Вардан Багдасарян

Россия на исторической развилке постлиберального перехода

Доклад на научно-экспертной сессии «О переходе России к постлиберальной модели страны» (7 апреля 2017 г., Москва).

Утвердившаяся после 1991 года либеральная модель жизнеустройства России должна быть сменена. Необходимость смены диктуется заложенной в ней программой геополитического уничтожения страны. Такое программирование проявляется по всем составляющим российского цивилизационного бытия. Опросы общественного мнения показывают полное разочарование населения идеями либерализма. Но версии постлиберальной модели могут исторически варьироваться.

Основной вопрос состоит, таким образом, в следующем: «А что будет после периода господства либерализма?»

Детерминированности здесь не существует. Рассмотрим далее, какие сценарные развертки возможны при таком переходе. Ключевая метафора в данном случае — это витязь на распутье. Перед Россией какой уже раз в ее истории стоит вызов выбора дальнейшего пути развития. Если мы считаем, что либеральная модель обречена, соответственно, возникает вопрос: «Что дальше?».

Если посмотреть в мегаэволюционном плане, то сценарная альтернатива развития человечества заключается в следующем. С одной стороны, это модель, опирающаяся на представление о социальной эволюции как борьбе за существование. Отсюда — первая фаза в этой проекции — глобальная конкуренция. По ее результатам есть успешные и неуспешные, сильные побеждают слабых. Это модель либерализма. Но если ее экстремизировать открываются перспективы глобальной войны, закрепление власти сильных. Устанавливается система, легитимизирующая превосходство, присвоение, и неравенство. Это модель фашизма. Либерализм логически трансформируется в «фашизм»[1].

Другая альтернатива развития человечества — это альтернатива солидаризированного развития. Человечество, конкретные сообщества, развиваются в данном случае не через конкуренцию, а солидаризацию. Эта модель соотносится с идеологией социализма.

Таким образом, вызов состоит в действительности не только даже в выборе модели общественного устройства, о разных эволюционных перспективах. В конечном итоге — об эволюции и контрэволюции. (Рис. 1).

Рис. 1. Две версии социальной эволюции

Тема постлиберального перехода не является сугубо российской. Тупиковость либеральной модели обнаруживается сегодня во всем мире. И дискурс о пересмотре этой модели идет повсюду.

Модерн, оседлав тему развития, предложил несколько оппонирующих друг другу версий его осуществления. В этом различие состояла суть расхождения мировых идеологических проектов. Либерализм реализовывал стратегию развития через высвобождение человека-индивидума от сковывавших его социальных скреп. Основной фактор развития в либеральной версии фактор свободы. Но освобождение от социальных скреп имеет свои естественные пределы, когда человека уже не от чего освобождать. Абсолютно освобожденный от социальных обременителей индивидуум — это уже не человек. Смерть человека как социального существа — обозримый итог исторической реализации либерального проекта. (Рис. 2).

Рис. 2. Идеология развития в мегаисторическом преломлении

Чем заменить либерализм? Это сегодня одна из главных тем социальной философии и общественного дискурса не только у нас в стране, но и во всем мире.

И здесь уместна апелляция к событиям столетней давности — Русской Революции 1917 года. Тогда из тупика, в который был заведен мир капитала, был найден выход в смене социальной парадигмы жизнеустройства. Стоит напомнить, что развитие есть качественная смена моделей. Качественная смена моделей, смена парадигм предполагает революцию, революцию не как насильственный метод, а именно парадигмальную трансформацию. Социальные революции есть исторически непременное условие развития. Развитие — это не рост. Если рост предполагает некий монотонный процесс, то развитие — смену парадигм. Развитие требует изменение качественных характеристик системы. И инструментом осуществления этих качественных изменений, смены парадигм как раз и выступает революция. В этом смысле можно говорить, к примеру, о христианской революции, посредством которой осуществился переход от античной модели жизнеустройства к средневековой.

Можно по-разному относиться к революциям, принимать их, или не принимать. Но в рамках мегавременного исторического процесса они представляют собой объективную необходимость. Системы устаревают и исторически заменяются другими системами. Христианская революция осуществила историческую смену парадигмы языческой античности парадигмой христианства. Социальные революции могут различаться в плане технологий. При их осуществлении может использоваться и насильственная, и ненасильственная тактика. Они могут быть инициированы как снизу, так и сверху. Но главное в чем состоит сущность социальной революции — осуществляемая посредством нее смена модели общественного устройства, а через смену модели, соответственно, и развития. (Рис. 3).

