Сегодня в мире об этом [о конце капитализма – А. К.] говорят все, кому не лень, представители, так называемой элиты и государственных структур, через которые элита управляет народами.

Во-первых, элита не «так называемая», а вполне себе реальная политическая и финансовая элита, в руках которой сосредоточена вся политическая власть и экономические ресурсы.

Во-вторых, раз об этом говорят «все, кому не лень» – значит, проблема стоит чрезвычайно остро. О кризисе конца капитализма элиты задумались примерно 50 лет назад – и Римский клуб именно был заточен под эту проблему: не что делать с СССР (к нему более-менее приспособились), а что делать с капитализмом? Тогда проблема была концептуализирована на уровне элит, а в общественное сознание было вброшено решение о повороте на деинстриализацию (см. «”Устойчивое развитие” – средство гармонизации или инструмент глобализации?»). Почти синхронно с этим вбросом, было найдено нетривиальное экономическое решение («рейганомика» и «тэтчеризм»), позволившее отстрочить конец капитализма (а с учетом краха мировой социалистической системы – отсрочка была очень сильно отсрочена, на целые 40 лет).

Конец капитализма в его нынешней (Бреттон-вудской) модели наступил в 2008 г., и с тех пор мы наблюдаем его агонию. Фактически, это не жизнь, а долларовая кома, конец (отключение от печатного станка) которой уже видят все, только делают разные выводы.

Из этого утверждения делается само собой разумеющийся вывод – капитализм, как общественный строй и экономическая система, должен быть заменен на свою противоположность. Разумеется, на социализм.

Вовсе нет, этот вывод не разумеется, а нуждается в строгом и аккуратном доказательстве. Причем не кабинетными учеными, а социальным строительством народа. Все учение Карла Маркса возникло из понимания им неизбежности конца капитализма и построения альтернативной (не противоположной!) экономической модели. Фундаментальная ошибка Маркса заключалась в вытекавшем из его прогрессистского мировоззрения тезисе о победе коммунизма, наступающем почти неизбежно в силу объективных законов исторического материализма. Рецидив этого феномена мы встречаем в концепции Анатолия Вассермана «автоматического социализма», как прямого следствия полной компьютеризации и цифровизации экономики.

Но если мы откажемся от априорной веры в прогресс, то мы придем к выводу, что любой кризис – это точка бифуркации, из которой могут быть много выходов, как по позитивному, так и по негативному сценарию. Если негативный сценарий может случиться автоматически (просто в силу закона возрастания социальной энтропии), то чтобы выйти на позитивный сценарий – необходима сознательная воля, появление «субъекта стратегического действия». Это как движение вверх или вниз из точки полуустойчивого равновесия на скале («полки»): подъем требует мастерства, тогда как срыв в пропасть влечет любой неосторожный шаг.

Капитализм доказал свою невероятную живучесть за счет периодической смены модели. Когда в мире была мода на социализм, элиты были вынуждены согласиться на кейнсианскую модель с зачислением «опасного класса» (пролетариата) в средний класс. После развала мировой социалистической системы восторжествовала (особенно с странах периферии) неолиберальная модель, характеризующаяся выдавливанием среднего класса в прекариат (который пока не воспринимается элитами как «опасный класс» в силу своей разобщенности и утраты способности к самоорганизации и жертвенности).

Концепция «инклюзивного капитализма» – вот то стратегическое решение, которое предлагают мировые капиталистические элиты для сохранения себя в качестве таковых и под которое осуществляется форсированная трансформация мировых политических и социально-экономических институтов. В мировой повестке «разумеется» инклюзивный капитализм, а вовсе не социализм. Из-за того, что при инклюзивном капитализме 90% лишены частной собственности, а в экономике преобладают распределительные методы (безусловный базовый доход, нормативное потребление по социальному рейтингу), его часто называют «цифровым социализмом», что говорит либо о непонимании, либо о сознательном введении в заблуждение с целью диффамации понятия «социализм». Инклюзивный капитализм – это близкая к рабовладению модель капитализма, которую В.Ю. Катасонов справедливо называет «цифровым концлагерем»: у человека отчуждается его поведение и воля, он фактически становится рабом цифровых экосистем (точнее, стоящих за ними т.н. «эксистов», разработчиков платформ и лиц с максимальным уровнем доступа).

С точки зрения здравого смысла выбираться из тупика «разумеется» релейной сменой полярности управляющих сигналов. Если индивидуализм, стяжательство, конкуренция и меркантилизм нас привели к краху, то новый уклад – это обращение к коллективизму, бескорыстию, взаимопомощи и идеальным смыслам. В этом смысле – да, социализм разумеется. Социализм, особенно православный социализм, – это запрос идеального, это обретение крыльев, способных вытащить нас из болота потребительского индивидуализма и вознести к вершинам христианского соборного братства. Это подвиг, это чудо, которое не «разумеется». Но которое осеняет всякого, кто отважится стяжать его.

…именно социализм позволяет установить абсолютную власть по сравнению с капитализмом, ибо условием существования капитализма является необходимость относительной свободы.

Базовым условием существования капитализма является либерализм, как способ «освобождения» от любой ценностной базы. Первоначально, капитализм «освободился» только от одной библейской ценности – запрета на ссудный процент. Но не прошло и 200 лет, как идеологи капитализма (в лице философов Просвещения) отбросили ложный стыд и все библейские ценности вообще. «Бога нет» – это не Ницше придумал, а его старший товарищ Кант, который упрятал Бога в трансцендентное заточение «вещи в себе». Условие существование капитализма – это культ Мамоны, абсолютная свобода от Бога и полная свобода для греха. А имманентная природа капитализма – это экономическое закабаление человека, абсолютное и тотальное.

По сравнению с капитализмом социализм – это заметное ущемление «прав и свобод» человека. Социализм не свободен от этической ценностной базы – ибо этика выступает главным социальным регулятором при социализме. Коммунальный способ взаимодействия подчиняется только этическим императивам, тогда как индивидуализм несет с собой примат закона, как регулятора отношений «экономических агентов» коммуникации.

Социализм, в отличие от капитализма, задает высокую этическую планку как свое имманентное свойство. Он – «гарантийное государство» и «государство тягла» (см. «Русский народ и государство» Н. Н. Алексеева), ставит по жизни себе и своим гражданам достаточно трудную задачу: нести идеальную миссию, служить в условиях строгих моральных ограничений и табу. И спрос с него по самому высокому, гамбургскому счету. Как мы судим успехи капиталистического строительства? Исключительно по макроэкономическим показателям, главный из которых «экономический рост». Если есть рост – все остальное (ЛГБТ, ювенальная юстиция, гендерная свистопляска, монетизация социальной сферы) сходит с рук. Напротив, социализм мы судим не только по макроэкономическим показателям (хотя не отрицаем их важности), но прежде всего, по «накаленности», по тому, насколько общество морально здорово и проникнуто служением, стяжанием идеального общественного блага. Социализм в СССР погиб ровно в тот момент, когда выключили свет общественного накала, и общество перестало заботиться об общем идеальном благе, переключившись на стяжание индивидуальных материальных благ.

Переходя к православному социализму, мы не станем отрицать «абсолютной власти» в нем евангельских заповедей. Мечта Гоголя о России («Монастырь ваш – Россия! Облеките же себя умственно ризой чернеца и, всего себя умертвивши для себя, но не для нее, ступайте подвизаться в ней. Она зовет теперь сынов своих еще крепче, нежели когда-либо прежде») большинству из нас покажется чрезмерно суровым игом и тяжким бременем. Но как еще выбить из нас укоренившийся грех, как не постом и молитвой? Не будет ли это «бремя» самой лучшей проверкой нашей крепости в вере? И не про это ли «иго» сказано в Священном Писании: «ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф 11:30)?

В конце концов, служение нам представляется игом до тех пор, пока гедонизм считается нормой жизни, а телевизор излучает разврат и пошлость. Переключение общественного сознание в новый режим сильно облегчит задачу высокого служения каждого. Хороший пример заразителен, не так ли?

Известна фраза Карла Маркса о том, что нет такого преступления, на которое капитализм бы не пошёл, если ему гарантирована прибыль в 300 процентов. Но Маркс не раскрывает весь спектр преступлений, на который бы отважился капитализм. Очень интересно было бы прочитать прогноз К. Маркса на этот счет спустя 150 лет после создания Первого Интернационала.

Фраза принадлежит английскому публицисту и общественному деятелю XVIII века Томасу Джозефу Даннингу, а Маркс ее использовал в первом томе Капитала для иллюстрации ужасов первоначального накопления капитала. Маркс полагал, что эти ужасы «дикого капитализма» остались в прошлом – ему и в голову не могли прийти те преступления, которые совершит капитализм в XX веке: две мировые войны, атомная бомбардировка мирного населения, зверства фашизма (это тоже капитализм!), ковровые бомбардировки в Юго-Восточной Азии…

Но, если брать социализм, то здесь уже чётко сказано, на какие преступления готовы были пойти революционеры ради торжества идеи справедливости и равенства… Нечаев подчеркнул, что революция не имеет общечеловеческой морали и морально любое преступление (убийство, подлог, ложь, лжесвидетельство, шантаж), если это отвечает интересам революции и создания справедливого общества.

«Цветущая сложность» социализма заключается в том, что нет какого-то одного раз и навсегда заданного социализма. Социализмов, его теоретических и исторических реализаций, настолько много, что известны примеры кровопролитных войн одних социалистических стран с другими. Геннадий Матюшов взял нигилиста Нечаева за «икону стиля» социалиста, что у большинства людей не может вызвать ничего кроме недоумения. Для большинства людей пламенный революционер куда больше ассоциируется, например, с Че Геварой… В России же революцию сделал не Ленин, не Троцкий или Бонч-Бруевич; ее сделал коллективный субъект – партия большевиков, – сплоченный идеей и репрессиями в «орден меченосцев».

В ужасах революционного террора и гражданских войн, как правило, виноваты обе стороны. Революция как острая реакция на чувство несправедливости и невыносимого бремени бытия («социального ада» по Ф. Броделю) возникает не на пустом месте и не в сумасбродных фантазиях клинических социопатов. Революция – это, во-первых, результат неспособности элиты разрешить накопившиеся противоречия, а во-вторых, вызревание контрэлиты – политического субъекта, готового разрешить эти противоречия. Было бы в высшей степени прекрасно, если бы все революции протекали сверху (как перестройка) или путем ненасильственного гражданского неповиновения (как индийская сатьяграха). Но, как подметил еще Н.Г. Чернышевский, «историческая деятельность – не тротуар Невского проспекта»…

Среди защитников капитализма не было таких рьяных борцов с общечеловеческими ценностями.

Не было, верно. Потому что «общечеловеческие ценности» – это жупел либерализма, под флагом которых свергаются неугодные режимы, осуществляются «гуманитарные» бомбардировки мирного населения, а страны подвергаются экономическому геноциду в виде блокады, санкций и шантажа. Нет «общечеловеческих ценностей», ценности у каждой самобытной цивилизации свои. Поэтому рьяная борьба либерализма за навязывание западных (читай: капиталистических) ценностей является прямой агрессией в другие культуры и цивилизации. А то, что мы западные ценности успели признать в качестве «общечеловеческих», – печальное свидетельство нашей культурной капитуляции, потери нашего цивилизационного само-бытия под игом глобализации.

Надо ли напоминать, что у миссионеров капитализма руки по локоть в крови, от геноцида индейцев и голодомора индийцев до военных интервенций (Вьетнам, Никарагуа) и переворотов (Чили, Гренада)? А если ограничиваться Русским миром – то, что такое последние 35 лет, как не его геноцид и разграбление капиталистическим Западом?

Развитие капитализма шло параллельно с развитием благотворительности и освобождения человеческой личности от пут невежества.

Нет, эти процессы «попендикулярны». Модернизация, гонка вооружений и НТР, а также выдающиеся успехи СССР в области науки и образования, потребовали от Запада увеличения доступности качественного узкопрофильного (главным образом, естественно-научного и технического) образования, что сделало «белые воротнички» (интеллигенцию) массовой социальной стратой (сначала почти конгруэнтной среднему классу). Однако после молодежных волнений 1968 г. элиты осознали опасности тотального образования и уже с 70‑х годов запустили Болонский процесс по фактическому сворачиванию системы массового высшего образования, перепрофилируя высшую школу под выпуск «квалифицированного потребителя».

С благотворительностью тоже все ясно. Благотворительные фонды – это прекрасный и легитимный способ ухода от налогов. А «благотворительные» фонды типа Фонда Сороса или Фонда Билла и Мелинды Гейтс (фонды т.н. «венчурной филантропии») – это инструменты «точечной глобализации», действующие поверх национальных государств и даже поверх фасадных международных институтов (например, ВОЗ фактически находится под управлением Фонда Гейтс). Кроме того, это способ концентрации капитала (своеобразные мировые «общаки»), куда более надежный и защищенный, чем офшоры.

Если сравнивать социализм и капитализм, то с точки зрения морали, капитализм более гуманное общество, чем социализм.

Фраза, что называется «с больной головы на здоровую». Мы выше уже отмечали, что капитализм (точнее, либерализм как его неотъемлемое идеологическое сопровождение) раз и навсегда отменяет этику как социальный регулятор. Гитлеру приписывают фразу: «Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью». Но с таким же успехом ее можно приписать идеологам социал-дарвинизма или утилитаризма: «Совесть? Это выгодно? Нет!? Давай, до свиданья!» Этика в капиталистическом обществе вытеснена законом (благодаря чему оно не превратилось окончательно в гоббсовскую «войну всех против всех»). Россия, встав на рельсы капиталистического развития, первым делом попыталась освободиться от этических ограничений: «Разрешено всё, что не запрещено законом!» Совесть? Не, не слышали…

Те, кто жил в СССР, хорошо помнят висящие в транспорте и общепите плакатики: «Совесть – лучший контролер!» Советских граждан увещевали и воспитывали повсюду: в газетах, в телевизоре, в месткоме, на комсомольских и партийных собраниях. И это работало, пассажиры компостировали автобусные талоны, убирали за собой посуду в столовой, ходили на субботники… Моральный кодекс строителя коммунизма зубрили на уроках обществоведения, тогда как уголовный кодекс был дворовой легендой, вроде рассказов про пиратов или вампиров. Суд, а тем более милиция были крайней мерой – подавляющее число граждан знало об их существовании только по сериалу «Следствие ведут знатоки».

Нам понятна задача многих апологетов капитализма объявить его «вегетарианским», снабдить его своеобразной «предпринимательской этикой» и даже заявить о существовании т.н. «православного капитализма». Что ж, дадим слово самому что ни на есть «православному капиталисту», миллиардеру и меценату Константину Малофееву, который еще в 2015 году честно признался: «Теперь я себя называю восставшим жрецом Мамоны, потому что очень хорошо знаю, как устроен этот культ, как внутри него все работает, вплоть до самого верха, но уже не поклоняюсь. Теперь чувствую себя спокойно, не разрываясь на две части. Будем честны – к сожалению, нет никакой православной этики предпринимательства. Это все из протестантства, из сект. Недаром до революции многие выдающиеся предприниматели были старообрядцами. Изолированные сообщества относятся к своим иначе, чем к чужим, – на чужих можно заработать, а со своими надо быть честными. Это эффективно – то же самое у иудеев, у протестантских сект, у старообрядцев так было. Православный же не может разделять страну, людей и мир, свою жизнь на части. Всякому бизнесмену приходится кривить душой… Заниматься бизнесом и искренне служить Богу невозможно».

У капитализма нет иной цели кроме наживы, и лишь инстинкт самосохранения заставляет капитал ограничивать свои аппетиты институтами в ядре (судебная власть, выборная демократия, СМИ, гражданское общество), выбрасывая свои противоречия на периферию, в зоны «первоначального накопления капитала» – не только в географическом, но и технологическом смысле (например, Билл Гейтс, Сергей Брин или Марк Цукерберг – старатели кибернетической «Аляски», застолбившие свою «золотую жилу»). Лавирование между страхом и алчностью – вот и вся «предпринимательская этика».

Возможна ли этика при капитализме? Да, возможна. На страхе и алчности можно построить этику, которая будет даже в определенном смысле «гуманной»: «Без лоха жизнь плоха!» (что означает: «Менее успешных граждан мы не убиваем на месте, а обращаем в рабство»). В аду, говорят, примерно такая этика…

Ни в какой теории общественного развития не высказывалось больше нелепостей, чем в теории социалистического переустройства общества от Платона (428/427 или 424/423 – 348/347 до н. э.) до Леже-Мари Дешана (1716-1774). Как известно, Платон интересы здоровья государства ставил выше интересов личности, поэтому он изгнал из своего государства поэтов и художников и ввёл общность жен. Коротко, суть его учения можно выразить так: государство всё, человек ничто. Современник Платона Аристофан в своих комедиях высмеивал эту идиотскую идею общности жен и изгнание художников из государства.

Сразу видно, что автор не читал «Государство» Платона (и гнусный пасквиль «Облака» Аристофана, где высмеивается главный персонаж диалогов Платона Сократ, скорее всего, тоже не читал). Подробный разбор концепции «Платонополиса», идеального государства Платона, требует отдельного обстоятельного разговора, но в любом случае концепция не имеет ничего общего с процитированной карикатурой. Скажем только, что Платон был едва ли не первым мыслителем в истории, заявившем о равноправии мужчин и женщин: «У распорядителей государства нет никакого дела, которое было бы свойственно женщине, поскольку она женщина, или мужчине, поскольку он мужчина. Силы природы равно развиты в обоих существах». Независимо от того, что женщина во всем слабее мужчины, она имеет полное право стать стражем, участвовать в войне, если она обладает способностями и получает должное воспитание и образование, подобающее стражу. Более того, Платон, описывая прекраснейших философов-правителей, говорит не больше о мужчинах, как о женщинах, сколько которые из них по природе будут способны. Женщины справедливо обретают право на правление, если у них все необходимое для властвования будет общее, наравне с мужчинами. В своем идеальном государстве Платон предоставил «слабому» полу право на заключение брака с любым представителем общества, возможность защиты и охраны государства и, что наиболее существенно, реальность достижения правления. Лишь в XX веке женщина получила права, которые ей обещал Платон – и это случилось в Советской России раньше стран «гуманного» Запада.

Заявлять об «общности жен» в Платонополисе так же нелепо, как утверждать об «общности кур» в СССР. Цель автора – диффамация социализма во что бы то ни стало – очевидна для всякого читателя, но всякий раз ловить автора за руку становится утомительно.

После Платона в течении пятисот лет не было мыслителя, который бы продолжил его социальные идеи. Такие идеи появляются уже в новую эру. Вначале в различных христианских сектах, а потом в учениях катаров, анабаптистов и т.д.

Г. Матюшов «постеснялся» сообщить читателям, что социалистические идеи особенно ярко манифестировали в апостольский период христианства, когда повсеместно стали возникать первохристианские общины. Эти общины создавались именно под заботливым пастырством апостолов и в них культивировалась социалистическая (даже коммунистическая) форма организации хозяйства: «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее» (Деян. 4:32).

Давайте прислушаемся, с каким восхищением и благоговением свт. Иоанн Златоуст толкует процитированные слова Священного Писания: «Когда апостолы начали сеять слово благочестия, тотчас обратились три тысячи, а потом пять тысяч человек, и у всех их было одно сердце и одна душа. А причиною такого согласия, скрепляющею любовь их и столько душ соединяющею в одно, было презрение богатства. И никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее. Когда был исторгнут корень зол, – разумею сребролюбие, – то превзошли все блага и они тесно были соединены друг с другом, так как ничто не разделяло их. Это жесткое и произведшее бесчисленные войны во вселенной выражение: мое и твое, было изгнано из той святой церкви, и они жили на земле, как ангелы на небе: ни бедные не завидовали богатым, потому что не было богатых, ни богатые не презирали бедных, потому что не было бедных, но всё у них было общее; и никто ничего из имения своего не называл своим; не так было тогда, как бывает ныне. Ныне подают бедным имеющие собственность, а тогда было не так, но, отказавшись от обладания собственным богатством, положив его пред всеми и смешав с общим, даже и незаметны были те, которые прежде были богатыми, так что, если какая может рождаться гордость от презрения к богатству, то и она была совершенно уничтожена, так как во всем у них было равенство, и все богатства были смешаны вместе. И не отсюда только, но и из самого способа отдачи имущества можно видеть их благочестие».

Златоуст скорбно констатирует «не так было тогда, как бывает ныне» – что это поистине ангельское братство было безвозвратно утрачено. Причины этой утраты Златоуст разоблачает в главном – в сребролюбии. Первохристиане не сумели найти противоядия к «корню всех зол». Сейчас же мало кто ищет противоядие – настолько повсеместно утвердилось убеждение, что сребролюбие не яд, а панацея.

Но для нас, православных, опыт первохристианских общин бесценен. Этот опыт устами Златоуста утверждает, что христианское общество должно и может быть построено на вполне определенных, социалистических принципах: «Когда был исторгнут корень зол, – разумею сребролюбие, – то превзошли все блага и они тесно были соединены друг с другом, так как ничто не разделяло их».

Концепцией православного социализма мы провозглашаем возрождение апостольского общежительного идеала, отвержение мамоны и обращение к Богу не только в сердце, но и в самом образе жизни (что представляется чрезвычайно трудным шагом). Мы вслед за о. Сергием Булгаковым называем будущий уклад «социализмом» и не видим веских причин отказываться от термина.

Н. В. Сомин в работе «Три социализма С. Н. Булгакова» приводит слова о. Сергия, звучащие для нас, русских и православных людей, духовным и политическим напутствием: «Каково же собственное отношение православия к социализму? Оно не дало доселе вероучительного определения по этому вопросу, да оно и не нужно, потому что это есть вопрос не догматики, а социальной этики. Однако в православном предании, в творениях вселенских учителей Церкви (свв. Василия Великого, Иоанна Златоуста и др.), мы имеем совершенно достаточное основание для положительного отношения к социализму, понимаемому в самом общем смысле, как отрицание системы эксплуатации, спекуляции, корысти. Разумеется, реформа социального строя, как и мера осуществимости социального идеала, есть вопрос не только принципа, но и практической целесообразности. Каждая хозяйственная организация имеет свои плюсы и минусы, которым приходится подводить практический учет. И русский коммунизм показал с достаточной очевидностью, каким безмерным бедствием он является, будучи осуществляем как жесточайшее насилие с попранием всех личных прав. Однако это именно потому, что душа его есть безбожие и воинствующее богоборчество. Поэтому для него и не существует тех религиозных границ, которые полагаются насилию признанием личной свободы и неотъемлемых прав личности на самоопределение. Однако возможен иной, так сказать, свободный или демократический социализм, и, думается нам, его не миновать в истории. И для православия нет никаких причин ему противодействовать, напротив, он является исполнением заповеди любви в социальной жизни».

Мы познали советский социализм, построенный на принципах равенства и справедливости. Многое в нем было замечательно, и многие мечтают вернуть «СССР-2.0» обратно. Но что-то в нем было кардинально нас не устраивающее – иначе мы не сдали бы его так легко и без боя. Наверное, нас не устраивало то, что он взошел на плато Справедливости, но так и не дошел до пика Любви. И нам стало невыносимо душно и тошно в безблагодатном мире, где к тому же уже достигнутая Справедливость стала быстро съезжать и таять, как горный ледник.

По слову С. Н. Булгакова социализм «является исполнением заповеди любви в социальной жизни». Мы должны строить именно такой социализм: социализм как Царство Небесное вокруг себя, на земле. Только взявшись за эту невыполнимую задачу, мы хоть как-то приблизимся к апостольскому идеалу христианского братства.

(с) Андрей КОСТЕРИН, 3 января 2022 г.

Есть странный парадокс православного сознания. С одной стороны, на православных ресурсах, причем вполне добропорядочных, число публикаций по социальным проблемам зашкаливает. Например, на РНЛ их приблизительно 70%. А с другой стороны, богословие социальной жизни отсутствует. И у богословов нет никакого желания этот вопрос рассматривать. Всегда слышишь «внимай себе», «думай о своих грехах», «спастись можно при любом общественном строе». Всегда индивид со всеми своими грехами ставится один на один с Богом, вне всякого социального окружения.

Любители традиции скажут: «И не надо никакого окружения – жили две тысячи лет без этого и дальше проживем; оно только заслоняет главное – отношения человека с Богом; снимает ответственность с человека – мол, среда заела, и поэтому я грешу. И судится Господом каждый человек после смерти индивидуально, по личным грехам».

Хорошо. Но не следует ли отсюда, что мы  христианство сводим лишь к теории сугубо личного спасения? В этом случае, в первом приближении, можно социальный уровень и не обсуждать – именно таковой и является хорошо известная нам христианская традиция. Но ведь кроме личной души есть еще народы, государства, их жизнь в истории, есть политика, социальные и национальные движения и все прочее, что связано с общественным уровнем бытия. И если мы хотим все это осмыслить с христианской точки зрения, игнорируя социальность, то мы будем совершать тяжелую ошибку. И в настоящей статье мы постараемся указать те печальные следствия, к которым она приводит. В том числе – и для спасения в вечности. И если Господь нам определил жить по-Божьи всем вместе в этом огромном и сложном мире, а не в индивидуальной келлии, то мы просто обязаны  рассматривать человека в социальном контексте.

II

Впрочем, русская мысль давно и упорно пытается постичь социальную сферу, расширяя тем самым сферу лично-ориентированного христианства. Мы имеем в виду русскую религиозную философию, которая всегда во главу угла ставила рассмотрение социальных проблем. В небольшой статье не место подробно излагать мнения наших философов на жизнь человека в обществе. Только один пример: наш замечательный философ Лев Платонович Карсавин ясно видел окутывающую людей сложную сеть «симфонических личностей» (СЛ), каждая из которых состоит из некоторого числа людей, а также, может быть, других компонент. Причем, величина и прочность таких СЛ могут быть самыми различными – от компании в купе поезда, которая распадется по окончании поездки, и до существующих тысячелетиями народов и государств, действующих в истории как единое целое. Но всегда у Карсавина СЛ – не номинальные фантомы, а живущие своей уникальной жизнью реальные социальные объекты.

 III

«Ангельский собор и человеческий род» – эта строка из Богородична говорит нам о замысле Божьем о человеке, точнее – человечестве: оно являет собой не просто множество индивидов, пусть и объединенное верой во Христа, но «род», т.е. общество, связанное и социальными узами,  и узами родства. Так определено Божественным велением. И этим, кстати, и объясняется превалирование социальной тематики в наших СМИ.

Епископ Василий (Родзянко) в своей интересной книге «Теория распада вселенной и вера отцов» пишет, что по Василию Великому человечество сотворено по образу Пресвятой Троицы – единая человеческая природа и множество ипостасей.  Но грехопадение разделило эту единую природу на множество «осколков» по числу ипостасей. Но тут надо добавить, что это разделение произошло не полностью – сохранилась связь между осколками-ипостасями через кровное родство и через архисложную сеть различного рода СЛ. Эта сеть фактически и образует общество. Николай Федоров считал, что образ Троицы символизирует социальную программу человечества. И так – в рамках социального бытия – определено нам жить не только в этом веке, но и будущем.

Таким образом, человечество после грехопадения выглядит отнюдь не как россыпь отдельных душ, а как многообразно связанная сложнейшей сетью общественных отношений система, элементами которой являются человеческие ипостаси. По этому поводу В. С. Соловьев очень точно писал: «К счастью, человечество не есть куча психической пыли, а живое одушевленное тело». По сути дела, это тот же человек, но показанный как бы с другой стороны – не стороны индивидуальной души, а с точки зрения его жизни в человеческой среде. Вот насколько получившееся образование является (или может быть) организмом – тут можно спорить. Но совершенно абстрагироваться от этого клубка связей (что, к сожалению, характерно для наших православных) нельзя – воля Господа такова, что человек может жить и развиваться только в обществе. Это Божий закон мироздания. И игнорируя его, мы рискуем утерять нечто крайне важное в замысле Божием о творении.

IV

Вглядываясь в это новое, социальное, лицо человечества мы, к своему удивлению, обнаруживаем в нем многие черты, которые мы привыкли приписывать только индивиду, отдельному человеку.

