант Донецка Игорь Гиркин («Стрелков») подал в отставку и отбыл на территорию РФ.

16. 23 августа в войне произошёл резкий перелом: началось контрнаступление сил ДНР и ЛНР по всем направлениям. Украинские части были отброшены на значительное расстояние на запад от Донецка и на север от Луганска. В районе Иловайска проукраинские части, как и практически все украинские части, действовавшие в глубине территорий ДНР и ЛНР с целью отрезать их друг от друга и от границы с РФ, были окружены. В результате образовалось множество «котлов» (Иловайский, Оленовский, Донецкий, Амвросиевский, Дебальцевский и др.), которые были в основном ликвидированы к началу сентября. На юге силы ДНР 25-27 августа овладели Волновахой, Новоазовском и подошли к Мариуполю, а затем обошли его с севера и заняли Володарское. 1 сентября повстанцы вернули под свой контроль Луганский аэропорт. В это же время (25 августа) во Пскове прошли похороны погибших десантников, при этом руководство РФ участие российских военных в войне на Украине сначала категорически отрицало, а потом заявило об «отпускниках-добровольцах», поехавших на Украину якобы в своё личное отпускное время по собственной инициативе без ведома начальства. Тема анонимных захоронений российских военнослужащих, воевавших на Украине без официального приказа и знаков различия возникла именно в этот период. Накануне, по-видимому, начались серёзные поставки народным республикам российского вооружения, включая бронетехнику – открылся т.н. «военторг». Оборотной стороной прямой помощи со стороны РФ стало планомерное «выдавливание» из руководства народных республик как местных повстанческих народных лидеров, так и идейных «красных» и «белых» романтиков-добровольцев из РФ и планомерное насаждение кремлёвских ставленников.

17. 5 сентября 2014 года в Минске заключено т.н. «Соглашение о прекращении огня» в форме «Протокола по итогам консультаций Трёхсторонней контактной группы относительно совместных шагов, направленных на имплементацию Мирного плана Президента Украины П. Порошенко и инициатив Президента России В. Путина». Соглашение было подписано послом ОБСЕ Хайди Тальявини, экс-президентом «Украины» Леонидом Кучмой (не вполне понятно в каком статусе), послом РФ на «Украине» Михаилом Зурабовым, а также Александром Захарченко и Игорем Плотницким как частными лицами, без какого-либо указания их должности, статуса или полномочий. Помимо, собственно, прекращения огня и бессмысленных прекраснодушных деклараций (типа «Продолжить инклюзивный общенациональный диалог», «Принять меры по улучшению гуманитарной ситуации на Донбассе», «Вывести незаконные вооруженные формирования, военную технику, а также боевиков и наёмников с территории Украины» и т.п.), соглашение определяет статус территорий, контролируемых повстанцами следующим отразом: «Провести децентрализацию власти, в т. ч. путём принятия Закона Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» (Закон об особом статусе)». Иными словами, подписанное формальными лидерами ДНР и ЛНР Соглашение подразумевает не только сохранение территорий этих республик в составе и под юрисдикцией «Украины», но и временность их «особого статуса». В остальном соглашение было составлено в столь расплывчатых выражениях, что позволяет трактовать его как угодно – вплоть до обязательства РФ вернуть «Украине» Крым. Практическим же результатом принятия соглашения стала остановка успешного наступления ополчения, стабилизация линии фронта и возможность для регулярных и иррегулярных вооружённых структур «Украины» восстановиться, перегруппироваться, провести дополнительную мобилизацию и закрепиться на новых рубежах. Вполне реальная перспектива как полного военного разгрома «ВС Украины», так и успешного «прорубания» коридора к Крыму была, тем самым, закрыта. Заключение минских договорённостей было вполне справедливо охарактеризовано командиром механизированной бригады «Призрак» Алексеем Мозговым и рядом других авторитетных полевых командиров Новороссии как предательство, за которое правительства ДНР и ЛНР должны уйти в отставку.

18. Во исполнение Протокола «Верховная Рада Украины» 16 сентября приняла законы «Об особом порядке самоуправления отдельных районов Донбасса» и «Про недопущение преследования и наказания участников событий на территории Донецкой и Луганской области».

19. 19 сентября в Минске теми же лицами, которые подписали Протокол, был подписан Меморандум об исполнении положений Протокола – более конкретный документ, предусматривающий уже вполне определённые меры, важнейшие из которых – «Прекращение применения оружия считается общим», «Остановка подразделений и воинских формирований сторон на линии их соприкосновения по состоянию на 19 сентября 2014 года», «Запрет на применение всех видов оружия и ведение наступательных действий», «В течение суток с момента принятия данного Меморандума – отвод средств поражения калибром свыше 100 мм от линии соприкосновения на расстояние не менее 15 км с каждой стороны … что даст возможность создать зону прекращения применения оружия шириной не менее 30 км (зону безопасности)», «Вывод всех иностранных вооруженных формирований, военной техники, а также боевиков и наёмников с территории Украины при мониторинге ОБСЕ» и др. Помимо самих пунктов Меморандума, не менее примечательна преамбула, в которой А.В. Захарченко и И.В. Плотницкий обозначены как «представители отдельных районов Донецкой и Луганской областей». Фактически как сам Протокол от 5 сентября, так и Меморандум от 19 сентября обозначили признание всеми сторонами, включая не только РФ, но и её ставленников в т.н. «руководстве ДНР и ЛНР» «суверенитета» «Украины» над территорией Новороссии и Донбасса, то есть фактический отказ от провозглашённого суверенитета и независимости ДНР и ЛНР.

20. Декларированный «режим прекращения огня и применения оружия», как несложно было предвидеть с самого начала, в дальнейшем не соблюдался, а в его нарушении стороны исправно обвиняли друг друга. Фактическим итогом минского сговора стало не прекращение огня, а переход маневренной войны в войну позиционную, в которой потери с обеих сторон (а также среди мирного населения) не сопровождаются существенным движением линии фронта. Иными словами, противники утратили надежду на относительно быстрое разрешение кризиса в результате победы одной из сторон, а война из процесса превратилась в состояние. В течение сентября-декабря 2014 года ожесточённые бои с большим количеством жертв с обеих сторон продолжались за контроль над Донецким аэропортом, причём они продолжились и в январе наступившего 2015 года. Активные боевые действия происходили в районе Дебальцево и к северу от Луганска, продолжались артеллерийские обстрелы украинской армией контролируемых повстанцами городов, включая Донецк, и обстрелы повстанцами украинских блок-постов. Полного обмена военнопленными, а также заложниками и другими насильственно удерживаемыми лицами так и не произошло. Программа экономического восстановления Донбасса не только не вступила в силу, но даже и не была разработана. Фактическая экономическая, финансовая и продовольственная блокада Донбасса украинскими властями в сочетании с продолжающимися обстрелами создаёт предпосылки для гуманитарной катастрофы оказавшегося в зоне войны гражданского населения. Идея мониторинга границы РФ и непризнанных республик наблюдателями ОБСЕ фактически не реализовалась. В течение осени и начала зимы по неофициальным данным российский «военторг» и «военный туризм» несколько раз прекращали и вновь начинали работу в зависимости от зигзагов внутренней борьбы в верхних эшелонах бюрократии РФ и от степени угрозы для ДНР и ЛНР в смысле концентрации украинских сил. В частности, очередное обострение и эскалация конфликта имели место во второй половине октября 2014 года, когда стягивание к границам народных республик украинских подразделений по неофициальным данным вызвало симметричный ответ в виде резкого увеличения количества российских «военных отпускников» и поставляемой в непризнанные республики российской военной техники и, соответственно, очередной виток «патриотического» возбуждения «общественности» с обеих сторон, а также на Западе. В целом же на конец 2014 – начало 2015 года политика со стороны РФ более всего напоминает лозунг Троцкого «ни мира, ни войны».

21. В начале октября Алексей Мозговой попытался сформировать Совет командиров как орган фактического управления повстанческими силами. Его идея не была поддержана: по-видимому, зависимость от поставок российского «военторга» и пополнения «военными отпускниками» оказалась критической, и реальные полевые командиры оказались уже к этому времени подмяты кремлёвскими назначенцами, что, в значительной мере, предопределило дальнейшее развитие событий.

22. 26 октября 2014 года на Украине прошли досрочные парламентские выборы, вызванные распадом правящей коалиции «Европейский выбор» в результате выхода из неё националистических фракций Всеукраинского Объединения «Свобода» Олега Тягнибока и партии «УДАР» Виталия Кличко. Выборы проводились по смешанной системе, то есть одновременно по партийным спискам и по одномандатным округам. Явка избирателей составила 52,42%. По общегосударственному многомандатному округу в список вошли 29 партий и движений, из которых шесть набрали более 5% голосов и прошли в новый состав Рады: Народный фронт (3488114 голосов, 22,14%), Блок Петра Порошенко (3437521 голос, 21,82%), «Самопомощь» (1729271 голос, 10,97%), Оппозиционный блок (1486203 голоса, 9,43%), Радикальная партия (1173131 голос, 7,44%) и Батькивщина (894837 голосов, 5,68%). Не преодолели пятипроцентного барьера «Свобода» (742022 голоса, 4,71%), Коммунистическая партия (611923 голоса, 3,88%), «Сильная Украина» (491471 голос, 3,11%), «Гражданская позиция» (489523 голоса, 3,10%), «ЗАСТУП» (418301 голос, 2,65%), «Правый сектор» (284943 голоса, 1,80%) и остальные партии, получившие менее 1% голосов каждая. По совокупности выборов по партийным спискам и по одномандатным округам в «Верховную Раду Украины» прошли: Народный фронт Арсения Яценюка (64+18=82 места), Блок Петра Порошенко (63+69=132 места), Объединение «Самопомощь» Андрея Садового (32+1=33 места), Оппозиционный блок Юрия Бойко (27+2=29 мест), Радикальная партия Олега Ляшко (22+0=22 места), Батькивщина Юлии Тимошенко (17+2=19 мест), Всеукраинское объединение «Свобода» Олега Тягнибока (0+6=6 мест), «Сильная Украина» Сергея Тигипко (0+1=1 место), Всеукраинское аграрное объединение «ЗАСТУП» Веры Ульянченко (0+1=1 место), «Правый сектор» Дмитрия Яроша (0+1=1 место), «Воля» Юрия Деревянко (0+1=1 место) и 96 самовыдвиженцев. Таким образом, по сравнению с предыдущим составом Рады полный разгром пережили не только «регионалы» (бывшая «Партия регионов», остатки которой сформировали «Оппозиционный блок») и «коммунисты» (КПУ предсказуемо не прошла в Раду), но, как ни странно, и радикальные националисты. В частности, «Свобода» Тягнибока потеряла 32 места, «Правый сектор» увеличил свое представительство с нуля до 1 места, правда Радикальная партия Олега Ляшко увеличила представительство с 1 места до 22, но по градусу националистического накала она скорее находится в одной нише с Батькивщиной (чьи голоса, вероятно, и забрала) и вошедшим в Блок Петра Порошенко УДАРом, нежели со «Свободой» и, тем более, «Правым сектором». Таким образом, несмотря на «патриотическую» моду включения боевиков АТО в списки чуть ли не большинства даже вполне умеренных партий и блоков, выборы, тем не менее, показывают, что никакой реальной властью на Украине «необандеровцы» и «укронацисты» не обладают, а служат, по крайней мере пока, лишь инструментом в реализации глубоко чуждых их собственным идеалам политических проектов. Власть же на Украине принадлежит ставленникам и выразителям интересов мировой транснациональной капиталократии – то есть тем, кого в России принято (хотя это и не вполне терминологически верно) условно обозначать термином «неолибералы».

23. 2 ноября в ДНР и ЛНР одновременно прошли выборы глав республик и «Народных советов» («парламентов»). В Донецкой народной республике к участию в выборах Народного совета I созыва были допущены лишь два объединения – «Донецкая республика» Андрея Пургина (64,43% голосов, 68 мандатов) и «Свободный Донбасс» Евгения Орлова (27,75% голосов, 32 мандата). Остальным партиям, движениям и блокам (в частности, местной Компартии, партии «Новороссия» Павла Губарева, блоку под названием «Единая Россия») в регистрации было отказано. Проукраинские партии и объединения участвовать в выборах и не пытались, считая их заведомо нелегитимными и не имеющими силы. На выборах главы ДНР было зарегистрировано три кандидата: премьер-министр ДНР Александр Захарченко (765 340 голосов, 78,93% от числа действительных бюллетеней), вице-спикер Союзного парламента Новороссии Александр Кофман (111 024 голоса, 11,45%) и депутат Народного Совета ДНР Юрий Сивоконенко (93 280 голосов, 9,62%). Явка по данным ЦИК ДНР составила «около 85%». В Луганской народной республике к участию в выборах Народного совета II созыва были допущены три объединения – «Мир Луганщине» (69,42% голосов, 35 мест), «Луганский экономический союз» (22,23% голосов, 15 мест) и «Народный союз» (3,85% голосов, не прошёл в Народный совет). На выборах главы ЛНР было зарегистрировано четыре кандидата: действовавший глава республики Игорь Плотницкий (445 095 голосов, 63,04%), руководитель Федерации профсоюзов ЛНР Олег Акимов (15,12%), министр здравоохранения ЛНР Лариса Айрапетян (7,28%), а также самовыдвиженец предприниматель Виктор Пеннер (10,08%). Явка по данным ЦИК ЛНР составила 67,71%. Как в ДНР, так и в ЛНР в условиях отсутствия у ЦИК реальных данных о количестве избирателей (не говоря уже о поимённых их списках), их местонахождении (в условиях войны, участия в боевых действиях одной части населения, миграции в качестве беженцев другой части и вынужденных внутренних перемещений третьей) и информации о том, кто из них жив, кто погиб, кто находится в пределах республик, а кто их покинул сам или оказался за их пределами в зоне, контролируемой украинской стороной, даже с чисто технической точки зрения результаты выборов не могут не быть сомнительными. К этому добавляется вынужденная, но весьма сомнительная практика интернет-голосования с помощью индивидуальных паролей и присылки в порядке предварительного голосования сканированных изображений заполненных бюллетеней по электронной почте. В совокупности с продолжающимися военными действиями и присутствием в зоне проведения выборов вооружённых структур сомнительного статуса всё это ставит результаты выборов под большой вопрос. Украинские власти выборы, разумеется, не признали, о чём предупреждали заранее. Более того, украинская сторона заявила о том, что проведение выборов в обеих народных республиках 2 ноября 2014 года противоречит п. 9 минских соглашений, согласно которому досрочные местные выборы на неподконтрольных «Украине» районах Донбасса должны были пройти в соответствии с законом «Украины» «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» 7 декабря. Важна здесь, конечно, не дата, а формальное соответствие «украинскому законодательству и правовому полю», а главное – политическое позиционирование выборов как местных или как государственных. Впрочем, как бы то ни было, минские соглашения всё равно не соблюдаются обеими сторонами, причём и по гораздо более существенным пунктам, так что апелляция к ним по поводу порядка проведения выборов не имеет реальной силы и веса. Важнее другое: руководство РФ устами своего министра иностранных дел Сергея Лаврова в последних числах октября 2014 года прямо и буквально пообещало: «Ожидаем, что выборы состоятся как уславливались, и мы, конечно, признаем их результаты». Однако в итоге РФ так до сих пор и не признала результаты выборов, отделываясь, как и в случае с референдумами о независимости, обтекаемыми и двусмысленными формулировками типа «уважения волеизъявления жителей». Но выражение «уважения» – не есть официальное признание. Таким образом, обещание Лаврова признать результаты ноябрьских выборов оказалось таким же циничным, бесстыжим и подстрекательским враньём, как и мартовское обещание Путина «использовать все имеющиеся средства» для защиты населения Юго-Востока Украины от беспредела, если оно о таковой защите попросит. Разумеется, в условиях, когда результаты выборов не признало даже непосредственно их инспирировавшее руководство РФ, они, тем более, не получили никакого, даже призрачного признания со стороны «международного сообщества» и были либо прямо осуждены (в том числе и Генеральным секретарём ООН), либо проигнорированы. В самих же народных республиках на фоне угасания порождённых «Русской весной» надежд, обстановки безысходности и беспросветности, явного предательства со стороны РФ и, в то же самое время, грубого насаждения ею своих беспринципных и вороватых ставленников и назначенцев, выдавливания подлинно народных лидеров, выхолащивания самой сути народности провозглашённых республик, фактически безальтернативные выборы были восприняты как некая пустая формальность и показной фарс, а потому не принесли и не могли принести никакой даже чисто внутренней легитимизации.

24. Летние и осенние разговоры о том, что «не надо вводить в Донбасс российские войска, потому что зимой Украина без поставок нефти и газа вымерзнет и народ свергнет бандерофашистскую хунту сам» закончились тем, что 30 октября в Брюсселе между РФ, ЕС и «Украиной» было подписано соглашение о поставках «Украине» российского газа до 31 марта 2015 года (то есть на весь критический зимний период), причём ещё и со скидкой в $100 за тыс. кубометров. Что касается российского ядерного топлива для украинских АЭС, то оно и вовсе не прекращалось даже на пике телевизионной истерии по поводу «кровавой фашистской хунты» и «распятом карателями трёхлетнем мальчике», а 25 ноября было официально объявлено о том, что украинская национальная атомная энергогенерирующая компания «Энергоатом» и российская топливная компания ТВЭЛ подписали дополнительное соглашение о поставках российского ядерного топлива на украинские атомные станции и на предстоящие 2015–2016 годы. Наконец, в последних числах декабря 2014 года было заключено соглашение о поставках «Украине» российского угля причём по льготным внутренним российским ценам и даже без предоплаты, то есть фактически даром, под «честное слово». Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков 27 декабря заявил ТАСС, что «Это является последовательной демонстрацией политической воли президента Путина к оказанию реальной поддержки украинцам, особенно в преддверии Нового года». Ранее в эфире телеканала «Россия-24» вице-премьер правительства РФ Дмитрий Козак заявил об этом решении в таких выражениях: «500 тыс. тонн угля мы будем поставлять из России, и, возможно, если будет достигнуто соответствующее дополнительное соглашение, то ещё дополнительно 500 тыс. тонн. То есть в целом до 1 млн тонн угля в месяц мы готовы поставлять на Украину, чтобы снять энергетические проблемы, которые возникают в стране». Одновременно с поставками угля было заявлено и о возобновлении поставок на Украину российской электроэнергии.

25. В том же самом декабре 2014 года «Украина», не иначе как в ответ на трогательную заботу Путина и тоже накануне новогодних праздников, организовала полноценную транспортную и пока частичную энергетическую блокаду Крыма. С 27 декабря прекращено железнодорожное и автобусное сообщение с полуостровом и движение грузов, включая продовольственные товары. Сообщалось также о том, что украинские пограничники не пропускают в Крым частные легковые машины. Были организованы серьёзные перебои подачи электроэнергии (несколько раз происходило полное обесточивание полуострова, что, в свою очередь создавало транспортный коллапс из-за отключения светофоров, проблемы со связью, отключение отопления, сбои в работе предприятий и учреждений) и одновременно же с этим вступил в силу запрет пользоваться в Крыму банковскими карточками Visa и MasterCard, что ударило по получателям зарплат и пенсий.

26. 18 декабря 2014 года в ходе своей десятой ежегодной большой пресс-конференции для российских и иностранных журналистов Путин заявил буквально следующее: «Надеюсь, что нам удастся в ходе диалога, а мы готовы выступать здесь как посредники, выйти всё-таки на прямой политический диалог. Этими способами и этими политическими инструментами урегулировать ситуацию, вплоть до восстановления единого политического пространства». Впрочем, ещё в октябре 2014 года в своём выступлении на форуме ВТБ Капитал «Россия зовёт!» Путин, говоря о тогда ещё предстоявших парламентских выборах на Украине выражал надежду «сберечь территориальную целостность Украины, вернуться к её единству». Таким образом, Путин вполне определённо выразил своё непризнание (даже формальное) ни государственного суверенитета ДНР и ЛНР, ни варианта их ключения в состав РФ по крымского образцу и обозначил курс на их возвращение в состав «Украины».

27. В декабре 2014 года противостояние между лидерами повстанцев и назначенцами путинской бюрократии в народных республиках дозрело до фазы открытого вооружённого конфликта. 29 декабря Командующий фронтом Казачьей национальной гвардии атаман Павел Дрёмов выступил с крайне резким обращением к Путину, заявив о разворовывании главой ЛНР Игорем Плотницким и его администрацией составов с углём и гуманитарных конвоев, чему у Дрёмова по его словам есть документальные доказательства и подтверждения. Он обратил внимание на то, что ЛНР прямо по ходу войны поставляет «Украине» (её «западным областям») уголь, причём никаких обратных поставок нет, потому что доходы от продажи этого угля разворовываются. Минские договорённости Дрёмов охарактеризовал непечатным выражением. Он заявил также о том, что людей принуждали участвовать в выборах главы ЛНР, шантажируя угрозой лишения пенсий, а также о том, что приближённые Плотницкого захватывают себе дома и квартиры жителей Донбасса. Дрёмов отметил, что «Прокурор области является бывшим прокурором области, зам. главы МВД ещё две недели назад была помощником начальника АТО Украины. … А что изменилось? Ради чего все они теряли друзей?». Примечательно, что при этом Дрёмов пригрозил опубликовать в интернете содержание некой «флэшки» в случае, если с кем-то из его товорищей «что-то случится», а в конце своего обращения он вновь повторил, что он и его товарищи не боятся угроз, что «вас всех убьют, и те, и другие». Эта возможность убийства не только «теми», но и «другими» (то есть номинально «своими») вскоре реализовалась самым трагическим образом. 1 января 2015 года в районе посёлка Георгиевка был предательски убит (расстрелян из засады из гранатомётов и стрелкового оружия или по другой версии – заживо сожжён прямо в бронированном автомобиле выстрелом из РПО «Шмель») активист Антимайдана с самого начала протестов, герой обороны Луганска, командир группы быстрого реагирования «Бэтмен», начальник штаба четвёртой бригады ЛНР, экс-министр обороны ЛНР Александр Александрович Беднов вместе с шестью своими бойцами. По официальной версии расстрел осуществили сотрудники МГБ ЛНР якобы при попытке задержания. Есть так же версия, что это убийство совершили люди из Народной Милиции. По версии людей «Бэтмена», расстрел осуществила ЧВК некоего отставного военного или отпускника из РФ по кличке Вагнер. Со ссылкой на командира диверсионно-штурмовой разведывательной группы «Русич» Алексея Мильчакова озвучивалась версия, что расстрел осуществил спецназ РФ. Также нет достоверных данных и о том, кто отдал приказ на убийство – Плотницкий, прокурор ЛНР, руководитель МГБ, кто-то из «советников» или командир на месте. В любом случае несомненный итог – предательское и подлое убийство одного из ярких повстанческих лидеров было осуществлено если не самими спецслужбами РФ, то ставленниками РФ (то есть криминализованной бюрократии и спецслужб) в лице «руководства ЛНР» сразу же после открытого выступления атамана Дрёмова с обвинением Плотницкого в разворовывании гуманитарной помощи и требованием его отставки. Убитый Беднов по имеющимся сведениям поддерживал это требование. Согласно некоторым публикациям, он имел весьма напряжённые отношения с фактически назначенным кремлёвскими кураторами «официальным руководством ЛНР» ещё со времён т.н. «выборов», до участия в которых реальных конкурентов Плотницкого (включая Беднова) попросту не допустили. В блогосфере сообщалось, что ещё тогда попытка зарегистрироваться кандидатом закончилась стрельбой с раненными. С целью оправдать и «легализовать» убийство своего политического оппонента, руководством ЛНР накануне 30 декабря 2014 года (согласно официальной версии), а, вполне возможно, что и задним числом, было состряпано «уголовное дело» с совершенно нелепыми в условиях повстанческой войны обвинениями в адрес убитого командира вплоть до «незаконного (?!) хранения оружия». С этого момента, то есть с начала наступившего 2015 года, можно вполне уверенно говорить о ликвидации народных повстанческих республик ударом в спину (со стороны Кремля) и об окончательном вырождении войны из антиолигархической и народно-освободительной в особую форму торгово-политических взаимоотношений кремлёвской и киевской мафий.

Украина и Россия?

Для того, чтобы дать адекватную оценку происходящим процессам, необходимо отрешиться от пропагандистских политтехнологических симулякров и принять во внимание вытесненные из массового сознания факторы объективной реальности.