Рис. 3. Революции как фактор развития

Понимают ли это на уровне власти и номинированной оппозиции. Приведу две цитаты. Одна цитата отражает условно властную позицию, вторая — позицию номинированной оппозиции. Председатель Совета Федерации В. И. Матвиенко: «В нашей стране для революции нет почвы и причин. Для таких потрясений нужны соответствующие базовые условия». У нас нет никаких предпосылок, нет никаких оснований для революции… Все это напоминает оценку Людовика XVI, записавшего в день штурма Бастилии в своем дневнике «Ничего». Французский король элементарно не заметил начала великой революции[2].

А вот позиция, казалось бы, ведущей оппозиционной партии. Это известная цитата Г. А. Зюганова: «Наша страна исчерпала лимит на революции и прочие потрясения. Мы абсолютно не приспособлены сейчас к борьбе. И слава Богу!»[3]. Первое — отрицается возможность революции, а соответственно и выдвижения альтернативы существующему жизнеустройству. Второе — ведущая оппозиционная партия заявляет устами своего лидера о своей неприспособленности к борьбе. Третье — и главное — словами «и слава Богу!» — революция объявляется как нечто неприемлемое. Из всего этого следует, что ни власть, ни оппозиция повестки постлиберального перехода, общества будущего предложить не в состоянии. Но если тему революции не могут оседлать одни, то ее непременно оседлают другие. Таков закон исторического развития.

Между тем, запросы на слово коррупция на русском языке показывают в русскоязычном сегменте интернет абсолютный максимум. Такой же максимум в арабоязычном сегменте интернет был достигнут в 2011 году — год «арабской весны». Понятно, что процесс управляем, и протестные настроения канализируются, как и в арабском мире, в вполне определенное политическое русло. Одного этого показателя уже достаточно, чтобы тезис о революционном лимите снять как несостоятельный. (Рис. 4).

Рис. 4. Запросы на слово коррупция в Google

Системным оснований для вывода о необходимости смены либеральной модели общественного устройства — еще больше. Для иллюстрации положения о том, что либерализм минимизирует жизненные потенциалы России, обратимся к историческому измерению ее удельного веса в мировой экономике и в численности населения мира.

В исторической ретроспективе с опорой на статистические ряды Агнуса Мэддисона можно проследить изменение удельного веса России в мировом ВВП. В период Советского Союза был достигнут исторический максимум — около 15%, то есть то положение, которое сегодня занимает Китай. Сегодня Россия вследствие либерального эксперимента оказалась отброшена на уровень Великого княжества Московского — XIV век. Но если и далее либеральная система будет сохранена, то в соответствии с установившемся трендом доля России в мировом ВВП понизится к 2050 году в лучшем случае до 1,5%. Понятно, что, имея 1/7 часть суши, при таком уровне ее хозяйственной освоенности, удержать государственную территорию при внешнем напоре иных геоэкономических субъектов будет невозможно. (Рис. 5)[4].

Рис. 5. Удельный вес России в мировом ВВП, в %

В советский период, если брать только данные по РСФСР, Россия занимала 4-е место в мире по численности населения. В результате либерального эксперимента она оказалась отброшена на 9-е место. К 2050 году, согласно прогнозу ООН, Россия мы будет занимать 18-е место, а в 2100 году — 22 место. И это при наибольшей территории! Возможности удержать эту территорию с такой численностью населения не будет никакой. (Рис. 6)[5].

Рис. 6. Удельный вес России в население мира, в %

Только два параметра — экономика и демография — говорят, что сохранение либеральной модели даже без какого-то внешнего военного вторжения означает в пролонгации геополитическую смерть страны. Вопрос сегодня стоит именно так-либо смена либеральной системы, либо геополитическая и историческая смерть. А как иначе? Владеть 22% сырьевыми ресурсами мира государству, не способному ни их должным образом освоить, ни защитить никто не позволит.

Между тем, среди российского населения либерализм себя, безусловно, дезавуировал. Об этом говорят хотя бы данные по выборам в Государственную Думу. Те партии, которые выступают под знаменами либерализма, теряют популярность. Победить сегодня в России на выборах силе, самопозиционирующейся как либеральная, невозможно. Это, впрочем, не означает, что либерализм не может быть сосватан доверчивому народу под тем или иным идеологическим прикрытием, например, прикрытия консерватизмом. (Рис. 7).