Прежде всего это касается понятия греха. Грех может быть не только личным, но и общественным. Мне уже приходилось писать об общественных грехах (Грех личный и грех общественный).  Они существуют, они реальны, они необычайно сильны и многообразны. Только следует учитывать, что общественные грехи – это те же человеческие грехи, т.е. они первоначально проявляются в человеческих индивидах и лишь затем переходят в общество, оседают в нем, как-то преобразуются и начинают уже в преображенной форме новую жизнь. Поэтому у каждого общественного греха есть инспирировавший его родительский индивидуальный грех (или таких несколько грехов).

Примеров пруд пруди. Возьмем самый яркий – индивидуальный грех сребролюбия. У святых отцов это один из восьми смертных грехов, его описанию уделяется место, приводятся случаи духовной гибели из–за сребролюбия. но, тем не менее, грех не самый страшный (гордость и уныние куда страшнее). Но когда сребролюбие попадает в общественную среду и захватывает экономическую сферу, то оно расправляет крылья и, становясь сутью социального строя, начинает командовать всеми: одними через  возможность получать наслаждение, другими через властолюбие, а третьими – через голод, необходимость  зарабатывать гроши ради прокормления семьи. Так сребролюбие в социуме превращается в самый тяжелый грех человечества – мамонизм. Его обратное влияние на людей очевидно – оно огромное и очевидно негативное. Конечно, победе мамонизма способствует эгоизм, который ради толерантности ныне называют индивидуализмом. Теперь становится ясным известное высказывание ап. Павла «сребролюбие есть корень всех зол» (1 Тим. 6,11) – там под «злом» обозначены общественные грехи. И действительно, в обществе, где все продается и все покупается, самым прибыльным бизнесом является продажа греха – тут и проституция, и порнография, и наркомания, и алкоголизм, и коррупция, и лудомания (компьютерные игры). Мамонизмом заражены все социальные феномены и институты – властные и управляющие структуры, экономика, наука, армия, медицина, культура, спорт. Мамонизмом определяется повседневный быт каждого человека. Это столь чудовищное явление, что становится совершенно непонятным, как эту вакханалию денег можно пресечь или хотя бы притушить. Советский союз был такой попыткой преодоления мамонизма, попыткой удивительной, попыткой великой. Естественно, все силы мамонистов были брошены на подрыв его устоев, разложения общества (и главным образом элиты) разлагающе действующими мамонистическими ценностями. Это тяжелое поражение, как «вяземский котел», но еще не проигрыш войны. Уверен, что еще будет Сталинград.

Общества впитывают и несут в себе и другие отвратительные человеческие грехи. Так блуд влечет разрушение семьи, порнографию, педофилию. Гордыня, пересаженная на социальную почву, превращается в национальное превозношение, расизм, фашизм. Примеры можно умножать и умножать.

 V

Но симфонические личности несут не только грехи – они могут заключать в себе добродетели и ими воспитывать индивидов в положительном духе. Обе главные заповеди Христа – люби Бога и люби ближнего – они могут с успехом нести в себе. Разве не помогала верить в Бога византийская симфония между церковью и государством? Очень даже помогала. Разве не верующее население России давало и дает пример всем остальным? Безусловно так.

А что касается любви к ближнему, то, как следует из притчи о милосердном самарянине, главным в любви к ближнему является не личная симпатия, а милость, т.е. реальная бескорыстная помощь. Но разве общество, прежде всего, в лице государства не помогает разнообразно своим гражданам? Только нужно уточнение – должно помогать; но если оно само впитало грехи нашей элиты и помогает только ей, то… Но не будем о печальном – скажем, в СССР были общественные фонды, и очень значительные, которые распределялись между жителями (вспомним бесплатные медицину, образование, путевки, квартиры). Этот пример показывает, что общество может любить своих членов, причем это именно любовь, хотя она и осуществляется без эмоций, а буднично, осуществляя, казалось бы, должное.

Но есть и обратный феномен – индивиды любят общество. Яркий пример – любовь к Родине, к России. Тут и эмоции зашкаливают. Мы хорошо знаем возглас Суворова «мы русские, какой восторг!» А еще все помнят взахлеб произносимое Михаилом Задорновым (разумеется, не без доброй иронии) «А Наши!».

А вот куда более серьезное свидетельство: воин настолько любит Россию, что отдает за нее свою жизнь. Причем именно за Россию,  ибо ее любить – это значит любить живущих в ней людей, любить своих, все они – ближние. Но не только. Любить Россию – любить ее идею, любить ее социальный строй, любить ее красоту, любить ее культуру. Все это солдат любит больше жизни. ВОВ наполнена миллионами такого рода жертв (причем, все они отдали они свои жизни не за себя, не за свою семью или город, а именно за всю Россию). И такого героизма, такой  потрясающей отдачи не было во всей всемирной истории. Подвиг солдата свят. И церковь во все времена такой ратный подвиг благословляет, считая его подлинным проявлением любви.

Да и не только на войне. Сплошь и рядом человек отдает все силы, все свое умение, весь свой талант, а иногда здоровье или жизнь, трудясь на благо Родины, отдает не за зарплату и не по тщеславию, а именно по любви к Родине. Сейчас такие попадаются  все реже и реже (хотя и не исчезли совсем), а в советское время таких любящих Отечество людей, честно исполняющих долг перед Родиной-матерью, я встречал очень часто.

Таким образом получается, что игнорирование социальной сферы ведет к умалению любви. Ведь огромный (если не превалирующий) поток любви к ближнему идет через социум. И это вовсе не то, что сейчас называют в церкви «социальной работой» (это служение, к сожалению, сейчас практически выродилось в патронажную медицину для клира и их родственников). Нет, речь идет о великой задаче выстраивания справедливых, солидарных и любовных отношений «в миру». Не в отыскании единомышленников, а затем замыкании их в церковных стенах, а в апостольстве, в преображении этого мира Христовой верой и состоит задача  подлинной христианской миссии.

В связи с этим представляется сомнительным взятый ныне курс на неучастие клира в общественной жизни (например, запрет на участие священников выборных общественных организациях и деятельности политических партий). Тем самым церковь замыкается сама в себе –  в богослужении и внутренних заботах, становясь как бы «государством в государстве». Такая политика может привести к дальнейшему снижению авторитета РПЦ у населения. Уже сейчас процент прихожан сократился до 2%, и лет через пять не ужмется ли он до 0,2%? Ведь это будет означать исчезновение православия в России как значащей социальной силы.

Некоторым может показаться, что все описанное – это не любовь, а нечто другое: долг, обязанность. Это не так– все это не что иное, как любовь между людьми, но только она осуществляется через общественные отношения, опосредуется обществом, организуется им. Это любовь, совершаемая не на уровне сентиментальных симпатий, а действующая добрыми делами, причем делами не спонтанно совершаемыми, а упорядоченными, продуманными, чем в сочетании со справедливостью достигается максимальный эффект – и материальный, и моральный.

VI

Еще важный вопрос: насколько общество сильно влияет на человека? Как-то в проповеди о. Дмитрия Смирнова прозвучала цифра – на 10%, не более, а все остальное поведение человека определяется его внутренней сущностью. Думается, что соотношение, скорее, обратное. Точнее, существует и личность (ипостась) и влияющий на нее социум. Грубо говоря, ситуация такая: личность оценивает и принимает решение, но информацию для этого она берет из многочисленных СЛ, в которых личность задействована. Конечно, можно говорить и об интуиции, и о полученных непосредственно свидетельствах (например, в молитве), но основной механизм именно таков.

Ныне объем информации, получаемой из СЛ растет, и соответственно растет ее роль. Кроме того, общество принуждает: уголовно, административно. Но огромно и влияние мощных идеологий – фашизм, коммунизм, либерализм. Да и христианство – идеология, имеющая огромную силу воздействия. Ментальные портреты советской молодежи и молодежи современной совершенно различны – они накачаны разной идеологией. Да и не только молодежь – все изменились. Тут наглядно видна степень влияния общества.

Что же касается личности и момента принятия ею решения, то для нее главным является степень доверия к источнику информации. Но поскольку человек грешен, то критерии доверия у него искажены, в результате чего доверие  формируется у каждого свое собственное. Недаром говорят, что у каждого своя правда (хотя истина строго одна – она в Боге). Эта ситуация двойственная. С одной стороны, человек подвержен обману, манипуляциям. Но с другой стороны, если информация доброкачественна, то имеется реальная возможность воспитания человека, обучения его добру и справедливости.

 VII

Но оказывается, что без учета социального уровня вообще невозможно осмыслить, кто мы такие. Речь идет о русской идее. Отсутствие которой губит нацию, превращая ее в безликое множество обывателей. Русская идея – это краткая формулировка того, ради чего Господь создал русскую нацию. Разумеется, православие должно быть указано в русской идее. Но этого недостаточно. Ибо русские вопросы – это и национальное призвание, это и организация власти, это и социально-экономический строй. И нам надо ясно понимать, каких решений по всем этим проблемам ждет от нас Господь. Однако до сих пор объединяющей всех и угодной Господу русской идеи пока не сформулировано. Действительно, посмотрим на несколько попыток.

Первой по времени является концепция «Третьего Рима». Конечно, она греет душу нашим истинно православным. Однако, во-первых, эта концепция касается только места русского народа в истории, но ничего не говорит о том, какой именно должна быть Россия. И, во-вторых, она являет скорее желаемое, чем действительное. Ибо лишь в имперский период русская церковь превалировала над остальными, да и то по численности, а не по авторитету. А сейчас тем более –и  число прихожан уменьшается, и  совершившийся недавно раскола Православия авторитета РПЦ не прибавил, ибо она оказалась почти в одиночестве. Какой уж там Третий Рим!

Далее, долгое время  в качестве русской идеи витала формула «Православие, Самодержавие, Народность». Она, конечно, более содержательна и говорит об основных (по мнению автора формулировки Уварова) чертах русского мира. Однако тут налицо полное игнорирование социально-экономической плоскости. А ведь для русского народа должное устроение хозяйственной сферы имеет исключительное значение. Причем, не в плане стремления к деньгам, а в смысле соблюдения справедливости. Поэтому и революция у нас произошла – ибо правда в социально-экономических отношениях (тогда вполне капиталистических) попиралась. Так что и эту формулу нельзя рассматривать как полноценную русскую идею.

Следующей по времени русской идеей является советский социализм – совмещение социалистической индустриальной экономики с нравственностью, близкой к христианству, но без Христа. Но поскольку мораль от Бога, а Бог в СССР был запрещен, то такое построение быстро выродилось – высокими принципами социализма стали пренебрегать, сначала втихую, а затем они были в одночасье разрушены.

Наконец, в постсоветское время, боюсь, русская идея стала предметом болтологии, пустых заявлений, манипуляции, банальностей, типа «семья», «патриотизм», «здоровый консерватизм». Это все слова, выполнять которые никто не собирается, просто ширма – при господстве либерального капитализма фактической русской идеей стало «делать деньги», что прямиком ведет страну к исчезновению.

Даже из этого простенького обзора вытекает вывод, что и Бог, и социализм (как способ жизни нации на земле) необходимо должны входить в русскую идею. Это и называется «православный социализм». Вне его ни о расцвете, ни даже о выживании России говорить вряд ли возможно. Правда, сейчас наши русские люди заняты другим – они восстают против повальных прививок и «кукарекодов» – иначе говоря, против того, чтобы заставить плясать всех под дудку глобализаторов. Борьба обещает быть  упорной, ибо нас решили переформатировать очень радикально. Но если Господь дарует победу, то тогда наступит время, чтобы рассмотреть православный социализм не как утопию, а всерьез, как путь дальнейшего развития России. Ибо этот путь совершенно противоположен куар-фашизму.

 VIII

Немного об истории вопроса. Как же сложилось богословие, в котором нет места социуму? Дело в том, что для всего восточного христианства характерно постепенное принятие монашеского мировоззрения как идеала христианства. Монашество возникло как реакция на снижение духовного уровня христиан вследствие массового обращения населения Восточной Римской Империи в христианство в IV веке.   Наиболее ревностные христиане, видя такое обмирщение,  стали выходить из городов и деревень и поселяться в пустыню. При этом момент отречения от «мира», погрязшего в разврате и мамонизме, был принципиальным – исправить такой «мир» нельзя, и надо удалиться от него в места, где еще возможна беспрепятственная молитва. Так что с самого возникновения монашеского мировоззрения вопрос о преображении «мира» не стоял, и соответственно никакой социальной теории в монашеской среде и возникнуть не могло. Но постепенно монашество стало неким образцом для всех христиан, которые в конце концов приняли и монашеское богословие и монашеское богослужение. Окончательно это произошло после победы над иконоборчеством, в которой монахи сыграли решающую роль.

Безусловно, непререкаемой, очень сильной стороной монашеского мировоззрения явилась аскетика, учение о личных страстях. Однако, в результате ухода из социальной сферы социология – как теория богоугодной жизни христианина «в миру», как теория понимания и преображения  социума – так в Византии и не появилась.

 IX

В заключение кратко суммируем наши потери при отбрасывании социальности.

Главное, что хотелось бы донести: отказываясь от социальности, христианство не может полностью выполнить заповедь о любви к ближнему. Ибо любовь между людьми по большей части опосредуется общественными отношениями.

Непонимание того, что грехи ютятся не только в душах людских, но и в обществе. И поэтому мы становимся беззащитными, когда эти грехи обрушиваются на нас.

Отрицание того, что сила воздействия общества на душу огромна. Соответственно, мы игнорируем метод воспитания души социумом.

К сожалению, наши батюшки зачастую тенденциозно трактуют общественные процессы, объясняя их своими богословскими схемами, заточенными не на общество, а на отдельную личность.

Без христианской социологии мы не можем сформулировать нечто очень важное – русскую идею. Ибо она – прежде всего о народе, о социуме, а не об отдельной личности.

Церковь уже в ближайшее время ждут очень тяжелые времена, когда ей придется реагировать на многие бесовские вызовы этого мира. И без понимания социальных процессов адекватно ответить на эти вызовы просто невозможно.

 (с) Николай СОМИН 13.11.21

(Доклад на религиозно-научной конференции «Русский христианский социализм как основа государственной идеологии будущей России»20.03.21) 

 I. Образ Будущего

Главной проблемой для национально-патриотического сознания сегодня является вопрос об Образе Будущего. На фоне последних протестных событий он приобретает предельную актуальность. После истории с известным «дворцом» в общественном сознании произошла окончательная десакрализация власти, а это значит – историческое время нынешнего режима исчерпано. Заложив в начале 90-х в свою основу западную модель либерального капитализма, этот режим не смог предложить для России никакой иной исторической перспективы. К настоящему времени он полностью себя дискредитировал – в социально-экономическом, политическом, культурном и нравственном отношении. На горизонте – революционная ситуация.

Приближается точка очередной исторической бифуркации – России предстоит делать новый исторический выбор. Каков Образ Будущего, в котором мы хотели бы видеть Россию – вот ключевой вопрос сегодняшнего дня. Без его решения невозможна мобилизация общества на преодоление исторического кризиса. Можно ли «придумать» этот Образ Будущего как некую красивую привлекательную картинку; или наоборот, следует просто довериться стихии общественно-политических процессов, чтобы это Будущее наступило «само собой»? …Ни то и ни другое.

Образ Будущего уже существует в потенциальной метафизической форме – он однозначно детерминирован прошлым, предопределен всем ходом предыдущей национальной истории. И наша задача не «придумывать» Образ Будущего, а ОСОЗНАТЬ его историческую неизбежность в тех формах, которые диктует матрица национальной истории. И осознав, приложить максимум усилий, чтобы это Будущее наступило.

Тайна Будущего раскрывается непосредственно в период социально-исторического кризиса, обнажающего главные противоречия эпохи. Вектор Будущего направлен на разрешение этих противоречий, и восстановление разорванной ткани национальной истории на новом цивилизационном уровне.

Нынешний российский кризис начался с крушения Советской эпохи, ставшей вершиной развития русской цивилизации. Главной ее особенностью была идеологическая АЛЬТЕРНАТИВНОСТЬ по отношению к глобальной системе капитализма, выраженная в социально-экономическом формате социализма. Весь XX век Советская Россия являлась надеждой всего мира на иное не капиталистическое Будущее, впервые в истории осуществляя попытку построения социально справедливого, гармоничного, свободного и высокоразвитого КОММУНИСТИЧЕСКОГО общества. Однако в условиях «холодной войны» и исчерпания собственного идеологического ресурса, советская система была до основания разрушена силами мечтающими о мировом господстве. Россия была выбита из собственной исторической колеи и жестко вписана в систему глобального рынка в качестве полуколониальной периферии.

При этом правящая компрадорская верхушка, захватившая власть в 93-м, не просто занята экономическим разграбление страны, а решает стратегическую задачу архитекторов глобализма – не допустить повторного возрождения России в качестве АЛЬТЕРНАТИВНОГО ПОЛЮСА ЦИВИЛИЗАЦИИ. Поэтому тотальный  антисоветизм является важнейшей установкой в СМИ, призванной вытравить из общественного сознания всякую память о возможной альтернативе.

Однако не просто обмануть историю. Динамика исторического процесса имеет непреодолимую внутреннюю инерцию, складываясь из тысячелетних тенденций и волевых усилий миллионов людей. Эти усилия не пропадают напрасно, но метафизически складываются в копилку Будущего. Поэтому потенциал русской истории связанный с уже начатой и во многом успешно осуществленной в XX веке попыткой построения нового социально справедливого общества – невозможно сдержать!

Непрекращающийся рост левых настроений в обществе, в том числе в молодежной среде, однозначно свидетельствует, что этот потенциал жив. Образ социализма подсознательно присутствует в общественном сознании как фантомная боль, все настойчивее требующая восстановления утраченного. И это не просто ностальгия – это притяжение Будущего. Поэтому существо Образа Будущего мы однозначно должны искать в социально-экономическом формате социализма. Иного НАПРАВЛЕНИЯ Будущего для России не существует!

Тридцатилетнее  постсоветское существование России – лишь имитация исторического процесса, инерционное исчерпание былого величия. По существу это тупик русской истории. Чтобы выйти из него, надо сбросить удавку чуждой либерально-капиталистической модели и закончить исторический переход в Будущее, восстановив СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ ВЕКТОР РАЗВИТИЯ России.

Лишь в продолжении начатого в XX веке стратегического движения к новому пост-капиталистическому КОММУНИСТИЧЕСКОМУ обществу, первичной формой которого и является социализм, возможно аутентичное продолжение русской истории. Все остальное – либо движение назад, либо остановка. Это надо осознать со всей ответственностью и бесповоротностью. Другой дороги в истории у нас нет.

И здесь следует снять одно недоразумение. Практически все известные патриоты современной России стоят на позициях антикапитализма, отрицая либерально-капиталистическую модель безоговорочно и единодушно. Однако при этом почему-то стесняются использовать то единственное понятие, которое диалектически и концептуально отрицает капитализм. Ведь АНТИКАПИТАЛИЗМ в содержательном системном выражении, как в теории, так и на практике – это СОЦИАЛИЗМ. Других понятий для выражения цивилизационной альтернативы капитализму – не существует. Поэтому не надо бояться слова СОЦИАЛИЗМ! Наоборот, надо поднять его как можно выше, провозгласив единым знаменем спасения и возрождения России.

II. Социализм XXI века

Однако проблема в том, что в старом формате социализм уже никому не интересен: ни политикам, ни обществу, ни самой русской истории. Всем понятно, что это отработанный этап истории, так или иначе оставшийся в прошлом. И отсюда формулируем главное условие исторического перехода. Чтобы социализм вновь стал актуален для русской истории, чтобы люди увидели в нем Будущее, он должен предстать перед обществом в совершенно новом качестве. Таким образом, мы приходим к формуле: Образ Будущего – это НОВЫЙ ОБРАЗ СОЦИАЛИЗМА.

Смысл нынешнего исторического барьера в том и состоит, чтобы социализм стал иным. Социализм в XXI веке должен так преобразить свое содержание, чтобы стать желанным для общества не просто на уровне ностальгического чувства о прошлом, а на уровне сознательного стремления в Будущее. Это означает, что социализм должен вновь заявить себя в качестве ПЕРЕДОВОГО СОЦИАЛЬНО-МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОГО ПРОЕКТА.

И основания для этого существуют. Новое качество социализма открывается в фундаментальном обновлении его идеологии через опору на НОВЫЕ МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ. Как Маркс в свое время выстроил свою теорию коммунизма на новом мировоззренческом фундаменте диалектического материализма, ставшей передовой для своего времени мировоззренческой системой. Так и теория НОВОГО СОЦИАЛИЗМА должна опираться на отвечающую уровню XXI века ориентированную на Будущее мировоззренческую платформу.

В чем она состоит и почему марксизм не может сегодня выполнять роль передовой коммунистической теории?

За более чем сто пятидесятилетнее существование марксизма в области научного знания сделано множество фундаментальных открытий по-новому раскрывающих онтологическую природу мироздания. Упомяну лишь квантовую теорию, полностью переворачивающую классические представления о материи. Общая тенденция состоит в том, что материалистическая наука подошла к своему гносеологическому пределу, остановившись у границ метафизики.

В лице рациональной науки человечество достигло невероятных успехов в постижения материи во всем диапазоне микро и макро мира. Но в чем состоит тайна Жизни, Сознания, Творчества, и что есть Человек как духовное существо – современная наука ответить не может. Поэтому дальнейшее развитие человеческого знания, а с ним и построение новой картины мира, связано с постижением метафизических закономерностей бытия – во многих своих проявлениях фундаментально отраженных в религиозных традициях Запада и Востока.

В XXI веке актуален вопрос не о противостоянии науки и религии, а об их новом мировоззренческом синтезе, способном разрешить цивилизационные проблемы современности на основе возвращения к парадигме цельного знания. И в первую очередь к ЦЕЛЬНОМУ ПОНИМАНИЮ ЧЕЛОВЕКА – в его природно-биологическом, общественно-социальном и духовно-метафизическом Богочеловеческом качестве. Только опираясь на высшее (потенциальное) представление о Человеке, можно проектировать адекватное ему Общество Будущего.

Таким образом, ключевой мировоззренческой позицией, открывающей новые возможности в построении теории социализма, является целостное духовно-материалистическое понимание мира, – выводящее теорию социализма за пределы узкого экономизма и рационализма, и открывающего принципиально новые возможности для его гармонизации в соответствии с онтологией самого Мироздания.

Такой подход можно назвать квантовой парадигмой в философии, утверждающей не противопоставление духа и материи, материи и сознания, а их диалектическое единство, определяющее имманентный принцип развития мира.

В рамках этой «квантовой аналогии» можно определить и современное отношение к марксизму. Как квантовая теория в естествознании не отменила законы классической  физики (механику Ньютона), так и духовно-материалистическая концепция социализма XXI века не отменяет марксизм.

Проблема марксистской теории в том, что как историко-материалистическая концепция она хорошо описывает МАКРО-социальные процессы в обществе и истории. Однако на МИКРО-социальном уровне, где главным субъектом истории оказывается реальный ЧЕЛОВЕК, в котором фактически и скрыта вся тайна социальной онтологии, данная теория оказывается беспомощной. Именно на этом микро-социальном уровне она полностью теряет свои прогностические и социально образующие свойства.

Таким образом мы можем сформулировать следующий тезис.

Марксизм-ленинизм это революционная теория, предназначенная для обоснования и реализации исторического перехода от капитализма к социализму, для построения же самого коммунистического общества, где главным субъектом социального преображения становится сам ЧЕЛОВЕК, она не применима.

Сама идея коммунистического общества никак не обосновывается в марксизме. Она взята марксизмом из христианства – «…и имели все общее» (Деян.2,46). Коммунистическое бытие лишено в марксизме антропологического объяснения.  Каким образом должна произойти победа высшей человеческой природы над низшей? Куда исчезнут эгоизм, гордыня, стяжательство? Как восторжествует доброта, любовь, жертвенность? В чем в конечном итоге состоит идеальная сущность ЧЕЛОВЕКА, ради раскрытия которой и строится коммунистическое общество? На все эти вопросы у марксизма нет ответа. Не случайно известный «кодекс строителя коммунизма» разработчикам пришлось формулировать на основе евангельских заповедей. В собственной системе координат, таких фундаментальных духовно-нравственных оснований не нашлось.

На этом пункте мы и приходим к границе, где кончается марксизм и открывается пространство для новой коммунистической теории, способной опираться не только на макро-социальные закономерности развития общества, но и на закономерности микро-социального уровня, всецело определяемые ДУХОВНЫМ САМОСОЗНАНИЕМ ЧЕЛОВЕКА. Преодоление философской нищеты марксизма через мировоззренческое обогащение коммунистической идеи глубинными духовно-гуманистическими религиозными смыслами, есть важнейшее условие обновления социалистической теории.

III. Социальное христианство

 Духовное измерение человеческого бытия – это прерогатива религиозного знания. Тысячелетиями, начиная с первобытных времен и до наших дней, человечество формировало и формирует свою высшую человеческую природу на основе РЕЛИГИОЗНОГО ИДЕАЛА, борясь с животным началом, и взращивая собственно человеческое – духовное и разумное начало. Вся человеческая культура вышла фактически отсюда, отражая идеальные ДУХОВНЫЕ представления человека о самом себе и о мире. Отсюда же вышла вся социальная этика – начиная с первичных религиозных табу, и кончая «категорическим императивом» Канта.

Русская цивилизация последнюю тысячу лет формировала свое ценностное мировоззренческое ядро (фактически собственную сущность) на основе православного христианства. Во многом именно христианская устремленность к правде, справедливости, братству и равенству, – и в конечном итоге к идеальному ПРЕОБРАЖЕНИЮ МИРА – сделали возможной исключительную по своим масштабам историческую попытку отказа от «ветхого мира», и построения мира нового – КОММУНИСТИЧЕСКОГО.

Однако догматический материализм марксистско-ленинской теории не позволил во всей полноте осознать и реализовать христианский потенциал коммунистической идеи, что и привело в итоге к затуханию исходного импульса и бесславному концу Советской эпохи. При этом сам цивилизационно-пассионарный порыв к пост-капиталистическому Будущему отыгран назад быть не может. История не знает обратного направления. Из вариантов у нас лишь вторая попытка.

Отсюда следует, что очередная фаза русской цивилизации, продолжающей свое развитие от традиционной Руси, к Советской России, и далее – подразумевает возвращение в актуальную историю ХРИСТИАНСКОГО СОЦИАЛЬНОГО ИМПЕРАТИВА в качестве идеологического драйвера Социализма XXI века. Именно в этом качестве концепция христианского социализма находит свое центральное идеологическое место в построении Образа Будущего России, становясь идеологическим ядром Нового социализма XXI века.

В стратегической опоре на религиозные истины в моделировании ОБЩЕСТВА БУДУЩЕГО нет архаики. Религиозное измерение бытия всегда присутствовало и будет присутствовать в генезисе человеческой цивилизации в качестве важнейшего социо-образующего фактора, идеологически формируя социум по множеству важнейших параметров: система ценностей, культурная и национальная идентичность, социальная этика. Все богатство человеческой Культуры исходит из этой колыбели – из продолжающегося в веках и тысячелетиях самопознания человеком своей духовной Божественной сущности.

Раскрытие этой сущности не только на индивидуально-личностном уровне (в параметрах личной святости), но и в пространстве социума – есть важнейшая задача современной религиозной эпохи. Человек должен проявить свое высшее Божественное измерение не только в формате личности, но и в формате социума – в качестве одухотворенного социального субъекта и творца Нового мира.

Это единственный путь к подлинному преображению социума. Когда человек осознает свою личную ДУХОВНУЮ ответственность не только за собственный моральный облик, но и за саму систему социальных связей. Когда по существу социальные религиозные добродетели – любви, братства, сострадания, служения и жертвы – станут системными социо-образующими факторами. Именно в этой идеологической перспективе раскрывается главный антропологический ресурс Социализма XXI века – его морально-нравственная укорененность в духовном потенциале христианства.

Почему именно христианства, а не скажем, ислама, буддизма или иудаизма?