В первую очередь, нужно ясно и во всей полноте осознать всю ложность и манипулятивность представления о «конфликте между Украиной и Россией». Сама постановка вопроса о тех или иных отношениях (хоть враждебных, хоть даже дружественных) между Россией и Украиной как двумя разными политическими субъектами означает принятие двух заведомо ложных положений: того, что РФ тождественна России, и того, что Украина – это не Россия. Каждое из этих утверждений, будучи сформулировано в явном виде, очевидным образом обнаруживает себя как прямое отрицание русской национально-этнической, культурно-исторической и политической идентичности. Однако сила информационной диверсии, заключённой в многократном на разные лады повторении тезиса о тех или иных «отношениях между Россией и Украиной» состоит в том, что представление будто бы Украина не является неотъемлемой частью России, внедряется в массовое подсознание как бы по умолчанию и без критического осмысления. Между тем, именно с этого момента необходимо начинать устранять весь тот хаос и сор в головах, который создан к настоящему времени манипуляторами.

Итак, т.н. «Российская Федерация» – это не Россия ни по форме, ни по содержанию. По форме, то есть с точки зрения своих границ, она не только не охватывает всей полноты территории России, но, что ещё важнее, не заключает в себе даже её неотъемлемого этнического, исторического и культурного ядра, каковое ядро на сегодня поделено между тремя квазигосударственными новообразованиями – «Украиной», «Российской федерацией» и «Беларусью», возникшими именно как результат расчленения исторической России и существующими исключительно в силу поддержания этого расчленения. Таким образом, с территориальной точки зрения РФ – это не Россия, а лишь один из продуктов её насильственного и противоестественного политического раздела, одно из заведомо нелегитимных образований, занимающих часть территории России. Соответственно, следует говорить не об «отношениях Украины и России», что содержательно бессмысленно, а об отношениях двух политических режимов, возникших на территории России в результате её расчленения. Но ещё важнее осознать, что РФ не является Россией (и, более того, антагонистична России и несовместима с ней) не только по форме, но и по содержанию. Если понимать под Россией национальное государство Русских, то невозможно не признать, что РФ не имеет никакого права претендовать на отождествление себя с Россией, поскольку является выраженно антирусским государством по самой своей экономической и, как следствие, политической сути. Будучи изначально создано как политический аппарат корпорации, извлекающей сверприбыли из присвоения и распродажи природных богатств страны, то есть из ограбления Русской нации, это государство с самого своего возникновения и поныне проводит политику подавления (в том числе, и прямо террористического), разобщения, развращения и физического уничтожения Русских как этно-национальной общности. В этом смысле политика РФ во всех сферах, начиная от последовательного разрушения системы образования и заканчивая стимулированием внушней и внутренней ксеноэтнической миграции, представляет собой внутренне цельный и логически последовательный проект подавления и геноцида Русских как потенциальной государствообразующей нации России. Это логично, поскольку РФ является новообразованием на территории России, и восстановление России как национального государства Русских с необходимостью предполагает ликвидацию РФ, равно как и всех остальных возникших на её территории в 1991 году нелегитимных квазигосударственных структур.

Как только мы восстанавливаем адекватную реальности систему отсчёта и называем вещи своими именами, так многие события автоматически обнаруживают свой истинный смысл, дотоле сокрытый ложным употреблением слов и понятий. В частности, это в полной мере относится к аннексии Крыма. Достаточно осознать, что РФ ни в коей мере не является исторической и национальной Россией – и совершенно меняется оценка, смысл и масштаб произошедших в 2014 году событий. Не Россия вернула себе исторически принадлежавший ей Крым, а один из возникших в результате расчленения России русофобских режимов отнял Крым у другого возникшего в результате расчленения России русофобского режима. Все дальнейшие споры о том, какой из двух нелегитимных и русофобских режимов является более нелегитимным и более русофобским, есть не более, чем выбор «лучшего» между ядом и гильотиной. Безусловно, Крым – русская земля и по праву должен принадлежать России. Ровно в той же мере, как и Москва или Новгород, но ровно в той же мере, как Киев или Чернигов. В условиях, когда Россия расчленена, радоваться тому, что одно оккупационное образование отняло его у другого – значит признавать и поддерживать состояние расчленённости России и сам факт её оккупации, выбирая себе из её оккупантов «своего». В этом смысле любое смещение антипатий в ту или иную сторону одинаково опасно. Как только мы начинаем выбирать «из двух зол меньшее» – совершенно неважно, которое из них – мы автоматически попадаем в ловушку навязанного нам в обоих случаях выбора зла. Разумеется, можно до бесконечности приводить аргументы, сравнивая культурно-языковой геноцид на Украине и физический геноцид в РФ (в особенности, в «титульно-национальных» регионах и вблизи границ с ними), можно, напротив, оперировать пустыми геополитическими абстракциями, суть от этого не меняется. Более того, поскольку РФ, «Украина» и прочие постсоветские квазигосударства возникли как результат расчленения России, существование каждого из них (несмотря на все мелкие политические и территориальные конфликты) важно для сохранения системы в целом и для недопущения возрождения единой исторической России. В этом смысле, любая поддержка и даже любое признание права на существование РФ является одновременно и признанием базовых оснований существования «государственности» «суверенной Украины» – и наоборот.

Русские и украинцы?

Ещё более важный момент – это вопрос этнической идентификации. Этническая русская самоидентификация подразумевает понимание Русской нации как неразрывного триединства Великороссов, Малоросов и Белорусов. Такая самоидентификация отнюдь не является некой конструктивистской схемой, она базируется на объективном генетическом, антропологическом, религиозном, историческом, языковом и культурном единстве всех субэтнических групп, составляющих Русскую нацию. «Украинство», напротив, является искусственным идеологическим конструктом, смысл и назначение которого состоит в том, чтобы убедить некоторую часть Русских людей в том, что они не Русские, а отдельный народ. В этом смысле «украинский национализм», безусловно, является химерой, поскольку естественный инстинкт национального единения перенапрвляется с реальной национальной общности на мнимую. Это буквально то же самое, как если бы некая субкультура из числа этнически Русских людей провозгласила бы себя, скажем, лихолесскими эльфами. Разумеется, объективно (то есть «по крови») эти люди не перестали бы оставаться Русскими, но субъективно они при этом могли бы вполне уверовать в то, что они представляют собой самостоятельный народ, возможно даже Русскими угнетаемый. «Украинская нация» представляет собой именно такой симулякр, иллюзорную сущность, искусственно созданную в соответствии с идеями т.н. конструктивизма. Это идентичность, которая определяется не реальным фактическим происхождением, а химерами, внедрёнными в массовое сознание с помощью школы и СМИ с единственной целью – обосновать право на власть и захваченную в ходе приватизации собственность для одной из разделивших в 1991 году историческую Россию местных «элит». Однако не менее важно и то, что раскручивание антиукраинской истерии в РФ (и ориентированных на РФ регионах самой Украины!) является симметричным отражением и клоном самого «украинства». Отказываясь видеть в Малороссе полноценного представителя Русской нации (совершенно независимо от того, кем он сам субъективно себя считает – хоть «потомком древних укров», хоть Дартом Вейдером), мы, тем самым, сами автоматически отрекаемся от подлинной объективной Русской национально-этнической идентичности и соглашаемся с идеологией «украинства», то есть признаём украинцев неким отдельным от Русских этносом, ограничивая и редуцируя тем самым полноту Русской нации до одной только Великоросской её составляющей. И это ещё в лучшем случае! Потому что в худшем случае русскость вообще перестаёт пониматься в смысле русского этнического происхождения и подменяется демагогией о «принадлежности к русской культуре» и «любовью к России» (поди их проверь и измерь!), а в конечном счёте – формальным российским гражданством, то есть вытесняется самым вульгарным интернационалистским «многонациональным россиянством» и лоялизмом по отношению к правящему режиму. Это очень серьёзно, потому что антирусское, антинациональное государство РФ действительно целенаправленно создаёт этническую химеру «российской нации» и, соответственно, «российского» – в смысле РФ-овского – патриотизма как искусственной идентичности, замещающей русское национально-этническое самосознание. С точки зрения этой конструктивистской идеологической химеры убивавший Русских людей чеченский боевик Кадыров – свой, потому что он теперь «патриот России», а стопроцентно этнически Русские люди (не только Малороссы, но в равной мере и Великороссы), выступающие против братоубийства на Украине – не свои, потому что «продались бандеровцам». Примечательно, что эта искусственная и бредовая подмена базовых этнических представлений «свой-чужой» активно внедряется российскими политтехнологами под соусом борьбы с «расизмом» и «нацизмом», под каковыми понимается простая верность подлинному кровному этническому родству и соответствующее традиционное понимание природы Нации.

Вообще говоря, с позиции аутентичного русского национального самосознания нынешняя война на Украине может быть оценена только как братоубийственная бойня, то есть результат трагического заблуждения и ослепления обеих сторон, совершенно независимо от того, кто «более», а кто «менее» неправ. Каковы бы ни были умозрительные идеалы обеих сторон (хотя на этих идеалах мы ещё остановимся подробнее), в любом случае они не стоят и не могут стоить того, чтобы за них Русские убивали Русских, свои убивали своих, раскалывая и уничтожая высшую ценность, которая возможна в сфере политики и социальной жизни – единство и само существование своей Нации. Однако стоит отметить, что «украинство» в данном случае, как это ни парадоксально, выступает симптомом кризиса именно русского национального самосознания в целом, а не какой-то специфической болезнью малороссийского субэтноса.

«Украинство» как русская болезнь: ничего специфически украинского

Ещё в 2011 году, задолго до начала украинских событий, в статье «Национализм слабости» нами был подробно и детально описан и проанализирован феномен возникновения «уменьшительного национализма» и поиска «альтернативной русскости». Проблема в том, что проект «большого» великодержавного Русского национализма, как это ни прискорбно, провалился. Причин тому много, начиная с неразвитости горизонтальных структур гражданского общества и некоторых врождённых пороков российской государственности (которые в иных исторических условиях могли быть скомпенсированы, но именно в нынешних привели к катастрофе), и заканчивая системной деградацией уже высокоурбанизированного общества, вызванного его деиндустриализацией. Как бы то ни было, реальность состоит в том, что Русский народ в России оказался в наиболее уязвимом положении. В то время как национальные меньшинства успешно сформировали свои этнократические квазигосударственные образования, диаспоры, землячества, этнокриминальные группировки, и, таким образом, в той или иной мере добились коллективной политической и экономической субъектности, национальной большинство остаётся атомизированным и не имеющим коллективной воли субстратом. Федеральная власть исходит из своих чисто корпоративных интересов (не имеющих никакого отношения к интересам Русских как нации), этнократические автономии и этномафии – из своих. Иногда эти интересы сталкиваются (как в Чечне в середине 90-х), но чаще – так или иначе согласовываются исходя из текущего соотношения и баланса сил. Интересы же русского населения, не имеющего собственной политической субъектности, не принимаются во внимание ни федералами, ни этнократами. Иными словами, в любом противостоянии у Русских нет своей стороны, которая выражала бы их интересы. Поэтому в случае столкновения Русские неизбежно оплачивают своей кровью все счета этнократов к федералам (поскольку нацмены отождествляют власть федералов с властью Русских), в случае же урегулирования – опять-таки служат разменной монетой в торге. Стремление русских националистов (то есть активных носителей инстинкта национально-этнической консолидации) организовать этнически русские пассивные массы в способный к отстаиванию своих коллективных интересов политический субъект не дало никаких плодов. В силу ряда причин, и, прежде всего, глубочайшей социальной деградации, большинство индивидуумов предпочло приспосабливаться поодиночке и отвергло объединительный проект националистов. В результате русские националисты оказались в трагическом положении: они не получили от атомизированных масс ни поддержки, ни благодарности, а под репрессивный каток государства угодили в полной мере. Заметим при этом, что смысл национализма состоит вовсе не в мазохистском альтруизме и самопожертвовании, а во вполне рациональном прагматическом расчёте совместно получить взаимную пользу и преимущества от объединения, кооперации и коллективной защиты своих интересов. Расчёт этот провалился: вместо пользы и позитивной отдачи от своих усилий носители идеи русского национального единства получили сплошные издержки. Именно тогда неизбежно возникла идея перехвата более успешного опыта у диаспор – то есть идея коллективной самоорганизации этнически русского актива без растраты сил на пассивное инертное атомизированное большинство.

На эту тенденцию наложился ещё один немаловажный фактор – политика антинационального государства, которое, стремясь раздробить и разобщить население, целенаправленно создаёт хозяйственно-экономические, социальные, правовые и культурные преференции «малых народов» по отношению и за счёт не признаваемого в качестве национально субъекта большинства. В результате осуществления этой политики для любой группы оказалось выгодным акцентировать и подчёркивать свою этническую и культурную инаковость. Начался процесс самопозиционирования стопроцентно русских по своему этническому происхождению социально-культурных групп в качестве «малых народов», как, например, поморов, казаков, сибиряков и т.д.

Две эти тенденции – поиск активными носителями инстинкта этнической коллективной консолидации альтернативной «точки сборки» и порождённое спецификой государственной политики стремление к бегству из национального большинства – сошлись воедино и породили странный, но вполне закономерный феномен уменьшительного национализма, который в наиболее крайних своих формах приобрёл характер искусственного конструирования псевдоэтнических химер из вполне русского по природе своей человеческого материала. Процесс этот, безусловно, деструктивный и пагубный, ведущий в перспективе к «югославизации» России, однако деструктивность его не злонамеренна со стороны его носителей, а порождена трагическими историческими условиями, правовым, экономическим и политическим положением Русского народа и, как следствие, его социальным, структурным и моральным состоянием. И только уже вторичным образом отдельно взятые порождения этой болезни национального самосознания были подобраны, взяты на довольствие и в ещё более окарикатуренной форме использованы затем государственной пропагандой россиянской многонационалии для окончательной дискредитации русской национальной идеи и создания пугала «оранжевой революции», «русского майдана» и «ливийского сценария».

Модель инвертированной, воронкообразной империи, которая нещадно эксплуатирует национальный центр, ничего не предоставляя ему взамен, и в то же время улещивает периферию, оплачивая её ненадёжную сиюминутную лояльность преференциями за счёт ограбления центра, всегда порождает мощные центробежные тенденции. Это естественно, потому что в структуре такой империи лучше всего тому, кто наименее в неё интегрирован и дальше всех по своему положению отстоит от государствообразующего ядра, несущего все тяготы и издержки «имперского величия». Это империя, безжалостно жестокая, бессовестная, вероломная и неблагодарная к «своим» – и льстивая по отношению к «чужим» (до тех пор, разумеется, покуда этих «чужих» не удастся заманить и соблазнить стать «своими»). Именно поэтому по отношению к такой «империи навыворот» и выгодно всегда оставаться чужим, причём периодически свою чуждость и неинтегрированность подтверждать действием, дабы лояльность оставалась дорогим товаром, а не превращалась в обязанность (в этом смысле путинская РФ и кадыровская Чечня исключительно наглядно демонстрируют описанную модель отношений). Однако в момент острого кризиса, а, тем более, надвигающегося коллапса на общую логику центробежных тенденций, породждаемых инвертированными отношениями метрополии и периферии, накладывается ещё и банальный принцип «спасайся кто может». В этот момент начинается активный процесс выпиливания маленьких спасательных плотиков из палубы и бортов тонущего корабля. Причём чем быстрее тонет корабль – тем лихорадочнее это выпиливание, а чем активнее процесс выпиливания – тем быстрее и неизбежнее тонет корабль. Процесс усиливает сам себя, и если на ранних его этапах при наличии воли ещё можно, пусть и не без кровопускания, остановить мародёрство и организовать спасение корабля, то чем дальше заходит процесс, тем сложнее это сделать. Непосредственно же перед крахом сделать это уже невозможно в принципе: мародёрство превращается в ЕДИНСТВЕННУЮ стратегию выживания, а верность высоким принципам – в гарантированное самоубийство, причём, что самое обидное, совершенно бессмысленное, если не считать чисто эстетическую сторону дела.

Разумеется, описанная тенденция не ограничивается пределами РФ. Она распространяется на всю Россию и даже более – на всю сферу её прежнего влияния. Это масштабная гибель «Титаника», в которой все, кто поставил себе задачу выжить, а не умереть красиво и доблестно, будут стремиться отплыть как можно дальше от тонущего судна, чтобы их не затянуло водоворотом. Причём это стремление определяется в первую очередь прагматическими задачами выживания, а не эмоциональным отношением к тонущему кораблю. От низвергающегося в бездну «Титаника» российской государственности стараются отплыть подальше сегодня не только русофобы, но даже единственный русофильский по своей природе из числа существующих на территории исторической России режим батьки Лукашенко.

В этом смысле «украинство» – отметим это ещё и ещё раз – не несёт в себе абсолютно ничего специфически украинского. Это типичное проявление кризиса всей Русской нации в целом, и очень скоро мы увидим свои «украинства» от Беломорья до Ставрополья и от Псковщины до Приморья. Да и сейчас уже видим. Война на Украине имеет отнюдь не национально-этнический характер. И дело не только в том, что и Великороссы и Малороссы – представители одного и того же народа и их разделение абсолютно искусственно и надуманно, но и в том, что в данном случае линия фронта проходит не между Великороссами и Малороссами и даже не между Малороссами северо-западными и Малороссами юго-восточными. Мы зачастую видим, что на стороне «Украины» воюют в том числе и Великороссы – как выросшие на Украине, так и приехавшие добровольцами из РФ. Но и на стороне «Новороссии» воюют не только восточные Малороссы и Великороссы, но и зачастую добровольцы из западных областей Украины. Как на Украине есть значительное количество граждан, связывающих свои надежды с РФ (ошибочно принимая её за Россию), так и в РФ есть немалое число сторонников «Украины» и «украинского выбора» – причём это люди самых разных политических убеждений от радикальных русских (!) националистов до не менее радикальных ультралеваков, не говоря уже о либералах. Однако если либералы ограничиваются проведением «маршей мира» (которые, впрочем, не за мир, а за «украинскую сторону»), то националисты зачастую едут добровольцами на войну – причём, вполне могут ехать воевать как за «Новороссию», так и за «Украину».

Братоубийство во имя иллюзий

Война, идущая на Украине, братоубийственная вдвойне – не только в этническом, но и в идейном смысле. Это не война этносов, но и не война мировоззрений. В ней сталкиваются в качестве противников и убивают друг друга люди зачастую не просто близких, а фактически тождественных ценностей, идеалов и убеждений, люди, принадлежащие не только к одному народу, но и к одному социальному и культурному кругу, к одному политическому лагерю, подчас даже – к одним и тем же кружкам и группам. Националисты против националистов, консерваторы против консерваторов, православные против православных. Сложно представить себе другую войну, в которой дошедшие до взаимного уничтожения люди были бы до такой степени схожи как по своим идеалам, так и по своим заблуждениям. На этих убеждениях, заблуждениях и взаимных мифах стоит остановиться.

Для начала, следует отметить, что широко растиражированные российскими СМИ представления о Евромайдане как о движении сплошь антирусском, необандеровском и ультранационалистическом представляют собой чистую мифологию. Боевики «Правого сектора», безусловно, сыграли свою роль как ударная сила уличной войны, непосредственно противостоящая «Беркуту», однако было бы большой ошибкой отождествлять «Правый сектор» и среднестатистических участников вышедшей на Евромайдан массы. Следует принять во внимание, что участвовавшие в Евромайдане люди были весьма разнородны и, соответственно, разнородны и противоречивы были устремления и цели движения. Не будет, по-видимому, ошибкой сказать, что в целом изначальной «генеральной линией» Евромайдана был лозунг евроинтеграции, то есть вхождения в состав Объединённой Европы и приближения стандартов жизни на Украине к европейским. При этом представления как о самой Европе, так и о пути «вхождения» в неё у «майданщиков» были более чем размытые, а точнее сказать – полностью мифологические. Европа в целом ассоциировалась и продолжает ассоциироваться с высоким уровнем доходов и уровнем жизни, социальной защищённостью и социальными правами, высоким качеством и изобилием товаров, свободой и демократией, правовым обществом с низким уровнем преступности в целом и коррупции в частности, с подчинением государства интересам общества и высокой эффективностью его работы при минимизации издержек (опять же за счёт низкого уровня бюрократизма и коррупции), наконец, с высоким уровнем культуры, низким уровнем агрессии и бытового хамства и вообще со всем хорошим. Разумеется, такой взгляд на Европу представляет собой некоторое преувеличение и идеализацию, хотя и вполне объяснимое с учётом контраста жизни на Украине и, к примеру, в Германии, Скандинавии или Люксембурге. Но гораздо более мифологичным был путь, якобы ведущий к европейским стандартам жизни. Рядовой среднестатистический участник Евромайдана искренне верил в две сказки. Во-первых, в то, что Евросоюз ждёт не дождётся как бы принять Украину в свой состав в качестве полноправного члена и открыть ей границы Шенгенского союза. Мешают же этому вхождению в рай земной якобы исключительно политические козни Януковича и стоящего за его спиной чёрного «мордора» РФ, тянущей Незалежнюю назад в вековечное рабство, в «совок», азиатчину, нищету, «голодомор», бесправие, диктатуру, коррупцию, хамство, дремучесть и воплощающий всё это в совокупности «таёжный союз» с путинской РФ и Средней Азией впридачу. Во-вторых, в то, что стоит в этот самый Евросоюз вступить, как это само собой искоренит коррупцию и хамство чиновников, а потом – откуда-то из заокраинного Брюсселя придут безвозмездные дотации на подъём уровня жизни на Украине до общеевропейских стандартов. Одним словом, стоит устранить козни «пропутинского коррупционера Януковича» – и добрые, чистые, благородные джентельмены примут Украину в свой братский союз свободных обеспеченных людей и сделают жизнь в ней – прям как в Германии и Швеции. Возможно, в данном случае мы ради наглядности несколько утрируем степень наивности майданных чаяний и надежд, но суть в том, что рядовые участники движения – несомненно искренние в своём стремлении к добру и благу – действительно начисто ингорировали как минимум два факта объективной действительности.

Во-первых, то, что «Соглашение об ассоциации с Евросоюзом», от подписания которого столь внезапно отказался Янукович (что и стало поводом к его свержению), вовсе не было шагом на пути к вступлению в ЕС и, уж тем более, не было приближением к относительному (в сравнении с Украиной и Россией в целом) европейскому материальному и социальному благополучию. Например, такое соглашение об ассоциации с ЕС, которого в 2014 году «Украина» добилась-таки (да и то не вполне, поскольку рядом европейских стран оно так и не ратифицировано) ценой государственного переворота, затяжной гражданской войны и тысяч своих погибших граждан, с 1998 года имеет Тунис, с 2000 года – Марокко, Мексика и ЮАР, с 2002 года – Иордания, а с 2005 – Алжир. Вполне очевидно, что добившись столь непомерной ценой равенства с Алжиром и Марокко, «Украина» никоим образом не приблизилась ни к вступлению в ЕС, ни к европейскому качеству жизни. Между тем, соглашение это сопряжено с массой издержек, ограничений и обязательств, которые просто не могут не нанести украинскому сельскому хозяйству и промышленности ощутимого урона. По всей видимости, Янукович при всей своей коррумпированности и отсутствии заботы об интересах населения всё-таки понял, в какую петлю он суёт голову – и дал задний ход. Собственно, и представители нового режима явно не форсировали подписание этого документа после своего прихода к власти не проявляли по этому поводу горячего энтузиазма, однако в данном случае положение (а точнее говоря, та мифология, на волне которой они поднялись) уже не оставляло выбора.

Во-вторых, то, что Евросоюз является наднациональным (и антинациональным) бюрократическим монстром, от ига которого пытаются избавиться как раз все как национально, так и демократически ориентированные силы в странах самой Европы. В этом смысле особенно нелепо положение украинских «ультраправых», потому что именно администрация Евросоюза является в Европе главным инициатором насаждения мультикультурализма, разрушения традиционных норм и ценностей и репрессий в отношении националистических и консервативных движений – причём до такой степени, что они даже посматривают в сторону РФ. Иными словами, в том самом Евросоюзе, в который украинские ультраправые рвутся вступить, тамошние их единомышленники практически все дружно и ожесточённо борются за то, чтобы из него выйти.

Таким образом, изначальный Евромайдан при всём различии в убеждениях своих участников в целом базировался на двух сказках – столь же красивых, сколь и не соответствующих суровой правде жизни. И уже потом – по мере разгонов, арестов, избиений, нанятых режимом Януковича «титушек», принятия репрессивных законов 16 января – основной доминантой Майдана стало само по себе свержение режима Януковича, ассоциировавшегося с коррупцией, плутократией, полицейским беспределом, уголовщиной и хамством (примечательно, что антиолигархические настроения масс, как это часто и бывает, были использованы в итоге лишь для укрепления положения олигархии).