Рис. 7. Удельный вес голосов, полученных либеральными партиями на выборах в Государственную Думу, в %

Сошлюсь на результаты опросов Левада-Центра об отношении населения к существующей государственной системе. Опрос содержал две составляющие — политическую и экономическую. Первый вопрос выявлял какая политическая система представляется населению более предпочтительной — советская, нынешняя система или демократия по образцу западных государств стран. Второй вопрос выявлял какая экономическая система видится обществу более правильной — которая основана на государственном планировании и распределении или та, в основе которой лежат частная собственность и рыночные отношения[6].

Ответ по политической системе. Казалось бы, если население поддерживает существующий режим, то значит, и нынешняя политическая система должна быть поддержана. Однако наибольшее число опрошенных — 37% опрошенных выступают за советскую систему. Нынешнюю систему поддерживают 23% — заметно меньше. Причем максимум поддержки нынешней системы приходился на 2008 год, когда был достигнут показатель в 36%. То есть привлекательность нынешней системы в глазах населения падает. Демократия по западному образцу совсем потеряла авторитет — только 13% поддержки. В 1998 году ее поддерживало 32% респондентов.

Еще более показательны предпочтения населения в отношении экономической системы. Российская власть сегодня, как и в 1990-е годы, выступает за рыночные отношения и частную собственность, провозглашает курс на приватизацию.

Между тем, большинство населения выступает за государственное планирование и регулирование — 52%. За модель, которая основана на частной собственности и рыночных отношениях вдвое меньше — 26% респондентов. Причем, в начале 1990-х доля «рыночников» в российском обществе составляла 48%. Популярность рыночной модели резко снизилась при столкновении населения с реформационными реалиями. Таким образом, народ, большинство населения не поддерживает системы государственности, связанной с либеральной идеологической традиции, в политическом плане — с разделением властей, и в экономическом — с рыночной системой не поддерживает. Сохраняемая по настоящее время либеральная система подавляющее большинство населения не устраивает. Соответственно, модельная трансформация оказывается для российского народа желаемой.

Однако народные запросы сталкиваются с интересами по-прежнему встроенных в западную мир-систему элит. (Рис. 8).

Рис. 8. Какое государство желают строить россияне? (опрос Левада-Центра)

Казалось, бы индикаторы грядущей трансформации на уровне властной риторики есть. Одним из таких индикаторов явилось провозглашение в качестве национальной идеи России патриотизма. Патриотизм, безусловно, ценностно противоположен либеральному космополитизму. Вроде бы говорится, что с либеральной идеологией в России закончено. Но достаточно обратиться к кадровому перечню тех, на кого возлагаются функции реализации патриотического курса, чтобы усомниться в произошедших изменениях.

Обратимся, в частности, к перечню персоналий различных советов, функционирующих при Президенте Российской Федерации. Члены таких советов — это люди, задача которых состоит в формировании властного дискурса. Кого же мы видим в составе президентских советов? Многие, включенные туда лица, хорошо известны по либеральной тусовке[7].

Совет по модернизации экономики и инновационному развитию России: М. А. Абызов, А. В. Дворкович, Д. В. Ливанов (по сей день), А. Б. Чубайс.

Совет по межнациональным отношениям: И. Е. Дискин, В. А. Тишков (позиция академика Тишкова о химерности советской общности и о том, что русского народа будто бы не существует хорошо известна)[8].

Совет по противодействию коррупции: Ю. А. Чайка, Л. И. Якобсон (проректор Высшей школы экономики).

Совет по развитию гражданского общества, правам человека: Л. М. Алексеева, А. М. Верховский (директор информационно-аналитического центра «Сова», С. А. Караганов, С. В. Кривенко (представляющего «Мемориал»), Н. К. Сванидзе, И. М. Хакамада, И. Ю. Юргенс, Е. Г. Ясин.

Экономический совет: А. Л. Кудрин, А. А. Аузан, Г. О. Греф, А. В. Дворкович, Я. И. Кузьминов, В. А. Мау.

Странный список «патриотов»! (Рис. 9).

Рис. 9. Кто входит в состав Советов при Президенте РФ?

Еще один показательный кадровый пул представляет список оргкомитета по празднованию юбилея Революции 1917 года. Исторические юбилейные торжества проводятся в целях сплочения нации через обращение к истории, патриотического воспитания. Подбор фигур, включенных в Организационный комитет по подготовке и проведению мероприятий, связанных со 100-летием Революции 1917 года в России, вызывает в этой связи большое удивление. В составе Оргкомитета оказались, в частности: Н. К. Сванидзе, Я. И. Кузьминов, С. А. Караганов (с его-то идеей о модернизации исторического сознания народа), В. А. Мау, В. А. Москвин (директор Дома русского зарубежья имени А. И. Солженицына), А. А. Венедиктов, С. М. Шахрай, М. Е. Швыдкой[9]. Очень специфический «патриотический» дискурс в отношении Революции может установиться при таком подборе кадров. (Рис. 10).