Во-первых, христианство это наиболее социально ориентированная антропо-центричная религиозная традиция, ставящая в центр своего внимания непосредственно ИДЕАЛ ЧЕЛОВЕКА в образе Иисуса Христа как предвечного Богочеловека. Причем не абстрактно и отвлеченно, а непосредственно и конкретно – как «Путь и Истина и Жизнь» (Ин.14,6). В этом качестве христианство максимально приближено к реальному человеку в его внутренней духовной и внешней социальной жизни, направляя то и другое к возможному совершенству. Поэтому коммунистическое преображение человека и общества – есть религиозное задание именно христианства.

Во-вторых, сами социалистические идеи зародились именно в рамках христианской европейской цивилизации. Именно христианство наиболее органично социализму по самому его нравственно-этическому генезису. Одно вытекает из другого. Это факт истории. И Россия, тысячелетие формировавшая свое национально-историческое кредо на основе православного христианства здесь не случайный первопроходец. Коммунистическая стратегия России это прямое следствие ее христианского цивилизационного выбора.

Историческая взаимосвязь социализма и христианства в цивилизационном отношении настолько глубока, что и дальнейшие судьбы социализма и христианства не могут не быть взаимосвязаны. Более того, ОБНОВЛЕНИЕ СОЦИАЛИЗМА обещает и ОБНОВЛЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА.

Христианство как религиозный институт давно находится в затяжном и необратимом историческом кризисе. Этот кризис выражается в неспособности современного христианства влиять на направление развития человеческой цивилизации. Все негативные процессы современного глобального капитализма проходят при молчаливом соучастии мирового христианства, в первую очередь протестантской и католической его ветвей. Православная церковь в настоящее время тоже вписана в эти процессы, приняв существующий в России либерально-капиталистический режим в качестве положительного плацдарма для «церковного возрождения». Но это ложное возрождение – о чем свидетельствует неудержимое падение авторитета церкви в обществе. Сверкающая позолота куполов на фоне разрухи, деградации и вымирания вызывает общественное отторжение. Социальная правда христианства оказывается преданной, невостребованной и забытой.

При этом церковь остается асоциальной и аполитичной, ставя превыше всего собственные корпоративные интересы. Именно корпоративные интересы вновь, как и накануне 1917-го, привели нынешнюю РПЦ к ложной «симфонии» с антинародной властью, обеспечивающей для нее административное и финансовое покровительство, взамен получая религиозную индульгенцию.

Рано или поздно, как и в начале XX века, эта ложная «симфония» вновь обрушится, и освобожденная творческая социально-образующая энергия христианского духа направится на преображение социума. Ибо в этом и состоит главное цивилизационное предназначение религии. Произойдет то, что должно было, но не могло произойти в силу ряда причин в начале прошлого века – СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ОСОЗНАЕТ СВОЕ ХРИСТИАНСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ.

Это осознание, фактически и означающее идеологическое рождение ХРИСТИАНСКОГО СОЦИАЛИЗМА, открывает совершенно новые возможности для раскрытия преображающего потенциала христианства в общественно значимых формах.

Наполнение концептуальной матрицы социализма христианским идеологическим смыслом способно с одной стороны вернуть понимание социализма к его гуманистическим истокам, а с другой, поднять его уровень на максимальную Богочеловеческую высоту. Где все социально значимые смыслы христианства не просто культивируются в индивидуальном сознании отдельных личностей, а непосредственно реализуются в формате социального пространства, организуя его на качественно новых принципах. Это социализм с Богочеловеческим лицом – СОЦИАЛИЗМ КАК ОБЩЕСТВЕННАЯ ФОРМА ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ЛЮБВИ К БЛИЖНЕМУ.

Социализм в его теократическом смысле становится для христианства новой житницей, способной вмесить и реализовать все его потенциальные социальные чаяния. Именно в формате социализма возможно еще не бывалое в истории аутентичное соответствие социальных задатков христианства реальному строю социальных отношений. За две тысячи лет ни одна из формаций не открывала такой возможности: ни рабовладельческая, ни феодальная, ни капиталистическая.

Повторюсь. В советскую эпоху, несмотря на имманентное присутствие в социально-культурном и экономическом строе социализма христианских нравственных идеалов, они не могли быть реализованы в полную силу ввиду жесткой атеистической модели коммунистической идеологии. В социалистическом обществе будущего эти имманентные христианские нравственные начала могут быть раскрыты в невиданном доселе общественно-созидательном качестве, став основанием НОВОЙ МОДЕЛИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ИДЕОЛОГИИ.

В социалистической актуализации христианства рождается новая эпоха – эпоха СОЦИАЛЬНОГО ХРИСТИАНСТВА. Эпоха индивидуального христианства, где главной религиозной задачей являлось личное спасение – объективно закончилась. Не случайно современный либерально-капиталистический мир уверенно называет себя «постхристианским». Индивидуальная победа над грехом в таком «постхристианском» мире, где безраздельно царствует Мамона, где тотальный информационно-цифровой контроль превращает личность человека в легко управляемый «объект потребления», где разнузданное человеческое естество выходит из берегов и получает официальный культурный статус, – становится крайне проблематичной.

Лишь солидарное социально-организованное христианское противостояние греху, выраженное в альтернативных идеологических и социально-экономических формах НОВОЙ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ, способно остановить сползание мира к полной деградации человека и цивилизации. Мир ждет от России альтернативы – и эта альтернатива ХРИСТИАНСКИЙ СОЦИАЛИЗМ XXI века.

Нынешний исторический кризис христианства не может закончиться его полным цивилизационным поражением и смещением в область религиозной резервации. Это означало бы окончательный «конец времен», что противоречит его изначальному оптимистическому импульсу и сокровенной двух тысячелетней надежде. Положительное преодоление кризиса подразумевает обновление христианства — его новое СОЦИАЛЬНОЕ ОТКРОВЕНИЕ.

В заключительной сцене евангелия от Иоанна, где ученики «не поймали в ту ночь ничего»… неузнанный сначала Христос, сказал своим ученикам – «закиньте сети по правую сторону лодки (т.е. туда, где они еще не ловили), и поймаете. Они закинули, и уже не могли вытащить сети от множества рыбы» (Ин.21,1-6).

Я думаю, это слова о приближающейся эпохе СОЦИАЛЬНОГО ХРИСТИАНСТВА…

В заключении несколько слов для равновесия.

Наполнение социализма христианским идеологическим содержанием не означает его клерикализации по типу средневековых теократий. Принципиальное свойство социализма состоит в том, что как социально-экономическая модель социализм является непосредственным продуктом ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА стремящегося обустроить общественное бытие на рациональных, справедливых и гармоничных началах. Поэтому при всей ориентации на идеальные духовно-религиозные истины безусловным актором Социализма XXI века остается человеческий разум – главный признак человеческой эволюции.

Но не линейный разум рафинированного рационализма, научного позитивизма или узкого технократического прагматизма, – а РАЗУМ КАК СОЗНАНИЕ, объемлющий в себе весь опыт человеческого бытия в его материальной и духовной составляющей. Лишенный духовной вертикали рациональный разум – мертв по своей методологии и результатам. Разум одухотворенный, т.е. направляемый ДУХОВНЫМ СМЫСЛОМ – способен животворить, т.е. преображать мир в онтологически аутентичном (задуманном Творцом) эволюционном направлении. Именно в «соединении ВЕРЫ и РАЗУМА» состоит главная цивилизационная идея Социализма XXI века.

Кроме того, сам механизм адаптации идеальных религиозных смыслов в социальном пространстве имеет вполне светский характер. Эту функцию выполняет в современном обществе идеология.

Именно в ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИДЕОЛОГИИ, имеющей статус общественного императива, фокусируется весь комплекс мировоззренческих ценностей, актуальных на данном этапе национальной истории. Государство, как инструмент исторической самоорганизации нации, через свои институты воплощает эту идеологию в практике реальной политики, экономики и культуры.

Государственная идеология, таким образом, является сферой связующей идеальное и материальное измерение национального бытия, в которой духовно-идеальные смыслы национального самосознания преломляются в материальную плоть общественно-государственной жизни.

Отсюда следует, что весь комплекс высших мировоззренческих духовно-религиозных смыслов не является отвлеченной сферой общественного сознания, но через посредство идеологии предполагает возможность практической материализации в конкретных формах социально-экономической организации общества. В теории Социализма XXI века данное положение является идеологической аксиомой и прямым руководством к действию.

 «Говорить о социализме следует, осуществляя серьезное мысленное усилие»
(Александр Дугин «Новый социализм?»)

Два политических течения, социализм и евразийство, находились в сложных отношениях с самого возникновения евразийства. Собственно, евразийство как идеология оформилось в результате мучительной рефлексии революционных трансформаций в России со стороны патриотически настроенной части эмигрантской интеллигенции. Классическое евразийство умудрялось сочетать в себе весь спектр отношений – от почти полного неприятия (Г.В. Вернадский, Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий) до проявления достаточно высокой лояльности к советскому социализму (П.А. Флоренский, П.П. Сувчинский, Л.П. Карсавин). Превосходный обзор левого евразийства дан Рустемом Вахитовым в статьях «Классическое левое евразийство» и «Социалистический потенциал евразийства», поэтому мы сразу перейдем к современному состоянию вопроса.

Возрождение евразийства после крушения советской системы спустя краткую фазу «детской болезни правизны» в неоевразийстве с новой силой проблематизировало коллизию «евразийство – социализм». Если в негативном отношении к капитализму к 2000-м годам в евразийском (в широком понимании, в смысле т.н. «интегрального евразийства») дискурсе в целом сложился антикапиталистический консенсус, то в отношении к социализму сохранялась прежняя амбивалентность. С одной стороны, были его горячие сторонники: «красные евразийцы» (Р.Р. Вахитов), нацболы (Э.В. Лимонов); с другой – его ярые противники: «новые правые» в форме разнородных монархических организаций («Двуглавый орел», Правая.Ру и т.п.). Последние, отвергая социализм, предпочитали либо туманно говорить о третьем, особом пути России (большей частью напоминающем известный лубок Ивана Шмелева «Лето Господне» нежели политическую программу), либо погружались в уранополитический эскапизм (весьма характерный для служителей РПЦ).

Идейный лидер и основатель неоевразийства А. Г. Дугин в отношении социализма редко «расставлял точки над ё», предпочитая проблематизировать, а не «закрывать» тему. Уже в 1993 г. в работе «Загадка социализма», Дугин наперекор господствовавшему неолиберальному мейнстриму отчасти реабилитирует социализм, вскрывая его объективное значение в парадигме социологии Ф. Теннеса: «В социализме на первый план выступает диалектический фактор, так как возвращение к общине (Gemeinschaft) после ее разрушения капиталистическим обществом (Gesellschaft) должно стать процессом качественно иным, нежели существование общины (Gemeinschaft) по инерции. Поэтому телеологическая ориентация социализма предполагает в будущем не просто общину, но Абсолютную Общину, основанную не на братстве братьев, но на “всеобщем братстве”. Фактически, социалисты хотят вернуться не во вчерашний, а в позавчерашний день, в Золотой Век, к Истоку. Отсюда и кажущаяся подчас странной образность социалистических утопий, в которых воспеваются не просто органические, реалистически-общинные отношения, но эдемический идеал, прото-община (Urgemeinschaft)». Социализм – не принадлежит только прошлому, истинный, верно понятый социализм еще впереди: «Социализм – это дело воистину обездоленных масс (внимательнее приглядитесь, не скрыты ли за объективной бедностью пролетария мелкобуржуазные, мещанские чаяния, не реализующиеся лишь потому, что для этого нет внешних условий!) и воистину радикальной элиты (будьте осторожнее, как бы за революционным пафосом идеологов не обнаружилось неумеренного индивидуалистического тщеславия, ищущего лишь скандала, или пустой интеллигентской демагогии!). Быть может, лишь когда и те, и другие действительно постигнут Мистерию Нищеты, они смогут соединить свою волю настолько, что ветхий мир, действительно, будет разрушен до основания». Сегодня, спустя почти 30 лет в свете пауперизации среднего класса и «великого пробуждения» контрэлит слова Дугина звучат поистине пророчески.

Определенный реванш консервативных настроений в России «нулевых» побудил Дугина к поиску альтернатив неолиберальному «концу истории» в «новом социализме», который был не столько проектом, столько приглашением к проекту, интеллектуальным заданием на новую тысячелетку. Поиск выкристаллизовался в доктринально концептуализированное техническое задание – «Новый социализм?» (2001). Философ верно ухватывает самую суть социализма, которая нередко ускользает из рук его критиков: «Социализм изначально по своей структуре и во всех своих разновидностях отказывался признавать имманентную логику развития экономических факторов высшим нравственным критерием. Такие неэкономические понятия, как «справедливость», «равенство», «солидарность», «коллективность», «общественное бытие», лежат в самой основе социалистического мышления. И процесс экономического роста, эффективность хозяйственных механизмов играют здесь важнейшую, но всегда вспомогательную роль. Эта сторона жизни призвана лишь служить инструментом для достижения нехозяйственных, нравственных задач. Поэтому само сопоставление чисто экономического эффекта либеральной и социалистической моделей заведомо бессмысленно. Социализм для его сторонников лучше не потому, что он эффективней, но потому, что он справедливее, нравственней, идеальней».

Вместе с тем, в отличие от последователей марксизма Дугин обращает внимание, что социализм – это постановка проблемы, а не ее решение: «Широкое понимание социализма является не только констатацией, это еще и результат серьезного интеллектуального критического усилия, имеющего целью преодолеть навязчивый гипноз системы банальных ассоциаций, соотнесения социализма исключительно с советским опытом, с марксистской ортодоксией и пропагандистским искажением – как советского, так и антисоветского толка… Сегодня как никогда важно отделять сущностные стороны социализма от второстепенных – в противном случае мы не сможем всерьез постичь это явление, а следовательно, даже недавние исторические периоды, в которых мы жили и действовали, останутся для нас тайной за семью печатями… Говорить о социализме следует, осуществляя серьезное мысленное усилие… Сегодняшняя альтернатива планетарному господству либерализма точнее всего описывается именно понятием «социализма», но не в интерпретации XX, а в интерпретации XIX века. Определение «нового социализма» гораздо ближе к изначальному определению Гастона Леру, чем к сложнейшим схоластическим построениям мировоззренческих споров XX века».

В интервью «Нам нужен другой социализм» (2013) Дугин говорит о социализме более определенно: «Я предполагаю, что это может быть некое социальное православие или социальный традиционализм, социал-консерватизм. Это традиционные ценности – семья, религия, вера, дисциплина, порядок и общественная иерархия. А с точки зрения социальной организации – справедливость, в значительной степени – равенство, солидарность общества, отсутствие мощного различия между бедными и богатыми, ориентация на поддержку слабых… Таким я вижу будущее. Но если консерватизм будет держаться на либеральной основе в экономике, на капиталистической модели организации общества (кто богатый, тот прав, кто бедный, тот не прав), вот тогда он будет дискредитирован. Поэтому сам я являюсь сторонником социально ориентированного консерватизма, но только хочу подчеркнуть: не марксистского, не атеистического и не материалистического. То есть нам нужен другой социализм».

Новый виток осмысления социализма с позиций неоевразийства представлен в цикле программ радио «Аврора» (2020-2021) с участием А.Г. Дугина. Левоконсервативный дискурс, развиваемый «Авророй», получил мощный интеллектуальный импульс со стороны неоевразийства, а неоевразийцы – отличную трибуну для пропаганды и популяризации своих идей.

Попытку такой популяризации мы осуществим немедленно. Нижеследующий текст разбит на главки (по выпускам программы «Авроры») и построен в жанре экзегетики, т. е. комментирования привлекшего наше внимание тезиса А.Г. Дугина (цитаты, начинающейся с аббревиатуры АГД).

Время течет из будущего в прошлое

АГД: Главной причиной является не «причиняющая причина», а «причина цели», т. е. «для чего?». Мы перестали понимать, для чего мы живем, – мы либо выживаем, либо отбиваемся, либо пытаемся держаться. Фактически это исчезновение целевой причины, исчезновение осмысленного будущего – вот оно и стало фатальным… А Шеллинг, Гегель и Хайдеггер говорят: да нет, время течет в другом направлении, мы просто с причиняющей причиной совершили ошибку. На самом деле время течет из будущего, у времени есть цель. Такое впечатление, что мы забыли про эту цель, мы забыли про будущее измерение. Просто прошлое настолько предопределяет наше настоящее, что наше настоящее уже стало прошлым для будущего. А тогда будущего нет, оно убегает, отступает.

Модерн однажды выпустил стрелу времени из прошлого в будущее, и мы живем, заточённые в тисках этой парадигмы, так, будто бы настоящее детерминировано прошлым, а будущее, как фатум, неизбежно вытекает из настоящего. Но так ли это? – заставляет нас усомниться философ. В христианской парадигме история – это «возвращение блудного сына». Грядущее – Царство Божие – открыто всегда, оно готово сбыться «здесь и сейчас». От блудного сына требуется лишь самая малость: перестать оглядываться долу, блуждать в потемках заблуждений тварного прошлого, и обратить взор горе, свету нетварной истины.

Модернистское отношение к истории афористично сформулировано в политическом кредо Троцкого: «Движение – всё, конечная цель – ничто!» Мы должны решительно отказаться от этого кредо, заменив его кредо (вернее, Символом) веры, где во главу угла поставлена обетованная Цель: спасение от греха, обретение жизни вечной. Движение, если оно не ведет к Цели, не имеет значения – зачем нужна дорога, если она не ведет к Храму? История не имеет значения, если она не открывает нам Божий Промысл.

АГД: Новый цикл давайте оторвем от прошлого. Вообще, в конце концов неважно, что было, что есть, – важно только, что будет. Цель гораздо важнее, чем исток; возвращение гораздо важнее, чем исход. Давайте задумаемся о цели, о смысле, давайте впустим будущее в себя, давайте дадим возможность будущему сбыться, а то под грудой прошлого мы не можем даже взглянуть на него.

Готовы ли мы коллективно повторить подвиг Мюнхгаузена, вырвать себя из болота прошлого и опустить на спасительную опушку будущего? Это и в самом деле подвиг, это сверхусилие, это радикальный разрыв с прошлым через метанойю, перемену сознания. В прошлом, в истории мы оставляем только семена будущего и решительно выкорчевываем сорняки пустоцвета. Если нам и нужна история, то только для того, чтобы за калейдоскопом интриг, заговоров и переворотов разглядеть сокровенный смысл, Промысл. Как в семени сокрыт сладкий плод, семя надо только бросить в благодатную почву и заботливо оберегать всходы, – так и в истории мы должны «отделить семена от плевел», живо представить притягательный Образ будущего. Чтобы, подобно Родену, затем отсечь всё лишнее.

АГД: Есть предложение, как некоторое приглашение: переместить центр внимания с прошлого и настоящего на будущее. Давайте строить царство справедливости, царство добра на земле – какая прекрасная цель! Кстати, большевики победили именно из-за этого: они действовали не в силу прошлого и не в силу настоящего, – они победили во имя будущего. У них был мандат на будущее, который они сами себе выписали. Надо вернуться к проективной стороне нашей жизни, спорить не о том, что было, а спорить о том, что должно быть.

Если время и стрела, то стрела не выпущена из лука, но стрела, неумолимо движущаяся к цели, в самое «яблочко». История, подобно «Шпилю» Уильяма Голдинга, суть постройка общего Храма. Храма, зодчими которого мы являемся по самому факту рождения на Земле, в человеческом обществе. И в нашей власти решать, что мы будем строить – Храм или коровник. Даже если мы всю прежнюю историю строили коровники и торговые центры, – мы вольны, наконец, сдать в утиль старые проекты и выписать себе мандат на постройку Храма.

АГД: Строительство Царства Божия на земле – прекрасная и христианская идея, т. е. Царство Божие внутри, Царство Божие в человеке, Царство Божие в духе, Царство Божие в наших сердцах… Если мы его построим, разве оно будет тем обществом, в котором мы живем?.. Легитимность будущего, если мы его определим, как строительство Царства Божия на земле и в людях – прекрасная же цель!

Да, это поистине прекрасная цель! Царство Божие должно быть везде: в сердце, в духе, в человеке. И на Земле. Если Бог внутри нас, то разве не должен Он жить в Царстве Божием? Или хотя бы в его подобии. Подобно тому, как человек – образ и подобие Божие, так и земное царство, царство кесаря должно быть образом и подобием Царства Божия. Зачем же без боя мы отдали его во власть дьявола?

Собственно, задача построения царства Божия на земле была главной задачей всех истинно христианских теократий. Русский философ Владимир Соловьев в работе «Византизм и Россия» отмечает: «От Ивана Грозного к нам дошла, между прочим, самая верная и самая полная формула христианской монархической идеи: “Земля правится Божиим милосердием и Пречистыя Богородицы милостию, и всех святых молитвами, и родителей наших благословением, и последи нами, государями своими, а не судьями и воеводы, и еже ипаты и стратиги…” Эта формула безукоризненна; нельзя лучше выразить христианский взгляд на земное царство». Эта формула – ключ к стяжанию Царства Божия на земле. Святой Руси, по которой грезили русские государи и простолюдины со времен «Слова о законе и благодати» свт. Илариона Киевского. Понятно, что во всей полноте Царство Божие воцарится только после Второго Пришествия Христова. Но христиане не должны ожидать его сложа руки или спасаясь в одиночку. Они должны предуготовлять себя к жизни в Царствии Божьем, т. е. строить здесь его подобие. Пока же мы преуспели в обратном, строим царство сатаны с упорством, достойным лучшего применения.

Следует сразу отмести упрек в хилиазме: Царство Божие дано как обетование, как настойчиво взыскуемое человеком сообщество себе подобных. Как недостижимая, но обязательная цель. Ибо отказавшись от строительства Царства Божия, мы очутимся в царстве дьявола; отказавшись от постройки Храма, мы окажемся в хлеву.

АГД: Построение Царства Божия на земле может потребовать от нас всего: и нашей жизни, и наших жертв. Мы можем во имя этой цели и должны во имя этой цели принести в жертву вообще всё, что только можно – потому что это очень серьезная цель. Но и укрепление нашей державы – это серьезная цель, и построение социальной справедливости – это цель, и создание высокой культуры – это цель. Это разные цели, но в них вибрирует струна будущего.

Этот тезис способен отпугнуть кого угодно. Но только не русского – русского он лишь раззадорит. Как остроумно заметил живущий в России французский гроссмейстер с китайскими корнями Жоэль Лотье: «На трудную задачу зовите китайца, на невозможную – русского». Мы умираем от комфорта и сытости, превращаясь в немцев, в американцев, в свиней. Но мы возрождаемся к жизни, когда мы сражаемся или работаем «на разрыв аорты» и не щадя живота. Мы по-настоящему живем, только перед лицом смерти, только отдавая жизнь за други своя. Христос ради нас совершил крестную жертву, и для русского человека нет задачи важней, чем повторить Его искупительный подвиг. «Построение Царства Божия на земле» – ладно, сперва не на всем глобусе, а в «отдельно взятой стране» – едва А. Г. Дугин поставил эту задачу в новогоднюю ночь вместо тазика с оливье, как русский народ уже встал в очередь за рубанком и мастерком. Даёшь Царство Божие за три года!

Элита Великого Пробуждения

АГД: Если мы начнем рассматривать религию не как институт прошлого, а как институт вечного (если Бог живой, то и завтра Он будет живой, и потом Он будет живым и новым), то будущее должно вдохновляться жизнью Бога, жизнью пульсирующей, трепещущей новой вечности, для которой ничего не стоит взорвать, отменить, просто одноразовым образом отложить представительскую демократию, создать совершенно новый институт. Мы должны обратиться в поисках вдохновения к тому, что является всеобщим истоком, всеобщим основанием. А это богословие, это философия, это искусство – давайте там и искать. Сейчас необходимо не сообщество экспертов, аналитиков, спецслужбистов, которые представляют по сути технический персонал, обслуживающий существующие тренды. Но та проблема, с которой мы сейчас столкнулись – это не техническая проблема. Это философская, религиозная, метафизическая проблема, и решать ее должны мыслители.

Однажды мы слепо доверили свое будущее политикам, экономистам и юристам, – и сами не заметили, в каком бедственном положении очутились. Потому что будущим не распоряжаются ни юркие клерки, ни близорукие профессора, не видящие дальше собственного носа. Чтобы прозреть будущее, надо презреть настоящее, все его плюшки и побрякушки, которыми мы слепо зачарованы и крепко заякорены. Нам поможет только чудо? – что ж, тогда тем более самое время обратиться к религии и поэзии. Если паче чаяния поэт нам не сильно поможет, то хотя бы утешит: «Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман».

АГД: Нам нужно сделать колоссальные усилия, чтобы образ будущего не просто улучшал то, что есть (важно: то, что есть, улучшению уже не подлежит, нынешняя цивилизация – это здание на снос). Нам нужен именно взлет, нам нужно совершить великий бросок.

Этот тезис уже прозвучал в предыдущей части, но он настолько важен, что Дугин возвращается к нему вновь и вновь. Мы оказались на краю пропасти – и нам суждено либо взлететь, либо разбиться. Комфортный горизонтальный режим нашего путешествия закончился, впереди – вертикальный режим, вверх или вниз, взлет или падение. Но чтобы взлететь, нужно выбросить балласт. Конституции, ассигнации, глобализация – всё должно быть подвергнуто тщательной ревизии, а многое из лелеемого должно быть безжалостно выброшено за борт.

Переход от чувственной цивилизационной фазы к идеационной в социологии П.А. Сорокина именно таков – это взлет, скачок, качественный разрыв с прошлым. В идеационную, духовную фазу можно только взлететь, стряхнув с себя узы материального. Непонимание характера и масштаба грядущей трансформации может нас самих оставить за бортом истории. Биологи утверждают, что у динозавров была альтернатива – взлететь или застыть экспонатом палеонтологического музея. Так вот, не все динозавры вымерли. Выжившие динозавры и теперь среди нас – это птицы.

АГД: Я вслед за теми американцами, которые понимают, что что-то фундаментально не то происходит с миром, являюсь сторонником тезиса о Великом Пробуждении. Есть Великая Перезагрузка (Great Reset) – последняя попытка глобалистов сохранить существующий порядок вещей, и на этот великий Reset противники выдвигают тезис Великого Пробуждения (Great Awakening). Я полностью подписываюсь под этим направлением. «Элита Великого Пробуждения» – вот, что нам надо. Эта элита не может быть национальной, потому что мы не можем обустроить Россию, если весь мир будет двигаться в свободном падении. И вот эта элита, «Элита Великого Пробуждения», она еще совсем не готова. Это те люди, которым предстоит выдумать, вообразить будущее, но для этого необходимо обратиться к настоящим основаниям…

Это программное заявление, позже оформленное в «Манифест Великого Пробуждения», требует отдельно обстоятельного разговора (который, впрочем, полным ходом идет на самых разных площадках). Важно то, что вызову «Великой Перезагрузки» должен быть противопоставлен адекватный ответ – столь же решительный, бескомпромиссный и тотальный. И даже больше. Это не просто «наш ответ Чемберлену» – реактивной позиции будет недостаточно, нужна контригра на опережение. Элита Великого Пробуждения должна сама бросить вызов и сформировать суверенную повестку будущего, не оглядываясь и не церемонясь.

АГД: Мы сейчас стоим перед перспективой Великого возвращения к тому, что является истинной целью нашей миссии. Мы русские, мы живем во имя того великого духовного будущего, которое может и не состояться, – и вот это наша новая роль в человечестве, в истории, в цивилизации.

На протяжении цикла у Дугина рефреном звучит мысль об особой «удерживающей» миссии русского народа, прямо вытекающей из его «всемирной отзывчивости». Русский народ не может «обустраивать Россию», это задача для бобров и бюргеров. Русские живут только в подвиге и борьбе. За спасение всего человечества, как их научили ап. Андрей Первозванный и Ф.М. Достоевский.

Тоталитарный либерализм наступает

 АГД: Сегодняшние элиты обнаруживают, по сути, истину всякой элиты, которая себя рассматривает как господ, а народ рассматривает как рабов… Торжествует идеология Парето, торжествует некий маккиавеллизм… Это то, что утверждал Вильфредо Парето в своей теории элит: что элиты всегда такие. Мы не можем их изменить, потому что к власти приходят самые хищные, самые жесткие, самые изворотливые: либо типа львов, которые всех рвут на своем пути, либо типа змей или гиен, которые ползут, хитро обходя всякие препятствия… Все думали, что «1984» Оруэлла про тоталитаризм, про фашизм или коммунизм, а оказалось, что «1984» – это про либерализм. Такова трансформация либерализма.