Исходя из своих идеалов и своих радужных иллюзий, майданщики выстраивали представление о своих оппонентах, как о «сторонниках бандитского режима Януковича», «противниках европейского выбора», «гопниках-титушках», «фанатах Путина». По-видимому, именно этот образ (а не принадлежность к Великоросскому субэтносу) главным образом подразумевался при упоминании слова «москаль». И, хотя, конечно, реальная русофобия активно насаждалась заинтересованными пропагандистами и задолго до начала войны, и, тем более, в ходе неё, нельзя не отметить, что даже на парламентских выборах 26 октября 2014 года – то есть уже после наиболее острой фазы военных действий и без учёта голосов жителей Крыма и территорий ДНР и ЛНР, радикальные националисты получили весьма скромный результат (7,44% у Радикальной партии Олега Ляшко; 4,71% у «Свободы» Олега Тягнибока и 1,80% у «Правого сектора» Дмитрия Яроша). Более того, и сами украинские ультраправые далеко не все испытывали ненависть к Великороссам, тем более, далеко не все были в восторге от пришедшей на волне Майдана новой олигархической антинациональной власти, и – самое главное – далеко не все горели желанием участвовать в кровавом усмирении юго-восточных областей. И именно с этим связана, по-видимому, целая волна «случайных» смертей и исчезновений либо внезапно заведённых уголовных дел на не слишком послушных руководству и не вполне сговорчивых активистов «Самообороны Майдана», «Правого сектора», «Патриота Украины» и «Белого молота», случившаяся отнюдь не при Януковиче, а уже при новых властях в марте 2014 года, как раз когда осуществлялось преобразование «Правого сектора» из достаточно разнородного и рыхлого движения, в котором у каждого могло быть своё мнение и своя позиция, в политическую партию вождистского типа. Впрочем, со стороны Новороссии неподконтрольных российским спецслужбам народных лидеров первой волны тоже быстро убрали если не физически (как Александра Беднова и шестерых его соратников 1 января 2015 г.), так политически (как Валерия Болотова, Вячеслава Пономарёва, Павла Губарева, активистов Народного ополчения Крыма и многих других, да и Игоря Гиркина-«Стрелкова» тоже при всей противоречивости этой фигуры) – что, опять-таки, демонстрирует зеркальную симметрию «украинского» и «российского» режимов, доходящую до полного их тождества.

Теперь обратим внимание на противоположную сторону конфликта – на сторонников отделения от «Украины» и присоединения к РФ. Безусловно, далеко не все эти люди – путинисты, и далеко не все они полагали, что в РФ молочные реки текут меж кисельных берегов. Некоторые высказывались в том смысле, что, мол, «путины приходят и уходят, а Россия остаётся» и «в любые времена лучше быть вместе с Родиной». Но именно в этом как раз и проявляется во всей полноте их иллюзия: в том, что они отождествляли, а зачастую и теперь ещё продолжают отождествлять РФ с Россией. В том, что полагают, будто бы РФ – это Россия, а Украина – это не Россия (парадоксальным образом сходясь в этом с адептами «украинства»). Или, говоря более предметно, в том, что они поверили в заведомую подлую ложь Путина про «своих не бросаем». Поверили в то, что РФ при всех её недостатках и издержках – это якобы государство, защищающее или хотя бы имеющее намерение и желание защищать «своих». «Своих» в любом смысле слова, хоть в гражданском, хоть в этническом. Референдум в Крыму в принципе не было необходимости фальсифицировать. Подавляющее большинство русского населения Крыма, равно как и населения Восточной (а, возможно, тогда ещё и Южной) Украины, конечно, искренне и горячо желало вернуться в Россию, то есть в своё родное национальное государство, а активная его часть готова была за это не только голосовать, но и активно бороться и даже терпеть лишения. И оно было в этом, безусловно, совершенно право! Фатальная ошибка заключалась в другом. В непонимании того, что сегодня возвращаться – некуда. Что России как государства не существует. Что РФ является Россией ничуть не больше (разве что только одним названием), чем та же самая «Украина», от которой они стремились освободиться. Не было у Русских жителей Крыма, Донбасса и Новороссии того опыта, который был у Русских жителей Чечни, брошенных «собственном» государством в своей же стране на растерзание вайнахскому зверью. Не было опыта, который имели русские беженцы из таджикского ада, ставшие «в родной России» на долгие десятилетия бесправными мигрантами, более бесправными, чем хлынувшие вслед за ними их же вчерашние убийцы. Не было опыта тысяч русских националистов, «в родной России» прошедших тюрьмы и пытки лишь за своё стремление жить в национальном русском государстве, а не в вавилонском смешении ханукальных обрядов на ТВ и высокой кишлачно-аульной культуры на улице. Светлая мечта «антимайданников» о России как «своём» родном государстве с самого начала была ровно такой же химерой, как и мечта «майданников» «стать частью Европы». Сторонники проекта «Новороссия» не приняли во внимание, что государство, на протяжении всего своего существования душащее и уничтожающее ростки любого национального русского движения на своей территории просто по определению не может быть опорой для национального русского движения на Украине. Для подобного финта требовался бы ум и политический талант кардинала Ришелье, а не топорные путинские политтехнологические двухходовки. Довериться этому государству было нелепо вдвойне. Во-первых, потому, что это государство возникло из предательства, и предательство «своих» является самой его сущностью и единственно возможным способом его экзистенциального бытия в мире, даже если бы для предательства в данном случае не было особых прагматических резонов. А, во-вторых, потому, что таковые резоны ещё как были и есть, поскольку для РФ любое проявление Русского духа и самосознания действительно смертельно опасны. РФ существует на территории России и исключительно за её счёт. Возрождение России в качестве своего обязательного предварительного условия подразумевает ликвидацию РФ, равно как существование РФ подразумевает поддержание состояния расчленённости России. Одно полностью исключает другое, и уже поэтому патриот России с неизбежностью является врагом РФ, а патриот РФ – врагом России. Сочетать одно с другим можно только в состоянии шизофрении, то есть расщеплённого сознания. Однако подобная шизофрения стала явлением не просто массовым, а практически всеобщим. Более того, в ситуации с Украиной она захлестнула не только «патриотов» (выступающих за РФ и наивно полагающих, что они, тем самым, выступают «за Россию»), но в равной мере и «антипатриотов» (выступающих против РФ, но отнюдь не из стремления возродить на её месте национальную русскую Россию, а как раз наоборот – думающих, что тем самым они выступают против России). К числу последних в равной мере относится и «коллективный шендерович» как воплощение московской русофобской «либеральной» тусовки, и истинноарийские гитлеропоклонники, и «истиннолевые» неотроцкисты в широком смысле слова. Весьма забавно наблюдать этот эффект «отрицания отрицания», когда заведомые русофобы выступают против русофобского проекта, просто потому, что приняли его за русский и по принципу «а баба Яга против» инстинктивно побежали куда угодно, лишь бы наперекор стаду верноподданных запутинских с-колен-вставальщиков, принимаемых ими за «русских патриотов».

Поверив (или от отчаяния убедив себя) в том, что нефтегазовый кремлёвский паханат РФ – это и есть какая-никакая Россия, то есть Родина, адепты проекта «Новороссия» естественно вполне искренне увидели в своих оппонентах не наивных мечтателей, а «национал-предателей», якобы «продавшихся врагу за надежду потреблять, как в Европе». На это наложилась массированная кремлёвская пропаганда про «европейский Содом» и про «там каждого второго ребёнка отнимают ювеналы» – и понеслось…

В марте-апреле 2014 года был ещё шанс – почти что невероятный, но всё-таки был – договориться. Так же как и непосредственно перед самой Гражданской войной 1918-1922 года был краткий период, когда атаман Шкуро мог ещё сидеть за одним столом с представителями Советов, и обе стороны, хотя и с явным усилием терпя друг друга, могли и даже пытались договориться хотя бы о взаимном ненападении, если не о сотрудничестве. Так же и в гражданской войне на Украине в 2014 году был весьма непродолжительный момент, когда у сторон не было ещё кровавого счёта друг к другу, и, устранив «политиков» (в равной мере и выходцев из «Партии регионов», и «оранжевую» колоду) и спецслужбистов, можно было бы сесть за стол переговоров непосредственно и напрямую «сотникам» и «атаманам» западенских и восточных «самооборон» и «ополчений». Можно было договориться пусть не на уровне достижения единства взглядов и целей, но на уровне непереступания чужих блокпостов и взаимных гарантий ликвидации провокаторов и поджигателей. Шанс был даже изначально очень невелик, потому что спровоцировать драку всегда много проще, чем её предотвратить. К тому же и западные, и восточные лидеры народных дружин и самооборон, которые потенциально могли хотя бы попытаться не допустить взаимного массового убийства, были дилетантами, а заинтересованные в прецеденте «первой крови» СБУшники и ФСБшники – профессионалами. После одесской трагедии (совершенно явно спровоцированной и срежиссированной) шанса не стало вовсе. И, хотя в реальности одесские события были, нужно сказать, всё-таки заметно сложнее, чем их пропагандистская подача (всё-таки, во-первых, люди погибли в ходе боя и последующей осады, а, во-вторых, в то время как часть осаждавших продолжала закидывать здание бутылками с зажигательной смесью и нападать на выбирающихся из него людей, другая часть осаждавших пыталась помочь своим политическим противникам выбраться из огня и организовать для них коридор, доказав тем самым что и с «бандеровской» стороны далеко не все были «нелюдями и убийцами»), кровавая провокация состоялась в полной мере. Рубикон, отделявший гражданское противостояние от полномасштабной гражданской войны, был перейдён. Поведение людей оказалось после этого детерминированным. Месть превратилась в «священный долг», счёт неминуемо вскоре стал взаимным, и во имя искупления смерти десятков мучеников для обеих сторон стало моральным долгом положить в братоубийстве тысячи, а то и десятки тысяч.

В этом и состоит один из самых страшных итогов гражданской войны – в «расчеловечивании» образа «врага» и, соответственно, в снятии собственных моральных барьеров по отношению к нему. Первый этап, допускавший возможность видеть в оппоненте просто добросовестно заблуждающегося, искренне заблудшего соотечественника (не говоря уже о возможности допустить, что он в чём-то прав и заблудшим может быть не только он) или, на худой конец, жертву вражеской пропаганды, упущен безнадёжно давно. Этап, допускавший возможность и необходимость политических противников побить и разогнать (ибо они «ватники», «титушки» – или, наоборот, «майдауны», «бандерлоги» в общем явно нехорошие и злонамеренные люди), но всё-таки не калечить и не убивать (ведь всё-таки люди, как ни крути, да и закон есть), кажется, был ещё совсем недавно. Собственно, вплоть до сожжения людей в Доме Профсоюзов. Одесские события и их упрощённое, пропагандистское освещение открыли ящик Пандоры, на что и были цинично и хладнокровно рассчитаны их организаторами. После этого убивать своих сограждан стало можно, более того – должно. Политический противник перестал быть человеком и превратился во врага. А врага не «убивают», а «уничтожают живую силу». Смена терминологии, смена понятий отражает кардинальное изменение собственных рамок дозволенного и переступание тех границ, которые ещё вчера удерживали людей от взаимоистребления и бойни. Эти границы очень легко переступить, если начинают подстрекать лица, облечённые атрибутами формальной власти (тому свидетельство – знаменитый психологический эксперимент Милгрэма). Но и это не финал, есть ещё и последняя фаза – когда аннулируются уже и законы войны, и становится можно не только убивать на поле боя вооружённого противника, но и зверски пытать до смерти пленных, причём не только ради получения важной информации, но и из одной только мести за замученных аналогичным образом противной стороной товарищей. Поступательное озверение каждой из сторон легитимизирует озверение противоположной и обратно по циклу положительной обратной связи. Железный аргумент «они – не люди, они бы тебя не пощадили» даёт основание самим шаг за шагом отказаться от всех сдерживающих рамок и превратиться в ту самую «бешеную собаку», каковой реально или только мнимо является противник. Потом доходит очередь до коллективной ответственности – мести не только воюющим врагам, но и их семьям, родственникам, друзьям и никогда не бравшим в руки оружия единомышленникам. Борьба за пусть иллюзорные, но когда-то светлые идеалы закономерно перерастает в конце концов в разнузданную оргию зверства и палачества. Причём не к каким-то там «неграм в Африке», а к людям своей крови, возможно – вчерашним соседям и приятелям, внезапно записанным в «бандеровцы» или «колорады». К счастью до этой финальной четвёртой фазы пока ещё доходят лишь единицы. «Норма» всё ещё подразумевает обмен военнопленными (а, значит, сохранение им жизни) и открытие коридоров для сложивших оружие бойцов противоположной стороны. Но, чем дальше продолжается гражданская война, тем больше будет накапливаться реальных эксцессов изуверства и садизма или только вошедших в массовое сознание информационных вбросов с их описанием, которые будут провоцировать противоположную сторону на симметричное «возмездие» – и с каждым актом подобного «возмездия» кровавый вал ожесточённого братоубийства будет лишь нарастать. И вот здесь самое время задать вопрос о том, кому это выгодно.

Интерес новой киевской власти

Понятно, что война выгодна новой украинской власти, пришедшей на волне Евромайдана. Власть эта не однородна. Между политическими группировками и стоящими за ними олигархическими кланами продолжается ожесточённая подковёрная грызня (тема противостояния между с одной стороны Порошенко, а с другой – Яценюком, Турчиновым и Аваковым, равно как и обсуждение степени вероятности, сценария и возможных последствия повтороного Майдана со смещением Порошенко под патронажем и общем руководством американского посольства далеко выходит за рамки задач настоящего обзора). Но, тем не менее, война на Востоке является для новой украинской власти общей и объединяющей ценностью.

Во-первых, потому что «единит народ». В условиях, когда типа «родина в опасности», задавать вопросы о легитимности захватившего власть в результате переворота режима как-то «несвоевременно». «На переправе коней не меняют» и всё такое прочее. На раздувании «патриотической» истерии народные массы проще всего сплотить вокруг действующей власти.

Во-вторых, пока идёт война, всегда есть на кого списать любые экономические провалы, откровенное казнокрадство и падение уровня жизни населения. Кто виноват? Ответ заранее готов: Россия виновата, Путин, москали и сепаратисты-террористы. А кто в поисках виновного посмотрит в сторону родного правительства – тот, не иначе, их пособник, а значит и он тоже виноват – ату его всем «патриотическим» скопом!

В-третьих, война – это, конечно, повод свести счёты с политическими противниками. Например, запретить конкурирующую партию (ту же «Партию регионов» или КПУ) или вовсе устранить конкурентов из политической жизни, подведя их под люстрацию. Предлог идеальный: «родина в опасности» – тут не до демократических процедур и юридических формальностей. Народ поймёт и поддержит. Но гораздо важнее то, что война – это повод не только и не столько даже для сведения счётов между политическими клоунами-марионетками, сколько между представляющими реальную власть олигархическими кланами. Ну, к примеру, это хороший повод для конкурентов разбомбить собственность Рината Ахметова, которой как раз много именно на Донбассе, причём в самой уязвимой в условиях войны форме – в форме недвижимости. Это очень важный момент, на котором стоит акцентировать внимание: гражданская война на Украине является, в числе прочего, ещё и инструментом междуусобной борьбы между субъектами местной олигархии.

Ну и в-четвёртых, для новой «майданной» власти актуальнейшей задачей является, как это ни странно звучит, ликвидация самого Майдана, то есть того самого уличного движения, на волне которого эта власть возникла. Ведь те же самые силы – массовое социальное антиолигархическое движение плюс численно небольшой, но крепкий таран из украинских ультранационалистов – могут подняться снова и с тем же успехом снести уже новую власть, тем более, что по существу она мало чем отличается от режима Януковича. При этом новой власти гораздо тяжелее будет разгонять Майдан, поскольку именно он как «волеизъявление улицы» является единственным источником её собственной более чем сомнительной легитимности. К тому же и сам Майдан представляет собой уже не рыхлую массу, как в начале революции против Януковича, а готовые организованные «сотни самообороны», притом вооружённые и вдохновлённые опытом предыдущей победы над регулярными полицейскими структурами. Полицейские же структуры, напротив, хорошо помнят, как обошлись с «Беркутом» и едва ли горят желанием гореть в прямом и буквальном смысле этого слова, а потом ещё быть публично поставленными на колени и получить позорное клеймо палачей и сатрапов. Так что разоружение Майдана, ликвидация структур его самообороны и реальных, немарионеточных лидеров представляет собой для новой киевской власти задачу столь же жизненно важную и актуальную, сколь и трудновыполнимую, и крайне рискованную.

Выше мы уже отмечали своего рода «Ночь длинных ножей», устроенную в марте для активистов ультраправых организаций, недостаточно подконтрольных и не желавших быть простым орудием новых властей. Но это всё-таки точечный индивидуальный террор, направленный против потенциальных лидеров. Ликвидировать таким способом Майдан как организованное массовое движение – невозможно, можно лишь удерживать его какое-то время. Война же на Востоке позволяет достичь цели простым и относительно безопасным способом: преобразовать самооборону Майдана в подразделения Национальной гвардии (и тем уже поставить былую народную вольницу под контроль назначаемых командиров), вывести её из Киева, а потом – перемолоть в мясорубке войны с «террористами-сепаратистами». Да, именно так. Для киевской власти физическое уничтожение майданных активистов – причём наиболее пассионарных и боевых – это задача гораздо более актуальная и важная, нежели даже уничтожение повстанцев Новороссии. И, если присмотреться к истории (да, уже истории) проведения т.н. «антитеррористической операции» (пресловутой АТО), то многие вещи, казавшиеся проявлением невевероятной глупости и невменяемости украинского военного руководства, предстают в совершенно ином свете – как невероятно циничный рассчёт. Именно так: АТО, похоже, вполне целенаправленно имела своей задачей не только уничтожение повстанцев ДНР и ЛНР, но и массовое перемалывание в кровавый фарш наиболее пассионарной, активной и обладающей инстинктом национальной самоорганизации части украинского населения, особенно молодёжи – то есть потенциальной социальной базы нового, направленного уже против новой власти антиолигархического Майдана. Отсюда всё то «предательство» (в кавычках – потому что предают свои, киевская же власть изначально Малороссам не больше своя, чем Великороссам – кремлёвская), весь тот удар в спину (без кавычек), о котором заявляли некоторые представители добровольческих (по сути своей – тоже повстанческих) проукраинских подразделений, включённых в состав Национальной гвардии.

Интерес кремлёвских

Всё то же самое, впрочем, в полной мере относится и к руководству РФ.

Во-первых, произошло феерическое «единение» населения вокруг восторженного крымнашизма, параноидального «враг у порога», бодро-идиотического «Россия встаёт с колен» и санкционированной «охты на ведьм» – то есть разнузданной травли всех, кто критически настроен по отношению к действующей власти и текущим настроениям беснующейся толпы. Итогом событий на Украине прошедшего 2014 года стал сокрушительный разгром и практически полная ликвидация политической оппозиции в РФ. В условиях, когда всё внимание населения оказалось сосредоточенным на внешних проблемах и отвлечено от внутренних демографических, этно-национальных, экономических, финансовых, правовых и социальных проблем РФ, у оппозиции осталось ровно два варианта: либо смешно и жалко бежать вприпрыжку за уходящим электоратом запутинского крымнашизма, причитая «мы оппозиция, но вместе со всем народом одобряем, разделяем, поддерживаем и ликуем», либо – самим занять роль того самого меньшинства, на всенародном оплёвывании, отвержении, травле и поношении которого будет отныне строиться «всенародное единение». Отметим, что в условиях массовой истерии вменяемая позиция выглядит в глазах экзальтированного большинства крайне неубедительно, и потому её отстаивание сопряжено с большими издержками и прагматически не окупается ни для организации, ни для персонального политика. Позволить себе роскошь озвучивать такую позицию могут лишь люди, для которых политика ни в финансовом, ни в электоральном смысле не является профессией, то есть средством зарабатывания на жизнь, но такие персонажи (включая автора сих строк) по определению не имеют на политический процесс весомого влияния – уже хотя бы потому, что могут заниматься политикой и политическим анализом лишь в свободное от основной работы время. Да и психологически в момент всеобщего взбудораженного «или – или» крайне тяжело удержаться на позиции бесстратной разумности и непредвзятой интеллектуальной честности. В результате тех немногих, кто уберёгся от впадения в массовый психоз крымнашистского восторга и россиянско-милитаристского угара, силой отрицания и противоречия занесло в «украинство» и если не этническую русофобию, то уж точно антироссийскость и «антиимперскость». А в этом качестве (то есть в качестве наглядно демонстрируемой антироссийской «пятой колонны») они, сами того не желая, опять-таки верой и правдой послужили путинскому режиму и успеху разыгранного им спектакля. Особенно пострадал Русский национализм, который в 2014 году как сколько-нибудь массовое политическое течение просто перестал существовать, а его прежние носители в основной своей массе свалились на позиции либо многонационально-«патриотического» лоялистского путинолюбивого «россиянства», либо антироссийского, а то и прямо русофобского «украинства». Отдельные небольшие группы, удержавшиеся от обоих соблазнов, были полностью устранены с поля публичной политики и из медийного пространства – и добиваются сегодня репрессиями (как, например, движение «Атака»). Почти столь же тотальному погрому подвергось и просоветское народно-патриотическое движение, пристёгнутое в обоз компрадорского режима и превращённое в пиар-обёртку политических сил, диаметрально противоположных ему по сути, природе и целям (фактически сталинизм сегодня превращён в бренд и бессовестно эксплуатируется путинскими охранителями, а то и просто квазирелигиозными путинопоклонниками). Демократическое же и либеральное движение в России окончательно выродилось в злую карикатуру на самое себя – в преимущественно этнически еврейскую и открыто русофобскую, переполненную всевозможными фриками столичную тусовку, в своего рода «коллективного шендеровича».

Во-вторых, путинский режим, разумеется, не приминул воспользоваться обстановкой массового психоза и угара для того, чтобы ликвидировать последние остатки гражданских прав и свобод (кажется, таковых уже по итогам 2012 года и не оставалось вовсе, но кое-что удалось найти и окончательно добить) и завершить строительство полицейской диктатуры с резервациями для заведомых пародийных фриков, сохраняемых ради карикатурного образа оппозиции и пугала для сплачиваемого большинства.

В-третьих, так же, как и для новой киевской власти, а, может быть, даже и в большей степени, для путинского режима все годы его существования был актуален вопрос физического уничтожения наиболее пассионарной и политически активной части Русского народа – его биосоциальной элиты. Сегодня этот вопрос актуален для кремлёвского режима и лично для Путина вдвойне и втройне, потому что пресловутая «стабильность» явно закончилась, и начинается наконец неконтролируемое и неудержимое обрушение всего того зловонного гнилья, которое на протяжении полутора десятилетий выдавалось за монолит. Именно этим определяется срочная потребность режима в физической зачистке всего того пережившего блудливую эпоху «путинской стабильности» в своих социальных катакомбах русского «подполья», которое может воспользоваться ситуацией и опрокинуть зашатавшуюся власть кремлёвского паханата. И, действительно, менее, чем за один год украинской войны режиму, запустившему в СМИ вакханалию милитаристской истерии и организовавшему массовую вербовку добровольцев, удалось вывезти за пределы РФ и там перемолоть в кровавый фарш столько потенциальных «приморских партизан», сколько ему пришлось бы отлавливать и сажать десятилетиями. Причём, по всему политическому спектру – от ортодоксальных марксистов, через сталинистов, просоветских «красных имперцев» и нацболов, через православных и языческих радикальных националистов, и вплоть до крайних беломонархистов включительно. Здесь и баркашовский осколок РНЕ, бойцов которого ельцинско-путинский режим отстреливал, сажал и преследовал, как минимум, с 1993 года. Здесь и русское казачество. Здесь и реконструкторы-униформисты. Здесь и «Другая Россия» – переименованная лимоновская НБП. Здесь и совсем молодые ребята, вчерашние школьники, которые попросту не застали «красно-коричневую» оппозицию и ещё даже не успели определиться в своих убеждениях, но экзистенциально были предрасположены к политическому радикализму. Здесь, одним словом, все, кто ещё совсем недавно именовался не иначе, как словом «непримиримая оппозиция» и «политические экстремисты», все, кого режим так мечтал и так стремился укатать по пресловутой 282 «русской» статье УК и сгноить в застенках. И что же? Все эти убеждённейшие, непримиримые, зачастую уже набравшиеся политического опыта и хитрости враги оккупационной власти, многие из которых имеют к ней личный кровный счёт, сами добровольно собрались – и отправились на Украину, чтобы там массово гибнуть и убивать точно таких же славянских пассионариев, зачастую практически точно таких же взглядов и убеждений. Триумф политтехнологии! «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврёшь – и делай с ним, что хошь». Да ради одной только возможности разом, безо всякого риска и чужими руками (причём, как бы даже от лица «врага» и переадресуя, соответственно, ему всю ненависть и последующую месть) физически уничтожить такое количество потенциальных русских повстанцев, путинский режим был готов – и пошёл – на очень значительные издержки, на каковых мы остановимся ниже.