Рис. 10. Кто входит в состав Организационного комитета по подготовке и проведению мероприятий, связанных со 100-летием Революции 1917 года в России?

Что представляет собой реализуемая в рамках соответствующей государственной политики система патриотических мероприятий? Об этом можно получить представление, классифицировав мероприятия государственной Программы патриотического воспитания по формам проведения[10]. В результате такой классификации было идентифицировано тринадцать видов мероприятий. Далее следовало ответить на вопрос каким видам мероприятий отдается в рамках государственной программы предпочтение. Такие выводы были получены в результате расчета долевого значения каждого вида мероприятий от совокупного их числа и от совокупного финансирования. Эти выводы позволяют прийти к заключению, что цель патриотического воспитания — трансляция ценностей патриотизма в практике бюрократического управления оказалась подменена корпоративными чиновничьими целями.

Показательно, что на первом месте в удельном весе численности мероприятий оказываются различные совещания. По объемам финансирования совещания занимают вторую позицию. Они бы заняли и в данном случае первое место, если бы не выделение 250 миллионов рублей на статью «Организация и проведение военно- исторических туристских маршрутов для детей и юношества по местам боевой славы защитников Отечества». Вместо собственно мероприятий по воспитанию населения проводятся совещания тех, кто эти воспитательные функции должен реализовывать.

Обращает также внимание увлечение разработчиков программы форматом фестивалей. Но фестиваль — безусловно, яркая форма, презентации уже достигнутых успехов, но не воспитательная работа в собственном смысле слова. Ограничена собственно воспитательная работа также в таких форматах, как конкурсы и молодежные акции.

Спорт, безусловно, важная составляющая воспитания. Но нельзя считать нормальной ситуацию, когда в рамках программы патриотического воспитания средств на спортивные мероприятия затрачивается заметно больше, чем совокупно на издание книг и съемку фильмов.

В программе фактически отсутствует образовательная часть воспитания. Ее долевой вес в финансировании — 0,4%. А, между тем, классической формой воспитания является воспитание через обучение. Нет совершенно и лекционно-просветительской компоненты. Такое отношение к возможностям гуманитарного обучения со стороны современного управления показательно. Сложилось на уровне чиновничьих кругов представление, что фестиваль или спортивный праздник гораздо более эффективны в сравнении с лекцией профессора.

На беспрецедентно низком уровне, как по численности, так и финансированию находятся мероприятия историко-юбилейной направленности. Между тем, как показывает мировой и отечественный опыт, патриотическое воспитание всегда и везде строилась через обращение к героическому прошлому. Финансирование их в объеме 0,2% от общей суммы расходов представляется не просто совершенно неудовлетворительным, но и вызывающим.

Анализ Программы патриотического воспитания дает основание говорить, что через нее реализуется не задача воспитания патриотов, а нечто иное. И для определения этого «иного» юридический язык был бы более адекватен. (Табл. 1, 2).

Табл. 1. Удельный вес численности мероприятий по форме их проведения в Программе патриотического воспитания граждан, в %

Табл. 2. Удельный вес финансирования мероприятий по форме их проведения в Программе патриотического воспитания граждан, в %

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Когда мы говорим о постсоветском выборе в пользу либерализма, то надо иметь в виду, что это был не просто выбор в пользу идеологии альтернативной коммунизму. Надо называть вещи своими именами, и сформулировать то, что все в отношении либерализма хорошо понимают, но не произносят. Либерализм был способом поражения государственного суверенитета России. Переход к либеральной системе был связан с деидеологизацией, интеграцией в мировой рынок, зависимостью от внешних финансовых институтов, распространением космополитических ценностей, подрывом идеи государственного служения, индивидуализмом как разрушением общего и общности. Суммарно либерализм в его интегральном проявлении и означал десуверенизацию. (Рис. 11).

Понятно, что для патриотизма в этой системе нет места. И вот, тем не менее, в рамках этой системы появляется некий иносистемный компонент — либерализм. Он противоречит всей выстроенной либеральной модели. Разрешением этих противоречий может стать либо изменение всей системы в соответствии с патриотическими интенциями, либо купирование самого патриотизма.