Дугин выносит беспощадный приговор либерализму, капитализму (как его социальному воплощению) и всем его институтам. Нет «хорошего» и «плохого» либерализма, нет «хорошего» и «плохого» капитализма – они ужасны во всех проявлениях. Достойно сожаления лишь то, что мы слишком поздно это осознали. Не в 1984 году, зачитываясь самиздатовскими распечатками «1984», а тем более не в 1948 г. – времени написания антиутопии. Но может, и в 2021 году, когда мы в одном шаге от диктатуры «Большого Брата», еще не поздно?

АГД: Локдаун – это удар по среднему бизнесу, это удар по тем людям, которые имеют какой-то остаток независимости от крупных корпораций, от BigTech. Это капитализм. Я вообще считаю, что капитализм к этому и должен был привести… Я совершенно не сторонник ни среднего класса, ни свободы предпринимательства, я не считаю, что рука рынка всё рассудит. Всё это лишь прелюдия к тому, чтобы либерализм и капитализм открыли свой истинный лик. Поэтому я не верю, что средний класс, открытые бизнес-проекты среднего класса или мелкая торговля являются альтернативой – да нет, это просто начальная стадия.

А это ответ на мечтания о построении «скандинавского социализма», «православного капитализма», лубочной картинки нацдемов имени Егора Холмогорова, где нет ни богатых, ни бедных, а есть один лишь «средний класс». Эти мечты давно пора забыть, как сладкий сон. Средний класс появился во вполне определенном историческом контексте, как отчаянная попытка Запада спасти капитализм перед коммунистической угрозой. Мавр сделал свое дело – мавр может уйти. Средний класс на наших глазах подвергается массовой зачистке, а локдаун со всей очевидностью показал, что грабить обрюзгших бюргеров можно «без шума и пыли».

АГД: Нелепо противопоставлять «старый» капитализм «новому» капитализму. Да, сейчас «новый» капитализм уничтожает «старый» капитализм, но это не значит, что «старый» капитализм хороший. Капитализм вообще плохой.

Повторенье – мать ученья. А прописные истины надо вызубрить назубок, как таблицу умножения. Капитализм зло – и точка.

АГД: Сам средний класс – иллюзия вообще, и возможность превратить весь мир в таких вот обывателей и предпринимателей – иллюзия эпохи А. Смита, которая абсолютно рухнула. И Гегель, и Маркс были в этом отношении правы: никогда человечество не будет богатеть равномерно, всегда сверхбогатые будут становиться еще богаче, а бедные – становиться еще беднее.

Либеральный экономиксизм, представляющий собой наукообразную апологию капитализма, выстроен в парадигме А. Смита, не имеющей под собой никаких оснований, кроме идеологических. Адам Смит конструирует мир, каким он должен быть, если бы его сотворил Бог-либерал в «коллаборации» с Дж. Локком, Т. Гоббсом или Ф. Бэконом. Но насколько релевантен мир Адама Смита миру, в котором мы живем? «Философы подозрения», одним из которых является Маркс, усомнились в этом. Сомнение Маркса вылилось в приговор капитализму и предвещание его неизбежной гибели, – за что политэкономическое учение Маркса было вымарано из либеральных учебников по экономиксизму (как и вся политическая экономия в целом).

АГД: Тезис, на котором Маркс построил свою идеологию, – это тезис Гегеля: он заметил неизбежный крах гражданского общества, но сделал отнюдь вывод не левый. Он сделал вывод правый: что спасет только абсолютная монархия, только монархия духа, монархия мысли, монархия понимания смысла, логики и диалектики истории. Концом капитализма должно быть наступление великой монархии, но монархии духа, – монархии не просто вот этих жадных, омерзительных паретовских или маккиавеллиевских элит, которые везде одинаковы, а это монархия по-настоящему возвышенных и тонких правителей, аристократия платоновского идеального государства, только встроенная в исторический контекст.

Еще один важный тезис, который требует отдельного осмысления (и Дугин его проводит чуть позже в программе «Народная монархия»). Каково будет политическое устройство посткапиталистического мира? Евразийство дает ясный ответ – «монархия»; ответ, извлекаемый из всей русской истории, из формулы царства Божьего и его иерархической топики, из суверенного опыта русского самодержавия (наиболее ярко воплощенного в правления Ивана Грозного и И.В. Сталина), из монархизма Тихомирова–Ильина–Солоневича, запоздалой рефлексии российской государственности.

Будущее устройство России – монархия. Но это не готовое решение, а постановка задачи, ибо есть монархия и монархия. «Хорошая» монархия дает нам блестящие образцы того, как монарх ставит элиту на службу народу и Богу, «плохая» – печальные примеры, как комплот сюзерена и элиты вырождается в паразитическую олигархию.

Монархия плоха или хороша не сама по себе – плох или хорош бывает упорядочивающий ее иерархический принцип. Если этот принцип – принцип меритократического служения народу, отечеству и Богу, то разве плоха такая – народная – монархия?

АГД: Капитализм не может быть хорошим, он всегда приводит к Байдену и тому вырождению, которое мы имеем сейчас. Поэтому средний класс не альтернатива. Социализм – да, альтернатива. Но кроме левой антикапиталистической альтернативы есть еще правый антикапитализм… То есть мы отрицаем всю галиматью, связанную с рынком, «невидимой рукой», и заложенный в нем тоталитаризм, который сегодня реализуется, – это всё мы отвергаем. Марксистскую критику мы можем частично рассмотреть, как релевантную, интересную, но ее тоже не надо брать как догму. Есть еще антикапитализм справа – давайте на неё обратим внимание.

Интрига, которую А.Г. Дугин сохранял на протяжении нескольких передач, наконец, раскрыта. Ясно и недвусмысленно произнесено слово «социализм» как подлинная альтернатива капитализму. Антикапитализм есть социализм.

В отличие от капитализма, который – однозначное зло, социализм представляется куда более сложным феноменом. Он может быть непригодным, неудачным, несостоятельным – и такой социализм должен быть оставлен. Таков был марксистский социализм («левый» в топике Дугина). Но есть и «хороший» социализм (Дугин его называет «правым», но точнее, вслед за «Авророй», называть его «левоконсервативным»).

Возникает резонный вопрос: а какой был советский социализм? Он был… разным, по-русски парадоксально сочетая в себе самые несовместимые черты. Экономика была «левой», официальная идеология была, безусловно «левой». А вот культура, быт, этика, даже политика (с почти нескрываемым пренебрежением к свободе слова, электоральной демократии и состязательному судопроизводству) были… консервативными, «правыми». Традиционные ценности оберегались как индийские коровы в центре Дели. Марксистский социализм был почти русифицирован при Сталине, но затем «что-то пошло не так»…

АГД: Для наших людей отбросить капитализм не так трудно, тем более что такая традиция критики. Но к этой левой критике давайте добавим правую – вот что важно! Начиная со славянофилов, начиная с Леонтьева, начиная с Хомякова, начиная с Киреевского, начиная с Аксаковых (особенно!), начиная с Самарина… Давайте рассмотрим христианский социализм – тоже очень интересное направление, когда христианская традиция отвергает капитализм уже на основании религиозно-богословских принципов.

А вот еще чрезвычайно важный тезис, ключевой для нашего размышления. Если мы попытаемся конкретизировать «правый» социализм с опорой на отечественную консервативную мысль, то неизбежно придем к христианскому, православному социализму. Евразийство после долгих и мучительных поисков нашло социально-экономический уклад, наиболее полно и когерентно отвечающий его идеологическим интенциям – христианский социализм. Поиски и холивары закончились, дальше надо возделывать ниву православного социализма, если мы хотим остаться на почве евразийства. И напротив: если мы считаем себя русскими социалистами, то должны быть, во-первых, православными социалистами, а во-вторых – евразийцами. Евразийство является той необходимой идеологической смычкой в словосочетании «православный социализм», без которой православный социалист либо с головой погружается в Православие (считая социализм слишком «материальным» для его возвышенной натуры), либо увязает в неомарксистской схоластике «научного» социализма (где Православие – эпифеноменальная надстройка, а не краеугольное основание).

АГД: Есть много глубочайших идеологических обоснований для христианского социализма (и для антикапитализма справа) – это, например, «Философия хозяйства» Сергия Булгакова. Идеи, в ней изложенные, грандиозны! Основная идея – хозяйство не есть материальное занятие, это занятие миром телесным, но только для духовных целей. Экономика должны быть осмыслена как духовный творческий акт.

Именно так! Добавим только, что возрождение интереса к православному социализму в наше время возникло благодаря публицистическим, философским и социологическим трудам Ф.В. Карелина («Теологический манифест»), Г.М. Шиманова («Спор о России»), А.Е. Молоткова («Миссия России. Православие и социализм в XXI веке»), Н.В. Сомина («Православный социализм как русская идея»). Левоконсервативный ресурс «Русская народная линия» не только собрал авторов, пишущих по теме православного социализма, но и стремится концептуализировать это направление в парадигме евразийской идеологии.

И сторонниками, и противниками православного социализма должно быть осознано, что православный социализм – не маргинальное направление, лежащее где-то далеко на периферии общественно-политической мысли. Нет, это почти мейнстрим, главное идейное оружие консервативной контргегемонии. Важно лишь не растерять этот богатый, но толком не освоенный нарратив, разместив его в Образ Будущего, тем самым сделав последний зримее и оттого еще притягательнее.

АГД: Частная собственность, как Прудон говорил, вообще есть кража. Я думаю, что абсолютная частная собственность и есть эта богомерзкая, богопреступная установка. А вот относительная частная собственность, когда ты берешь что-то, в т. ч. землю или какие-то инструменты, для соработничества с Богом, синергии, если ты облагораживаешь то, что тебе вверено, если ты созидаешь, если ты украшаешь, если ты несешь ответственность, если ты сам жертвуешь свои силы и время для украшения мира, для того, чтобы он был более прекрасным, более справедливым, более чистым, – тогда ты имеешь право быть надзирателем, «епископом».

Дугин обращает внимание, что термин «социализм» в словосочетании «христианский социализм» не случаен: отношение христианского социализма к собственности вполне себе социалистическое. Собственность не священна, не самоценна, она оправдываема только целями, которым служит. Строго говоря, собственности нет в привычном нам понимании, как «частное владение». Собственность подобна скрипке или рубанку – она легитимна в руках мастера. Собственность имеет тот, кто умеет.

Кроме этого, при социализме естественен процесс демонетизации. Товары и услуги, особенно первой необходимости», будут из сегмента потребительского спроса переходить в сегмент инфраструктуры, где сам вопрос о собственности становится бессмысленным. Мы же не спрашиваем, чьим воздухом мы дышим! Земля, недра, ЖКХ, энергетика, транспорт, медицина, образование будут «бесплатными», как в СССР. Ну или это будут сущие копейки, чтоб не разбазаривать общенародное достояние без толку.

Но главное, в христианском социализме смещен сам фокус общественного сознания: человек – не потребитель, человек – созидатель. Царства Божия на земле.

АГД: Кстати, это прекрасно, что наше государство сохраняет монополию на многие отрасли. Это sine qua non возврата; пока это так, мы можем вернуться к здоровой экономике. Но для этого само государство должно просветлеть. Теперь вопрос упирается в то, какова же миссия государства? Для того чтобы государство выполняло правильную с христианской точки зрения функцию, само государство должно быть просветлено изнутри. Потому что если это не так, то даже те инструменты, которые оно сосредоточило в своих руках, будет обращено на пользу новой паразитической элиты.

Вопрос о государстве был камнем преткновения для многих православных социалистов, увидевших идеал общественного устройства в православной общине. Православные общины хороши до тех пор, пока мы замкнуты в пределах полунатурального хозяйства. К сожалению, модель общины не масштабируема на высоко диверсифицированную экономику с большим населением, обширной территорией и глубоким разделением труда. Функционирование замкнутого самовоспроизводящегося экономического механизма требует системы государственного управления. В случае православного социализма и государство должно быть особым – даже не механизмом, а организмом, обращенным как ввысь в своей промыслительной миссии, так и вниз, чутко и своевременно отзываясь на народную нужду.

Или капитализм, или дух

АГД: Там, где появляется процентный капитал, там, где появляется ссуда, там, где появляются финансовые институты, – там опадает керамика, там разрушаются и блекнут краски Сикстинской капеллы, там нет звуков оперного пения, там гибнет дух. Либо капитализм, либо дух!.. Я сейчас в сотый раз перечитываю «Философию хозяйства» Булгакова, – там больше цитат из Ангелуса Силезиуса и из немецких мистиков, чем ссылок на Маркса. Экономика – это Ангел Силезиус, экономика – это духовное творение человека по борьбе со смертью по Булгакову.

Если капитализм и дух – антонимы, то социализм и дух – синонимы. Говоря «социализм духа», мы подчеркиваем, что иного социализма, кроме идеократического, нет и не может быть. Социализм без духа, лишенный Божьей благодати – это «ненастоящий» социализм, такой же нелепый и неправильный, как «неправильный мед» у Винни-пуха. В статье «Дух, душа и тело православного социализма» мы также ставили экономику (тело) в подчиненное этике (духу) положение. Социализм прямо вытекает из этики альтруизма и солидарности, капитализм – производная от этики эгоизма и конкуренции. Ту или иную экономическую систему порождает дух, господствующая в обществе религиозная этика: протестантизм порождает капитализм, Православие – социализм. Апеллируя к М. Веберу и Н.А. Бердяеву, Дугин на одном из заседаний Изборского клуба артикулирует этот тезис: «Если капитализм – продукт секуляризации протестантизма (М. Вебер), то продуктом секуляризации православного христианства является социализм в СССР (Н.А. Бердяев)».

Что такое «социализм духа», Дугин объясняет в статье «Четвертая Политическая Теория и Бразильский Логос»: «…я вижу в социальной справедливости волю народа к отвержению материальной иерархии, спонтанный протест против капитализма и системы денег. Социализм, однако, должен быть совмещен с духом, оторван от материализма. Поэтому нам необходим новый социализм – в духе Оскара Уайльда и его учителя Джона Раскина. Человека труда надо не просто освободить материально, его необходимо возвысить и облагородить. Нам нужен социализм духа».

АГД: Нельзя строить отношения между людьми, между государством и гражданами на основании каких-то материальных зависимостей. Человек – свободное существо, давайте культивировать эту свободу, давайте помогать. Должна быть экономика дара – тебе подарили и всё. Но! Тот, кто подарил, как Мосс показывает, тот и молодец: его надо отдаривать. Потому что если тебе только дарят, ты завален подарками, то ты кто? Получается, что ты мусорный бачок, в который все свои подарки дают? Ты слаб, и поэтому ты должен отдарить. Иногда люди оттого, что они не могут сделать ответный дар, они становятся несчастными. И люди будут соревноваться, кто кому больше подарков подарит. Представляете, всё общество! Государство пришло, налоги простило, – а люди не хотят, чтобы им прощали, хотят платить. Они говорят: «Государство, а что же ты будешь делать, как ты будешь воспитывать, как же дома и дороги будешь строить, как же ты будешь медицину старикам давать? Нет уж, нет уж, не надо нам прощения налогов! Пойду заплачу вдвое, говорит, потому что я гордый свободный русский человек, всегда готов пожертвовать собой. Последнее отдам тебе на налоги!» Вот так надо построить государство, а не такое, как у нас.

Экономика при «социализме духа» – это «экономика дара». Если при капитализме успех определялся умением забирать, то при социализме духа успех определяется талантом отдавать. Мы берем только самое необходимое (или то, что нам поручено в ответственное распоряжение), отдавая остальное тем, кому нужнее. Но как определить, «кому нужнее». если нуждающихся больше, чем даров? Экономику дара легко провозгласить, ее относительно легко учредить в общине – однако, как ее институциализировать, учредить в рамках большого государства, сделать «помехоустойчивой» и безотказно функционирующей?

Ответ есть, он давно известен из опыта купцов-старообрядцев, который переведен на современный экономический язык известным экономистом М.Л. Хазиным. На макроэкономическом уровне «экономика дара» – это «солидарная экономика», как альтернатива принятой сейчас кредитной модели: «механизм концентрации капитала, который использовали общины старообрядцев, имеет смысл назвать солидарным способом накопления капитала. Сегодня так делается крайне редко: прямые инвестиции сбережений встречаются нечасто, чаще для этого используют посредников, которые сразу же переводят эти деньги в кредитную форму (т. е. придают им стоимость)… Но именно его использовал СССР на уровне государства: фиксированная ставка процента и отсутствие частного капитала позволяли достаточно пропорционально (т. е. справедливо) брать часть богатства от всех и за счет этого строить экономику страны» (М.Л. Хазин «Воспоминания о будущем. Идеи современной экономики»).

***

Выдающийся российский математик и философ И.Р. Шафаревич однажды определил западный капитализм и советский социализм, как «две дороги к одному обрыву». Скептицизм православного философа справедлив: к обрыву ведет все поле Модерна, по которому эти дороги проложены. Но дорога нас уведет от обрыва, если проложить ее ввысь, оторвав от гибельной плоскости.

Понятие «социализм» настолько нагружено разнонаправленными историческими коннотациями и драматическим бэкграундом, что многих размышляющих на эту тему посещает мысль: зачем мы так упорно держимся за этот термин? Разве нельзя подобрать «новому социализму» новый, менее травмирующий синоним? Например, «коммунитаризм», «солидаризм», «социал-феодализм»? Подобрать, конечно, можно. Однако перечисленные (и не перечисленные) термины выхватывают только часть смысла, не ухватывая содержания «социализма» во всей его тотальности.

Социализм материи и социализм духа – это социализм, при всем их очевидном различии. Социализм материи можно сравнить с прожорливой гусеницей, а социализм духа – с порхающей бабочкой. Однако из школьного курса зоологии мы знаем, что гусеница и имаго – это просто разные метаморфозы одного жизненного цикла бабочки. Аллегорию можно продолжить: как между имаго и гусеницей существует промежуточная фаза (куколка), так и между социализмом материи и социализмом духа существует особый период катакомбного окукливания, где вызревают ростки духа и отшелушиваются струпья материи. Постсоветский период – это период куколки, которая должна рано или поздно созреть и превратиться в бабочку. В социализм духа.

С легкой руки Гегеля, мы любим говорить о синтезе, как универсальном методе, снимающем противоречия прежде непримиримо конфликтующих идей. Возможен ли синтез идей евразийства и социализма? С помощью неоевразийской методологии мы попытались показать, что такой синтез не только возможен, но что он есть «категорический императив» нашего времени, наш мандат в будущее. И имя этому синтезу – православный социализм.

Источник

Коммунизм, православный социализм и церковь

 I

Многим хорошо известна реплика о социализме, приведенная Владимиром Сергеевичем Соловьевым: «По этому поводу кто-то произнес известную остроту, что между христианством и социализмом в этом отношении только та маленькая разница, что христианство требует отдавать свое, а социализм требует брать чужое» («Чтения о богочеловечестве». Чтение первое. Собр. соч. Т.I, С.10-11). Трудно сказать, кто первоначальный автор этой мысли, но острякам она чрезвычайно понравилась, и до сих пор она часто повторяется. «Ах, как метко! Вот подлинная правда! Христианство и социализм – вещи совершенно противоположные»!  Но если мы внимательно и беспристрастно на эту фразу посмотрим, то увидим, что в ней гораздо больше лжи, чем правды.

Начнем с конца. «Брать чужое». Только не чужое, а неправедно присвоенное, фактически наворованное. Ведь то, что частная собственность на средства производства предоставляет огромные возможности для нетрудового присвоения, обстоятельно доказывал не только Маркс, но также масса выдающихся экономистов и философов XVIII, XIX и  XX веков. А для русской философии тезис о неприемлемости капиталистического производства был общим местом. Хотя полностью частную (точнее – личную) собственность философы не отрицали – она необходима, чтобы создать вокруг человека определенный слой «своего», в котором человек чувствовал бы себя комфортно. Не иметь вообще ничего – подвиг, на который неспособно подавляющее большинство людей. Но ясно, что этот «слой комфорта» имеет вполне разумные, достаточно ограниченные пределы. Желание же выйти за эти пределы – неестественная страсть, делающая человека, по слову Златоуста», свирепея зверя. Именно таково богатство, наживаемое удачливыми бизнесменами, умеющими виртуозно эксплуатировать наемных рабочих. Недаром Прудон громогласно провозглашал: «Собственность есть кража». Ясно, что способ жизни, который основан на страстях, неизбежно приведет к катастрофе. Это со всей ясностью и показал 30-летний постсоветский период, что при Ельцине, что при Путине. Он показал, что капитализм для России губителен, и что его скорейшая ликвидация – вопрос жизни и смерти.

Но и первая часть фразы: «христианство требует отдавать свое» – тоже подспудно содержит ложь. Конечно, отдать свое – высокая христианская заповедь. Так должен поступать настоящий христианин. Тут нет вопросов. Но это личная заповедь. А что касается заповеди социальной, то тут, как это ни парадоксально, церковь определенно склоняется к капитализму, который фактически действует по второй части обсуждаемого высказывания – отбирает у тех, кто должен по праву владеть и делит отобранное между элитой. Кстати, чтобы уязвить социализм, часто произносят шариковскую сентенцию «отнять и поделить», и при этом ехидно смеются. Но в том-то и дело, что для социализма она неверна – социализм не делил реквизированное между людьми, а передавал социалистическому государству, которое уже возвращалась населению в виде общественных фондов потребления. Но она верна для капитализма: мы воочию наблюдали, как народное достояние было отнято и поделено, между вмиг народившимися олигархами.

Надеюсь, что всем христианам ясна противоположность христианства и капитализма. Капитализм – это гипертрофированное сребролюбие, причем, настолько, что оно захватило не только души, но и социальную жизнь на земле. В результате общество опутывает культ денег, эгоизм, коррупция, воровство, несправедливость, предательство элит, обезьяноподобное бескультурье, страшный разврат, множество постыдных извращений. Недаром ап. Павел утверждает «сребролюбие – корень всех грехов». К сожалению, церковь относится к капитализму вполне лояльно. Правда, в «Основах социальной концепции РПЦ», вышедших в 2000 г., была записана  норма о том, что церковь не имеет предпочтения ни к одному социальному строю. Но тяготение наших батюшек к частной собственности и капитализму было очень сильно. И поэтому документ мало им понравился, они его называли «тяжелым». И неудивительно, что все последующие церковные документы (решения «Всемирных Русских народных соборов») носили характер оправдания капитализма.

Так что за остроумной формой обсуждаемого высказывания скрывается изрядная доля неправды. Но есть в нем и верное, такое, что раскрывает огромную разницу между коммунизмом и социализмом.

II

Конечно, подавать милостыню – подлинная христианская добродетель. Иоанн Златоуст восхищается милостыней и считает ее самым легким способом прощения грехов.  Но вместе с тем он отнюдь не считает ее каким-то христианским идеалом. Нет, для него милостыня – не вечная добродетель (святитель говорит, что в Царстве Небесном ее не будет), а земное средство хоть как-то облегчить жизнь ближних. Поэтому милостыня по Златоусту – не высшая добродетель, а скорее обязанность христианина. Это как бы нижняя граница христианской нравственности: кто не творит милостыню, тот не может называться христианином, ибо не любит ближнего.

Однако есть другая добродетель, которая гораздо выше милостыни – это христианское общежитие. Это как бы абсолютная милостыня, которая совершается всеми, всем и всегда, и потому добродетель вечная, которая перейдет и в Царство. В Евангелии об этом говорится  словами Христа: «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною». Часто «приходи и следуй за Мною» трактуют ка абстрактную необходимость следовать Христу, но слово «приходи» ясно указывает, что Христос делает богатому юноше вполне конкретное предложение: войти в общину,  сопровождающих Христа. Вот, оказывается, что такое христианское совершенство, вот каков идеал христианской социальности!

Но есть еще более сильное свидетельство – Иерусалимская община, которую организовали апостолы сразу после Вознесения. Нет сомнений, что они делали это по заветам Христа. Но вот что характерно – молитва и евхаристия в этой общине сочетается со строгим коммунизмом. А если кто приходил в общину, но коммунизм соблюдать не собирался (Анания и Сапфира), то Господь наказывал очень строго – так высоко ставилось это «общение имуществ». Очевидно, что в общине следовавших со Христом принцип коммунизм тоже соблюдался. Ап. Иоанн даже указывал, что всеми деньгами общины заведовал Иуда Искариот.

Таким образом, высшим христианским социальным устроением Новый Завет считает общину исповедующую принцип обобществления имущества. Это и есть коммунизм. Причем предполагается, что реализация такого социального строя возможна только в условиях строгой добровольности, что конечно же требовало высочайшего нравственно уровня общинников. Именно это, а не материальное изобилие определяют коммунизм. Ибо из высокого духовного устроения обязательно следует определенный уровень аскетизма. Но ясно, что в большом масштабе на земле, где властвует князь мира сего, коммунистический идеал реализован быть не может – в большом коллективе всегда найдутся мелкие эгоистичные души жаждущие единолично обладать и этим уже разрушающие принцип добровольности настоящего коммунизма. И поэтому реализация коммунизма на земле возможна только в ограниченных сообществах. В Иерусалимской общине было около 5 тыс. душ, и видимо это предел коммунизма на падшей земле. В Крестовоздвиженской трудовой общине Н.Н. Неплюева было чуть более 500 чел., попытка же Неплюева создать подобные общины по всей России не осуществилась. Но если так, то что это означает? Почему тем не менее Господь призывает своих учеников исполнить завет общинной жизни? Потому что Он указывает на социальный идеал, к которому должны  стремиться христиане. Это маяк, который указывает верное направление  христианам в осуществлении общественного бытия. Этот идеал указан раз и навсегда Самим Иисусом Христом, и потому  жалки постоянно предпринимаемые попытки его снизить, уничижить, отвергнуть.

По сути, дела полноценный  коммунизм в больших масштабах возможен только в Царстве Небесном, куда учрежден строгий отбор. Но на земле возможен иной социальный строй, хотя и менее высокий, но все же сохраняющий  направление на социальный идеал. Это социализм. Его суть в том, что общество, оставляя неприкосновенной личную (не приносящую дохода) собственность, сознательно запрещает частнособственнический принцип экономической деятельности общества. Обычно его формулируют как установление общественной собственности на средства производства – государственной или кооперативной; частная собственность (на средства производства) запрещена законодательно. И это хорошо. Мы уже говорили о том, к каким чудовищным следствиям приводит принцип свободы частной собственности. И оградить от них может только прямой запрет на причину этой вакханалии грехов – господство частной собственности. А обязательность запрета означает, что социализм может быть реализован и в больших сообществах.

Итак, если коммунизм основан на полной добровольности, причем общественный порядок обеспечивается высокой нравственностью, то социализм, соотносящийся с реалиями этого падшего мира, вынужден применять жесткий закон. Разница тут видна невооруженным глазом. Но история показала, что осуществление социализма, даже атеистического, позволило России стать могучим государством и воспитать несколько поколений советских людей, нравственно на порядок более высоких, чем выросших в последние тридцать лет в условиях капитализма.

III

Ложью является утверждение, что из социализма органически вытекает атеизм. Наш замечательный философ и богослов о. Сергий Булгаков убедительно доказал, что при неизменной экономической основе социализма возможны разные идеологии, приводящие к разным обществам, а именно 1) атеистический (богоборческий) социализм; 2) социализм гуманистический и 3) православный (религиозный) социализм. Опять-таки наша Русская история показала, что  и богоборческий социализм (двадцатые-тридцатые годы) и гуманистический социализм (правление Брежнева) так или иначе имели место. Одно это опровергает жесткую привязку социализма и атеизма. Православный социализм пока не осуществился, но  Булгаков утверждает, что он вполне возможен. И правда: христианский социализм был осуществлен в государстве иезуитов в Парагвае и просуществовал полтора столетия. Можно также указать на социализм, реализованный на Кубе, где социалистические принципы органично сочетаются с христианством.

Вообще же Булгаков подчеркивал, что в основе социализма именно религиозность, а  не пресловутая «научность». Поэтому, продолжая мысль Булгакова, можно заключить, что нерелигиозные варианты социализма неустойчивы – они не имеют прочного основания. И только религиозный социализм, как базирующийся на вере в Бога, и потому Богом освященный, строится «на камне». Отметим, что в богословии Булгаков начудил – его софиология не была принята богословами; но думается, что в его социологических соображениях заключена немалая доля истины.