Наконец, в-четвёртых, аннексия Крыма и последующее «как бы неучастие, но вы же таки понимаете, что участие» РФ в войне на Украине позволило в полной мере списать уже произошедший финансовый и ещё только по-настоящему начинающийся экономический коллапс в РФ на «происки внешних врагов». Разбор симптомов начинающейся экономической агонии российской колониально-сырьевой беспроизвоизводственной модели требует отдельного серьёзного и обширного обзора. Здесь же мы остановимся только на пропагандистских мифах, с помощью которых путинский режим свалил вину за обвальную девальвацию рубля, скачок инфляции, падение производства и уровня жизни населения на «американских империалистов» и прочих потусторонних (в смысле, «по ту сторону от границы») персонажей. Для начала отметим важный момент: о том, что ВВП не просто замедлил рост, а начал падать, серьёзные аналитики-экономисты предупреждали ещё в 2013 году, то есть совершенно независимо от украинских событий. Но ВВП, как известно, показатель весьма виртуальный и мифотворческий. Если же вычесть из него все спекулятивные и паразитарные составляющие, то ситуация с реальным сектором производства катастрофична уже много лет. Секрет Полишинеля: вся экономика РФ держалась исключительно на экспорте сырья – нефти и природного газа и, следовательно, целиком и полностью зависела и зависит от конъюнктуры мировых цен. То, что «мировой рынок» представляет собой симулякр, то, что его трэнды определяются не безличными стихийными процессами, а субъективной волей и решениями держателей мирового «эмиссионного станка» – в сущности, очевидно и общеизвестно. В обзоре за предыдущий год (С.А. Строев «Итоги 2013: мир и Россия в эпоху конца капиталистической иллюзии») нами было детально показано, почему в этих условиях нынешняя «элита» РФ обречена быть бессубъектной и лишённой даже элементов суверенитета: она полная и стопроцентная заложница тех мировых игроков, которые диктуют соотношение цен на сырьё и на продовольствие. Но и это ещё не всё. Серьёзные экономические аналитики, в частности М.Л. Хазин и его коллеги, предупреждали, что даже при устойчиво высоких ценах на нефть и газ, показатели российской экономики перестали расти и начали не просто стагнировать, а снижаться. Сырьевая экономика начала падать ещё при самой благоприятной конъюнктуре мировых цен – просто в силу того, что исчерпалась и изжила себя внутренне (кстати, рубль неторопливо, но поступательно, хотя и с небольшими временными откатами, падал к доллару, начиная с лета 2011 года, а с марта 2013 года он падал уже и по отношению к евро). Уже тогда был дан обоснованный прогноз, что, если срочно и самым радикальным образом не изменить экономическую и финансовую политику, то даже при высоких ценах на нефть в 2014 году в РФ неизбежен серьёзный и глубокий экономический кризис.

Но цены на нефть упали – и упали очень глубоко. И это превратило неизбежный и без того экономический спад в настоящую полноценную катастрофу. Пропагандисты режима спешат объяснить это падение якобы «сговором» США и Саудовской Аравии с целью дестабилизировать РФ в рамках начавшейся «холодной войны», то есть в ответ на «возвращение» Крыма и «помощь» Новороссии. То есть всё теми же «происками внешнего врага» в ответ на наше «вставание с колен», каковому мы просто обязаны самозабвенно радоваться. Но это, разумеется, полная чушь. И у США, и у саудитов ставки сейчас куда выше. Развитие событий на Украине США и так устраивает, руководство РФ и так само делает всё, чего политики Госдепа желают добиться. Об этом подробнее будет сказано ниже. Падение (а, точнее говоря, целенаправленное опускание) цен на нефть для самих США представляет собой очень серьёзный риск, и риск этот принципиально явно не соразмерен сегодня их весьма ограниченной заинтересованности в российских и, в частности, украинских делах. Хотя бы потому, что это самое падение цен в первую очередь усиливает главного геополитического противника США – Китай, не говоря уже о том, что оно выгодно и как бы другу, но на самом деле тоже экономическому конкуренту США – Западной Европе. Неизбежность падения цен на нефть и газ была предсказана и была очевидна ещё тогда, когда США успешно начали программу освоения сланцевого газа и в целом нетрадиционных источников углеводородов, когда возник кумулятивный эффект технологического совершенствования методов добычи нефти и газа, что резко снизило себестоимость и расширило объём рентабельных месторождений. В частности, мы указывали на это ещё два года назад в обзоре за 2012 год (С.А. Строев «Итоги 2012 года для «мировой метрополии»). Само по себе увеличение предложения углеводородов (превращение США из импортёра в экспортёра) при некотором сокращении спроса на них в силу продолжающейся экономической рецессии в Европе и замедления темпов роста китайской экономики, конечно, оказывает определённое давление на цены, но в условиях виртуализованного контролируемого рынка это давление вряд имело бы столь радикальные, быстрые и масштабные последствия само по себе. Однако здесь вмешался политический фактор – началась ценовая война с саудитами за передел рынка. Само собой разумеется, и американским, и арабским экспортёрам снижение цен на нефть и газ не выгодно, но каждая из сторон, очевидно, надеется, что конкурент не выдержит первым – и сократит добычу, снизив, тем самым, предложение и оставив победителю долю рынка. В этом случае победитель, устоявший в игре на понижение, может рассчитывать на передел рынков сбыта в свою пользу и, следовательно, на сверхдоходы после неизбежного в будущем восстановления цен до равновесного (хотя вряд ли прежнего) уровня. Пока же обе стороны экономической войны (то есть нефтегазовые отрасли и в США, и в Саудовской Аравии) несут лишь издержки, пытаясь обескровить конкурента. Сверзадача саудитов – задушить добычу углеводородов из альтернативных источников и альтернативными методами как таковую, доведя её до отрицательной рентабельности и банкротства. Именно поэтому саудиты саботируют и срывают все попытки договориться о сокращении добычи и, тем самым, не позволяют восстановить цены (заседание ОПЕК 27 ноября 2014), более того – делают ещё и явно провокационные заявления о том, что не сократят добычу, даже если цены упадут до 20 долларов за баррель (министр энергетики Саудовской Аравии Али аль-Наими, 23 декабря 2014). Сверхзадача американских сырьевиков – напротив, вынудить традиционных экспортёров сократить добычу и, тем самым, оставить часть своего прежнего рынка, позволив американцам его захватить. Пока же стороны изматывают друг друга, Китай и Европа (импортёры) радуются и наслаждаются (например, глава МВФ Кристин Лагард прямо называет удешевление нефти благом для мировой экономики) и, вероятно, прикладывают усилия к тому, чтобы война цен продолжалась как можно дольше. Конечно, по ходу войны за передел рынков обе стороны не прочь заодно затоптать и нефтедобычу РФ, отобрав рынки и у неё тоже – о том, что Россия как низкоэффективный производитель «не заслуживает доли на рынке», например, прямо заявляет тот же Али Аль-Наими. Было бы, однако, заблуждением полагать, будто экономическая война здесь ведётся прицельно против РФ и её нефтегазовых компаний. Войну между собой ведут гораздо более серьёзные игроки, ну а РФ могут затоптать между делом, как Польшу в 1939 году. И уж точно абсолютно никоим образом всё это не связано с аннексией Крыма и прочими украинскими делами. Идея же о сговоре США и саудитов, обваливших цены на нефть только ради того, чтобы этим досадить путинскому режиму, говорит сама о себе столь красноречиво, что как-либо комментировать её – только портить эффект.

Есть, впрочем, и другое объяснение, согласно которому США, напротив, именно затем и запустили добычу углеводородов из нетрадиционных источников (включая «сланцевую революцию», но не только), чтобы спровоцировать резкое падение мировых цен и в таких условиях провести реиндустриализацию и восстановить своё промышленное производство. Но и в этом случае падение цен на нефть не имеет абсолютно никакого отношения к Крыму, Донбассу, Украине, РФ, Путину и пресловутому российскому «вставанию с колен». Не то, чтобы США вовсе не было дела до украинских событий, но это явно не тот масштаб, чтобы бить по воробьям из такой пушки. Иными словами, с ценами на нефть и без всякого «крымнаша» всё было бы на сегодняшний день абсолютно точно так же.

Собственно, относительно РФ можно сказать одно – бездумное тупое мародёрство как единственная основа и содержание всей государственной политики, отказ от мало-мальского инвестирования сырьевых доходов не то что в развитие, а хотя бы в поддержание существования собственной промышленности и сельского хозяйства – принесли свои вполне ожидаемые плоды. Более того, даже когда катастрофа была уже самоочевидна и фактически стартовала, «коллективный путин» продолжал упоённо растрачивать финансовые ресурсы на бессмысленные идиотские развлечения вроде сочинской олимпиады, вместо того, чтобы в авральном порядке начать строить заводы и агрокомплексы. В итоге, когда рухнула нефть – рухнуло вообще всё. Потому что кроме нефти и газа ничего, собственно говоря, и не было. Социальный взрыв? Да ничуть! Напротив, сплочение рядов и счастливое затягивание поясов чуть ли ни по пресловутым «просьбам самих трудящихся» – прям как после террактов (за непредотвращение каковых в иной стране народ на второй день оторвал бы голову и правительству, и президенту). Потому что это всё «происки внешних врагов» и нужно не только стойко, но и гордо переносить тяготы вставания с колен, наслаждаясь своей сопричастностью к торжественности и величию исторического момента. Разве ради одно уж этого правящему режиму не стоило разжечь войну?

Далее, в качестве второго фактора обвала российской экономики и курса рубля после «сговора американцев с саудитами, обваливших цены на нефть» кремлёвские пропагандисты называют, конечно, санкции. Санкции – тема особая, потому что пока что они вообще имеют чисто бутафорский характер. Америку весь ход событий устраивал и пока, видимо, продолжает устраивать, но роль в спектакле требовала позиционировать себя в качестве непримиримой защитницы «Украины» и борца с «монстром российского имперства». В результате были придуманы как бы санкции, которые благодаря постоянному упоминанию в масс-медиа стали значимым фактором в массовом сознании как на Западе, так и в России, но при этом по своему реальному содержанию совершенно ничтожны и смешны, особенно в сравнении с теми мощнейшими инструментами давления на руководство РФ, которые у мировой элиты имеются в наличии, но отнюдь не задействуются. Санкции, впрочем, и их реальное значение есть смысл обсудить отдельно. В данном же случае отметим лишь, что к обвалу рубля они не имели ровным счётом никакого отношения. Тому есть простое доказательство. Вспомним, что в июне 2012 года имело место некоторое падение цен на нефть – весьма неглубокое и непродолжительное. После достигнутых в феврале-марте 2012 года максимумов, начиная с начала апреля цены начали снижаться и к 21 июня упали до 89,37 долларов за баррель, после чего начали быстро восстанавливаться. По нынешним временам это даже и не падение, а небольшое колебание, да и продержалась нефть ниже 100 долларов чуть больше месяца. Смех, да и только. Однако этого было достаточно, чтобы доллар подскачил с 29,4 рублей до 33-34, то есть более, чем на 12%. Чего же можно ожидать при падении цен на нефть ниже 60, а то и ниже 50 долларов за баррель, причём падении многомесячном и не имеющим никакого просматриваемого дна? Этого вполне и исчерпывающе достаточно, чтобы объяснить всё безо всяких санкций. Более того, санкции для «коллективного путина» – это спасение. Потому, что они есть зримое воплощение того, что вот же он внешний враг, который всё это и устроил. Если бы не санкции – на что всё списать? На падение нефти? Ну так а кто же виноват, что экономика РФ зависит от нефтяных цен, как наркоман от дозы? Кто виноват, что в стране нет собственного производства, и весь бюджет держится на одной только продаже сырья? Так нет же – санкции виноваты. Это всё от того, что «мы вернули себе Крым» и как всегда все из себя «в кольце врагов», а потому должны не роптать на очередное разграбление государством своих накоплений, а радоваться и гордиться своей причастностью к виртуально-пропагандистскому фантому «возрождения державы». Секрет в том, что без Крыма и без Новороссии при таких ценах на нефть и при таком уровне деградации экономики и коррумпированности государства с материальной точки зрения было бы ровно то же самое. Только без коллективной мании величия и, возможно, с более адекватной социальной реакцией в форме подъёма протестной активности. Но нет. Если на Украине всё сало съели москали и лично Путин, то в наших бедах симметрично виноваты «бандерофашисты», Госдеп, Обама, «гейропа» и, конечно, «пятая колонна» в лице Навального и Каспарова. Тот же вопрос во второй раз: ну разве не стоило организовать войну уж ради того, чтобы было на кого всё списать и обратить неминуемый рост протестной активности в пароксизм верноподданического угара и массового мазохистского наслаждения переживаемыми якобы «во имя Родины» невзгодами?

Но и это ещё не всё. Мы не случайно отметили выше, что удар от падения цен на нефть столь суров не только в силу деградации экономики, но и в силу тотальной коррумпированности государства. Помнится Путин несколько раз прямо из телевизора пообещал «разобраться со спекулянтами», которые обвалили рубль. Спекулянтов, разумеется, не нашли и не наказали, но зато у широких масс осталось приятное впечатление от очередного обещания президента. Ну и смутный образ неких «спекулянтов» – то ли заморского Сороса, то ли пресловутой «пятой колонны» внутри. В общем, опять же впечатление о неких «тёмных силах», которые «нас злобно гнетут», и с которыми самоотверженно и недосыпая ночей борется «наш президент». Между тем, природа этих самых обрушивших российский рубль спекулянтов весьма занятна и поучительна. Не секрет, что для того, чтобы обвалить какую-то валюту (не важно, рубль, доллар или тугрик), у спекулянта есть практически один верный способ: выставить её на продажу в очень большом количестве. Мысль о том, что российский рубль могли обвалить некие «американцы» предполагает… правильно, что когда-то перед этим они накупили и накопили много-много этих самых рублей. Образ некоего абстрактного «Сороса», который до 2014 года держал свои сбережения в российских рублях, скупая их на бирже, а в 2014 году, обидевшись за «Украину», решил эти свои сбережения продать, и по ходу продажи сам же их и обесценил – достойная тема для иллюстрации степени абсурдности кремлёвской пропагандистской телелапши о роли «западных спекулянтов» в обвале рубля. Зато совершенно прозаичен, реалистичен и правдоподобен другой сюжет.

Привелегированные российские банки получают от российского же Центробанка во главе с Набиуллиной (вспомним как раз к слову путинское «вам понравится» – ага, нам понравилось!) российские рубли якобы для насыщения экономики ликвидностью под процент, равный, как известно, т.н. ключевой ставке, которая до обвала составляла 8% годовых. Но вместо «насыщения экономики» тут же идёт на биржу и на эти рубли покупает доллары или евро. В условиях, когда из-за падения цен на нефть рубль стабильно и предсказуемо падает, причём явно быстрее, чем на 8% годовых, дело это выгодное и беспроигрышное: доход от роста доллара заведомо больше, чем процент по ставке, который нужно выплатить Центробанку. Но, скупая доллары, коммерческий банк, тем самым, увеличивает предложение рубля. Рубль начинает падать гораздо быстрее, чем падал бы под действием одного только снижения цен на нефть. Но чем быстрее падает рубль, тем выгоднее коммерческим банкам брать рублёвые кредиты и тут же покупать на них новые доллары. Все, у кого есть доступ к телу Центробанка, кидаются осваивать этот открывшийся клондайк. Между тем в реальной экономике деньги пересыхают – «все ушли на фронт», в смысле на скупку валюты. Чем больше её скупается – тем она дороже, а чем она дороже – тем выгоднее её скупать и тем больше её скупается. Центробанк, симулируя идиотию, периодически делает вид, что борется с девальвацией, задирая на несколько пунктов ключевую ставку, но конечно «случайно» (там же в Центробанке одни дебилы, да?) каждый раз не поспевает за растущей доходностью валютной спекуляции. В результате цены на валюту начинают уже расти по экспоненте, доходность по вложениям в валюту достигает, соответственно, нескольких процентов в день (!!) и теперь уже даже фантастической, абсолютно убийственной для реального сектора ставкой в 17% годовых спекулирующие на падении рубля российские банки не напугать! Причём никакого «дна» у этого падения нет, ведь рубли не могут кончиться – Центробанк сам же их и производит, а коммерческие банки – берут у Центробанка, делясь с ним доходами по задранной до 17% ставке и всё равно оставаясь в колоссальном выигыше. При чём здесь Крым и война на Украине? Да только притом, что вся эта очередная «афёра века», в ходе которой российские коммерческие банки сказочно наживаются, а население теряет сбережения и реальное содержание зарплат, прикрыто героическим пафосом «необходимости затянуть пояса во имя Родины». И в третий раз повторим: разве это не стоило того, чтобы устроить войну? Ещё как стоило!

Однако издержки

Широко распространено мнение, согласно которому 2014 год был для руководства РФ успешен в смысле внешней политики (присоединение Крыма, экспансия на Юго-Восток Украины), но провален во внутренней (имееется в виду, прежде всего, в вопросах экономики и финансов). С такой оценкой, на наш взгляд, сложно согласиться.

Напротив, как было показано выше, и присоединение Крыма, и, тем более, война в Донецкой и Луганской областях имели для РФ значение не внешне-, а сугубо внутриполитическое. В результате достаточно умелого политтехнологического использования Кремлём фактора войны неизбежный к началу 2014 года экономический кризис, помноженный на катастрофу на рынке нефти, вызвал не ожидаемый и предсказуемый взрыв протестной активности, а, наоборот, массовый энтузиазм верноподданичества и лоялизма вплоть до готовности общества к «охоте на ведьм» в лице всех несогласных. Если сравнить это с общественными настроениями 2010 (когда оказалось, что большинство общества сочувствует приморским партизанам и считает их повстанцами, а не бандитами) и 2011 (начало массовых протестов против фальсификации выборов) годов, то контраст просто поразительный – и поразительный вдвойне с учётом произошедшего в 2014 году обесценивания вкладов и зарплат, роста цен, разорения предпринимателей, общего падения уровня жизни, ликвидации последних остатков демократических прав и свобод. Как уже было отмечено, одним из важнейших итогов 2014 года для РФ стала не только деморализация, но и фактически полная ликвидация политической оппозиции (оставленные специально в качестве жертв для травли на пятиминутках ненависти карикатурные фрики – не в счёт, это не оппозиция), что имеет особое значение и актуальность для путинского режима в свете начинающегося экономического коллапса. Таким образом, нельзя не отметить, что с точки зрения внутриполитических проблем, 2014 год выглядит для правящего в РФ антирусского режима чрезвычайно успешным, если не сказать победоносным (является ли он таковым на самом деле, и не закончится ли нынешняя псевдопатриотическая истерия и милитаристский угар тем же, чем спустя два с половиной года окончилось аналогичное и очень похожее массовое помешательство ровно столетней давности – образца лета 1914 года – покажет будущее).

Однако за всё нужно платить, и как раз издержками внутриполических успехов стали внешнеполитические провалы. Это и понятно: сложно взбудоражить общество паранойей угрозы внешнего врага – и не нажить при этом себе внешнего если не врага, то, как минимум, недоброжелателя. Итак, итоги 2014 года для РФ с точки зрения внешнеполитического положения.

На 2013 год основновным декларируемым проектом внешнеполитического курса РФ было т.н. Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), в рамках которого в качестве разных уровней интеграции были сформированы Зона свободной торговли (наиболее широкое объединение, включающее РФ, Белоруссию, Украину, Молдавию, Казахстан, Армению, Таджикистан, Узбекистан и Киргизию), Единое экономическое пространство и Таможенный союз (РФ, Белоруссия, Казахстан, позже уже в 2014 году присоединились Армения и Киргизия). В 2014 году на базе Таможенного союза ЕврАзЭС был организован Евразийский экономический союз (ЕАЭС) в том же составе участников: РФ, Белоруссия, Казахстан, Армения, в процессе присоединения – Киргизия. В 2013 году очень активно муссировалась идея присоединения к Таможенному союзу Украины. Это создавало образ некой реинтеграции если не всей исторической России, то, во всяком случае, её этнического и культурно-исторического ядра – Великороссии, Малоросии и Белоруссии.

Мы с самого начала с глубоким скепсисом относились к проекту ЕАЭС и Таможенного союза, считая их в чистом виде пропагандистскими пиар-проектами, не имеющими никакого иного содержания, кроме имиджевого самопозиционирования для внутреннего пользования – всё того же пресловутого образа «вставания с колен». Мы утверждали и утверждаем, что сама политико-экономическая сущность РФ как «Большой трубы» делает проект ЕАЭС и Таможенного союза экономически бессодержательным, поскольку логика колониально-сырьевой экономики предполагает максимальную интеграцию в «общемировой рынок» и ориентацию на экономические связи с промышленно развитыми импортёрами сырья, а не формирование некой относительно закрытой евразийской субъектности. Мы указывали на то, что проект ЕАЭС логически несовместим со вступлением РФ в ВТО, состоявшимся в 2012 году. Мы обращали внимание на то, что политическая сущность РФ как государства, характер организации и интересы её «элит» принципиально исключают возможность превращения РФ в «точку сборки» для пространства исторической России и, напротив, порождают неизбежность продолжения и эскалации процессов дальнейшей дезинтеграции. Одним словом, мы наперёд уверенно предсказывали, что Таможенный союз представляет собой мыльный пузырь кремлёвского пиара сугубо для внутреннего и притом чисто имиджевого употребления. Тем не менее, на начало 2013 года иллюзия выглядела достаточно убедительной. Да и на неформальном уровне Белоруссия оставалась полностью прорусской и пророссийской, как на уровне своего государственного руководства, так и на уровне массовых настроений, культурно-цивилизационной ориентации и политических взглядов большинства населения. На Украине же пророссийски и прорусски была настроена примерно половина страны и, казалось, что на настроения именно этой половины, при всей своей коррумпированности, вороватости и беспринципности, всё же планирует опираться действовавший на тот момент президент Янукович. Внешне (если не учитывать главного фактора – незаинтересованность в какой-либо реальной интеграции самого руководства РФ) получалась довольно благолепная и обнадёживающая картина.

Это благолепие дало трещину в 2013 году, когда Янукович явно переориентировался на подписание Соглашения об ассоциации с ЕС, хотя вплоть до самого конца своего президентства он совершал блудливые манёвры то в сторону ЕС, то в сторону Таможенного союза ЕврАзЭС. В ноябре 2013 казалось даже, что ассоциация с ЕС сорвалась, и Украина волей-неволей начнёт дрейфовать в сторону «евразийской интеграции», но последующие события показали, что это было концом не игр с ЕС, а самого Януковича. После победы Евромайдана на иллюзиях воссоединения пространства исторической России в рамках «евразийской интеграции» был поставлен жирный крест. Иными словами, возможность в той или иной форме мирными экономическими и политическими средствами вернуть в состав России ВСЮ Украину была не просто упущена или не реализована, а целенаправленно слита, если не сказать ликвидирована руководством РФ. В то время как на Украине происходил вооружённый переворот явно геополитически ориентированный на отрыв Украины от остальной России, руководство РФ услаждало и развлекало россиянские массы безумной гулянкой сочинской олимпиады.

После победы Евромайдана ситуация выглядела уже иначе. На Украине возникла новая государственная власть, правда явно нелегитимная и поначалу очень слабая – не контролирующая ряд регионов и с полностью дезорганизованной армией. При этом примерно половина населения страны была настроена прорусски и пророссийски (отождествляя Россию с РФ), вторая же половина населения, не питая в массе своей какой-то особой русофобии, была просто настроена на «цивилизованный развод» с РФ и евроинтеграцию. С точки зрения интересов восстановления единства России на этом этапе было два вменяемых варианта действий. Либо, воспользовавшись нелегитимностью новой власти и наличичием марионеточного «легитимного Януковича», быстро и решительно вводить войска и восстанавливать относительно малой кровью (при этом варианте кровь бы пролилась, но несопоставимо в меньшем объёме по сравнению с реализовавшемся в итоге вариантом развития событий и притом хотя бы не напрасно) «конституционный строй» на всей территории «Украины», если не de jure, то de facto, воссоединяя её с остальной Россией. Либо, напротив, максимально корректно никак не вмешиваться «во внутренние дела дружественного суверенного государства» и ждать, когда новая майданная власть придёт к тому же, к чему пришла «оранжевая революция» 2004-2005 годов, а маятник политических настроений на Украине опять начнёт движение в обратную сторону. Самим же тем временем мягко, незаметно, но целенаправленно организовывать костяк прорусских политических и силовых структур, аналогично тому, как спецслужбы США многие годы кропотливо работали с «западенцами». Впрочем, это в сущности фантазии на тему «если бы РФ была Россией». РФ – не Россия, и руководство РФ не «упустило возможность», а никогда и не ставило цели восстановления единства Русских земель. Более того, ставило, по-видимому, диаметрально противоположную задачу. Поэтому неудивительно, что обе возможности также были благополучно слиты. Украина как целое была сознательно упущена – и, возможно, уже безвозвратно.