Рис. 11. Либерализм как инструмент десуверенизации

Еще одно принципиальное положение связано с симулятивной природой либерализма. Либерализм как чистая модель выстраивается на идее свободы (liberty). Но на идее свободы как таковой построить государственную и общественную систему практически невозможно. Свобода как освобождение от всех социальных обременителей противоположна любому типу социального строительства. Но как в таком случае функционируют либеральные государства? Разгадка заключается в сокрытие под вывеской либерализма сущностно иного общественного устроения. В реальности свобода адресуется не всем. Есть свободные и несвободные. Меньшинство — свободные и несвободные — большинство. А это уже не либерализм в своем классическом позиционировании, а фашизм. (Рис. 12).

Рис. 12. Либерализм как химера

Именно в развилке между социализмом и фашизмом состоит сегодня выбор альтернатив постлиберального развития. Проследим далее содержание этого выбора по сферам жизнеустройства.

Экономика

Либерализм: свободный рынок, приватизация.

Фашизм: распределение сфер контроля между крупными корпорациями.

Социализм: государственное планирование.

Социальные отношения

Либерализм: общество социальной конкуренции.

Фашизм: социальный расизм, легитимизация неравенства.

Социализм: фундаментальное равенство.

Национальная идентичность

Либерализм: космополитизм.

Фашизм: национализм и в перспективе нацизм.

Социализм: симфония народов.

Свобода, понимание свободы

Либерализм: свобода от — liberty.

Фашизм: свобода избранных.

Социализм: свобода во имя — freedom.

Политическое устройство

Либерализм: политический плюрализм, деидеологизация.

Фашизм: элитаризм, персонократия.

Социализм: народовластие, идеократия.

Внешнее позиционирование

Либерализм: интеграция в глобальный мир.

Фашизм: борьба внутри глобального мира за перераспределение ресурсов.

Социализм: выдвижение мироустроительной альтернативы.

Образ человека

Либерализм: индивидуализм.

Фашизм: групповизм — свои-чужие.

Социализм: коллективизм.

Преодолевая либерализм, Россия может, таким образом, исторически двинуться по путям двух других мировых идеологий — фашизма и социализма. Именно в этом состоит сегодня возникшая перед Россией историческая развилка. Один вектор — фашизация, второй — солидаризация — оба они находятся в актуальной повестке. Наличие фашизационных проявлений, как на уровне власти, так и общества, заставляет акцентировать задачу нового солидаризационного идеологического строительства. (Рис. 13)[11].

Рис. 13. В чем состоит идеологическая развилка постлиберального перехода?

Обозначенная развилка — не только внутрироссийская тема. К ней подходят и другие цивилизационные сообщества. Либеральное мироустройство трещит по швам и мир вступает в фазу онтологического, определяющего мегаэволюционную перспективу выбора.

Однако существуют и различия в технологиях перехода от либерализма к фашистской и солидаризационной модели. При переходе к фашизму не нужно менять парадигму либерального общественного устройства. Экстремизируясь, либерализм перерастает в фашизм. Фашизм является в этом смысле прямым логическим следствием развития либерализма. А для того, чтобы перейти к солидарному устройству, социализму, следует менять парадигму. Без слова «революция» (не революция как захват власти, а как смена модели, парадигмальная трансформация), без смены парадигмы при этом переходе обойтись принципиально невозможно. (Рис. 14).

Рис. 14. Различия фашистского и социалистического постлиберальных переходов

Вызов смены либеральной модели не ограничивается не только решением ситуационных задач, но и задач эпохального масштаба. Масштаб в данном случае — мегавременной, на уровне эволюционного развития человечества.

Уместна в этом отношении следующая аналогия. Образ первого либерала был создан в Библии. Это образ Люцифера, образ сатаны. Он, в соответствии с либеральной логикой, отвергает любые ограничивающие свободу обременители. Люцифер выбирает свободу и восстает против Бога. Но что происходит далее, согласно библейской притче? А далее сатана создает античеловеческую систему, противоположную системе теократической. Либерализм переходит в нечто другое противоположное ценностям категориального человека — сатанизм. В преломлении к земной, социальной истории это могло бы быть категориально обозначено как фашизм.