Начавшееся после контрреволюции 91-го года уничтожение России через реставрацию капитализма ясно показало, что это тупиковый, гибельный курс и необходим возврат к социализму. Но теперь уже не к атеистическому социализму, показавшему свою непрочность, а социализму православному, суть которого заключается в двух главных положениях:

– социалистической экономике, и соответственно – поддерживающем такую экономику государстве;

– симфонии государства с православной церковью, что придаст устойчивость всему строю.

Важно отметить, что, ставя барьер мамоне, православный социализм не только сохраняет народ от множества грехов, но и открывает путь для развития братских, подлинно христианских отношений между людьми.

IV

Однако идея православного социализма встречает холодный прием. Причем не только среди нынешней элиты – там эта идея вообще не обсуждается, поскольку и православие, и социализм совершенно противоречат ее менталитету. Но резкие возражения имеют место и в церковной среде. Кстати, везде, где я говорю «церковь» я имею в виду не Церковь, созданную Христом, а мнения, которые в нашей церковной среде преобладают.

Зачастую произносятся грубые выпады: «сатанизм», «опаснейшая утопия», «призыв к социалистической революции», «святое святотатство», «эклектика» и пр. Невольно возникает подозрение, что некоторые считают православный социализм  провокационной жидо-масонской придумкой, а меня – евреем-троцкистом, в тайне добивающимся мирового господства. Разумеется, скатываться на столь плинтусовый уровень дискуссии я не собираюсь. Замечу только, что это мнение совершенно не соответствует действительности.

За отрицанием православного социализма безусловно стоит боязнь новых гонений на церковь. Представить себе социализм, не связанный с богоборчеством и репрессиями батюшки никак не могут. А уж связанный с православием – тем более. И тут не помогают никакие аргументы, типа высказанных выше. А просто слышится ругань: советская власть – это абсолютное зло; соответственно и злом является социализм.

Еще один излюбленный прием опорочить православный социализм – объявить, что он является попыткой построить рай на земле – мол, это «хилиазм». На самом деле, как показано выше,  критики путают христианский коммунизм, который в большом масштабе действительно на земле нереализуем, и православный социализм – строй, при котором остаются и смерть, и болезни, и природные катаклизмы, и ограниченность ресурсов, и попытки врагов этот строй уничтожить; т.е. падшесть этого мира ничуть не исчезает. Но наиболее губительная причина социальных нестроений там потеряла силу, в результате чего человечеству легче проявить  христианскую любовь и братскую солидарность. Ни на какое описание рая это не похоже.

Зачастую противники православного социализма говорят о его утопичности – мол, переход к общественно-ориентированной экономике наткнется на жесткое сопротивление собственников, что спровоцирует общество на массовое кровопролитие, и, следовательно, это «опаснейшая утопия». Дело в том, что глядя на чудовищное падение нравов и хаос в отношениях между народами, многие православные ждут скорого пришествия антихриста, а за ним и второго пришествия. Безусловно, сие когда-нибудь совершится. Однако пророчествующие вероятно забывают, что, что о времени наступления этих событий никто не знает. И Господь специально предупреждает: «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один» (Мф. 24: 36). Человечество уже много раз в ужасе зарывало голову в песок, думая что второе пришествие вот-вот наступит. Но этого не происходило, и надо было жить дальше. И тут обнаруживалось, что зло расплодилось на земле, и что необходимо снова стать воинами Христовыми и снова сражаться на земле с силами зла.  Мы не знаем, как повернется история и сколько раз над злом еще будет одержана победа, пусть и временная. Тогда, если человечество переживает темную полосу, то идея православного социализма и впрямь может показаться утопией, если ее хотят непременно и срочно воплотить в жизнь (на самом деле в такие периоды она  может  выполнять роль эталона, позволяющего верно оценить текущие социальные события). Но история нам показывает, что все может одночасье измениться, ведь  великие империи неожиданно рушились в очень короткое по историческим меркам время. И если наступит светлая полоса, то идея православного социализма становится руководством к действию и вполне может быть реализована мирным путем.

Но, как думается, нужно докапываться до более глубинных причин неприятия православного социализма. Одной из них является явное желание церкви быть независимой. Причем, прежде всего – независимой от государства и общества. В частности, батюшек вполне устраивает существующий закон об отделении церкви от государства. Ибо­ она не хочет «ввязываться в политику», считая, что ее дело – только службы и индивидуальная работа с верующими.   На самом деле эта тенденция существовала с давних пор. Можно вспомнить, что на рубеже XIX-XX веков у нас в церковной публицистике появилась масса стенаний по поводу «закабаления» церкви государством. Хотя концепция «симфонии» церкви и государства сформулирована еще в V в. св. императором Юстинианом. Суть этой концепции в том, что государство предоставляет охранительную помощь церкви в ее существовании в этом греховном мире, а церковь поддерживает государство идеологически и мистически, в результате чего государство начинает носить более устойчивый, теократический характер. Иначе говоря, симфония направлена на создание и поддержку христианского общества. Но от этой важнейшей задачи церковь отнекивается. И в случае православного социализма она видит коварную попытку государства поставить церковь в зависимое положение.

Наконец, еще одна глубинная причина. Церкви надо финансироваться. И при капитализме церковь нашла способ: получать деньги от спонсоров – православных бизнесменов и биржевых игроков (иногда окормляя их религиозно). Сейчас большинство наших храмов (особенно в крупных городах) на спонсорской игле. Причем церковь считает этот способ удачным, ибо ее независимость не страдает: ведь спонсоры – частные лица. Но увы, это иллюзия. Церковь стала зависимой от капитализма: и лично от спонсоров и самое страшное – от идеологии капитализма. Поэтому сейчас от церковных деятелей мы практически не слышим критики капитализма. И поэтому неудивительно, что православный социализм, который вскрывает греховную суть капитализма, ею принят быть не может. Надо с сожалением сказать, что заигрывание церкви с капитализмом серьезно ухудшает имидж церкви. Ведь большинство, тихо ненавидя капитализм,  переносит это негативное отношение и на церковь. В результате она постепенно становится маргинальной организацией, охватывающем лишь 2-3% населения.

V

Блокировка идей православного социализма очень негативно отражается на попытках нашей общественности выработать идеологию России, «русскую идею». Ибо по сути дела, кроме православного социализма, другой идеи, которая смогла бы выявить весь потенциал русской цивилизации, не существует. Во всяком случае, все попытки сформулировать русскую идею не увенчались успехом, хотя наши патриоты-идеологи пыжатся уже 30 лет. И стоит отметить, что за идею православного социализма даже в пространстве Русской народной линии высказывались не только мои соратники – православные социалисты: Андрей Костерин, Вячеслав Макарцев, Александр Молотков, Анатолий Кирдяшкин, Диана Пиккиева (Ладога), но и такие известные (и, кстати, такие непохожие друг на друга) публицисты, как А. Казин, В. Семенов, А. Грунтовский, С. Глазьев, А. Хазин, В. Хатюшин, о. Александр Миняйло,  пд. Владимир Василик, А. Проханов, В. Аверьянов, А. Курносов, Г. Чудинова, С. Абачиев, А. Степанов, А. Швечиков (прошу простить, если кого не назвал по забывчивости).

Идея православного социализма ухватывает самое главное в русской цивилизации – стремление понять Божью правду и реализовать ее на земле в той мере, которую допускает падшая природа этого мира. И поэтому в ней отражены как истинная вера, так и справедливый социальный строй. Россия в своей истории подходила к православному социализму – сначала со стороны православия, а затем со стороны социального строя. К сожалению, пока объединить эти две стороны Божьей правды не удавалось. Но еще не вечер, конец времен еще не наступил и все возможности отрыты.

Сейчас мир проходит темную полосу – полосу страшной моральной деградации, засилья лжи и безнравственности. И в таких условиях православный социализм здесь и сейчас осуществлен быть не может, и, видимо, до лучших времен ждать еще долго.  Но мы имеем многочисленные пророчества высоко духовных христиан о  возрождении России. Безусловно, они сбудутся. И тогда наступит время православного социализма – Русь почувствует жизненную необходимость в его реализации.

(с) Николай СОМИН, 15.10.2020

Мировая гибридная война и белорусские события

Попытки западной агентуры организовать в Белоруссии очередную цветную революцию были ожидаемы. Каждый раз во время, либо после всенародных выборов американские спецслужбы устраивают провокации с целью подрыва неугодных им режимов и продвижения во власть выращенных ими марионеток. Эта работа поставлена на поток и является частью вполне рутинной технологии применения так называемой «мягкой силы» американской властвующей элитой в целях поддержания мирового господства. Она весьма эффективна в государствах без идеологии и не даёт результата в обществах, объединенных той или иной национальной идеей.

Если в государстве нет идеологии, то, по факту, в нём доминирует власть денег, прикрытая смесью либертарианства и псевдопатриотизма.

Идеология вульгарного либерализма легализует продажность всего и вся, включая решения органов власти. Патриотическая риторика используется для прикрытия коррупции и злоупотреблений власти. Так устроено большинство авторитарных режимов в странах третьего мира, в число которых опустилось постсоветское пространство. Как показывает опыт Латинской Америки и Африки, подобные режимы могут существовать достаточно долго, если они устраивают внешние идеологически мотивированные силы. И могут рушится в одночасье, если эти внешние силы могут перекупить и запугать критически значимую часть властвующей элиты. Если последняя — компрадорская, сделать это достаточно легко.

Для свержения режима Януковича американским спецслужбам хватило четырёх месяцев. Как только президент Украины отказался подписывать кабальное соглашение об ассоциации с Евросоюзом, они начали кампанию по его свержению, опираясь на свою агентуру в органах власти, СМИ, деловых кругах. В первую очередь, были поставлены в нужную позу «чего изволите» украинские офшорные олигархи. Под угрозой конфискации вывезенных из Украины доходов, они сразу же предали своего президента. Одновременно  начали работать против Януковича грантоеды-журналисты, давно прикормленные западными спецслужбами. Его коррумпированное окружение, включая силовиков, да и он сам, были парализованы страхом перед западными санкциями, которыми угрожали все лидеры стран НАТО и их послы в случае применения режимом силы против «майданутых». Последние тем временем быстро вооружались и превращались в боевиков под руководством американских инструкторов. Как только они приобрели боеспособность, а преданные коррумпированными чиновниками правоохранители её утратили, американские партнёры повели выращенных ими неонацистов на штурм правительственных зданий и совершение государственного переворота. С тех пор наступила пятилетка разграбления украинского национального богатства под присмотром американских марионеток, которая перешла уже в фазу торговли людьми и их органами.

Вместе с тем, против мягкой силы есть твёрдая сила, применение которой может достаточно долго удерживать авторитарный режим. Однако, если у него нет разделяемой народом идеологической основы, крах режима следует вслед за смертью его вождя. Или, как в случае с Ливией, если перед лицом внешней идеологически мотивированной угрозы авторитарный режим недостаточно сильной страны лишается внешних союзников.

Почти все постсоветские государства прошли через печальный опыт государственных переворотов, организованных американскими спецслужбами. Они, не без оснований, приписали себе победу над СССР и до сих пор претендуют на управление нашей территорией. У них получилось организовать государственные перевороты с целью узурпации власти их марионетками:  в России осенью 1993-го, на Украине в 2004-м (оранжевая революция) и в 2014-м, в Грузии в 2003-м, в Молдавии в 2009-м, в Киргизии в 2005-м. Не получилось: в России в 2011-м, в Белоруссии в 2006-м и 2010-м, в Узбекистане в 2005-м. Везде, где получилось, их ставленники разграбили переданные им в управление страны, вывезя в общей сложности около 2 триллионов долларов за рубеж и передав остатки доходных активов американским и европейским корпорациям. Но этот печальный опыт, как видно по последним событиям в Белоруссии, не даёт надежной прививки общественному сознанию против «мягкой силы» американских спецслужб. Вскармливаемая ими агентура среди подрастающего поколения при каждом удобном случае пытается дестабилизировать политическую ситуацию. Без идеологии, обеспечивающей единство власти и народа, даже самые эффективные авторитарные режимы не могут гарантировать преемственность и не обладают долгосрочной устойчивостью. И, наоборот, при наличии общенародной идеологии, даже такие небольшие страны, как Куба и КНДР могут в одиночку успешно противостоять внешним врагам, парируя все их попытки свержения власти.

СССР рухнул после того, как большинство народа перестало верить в построение коммунизма. Его наукообразная интерпретация в обязательном для всех людей с высшим образованием курсе научного коммунизма не выдерживала критики. Перерождение КПСС из авангарда продуктивной элиты общества в номенклатурно-бюрократическую прослойку лишило власть способности к эффективному управлению и иммунитета к предательству. Внешним врагам удалось ничтожными усилиями через своих агентов влияния в политическом руководстве организовать хаос, государственный переворот и развал Советской империи.

С тех пор ни одно из постсоветских государств не смогло создать убедительной для народа идеологии, руководствуясь которой люди способны жертвовать жизнью. Её подмена либерально-демократическими и националистическими декорациями лишь камуфлирует власть денег, коррумпирующую все ветви власти. Причем, это — власть внешних денег, которые в неограниченном количестве печатают ФРС США, ЕЦБ, Банка Англии и Японии. Чтобы эта власть была абсолютной, они держат центральные банки в СНГ под неусыпным контролем, следя за тем, чтобы они не создавали внутренние источники кредита и беспрекословно выполняли рекомендации МВФ по ограничению кредитной эмиссии и либерализации валютного регулирования.

Вызывает удивление неспособность многих руководителей даже крупных развивающихся государств разобраться в денежных механизмах внешнего доминирования США. Я предупреждал Президента Бразилии Дилму Руссефф о том, что политика Центрального банка по завышению процентных ставок и либерализации валютного регулирования влечет сжатие инвестиционной и деловой активности и переход контроля над экономикой к американским корпорациям, следствием чего неизбежно станет падение доходов трудящегося населения и создание условий для государственного переворота. К сожалению, так и случилось. К аналогичным последствиям ведет денежная политика, проводимая в СНГ.

Как-то в бытность министром внешнеэкономических связей я пытался открыть бразильский рынок для поставок российской высокотехнологической продукции. За чашкой бразильского рома мой визави мне доходчиво объяснил, что при всем его желании, этого сделать не получится в силу кадровой политики спецслужб США в Латинской Америке. Они позволяют первым лицам государств делать всё, что угодно, при условии назначения рекомендованных ими руководителей центральных банков и министров финансов. При этом чем хуже последствия проводимой ими денежной политики, тем больше восторженных похвал со стороны МВФ и мировых СМИ они получают. Как это делается, можно прочитать в блестящей книге Джона Перкинса «Исповедь экономического убийцы».

В условиях разворачивающегося мирового кризиса, кроме Бразилии, только в СНГ все еще проводится денежная политика по рекомендациям МВФ. Её суть – уничтожение внутренних источников кредита путем завышения процентных ставок и свертывания банковских механизмов рефинансирования инвестиций, а также перманентная дестабилизация валютно-финансовой системы путем отпускания курса национальной валюты в свободное плавание. При отсутствии ограничений на трансграничное движение капитала этого достаточно для установления контроля американских хедж-фондов за валютным рынком, а имеющих неограниченный доступ к дешевому кредиту западных корпораций – над реальным сектором национальной экономики. Так, в России сегодня половина промышленных активов находится  под контролем нерезидентов, а рубль стал самой неустойчивой валютой в странах «большой двадцатки».

Пять лет этой денежной политики в СНГ повлекли стагнацию экономики, снижение доходов населения, падение авторитета власти. Это главная социально-экономическая причина протестов в Белоруссии. После того, как её Центральный банк, вслед за российским, перешел к описанной выше политике, белорусское экономическое чудо закончилось. Если до этого Белоруссия лидировала по темпам экономического роста на постсоветском пространстве, превысив достигнутый в БССР объем производства почти вдвое, то последние годы занимает последнее место по темпу прироста ВВП в ЕАЭС.

Без преувеличения можно сказать, что Лукашенко удалось создать в Белоруссии своё экономическое чудо. Не обладая запасами нефти, газа, руды, чернозема, рыбными ресурсами, белорусская экономика успешно развивалась на основе экспорта продукции машиностроения и агропромышленного комплекса. Большую роль в этом играли партнёрские отношения с Россией, с которой у Белоруссии Союзное государство и общий рынок. Но последние годы, вследствие выполнения рекомендаций вашингтонских финансовых организаций, белорусская экономика утратила важнейшее преимущество на постсоветском пространстве – развитый внутренний кредит. Свертывание механизмов рефинансирования производственной деятельности центральным банком поставило белорусскую экономику в полную зависимость от внешних источников спроса и инвестиций. Никакие махинации с реэкспортом украинской и европейской продукции не смогли компенсировать утрату внутреннего кредита, подорвав доверительные  отношения с главным партнёром.

Сегодня больно смотреть, как одурманенная западным влиянием белорусская молодёжь стремится жертвовать своим будущим, чтобы понравиться западным кукловодам. Абсурдные забастовки на государственных предприятиях, необоснованные претензии на власть со стороны польско-литовских марионеток, идейных наследников Пилсудского, тянут Белоруссию на путь украинской катастрофы. Ошибки в денежно-кредитной политике легко исправить и есть ещё производственный потенциал, чтобы  вернуть белорусскую экономику на траекторию опережающего экономического роста. Но этого уже будет недостаточно. Нужны меры по оздоровлению общественного сознания. И не только в Белоруссии, где авторитет власти был ещё недавно намного выше, чем в соседних постсоветских государствах.

Оздоровление общественного сознания не может быть проведено в отсутствие разделяемой народом идеологии. Если даже в Белоруссии, где велась систематическая борьба с коррупцией, правительство проводило последовательную политику в интересах роста производства и благосостояния граждан, поддерживались социальные гарантии и правопорядок, доверие к власти поставлено под сомнение, то политическая дестабилизация в других постсоветских государствах есть лишь вопрос времени и внешнего влияния.

К счастью, главная внешняя угроза России и Белоруссии быстро слабеет по мере падения международного влияния и нарастания хаоса внутри США. Но, по мере утраты экономического доминирования в мире, американская властвующая элита становится всё более агрессивной, стремясь его компенсировать усилением эксплуатации периферии. Разорение захваченных американскими марионетками стран – Ирака, Ливии, Украины, Грузии, Бразилии – приобретает тотальный характер. Эскалация торговой войны против КНР и финансовой против России вышла далеко за пределы международного права. Вслед за захватом американским казначейством контроля над российскими алюминиевыми активами, арестом счетов тысяч российских граждан, следует ожидать массированной конфискации российских и белорусских активов, находящихся в англосаксонской юрисдикции, включая офшоры. Будет нарастать интенсивность кибератак со стороны АНБ США на объекты информационной, энергетической и управленческой инфраструктуры. Ситуация в Белоруссии свидетельствует о мобилизации американских спецслужб на прямое вмешательство во внутренние дела наших стран, а подрыв Вашингтоном договорно-правовой базы международной безопасности – о готовности и к военной агрессии.

Как следует из теории длинных циклов мирового экономического развития, эскалация гибридной войны со стороны США будет продолжаться вплоть до середины 20-х годов, когда центр развития мировой экономики окончательно переместится в Юго-Восточную Азию. Основные сражения этой гибридной войны, в которой противник уже оккупировал Украину, Грузию, Прибалтику, ещё впереди. Без формирования общенародной идеологии, обеспечивающей поддержку власти народом, выстоять на главном – информационном – фронте этой войны будет невозможно. Конструирование патриотических и великодержавных симулякров, которыми занимаются придворные политтехнологи – не более чем имитация, если не сказать, дискредитация этой задачи.

Потуги ельцинской администрации придумать национальную идею ничего кроме сарказма вызвать не могли. Подорвав основу русского общественного сознания – стремление к социальной справедливости — ельцинский режим ни на что, кроме ненависти и презрения со стороны народных масс рассчитывать не мог. С тех пор, однако, социальное расслоение общества лишь усилилось. Социальные лифты практически перестали работать. Заявляемые намерения политического руководства по развитию экономики саботируются, доходы населения снижаются, доверие к власти падает. В этих условиях декларации перестали работать. Народ может поверить только конкретным делам, наглядно демонстрирующим намерение власти восстановить социальную справедливость и создать реальные условия для творческой самореализации граждан в производительной деятельности.

Экономическая целесообразность и научная теория давно подсказывают власти, как это сделать. Приведём перечень наиболее очевидных мер, создающих одновременно условия для развития экономики и восстановления социальной справедливости: прекращение вывоза капитала и откровенной коррупции при размещении крупных госзаказов и подрядов; налогообложение валютных спекуляций; введение настоящей, а не имитационной шкалы подоходного налога; развертывание механизмов кредитования инвестиционной и производственной деятельности; восстановление адекватных ущербу платежей за загрязнение окружающей среды; изъятие природной ренты в доход государства и восстановление универсальных по всей стране социальных гарантий; введение реального прожиточного минимума и соответствующее повышение минимальной зарплаты; национализация имущества врагов, ведущих против России гибридную войну; реализация закона о стратегическом планировании посредством механизмов государственно-частного партнерства, специнвестконтрактов, целевого кредитования принимаемых программ и проектов. Всё это можно сделать до конца текущего года и вывести экономику из кризиса на траекторию опережающего экономического роста, совершить долгожданный рывок, о котором говорит Президент России.

Однако, при всей очевидной целесообразности, провести даже эти, давно назревшие меры, без идеологического обоснования будет непросто. И недостаточно.

Нужен решительный поворот к новому мирохозяйственному укладу, идеологической основой которого является сочетание идей социальной справедливости, экономической эффективности, традиционных нравственных ценностей, бережного отношения к природе и человеку.

Этот мирохозяйственный уклад, названный нами интегральным, сформировался в настоящее время в КНР на основе синтеза социалистической идеологии и творческой самореализации личности в производительной деятельности, централизованного стратегического планирования и рыночной конкуренции, государственного контроля за обращением денег и частного предпринимательства. Государство выступает в роли интегратора различных социальных групп и дирижера, гармонизирующего производственные и социальные отношения на основе критерия роста общественного благосостояния. Подобная система социально-экономических отношений, но на демократической политической основе формируется в настоящее время в Индии. Ее ключевые элементы можно видеть в других успешно развивающихся странах Юго-Восточной Азии.

Преимущества интегрального мирохозяйственного уклада, по сравнению с доминировавшим в уходящую историческую эпоху имперским, с очевидностью проявились в экономическом чуде КНР, опережающем росте Индии, подъеме стран АСЕАН; до этого – в успешном развитии Японии и Ю.Кореи. Нет сомнений в том, что в течение ближайших двух десятилетий этот мирохозяйственный уклад повсеместно распространится, а центр развития мировой экономики переместится в Юго-Восточную Азию. Это следует из теории длинных циклов в развитии экономики и имеющихся прогнозов.

Идеологическим императивом, связывающим воспроизводственные контуры интегрального  мирохозяйственного уклада, являются ценности социальной справедливости и национальной солидарности. Деньгам отводится роль инструмента обслуживания процессов воспроизводства и развития экономики. Банковская система подчиняется целям финансирования инвестиций в развитие производства. Регулирование экономики выстраивается ради стимулирования роста производства и народного благосостояния на основе поступательного повышения экономической эффективности за счет НТП. Все эти принципы, включая правила эмиссии и обращения денег, валютного регулирования и финансового контроля фиксируются в законодательстве. Также как нормы ответственности исполнительной власти за результаты социально-экономического развития.

В свое время, для конструирования современной созидательной идеологии в ответ на глобальный финансовый кризис, автором была сформулирована концепция социально-консервативного синтеза. Её суть – сочетание социалистических и традиционных духовных ценностей в интересах выживания и устойчивого развития человечества. Приходится, с сожалением, констатировать, что она не была воспринята ни социалистическим интернационалом, ни священноначалием. Но зато поддержана продуктивной элитой общества в ходе голосования за народно-патриотический союз «Родина» в 2003 г.  Другой идейной альтернативы нынешнему культу «Золотого тельца» не просматривается.

Актуальность концепции социально-консервативного синтеза подтверждается торжеством «четвёртой политической теории» А.Дугина, согласно которой необходимо переосмысление политической истории с новых позиций, за рамками привычных идеологических клише и старых идеологий – либерализма, консерватизма, монархизма, традиционализма, фашизма, социализма и коммунизма, на основе конвергентных подходов. Правота Дугина подтверждается нарастающим влиянием популистских партий в Европе, идеология которых сочетает левые (социалистические) идеи и правые (консервативные) ценности.

Как известно, идеи правят миром. Но, с одной стороны, в условиях нынешнего просвещенного общества, они должны быть конструктивными и практически подтверждать свою эффективность. С другой стороны, властвующая элита должна последовательно воплощать их в жизнь. Время демагогических приемов и имитации бурной деятельности ушло. Чтобы остановить нарастающий хаос и прекратить коррупцию государственности, предотвратить нарастающую войну всех против всех, необходимо преображение власти. Осью этого преображение должно стать законодательное оформление механизма ответственности власти перед обществом. Исполнительной – за повышение уровня  и качества жизни населения. Судебной – за справедливые и законные решения. Информационной – за объективное освещение реальности. Законодательной – за поддержание этих механизмов ответственности всех ветвей власти.

Необходимые для этого политические реформы только начались с принятием поправок к Конституции. Этого явно недостаточно. События в Белоруссии наглядно демонстрируют несоответствие нашей властвующей элиты требованиям времени. Ответы на эти вызовы не могут универсальными для всех государств мира. Но они могут сочетаться и дополнять друг друга в формировании нового мирохозяйственного уклада на постсоветском пространстве.

Источник

Всем христианам хорошо известно, что грех – отступление от Божьей правды. Но если присмотреться, о чем говорит церковь, то окажется, что она все время говорит о личных грехах, и по-другому не мыслит. Личный грех – это грех, совершаемый отдельной личностью, которая один на один стоит перед взором Божиим. Эта личность и несет ответ перед Богом за свой грех. Казалось бы, тут все ясно. Однако, если присмотреться чуть более внимательно, то выявляются недоумения.

И первое, что бросается в глаза – это обилие эпизодов в Ветхом Завете, когда грех совершает не отдельная личность, а весь израильский народ, грех отпадения от Бога. Например, когда стали служить Ваалу (4Цар 17:13-18), или когда евреи стали поклоняться золотому тельцу (Исх. 32:1-4). А в Новом Завете происходит самое страшное – Израиль предает Бога на казнь: «Распни Его» (Ин. 19:15).  И это решение не отдельного человека, и даже не Синедриона – все, весь народ Израильский совершает этот чудовищный грех.

Такие грехи, когда грех совершается не индивидуумом, а коллективом (обществом, народом, государством), мы будем называть общественными. О них и пойдет речь в настоящей статье.

 II

Попробуем сделать хотя бы несколько шагов по пути осмысления этого непростого понятия.

Прежде всего мы замечаем, что у общественных грехов нет индивидуальных носителей. Вроде бы некого обличать, некого призвать к покаянию, некого посадить в тюрьму. Общественный грех совершается не отдельными людьми, а именно обществом (или частью общества) как целым организмом. И этому не противоречит то, что, как правило, имеются вдохновители, подстрекающие большинство на отступление от Божьих заповедей.

Далее, у каждого общественного греха есть индивидуальный грех, который, входя во многие души, постепенно захватывает и социальные институты: государство как аппарат управления, экономику, культуру, армию и проч. Такие грехи мы будем называть родительскими. Так у страшного социального греха, который мы именуем мамонизмом (о мамонизме см. Н.В.Сомин «Главный грех современного человечества»), ясно виден родительский грех любостяжания. Этот момент часто путает наших батюшек – они привыкли иметь дело только с индивидуальными грехами своих прихожан, исповедовать их, отпускать грехи, если нужно – обличать. Но общественные грехи они как правило не признают. Точнее признают, но считают, что это не их дело. Это – «политика», которой церковь не занимается и заниматься не должна.