Следующим шагом слива был широко распропагандированный проект интеграции уже не всей Украины, а её юго-восточной половины – т.н. «Большой Новороссии» из восьми или даже тринадцати областей плюс Крым. Затем «Большая Новороссия» редуцировались до Донецкой и Луганской областей, затем – до примерно трети их территорий, контролируемых обеими народными республиками, и, наконец, к концу года Путин официально заявил о признании Донецкой и Луганской областей частью «суверенной Украины». Как говорится, слив засчитан.

Внешнеполитические итоги очевидны. Год назад РФ имела соседом государство, в котором половина населения считала её своей настоящей Родиной, а из второй половины большая часть относилась либо нейтрально, либо с довольно поверхностной (на уровне пропагандистского внушения) неприязнью. На сегодня РФ имеет соседом государство, в котором две трети или три четверти населения ненавидят её как агрессора, подстрекателя войны и «пособника террористов», а остальная треть или четверть скоро будет ненавидеть ещё более яростно – как обманувшего и ударившего в спину предателя. И это уже не та поверхностная ненависть, которая внушена СМИ и может быть за несколько лет аннулирована противоположным внушением. Это личный кровавый счёт за убитых родных и друзей, за свои разорённые дома. Такое будет помниться десятилетиями, и при необходимости «святая месть москалям за убитого деда» может быть успешно разбужена и раздута теперь и через два поколения спустя – угли тлеть ещё будут. Впрочем, если бы эта ненависть относилась только к РФ как государству – то с точки зрения национального русского самосознания это было бы полностью справедливо. У Великороссов кровавый счёт к этому государству не меньше, а даже больше. Трагедия в том, что РФ опять-таки в этом случае принимается за историческую Россию. Более того, вина за подлое и кровавое политиканство РФ возлагается на Русских как нацию, как этническую общность. И сами Русские люди (как Малороссы, так и Великороссы) уже не только на Тернопольщине и Львовщине, но и на Днепропетровщине и даже в Донбассе, перенося своё отношение к РФ на Россию, начинают субъективно чувствовать и воспринимать себя отдельным от Русских и от России народом. Путину и компании за один год – причём год, начинавшийся с «Русской весны», с подъёма русского национального самосознания! – удалось добиться того, чего идеологи и носители свидомитства добивались десятилетиями. Боевикам УНА-УНСО впору избирать Путина своим почётным фюрером: он сделал явно много больше Мазепы, Петлюры и Бандеры вместе взятых для того, чтобы оторвать украинцев от России и привить им восприятие себя как народа, отдельного от остальных Русских.

Но зато «Крым наш» (кстати, наш – это чей? Этнических Русских? Может и Чечня, в которой Русские физически истреблены, но которой зато исправно платят дань из федерального бюджета – тоже «наша» только потому, что она в составе РФ? Кто здесь чей, и кто кого в РФ, собственно говоря, имеет?). Или даже так – Крымнаш. Присоединить Крым, самим толкнув, тем самым, всю остальную Украину в объятья США и НАТО – это, конечно, великая внешнеполитическая и геополитическая победа Путина, вписавшая достойную страницу в нашу историю! Для того, чтобы её проиллюстрировать во всей наглядности, представим себе такую картину. Берётся какой-нибудь депрессивный русский регион, ненужный и бесполезный для Газпрома и Роснефти, скажем, к примеру, Псковская область – и выделяется в отдельное государство. Обратим внимание: не сам он борется за независимость, а федеральное правительство его отделяет, чтоб не тратить на него дотаций, а сэкономленные деньги, вестимо, известным всем способом распределять среди «эффективных собственников» путём «беспристрастного тендера». При этом псковичам рассказываются сказки о райских перспективах евроинтеграции и полноправного членства в ЕС, в остальной России занедорого нанимают массовку для митингов под лозунгом «хватит кормить Псков!». По ходу запускается «научная теория» о том, что псковичи – это никакие не Русские, а древний и совершенно самостоятельный народ Скобари, кстати с древней исконной культурой и традицией самостоятельной вечевой, то бишь демократической и европейской государственности, во всём диаметрально противоположной московско-ордынской азиатчине. Народ, гораздо более культурный, чем Русские, но в начале XVI века кроваво завоёванный московитами, которые потом веками его угнетали, тиранили и подавляли его национальную самобытность. А между тем, народ этот даже антропологически отличается от Русских и восходит напрямую то ли к кривичам, то ли к древним скобрам, жившим на этой земле ещё до прихода кроманьонцев и верхом на боевых мамонтах победоносно отражавшим атаки неандертальцев, о чём свидетельствуют сохранившиеся с тех самых времён живописные полотна. Запускается и другая «теория», что, наоборот, согласно последним данным расшифровки ДНК, только Скобари и есть настоящие чистокровные Русские, а во всей остальной России со времён ордынского ига живут одни только татаро-тюркские полукровки. Одновременно (но только уже не на Псковщине) другие «учёные эксперты» героически опровергают эти антинаучные домыслы и, напротив, доказывают, что Скобари – вообще не славяне, а помесь финно-угров с балтами, и никакой культуры у них отродясь никогда не было, а всю их национальную идею придумал шведский король Густав Адольф, когда пытался оторвать псковские земли от русского государства. По ходу дела по словарю Даля и нескольким наскоро найденным этнографическим статьям спешно реконструируется псковский местный диалект и объявляется самостоятельным языком. Но поскольку всё равно получается слишком уж похоже на обычный Русский, новообретённый скобарский произвольно разбавляется древнеславянским, церковнославянским и литовским до необходимой степени непонятности. В интернете разжигается лютая священная война на тему того, как правильно писать – «на Псковщине» или «во Плесковии». Тем же, кого весь этот балаган не убеждает, объясняют, что, псковичи – это, конечно, те же Русские, но чем больше у Русских будет своих суверенных демократических государств – тем лучше. Опять же, «десяток небольших аккуратных русских швейцарий» вместо «слишком большого пространства, на котором невозможно навести порядок». Ну, мы же всё равно, типа, один народ, так что наличие нескольких дружественных государств ничем не навредит нашему культурному единству, вот взять бы хоть к примеру Древнюю Элладу. Короче говоря, под всю эту чушь, кремлёвские федералы договариваются с местным областным чиновничеством, и к вящей радости обеих сторон отпускают суверенную Скобарскую плесковскую республику в свободное плавание, надеясь, впрочем, держать её на коротком поводке, чуть что шантажируя отключением поставок нефти, газа и электричества. Да, а тех, кто выступает против этого отделения клеймят великодержавными шовинистами, русскими фашистами, реваншистами, имперцами, и особенно смачно сравнивают с Гитлером, который покусился на Судеты – и, разумеется, сажают по 282 статье за экстремизм. И вот проходит лет десять-пятнадцать. Псковичи, хоть так и не выучили придуманный для них скобарский и продолжают говорить по-русски, но уже привыкают потихоньку к тому, что они – отдельная от России страна. И тут, воспользовавшись внутренней смутой, РФ берёт и безо всякого предупреждения вводит войска в какой-нибудь Гдовский район, проводит там референдум и присоединяет его обратно к федерации. Счастье, ликование, клубы восторженной вони – Россия отбила у Плесковии исконно русский Гдов, Россия встаёт с колен, все на борьбу со скобарофашистами. Остальная Псковская область от обиды вступает в НАТО и даже выучивает искусственно придуманный скобарский язык, но зато Гдов – наш! Сюрреализм? Вот точно такой же сюрреализм – патриотический восторг по поводу отжатия Крыма у Украины. Только изнутри сюрреализма всю его сюрреалистичность невозможно оценить по достоинству.

Но и это ещё не всё. По итогам конфликта на Украине у РФ очень резко и заметно охладились отношения с Белоруссией. Белоруссия, как известно, не признала ни аннексию Крыма, ни независимость ДНР и ЛНР, да и вообще демонстративно выразила новым украинским властям свою дружественность и добрососедство. Запутинские патриоты РФ вовсю рассказывают теперь нелепицы о том, что Лукашенко в аннексии Крыма увидел-де «угрозу воссоединения России» и смертельно забоялся потерять собственный наследственный удел. Это, разумеется, полная чушь и перекладывание с больной головы на здоровую. Батька начал дрейфовать прочь от РФ вовсе не потому, что испугался её силы, а как раз потому, что хорошо видит её слабость и ненадёжность как потенциального партнёра и союзника. Умный, опытный и трезвомыслящий политик, он с самого начала наперёд знал и предвидел, что вдоволь побесновавшись в собственном информационном пространстве на тему «бандерофашистов», «нелегетимной хунты» и «кровавых карателей», путинская РФ в конце концов признает новую киевскую власть законной и легитимной, наладит с ней торговлю газом и нефтью, и сдаст Новороссию, жёстко зачистив тех, кто не остановится после данной Кремлём отмашки прекратить сопротивление. Признав ДНР и ЛНР, безнадёжно испортив себе тем самым отношения с Украиной, подставившись в качестве «пособника террористов» под санкции США и ЕС (причём не бутафорские, а в случае Белоруссии вполне реальные), он оказался бы в глупейшем положении после того, как Путин сам отказался признавать народные республики и продолжил, как ни в чём не бывало, торговать с теми самыми «фашистами и карателями». Причём дело здесь не только в персональной «потере лица». Подобным образом подставившись, Лукашенко, в перую очередь подставил бы Белорусов под удар Запада при непременном предательстве и сливе со стороны РФ. То, что он не стал совать в петлю голову своего народа, в очередной раз свидетельствует о его практическом уме и адекватном восприятии реальности. В принципе, из трёх государств, между которыми оказалось разделено этническое и историческое ядро России, Белоруссия имеет наибольшие основания именоваться Россией – пусть не по географической форме, но хотя бы по сути своей национальной государственности (при всех её имеющихся недостатках). Однако ни экономических, ни политических, ни военных ресурсов для собирания России вокруг себя у Белоруссии просто объективно нет. Поэтому, будучи хотя и наиболее прорусским из числа лидеров постсоветских государственных образований, но, тем не менее, трезвым реалистом, а не романтическим мечтателем, Лукашенко принимает реалии такими, каковы они есть – заботясь о том куске России, за который он ответственен. И в этих условиях ему, разумеется, важнее сохранить добрососедские отношения с Украиной и не подставиться под удар со стороны Запада, потому что РФ не умеет ни награждать за верность, ни наказывать за неверность. Ведя себя подло и вероломно, она, тем самым, освобождает и своих партнёров от каких-либо по отношению к себе моральных обязательств.

С точки зрения русских национальных интересов произошедшее в 2014 году усугубление и закрепление итогов Беловежского сговора, разорвавшего Россию на куски, вне всякого сомнения является трагедией и катастрофой. Является ли превращение «Украины» во враждебное государство и охлаждение отношений с Белоруссией внешнеполитическим провалом с точки зрения интересов и перспектив правящего режима РФ, сказать сложно. С одной стороны, за ширмой демонстрируемой на публику взаимной ненависти налицо сотрудничество режимов Путина и Порошенко (как прямых наследников Ельцина и Кравчука) в деле закрепления итогов беловежского расчленения страны на частные вотчины локальных компрадорских «элит». Как уже было отмечено, в этом смысле самим фактом своего существования каждое из возникших на теле России квазигосударственных образований является залогом поддержания нашей страны в расчленённом состоянии, недопущения восстановления её государственности и, следовательно, определённой гарантией самой возможности существования для всех остальных аналогичных постсоветских сатрапий. Сотрудничество режимов Путина и Порошенко проявляется и в политической сфере (помощь друг другу в создании образа внешнего врага для консолидации общества вокруг власти, любезный поэтапный слив Путиным Новороссии, совместное создание оптимальных условий для массового физического взаимоуничтожения наиболее пассионарных и потенциально политически активных представителей славянства с развитым национальным чувством), и в экономической (брюссельское соглашение по поставкам российского газа 30 октября, продолжающиеся поставки российского ядерного топлива для украинских АЭС, включая ноябрьское дополнительное соглашение между «Энергоатомом» и ТВЭЛ, декабрьское соглашение о поставках «Украине» российского угля по льготным внутренним ценам и электроэнергии без предоплаты и т.д.). Тем не менее, было бы наивно думать, что между правящими кланами РФ и «Украины» не возникает никаких реальных противоречий, а все «газовые и нефтяные войны» являются чисто постановочными. В определённой мере, хотя и не в первую очередь, война в Новороссии является в том числе и средством взаимного политического давления и борьбы РФ-овской и украинской олигархий между собой за доли в прибыли от утилизации природных ресурсов России. Другой вопрос, что борьба эта вовсе не антагонистична и представляет собой способ торга. К тому же явное родство социальной природы оппонентов всегда способствует взаимопониманию. В конце концов, между собой они так или иначе договорятся. А вот выходящих за рамки роли марионеток и пушечного мяса повстанцев (хоть проукраинских, хоть пророссийских) и та, и другая олигархия уничтожает и будет уничтожать физически, без всяких договорённостей и попыток согласовать интересы.

И, тем не менее, готовая вступить в НАТО «Украина», притом, что уже некоторая часть её населения психологически готова воевать против РФ – это угроза и для самого кремлёвского режима. Мировые элиты, инструментом которых является НАТО, не всегда предсказуемы, к тому же далеко не едины. Вполне может оказаться, что там наверху одни могущественные люди захотят подвинуть других могущественных людей, а инструментом этого станет война где-нибудь в мировой колониальной периферии. В этом случае у Путина появится хороший шанс повторить судьбу Саддама Хусейна и Муамара Каддафи, хотя в силу личностных особенностей едва ли можно ожидать, что он умрёт столь эпично. Так что продолжающееся обкладывание и окружение РФ НАТОвскими базами и плацдармами – это всё-таки реальная издержка и реальная угроза не только для России, но и для правящего в РФ режима.

Впрочем, это служит лишь одной из множества иллюстраций к тому, что РФ не представляет из себя полноценного сколько-нибудь стабильного государства. Она – лишь временный промежуточный продукт продолжающегося распада России. Вся политика РФ – и внешняя, и внутренняя – представляет собой странное и противоречивое лавирование, сводящееся к постоянному «взять в долг у будущего», то есть на какое-то время решить текущие проблемы ценой усугубления безнадёжности и безвыходности в долгосрочной стратегической перспективе. В вопросах экономики и социального воспроизводства наиболее наглядно и явно проявляется то, что функционирование РФ осуществляется исключительно за счёт самопереваривания заживо, своего рода апоптоза, запрограммированного отсроченного самоубийства. Но то же самое верно и для внешней политики. Государство, в котором внутренние войска, полиция и спецслужбы в несколько раз превосходят армию, не только в случае украинского кризиса, но и постоянно отсрочивает свой внутренний коллапс ценой внешнеполитической «игры в поддавки». Иного, впрочем, и быть не может, потому что весь смысл существования этого государства состоит в личном обогащении составляющих его верхушку лиц. А, поскольку нажитый таким образом капитал вывозится за рубеж и хранится там, то все лица, принимающие политические значимые политические решения в РФ, являются заведомыми заложниками мировых элит (обобщённого «Запада»). Причём, подчеркнём это, правящий режим РФ не просто является вассальным субъектом и зависит от Запада как социальная и политическая структура в целом (это было бы ещё полбеды, с этим можно было бы работать), но состоит из отдельных частных лиц, каждое из которых является заложником Запада индивидуально и персонально. Отсюда вытекает чрезвычайно важный вывод, который был нами детально обоснован в прошлогоднем обзоре (С.А. Строев «Итоги 2013: мир и Россия в эпоху конца капиталистической иллюзии»): правящий в РФ режим в настоящее время вообще не является политическим субъектом (таковым он был в позднесоветское время, но сам упразднил себя, разменяв власть на собственность и попытавшись интегрироваться в «мировой буржуазный класс»). «Элита» РФ – это не более, чем механическая совокупность персонально зависимых от внешнего центра власти (или нескольких внешних центров) лиц, плюс система отношений и взаимодействий между ними, то есть баланс их сил и интересов. Поэтому ни в экономике, ни во внешней политике не стоит искать какой бы то ни было вменяемой целенаправленно проводимой линии, пусть даже в сугубо клановых и шкурных, но долгосрочных или среднесрочных интересах «элиты» РФ как целого. Императив личного выживания «здесь и сейчас» полностью преобладает над логикой выживания клана в целом в среднесрочной перспективе, не говоря уже о таких идеальных категориях как «интересы страны» (С.А. Строев «Понять происходящее и обрести способность к действию»). Единственная сфера, в которой путинский режим проявляет способность к прогнозированию и эффективному целенаправленному управлению – это политтехнологическое манипулирование настроениями и движениями масс. Однако политтехнологические манипуляции имеют ограниченные возможности, с их помощью коллапс системы уже несколько раз удалось отсрочить, но чем дольше его оттягивать – тем глубже и катастрофичнее он будет.

Впрочем, если издержки в смысле отношений с «Украиной» и Белоруссией ещё можно списать на то, что руководство РФ к тому и стремилось, то резкая маргинализация в глазах Запада (как политического истеблишмента, так и «общественного мнения») – это уже в любом случае ничто иное как внешнеполитическая изоляция. Санкции, во всяком случае пока, имеют чисто бутафорский характер, и напугать ими можно разве что младенца. Но вот подготовленность мирового «общественного мнения» к ликвидации «развязавшего войну диктатора» и исключение верхушки РФ из клуба «рукопожатных политиков» – это уже серьёзная плата для российских «элитариев» за возможность сплачивать население баснями о войне с Америкой, конспирологическими теориями про англосаксов и непристойными подробностями на тему «гейропы». Например, все многолетние усилия РФ договориться с ЕС о безвизовом режиме разом и, видимо, очень надолго пошли прахом. Общественное мнение в Европе по отношению к РФ за прошедший год действительно очень резко поменялось (жаль только, что негатив опять переносится с РФ на Россию и Русских как нацию), и международная изоляция РФ – это вовсе не вымысел, а реальность. Неминуемые, неизбежные издержки и плата за внутреннюю консолидацию на милитаристском угаре и отмороженной телепропаганде. А тут ещё и неумное и неоднократное бряцанье военными самолётами в Балтийском и Чёрном море, включая знаменитый инцидент 12 декабря, когда военный самолет РФ едва не сбил пассажирский лайнер над Швецией. Демонстрация силы – вещь порой хорошая, но только если сила действительно есть. Или если хотя бы о том, что её на самом деле нет, неизвестно оппоненту, и есть основания рассчитывать на то, что блеф будет успешен. Дразнить же многократно более сильного противника, не имея за душой ничего, кроме необоснованных понтов давно проданной и разворованной великодержавности – по меньшей мере, не благоразумно. Конечно, «Ай, Моська! знать, она сильна, что лает на Слона!», но ведь может и раздавить ненароком.

Эта внешнеполитическая изоляция имеет и своё экономическое выражение, например срыв строительства «Южного потока», что для РФ как государства Большой трубы, хотя и не опасно, но довольно болезненно. Однако экономическая составляющая не имеет на данный момент решающего значения. Как уже было отмечено, пока что санкции Запада руководству РФ только выгодны – не нанося сколько-нибудь существенного урона, они, в то же время, позволяют относительно правдоподобно списывать на «внешних супостатов» плоды собственного воровста и мародёрства, возведённого в ранг государственной политики. Единственная проблема в том, что психологически и морально и «мировое общественное мнение», и западные элиты готовы к тому, чтобы перевести имитацию экономического, политического и военного давления на РФ в реальное давление. Вся необходимая для этого мобилизация проведена. Кремлю, видимо, обещали, что пока он чётко исполняет предписания и не переходит рамки дозволенного, игра в войну будет оставаться только игрой. Верит руководство РФ этим обещаниям или нет – не важно, сделать по существу оно уже всё равно ничего не может – поезд ушёл. Остаётся только верить или, во всяком случае, поступать так, как будто бы верит. Но если западные элиты нарушат слово и ударят по-настоящему – крыть будет нечем. Для Запада имитация новой холодной войны – это мобилизация, своего рода военные учения – пока это только театральное действо, но и приёмы, и нож в руке – реальные, перейти от симуляции нападения к нападению можно в любой момент. РФ же находится в положении человека, у горла которого держат реальный нож, но которому на словах пообещали, что всё это только «понарошку». Но, что самое забавное, по сценарию именно этот человек (реально безоружный) должен играть роль нападающего злодея и невменяемого вооружённого до зубов маньяка. Так что, если его зарежут, это будет ещё и выглядеть, как законная и оправданная необходимая самооборона. И отказаться от этой роли он уже не может – не в том положении. Вся его надежда – только на то, что если играть свою роль хорошо и выполнять все команды, то режиссёр сдержит слово и не даст отмашку его зарезать взаправду. Может быть, сдержит. А, может быть, и не сдержит. А, может быть, по ходу сменится режиссёр, и придёт новый, который вообще ничего не обещал и не в курсе каких-то там устных, нигде не зафиксированных договорённостей. Положение очень рискованное, обидное и унизительное. Но поделом: не становись холопом, не разменивай власть на собственность (это к «элите»), а Родину – на джинсы и колбасу (это уже к «народу»).

Интерес США

Из всего сказанного выше, достаточно понятны интересы США. По большому счёту, интерес США состоит в том, чтобы поэтапно, сохраняя контроль над ситуацией и не допуская скатывания ситуации в неуправляемый хаос (во-первых, из действительно неуправляемого хаоса родиться может всё, что угодно – в России, например, родился СССР, а в Иране – Исламская республика, а, во-вторых, при наличии в стране какого-никакого стратегического ядерного оружия и сам хаос – штука слишком рискованная) продолжать дезинтеграцию России и усиливать её зависимость и контролируемость.

Главным итогом прошедшего 2014 года в отношениях РФ и «Украины» был переход от модели «братских народов, тесных экономических связей и родственных культур» к совместностному бизнесу на разжигании войны. Иными словами, итоги Беловежья были не только закреплены, но и заметно развиты и углублены, Украина как никогда надёжно оторвана от остальной России, пути назад к воссоединению если и не уничтожены полностью, то уж, во всяком случае, перекрыты очень надёжно. Отвечает ли это интересам и задачам США? Безусловно. Можно в данном случае сколько угодно гадать о том, был ли сценарий заранее написан американцами, согласован с ними или они только умело воспользовались ситуацией – это не важно. Важно то, что события развивались полностью в русле интересов, целей и задач США по поэтапному «отщипыванию» от России территорий и превращению их в свои плацдармы для контроля и сдерживания основного остающегося от России центрального куска.

Аннексия РФ Крыма, которая не может и заведомо не будет признана «Украиной», является замечательно надёжным и эффективным инструментом создать между РФ и «Украиной» повод для неурегилируемого, неопределённо длящегося во времени конфликта, который по желанию в любой потребный момент можно разогреть до нужной кондиции. Это надёжнейший способ сделать всю остальную «Украину» верным вассалом НАТО и плацдармом США. Длящаяся непризнанная практически всем миром оккупация Крыма – это залог антироссийскости и антирусскости «Украины» как квазигосударства. К тому же это идеально легитимный и сохранный во времени casus belli для прямой агрессии НАТО против РФ, если вдруг таковой когда-нибудь понадобится. Вряд ли он в этом качестве будет использован на деле, но американцы – люди запасливые, им и на самый маловероятный случай задел не помешает. Инструмент этот действительно очень надёжен, потому что отдать Крым назад – это для любой власти в РФ (хоть для Путина, хоть для его преемника, хоть для победившей антипутинской «революции») столь же гарантированное имиджевое и рейтинговое самоубийство, как для любой украинской власти – признать Крым частью РФ. Ситуация в определённом смысле неразрешима, что даёт Америке идеальный рычаг управления. Отсюда можно сделать обоснованное предположение, что аннексия Крыма была негласно санкционирована, если не инспирирована вашингтонским, а, возможно, также и брюссельским «обкомом», чем и объясняется неправдоподобная и крайне нехарактерная для Путина решительность. Отдав РФ Крым, США превратили остальную Украину из буферной зоны между РФ и НАТО в плацдарм, существенно более проамериканский, чем подавляющее большинство стран самого НАТО. Более чем выгодный для США размен. РФ же получила спорные, не признанные подавляющим большинством стран мира границы и официальный статус оккупанта. Самим США подобная оккупация легко сошла бы с рук, потому что им это позволяет политический и военный вес. Но что позволено Юпитеру, то не позволено быку. У РФ не тот вес и не тот статус в мире, чтобы на аннексию ею территории чужого государства все закрыли глаза и сделали вид, что не заметели. Таким образом, мы принимаем в качестве рабочей гипотезы предположение о том, что на аннексию Крыма Путин получил негласное согласование и разрешение (если не директивное указание) от мировых («американских») элит. И, польстившись на бесплатный сыр, натурально сунул голову в петлю – и ладно бы, если бы только свою.