Вопрос о постлиберальном переходе должен быть, таким образом, сформулирован на языке больших смыслов. Осиновый кол в либерализм можно забить только приговорив его в качестве зла онтологического. Как говорил герой Ф. М. Достоевского, «тут дьявол с Богом борется, а поле битвы сердца людей». Борьба между добром и злом — вопрос ключевой в выборе между идеологиями, и на этот уровень в осмыслении данного выбора следует подняться. Мы ставим вопрос о переходе к постлиберальной модели России, как о ее историческом спасение, но результатом этого осмысления является вопрос об эволюционной перспективе развития всего человечества, фундаментального разграничения добра и зла в перспективе социальной эволюции.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Багдасарян В.Э., Сулакшин С. С. Современный фашизм: новые облики и проявления. — М.: Наука и политика, 2017.

[2] Пименова Л. А. Исторические портреты. Людовик XVI // URL.:http://www.reenactor.ru/ARH/PDF/Pimenova.pdf

[3] Зюганов Г. Драма власти. — М.: Палея, 1993. — С. 77.

[4] URL.: http://www.ggdc.net/MADDISON/oriindex.htm

[5] URL.: https://esa.un.org/unpd/wpp/Download/Standard/Population/

[6] Предпочтительные модели экономической и политической систем // URL.:http://www.levada.ru/2016/02/17/predpochtitelnye-modeli-ekonomicheskoj-i-politicheskoj-sistem/

[7] Советы при Президенте // URL.: http://kremlin.ru/structure/councils

[8] Академик РАН Валерий Тишков: «Русского народа не существует» // URL.: http://rons-inform.livejournal.com/1006705.html

[9] Состав организационного комитета по подготовке и проведению мероприятий, связанных со 100-летием Революции 1917 года в России // URL.: http://rushistory.org/images/documents/sostavorgkomitet.pdf

[10] Государственная программа «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2016 — 2020 годы» // URL.: http://government.ru/media/files/8qqYUwwzHUxzVkH1jsKAErrx2dE4q0ws.pdf

[11] Багдасарян В.Э., Сулакшин С. С. Современный фашизм: новые облики и проявления. — М.: Наука и политика, 2017.

Источник

Вардан Багдасарян

Кто ответит за ошибки в оценках Трампа? Придворную политологическую тусовку — разогнать!

Ну и как вам, господа придворные политологи, великий друг России Дональд Трамп? Давно ли на Охотном ряду пили за здоровье нового американского президента? Давно ли привластное политологическое сообщество пребывало в эйфории от успехов Трампа, крякнувшего, по словам Дмитрия Киселева, разом всю «гниловатую систему американских элит»?

Давно ли одно широко известное патриотическое издание делилось своими генеалогическими изысканиями по поводу того, что Трамп в 36-ом поколении потомок основателя Древнерусского государства Рюрика? Давно ли другой патриот объявил о дальнейшей неуместности в связи с избранием Трампа российского антиамериканизма? Давно ли объявленный выдающимся провидцем лидер ЛДПР рассуждал о появлении у России при лояльности Трампа шансов мирного возвращения границ Российской империи? Давно ли это самое придворное политологическое сообщество давало публичные прогнозы о скорой отмене Трампом антироссийских санкций и даже роспуске НАТО?

И вот, Трамп разом втаптывает всю эту «политологию его величества» в грязь. Он сделал без особо длительной подготовки то, на что так и не решился Обама, представленный в российских СМИ как исчадье американского экспансионизма. Ни одна американская ракета не была перехвачена. Россия не сочла необходимым, или не смогла защитить своего союзника и тем сильно подорвала разом свой авторитет как военной сверхдержавы. Американцы заявляют, что за два часа предупредили российскую сторону о готовящемся ударе. Эту информацию подтвердил и пресс-секретарь российского президента. Получается, что, зная об ударе, российские военные не только не защитили, но и даже не предупредили своих сирийских союзников, среди которых были человеческие жертвы. Трамп, нанося удар, если он не хотел развязывания ядерной войны, должен был быть уверен в том, что Россия не ответит. И если он этот удар без особой рефлексии нанес, то значит знал, что ответа не последует. Знал откуда?

Такое знание обретается либо путем анализа состояния противника, включая оценку решимости его военного и политического руководства, либо через поступление оперативной информации, наличие осведомителей самого высокого статуса. Допустить же, что Трамп начал стрелять, пойдя ва-банк, пошел на риск ввергнуть США и мир в ядерный апокалипсис, невозможно. Уровень экстравагантности Трампа, конечно, высок, но не настолько, чтобы американская система допустила, чтобы он мог рисковать безопасностью США, тем более жизнью значительной части американского народа.