В то же время ситуация с родительскими грехами не так проста. Во-первых, ясно, что личный грех питает грех общественный, а тот, в свою очередь, воспитывает у людей новые личные грехи. Таким образом, между личными и общественными грехами имеется сильная обратная связь. Во-вторых, многие индивидуальные грехи в социальные не перерастают. Например, зависть. Хотя можно, конечно, при желании усмотреть зависть одного народа к другому, но вряд ли это можно принимать всерьез. Другое дело – национализм. Вот это реальный и очень серьезный социальный грех. И у него есть родительский грех – превозношение, гордыня. Трудность, однако, в том, что далеко не для всякого социального греха можно распознать родительский грех. Например, ювенальная юстиция – социальный грех чудовищный, но неужели же тут все объясняется деньгами? Ведь ясно, что его адепты люто ненавидят семью.

И еще одно, может быть, самое важное. Заметим, что грех убийства Христа не остался голым фактом, а оброс мощной системой поддержки, включающей много компонент: идеологическую, информационную, национальную, политическую, экономическую, так что теперь даже трудно стало об этом говорить – сразу поднимается истерика антисемитизма, холокоста и пр. Грех золотого тельца в конце концов вырос в мамонизм – целую социальную  систему подчинения мамоне, включающую мировую рыночную экономику и социальный строй – капитализм. Таким образом, социальный грех для своего распространения организует целый комплекс поддерживающих его мероприятий.

 III

Чтобы показать огромное разнообразие сферы общественной падшести, рассмотрим несколько хорошо известных общественных грехов.

Мамонизм. Первое место по охвату, глубине и тяжести последствий занимает мамонизм, который мы уже не раз упоминали. Мамонизм – это любостяжание, охватившее и взявшее в плен все человечество, причем, настолько основательно, что подавляющее большинство людей и не видит здесь греха, и остервенением танцует под дудку мамоны.

Фашизм.  В 30-х годах под «фашизмом» понимали идеологию солидарности, единения (фашина – пучок  прутьев). Но после Второй Мировой войны «фашизм» прочно стал пониматься как идеология, утверждающая примат своей нации вплоть до  порабощения или даже уничтожения других наций. Как мы уже упоминали, родительским грехом фашизма является индивидуальный грех превозношения (гордыни).

Впрочем, превозношение приводит и к другой форме фашизма. Её сейчас исповедует Запад, создавая непрерывную вакханалию лжи и обвинений, направленную на создание образа зверя с последующей оранжевой революцией. Бесконечная череда этих революций демонстрирует нам как бы modus vivendi Запада в международных отношениях.

Предательство Христа. С одной стороны, ясно, что это грех личного неверия. Но, с другой стороны, это общественный грех иудейского народа, который за лесом иудейской религиозной традиции не смог разглядеть, что к ним пришел Сам Бог.

Государственный атеизм. Эта беда, вошедшая в идеологию СССР, разумеется, своим родительским грехом подразумевает индивидуальное неверие. Только ясно, что атеизм не является органическим грехом социализма – другие реализации социализма были тотально-христианскими (имеются в виду существовавшее полтора столетия государство гуарани в Южной Америке и духоборы в России). А вот почему наш советский социализм получил атеистическую окраску, надо тщательно разобраться. На взгляд автора главная причина лежит в очень специфическом и во многом антирусском составе революционеров, осуществлявших  социалистическую революцию в России – не секрет, что многие из них питали многовековую ненависть к христианству.

Пьянство. И в этом вопросе надо различать личный грех – алкоголизм от пьянства как общественного феномена, искажающего не только личную, но и во многом превращающегося в образ жизни народа. То же самое относится и к наркомании.

Ювенальная юстиция. Все ­– и верующие, и неверующие ­­– ее ненавидят как грубое вмешательство в жизнь семьи. И все же она упорно продавливается целой системой окопавшихся в России прозападных людей и организаций.

 IV

Как же бороться с социальными грехами? Тут главное не перепутать социальный грех с породившим его родительским грехом. Ибо это разные вещи, и даже если большинство людей победит вкравшийся в их души родительский грех, то это вовсе не значит, что соответствующий социальный грех будет побежден. Ведь социальный грех уродует социальные институты, внедряется в государственные законы и общественную нравственность, становясь тем самым неуязвимым для обычных методов церковного уврачевания.

Но что же тогда делать, как победить общественный грех?  Единственный способ – сломать пораженные грехом социальные структуры. Главное – изменить систему, сделать ее из фактора поддержки греха инструментом социального преображения. Но тут же закричат «да это ж революция!». Но революции для того и делаются, чтобы заменить старый социальный инструмент новым: «никто не вливает молодого вина в мехи ветхие; а иначе молодое вино прорвет мехи, и само вытечет, и мехи пропадут. Но молодое вино должно вливать в мехи новые; тогда сбережется и то и другое» (Лк. 5:33). Иначе никак.

Но, скажут, что церковь не имеет ни сил, ни возможностей заменить социальные институты. Безусловно, так. Но давать верную нравственную оценку явлению она может и обязана это делать. Ибо никто, кроме нее, такую нравственную оценку дать не может. Увы, сейчас она делает как раз наоборот – старается как можно меньше влезать в политическую и социальную жизнь общества, занимается своими внутренними делами – богослужением, исповедью, строительством храмов и пр.

 V

Святые отцы в своих писаниях много раз упоминают различные общественные грехи. Однако, в явном виде понятия общественного греха мы не находим. Объяснение этому очень простое. В Византии победило богословие, разработанное монахами для своих нужд. Там верующий ставился один на один с Богом, он отвечал за свои грехи и стремился к личному спасению. Так что общественные грехи монахов мало интересовали, и поэтому они в их богословии не отражены. Монахи молились (и молятся) о собственных грехах. А если даже они пытались своей молитвой охватить весь мир, то это был мир личных душ, а не социальных сущностей. К сожалению, социальное богословие, ориентированное на светское население империи, так и не было развито. Поэтому и в нашей русской церкви отношение к социальным проблемам (и соответственно, к социальным грехам) отстраненное. Даже общепринятой соборной молитвы за Россию мы составить не можем. Было много попыток, но все они «не благословлялись» на высшем уровне и потому затухали. А ведь без пламенной соборной мольбы к Богу России не выжить.

 VI

Общественный грех – понятие, связывающее церковь и государство, оно – основа симфонии. Причем, функции очевидны – государство предлагает меры, церковь дает им оценку, государство их реализует. У нас же все не так. Государство хочет само решать, исходя из своих соображений. Церковь тоже стремится быть независимым от государства, она очень чувствительно реагирует на давление с его стороны. Так что отделение церкви от государства  желают и та, и другая сторона. Ясно, что в этом случае никакого христианского государства создать нельзя.

Но чтобы работать в паре с государством, церкви совершенно необходимо понимать, как  дОлжно поступать в тех или иных общественных  ситуациях. Иначе говоря, разработать христианскую социологию, которая бы выработала прочные основы православного взгляда на социум.  Вот тут-то и возникает необходимость в понятии «общественный грех». Оно по сути дела являет нам общественные феномены вместе с их нравственной оценкой, или иначе – вместе со взглядом на них со стороны Божьей правды.  Оно позволяет соединить проблемы личной греховности и социальной падшести: ведь и то и другое – грех, отпадение от Бога. Сейчас же виден явный разрыв между этими сферами; получается так, наша православная публицистика (например, на РНЛ) разделена на два рукава: чисто церковно-библейский и социально-политический – в общем, «личное благочестие» и «политика». Однако ясно, что оба рукава должны быть объединены единой концепцией «грех-добродетель»,  исходящей из недр Церкви.

По сути дела, всю христианскую социологию можно описать с помощью понятия общественный грех (и, разумеется, общественная добродетель). Трудность в том, что не выработана система общественных грехов. Даже нет их классификационной схемы. Да, общественных грехов огромное количество, и не понятно, как подойти к их осмыслению. Да, сфера общественного сознания выпала из церковной традиции. Но если с этим не разбираться, то церковь не сможет освоить задачу понимания общественного пространства, и, соответственно, – выполнять свою задачу в симфонической связке с государством.

Возражают, что Господь Иисус Христос установил примат внутреннего состояния души человека над внешними его проявлениями («из сердца исходят злые помыслы»). Это, безусловно, так: все общественные грехи являются следствием грехов личных. И поэтому ни в коем случае нельзя прекращать ту борьбу с личными грехами, которую она ведет уже два тысячелетия. Но отсюда не следует, что общественных грехов вообще нет, и бороться с ними бессмысленно. Нет, очень даже есть, и они заполняют собой все общественное пространство. И, кроме того, было бы неверно утверждать, что общество просто тиражирует личные грехи. Ибо система не является суммой ее компонент, а представляет собой новое качество. И поэтому область общественных грехов куда сложнее и по последствиям носит куда более разрушительный характер. Против них обычные церковные средства, вроде покаяния, уже не работают. Поэтому нашей церкви предстоит выходить на совершенно новое, еще не исследованное нравственное пространство со своими законами и со своими понятиями. И начинать надо с понятия общественного греха.

(c) Николай СОМИН, 06.08.2020

(Платон)

Нравственность есть наука об отношениях между людьми, и об обязанностях, вытекающих из этих отношений … Мораль не имеет ничего общего с религией

(Гольбах)

Большинство людей – животные, они принесли с собой только способность человечности, и ее только нужно воспитывать, воспитывать с усердием и трудами

(Гердер)

Свободным человек должен стать, т.е. человеком права и нравственности, и он должен стать таким посредством воспитания. Это воспитание определяется … как преодоление зла … управление и законодательство полностью отдаются во власть правительства … создается полная свобода для произвола, тирании и угнетения … Платон на вопрос, что такое справедливость … считал … в устройстве государства как нравственной жизни

(Г. Гегель)

Если правильно понятый интерес составляет принцип всей морали, то надо, стало быть, стремиться к тому, чтобы частный интерес… совпадал с общечеловеческими интересами (моралью, — Е.А.)…Частная собственность может быть уничтожена только при условии всестороннего развития индивидов … наличные формы общения и производительные силы всесторонни, и только всесторонне развивающиеся индивиды могут их присвоить, т.е. превратить в свою свободную жизнедеятельность

(К. Маркс, Ф. Энгельс)

Философия представляет собой идеологию, и в этом идеологическом характере — судьба философии

(Герберт Маркузе)

Марксизм стал основой советской государственной идеологии… засилие марксизма стало одной из основных причин кризиса и краха советского коммунизма … отбросить марксизм, как это делают сейчас, — значит на много лет назад отбросить понимание социальных явлений вообще и современных в особенности … марксизм – не просто идеология, а великая идеология, включающая в сферу своего внимания все значительные социальные явления Х1Х-ХХ веков

(А.А. Зиновьев)

Аннотация: Предлагается метод универсального, системно-диалектического, структурно-логического генодрева ФТС (философии триединого синтеза) формула которого: синтез-тезис-антитезис-анализ, дает системное, более углубленное и широкое, понимание не только взаимосвязи духовного и материального (добра и зла) в идеологии, но и приоритета духовного над материальным в процессе эволюции, иначе общество обречено на инволюцию. Ключевые слова: противоположности, дух, материя, противоречия, логика, единство, система, генодрево, добро, зло, ценности: духовные, социальные, культурные, материальные, идеология.

Понятие идеологии имеет множество различных определений.

Философский словарь диалектического материализма (ДМ) определял понятие идеологии как: «систему взглядов и идей: политических, правовых, нравственных, эстетических, религиозных, философских. И. – часть надстройки и в качестве таковой отражает в конечном счете экономические отношения» [1].

ДМ на первое место ставил материальные факторы: политику, власть (право) и экономические отношения, а на последнее: нравственные, философские и другие, закономерно подчеркивая приоритет материального начала (силы власти), не выделяя в системе иерархию остальных факторов и их взаимосвязи.

В наше время роль и значение идеологии в обществе принижается, нивелируется. В учебниках даются узкие определения идеологии — «идеология – совокупность общественных идей, теорий взглядов, которые отражают и оценивают сознательную действительность с точки зрения интересов определенных классов … Идеология – часть надстройки и необходимый фактор формирования идеологических (политических, правовых и др.) отношений».

Современные идеологи, будучи более прагматичными, убрали из понятия идеологии не только экономические и нравственные факторы, но и системность, оставив право и политику, Т.е., то, что позволяет сохранять государственную власть, но не дает возможности государству эволюционно развиваться.

В наше время власть имущие в России (видимо, в порыве отказа от прошлого, даже положительного, или по совету забугорных либерал-моров) пошли дальше своих идеологов и политиков – отменили государственную идеологию вообще (ст.13 Конституции: п.2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной). Очевидно, что «советники» рассчитывали не сколько законодательно запретить возможность духовно-нравственной эволюции общества, сколько ввергнуть его в пучину длительного социально-политического хаоса, лишающего государство стабильности и дающего возможность, с помощью внешних конфликтов расчленить Россию на части и без особых усилий завладеть ее последним национальным богатством – природными ископаемыми ресурсами.

Современная Россия является обществом, которое лишено цели развития — идеологии. Функционирование социальных сфер и структур России приобрело характер духовной инволюции и деградации общества.

Дфн Малицкий В.С. фиксирует, к чему в России привело отсутствие идеологии:

«Результатами негативных процессов в российском обществе являются коррупция, сращивание новой бюрократической государственной элиты и олигархического капитала, образование мафиозных структур, криминализация бизнеса, приводящая к разграблению сырьевых ресурсов страны … богатство современных передовых стран мира определяется не сырьевым богатством, а богатством знаний. Поэтому выход России из бедности и кризиса не в добыче сырья, а в добыче знаний. Основу упорядоченной общественной жизни составляют знания и ценности идеологии. Эти идеологические знания и ценности лежат в основании общества. Разумеется, это знания правящей или государственной идеологии. Объявленная деидеологизация российского общества после августовского (1991 г.) переворота привела к социальному хаосу … Потеряна перспектива общественного развития, а в обществе без будущего, как известно, наступают всеобщая апатия, уныние и безнадежность, с одной стороны, беззастенчивость, наглость силы и порока — с другой. Сегодня все наблюдают провал российского общества в варварство.

В условиях объявленной первыми демократами-реформаторами деидеологизации российского общества происходит духовная деградация россиян. Особенна эта западная либеральная идея деидеологизации сказалась на духовном и нравственном развитии молодежи … Социологические исследования, проводившиеся в молодежной среде, показывают, что деидеологизация российского общества приводит к формированию молодых людей без мировоззрения. А, как известно, индивид, лишенный мировоззрения, превращается в частичного человека. Для таких индивидов нет ничего святого … нет за душой никаких высших и прежде всего нравственных ценностей, которые бы … формировали его человеческое достоинство … Причиной такого кризисного состояния российской действительности является то, что в условиях объявленной деидеологизации была разрушена идеологическая структура российского общества, а на ее место ничего не было предложено, так как ст. 13 Конституции Российской Федерации узаконила запрет на государственную идеологию» [2].

Малицкий показывает, что Горбачев М.С. затеял перестройку, не понимая к чему это приведет, поставил власть Президента выше идеологии (мировоззрения): «Как известно, до перестройки Горбачева М.С. в Советском Союзе была четко выстроенная идеологическая структура социалистического общества во главе с главной идеологической организацией – КПСС. В Советском Союзе было идеократическое общество, в котором был приоритет духовного (идеологического, — Е.А.) богатства над материальным, а также приоритет идеологической власти (КПСС) над государственной властью. В идеократических светских обществах политико-идеологические правящие партии выполняют ведущую и направляющую роль в жизни идеократического общества. Правящая партия в идеократических обществах является своего рода «становым хребтом» общества, а государственная власть выполняет подчиненную роль. Аналогично в теократических обществах идеологическая религиозная власть церкви преобладает над государственной властью.

В неидеократических обществах, наоборот, государственная власть преобладает над идеологической, и в силу такого взаимодействия в обществе осуществляется приоритет материального богатства над духовным богатством. Что касается роли политико-идеологических партий, то их власть в неидеократических республиках подчинена президентской или подобной ей власти, а партии, даже правящие выполняют роль не «станового хребта» общества, выражаясь образно, а выполняет роль просто политических клубов. Такой партией в современной России является партия «Единая Россия». Как известно, именно в период перестройки и гласности произошел демонтаж идеократической социалистической республики, и КПСС лишилась статуса правящей, руководящей и направляющей идеологической силы Советского Союза, а Генеральный Секретарь ЦК КПСС Горбачев М.С. лишился статуса духовно-идеологического лидера СССР.

Таким образом, борясь за власть Президента СССР по подсказкам западных либеральных идеологов, Горбачев М.С. вряд ли до конца понимал, что, устанавливая политический пост Президента СССР, предполагающий верховенство государственной власти над идеологической властью, он разрушает тем самым саму суть идеократического советского общества, и в конечном счете Президент России Ельцин Б.Н. своим указом о запрете КПСС в августе 1991 г. окончательно завершил разрушение советской идеократической республики под лозунгом возвращения в мировую, точнее в западную цивилизацию, в которой нет идеократических обществ, где идеологическая власть подчинена государственной власти, а роль главного идеолога формально принадлежит Президенту страны» [3].

Мы считаем, что роль главного идеолога не может принадлежать Президенту.

По Платону правитель-идеолог должен хорошо знать и в своей деятельности опираться на философию (см. выше афоризм). В СССР только Ленин, отчасти Сталин, были философами. В современной России все президенты, не имея трудов по философии, — неучи, не имеющие права (по Платону) быть правителями.

Для начала системного анализа сравним близкие понятия идеократии и теократии (ниже мы продолжим анализ методом генодрева ФТС).

Краткое определений «теократии» имеется в советском энциклопедическом словаре: «теократия» — форма правления, при которой глава государства (обычно монархического) является одновременно его религиозной главой» [4].

В. Р. Фельдман, Н. В. Абаев, дали свое понятие сущности теократии: «сущность теократии состоит в сакрализованной дуальности государственной власти, когда в ее бытии, функционировании, с одной стороны, проявляется определяющее влияние религиозной формы мировоззрения (религиозной идеологии), с другой стороны непосредственное доминирующее участие в управлении государством и обществом субъектов в той или иной степени формализованных религиозных организаций» [5].

Михаил Лунин (и ряд других философов) без глубокого философского анализа, сравнивая близкие понятия теократитии и идеократии, считает, что СССР был идеократическим государством: «Советский Союз представлял собой уникальное историческое образование – идеократическое государство. В таком государстве гражданами могут быть только те, кто верует в идею, положенную в основу создания государства. Остальное население, кто еще не уверовал рассматриваются властью, как будущие приверженцы идеи или в случае сопротивления как враги государства. Конечно, в истории человечества существовало множество государств, где религия играла определяющую роль, в том числе и теократии, но идеократии в истории человечества довольно редки. Отличительными особенностями идеократии от … теократии являются: стремление к бесконечному расширению идеократического государства (чаще всего военным путем), прямое участие народных масс в распространении доктрины идеократического государства, возникновение феномена государства-общины, где национальные, социальные, культурные противоречия нивелированы государственной идеологией» [6].

К сожалению, в СССР при преподавании ДМ, исключалось древнее философско-эзотерическое знание (Вед, Тота, Дао и др.), основанное на единстве духа и материи. Древнее знание утверждает, что для эволюции общества принцип единства Духа и Материи, взаимосвязи всего со всем, требует приоритета духовности, нравственности над материальным потребительством.

Горбачев, на базе знаний ДМ, не мог понимать, что, устанавливая политический пост Президента СССР, предполагающий верховенство государственной власти над идеологической властью, переводит развитие общества с эволюции на инволюцию. В современной России приоритет материального над духовным, привел к системной деградации общества, но власть, не владеющая философией, этого не видит.

Блаватская Е.П., знакомая с древним (тайным) знанием, которое отвергали не только ДМ, марксизм-ленинизм (МЛ), но и религия, открывает нам древние истины: «символы и аллегорические высказывания, которыми завуалированы величественные истины Природы в «Ведах», «Брахманах», «Упанишадах» … и в других трудах, — совсем другого рода и гораздо более сложны по своему тайному значению. В то время как библейские мифы почти все построены на триединой основе, грифы восточных книг разработаны на принципе семеричности. Они столь же связаны с тайнами физики и физиологии, как с Психизмом … и Теогонией … будучи переданными в руки нынешних поколений при их настоящем состоянии физического и интеллектуального развития, при отсутствии духовности и даже практической нравственности – они стали бы абсолютно разрушительными» [7].

В современной истории России — СССР, как и в истории других государств, не было ни одного периода развития, когда отсутствовала бы государственная идеология, без нее государство просто не способно двигаться к какой-то намеченной цели. При этом, при наличии в государстве демократической политической системы смены власти, выборы должны реально проходить через соревнование идеологий различных партий, когда дебаты идут на соревновании идей и программ партий, ведущих их к взаимному совершенствованию (и поиску истины), а не через использование «черных» технологий и манипуляцию общественным сознанием.

Мы считаем, что эволюционное, прогрессивное развитие общества возможно только при приоритете морали в идеологии, философии и во всех сферах общества (включая, в первую очередь, систему управления), которое должно осуществляться, в основном, через культуру, систему воспитания, образования и образ жизни, а не только через систему принуждения.

Но для этого идеология должна быть истинной и базироваться на единую духовно-нравственную философию (мировоззрение), соединяющее в единое и непротиворечивое целое не только достижения (положительные стороны) философий идеализма и материализма, но и идеологий марксизма (равенство, ответственность и др.) и либерализма (права, свободы и др.), одновременно избавляясь как от ошибок (отрицательных сторон) идеализма и материализма, так и марксизма и либерализма.

Анализ процесса познания и развития общества с помощью генодрева ФТС (подробнее ниже) показывает, что материализм и идеализм, марксизм и либерализм — узкие, односторонние знания, отрицающие системные принципы гармоничного единства духовного и материального начал, приоритета морали, что закономерно привело идеологию марксизма к догматизму, застою и кризису, страну к системному кризису, поражению в холодной войне, а резкий переход к противоположной идеологии либерализма — к закономерному падению производства, вымиранию нации, углублению кризиса, неуправляемому росту коррупции.

Метод генодрева, основанный на синтезе всех видов знаний, позволяет дать не только объективный и системный анализ всех философий, идеологий, но и предложить критерий истинности для правящей идеологии. В ФТС критерий истины – единство теории и практики. Критерием истины в идеологии должно быть не только соответствие идей, ценностей и целей развития реалиям отношений последующего развития (иначе единства целей программ развития и стереотипов поведения), но и самое главное: предвыборных обещаний, программ партий — реалиям послевыборного бытия. Программы партий для того и пишутся, чтобы выполняться. За невыполнение программ, планов, поставленных целей должна наступать юридическая ответственность и в этом состоит основная обязанность конституционного суда при передаче власти, что также должно быть зафиксировано в конституции.

Классики ДМ, формально признавая системные принципы идеалистической диалектики Гегеля, принципы развития, раздвоения, основное противоречие: духовное-материальное, на основе логики или-или, перевернули, что привело в теории — к углублению системного кризиса в познании, на практике — к развалу СССР. Принцип развития диалектических противоречий так и не был соединен с логикой движения понятий (по Ленину): «диалектика … учение о единстве противоположностей … принцип развития надо соединить, связать … с всеобщим принципом единства мира … вопрос не о том, есть ли движение, а о том, как его выразить в логике понятий … раздвоение единого и познание противоречивых частей его есть суть … диалектики» [8].

Проблема философского познания, особенно академического, в том, что, ограничив узостью и односторонностью правящих идеологий идеализма (религии) и материализма, изучение древних знаний, учений Вед, Каббалы, Дао, ИЦЗИНа и др., оно не сумело увидеть в нем принципы целостности и универсализма, системности и открытости, при взаимодействии системы развивающихся понятий.

Для понимания существа проблемы несколько углубимся в суть основного вопроса философии с целью раскрытия взаимосвязи первоначал (духа и материи) в процессах развития. Идеализм утверждает, что дух (сознание) первично, а материя вторична. Материализм наоборот считает материю первичной. Древняя (эзотерическая), современная реалистическая и ФТС утверждают, что Дух (сознание) и Материя — это единое целое, что является основой единства мира, взаимосвязи всего со всем. Материалисты говорят, что бытие определяет сознание. Идеалисты утверждают, что сознание определяет бытие. Мы считаем, что бытие и сознание едины и взаимно влияют друг на друга в процессах развития. Сравнение этих трех философий по критерию основного вопроса, показывает, что древние философии обладали системной целостью и универсальностью понятий. Все древние знания были основаны на системном принципе единства, целостности духовного и материального начал (духа и тела) в процессах развития, идеализм же и материализм разорвав это единство, исходя из своих крайностей, привели современное человечество не только к кризису познания, но и выживания. Древняя философия от Египта до Индии и Китая, в отличие от материализма и идеализма, давно утверждает, что дух (сознание) и материя едины, но это единство изменчиво, текуче.

ИЦЗИН – древнекитайская двоичная система счисления, или Книга Перемен, основана на диалектике философии перемен, структурно-логической системы изменений двух взаимодействующих начал (понятий): Ян и Инь. Ей более 3500 лет, по другим источникам ИЦЗИНу более 9000 лет. Древние китайцы рассматривали вселенную, как систему двух начал (Ян и Инь), управляемую вечными переменами, вовлеченную в извечный круговорот от потенции (УЦЗИ — ничто) к проявлению (ТАЙЦЗИ – одно-единое) и обратно (Рис 19, 20 [9]). Двойственные начала отражали в себе динамическое единство: духовного и материального, изменяющегося и неизменного. В философии – диалектика монизма, триады (синтез-тезис-антитезис), построенной на единстве двух начал: Неба и Земли, Ян и Инь, духа и материи, внутреннего и внешнего, идеализма и материализма.

Структура ИЦЗИНа представляет собой двоичное дерево комбинаторной диалектики древних. Одно-Единое (Великий Предел) раздваивается на две монограммы: Ян, целая черта и Инь, прерывистая черта. В философии за Ян древние китайцы приняли Небо (духовное начало), за Инь – Землю (материальное), за единство (синтез) — Человека. На следующем уровне Ян и Инь разделяются на новые Ян и Инь, образуя четыре диаграммы, каждая из которых уже состоит из двух черт нижней (старой) и верхней (новых Ян и Инь), а последние, после накладывания сверху еще новых черт превращаются в восемь триграмм.

Т.о., древними была дана логика отношений 2-х главных элементов системы: духа-материи, синтеза-анализа в развитии. Это диалектический процесс раздвоения единого, образования логики системы пар противоречий в котором идеалисты и материалисты отдавали приоритет одному началу и анализу. Синтез собирает все ветви анализа в единое целое. Китайские мыслители древности видели в логике смены Ян и Инь (духовного и материального начал), не только единство духа и материи, синтеза и анализа, но и содержание всех явлений природы, процессов развития общества и психики человека.

Мы в ФТС предлагаем универсальную структурно-логическую модель познания – генодрево единства взаимосвязанных противоположностей: принципов, понятий, как целостную систему, от синтеза к анализу: синтез (логика «и-и») — тезис – антитезис (дух — материя, — логика «или-или») – анализ [9,10,11,12].

Автор предлагает системный анализ социализма и капитализма, идеологий либерализма и марксизма, основанный на приоритете духовного над материальным, известного еще древним учениям Вед, Дао, но забытого современным знанием

На генодреве ФТС (Рис 1/34), построенном как симметричный граф (в ИЦЗИНе – система: монограмм – диаграмм – триграмм — …) процесс диалектического раздвоения единого (системного анализа) начинается с деления исходной точки (вершины графа) на дуально, попарно связанные противоположности: тезиса (дух, сознание, теория) и антитезиса (материя, практика). На основе принципа дополнительности (корпускулярно-волнового дуализма): духовное должно иметь материальное основание (воплощение), а материальное–духовное.

При развитии генодрева, делении образованных частей целого (понятий) на новые пары логических противоположностей, принцип множественной дополнительности ведет к образованию многоуровневой системы, структуру которой можно представить в виде прогрессии: 1-2-4-8-16-…, где цифры – число элементов на каждом уровне системы.