Далее, существует распространённый миф о том, что в Донбассе (включая Луганщину) РФ борется с «Западом», то есть со стоящими за спиной нового киевского режима США, а США, стало быть, поддерживают официальный Киев в стремлении подавить народные республики и восстановить территориальную целостность «Украины». Только вот зачем бы им (США) к этому стремиться? США нужно максимально оторвать Украину от остальной России. Лучший для этого способ – затягивать конфликт как можно дольше. Чем больше льётся крови и чем дольше она льётся – тем больше взаимный счёт. Тем дольше в ряду поколений этот взаимный счёт будет сохраняться. Тем проще лепить новые мифа à la Голодомор™. Тем проще потом будет при необходимости и через два-три поколения разжечь «святую месть» за убитого «клятыми москалями» (или, наоборот, «хохлами») деда и замученную бабку – и тем дольше это можно будет делать. Поэтому США наиболее выгоден не молниеносный разгром украинской армией «сепаратистов», а, наоборот, сохранение, поддержание и культивирование этого кровавого гнойника, в котором Русские убивают Русских и учатся друг друга ненавидеть.

Любопытно, что в данном вопросе Игорь Всеволодович Гиркин (более известный под псевдонимом «Игорь Иванович Стрелков») в своём радиовыступлении 6 ноября сформулировал оценку, буквально и практически дословно совпадающую с нашей: «Существование Луганской и Донецкой народных республик в их нынешнем виде, особенно когда там продолжается вялотекущая, но не менее кровавая от этого война, оно естественно выгодно США в первую очередь, только им на самом деле, поскольку это та язва, которая разъедает Россию и Украину, продолжая стравливать русский и украинский народы, как часть единого некогда народа. Да и сейчас я уверен, что это единый народ». Остаётся при этом только удивляться тому, как мог осознающий это серьёзный и явно неглупый человек деятельно участвовать в разжигании военного конфликта и при этом иметь наивность рассчитывать (?), что при нынешнем государственном устройстве и руководстве РФ это разжигание может окончиться чем-то иным и иметь какие-то иные более благоприятные для России и Русских результаты.

США нужна вовсе не стабилизация и мир, а как раз как можно дольше поддерживаемая открытая кровоточащая рана на теле России, очаг дестабилизации, то подмораживая, то вновь разжигая который можно манипулировать всеми сторонами конфликта. Но только при этом важно не допустить выхода ситуации из-под контроля и рождения в зоне конфликта самостоятельных политических субъектов. Иными словами, для США важно, чтобы подлинные независимые вожди Русского сопротивления оперативно устранялись либо политически, либо, что ещё выгоднее, физически. Именно поэтому, по-видимому, «коллективному путину» и выдан ярлык на военно-политическое присутствие в Новороссии. Только не для победы народных республик, а как раз для того, чтобы не допустить их самостоятельно развития и возникновения плацдарма для Русской национально-освободительной революции уже в общероссийском масштабе. И в Крыму, и в ДНР, и в ЛНР мы видим одну и ту же картину – выдавливание, отстранение, изоляцию или даже прямое физическое уничтожение всех подлинно народных лидеров и вожаков Русской весны и насаждение в руководство либо бывших лояльных чиновников «незалежней Украины» (вплоть до участвовавших в осуществлении АТО, о чём в своём обращении к Путину заявил Павел Дрёмов!), либо штатных сотрудников спецслужб РФ. Понятно, что эта политика вытекает из самой сущности и природы РФ как полицейско-чиновничьего компрадорского антирусского квазигосударственного образования. Но это же в полной мере соответствует и интересам США. Учитывая полную реальную зависимость российского чиновничества от США, мы предполагаем, что присутствие РФ в Луганской и Донецкой областях негласно санкционировано американскими (фактически – мировыми) элитами, при этом российские спецподразделения выполняют функцию проамериканских жандармов. Их задача – удерживать мясорубку для русских пассионариев в активном, но контролируемом и управляемом состоянии, не допуская ни победы и расширения Новороссии, ни её полного окончательного разгрома. Ниже нами будут приведены конкретные факты и примеры, подтвержающие данную гипотезу. Вновь подчеркнём: США вовсе не нужна сильная победившая в войне Украина. Им нужна как раз слабая Украина с огромными и неразрешимыми военно-политическими проблемами и долгоиграющей занозой в виде неконтролируемых областей – именно такая Украина будет максимально нуждаться в США и полностью от них зависеть. Американцам важнее качество украинского плацдарма (его надёжность, зависимость, управляемость и градус русофобии), нежели его территориальный объём. В конце концов, с точки зрения территории как политического и военного плацдарма Украина без трети Донецкой и Луганской областей практически неотличима от Украины с этими областями. Разница несущественна и пренебрежимо мала – как говорится, в пределах статистической погрешности. Зато качество у воюющего и не контролирующего часть своей территории квазигосударства совершенно иное. Поэтому победа украинской армии над «сепаратистами» в планы американских управляющих не входит. Скорее в их планы входит её периодический, но никогда не окончательный разгром. Show must go on.

Принятая нами рабочая гипотеза, согласно которой аннексия Путиным Крыма и по сути жандармско-полицейское присутствие спецподразделений и спецслужб РФ в Донбассе санкционированы США, идеально объясняет характер принятых в отношении РФ санкций. Не стоит объяснять очевидного: у США есть ресурсы и возможности для того, чтобы уничтожить режим Путина или даже РФ как государственное образование в целом без всякой войны и очень быстро.

Первый и самый очевидный такой ресурс – это прямая, серьёзная и нешуточная угроза конфискации собственности российской элиты: вкладов, недвижимости, ценных бумаг, банковских ячеек. Причём не точечной по отдельным персоналиям с доказыванием в суде незаконного коррупционного характера каждого отдельно взятого объекта собственности, а именно массовой, что называется «по площадям», без юридических тонкостей и формальностей, не считаясь с тем, на каких физических или юридических лиц эта собственность записана формально. Думать, что США провести такую бессудную массовую реквизицию помешает их пресловутое «уважение к частной собственности и праву» – вершина наивности. Они своих собственных граждан обирали без всяких церемоний не хуже, чем большевики, а уж чужих-то – это вообще не вопрос. К тому же американцам несложно побудить к аналогичной мере и своих многочисленных европейских «партнёров» – большая часть сегодняшних европейских политических лидеров – либо откровенные американские марионетки, либо просто не захотят ради РФ иметь проблемы с мировым гегемоном. Одна угроза подобной действительно решительной и массовой конфискации заставит российскую «элиту» принять любые – абсолютно любые – решения. Хоть убрать Путина, хоть отдать Крым, хоть вообще полностью распустить государство. Советский союз уничтожили только за возможность эту собственность награбить – а тут она как бы уже своя.

Второй ресурс – одномоментно перекрыть российским юридическим и физическим лицам доступ к офшорам. Это разом парализует всю финансовую систему РФ, поскольку даже государственные компании не просто держат в офшорах резервы, а проводят через них текущие повседневные платежи. Отключить РФ от офшоров – это всё равно что отключить инвалида от искусственной почки. Это не просто диверсия, это гарантированная эвтаназия.

Третий ресурс – обнуление российских т.н. золотовалютных резервов, будь они хоть в долларах, хоть в евро, хоть в американских ценных бумагах – причём независимо от того, в чьих банках они находятся (порядка трёх четвертей российских ЗРВ составляют ценные бумаги, ещё порядка 10-12% – валютные депозиты, золота же в структуре российских ЗРВ – лишь порядка 10-11%). Да, кстати, параллельно можно вообще отключить российскую банковскую систему от мировой и заморозить все счета российских банков и все их операции в пределах американской (а, возможно, по договорённости с партнёрами – и в евросоюзовской) юрисдикции.

Четвёртый ресурс – практически безграничные возможности для паралича российского сегмента интернета, включая системы электронных платежей, сайты государственных учреждений, транспортных компаний и т.д.

Пятый ресурс воздействия – реальное полное эмбарго на экспорт российских углеводородов и сырья в целом, подобное тому, которое много лет действовало в отношении Ирана, а также на импорт продовольствия, медикаментов, техники и других жизненно важных товаров.

Это только то, что лежит на поверхности и самоочевидно, нет сомнений, что специально изучавшие данный вопрос лица (а таковых в США достаточно) могут продолжать список ещё очень и очень долго. Но и одного только первого средства гарантированно, исчерпывающе и с избытком достаточно.

Ни одно из этих средств, имеющих силу и масштаб оружия массового поражения, применено не было даже в качестве угрозы. Санкции точечно и весьма щадяще затронули интересы считанного количества конкретных чиновников второго эшелона и конкретных компаний. Некоторые из санкций действительно имеют удушающий характер для российских сырьедобывающих компаний, но только в отдалённой перспективе, не имеющей никакого отношения к непосредственному настоящему. Объяснение очевидно. США полностью устраивает то, что делает руководство РФ в связи с кризисом на Украине. Возможно и даже вероятно, что руководство РФ эти действия с американской элитой согласовывает и получает на них негласное разрешение. Поэтому санкции имеют целью пока не дестабилизировать РФ и даже не вынудить её что-либо изменить в своей политике, а исключительно создать пиар-имитацию «защиты Украины» и реальности якобы происходящей в мире борьбы. Образно говоря, для американской элиты Путин – это ровно то же самое, что для самого Путина – какой-нибудь Навальный и прочие белоленточники. Идеальный спарринг-партнёр, создающий иллюзию наличия врага и угрозы, но в реальности полностью подконтрольный и безопасный. «Русская угроза» – такой же удобный инструмент для США, как для Путина – «угроза оранжевой революции». Именно этим и объясняется непотопляемость (до поры до времени) что Навального, что самого Путина. Навальный не в тюрьме ровно потому же, почему и Путин не в Гааге. Совсем не потому, что они такие сильные и ловкие. Скорее наоборот.

Интересно, кстати, обратить внимание, что на санкции Запада (США и Европы) РФ ответила своими контрсанкциями, прежде всего связанными с ограничением или запретом импорта в РФ европейской сельскохозяйственной продукции. При этом если западные санкции население РФ вообще никак не почувствовало (кроме того, что на них списали последствия собственного вредительства и мародёрства правительства и банков РФ), то вот как российские контрсанкции по населению РФ как раз ощутимо ударили, прямо и непосредственно отразившись на ценах на продукты – ведь собственное сельскохозяйственное производство благодаря мудрой политике Путина и его предшественника разрушено, и страна жизненно зависит от импорта продовольствия. Но когда РФ интересовали проблемы собственного населения? Зато введённые РФ контрсанкции ощутимо ударили и по ориентированным на российский рынок европейским производителям. Причём ударили именно тогда, когда Европа, в отличие от выкарабкавшихся из рецессии США, продолжает переживать экономический спад. Кто в итоге выиграл? Опять же США, для которых Евросоюз – ключевой экономический конкурент. В отличие от РФ – конкурент совершенно реальный.

Можно, конечно, поставить вопрос о том, зачем европейские государства позволили США втянуть себя в игру санкций и контрсанкций, в итоге своими руками перекрыв себе большой и ценный российский рынок сбыта и получив усугубление спада производства за счёт пострадавших сельскохозяйственных производителей. Наиболее разумный ответ, по-видимому, состоит в том, что европейская политическая элита слишком зависима от США и зачастую принимает решения не в интересах собственных государств, а по указке из Вашингтона. Впрочем, в Европе есть хотя бы влиятельная и имеющая вес национальная оппозиция, стремящаяся отстоять собственно европейские интересы. Эта национальная оппозиция, прежде всего немецкая, вполне осознаёт, что разжигаемый на Украине очаг войны политически и экономически дестабилизирует не только Россию, но и Европу. Поэтому в её лице национально-патриотические силы России имели бы сильного и полезного союзника. Но это было бы в том случае, если бы национально-патриотические силы в России имели бы хоть какой-то вес и влияние. На сегодня же мы имеем «борьбу нанайских мальчиков», в которой все стороны разыгрываемого действа (руководство РФ, власти «Украины», бюрократия ЕС и ключевые политики отдельных европейских государств) действуют по указке администрации США и в интересах использующих США как свой инструмент мировой финансовой элиты.

Но польза для американских элит от «русской угрозы», конечно, не исчерпывается возможностью перекрыть европейским производителям доступ на российские рынки. Ставки в игре выше. Например, в последние годы НАТО переживала явный кризис. В отсутствие СССР и Варшавского блока НАТО слишком заметно утрачивала всякий иной смысл кроме осуществления «союзнического» и «дружеского» контроля США над странами Европы – прежде всего, над Германией. Поэтому в Европе начали вызревать вполне обоснованные стремления от этого «дружеского» попечительства освободиться за ненадобностью. Но аннексия РФ Крыма и война на Донбассе за один неполный год развеяли сомнения и возродили НАТО к новой жизни! Там, где ещё год назад царили массовые антиамериканские настроения, сегодня витает страх перед «русской угрозой» и желание спрятаться под надёжное крыло. Если год назад можно было обоснованно ожидать в Европе массового – и притом поддержанного частью влиятельных элит – движения за выход из НАТО и за ликвидацию американских баз, то сегодня более вероятно пополнение НАТО новыми членами и расширение американского военного присутствия и в Западной, и Восточной, и в Северной Европе. Причём при поддержке, как минимум, некоторой части населения. Зато Крымнаш.

Кстати путинское «вставание-с-колен» для америконцев имеет не только внешнее, но и внутреннее употребление. «Русская угроза» – необходимый фактор для поддержания, а ещё лучше увеличения бюджетного финансирования американской оборонки. К тому же помимо обоснования увеличения бюджетных расходов и государственных заказов, любая война для производителей оружия – это ещё и внешний рынок сбыта продукции. Соответственно, американское военно-промышленное лобби, по-видимому, и представляет ту часть мировой элиты, которая в первую очередь санкционирует или даже заказывает весь псевдопатриотический угар, которым российские СМИ доводят до натурального буйного крымнашистского помешательства обывателей, ещё совсем недавно без сожаления променявших СССР на колбасу, джинсы и возможность летом ездить на заграничный курорт. Мир не всегда прост, но так бывает: больше всего антиамериканская истерия в РФ выгодна самой что ни на есть «американской военщине» (точно так же как многотысячная белоленточная массовка нужна были именно Кремлю, чтобы понадёжнее напугать «оранжевой угрозой» миллионные массы электората). А поскольку американские финансовые и промышленные кланы имеют, пусть и опосредованное, отношение к конкуренции демократов и республиканцев, можно предположить, что текущее усиление позиций республиканцев позволит Путину и компании невозбранно покрымнашиствовать ещё какое-то время, прежде чем гулянка окончится, и будет внезапно и неожиданно предъявлен счёт.

Кто был готов поддержать возрождение России?

Как уже неоднократно отмечалось в настоящей работе, основная когнитивная проблема в ситуации вокруг украинского кризиса состоит в том, что практически все стороны в той или иной мере отждествляют РФ с Россией. Более того, зачастую заявления и действия руководства РФ определяются как действия и заявления России. Иными словами, даже не ставится вопрос о том, насколько руководство РФ не то что действует в интересах России, а хотя бы на уровне намерений этими интересами руководствуется. Тем самым, вся антирусская, антироссийская политика РФ трактуется как якобы «ошибки и просчёты», в то время как на самом деле ни к ошибкам, ни к просчётам она не имеет ни малейшего отношения, а является прямым и логичным следствием коренного несовпадения русских интересов с интересами составляющих квазигосударственный аппарат РФ кланов и частных лиц.

Если эта нелепая ошибка допускается подавляющим большинством политически активных граждан самой же РФ (причём, как патриотов, так и антипатриотов), то нет ничего удивительного в том, что ту же ошибку совершают внешние по отношению к России политические фигуры. Иными словами, в поддержку антирусского и русофобского квазигосударства РФ в мире выступили те политические силы, которые в наибольшей степени являются по своим интересам, мировоззрению и ориентации русофильскими и пророссийскими. 2014 год, хотя и трагически парадаксальным образом, но с точностью лакмусовой бумажки проявил спектр этих политических сил. Для многих «аналитиков», привыкших мыслить шаблонами линейной конструкции «ультраправые-правые-центристы-левые-ультралевые», проявленный спектр потенциальных союзников и потенциальных врагов России оказался совершенно неожиданным и непонятным, вызвал глубокий когнитивный диссонанс и попытки объяснить происходящее «утратой мировоззренческих ориентиров», «сломом политического компаса», торжеством политтехнологий над политикой, и прочим «полным постмодерном». Для нас же результат этого своего рода смотра, напротив, оказался более чем предсказуемым. Начиная, по меньшей мере, с 2005 года мы обосновывали, отстаивали и доказывали два фундаментальных тезиса, необходимых для адекватного понимания политического расклада и в Западной Европе, и в России, и во всём остальном мире.

Во-первых, условно «левый» политический спектр крайне неоднороден как по своим мировоззренческим и цивилизационным ориентирам, так и по выражаемым социально-классовым интересам и, следовательно, социальной базе. Под одними и теми же красными (или, по меньшей мере, розовыми) знамёнами и с внешне сходной «левой» (коммунистической, социалистической) риторикой выступают сегодня две в корне антагонистические политические силы, два диаметрально противоположных политических течения. С одной стороны, это «старые левые» – антиимпералистические, антиглобалистские (то есть пронациональные), большей частью просоветские, выражающие интересы, прежде всего, трудящихся и, отчасти, национального производственного бизнеса. С другой стороны, это «новые левые» (и их наследники и подельники) – радикально глобалистские (альтерглобалисты), «антитоталитарные» (а потому программно антисоветские), выражающие интересы паразитарного деклассированного люмпенства (профессиональных получателей велфера) и антиобщественных социально деструктивных меньшинств (половых извращенцев, ксеноэтнических и ксенорасовых мигрантов, всевозможных «альтернативно одарённых» дегенератов от искусства и политики). При этом фактически расчеловеченные люмпенские массы, лишённые религиозной, культурной, национально-этнической, сословной и даже половой идентичности, представляют собой «клиентеллу» (в позднеантичном смысле слова) мировой транснациональной финансовой олигархии, и как раз «новые левые» политически оформляют смычку этих двух сил. Мы предсказывали неминуемость тотального и совершенно антагонистического разрыва между «старыми левыми» и «новыми левыми», поскольку эти два движения абсолютно непримиримы в плане политических целей и выражают интересы антогонистически враждебных социально-классовых сил. В то же время, так называемые «ультраправые» (европейские националисты, традиционалисты, евроскептики), выражающие интересы трудящихся и национального производственного капитала, являются естественными союзниками для «старых левых» по общему единому антиглобалистскому и антинеолиберальному фронту. Между «старыми левыми» и ультраправыми при всех их различиях нет объективных (ни в смысле выражаемых ими социально-классовых интересов, ни в смысле глобальных стратегических целей и мировоззренческих ценностей и ориентиров) оснований для антагонизма. Союз между ними совершенно естественен, и препятствуют заключению этого союза лишь взаимные предрассудки, привычка ставить внешнюю «брендовую» политическую форму выше реального социально-классового содержания и политтехнологические ухищрения правящих элит. Ещё в 2005 году в связи с первыми масштабными мигрантскими волнениями в Европе мы отмечали: «Положительное разрешение ситуации может быть только одним: качественное переформатирование политического пространства Европы и самого линейного стереотипа деления на «правых» и «левых». Единственный выход – это сложение тех двух половинок адекватного понимания ситуации, одной из которых обладают ультра-левые, а другой – ультра-правые. Необходим на первый взгляд немыслимый союз коммунистов, националистов и христиан. И не просто тактический союз против общего врага, а создание единой, целостной политической платформы, ключевыми положениями которой будет национально-культурная идентичность и программа сохранения этой идентичности через ликвидацию капиталистических отношений. Не застенчивое сглаживание их в духе социал-демократии, и не прикрытие фиговым листком националистической идеологии в классово и социально разобщённом обществе, а именно ликвидация в самом корне – путём ликвидации частной собственности на средства производства» (С.А. Строев «Французский синдром»).

Во-вторых, во всех наших обзорах за предыдущие годы мы подчёркивали, что именно такой потенциальный союз ультраправых и «старых левых» мог бы стать идеальным союзником для национальной России, своего рода мировой политической сетью и международным проводником её влияния, подобным тому, чем был Коминтерн для раннего СССР или мировой «либеральный интернационал» для США. В частности, в обзорах за 2009-2013 годы мы последовательно проводили мысль о том, что ультраправые, националистические партии Европы («Фронт Националь» во Франции, НДПГ в Германии, Сербская радикальная партия в Сербии и в Республике Сербской, «Перуссуомалайсет» в Финляндии, Йоббик в Венгрии, «Хриси Авги» в Греции, Словацкая национальная партия в Словакии, Рабочая партия социальной справедливости в Чехии и т.д.) выступают последовательными противниками глобализации, американской экспансии и НАТО, а потому с точки зрения русских национальных интересов их не только не следует опасаться, но и всякий их успех следует приветствовать и всеми имеющимися средствами поддерживать. В то же самое время, «старые левые» (коммунисты, социалисты, в отдельных случаях – даже социал-демократы), не скатившиеся на позиции маргиналократии, защиты меньшинств и «левого глобализма», зачастую также выступают в качестве национальных, антиглобалистских и потенциально русофильских и пророссийских сил. Таковы, например, Коммунистическая партия Чехии и Моравии, Коммунистическая партия Греции, Партия «Курс – социальная демократия» в Словакии, Прогрессивная социалистическая партия Украины, Германская коммунистическая партия, некоторые течения внутри германской партии «Левые».

Политический альянс между классическими («старыми») левыми и ультраправыми для Западной Европы в силу устоявшихся и глубоко укоренённых в сознании клише кажется невозможным, однако с точки зрения анализа реальных социальных сил и их интересов он был бы логичным и естественным. Для нас, Русских, заставших героическую Оборону Белого дома 1993 года и Народно-патриотический союз России образца 1996-1999 годов, политический альянс коммунистов-сталинистов, социалистов, националистов, «белых патриотов», православных консерваторов и монархистов-чёрносотенцев на общей платформе национального патриотизма, защиты единства и суверенитета страны, автаркии, великодержавия, социально ответственной политики и противодействия компрадорскому «неолиберальному» курсу воспринимается как привычный, естественный и само собой разумеющийся (кстати, Русская весна прекрасно показала, что стоит начаться серьёзному политическому движению – и русские коммунисты, националисты и монархисты достаточно легко оставляют политические разногласия и начинают вместе работать во имя общей цели). В некоторых находившихся достаточно продолжительное время под защитой советского влияния странах Восточной Европы, таких как, например, Чехия, Словакия и Венгрия, такой альянс воспринимается, по крайней мере, как возможный. В Западной Европе, подвергшейся сильному воздействию социально деструктивных концептов глобалистской капиталократии типа «толерантности», мультикультурализма, феминизма, сексуальной революции и т.п., подобного опыта почти что не было с довоенных времён, однако именно отсутствие логичного и естественного сотрудничества столь близких и родственных по своей социальной базе и интересам политических сил (а вовсе не его возникновение) следует считать проявлением власти политтехнологических манипуляций и «сломом социального компаса». Более того, с нашей точки зрения вполне логично, оправданно и естественно выглядел бы не только тесный союз «левых» и «правых» антибуржуазных, социалистически настроенных радикалов друг с другом, но и их, пусть и осторожное, сотрудничество со старыми (почвенными, антилиберальными, консервативными) европейскими элитами в лице влиятельной старой европейской аристократии, национального (не вошедшего в структуры ТНК) производственного капитала и даже, возможно (хотя и с особенной осторожностью), кругов, близких к Ватикану и на него ориентированных – то есть тех вполне реальных и влиятельных сил, которые в вульгарной конспирологии именуют «Чёрным интернационалом».