Трамп не только не отменяет антироссийские санкции, но говорит о введении дополнительного санкционного пакета за поддержку Россией режима Башара Асада. Ставится уже и вопрос о российской причастности к химической атаке. Американские сенаторы инициируют законопроект о создании международного трибунала о преступлениях асадовского режима. Россия мыслится на этом процессе как обвиняемая сторона. И обвинение в ее адрес в разыгрываемой Западом партии более важно, чем обвинения в адрес Сирии. Россия будет изобличаться как соучастник преступлений против человечества.

Очевидно, что курс Запада на изоляцию России, вопреки прогнозам политологов, еще более усилится. Охватившая было российскую элиту эйфория о поднимающемся будто бы шлагбауме, открывающим перспективу вхождения в западноцентричный мир развеялась. А это теперь значит буквально следующее — любое продвижение, будь-то бизнес, образование и наука, туризм в направление вхождения в западное сообщество, является осознанным пособничеством врагу. А как оценить при создавшейся ситуации установку на обязательность изучения английского языка, а для детей элиты — и вообще обучение на английском языке? Либо — это подготовка для выезда из России во враждебные ей страны, либо — подготовка к сотрудничеству с институциями противника.

Итак, в отношении Трампа официальным политологическим экспертным сообществом («говорящие головы») были допущены грубейшие ошибки. На основании этих ошибок выстраивался, соответственно, ошибочный внешнеполитический курс.

Поверив в друга России Трампа российское политическое руководство потеряла несколько месяцев, которые могли бы быть использованы в период пересменки власти в США для укрепления внутренних потенциалов России, ее способности действовать в условиях изоляции. Вопрос — кто за сделанные ошибки ответит? Кто-то вообще понесет за них наказание? В сталинские годы все эти политологи-трампофилы ответили бы за ущерб, нанесенный стране, головой. Сегодня по-видимому не изменится даже их присутствие в телевизионной пропагандистской обойме. А, между тем, разогнать Путину разом всю эту квази-политологическую тусовку было бы естественной реакцией на ошибки такого масштаба.

Пошли оправдания — мол Трамп поступил вопреки своим собственным словам. До выборов вот говорил одно, а теперь поступает совершенно иначе. Что за наивность? Чего стоят слова политика, произнесенные тем более в период выборной кампании, должно, казалось бы, быть хорошо известно политологам. Трамп к тому же и не особо противоречит своим речам. Разве не говорил он о том, что будет сбивать российские самолеты при сближении их с американскими? И то, что российские придворные политологи активно цитировали одни трамповские высказывания и предпочитали не замечать другие, это вопрос к их профессиональной компетенции, а вовсе не к Трампу.

Удивляет также то, что фактически был игнорирован анализ американской системы, воспроизводящей раз за разом при всех президентах вполне определенные экспансионистские тенденции и определенное отношение России. Считать, что вдруг новый президент перечеркнет махом всю прежнюю американскую историю, все прежние стратагемы, всю выстраиваемую с восемнадцатого столетия идеологию, в фундаменте которой — представление о богоизбранности США и их особых правах на мировое доминирование — не было никаких оснований. Удивляет и то, что точно такая же ошибка, которая была сделана по отношению к Трампу, была допущена ранее в отношении Обамы. Та же эйфория о победе «здравомыслящего» темнокожего претендента в борьбе с ястребом Маккейном в 2008 году. После вступления Обамы в президентские полномочия был ныне забытый период перезагрузки российско-американских отношений. Была учреждена специальная двухсторонняя президентская комиссия Медведев-Обама, в рамках которой функционировало восемнадцать рабочих групп. Потом выяснилось, что Обама «не тот человек, за которого себя выдавал».

Политологическое сообщество прозрело, чтобы повторно наступить на грабли с приходом нового американского президента.

В чем непосредственно были допущены ошибки в отношении Трампа? Напомним звучащие с экранов российского телевидения прогнозы — заклинания:

1. Трамп отменит антироссийские санкции (отменять их, как теперь выясняется он не только не собирается, а даже говорит о расширении);

2. Трамп откажется от внешней экспансии США, сосредоточившись на внутренних американских проблемах, пойдет даже по пути изоляционизма (ничуть не бывало);

3. Трамп будет сворачивать сотрудничество европейскими союзниками США вплоть до роспуска НАТО (в реальности — структуры НАТО усиливаются, а Европа единодушно поддержала США в их действиях в Сирии);

4. Трамп откажется от поддержки Украины, признав постсоветский регион зоной интересов России (ничего похожего);

5. Трамп пойдет по пути снижения эскалации военной напряженности (еще до нанесения удара по Сирии новый американский президент огласил свои планы по качественному усилению вооруженных и, прежде всего, ядерных сил США);

6. Трамп солидаризируется с Россией в ее действиях против ИГИЛ на Ближнем Востоке (удар по авиабазе в Сирии проиллюстрировал всю безосновательность этих надежд);

7. Трамп найдет общий язык с Путиным и прекратит антироссийскую информационную кампанию (на практике градус этой кампании еще более повысился, и Россия уже обвиняется в пособничестве в преступлениях против человечества).