Диалектический процесс развития генодрева ФТС (Рис 1/34), основанный на вертикали логики системы противоречий: тезис-антитезис (Я-неЯ, левополушарное – правополушарное мышление, диалектическая-формальная логика, теория-практика), направляет развитие познания по горизонтали: синтез-анализ (единство-множество). образуя формулу: синтез-тезис-антитезис-анализ. Два направления познания: тезис-антитезис-синтез, антитезис-тезис-анализ требуют единства анализа и синтеза, теории и практики. Единство ДЛ и ФЛ требует единства 4-х видов логик: дедукции-индукции, аналогии-измерения (Я-Я, Я-неЯ, неЯ-Я, неЯ-неЯ). Единство теории-практики на 2-м уровне генодрева (в управлении) требует единства идеи-цели и средства-результата.

На плоскости структура генодрева образует крест, который означает направления процесса познания, как логики движения понятий: — вертикаль: духовное-материальное, — горизонталь: уровни глубины развития синтеза-анализа духовно-материального (единое-многое: 1-2-4-…). ФТС, не отрицая основные принципы и законы ДМ, расширяет и углубляет их понимание на основе динамического единства и комбинаторики понятий: духа и материи, идеализма и материализма, 2-х направлений познания: синтеза-анализа, представляющее собой генетическую логику движения понятий по структуре генодрева, без которой не может быть единой науки и научной философии.

Процесс познания – единство анализа и синтеза, теории и практики (духовного и материального начал). На структуре генодрева: анализ – движение мышления от единства к множеству, синтез- обратный процесс. В процессах развития приоритет духовного начала определяет направление эволюции, приоритет материального – инволюции (подр. см. ниже Рис 2/47).

Система познания метода гендрева ФТС, созданная на основе логики метода познания (Рис 1/34), состоит из: 1) принципов диалектического развития ([9] Рис 49); 2) взаимосвязанной системы основных категорий философии ([9] Рис 65); 3) структурно взаимосвязанных логикой процессов познания и развития, частей системы: уровня, ступени, подсистемы, элемента (подробнее см. Рис 1/34); 4) структурных взаимосвязей, прямых и обратных процессов взаимодействия в системе.

В отличие от ДМ, абстрактно постулирующего взаимосвязи принципов познания, мы выделяем конкретно взаимосвязанные логикой структуры генодрева не только принципы познания, но и системные принципы: от целостности (логика И-И); двойственности, деления целого на противоположности (логика ИЛИ-ИЛИ), до циклически-ступенчатого (спирального) эволюционно-инволюционного развития и др., которые разделяется на генетически взаимосвязанные принципы: — структурности; — иерархичности; — первичного анализа; вертикального синтеза и анализа; системного анализа; системного синтеза.

Мы выделяем 8 принципов многомерной диалектической логики ФТС:

1) единства духовного и материального, абстрактного и конкретного, где единство: теории и практики – истина, цель познания; тезиса и антитезиса — логика И-И– основа процессов познания; 2) развитие,– процесс последовательного раздвоения единого, на основе прогрессии: 2-4-8-…, соответствует логике анализа (Или-Или), где эволюция – приоритет духовного, инволюция- приоритет материального; 3) единства анализа и синтеза (единства и множественности), с приоритетом синтеза в познании; 4) единства процессов развития (истории) и логики; 5) единства индукции и дедукции, одномерной логики и аналогии; 6) единства опыта и предметно-образных представлений, логических понятий и идей; 7) единство противоположностей на 2-м и 3-м уровне генодрева соответствует двумерной (двухслойной) и трехмерной (трехслойной) логикам, где возникают внутренние (2-х и 3-х слойные) противоречия 4-х и 8-и элементов системы логики (подробнее ниже); 8) единства философий, учений монизма и плюрализма, вытекающих из целого: монизм (логика синтеза И-И) – дуализм: идеализм-материализм (логика разделения или-или, где тезис и антитезис могут образовать синтез-триединство) – кватернизм – октавизм.

Из системы взаимосвязи частей логики можно сделать выводы, раскрывающие недостатки философий идеализма и ДМ, идеологий либерализма и марксизма:

1) логика целостности, синтеза И-И (и взаимосвязи всего со всем) лежит в основе единства и целостности процессов развития природы, общества и мышления; 2) логика анализа Или-Или — основа разделения, борьбы противоположностей; 3) идеология либерализма, политики США — плюрализм — часть монизма, не обладая логикой единства (И-И) мышления, служит целям разрушения общества; 4) 4-е закона формальной логики (тождества, исключения: противоречий, третьего и достаточного основания), основанные на логике Или-Или, не дают целостности знания; 5) 4-е закона логики ДМ (К. Маркса), не дающие приоритет логике синтеза, являются частными случаями высшей диалектической логики ФТС. (*

*) Приоритет синтеза в познании необходим, иначе будет невозможно собрать части целого в структурное единство. Многие философы не понимают необходимость логики синтеза, в т.ч. синергетики, которые формируют порядок из хаоса странным аттрактором, через случайное поведение шарика на горке. Шмаков в «Основах Пневматологии» (К. София. 1994, с 145) плюрализм называл – неорганизованным множеством и «обожествленным хаосом». Подробнее об этом см. статью автора о толерантности и религии на сайте РФО (http://www.dialog21.ru)

К сожалению, логика синтеза, на понятии которой основаны структуры: триады Гегеля, ИЦЗИНа и генодрева ФТС, не были развиты ДМ.

Гегель, выдвинувший структуру триады (тезис-антитезис-синтез), к сожалению, ее далее нигде не использовал и не применял в теории познания. Об этом писал еще Л. Спенсер: «Формулировка гегелевской триады стала общепринятой, но следует подчеркнуть, что сам он никогда не пользовался терминами тезис, антитезис, синтез» [13].

Не раскрывает источник и процесс развития и современная философия, находящаяся в кризисе, в которой самым слабым звеном, способным отнести ее к науке, является логика, особенно формальная, отрицающие логику последующего процесса дихотомического развития: 1-2-4-8-…, где прямая триада (1-2: синтез-тезис-антитезис) — только начало процессов развития (познания). Трудности понимания прямой триады и обратной триады Гегеля, как источника развития противоречия, заключаются в том, что при преподавании философии, обратная триада: тезис – антитезис (логика или-или) — синтез (логика и-и) раскрывается поверхностно, без различия направлений и 2-х уровней структуры мышления, изначально создавая барьер в сознании, исключая понимание начала процесса познания.

На примере генодрева взаимосвязи сфер общества (Рис 2/47) нами более системно и глубоко, чем в ДМ, на иерархической структуре уровней логики развития сфер общества, показаны их взаимосвязи, возвратно-поступательное взаимодействие сфер в процессе развития от низшего (материального) к высшему (духовному) -эволюции и наоборот.

Структура генодрева показывает, что некоторому уровню развития сознания (морали, мировоззрения) и общества (государства) соответствует уровень развития: идеологии, культуры, системы управления, экономики (и наоборот).

При этом, следует различать два вида развития: эволюцию и инволюцию. Эволюция – это внутреннее развитие, идущее снизу-вверх, от материального к духовному (идеальному) началу, зависящее от нравственного содержания идеологии, философии. Инволюция – это развитие, идущее сверху вниз от духовно-идеального начала к материальному (материально-потребительские идеологии).

Увеличить >>>

Логика единства духовной и светской власти (нравственной необходимости и свободы) на первом уровне противоположностей генодрева, на втором его уровне ведет к: единству философско-идеологической власти и культуры, государственной власти и власти бытия (экономики и политики). Общество не способно гармонично развиваться без единства и взаимосвязи всех его сфер. Генодрево ФТС позволяет глубже исследовать не только процессы познания, но и понимать логику единства и сущности циклического развития противоречий на практике в социальных системах.

На 2-м уровне генодрева взаимосвязи сфер общества (Рис 2/47) дана иерархия сфер и видов знаний: 1) сф. Мировоззрения (единство философии и религии, идеологии); 3) сфера Культуры общества (нации); 2) сф. Государственной власти (СУ); 4) сф. Бытия (Единство экономики и политики).

Раздвоение противоречий 2-го уровня на новые Ян (выше оси) и Инь (ниже) образует на третьем уровне систему 4-х вертикальных противоречий, сфер общества (снизу-вверх): экономики (1)- политики (5); образа жизни (2) — науки и СВО- системы воспитания и образования (6); БСУ- бюрократической системы управления (3) – ССУ- системы самоуправления (7); идеологии (4) – философии (8).

Т.о., наука, СВО (6) и идеология (4) имеют взаимосвязи через 2-й ур. с философией (1) и Культурой (111).

Воплощение целей идеологии в жизнь осуществляет сфера СУ (государство).

В отличие от линейных схем ДМ, процесс горизонтально-вертикального развития на 3-м ур. генодрева (расширяющейся спирали) – циклический, возвратно-поступательный, конкретизирующий всю диалектику последовательности связей между сферами общества: 1-5-2-6-3-7-4-8 (обоснование цикла см. [9] Рис 29, с.177).

Эволюция общества: 1) материальная- развитие экономики должно вести к росту уровня культуры, 2) духовная — развитие культуры должно привести к росту уровня морали общества. Основой (базисом) развития общества на 1-м этапе служит Экономика (в чем был прав марксизм), на 2-м – Культура, в СССР развитие культуры не имело духовной цели – высокого уровня морали членов общества (иначе невозможно было построить коммунизм).

На 3-м уровне генодрева (Рис 3/47) иерархия сфер общества отражает процессы эволюции-инволюции общества: 1) Экономика, 2) Образ жизни, 3) Исполнительная власть (БСУ), 4) Идеология, 5) Политика, 6) Наука, СВО (система воспитания и образования), 7) Законодательная власть и система самоуправления (ССУ), — отвечают за ход социальной эволюции общества, 8) Единое нравственное мировоззрение — Философия — должна направлять пути идеологической, нравственной, социальной эволюции общества.

Процесс развития (эволюции-инволюции) сфер общества (3-го ур.) идет циклами: 8-4-7-3-6-2-5-1, где идеология (4) — сфера практического применения теории — нравственной философии, должна руководить, ССУ, БСУ, СВО, ОЖ, политикой, экономикой — всеми сферами общества.

В статье «Выход из кризиса идеологий в их синтезе – 3-м пути развития» [11] и вертикаль эволюции отдает приоритет идеологии: «Процесс эволюции общества на 3-м уровне генодрева ФТС, развивающем идеи Маркса, отражающий противоречия между всеми его классами, идет последовательно по универсальным циклам его структуры: 1-5-2-6-3-7-4-8, осуществляя вертикальный синтез триад: антитезис-тезис-синтез. Начальная триада: 1-5-2 (экономика-политика-образ жизни), вторая: 2-6-3 (образ жизни-СВО-БСУ), третья: 3-7-4 (БСУ-ССУ-идеология), четвертая наиболее важная: 4-8-5 (идеология-философское мировоззрение-политика)».

Т.о., цикл связей сфер в общественном развитии: экономика-политика-ОЖ-СВО-БСУ-ССУ-идеология -мировоззрение-политика показывает, что: 1) наиболее сильное влияние на политику оказывает философское мировоззрение и нравственная идеология; 2) экономика и все сферы общества косвенно влияют на сферу политики.

Отсюда следует вывод: Политика – средство, цели и путь развития дают уровень духовности мировоззрения и нравственности идеологии общества.

Этой истиной, в отличие от современных политиков, владели еще древние мудрецы. Эта истина заключена в известном афоризме Платона (см выше). В России нравственное завещание Платона не выполняется.

Пассионарный толчок развитию общества дает духовная сфера развитием уровня сложности-единства Культуры (ОЖ, СВО) и единой философии-идеологии.

Мы даем идеологии такое определение. Идеология – системная наука, объединяющая в единое целое не только теорию познания мира (через мораль и философию, науку и культуру), но и практику его свободного и гармоничного социально-государственного и политико-экономического, — эволюционно-инволюционного развития, требующего единства духовно-нравственных ценностей (мировоззрения, единой философии и морали) и целей развития.

Двумерное генодрево видов философий и идеологий нами дано на Рис 53 [9].

Если для первого уровня генодрева (по аналогии с Рис 2/47) дать два понятия борьбы: 1) тактической (антитезис), 2) стратегической (тезис), то второй уровень логики противоречий покажет связи 4-х видов: а) материально-тактических: — экономико-политических, — социально-управленческих; в) духовно-стратегических: — культурно-нравственных, — философско-идеологических.

Выводы. Если ДМ и идеология МЛ успешно решили материально-тактические проблемы первого (революционного) этапа развития общества, то не сумели решить духовно-стратегические проблемы второго (эволюционного) этапа.

Принятые в ДМ и МЛ Лениным принципы логики приоритетов материального перед духовным, борьбы перед единством заложили основу последующих ошибок мирного развития и стратегического поражения идеологии МЛ в холодной войне.

Все это, вместе с принятием приоритетов формальной логики, отказом от диалектического принципа демократического централизма, привело в дальнейшем не только к разгулу формализма и бюрократизма на практике, формализма и догматизма в теории ДМ и МЛ, но и в конечном итоге, — к развалу КПСС и СССР.

Зиновьев А.А., системно не вникая в логику развития общества, интуитивно признавая приоритет духовного перед материальным в эволюции общества (как и Малицкий В.С. и древнее знание), приходит к выводу, что смещение ценностей из духовной сферы в материальную привели в СССР к краху идеологию коммунизма: «Марксизм занизил интеллектуальный уровень руководства, дезориентировал его. Сама идея материального изобилия при коммунизме и распределения благ по потребностям оказалась самоубийственной для реального коммунизма, сместив систему ценностей из духовной сферы в материальную» [14].

Совместим второй уровень генодрева структуры и метода логики познания ФТС ([9] Рис 33) с соответствующими 4-я уровнями генодрева взаимосвязи сфер общества (Рис 2/47): 1) низшее физиологическое сознание (мышление) – сфера экономики и политики, 2) чувственное, предметно-образное сознание (мышление)- сфера системы управления (БСУ…), 3) низшее духовно-логическое сознание (мышление)- сфера культуры и СВО, 4) высшее духовно-нравственное сознание (мышление) – сфера философии.

Отсюда можно сделать два важных вывода (прогноза развития).

1. Сфере БСУ соответствует второй – предметно-образный уровень развития, которое остановилось для нее перед низшим духовно-логическим мышлением. Этот факт, используется госвластью для самосохранения и подтверждается тем, что во власть, как правило, не допускаются ученые (философы), обладающие духовно-логическим мышлением. Исполнительной власти, бюрократии (БСУ) не выгодно не только использование знаний ученых, но и сам процесс обучения, порождающий новые знания, который без нравственного воспитания, вместо духовного развития идеологии, ведет к инволюции и деградации культуры и морали общества.

2. При инволюции внешней (безморальной) идеологии в общество она, как правило, внедряется в сознание большинства интеллигенцией (3-й ур. развития- низшее духовно-логическое мышление) через СМИ снижением уровня духовной культуры, которое через низкое (основное для большинства населения) предметно-образное мышление передается не только системе госвласти, но и экономике (деградация культуры- власти –политики и экономики).

Большинство ученых и политиков при анализе поражения СССР и развития ситуации в России обвиняют или саму власть, или внешние силы (идеологию либерализма, план А. Далласа). Мы же считаем, что основная причина – догматизм ДМ, МЛ и бюрократизм СУ.

К выводам о слабости идеологии, сила которой зависит от системной полноты философии, сегодня интуитивно, без необходимой связи с философией, приходят уже многие писатели: Кара-Мурза, Мэгре и другие. Наиболее доходчиво и просто, глубоко не вникая в философскую сущность проблемы, пишет Мегре: «Мы уже знаем: развал СССР произошел не под воздействием вооруженного вторжения, а вследствие идеологической обработки населения. Идеология – вот главный механизм, с помощью которого можно уничтожить или усилить любое государство. Но любая идеология может воздействовать на массы, если есть хорошо выстроенная и отлаженная структура воздействия. Она есть и она не наша: через нее работают не наши образы. А куда подевалась наша? Мы ее уничтожили!» [15].

Мы считаем, что в развале СССР и деградации общества в России виновны, прежде всего, материалистическая узость правящей философии, идеологии и сами власть имущие, стремящиеся сохранить свою власть, сегодня для этого внедряя в жизнь, западную, безнравственную либеральную идеологию, несмотря на ее отрицательные результаты (неуправляемый рост коррупции, преступности, экономический кризис и вымирание населения).

Системный анализ генодрева показывает, что гегелевское понимание государства, как вместилища абсолютного духа и единства — искусства, религии (веры) и философии (идеологии) следует дополнить структурным единством, необходимой гармонией взаимосвязей всех сфер общества, при приоритете морали, духовности, идеологии, культуры с СВО, перед материальностью, свободой и безнравственностью индивида в развитии. (**

**) Мы в ФТС даем диалектическое понимание взаимосвязанных понятий морали и свободы, которые являются составными частями идеологии (на первом уровне противоположностей). Диалектическое понимание свободы также включает две части — духовную и материальную (общественную и индивидуальную). Духовная свобода — уровень осознания единства свободы воли и нравственной необходимости. Материальная свобода — единство социальной справедливости (справедливой власти и законов) и равенства социально-экономических условий для свободного удовлетворения материальных и духовных потребностей личности. Наиболее полное и широкое определение свободы вообще — единство духовных и материальных ее условий, заключающихся не только в единстве нравственной необходимости (морали) и свободы воли, но и социальной справедливости и равенства социально-экономических условий свободного удовлетворения не сколько материальных, сколько духовных потребностей для развития личности. Такое определение говорит о том, что все предшествующие власть имущие всех времен и народов до сих пор не дали человеку свободы развития, ни госсоциализм, ни капитализм.

Все попытки проведения узких реформ в обществе, которые начинались бы экономическими, а заканчивались политическими и неполными социальными (без идеологии, необходимого уровня развития морали, социальной справедливости и культуры), должны закономерно заканчиваться крахом (что и произошло в 1991-93г. в СССР). В социальной борьбе, как правило, одерживает верх та нация (культура), идеология, где в целостной системе мировоззрения, выше уровень морали. Об этом говорит не только история чингизидов и победы СССР в Великой Отечественной войне, но и современное опыт ислама.

России для выхода из кризиса в первую очередь необходимо кроме создания целостного, нравственного мировоззрения, воспитание более нравственного человека, которое, видимо, следует начинать не сколько с изучения закона Божия в начальной школе, а с воспитания СВО более высокой духовности и морали.

Анализ структуры генодрева (Рис 2/47) позволяет сделать вывод о верности древнего принципа эволюции – приоритета духовно-нравственного начала, общественной морали (мировоззрения) над материальным потребительством, индивидуальной морали, свободой воли, известный еще с глубокой древности. Высшей (8-й) сферой власти является – единое духовно-нравственное мировоззрение (философия) целью которой является формирование осознанной морали, влиянию которой подчиняются в определенном порядке все остальные сферы: идеологии, управления (закона), культуры, политики и экономики.

Т.о., для усиления устойчивости государства на основе единых морали и мировоззрения должна формироваться система управления на основе единства: идеологии, законов, двух систем власти (БСУ и ССУ), политики, культуры (единства системы воспитания и образования), и экономики, что подтверждает верность вывода Платона (о необходимости высшей власти философии).

Выводы по системному (о системе ФТС см. ст. УНИВЕРСАЛЬНЫЕ МНОГОУРОВНЕВЫЕ ПРИНЦИПЫ СИСТЕМНО-СТРУКТУРНОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ ФТС [11])анализу генодрева (Рис 2/47):

1. Уровень научности и нравственности познания в современной философии и идеологии крайне низкий, что является одной из основных причин деградации общества. Чиновники от власти и науки, отгородившись от философии и поиска нового, научными званиями и степенями, ограничивая свободу научного творчества, догмами материализма, главные организаторы системного кризиса познания и развала духовных сфер общества, системы воспитания и образования, что неизбежно приведет к гибели и само государство.

2. Только духовно-нравственная идеология, соединив мировоззренческие (философские) и культурные цели, с СВО и политическими, социальными и экономическими средствами (возможностями) общества в единое целое, способна управлять процессом эволюции общества. В древних обществах эту функцию успешно выполняла религия. В наше время, в связи с усложнением знания и целей развития общества, — это архаизм и заблуждение, т.к. идеология и структура религии не способны наполнить процессы СВО, развития общества содержанием.

3. Основой духовной власти: идеологии и культуры является сфера СВО (система воспитания, образования), без которой не возможна нравственная эволюция человека и общества.

Либеральной идеологией к России системно применяется теория управляемого хаоса, идет сознательный развал духовных сфер: идеологии, культуры и образования, семейного воспитания (принятием закона ювенальной юстиции). С учетом внешнего воздействия запада – антироссийских санкций, которые будут только расширяться, Россия обречена. Первый этап идеологической войны она проиграла западу на Украине, там идет уже горячая (гражданская) война.

4. Для своего сохранения и обеспечения устойчивости развития общества – приоритета духовных сфер над материальными, Россия должна отказаться от либеральной идеологии и на основе референдума, перейти на идеологию конвергенции, синтеза нравственности и свободы, социализма и капитализма, — нравственного социализма с широкой системой самоуправления (ССУ), сочетающего преимущества плановой экономики социализма и рынка. Этот путь уже обеспечил Китаю экономическое лидерство в мире. Только так Россия, синтезируя в одно целое идеологии марксизма и либерализма, на основе идей конвергенции (третьего пути развития) может достичь идеологического лидерства в мире (см. другие статьи автора по теме идеологии [11,12]).

Список литературы:

1. Философский словарь. М. ИПЛ. 1972.

2. Малицкий В. С. Идеология: сущность, структура, исторические типы: Социально-философский анализ: диссертация доктора философских наук: Ростов-на-Дону, РГБ ОД. 2006.390с.

3. Малицкий В.С. Идеология в современной Россииhttps://cyberleninka.ru/article/n/ideologiya-v-sovremennoy-rossii/viewer

4. Теократия. Статья // Советский энциклопедический словарь / под ред. А. В. Прохорова.

– М.: Советская энциклопедия, 1990. – С. 1332.

5. Фельдман В. Р., Абаев Н. В. Теократия: сущность, основные формы в социально-политической реальности. ВЕСТНИК БУРЯТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 3/2015.

6. Лунин Михаил. Феномен идеократии. https://proza.ru/.

7. Блаватская Е.П. Тайная Доктрина. Синтез науки, религии и философии. Т.3. пер с англ. Наука, Новосибирск, 1993, с. 61.

8. Ленин В.И. Философские тетради. М. ПИ. 1990, с 202-203.

9. Антонович Е.Н. Третий путь развития философии и общества. ч.1. Философия триединого синтеза, СПб, Деан, Астерион, 2007, 542 с., книгу можно скачать на сайте автора: spb-antonovich.ru.

10. Антонович Е.Н. Многоуровневая логика системы диалектических противоречий. Пособие по изучению многоуровневой диалектической логики. Серебряная Нить. СПб. 2014. serebryanaya.nitb@mail.ru http://kovcheg.ucoz.ru/forum/64.

11. Антонович Е.Н. 50 ст. на сайте РФО: Самое слабое звено в познании- философия, в философии – логика: логика целостности … и др.. http://www.dialog21.ru., 65 ст. на сайте http://viperson.ru/people/antonovich-evgeniy-nikolaevich,: около 100 ст. на сайте СПб философского клуба philklub1.narod.ru, еще статьи на сайтах: www.trinitas.ru. kovcheg.ucoz.ru, автора: spb-antonovich.ru.

12. Антонович Е.Н. Процесс развития общества- единство эволюции и революции. Российско-китайский журнал Содружество. Научно-теоретические конференции. №1- 2016.

13. Спенсер Ллойд. Гегель для начинающих. Феникс. Ростов-на-дону. 1998, с 86.

14. Зиновьев А.А. Гибель русского коммунизма. М. Центрполиграф. 2001, с 388.

15. Мэгре В. Новая цивилизация. Кн.9. ч.1. М-СПБ. Диля. 2008, с145.

Источник

Но стратегическое сотрудничество невозможно без отказа от доктринёрства. В частности, думается, давно уже назрел вопрос о пересмотре марксистского положения, превратившегося в догму, согласно которому «мы никак не можем считать религию частным делом по отношению к нашей собственной партии». Тем более что там же, в работе «Социализм и религия», Владимир Ильич Ленин пишет, что нельзя «выдвигать религиозный вопрос на первое место, отнюдь ему не принадлежащее», чтобы не «допускать раздробление сил действительно революционной, экономической и политической борьбы».

Нужно, думается, признать очевидное: в советское время очень часто имело место отступление от марксистского учения по этому вопросу в духе небезызвестного Евгения Дюринга, мнение которого критиковал Фридрих Энгельс в своём известном труде. Дюринг вещал, что в социалистическом государстве «религия отменяется». В первые десятилетия советской власти, чаще всего по совершенно надуманным причинам, были закрыты и разрушены тысячи храмов, репрессировано множество священнослужителей и мирян. В хрущевскую «оттепель» гонения стали носить хотя и не кровавый, но более изощренный характер. Память об этом в народе жива, и она болит.

Ленин пишет в указанной работе: «Государству не должно быть дела до религии, религиозные общества не должны быть связаны с государственной властью». Но здесь возникла коллизия: партия в СССР являлась фактически, а затем и юридически «ядром политической системы», что во многом и определило её поведение в отношении религии. Опыт пережитого требует отказа от догмы «не можем считать религию частным делом по отношению к нашей собственной партии». Зачем разделять коммунистов и общество на верующих и неверующих, раз есть общая цель – построение социализма? Это сегодня, думается, и есть то самое «звено цепи», потянув за которое, по выражению Владимира Ильича, «можно вытянуть всю цепь».

Первым среди православных христиан о необходимости и неизбежности «встречи коммунистической идеи и христианства» стал говорить православный богослов Феликс Владимирович Карелин (1925 – 1992). Этому вопросу посвящены его работы «Теологический манифест» и «Ответ на отзыв» (на отзыв о «Теологическом манифесте»).

В работе «Теологический манифест» Феликс Карелин высказывает глубочайшую мысль: «…Если человек сообразен Богу в принципе, то это означает, что и Бог по существу человечен, что человечность есть такое же онтологическое свойство Бога, как и Его абсолютность». Эта мысль вытекает не только из книги Библии «Бытие» («сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему»), но и из того положения христианской веры, что Христос не просто Человек, но и Бог.

В Евангелии Христос, в ответ на просьбу Апостола Филиппа показать Отца Небесного, произносит потрясающие по своей открытости слова: «Иисус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца?» (Ин. 14:9). Правда, современные фарисеи и книжники пресекают любые движения мысли в сторону уразумения этих слов Христа, подпадая под Его обличение: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете» (Мф. 23:13). Спекулятивное теологизирование на тему Царства Небесного – это «святая святых», как ветхозаветных, так и новозаветных книжников и фарисеев: на Земле, уверяют они, не может обитать правда…

Они утверждают, что всякие попытки обойти их искусственные преграды – это, якобы, гностицизм или даже (о ужас!) – хилиазм, но это всё чушь: самая настоящая хилиастическая ересь – это полагать, что именно сейчас мы переживаем период «тысячелетия», при этом, зачастую, «пиршествуя блистательно» и потакая другим своим «укоризненным страстям»… Если мы можем духовными очами видеть Невесту Христа, то есть Церковь, то, соответственно, можем дерзнуть увидеть и Бога. Но перейдём к сути.

Принимая во внимание вышесказанное, можно смело утверждать, что Бог – это Святое внекосмическое (вне нашего космоса) никем не сотворенное Коммунистическое Общество (общество и обычное – это дух, духовное явление), когда-то совершившее «скачок из царства необходимости в царство свободы», победившее смерть, преобразившее физическую природу своих членов в светоносную и достигшее фантастических прорывов в познании «объективной картины» Своего Космоса, так что сотворило наш космос и нас по Своему образу и подобию. И здесь становится совершенно очевидным, что так называемый «апостольский коммунизм» Новорожденной Церкви – не случайность, а закономерность: христианин не может не быть коммунистом!