Собственно говоря, именно поэтому с нашей точки зрения как раз совершенно естественно то, что последовательная в своих взглядах немецкая социалистка Сара Вагенкнехт из коммунистического течения в партии «Левые», произнесшая свою знаменитую пламенную речь в Бундестаге 4 июня 2014 года, по меньшей мере в вопросе отношения к России, оказалась на одной стороне не только с Марин Ле Пен, но и с гораздо более радикальными европейскими националистами из «Европейского действия» и ARMINIUS-Bund. Это логично, и для нас в этом нет ничего удивительного. Мы много лет писали о том, что и подлинные, народные, не мутировавшие в толерастов европейские «старые левые», и подлинные, нелиберальные, национально и антиглобалистски ориентированные европейские «правые» в большинстве своём являются естественными нашими союзниками. Если кому-то и удалось нас приятно удивить – так это полякам: было действительно отрадной неожиданностью узнать, что и среди польских националистов существуют свои откровенно русофильские течения. В этом плане опять-таки стоит отметить, что ложная этническая и политическая самоидентификация украинских ультраправых ставит их в несколько нелепое положение: отрекаясь от своего единства с остальными Русскими и выбирая для себя западноевропейскую идентичность, они сталкиваются с тем, что в самой Европе ультраправые, по большей части, как раз настроены прорусски и пророссийски, а последовательно антирусской силой выступают глобалисты-мультикультуралисты, которые украинских ультраправых могут, конечно, прагматически использовать как расходный материал, но в конечном счёте непременно сольют в силу принципиальной несовместимости целей, ценностей и долгосрочных интересов.

Всё это было бы прекрасно, но проблема в том, что европейские русофилы не отдают себе отчёта в том, что РФ является не Россией, а квазигосударственной оккупационной администрацией на территории России, и что составляющие её структуру криминально-чиновничьи кланы полностью зависимы от решений транснациональных мировых элит и им послушны. Поэтому, принимая РФ за Россию и пытаясь выстраивать доверительные партнёрские отношения с национал-предательским РФ-овским режимом, европейские русофилы (и «правые» и «левые») просто обречены быть этим режимом рано или поздно преданы и сданы – как преданы и сданы пророссийские повстанцы на Украине, как предано и сдано русское население в самой РФ, особенно в её «национально-титульных» регионах, как преданы и сданы все союзные России государства, начиная с Сербии и заканчивая Ливией. И опять-таки беда в том, что ныне поддержавшие РФ активисты во всём мире потом будут считать, что их предала Россия и Русские, хотя предаст их действующая от лица «России» русофобская шайка компрадоров, воров, коррупционеров и изменников Родине во главе с бывшим помощником Собчака и преемником-назначенецем Ельцина. Соответственно, очень велика угроза того, нынешний «право-левый» парад русофильских сил в Европе без понимания ими русофобской и антинациональной сущности РФ окажется фальстартом и приведёт лишь к глубокому разочарованию и превращению многих естественно русофильских политических сил в силы русофобские, считающие себя преданными и обманутыми Россией и Русскими. Это может иметь два варианта последствий – и оба они крайне негативны с точки зрения наших национальных интересов. В случае, если нам рано или поздно всё-таки удастся восстановить национальную русскую государственность, это разочарование лишит Россию её естественных союзников и поддержки со стороны народных общественных движений в Европе и в мире в целом. Если же Россия будет уничтожена полностью и окончательно, это усугубит и без того сложное положение мировой Русской диаспоры и лишит её возможности оказывать влияние на мировые политические процессы. Поэтому всё, что мы можем и должны делать сегодня в данном направлении – это приложить все силы к тому, чтобы успеть максимально разъяснить ситуацию прорусски ориентированным европейским движениям и предупредить их заранее, дабы подлая политика эрэфовских национал-предателей и кремлёвских подстилок мировой плутократии не ассоциировалась у них потом ни с Россией, ни, тем более, с Русскими как нацией.

Вообще говоря, глядя на действия путинского режима, невозможно не вспомнить соответствующий отрывок из замечательного сатирического романа Евгения Лукина: «Надо тебе, скажем, споить народ… Ну и объяви борьбу с алкоголизмом… Надо расшатать дисциплину – объяви борьбу за её укрепление». Вот, к примеру, в прошедшем 2014 году Путин и его клевреты в очередной раз принялись декларировать концепцию Русского мира. Уже состоявшийся итог: на Украине взращена настоящая и глубокая ненависть к России, Белоруссия заметно дистанцировалась от РФ. Но и этого мало. Очевидно в порядке реализации идеи «Русского мира» путинский режим под угрозой совершенно космического штрафа и уголовного преследования (!!) обязал граждан РФ, имеющих не только второе гражданство, но даже просто право на пребывание в иностранных государствах, встать на учёт в качестве «неблагонадёжных и подозрительных» (из той же серии, что и регистрация «иностранных агентов»). Причём сделано это было в заведомо и морально, и физически унизительной и издевательской форме. Морально – потому, что цель этой постановки на учёт вполне открыто декларировалась как выявление «неблагонадёжных» и поражение их в гражданских правах (в частности, в пассивном избирательном праве). Физически – потому что ради того, чтобы под угрозой уголовного преследования самому на себя донести как на «неблагонадёжного», «причастный к Европам» гражданин РФ должен был либо заплатить «родному» государству изрядную мзду на почте, либо отстоять многочасовую очередь в отделении ФМС в компании разношёрстного зверинца из «братских республик». В итоге руководство РФ добилось, несомненно, одного: красноречиво напомнило своим получившим иностранный вид на жительство гражданам, что РФ для них – не Родина, которая ждёт их и готова в любой точке мира защитить, а «костлявая рука», которая по всему миру пытается дотянуться то ли до их горла, то ли до их кошелька. Совершенно очевидно, что этих людей из потенциального проводника интересов России по всему миру и ретранслятора её позиции, руководство РФ собственными руками превратило в потенциальных проводников интересов и влияния тех стран, которые фактически предоставляют им укрытие и защиту от подчёркнуто недоброжелательного интереса со стороны так называемой «родины».

Остаётся только удивляться проэрэфовским заявлениям потомков старой (ещё «белогвардейской») русской эмиграции, сделанным по поводу освещения украинских событий европейскими СМИ и введённых в отношении РФ санкций. Видимо, эти люди не имеют сомнительного счастья быть гражданами РФ, и их не заставили постоять часа четыре в одной очереди с такжикскими и узбекскими «новыми россиянами», чтобы самолично зарегистрироваться в качестве потенциальных «иностранных агентов» и «изменников родины». Но воистину, иллюзорно «пророссийская» (а на самом деле – проэрэфовская) позиция части русской эмиграции – это не заслуга путинского режима, а его недоработка. Со своей стороны путинский режим сделал всё, что было в его силах, для того, чтобы все временно или постоянно проживающие вне РФ Русские чувствовали себя не под защитой своего государства, а под угрозой с его стороны – и потому даже помимо всех психологических мотивов, были бы просто чисто прагматически заинтересованы в скорейшем прекращении его существования.

Так что если Путин научился выговаривать словосочетание «Русский мир» – это верный признак: «Надо тебе, скажем, споить народ… Ну и объяви борьбу с алкоголизмом». Впрочем, представление о Путине как о своего рода Анти-Мидасе давно уже стало общим местом, и этот образ вряд ли требует дальнейшего раскрытия.

Колебания кремлёвской линии: между разжиганием и сливом

Кажущаяся противоречивость, непоследовательность и нерешительность политики РФ в отношении ситуации на Украине порождает множество версий и трактовок, большинство из которых служат инструментами апологии либо кремлёвской верхушки в целом, либо Путина персонально. Спектр этих трактовок крайне широк, начиная от т.н. «хитрого плана Путина» и заканчивая традиционным «царь хорош, да бояре изменники». Политтехнологические баталии между различными кланами пропутинских лоялистов-охранителей (в частности, между, с одной стороны, группой Дугина и Гиркина с лозунгом «Путин, введи войска!» и, с другой стороны, Стариковым и Кургиняном с их «Не дать Америке повода втянуть нас в войну») имеют несомненное значение для представителей борющихся за влияние и ресурсы аппаратных групп, но с точки зрения более высокого системного уровня служат лишь укреплению положения Путина, как лица, стоящего принципиально над схваткой политических партий. Борьба между аппаратными кланами за ресурсы и контроль над активами и финансовыми потоками реальна, но пиар-презентация этой борьбы (наделяющая её якобы имеющимися глубокими идеологическими и ценностными смыслами), продолжающая многолетнюю тему «либеральной и консервативной башень Кремля» и «раскола в тандеме», служит по существу лишь для «растягивания» кремлёвской электоральной базы, для создания иллюзии политических альтернатив и, в конечном счёте, для поддержания в массах психологической атмосферы пассивного ожидания позитивных перемен.

Ранее в обзоре уже были выделены основные «реперные точки» действий Кремля на Украине – одновременно провокационных и предательских.

Во-первых, аннексия Крыма в сочетании с предоставлением Путину (по его запросу) полномочий на использовании ВС РФ на территории Украины и с его публичным заявлением о готовности использовать все имеющиеся средства для защиты граждан Восточной Украины от произвола, разумеется, была воспринята сторонниками вхождения южных и восточных регионов Украины в состав РФ как прямой призыв к восстанию с тем, чтобы дать РФ формальный повод для введения войск по образцу Крыма. Ту же подстрекательскую, провокативную функцию выполнили и российские СМИ, своими заявлениями о «нелегетимной хунте» давшие основания полагать, что РФ не признает новый пришедший к власти режим. Вполне очевидно и несомненно, что если бы Путин в марте 2014 года прямо и открыто заявил о признании территориальной целостности «Украины» (за исключением Крыма) и в определённых не допускающих двусмысленности выражениях отказал бы в поддержке регионалистским, сепаратистским и пророссийским силам Донбасса и Новороссии, то, вероятнее всего, они не решились бы перейти к собственно повстанческим выступлениям. В этом случае «слив» Новороссии и пророссийских сил на Украине до начала гражданской войны был бы, конечно, воспринят как акт национальной измены и геополитического капитулянтства, но, по крайней мере, политическое противостояние не переросло бы в затяжную братоубийственную бойню, с гибелью тысяч людей славянской крови и гуманитарной катастрофой для мирного населения.

Во-вторых, спровоцировав пророссийски настроенных жителей Украины на вооружённые выступления и захват органов власти, кремлёвский режим оставил их фактически без поддержки. Была упущена возможность быстро и малой кровью решить все боевые задачи в момент, когда новая украинская власть до проведения президентских выборов фактически не имела ни легитимного статуса («легитимный президент Украины» как раз был в руках Кремля), ни сколько-нибудь дееспособной армии. На этом этапе можно было либо просто полностью воссоединить Украину с остальной Россией, либо под предлогом «помощи союзному государству в восстановления конституционного порядка», установить в ней формально суверенное, но фактически марионеточное пророссийское «легитимное» правительство, либо хотя бы полностью занять и присоединить к РФ Юго-Восточные регионы, принудив Киев прямой военной угрозой признать новые границы. Ничего из этого сделано не было. Кремль позволил новому киевскому режиму закрепиться, провести президентские выборы (тем самым обесценив фактор нахождения в РФ «легимного Януковича») и худо-бедно реорганизовать армию и создать дееспособную и идеологически мотивированную «Национальную гвардию». Кремлём были последовательно успешно «слиты» такие идеальные поводы для решительного вмешательства как референдумы о независимости ЛНР и ДНР и трагедия в Одессе. В итоге спровоцированная Кремлём война стала развиваться отнюдь не в пользу пророссийских повстанцев. Под аккомпанемент убаюкивающего российских псевдопатриотически (крымнашистски) настроенных обывателей вранья про «хитрый план Путина» к началу августа 2014 года невмешательство РФ в ею же спровоцированную войну привело к практически полному военному разрому пророссийских повстанцев и к тому, что территория Новороссии скукожилась до нескольких разорванных между собой клочков земли. Таким образом, казалось, что пусть и поражением, но хоть как-то братоубийственная русско-русская война в обозримой перспективе закончится.

В-третьих, но именно тогда, когда сам же Кремль своим невмешательством довёл дело до практически состоявшегося разгрома, на Украину начался ввод якобы «военных отпускников», была на государственном уровне организована вербовка добровольцев и наёмников, начались поставки бронетехники. Тем самым, война, которая практически уже завершалась, была инициирована и разгорелась вторично с новой силой. При этом после того, как прямое и очевидное осуществление российской армией аннексии Крыма после долгого нелепого отнекивания было, наконец, нехотя, но вполне официально признано, позиция официальной Москвы по поводу «неучастия» российских военных в войне в Донбассе стала уже даже не лицемерной, а откровенно фарсовой и балаганной. Любопытно также то, что условием практически открытого вмешательства РФ в войну на Украине стала отставка и отъезд из Новороссии Игоря Гиркина – по-видимому, недостаточно подконтрольного и, что не факт, но вполне возможно, в той или иной мере идейно мотивированного, искреннего в своих русофильских мотивах, и, следовательно, в этом случае принципиально несовместимого с реальными целями реализуемого США руками руководства РФ в Новороссии политического проекта. В целом «помощь» РФ была оказана на условиях фактического отказа от самой идеи антиолигархических, в собственном смысле народных республик (как в социалистическом, так и в националистическом их понимании) и их превращения в попросту контроллируемые Кремлём «серые» криминальные анклавы, в которых в обстановке отсутствия государственной системы и хоть какого-то надзора удобно осуществлять всевозможные махинации с финансовыми потоками, гуманитарной помощью, продажей угля, оружием, наркотиками и т.п.

В-четвёртых, как только в войне наметился перелом и шанс её закончить теперь уже в пользу пророссийских повстанцев, «коллективный Путин» дал директивную команду наступление остановить и линию фронта заморозить. Тем самым теперь уже украинской армии дана была возможность перегруппироваться, провести дополнительную мобилизацию, закрепиться на рубежах и подготовиться к следующему раунду. Тем временем, для российского обывателя была состряпана новая порция пропагандистской лапши про то, что зимой Украина без российского топлива замёрзнет, а «хунта» падёт сама собой и без войны в ходе неизбежного социального взрыва.

В-пятых, на фоне продолжающейся позиционной войны, непрекращающихся обстрелов украинской армией и «Национальной гвардией» городов Донбасса и начатой транспортной и отчасти энергетической блокады Крыма, кремлёвский режим восстановил поставки киевскому режиму газа, угля и электроэнергии, похоронив, тем самым, свои же собственные декларации о намерении добиться в обмен на эти поставки политических уступок. Однако санкции с РФ сняты не были, захват Крыма ни «Украина», ни «мировое сообщество» так и не признали, военные действия против ДНР и ЛНР прекращены не были. Одним словом, поставки газа, угля и электроэнергии «Украине» были возобновлены без каких-либо встречных уступок, в порядке односторонней «доброй воли», справедливо расцененной как капитуляция. Более того, о готовности поставлять «Украине» уголь 4 декабря 2014 г. заявил вице-премьер ЛНР Василий Никитин.

В-шестых, несмотря на убийство под предлогом «наведения порядка» независимых от путинских ставленников повстанческих лидеров и вожаков, никакой даже попытки реального государственного строительства в ЛНР и ДНР сделано не было. Фактически народные республики как были, так и остались по сути своей конгломератом вооружённых формирований с тем только отличием, что если изначально они были преимущественно идейно и политически мотивированными (с некоторой примесью авантюристов, наёмников и криминала), то теперь они преимущественно (на уровне высшего руководства) криминально-мафиозны и служат организации и поддержанию «серой зоны» бесконтрольного разворовывания финансовых потоков и организации наркотрафика, в то время как повстанцы-идеалисты либо выдавливаются, либо физически уничтожаются.

Таким образом, в целом действия Кремля, кажущиеся «непоследовательными» и «противоречивыми», идеально укладываются в предложенную нами модель и в рамках такого объяснения выглядят уже отнюдь не противоречивыми, а как раз вполне последовательными и сообразными именно тем целям, которые Кремлём ставились на самом деле. Такая целесообразность делает совершенно излишней гипотезу о «противоборстве кремлёвских кланов» и о том, что «системные либералы» якобы саботируют политику «консервативного крыла». В реальности мы видим вовсе не бессистемные метания, а действия, вполне уклядывающуюся в единую сквозную логику.

Проблема однако в другом. Как уже неоднократно отмечалось, путинским режим не является не только суверенным, но и вообще политическим субъектом. Иными словами, осуществляя на тактическом, краткосрочном и политтехнологическом уровне политику в своих интересах, на стратегическом, долгосрочном, историческом и геополитическом уровне он является простым орудием иерархически вышестоящей системы – транснациональной мировой олигархии, политическим интерфейсом которой на сегодняшний день выступает администрация США. Это означает то, что те условия консенсуса между путинским и порошенковским режимом, которые сложились или были им предложены кураторами в 2014 году, могут быть без предупреждения и в директивном порядке (без согласования) изменены вышестоящей инстанцией.

На основании представленных фактов и аргументов, мы полагаем достаточно обоснованной нашу оценку, согласно которой основным итогом 2014 года для России является закрепление итогов беловежского сговора. При этом аннексия РФ Крыма представляет собой не разворот политического вектора в направлении собирания Русских земель, а, напротив, надёжный инструмент окончательного отчуждения Украины от остальной России. Результаты этой авантюры до такой степени соответствуют интересам правящих кругов США, что есть основания подозревать, что аннексия Крыма была проведена с их негласного разрешения или даже прямо ими инспирирована. Вторым важным итогом года стал перехват путинским режимом патриотических настроений: приватизация, «электоральная монетизация» и политтехнологическая утилизация «Русской весны» в интересах компрадорского олигархата. Главная угроза и трагедия этого состоит в том, что патриотические настроения народных масс используются для ужесточения политического курса, неминуемо ведущего к эскалации социально-экономического геноцида Русского народа и к окончательному уничтожению остатков российской государственности.

Рядом аналитиков была озвучена версия, согласно которой Кремль надеялся разменять изначально планируемый слив Новороссии на признание новым официальным Киевом, а затем и «мировым сообществом» аннексии Крыма. Соответственно, Новороссия поддерживалась и сохранялась Кремлём ровно в той мере, в какой она была нужна в качестве объекта продажи в предполагаемом торге. Эта версия хорошо объясняет, почему в ДНР и ЛНР так и не началось реальное государственное строительство и почему вполне реальное «спасение» в критических ситуациях сопровождается совершенно явной организационной и информационной подготовкой «слива».

Эта версия представляется нам весьма правдоподобной и хорошо согласующейся с фактами. В то же время её необходимо дополнить осознанием того, что любая прямая директива мировой олигархии (при условии, конечно, консенсуса внутри самой мировой олигархии) Кремлём исполняется и будет исполняться даже в случае, если противоречит его собственным интересам и планам. Об этом мы писали многократно и на протяжении многих лет: самое большее, что может сделать путинский режим, если он получает от хозяев явно противоречущую его собственным жизненным интересам директиву, это выполнять её «спустя рукава» и «без энтузиазма». То есть по мере сил подтормаживать и саботировать, но всё-таки выполнять. Это и происходит на Украине. Неизвестно, какие неписанные и неформальные обещания Путину были даны, и как именно его заманили сунуть голову в петлю, аннексировав Крым. Так или иначе его расчёт не оправдался. Тактически он, несомненно, в 2014 году выиграл, но стратегически – проиграл. Если торг «Новороссия в обмен на признание Крыма» и планировался, то он не состоялся. Путина уже заставили возобновить поставки «Украине» газа, угля и электричества. Самое опасное в этой ситуации для путинского режима, по-видимому, состоит в том, что теперь у него вообще нет собственного проекта дальнейшего развития ситуации, то есть своей стратегии и сколько-нибудь целостного видения конструируемого будущего. В этом и проявляется полное отсутствие у него политической субъектности (даже вассальной). Всё, что ему остаётся – это приспосабливаться к имеющемуся положению и пытаться извлечь из него сиюминутную выгоду. Именно это он и делает. Собственно говоря, это единственное, что он умеет делать хорошо – выкручиваться путём очередной отсрочки и откладывания проблемы «на потом».

Пока мировые управляющие (условно обозначим их как «администрация США», хотя, разумеется, она представляет лишь внешний интерфейс реальной мировой элиты) от развития ситуации на Украине получили для себя массу пользы, каковая в настоящем обзоре была детально и подробно описана. Тем не менее, всё в мире когда-нибудь кончается и ничто не вечно. Даже война в Донбассе, которая была и, возможно, пока остаётся выгодна и мировым управляющим, и администрациям РФ и «Украины». Однако в отличие от руководства РФ мировая элита, по крайней мере, до определённой степени и в некоторых аспектах сохраняет субъектность. То есть она не просто пассивно адаптируется к ситуации и пытается извлечь из неё выгоду, но и целенаправленно выстраивает будущее в соответствии с собственным проектом и «предсуществующим образом». Если это так, то война в Донбассе – это этап в игре, который не обязательно скоро, но рано или поздно будет отыгран и исчерпан. А, возможно, уже отыгран и исчерпан. В этом случае правила и условия игры будут изменены, а прежние посулы и негласные обещания забыты.

Разумеется, политическая аналитика далека по своим возможностям от пророчества и ясновидения и оперирует лишь вероятностями и предположениями, однако представляется вполне логичным и обоснованным допустить, что по завершении текущего этапа путинский режим получит от мировых хозяев недвусмысленное и чёткое указание Донбасс сдать без каких-либо торгов и компенсаций. В лучшем случае он выполнит эту директиву подтормаживая и с ленцой, но выполнит обязательно, потому что, как мы многократно показывали, каждый представитель т.н. «российской правящей элиты» (включая первое лицо) зависит от Запада более, чем полностью и по сути своей является заложником. Тогда следующим ходом война (тогда уже прямая и ничем не завуалированная – между «Украиной» и РФ) с высокой вероятностью начнётся в Крыму, причём путинский режим (если к тому времени он ещё будет путинским) и здесь неизбежно будет продолжать играть в поддавки, чётко следуя указаниям своих хозяев и кураторов. Иными словами, это будет не война, а публичная показательная порка РФ маленькой и гордой «Украиной», что-то вроде первой чеченской кампании, в которой российская армия будет связана по рукам и ногам приказом умирать под бомбёжками и обстрелами, но «на провокации не поддаваться и ответного огня не открывать» под угрозой расстрела своими же. При этом РФ будет продолжать поставлять «Украине» нефть, газ, уголь и электричество (хорошо ещё если не оружие и боеприпасы) по льготным внутренним ценам и в кредит, причём долг будет регулярно безвозмездно списывать.

В этом сегодня вся суть безвыходности ситуации на Донбассе. Кремль не может в этой войне побеждать, но, пока не получит прямого приказа от хозяев, боится и проигрывать, а потому стремится попросту затягивать ситуацию позиционной войны до бесконечности, попутно извлекая из неё максимум сиюминутного гешефта для себя. В принципе в Кремле, вероятно, понимают, что полная сдача Донбасса – это с высокой вероятностью начало войны в Крыму, а понимая это, конечно, такого развития событий не хотят, и будут тянуть, сколько получится. Но, если распоряжение от мировых управляющих придёт уже не понарошку, а всерьёз, то, конечно, кремлёвские сдадут и Донбасс, и следом – Крым.

Последует ли за этим перенос боевых действий на собственную территорию РФ с одновременным переворотом в Москве, отделением регионов и полным развалом страны – предсказать сейчас невозможно. До сих пор единство и само существование РФ обеспечивалось отнюдь не достоинствами пресловутой «путинской вертикали власти» и не тем, что лично Путин якобы «подморозил распад», а исключительно консенсусом интересов мировых элит, для которых РФ была важным элементом общепланетарной системы контроля над природными ресурсами, территорией и народонаселением, а также – буфером и своего рода ограничителем экспансии Китая. Однако в последние годы раскол внутри самой мировой элиты стал настолько явным, что история, похоже, вновь перестала быть управляемым процессом. На месте единой консолидированной мировой капиталократии возникает несколько конкурирующих центров силы и субъектов исторического проектирования, что может до некоторой степени возродить значение государственных администраций и геополитики как таковой. В этих условиях все установленные негласные правила, законы и равновесия оказались не просто нарушенными, а отброшенными вовсе. В таких условиях может возникнуть, например, вполне реальный (не управляемый) конфликт США и Китая, а РФ в этом случае имеет все шансы повторить судьбу Польши образца 1939 года, поделённой накануне схватки между будущими смертельными врагами. Кстати, Польша накануне собственной оккупации и раздела точно также и сама поучаствовала в раздербанивании Чехословакии, так что попытка путинской РФ урвать кусок, воспользовавшись очередной смутой на Украине, имеет довольно-таки мрачные исторические аналогии.

Самая же главная проблема в том, что мы – Русские – по-прежнему не имеем ни собственного государства, защищающего наши национально-этнические интересы, ни организованной мировой диаспоры, ни гражданского, ни родового общества, ни иных структур горизонтальной социальной организации. В случае катаклизма мы рискуем оказаться в положении бесструктурной биомассы, служащей пищей для любого организованного субъекта начиная от мировых транснациональных корпораций и заканчивая этническими бандами.

Перспектива крайне безрадостная, но избегнуть её путём сплочения вокруг «патриотического крыла Кремля» и поддержки Путина против «пятой и шестой колонн» (то, что предлагают Дугин и Гиркин-«Стрелков») – это явно из области антинаучной фэнтази, так как свои активы и депозиты «патриотическое крыло» держит там же, где и «либеральное», а потому выполнять распоряжения кураторов будет точно так же. Однако ничуть не более перспективно тратить силы и время и на то, чтобы «качать систему» и готовить «русский майдан». В условиях нынешней дезорганизации масс, фактического самороспуска патриотической оппозиции и полного отсутствия контрэлитного политического субъекта, любое «стихийное» революционное движение, под какими бы патриотическими, националистическими или социалистическими лозунгами оно ни происходило, обречено стать простым инструментом тех сил, которые на сегодня обладают монополией на политическую субъектность и проектность политических действий. А это силы далеко не наши.

Что в этой ситуации делать? Мы можем лишь предложить без паники и суеты, но и без промедления формировать собственные русские автономные структуры (как внутри страны, так и в диаспоре) выживания, самоорганизации и самообеспечения, которые при благоприятных обстоятельствах, возможно, на оставшихся после коллапса руинах станут ядрами кристаллизации и точками сборки новой русской социальной, экономической и политической системы (С.А. Строев «Что делать?», «Понять происходящее и обрести способность к действию»). Но до этапа национального и государственного возрождения сейчас в любом случае очень далеко. Сегодня же задача одна – пережить надвигающуюся бурю, причём у сплочённой и подготовившейся общины шанс выжить будет заметно больше, чем у гонимых всеми ветрами крупиц бесструктурной человеческой пыли. Иначе возрождать и восстанавливать Русский мир ни в форме национального государства, ни в форме этнокультурного сообщества будет попросту некому.

Тезисы к конференции РУСО «Антикризисная стратегия для России: проблемы и пути их решения в целях создания самодостаточной экономики»

1. Что происходит в мире?

1. Установившаяся в мире политическая и экономическая система изжила реальный капитализм и перешла в сущностно иное качество. Собственное развитие капитала переросло ограничивавшие его рамки капитализма как экономической, политической и социальной системы и привело к демонтажу этих рамок. Охват капиталистической системой всего мира и исчезновение некапиталистической периферии сделали невозможным совокупное расширенное капиталистическое производство. Виртуализация финансов и монополизация трестом частных банков эмиссии фиатных денег (производимых им по нулевой себестоимости) подменили реальный рынок, основанный на эквивалентном обмене стоимостей, на систему изъятия, присвоения и последующего внерыночного распределения, в котором экономические рыночные механизмы превратились в виртуальный симулякр и чисто внешнюю имитацию. Деньги из инструмента реального рыночного обмена превратились в прикладной инструмент управления, произвольно создавая, уничтожая, распределяя и изымая которые мировая капиталократическая элита вознаграждает за лояльность и карает за неповиновение. Фактически они стали средством дрессировки населения, выработки у него условных рефлексов, инструментом тотального управления поведением и ценностными ориентирами людей. Приобретение виртуальных денежных знаков и безграничная максимизация потребления навязывается олигархией человечеству в качестве единственного и конечного смысла человеческой жизни. Таким способом олигархия, осуществляющая псевдоэкономическое, а на самом деле директивное и имеющее характер произвола распределение и изъятие денег, добивается полного контроля над желаниями, мотивами и поведением людей.

2. Вследствие того, что подчинённый объективным экономическим законам рынок подменён произвольно управляемой симуляцией рынка, расширение сферы «рыночных» отношений стало главным средством распространения и усиления олигархической власти. Именно с этим связано навязывание идеологии «рыночного фундаментализма» и «неолиберализма» в обществе, в котором реальный рынок заменён глобальной системой директивного внеэкономического распределения, а объективная экономическая, политическая и социальная база реального либерализма (гражданское общество экономически самодостаточных рационально мыслящих собственников) исчезла. Стремясь расширить сферу своей власти и контроля, мировая финансовая олигархия стремится по возможности минимизировать или даже полностью ликвидировать все области человеческой жизни, которые не может «коммерциализировать» и включить в сферу манипулирования посредством денег. Именно с этим связана атака на религию и духовность, науку (и культуру самостоятельного рационального мышления в целом), систему образования, общественную нравственность, национальную, культурную и половую идентичность, семью, некоммерческое искусство, не связанные с уровнем потребления социальные статусы и символы престижа (звания, степени, награды и т.д.). Мировой олигархией ставится задача сделать уровень потребления единственным мерилом успешности и смыслом человеческой жизни, а доступ к нему полностью контролировать через монополию на создание и распределение денежных знаков.

3. Реализуя свою власть через привязку всех ценностей к денежному эквиваленту и контролю над доступом к потребительским фетишам, мировая капиталократическая олигархия автоматически сама становится заложницей социальных механизмов, посредством которых воспроизводит себя в качестве олигархии и сохраняет власть. Этим объясняется тот парадоксальный факт, что фактически владея всеми природными и культурными благами Земли, мировая олигархия ВЫНУЖДЕНА стремительно растрачивать их, превращая в предмет хищнического уничтожения растущими массами потребителей. С невозможностью замены существующих механизмов удержания власти (опосредованных фетишизмом гиперпотребления) связан провал проектов приближенных к олигархии интеллектуальных центров относительно перехода в общепланетарном масштабе в режим «нулевого роста». В результате на сегодня цикл производства и потребления фактически работает на постоянное ускорение переработки природных богатств в отходы, причём извлекаемая при этом «прибыль» не является каким-либо материальным богатством или благом, а представляет собой чисто виртуальную категорию, постмодернистский знак, не означающий ничего, кроме самого себя.

4. В социально-«классовом» смысле сменившая реальный капитализм распределительная система капиталократии выражается в альянсе между сверхбогатой (в буквальном смысле: то есть не просто богатой, а стоящей принципиально над самой категорией богатства) финансовой олигархией и массами паразитарно-компрадорского нетрудового люмпенства, желающего жить дармовыми раздачами благ («хлеба и зрелищ!») и являющегося основной социальной базой мировой капиталократии как глобального спекулятивного капитала («дайте нам новый пузырь!»).

Политической связкой между финансовой олигархией и массовым нетрудовым люмпенством выступают западные «леволиберальные», «новые левые» и псевдосоциалистические политические партии и движения, сочетающие популистско-эгалитаристскую риторику, радикальный глобализм и идеологию «освобождения» общества от духовных ценностей, традиционных норм и отношений, национальных, культурных и половых идентичностей. В качестве характерных примеров политических фигур такого рода можно назвать бывшего директора-распорядителя МВФ и по совместительству одного из лидеров французской «социалистической» партии Доминика Стросс-Кана, американского негра-президента Барака Обаму или нынешнего президента Франции Франсуа Олланда. Экономической основой такой системы стало сочетание двух факторов: повышения производительных сил (и предсказанное на его основе ещё классиками марксизма постепенное освобождение от объективно необходимого труда) и вынесение эксплуатации вовне «мировой метрополии». Соотношение роли и значения этих двух факторов остаётся диспутабельным, но их сочетание, очевидно, ведёт к возможности доминирования в мировой метрополии паразитарных люмпенских масс над трудящимися. Особую роль в «разрыхлении» и целенаправленном разрушении национальной государственности и прежнего гражданского общества (бывшего социальной базой буржуазных демократий) в пользу всемирной олигархической капиталократической диктатуры играют деструктивные социальные меньшинства, организованные и мобилизованные против распылённого большинства и, в особенности, против способных объединить это большинство норм, ценностей, символов и поведенческих паттернов. В числе таких социально-деструктивных меньшинств наиболее активную роль играют мигранты и половые извращенцы. Большое значение в разложении общества играет пропаганда феминизма и «прав ребёнка», внедрение «ювенальной юстиции» и иные механизмы разрушения семьи и обеспечения доступа капиталократической системе к формовке «нового человеческого материала».

5. Основной силой, противостоящей на сегодня капиталократии внутри самой «мировой метрополии», выступают сохранившиеся остатки прежнего гражданского общества. В рамках этого противостояния состоялся союз трёх основных социально-классовых сил: производственной национальной буржуазии (мелкой, средней и даже, отчасти, крупной), когнитариата (наёмных работников умственного труда, не владеющих собственными средствами производства – IT-специалистов, инженерно-технической интеллигенции, учёных естественных и точных наук, некоторой части гуманитарной интеллигенции) и остатков «старых» трудящихся классов (фермеров, рабочих).

Политическим выражением сопротивления общества капиталократической диктатуре стали партии и движения, сочетающие социалистические подходы в экономике (плановое хозяйство, отказ от «рыночного фундаментализма», национализация банковской системы, ответственность государства за обеспечение граждан оплачиваемой работой, государственная поддержка национального производства), национальный и государственный патриотизм и традиционализм в вопросах общественной морали, поведенческих норм, семьи и т.д. При этом наметилось обнадёживающее сближение позиций «крайне правых» (Фронт Националь во Франции, НДПГ в Германии, Хриси Агви  в Греции, Перуссуомалайсет в Финляндии, Йоббик в Венгрии и др.) и народно-патриотических «левых» (КПЧМ в Чехии, «Направление – социальная демократия» в Словакии и др.). Ярким примером сопротивления мировой капиталократии и всемирной банковской диктатуре стала национально-освободительная революция 2010-2011 года в Исландии, стойкое сопротивлении Швейцарии, успех народно-патриотических сил в Финляндии. Вне «мировой метрополии» в странах неоколониальной периферии и полупериферии сопротивление мировой капиталократии также центрируется вокруг объединения и слияния социалистической и национальной идеологии, сочетания плановой, антилиберальной «левизны» в экономике и радикальной «правизны» в вопросах национальной, семейной и культурной политики.

2. Что происходит в России?

1. Наличная ситуация в России является прямым результатом криминального переворота 1991-1993 годов, в ходе которого переродившаяся в особый квазикласс партийно-государственная номенклатура осуществила захват и раздел (т.н. «приватизацию») общенародной собственности. Демонтировав Советский Союз и как социалистическую систему народного хозяйства, и как военный и геополитический центр силы, номенклатура надеялась вписаться в общемировую глобальную рыночную систему в качестве регионального сегмента общемирового господствующего капиталистического класса. Весьма успешно осуществив операцию по захвату собственности внутри страны, постсоветская номенклатура стратегически просчиталась, однако, в оценке природы современной мировой системы, не осознав и не оценив значения виртуализации капитализма и его превращения из социально-экономической реальности в прикладной управленческий симулякр. В результате, ошибочно приняв директивно диктуемые законы мировой псевдорыночной системы за реальный рынок, постсоветская «элита» включилась в механизм размена реальных ценностей (в первую очередь, невосполнимых природных ресурсов) на не имеющие никакое реальной стоимости условные единицы виртуального капитала, которые не только полностью подконтрольны мировой банковской олигархии, но и в любой момент могут быть ею аннулированы. Таким образом, в попытке институироваться в класс капиталистических собственников, постсоветская номенклатура на деле утратила политическую субъектность и распалась на совокупность индивидов, каждый из которых лично является заложником мировой капиталократии.

2. Капитализм в России в результате переворота 1991-1993 года не сложился и не мог сложиться. Основным институтом капитализма является расширенное капиталистическое производство. В России в результате интеграции в симулякр мирового рынка практически всё производство (как промышленное, так и сельскохозяйственное) оказалось «нерентабельным» и «нецелесообразным» в рамках логики стремления к максимальной прибыли – то есть максимального вознаграждения от контролирующей распределение финансовых единиц мировой финансовой олигархии.

Среди причин можно назвать и «фактор Паршева» (неравенство себестоимости производства в зависимости от объёмов необходимого обогрева производственных помещений), и неблагоприятный с точки зрения земледелия климат, и поделённость внешних рынков сбыта, и управляемость финансовых механизмов (в частности, невозможность для России получать ренту от эмиссии своей валюты в качестве мировой) и ряд иных факторов. В любом случае итогом стала модель не капиталистического производства, а государственно-коррупционного мародёрства.

Соответственно, в постперестроечной России не сложилась и не могла сложитьсяклассовая структура, поскольку само понятие классов определяется по отношению к месту в общественном производстве. В постсоветской России же социальная структура складывалась не по отношению к производству (поскольку таковое не развивалось, а поступательно разрушалось и продолжает разрушаться), а по отношению к неравномерному распределению доходов от разграбления и продажи природных богатств. Сложившаяся в итоге структура общества, несмотря на крайние формы имущественного и социального неравенства, имеет в результате сущностно неклассовую природу.

3. Безусловным фетишом и конечной целью всякой деятельности в рамках сложившейся псевдорыночной системы стала категория прибыли. Прибыль же исчисляется в рамках современной капиталократической системы не в объёме каких-либо материальных благ, а в чисто денежном выражении. Поскольку денежная система имеет общемировой характер, а центры эмиссии мировых финансов находятся вне России,всякая «экономическая» успешность российских частных лиц и компаний полностью определяется системой поощрения и наказания со стороны мировых финансовых центров. Как бы то ни было, прибыль фиксируется в исчислении на доллары или евро, к которым привязан российский рубль. Не поможет в данном случае даже фиксация прибыли в золоте и других драгоценных металлах, потому что цены на них также практически произвольно регулируются мировой финансовой олигархией, и, в конечном счёте, золото как средство накопления и обмена сводится не к физическим килограммам и тоннам, а к тем же долларам и евро, в которых оно на данный момент оценивается.

4. Зависимость российской «элиты» от мировых капиталократических институтов определяется обозначенным выше фактором: тем, что сама категория «прибыли» в рамках существующей виртуально-финансовой системы является манипулятивной и представляет собой систему дрессировки посредством произвольных поощрений и наказаний теми, кто контролирует эмиссию мировых финансовых знаков. Однако эта зависимость усиливается и другими факторами. Одним из них выступает полная зависимость России от мировых цен на сырьё и от импорта продовольствия и промышленных товаров.

В отсутствие продовольственной безопасности нет и не может быть не только национального суверенитета, но даже относительной независимости правящего клана от внешних центров власти. Другой важный фактор состоит в том, что вследствие криминального характера приватизации, в России сложилась система полного отсутствия легальных прав собственности. Более того, правовой нигилизм не может быть устранён разовой амнистией, поскольку весь характер политической власти (начиная, по меньшей мере, с 2000 года) строится не просто на допустимости, но и на ОБЯЗАТЕЛЬНОСТИ нарушения закона для всех сколько-нибудь значимых участников политического и экономического процесса. Эта обязательность нарушения закона является условием наличия компромата как ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ гарантии управляемости и лояльности по отношению к «государству»-корпорации. Законы изначально создаются таким образом, чтобы их нарушение было единственно возможным способом политической и экономической успешности, а попытка их соблюдения автоматически означала уход в роль аутсайдера. Вследствие этого фактическое отсутствие в России собственности как правовой категории является не просто родимым пятном криминальной приватизации 90-х, но и воспроизводится с необходимостью в каждом акте жизнедеятельности российской политической и экономической системы. Поэтому единственной (хотя и иллюзорной на самом деле!) возможностью для российского экономического субъекта не только гарантировать, но даже просто обозначить свою собственность в правовом смысле является вывод её в иностранную юрисдикцию. А это, в свою очередь, автоматически ставит его в полную зависимость от воли внешнего гаранта собственности. Именно поэтому в рамках воспроизводства существующей системы обретение господствующей в России постприватизационной «элитой» не только суверенитета, но даже только коллективной субъектности принципиально невозможно, сколь бы ни была велика обида отдельно взятых российских «элитариев» на своих западных патронов за «кипринг» и другие экспроприации, основная волна которых ещё впереди.

5. Логика извлечения максимальной прибыли как конечной цели всякой деятельности в условиях современной России неизбежно приводит к выводу об избыточности большинства российского населения и к идее «сокращения издержек» путём целенаправленного сокращения населения – преимущественно этнически русского. Таким образом, «рыночная» парадигма является основой «экономической логики» целенаправленного геноцида Русского народа.

6. В то же время распад производства привёл к массовому деклассированию народных масс. Если в начале 90-х годов XX века вчерашние советские трудящиеся выступали с требованиями восстановить производство и вернуть им право на достойно оплачиваемый производительный труд, то за двадцать лет население вынужденно было адаптироваться к условиям непроизводственной экономики, основанной на распределении нетрудовых доходов от распродажи природных богатств. Произошла смена поколений. Новое поколение в массе своей уже не только не желает, но и не способно вернуться к созидательному производству, поскольку не получило соответствующего образования и навыков, выросло в совершенно иной системе ценностей и усвоило иные нормы и паттерны поведения.

В масштабах России в отношениях между населением и властью сформировался своего рода «стокгольмский синдром»: население встроено в экономическую и социальную систему, которая, хотя и осуществляет его геноцид за счёт сокращения рождаемости, но при этом для отдельно взятого индивида является условием обеспечения привычного образа жизни и источником жизненных благ. Состоялся своего рода «социальный договор», в рамках которого значительные массы городского, в особенности столичного, населения согласились сократить своё воспроизводство (рождение детей) в обмен на возможность получения нетрудовой «нефтяной халявы». В результате народно-патриотическая оппозиция, программа которой предполагает мобилизацию сил и реиндустриализацию страны, ко второй половине «нулевых» годов в значительной мере утратила свою массовую социальную базу. Народно-патриотическая оппозиция образца 90-х в значительной мере утратила своё влияние, что отражает люмпенизацию значительных масс населения, в особенности в крупных городах, и их встраивание в колониальную модель непроизводственного проедания природных ресурсов.

3. Что делать нам?

1. Главная слабость подавляющего большинства предлагаемых сегодня программ и проектов упирается в проблему отсутствующего субъекта. Все, даже самые разумные сами по себе предложения, формулируются как рекомендации субъекту власти («правительству», «государству») и предполагают в качестве имплицитно подразумеваемого условия заинтересованность этого субъекта в укреплении и процветании России.

Между тем в реальности правящая российская «элита» не просто имеет интересы, не пересекающиеся с интересами страны и народа, но даже в своих собственных корпоративных интересах не способна к субъектному целеполагательному действию. Она, как ни парадоксально, не имеет механизмов внутреннего согласования корпоративных интересов. Причём коренная причина состоит даже не в какой-то особой порочности, злонамеренности или глупости составляющих эту «элиту» индивидов, а в системном характере её воспроизводства и образующих её отношений и связей. Социальная роль каждого отдельного российского «элитария» делает его заложником жёстко заданных моделей поведения, нарушение которых автоматически лишает его статуса и ресурсов влияния. Поэтому даже осознавая стратегическую гибельность проводимого курса в том числе и для самого правящего слоя, каждый отдельно взятый его представитель имеет весьма небогатый выбор – продолжать участвовать в осуществлении этого курса (и получать за это бонусы) либо освободить место для того, кто будет осуществлять тот же гибельный курс более «эффективно».

Императив личного выживания «здесь и сейчас» полностью преобладает над логикой выживания клана в целом в среднесрочной перспективе, не говоря уже о таких идеальных категориях как «интересы страны». Таким образом, нынешняя «элита» представляет собой не реально правящий субъект, а совокупность отчуждённых от государственных интересов индивидуумов, каждый из которых по отдельности не имеет возможностей для смены или даже только коррекции курса, даже если осознаёт необходимость таковых. В то же время, отсутствуют и сколько-нибудь организованные контрэлиты, которые могли бы претендовать на власть, включив в свою политическую программу те или иные предложения патриотически настроенных учёных или аналитиков.В итоге любые предложения (сколь бы они ни были разумны), предполагающие наличие у реализатора этих предложений государственной власти, на сегодня являются обращением к пустоте.

2. Следовательно, реалистичный и политически ответственный подход на сегодня начинается там, где программа действий и предложения обращаются не к правительству или «государству» (то есть к «власть имеющим»), а к самим себе – к группам самоорганизующихся граждан. В числе этих граждан вполне могут быть и представители нынешнего государственного аппарата, но их включение в проект осуществимо только в индивидуальном частном порядке, а не в качестве представителей государственной власти. Соответственно, цели и задачи должны быть соразмерны возможностям самоорганизующихся гражданских коллективов и не могут лежать на сегодняшний день в сфере государственной политики, поскольку у нас нет механизмов влияния на неё.

3. По всей вероятности, ныне существующая государственная система в силу своей бессубъектности не способна отвечать на вызовы времени и обречена на коллапс. «Раскачивать» её столь же бессмысленно, сколь и пытаться спасти, поддержать или улучшить. Задача момента состоит в том, чтобы, не отвлекая силы и ресурсы на борьбу с ныне существующей системой и не подставляя себя под её удар, успеть сформировать собственную систему жизневоспроизводства и управления до того, как неизбежное крушение нынешней обречёт нас на хаос и социальный распад.

4. Первым предварительным условием и предпосылкой возможности создания собственных структур является обеспечение минимальной финансовой независимости, то есть возможности заниматься организационным строительством как основной и единственной работой, а не в качестве околополитического «вечернего хобби». Параллельно и непосредственно вслед за этим актуальной задачей первого этапа строительства становится привлечение людей, имеющих достаточные для запуска проекта ресурсы – организационные, финансовые и информационные. В том числе, целесообразно привлечение к участию в проекте в индивидуальном порядке представителей государственного аппарата, положение которых позволяет использовать ресурсы старой умирающей структуры для построения новой жизнеспособной.

5. На этапе собственно организационного строительства приоритетными задачами является:

– Создание собственных независимых аналитических структур для адекватной оценки происходящих процессов и опосредованного (через работу с информационными потоками и персональные контакты) влияния на них; при этом целесообразно проводить работу с экспертным сообществом как внутри страны, так и вне её на уровне зарубежных некоммерческих организаций и центров.

– Создание внутри и, в особенности, вне страны «защищённых убежищ» (как в прямом смысле, так и в переносном), способных служить опорными точками в системе коллективного выживания сетевой структуры при самых различных вариантах развития событий, начиная от экономического кризиса и заканчивая природными катаклизмами.

– Формирование коллективно организованных эффективных средств защиты собственности и информации как основных ресурсов новой системы.

– Создание внутри и вне страны собственных бизнесов для финансирования целей и задач формируемой структуры.

– Создание внутри страны систем собственного автономного и полуавтономного жизневоспроизводства (сельскохозяйственные общины, экопоселения, потребкооперация, собственные средства связи и транспорта).

– Создание вне страны организованных институтов русской диаспоры; в том числе коммерческих и некоммерческих организаций, способных в ситуации крайней необходимости резко расширить штат сотрудников и обеспечить (пусть даже временно себе в убыток) рабочими местами и основанием для выезда за границу беженцев из зон гуманитарной катастрофы. Это даст возможность создаваемой структуре в ситуации катастрофы спасти хотя бы наиболее ценные кадры для дальнейшего восстановления.

– Создание и поступательное расширение сети неформальных связей и знакомств между своим аналитическим сообществом, бизнесом, представителями СМИ, лицами, имеющими положение в государственной, хозяйственной системе, силовых структурах, системе государственного распределения, в финансовых кругах. Поэтапное персональное вовлечение мировоззренчески совместимых людей, обладающих административными, финансовыми, информационными ресурсами либо ценными навыками и способностями в построение новой системы коллективного жизнеобеспечения и самоорганизации.

6. В случае, если описанная социальная структура будет отстроена до начала коллапса существующей компрадорской государственности, возникший безо всякого нашего участия вакуум власти неизбежно приведёт к кристаллизации атомизированных масс населения вокруг структуры, способной защитить их и включить в свою систему коллективного жизнеобеспечения и жизневоспроизводства. В этом случае вопросы, кажущиеся сегодня неразрешимыми (проблема взятия власти, отсутствие политического субъекта действия, отсутствие механизмов реорганизации масс), будут разрешены сами собой. Хлеб будет эквивалентом власти. Стремясь быть включёнными в организованные системы жизневоспроизводства, люди будут автоматически усваивать и принимать как должное ценности этих систем, их нормы и своё место в их иерархическом устройстве. Тогда и только тогда теоретические разработки на уровне социально-экономического и политического устройства государства перестанут быть голыми абстракциями и приобретут ценность в качестве практически реализуемых программ.

Таким образом, предлагается переориентировать на сегодня фокус нашего внимания с разработки рекомендаций (кому?) на уровне экономики и политики государства на построение собственной структуры, организацию сети регулярных неформальных контактов и связей патриотически мыслящих учёных и экспертов с мировоззренчески комплиментарными представителями бизнеса и другими лицами, обладающими практическими ресурсами и / или организационными навыками, на обретение собственных организационных, финансовых и информационных рычагов практического влияния и воздействия на процессы в стране и в мире.

Сергей Александрович Строев, кандидат биологических наук, профессор РАЕ, чл.-корр. МСА, член РУСО, зам. пред. СПб отделения ВСД «Русский лад»,помощник депутата Государственной Думы С.И. Васильцова