У оплёванного современными фарисеями и книжниками Владимира Ильича Ленина в работе «Материализм и эмпириокритицизм» есть очень важная мысль: «…Логично предположить, что вся материя обладает свойством, по существу родственным с ощущением свойством отражения». Отсюда, как представляется, и вытекает, что Бог, то есть невероятное по своему могуществу внекосмическое Святое Коммунистическое Общество, не имеет «начала дней». И другой момент: когда был совершён «скачок из царства необходимости в царство свободы» и весь Космос был исследован, осмыслен и преобразован, то произошло «Пробуждение в Вечности», осознание Своей изначальности… Что же касается вопроса первичности духа или материи, то, думается, что он выходит на первый план лишь в мире, где произошло грехопадение, ибо «свойство отражения» в Том Космосе вечно, как и сама Материя…

Очень многие исследователи, публицисты и просто неравнодушные люди говорят о том, что мы стоим перед насущной потребностью соединения христианской идеи личной святости с коммунистической идеей святости социальной. Если без словоблудия, «правое» – это христианская идея святости личности, но не «святости частной собственности». Как и «левое» – это не Содом и Гоммора европейских «новых левых», но идея социальной святости, невозможная без «воспитания нового человека», который не может не быть человеком, стремящимся к святости. А что такое святость, если в двух словах? Святость есть одеяние любви к ближнему и к грядущему Святому Обществу, которое и есть Царство Божие и Бог. Сделаться «причастниками Божеского естества» (2 Пет. 1:4) можно лишь став членами этого Святого Общества, к чему и должна быть устремлена жизнь христиан.

К слову, так называемый «классовый подход» – это не выдумка основоположников коммунизма. О его существе прямо говорит Христос в Евангелии: «Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы» (Мф. 13:24-26). Эсхатологическая победоносная социалистическая революция только лишь и возможна в рамках разделения «пшеницы и плевел».

Конечно же, не случайно Христос показывает маммону, то есть богатство, противником Богу: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24). Не видеть в капитализме, в капитале культа маммоны – это либо быть духовно слепым, либо лицемерить.

Современный глобальный империализм, в особенности в лице империализма США, не просто боготворит культ капитала, но является, по сути, его вместилищем: «Американский империализм… объявил себя политическим мессией, и это мессианство есть мессианство империалистическое, колонизаторское, призванное подчинить американской капиталократии весь мир, все его ресурсы. И это капиталистическое мессианство есть мессианство, направленное против мессианства Иисуса Христа – мессианства “коммунизма любви”», – пишет философ Александр Иванович Субетто в «Манифесте борьбы с глобальным империализмом».

В чём суть империализма, как древнего, так и современного? Думается, что ответ очевиден: создание такого государственного устройства, при котором возникает и поддерживается явление урбанизации, превращающее гигантские города в хищников, «поедающих» всё живое, как вокруг, так и внутри каменных джунглей. Империалистический город – это, в первую очередь, «культура засады»: он поглощает жертву целиком, без остатка, как и змей, который, согласно Библии, «был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог» (Быт. 3:1).

Заявление Александра Суббето очень близко к христианскому пониманию эсхатологического «царства зверя»: «Зверь четвертый – четвертое царство будет на земле, отличное от всех царств, которое будет пожирать всю землю, попирать и сокрушать ее» (Дан. 7:23). И сам апокалиптический дракон как состоящий из «семи зверей» предстаёт в облике бесчеловечной империалистической системы. Империализм зарождается там и тогда, где и когда имеет место стремление к всеохватывающему господству над миром. Современные фарисеи и книжники в своём схоластическом рвении грудью бросаются на защиту империализма: дескать, нельзя выходить за рамки спекулятивной теологической доктрины… Но всякому не ангажированному исследователю совершенно очевидно: сатанизм современного империализма прёт, что называется, изо всех щелей.

Очень важный момент, на который редко кто из коммунистов обращает внимание: большая часть большевиков была воспитана в православии и почти до совершеннолетия они были верующими людьми. У Владимира Ильича Ленина отец был глубоко верующим человеком. И вообще: много ли таких из видных деятелей международного коммунистического движения в эпоху его становления, кто не был верующим христианином, по крайней мере, до юношеского возраста включительно? Исключения из правил, естественно, бывают везде. Но, как представляется, можно говорить совершенно определённо: научный коммунизм зародился в христианской среде. Явные перегибы в религиозной политике и привели в конце концов к краху советской власти, к краху социализма: в результате гонений на Православие был поврежден фундамент, на котором только и может базироваться здание социализма, коммунистический тип человека.

Это же совершенно очевидная вещь: люди, воспитанные в Православии, люди крещеные построили здание социализма, а люди, воспитанные в атеистических организациях – пионерии, комсомоле, партии – разрушили это здание до основания. И подтвердились слова Христа: «Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5). Попытка «отменить религию» сродни луддизму: это всё равно, что бороться с капитализмом уничтожением заводов и фабрик. Роль Церкви в воспитании нового человека, в привитии ему соответствующего морального облика неоспорима. Другое дело, что не все воспринимают доброе, поскольку человек – существо свободное. К тому же было и есть и среди священников не мало и таких, что занимаются апологией капитализма. Но это следствие наличия на «поле жизни» «плевел», посеянных «врагом рода человеческого»: так сказать, наглядное проявление закона «единства и борьбы противоположностей»…

Геннадий Зюганов в статье «Русский стержень Державы» пишет, что «истинно русский человек не может не быть сторонником социализма». Не будем спорить, лишь добавим: православный не может не быть коммунистом. Современное официальное православие по большей части – это высохший пшеничный стебель, то есть солома, поскольку его кредо – оголтелый антикоммунизм. Не удивительно, что большевики становились атеистами: позиция значительной части священноначалия в начале прошлого века была созвучна либеральной, то есть направлена против социалистических устремлений большинства своей паствы.

В Апокалипсисе есть удивительные строки там, где описывается война на небе Архангела Михаила и его Ангелов с драконом и его ангелами: «Они победили его кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти» (Откр. 12:11). Удивительное здесь вот что: Ангелы не могут умереть! Если дело дошло до того, что Ангелы «не возлюбили души своей даже до смерти», то, как представляется, это может говорить лишь о том, что дракон прикрывался именем Божьим, так что Михаилу и его Ангелам пришлось действовать как бы безбожниками. Кто добивался распятия Христа? Не «глубоко верующие» ли? Но ведь в тот момент, когда они требовали, чтобы Понтий Пилат отдал Христа на распятие как богохульника, с ними был сатана, а они исполняли роль его ангелов…

Другими словами, фарисейство и книжничество в Русской Православной Церкви в начале прошлого века достигли таких степеней, что ни о каком оздоровлении социально-экономической жизни на христианском фундаменте при сохранении существующей системы нельзя было и помышлять: созревшее зерно стало осыпаться, оставляя плевелы и сухой омертвевший стебель…

Ослеплённые ненавистью ко всему советскому, помышляя об исторической мести, современные книжники и фарисеи не увидели колоссальных изменений в мире, произошедших в результате крушения СССР, справедливо называемого некоторыми православными исследователями новым воплощением Третьего Рима. Жонглируя эсхатологическими терминами и понятиями в рамках спекулятивной теологии, они напыщенно рассуждают о «явлении последнего антихриста» как «мирового правителя», не замечая того, что миром правит глобальный империализм, являющийся реальным воплощением «духов злобы поднебесной» (Еф. 6:12).

Современные новозаветные книжники и фарисеи, впав в гордыню, игнорируют учение святых отцов, согласно которому антихрист – это тот, который «похитит римскую власть» в разрушенной Римской империи. Сама мысль об СССР как о Третьем Риме ненавистна им, поэтому-то они и проигнорировали разрушение социалистической сверхдержавы Борисом Ельциным, которого Геннадий Зюганов совершенно справедливо назвал «абсолютным злом для России». Все пророчества об антихристе указывают на Бориса Ельцина. Этот человек, разрушив СССР, втянул Российскую Федерацию в глобальный империалистический серпентарий о семи головах (G7) «восьмым зверем», тем самым закрыв тысячелетний христианский проект.

Что-то лепечут об особых заслугах Бориса Ельцина «в возрождении Православия»… Закон «О свободе вероисповеданий» был принят Верховным Советом РСФСР в октябре 1990 года. В том же месяце, но чуть раньше, соответствующий закон был принят союзным органом советской власти. То есть коммунисты и советская власть сами, безо всякого давления извне и изнутри общества изменили религиозную политику. Более того, закон «О свободе вероисповеданий» был подписан заместителем Бориса Ельцина Русланом Хасбулатовым. «Заслуга» же Ельцина состоит в следующем: когда летом 1993 г. Верховный Совет принял поправки к этому закону, которыми запрещалась деятельность в России зарубежных «ловцов человеческих душ» из деструктивных сект, то, будучи к тому времени уже президентом, он сразу же наложил на него вето. Лишь в 1997 г., при непосредственном и решающем участии фракции КПРФ, Госдума приняла закон, который поставил в жёсткие рамки деятельность различного рода иностранных «проповедников». Но за четыре года десятки тысяч людей, большинство из которых крещены в Православной Церкви, угодили в сети различного рода сект.

Посмотрите, что заявил этот субъект, когда в 1992 г. докладывал в Конгрессе США империалистической капиталократии об уничтожении сверхдержавы: «Я имею высокую честь выступить здесь, в Конгрессе великой свободной страны, как впервые за тысячелетнюю историю России всенародно избранный президент, как гражданин великой державы, сделавший свой выбор в пользу свободы и демократии».

Вы только вдумайтесь в эти слова: «как впервые за тысячелетнюю историю России всенародно избранный»! А князей не всем народом призывали «княжити» в Древней Руси? Или, может быть, не всем народом избирали Романовых на царство? Те всенародные выборы для своего времени были, говоря современным языком, вполне себе демократическими. Но для человека, вообразившего себя мессией, – исторических примеров просто не существует.

То, что Борис Ельцин считал себя мессией, не преувеличение. Об этом свидетельствует Александр Коржаков, бывший довольно продолжительное время телохранителем Бориса Ельцина: «Борис Николаевич любил рассуждать, что он то ли наследник царской династии, то ли мессия, посланный сверху. Чем это подтверждалось: у него тело было абсолютно лысое. Если он не брился пару дней, щетина почти не росла – пробивались какие-то смешные кустики. Под мышками – торчали две волосинки. И вот он на полном серьезе говорил, что это особый знак свыше. Потому что, если б у него и голова тоже была лысой – это одно дело. Но шевелюра – то у него росла нормально…». Обратите внимание на слова «любил рассуждать», то есть постоянно возвращался к этой теме, и «на полном серьезе» – без шуток.

Книжников и фарисеев, похоже, нисколько не напрягло то, что Борис Ельцин однажды изрёк во всеуслышание: «Россияне, я дал вам свободу!». Кто может дать свободу людям, кроме Иисуса Христа? Разве не Христом сказано: «Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8:36)? Что же вы молчали, когда слышали и видели то, что творил этот беззаконник? Листают цитатники, перелопачивают груды пыльных книг, чтобы понять, что такое «печать антихриста»… Во-первых, не «печать антихриста», а печать или «начертание зверя». Или у вас антихрист, который является глазами и устами «небольшого рога», и целый «зверь» – это одно и тоже? Во-вторых, эту тайну давно уже раскрыл преподобный Нил Мироточивый в своих «посмертных вещаниях»: «На печати же написано будет следующее: «Я твой есмь» – «Да, ты мой еси». – «Волею иду, а не насильно». – «И я по воле твоей принимаю тебя, а не насильно»». Сии четыре изречения, или надписи, изображены будут посреди той проклятой печати». Конечно же, не случайно здесь стоит слово «воля»: «начертание зверя» – это волеизъявление, то есть выборы в государстве антихриста, для которых характерно подтверждение галочкой «начертанного» в бюллетене для голосования.

К слову, выборы Бориса Ельцина проходили в условиях невиданной доселе «бартерной экономики», когда покупать и продавать зачастую было просто нельзя по причине отсутствия денег: они выдавались без проблем лишь тем, кто поддерживал этого беззаконника, его государство, его конституцию. Победа Бориса Ельцина на выборах 1996 г., если отбросить байки о победе Зюганова, была, помимо прочего, обеспечена активной работой на его результат телевидения, которое с 1993 г. активно использует компьютерную графику, позволяющую буквально творить чудеса. Не увидеть в электронных СМИ, в первую очередь в телевидении, «того самого» апокалиптического лжепророка, без участия которого не было бы ни контрреволюции 1991-1993 гг., ни «лихих девяностых», ни навязывания «демократии по-американски», ни «спасителя России от коммунизма» Бориса Ельцина – это что-то из области «очевидное – невероятное»…

Да, безусловно, «информационный концлагерь», который приготовляется человечеству капиталократией, ведомой «духами злобы поднебесной», – вещь запредельно сатанинская. Но это уже следствие разрушения христианского проекта антихристом Борисом Ельциным: строительство нового рабовладельческого строя на «информационной платформе». А если более определённо: попытка заранее «обустроить» своё существование в геенне огненной… Чем более атомизировано общество, чем более «охлаждена любовь» между его членами, тем более нужда во всё новых и новых томах законов, во всё более изощрённой «информационной политике».

Уму непостижимо, как можно было не опознать в этом беззаконнике антихриста… Неужели не ёкнуло сердце, когда в 1998-1999 годах Государственная Дума Российской Федерации проводила слушания по импичменту, где поднимался вопрос о беззакониях Бориса Ельцина? Специальная комиссия Госдумы в лице высококлассных юристов по всем пяти пунктам нашла основания для начала процедуры отрешения от должности президента, а это значит, что усмотрела в действиях Бориса Ельцина состав ряда тяжелейших преступлений. От импичмента антихриста Ельцина спасла партия власти, даровавшая затем ему юридическую неприкосновенность. Но от этого антихрист не перестал быть беззаконником. И из того, что он уже ушёл «в мир иной», вовсе не следует, что он не тот, «самый последний»: 1) не путайте «зверя», то есть государство, с антихристом, который является человеком; 2) не забывайте, что и здесь верны слова Христа: «не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти» (Деян. 1:7), ибо это сказано о Его Пришествии, а не о времени «три с половиною года»; 3) слова «дана ему власть действовать сорок два месяца» (Откр. 13:5) вовсе не подразумевают то, что через сорок два месяца «зверя» не будет вовсе: он не будет «действовать», то есть перестанет активно творить волю дьявола, что связано с отходом от власти самого антихриста; 4) Апостол Павел написал своё второе послание к Фессалоникийцам, где речь идёт об антихристе, задолго до получения Апостолом Иоанном Апокалипсиса, так что и антихрист, и «зверь восьмой», и лжепророк сливаются у Павла в одно лицо; 5) в послании Апостол Павел о судьбе «монолитного антихриста» говорит так: «которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Фесс. 2:8), то есть вначале убивает «духом уст», а затем истребляет при Своём явлении. Кого убивает «дух уст» и кого истребляет Христос? Что такое «дух уст»? Может ли работа Специальной комиссии Госдумы в составе людей в большинстве своём с безупречной репутацией, после деятельности которой Борис Ельцин решился на отставку, то есть на политическую смерть, причём ровно через три с половиною года после своего избрания на царство в первых числах июля 1996, быть этим «духом уст»?

Сегодня вы, книжники и фарисеи, превозноситесь своими заслугами в «возрождении церковной жизни», не понимая, что вы несчастные и жалкие, и нищие, и слепые, и нагие. Получение вами подачек от служителей маммоны обязательно обставлено хулой с вашей стороны на СССР и на коммунизм. И хотя Христос всё ещё продолжает стучать в двери ваших сердец, но времени для покаяния у вас остаётся всё меньше и меньше… Однако вернёмся к прерванной нити изложения.

Вне всякого сомнения, вопрос сплочения, духовно-нравственного единства всех здоровых народно-патриотических сил перед лицом той катастрофы, в которую оказалась ввергнута Россия после контрреволюции 1991–1993 гг., сегодня приобретает первостепенное значение. Известный советский философ Михаил Лифшиц, размышляя в статье «Нравственное значение Октябрьской революции» об условиях реализации моральной силы всего общества, пишет: «…Существует содержание моральной силы. Оно измеряется отношением данного класса к общественному целому. И так как оно объективно, его нельзя изменить простым напряжением воли заинтересованных общественных сил, при помощи насилия, хитрости или денег. С другой стороны, моральная сила может быть реализована в деятельном сплочении большинства против паразитов, и тогда взаимная поддержка, братское чувство делает чудеса, или же она может существовать только идеально, то есть как простая возможность. Для человеческой воли здесь открывается обширное поле деятельности. Лишь бы эта воля не вступала в безнадежный конфликт с исторической моральной силой, не нарушала условия, при которых эта сила может быть реализована в действительном объединении и братском подъеме людей, не вызывала своими действиями обратных результатов».

Кто-то из «левых» критиков, быть может, заметит, что из содержания статьи Михаила Лифшица вовсе не следует, что он под «исторической моральной силой» подразумевал Христа и Церковь. На первый взгляд, это действительно так. Но, с другой стороны, разве «историческая моральная сила» и пролетариата как класса и «общественного целого» дореволюционной Европы, в том числе и России, мыслима вне Христа и Его Церкви? Разве не логично утверждение, что именно в Христе и в Церкви и находится исток «исторической моральной силы»?

Поэтическое прозрение Александра Блока, увидевшего во главе двенадцати «апостолов пролетариата» «в белом венчике из роз» Иисуса Христа – это, как представляется, не просто метафора, но отражение действительных процессов, бурливших в глубине российского общества времён революции. Именно этого больше всего сегодня боятся служители капитала: что однажды все истинные сыны России и все сторонники социализма во всём мире вдруг увидят в Иисусе Христе Пришедшего из Вечности победоносного революционного коммунистического Вождя всех трудящихся и угнетённых. Нетрудно заметить, что провокаторы и агенты влияния международного капитала, проникшие в коммунистические и православные организации, придерживаются одной схемы: делать всё, чтобы объединение христиан и коммунистов под водительством Первого Коммуниста Земли Иисуса Христа не состоялось. В этом им помогают «“взбесившиеся” от ужасов капитализма» сектанты из различного рода якобы коммунистических групп. Но, в любом случае, победоносная социалистическая весна, выводящая на «оперативный простор» «историческую моральную силу» под водительством Христа, неизбежна.

Сергей КАТАРОВ

Истоки любой идеологии — в мировоззрении, т. е. в общих представлениях людей об окружающем мире. Сегодня на планете господствует материализм, утверждающий, что первична материя, а сознание — всего лишь её продукт. Такое миропонимание породило как атеизм, отвергающий Творца всего сущего и, по определению, отрицающий духовные и нравственные ценности, так и капиталистическую общественную систему, где всё построено на конкуренции, а человек человеку — волк.

Материализм, в свою очередь, есть продукт во многом ошибочной механистической науки, отвергаемой ныне многими научными направлениями, прежде всего — квантовой физикой. Следовательно, все материалистические идеологии: как капитализма, так и социализма, — в своей основе имеют ошибочные научные представления, что в итоге привело нашу цивилизацию к глубочайшему кризису.

Материалистическое мировоззрение порождает всеобщую духовную и нравственную деградацию, социальное неравенство, стяжательство, безразличие людей к судьбам мира, человечества и даже к своей собственной судьбе, психологию потребительства; оно способствует развитию низменных пороков, эгоизма, равнодушия к собственным детям, агрессивности, наглости, безжалостности, властолюбия, гордыни, лицемерия, лживости, жадности и прочих негативных черт, ведёт к разобщению, атомизации общества и регрессу человечества.

Глубокий кризис переживает и материалистическая фундаментальная наука. Материалистические научные теории и гипотезы в базисных направлениях: квантовой механике, ядерной физике, космологии, социологии, психиатрии и т. д., — оказываются неспособны дать ясное представление о реальности.

Одно из главных отличий человека от животного — способность формулировать цель и смысл жизни. От этого зависит, как сложится весь его жизненный путь. И именно мировоззрение играет ведущую роль в выборе человеком ответа на главные вопросы.

Мировоззрение — фундамент государственной идеологии, формирующей общественную среду, культуру, нравы народа, его менталитет. Именно господствующее в обществе мировоззрение задаёт вектор дальнейшего развития или, наоборот, упадка, и даже самоуничтожения нашей цивилизации.

Фундамент предлагаемой Идеологии Спасения — постматериалистическое мировоззрение, опирающееся на открытия и достижения современной, постматериалистической науки, отвергающей материализм как ненаучные, изжившие себя убеждения. Новая научная парадигма утверждает, что первично Сознание, а не материя, что Сознание — совершенно особое качество природы, отличающееся от физических действий и не управляемое физическими законами. Качество, которое было у Вселенной изначально и присутствует в ней всегда, как основа существования, как компонент повсюду присутствующего Бога.

Не только Сознание Вселенной в целом по своей природе является всепроникающим и единым, но и мы, как неотъемлемые части целого, являемся самосознающими единицами или «проекциями в материю» творящего и эволюционирующего разума Вселенной.

Дуализм сознания и бытия, на котором строилась прежняя философия, ныне считается материалистическим анахронизмом по причине их сущностной неотделимости друг от друга. Это также означает, что Бог — не просто Творец, но и присутствует в каждом из нас.

«Сознание не просто органически включено в реальность, но является функцией всего мира, а не его частей. Носителем сознания является не мозг отдельного человека, а весь мир, именно весь, иначе и быть не может… Сознание не просто пассивно воспринимает одну из вероятных квантовых альтернатив, но может отчасти осуществлять выбор между квантовыми альтернативами, сдвигая вероятности наступления того или иного события», — пишет, например, доктор физико-математических наук Михаил Менский.

С позиций квантовой теории теперь можно объяснить важнейшее понятие христианства. Любовь к Богу — это и есть полное квантовое соединение человеческой души с Создателем всего сущего. Именно душа связана с нелокальным всемирным квантовым Источником, поэтому такая связь — самая крепкая. И самая крепкая связь между людьми возникает, когда объекты любви соединяются с помощью самых тонких уровней, на уровне души.

На уровне души, через дух мы соединяемся, становимся едины со всем миром.

Основные постулаты Идеологии Спасения:

1. Капиталистическая система и её идеология (неолиберализм) исчерпали себя и уходят в прошлое. Запад растерял свою систему нравственных и духовных ценностей, им сейчас правит истеричное и агрессивное меньшинство, которое разрушило институты семьи, церкви, культуры. Деньги стали мерилом всего.

В последнее время о финале капитализма и либеральной идеологии говорят совершенно открыто даже его апологеты. Например, в последнем докладе Римского клуба написано: «капитализм заканчивается, он не адекватен современному миру». Вопрос только, насколько кровавым будет выход из этой системы.

На смену ей идут постматериалистические наука и мировоззрение, а также новое, информационное общество, в основе которого, как и многоклеточного организма, — принцип сотрудничества, симбиоза, а не конкуренции; общество, в котором информация не является частной собственностью, поскольку экономика, построенная на полном использовании информации, нетерпима к свободному рынку и абсолютным правам интеллектуальной собственности. Это будет не просто переход к новой модели экономики. Посткапитализм — это новые формы человеческого поведения.

Как только люди поймут логику посткапиталистического перехода, появится новое общественное движение, которому понадобится новая посткапиталистическая и постматериалистическая государственная идеология.

2. Исчерпание капитализма вовсе не означает, что ему на смену должен автоматически прийти материалистический, атеистический, и уже поэтому утопический социализм. Наоборот, при сегодняшнем тренде нас ожидает новый вариант неволи — рабство электронное. Наша задача — прервать, успеть остановить процесс перехода в электронное рабство, повернуть его в другое русло. Для этого необходима, прежде всего, новая, постматериалистическая государственная идеология.

Диалектический материализм непригоден, поскольку показал свою несостоятельность и в теории, и на практике.

3. Навязанный России неолиберализм и созданная на его базе общественная система — недееспособны, они привели к застою экономику страны, привели к зависимости от международного финансово-промышленного капитала, к коррупции, падению нравственности, утрате национальной самоидентичности, вопиющему социальному неравенству, разобщённости общества, отсутствию мировоззренческой устремлённости в будущее. Мы не видим своего будущего, не стремимся к нему. Россия уходит из мирового сообщества как великая интеллектуально-нравственная держава справедливости и чести и превращается в этнографический материал для более успешных народов и стран.

Главная, коренная причина — отсутствие собственной научно обоснованной идеологии. Идеология — это стержень, на который наматывается всё! Именно идеология — тот «цементный раствор», который скрепляет общество в единое целое. Без собственной государственной идеологии сохранить государство невозможно; народ превращается в неспособное к самоорганизации стадо, которым легко манипулировать.

4. Вселенная — это динамическое неделимое целое, включающее в себя и наблюдателя. Квантовая теория свидетельствует о принципиальном единстве Вселенной. Не существует изолированных систем; каждая частица Вселенной находится в «мгновенной» связи со всеми остальными частицами. Вся Вселенная, даже если её части разделены огромными расстояниями и между ними отсутствуют сигналы, поля, механические силы, энергия и т. д., функционирует как Единая Система. Всё во Вселенной не только взаимосвязано, но в действительности является одной и той же вещью. Всё возникает из одного и того же пульсирующего квантового облака — поля Сознания. При этом «мгновенная» связь не требует затрат энергии. Неизвестным элементом, передвигающимся быстрее света и соединяющим Систему воедино, является Сознание.

5. Размеры физической Вселенной — ничто по сравнению с породившим её духовным миром, миром сознания (который можно назвать силой любви).

Эта другая Вселенная, необозримо превышающая физическую, вовсе не отделена от нас далёкими пространствами, как нам кажется. На самом деле все мы находимся в ней. Она не отдалена от нас в физическом смысле, а просто существует в другом измерении. Мы не осознаем этого, мы существуем в масштабах привычного времени и пространства, пределы которых определяются несовершенством нашего чувственного восприятия действительности, которому недоступны иные масштабы.

Видимый нами мир, состоящий из материальных объектов, — это не основа реальности, а лишь малая и не самая главная часть её. Существует трансцендентная реальность, которая задаёт, определяет всё, что происходит с нашим миром, а значит — и с нами.

6. Доказано существование Бога-Творца всего сущего, бессмертной человеческой души и тонкого мира. Бог присутствует в каждой частице Вселенной. Большинство нынешних рассуждений о Боге и высшем духовном мире низводит их на наш уровень, а не возносит наше сознание на их высоту. Наше несовершенное толкование искажает их истинную сущность, достойную благоговения.

Мера нелокальной связи индивидуального сознания с Создателем определяется, прежде всего, глубиной веры человека.

Ложное опасение, что нас могут каким-то образом отделить от Бога, является причиной всех и всяческих страхов во Вселенной, и лекарство от них — ясное, уверенное понимание, что ничто и никогда не может разлучить нас с Богом. Бог человечен, гораздо более человечен, чем мы с вами. Бог — это Любовь.

7. Любовь — это основа всего. Не какая-то абстрактная, невероятная, призрачная любовь, а самая обыкновенная, знакомая всем любовь, та самая любовь, с которой мы смотрим на жену и детей, даже на наших домашних животных. В самой чистой и мощной форме эта любовь не ревнива и не эгоистична, а безусловна и абсолютна. И человек, не знающий этой любви и не вкладывающий её во все свои поступки, не в состоянии даже отдалённо понять, кто он и зачем живёт.

8. Наша жизнь на Земле может казаться незначительной, потому что она слишком коротка по сравнению с вечной жизнью и другими мирами, которыми полны видимые и невидимые Вселенные. Однако она тоже невероятно важна, так как человеку предназначено именно здесь дорасти, возвыситься до Бога, и за этим ростом внимательно наблюдают существа из верхнего мира.

9. Человек — существо не столько физическое, сколько духовное. Главная цель и смысл жизни человека — самосовершенствование, нравственное и духовное восхождение к Богу. Духовность и духовный опыт представляют собой центральный аспект человеческого бытия.

10. Добро и зло — фундаментальные понятия Универсума. Альтернатива злу — Любовь и Благожелательность. Клевета и обман — главное содержание и признаки зла, а сатана (дьявол) — их носитель. Именно клевета и обман стали сейчас главным оружием в информационной войне Запада против остального мира.

Добра на Земле больше, чем зла, но то, что зло иной раз будет брать верх, допущено Создателем как необходимое следствие наделения человека свободой волей, а без свободы воли не может быть развития — не может быть движения вперёд.

11. Симбиоз, а не конкуренция — главная движущая сила эволюции.

В основу духовных и нравственных норм нашей идеологии приняты христианские заповеди и догматы, из которых одна из главнейших: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», другими словами: «относись к другому так, как хочешь, чтобы относились к тебе».

12. Создание передовой, лучшей в мире общественной системы должно стать нашей национальной идеей.

Источник