Не слишком ли много ошибок? Оказывается, нет. Устойчиво ошибается придворная политология и по отношению ко всем или значимым акторам мировой политики, не только по Трампу.

Столь же наивна, как и в случаях с трампофилией, стал миф о новом великом антиамериканском союзе России с Китаем. Особых оснований Китайская Народная Республика к этому не давала, демонстрируя равную удаленность как от курса Вашингтона, так и Москвы. Не была, в частности, поддержана КНР ключевая для России позиция по Крыму. И в очередной раз, Китай продемонстрировал свою дистанцированность, не став осуждать США за удар по Сирии, вместе с Россией, Ираном и Боливией. Си Цзиньпина даже не смутило, что удар был нанесен аккурат во время его трапезы с американским президентом.

Итогом американо-китайских переговоров стало положение о развитии военного сотрудничества между США и КНР, о визите Трампа в Поднебесную. И это в то время, когда номинированный союзник Китая Россия военное сотрудничество свертывает. Для двух экономических сверхдержав, каковыми являются на сегодня США и Китай, гораздо проще договориться друг с другом, разделив сферы влияния, чем враждовать из-за России. Да и сама Россия в перспективе ее экономического и демографического ослабления может стать предметом американо-китайского раздела. Неужели это не понятно? Неужели не ясно, что у Китая наличествует свой проект глобального доминирования, для которого Россия является стратегической помехой?

И уж совсем неприлично выглядит продолжающейся каскад ошибок по Турции. «Друг Эрдоган» нанес очередной, неизвестно какой уже по счету «нож в спину России». Президент Турции всецело поддержал удар США, и выразил готовность начать наступление на Сирию. Мифический тройной союз Россия-Турция-Иран, в купе со всеми Астанинскими инициативами, разом рухнул. Что теперь, чем ответит Москва Анкаре, новой борьбой с «турецкими помидорами»? Придет ли когда-либо осознание, что Турция ни геополитически, ни исторически доброжелателем России не является?

Ошибки, ошибки, ошибки… Ошибочные оценки внешнеполитической ситуации сочетаются с еще более провальным диагностированием внутренней ситуации. Череда этих ошибок говорит об их системном характере. И не является ли эта системность следствием сохраняющейся включенности элит в западное сверхсообщество? Элита, а вслед за ней и обслуживающая ее «политология его величества», категорически не хочет признавать факта фактической войны с Западом. Пусть войны не «горячей», но именно войны, по типу той, которая велась против СССР. Вот и ищутся любые зацепки. Как можно воевать с США, если во главе их стоит такой милашка и друг России, как Дональд Трамп?! Между тем, признание факта войны предполагало бы проведение системных изменений по всем институтам жизнеустройства страны.

Финансовая сфера:

Нельзя воевать, находясь в зависимости от иностранной валюты, тем более, от валюты противника. Беспрецедентно ведя войну, перейти при ее ведении на нефиксированный, свободный плавающий курс национальной валюты.

Экономическая сфера:

Нельзя воевать, ориентируясь экономически на внешний рынок. Невозможно рассчитывать на победу в ситуации сверхоткрытости национальной экономической системы, при зависимости национальной экономики от внешней торговли.

Инвестиционная сфера:

Нельзя воевать, ориентируясь на иностранного инвестора. Нельзя победить в ситуации зависимости национального бизнеса от кредитования за рубежом.

Управленческая сфера:

Нельзя воевать при поражении государственного управления коррупцией, системой откатов, бюрократической волокитой. Необходимая для ведения войны управленческая мобильность в этой ситуации парализуется.

Научная сфера:

Нельзя воевать при ориентации национальной науки на инокультурное научное пространство. Удивительным в условиях войны является установление в качестве приоритета рейтинга ученых иноцитирования.

Образовательная сфера:

Нельзя воевать, встраиваясь в систему образовательного пространства противника. Болонский процесс и акредитационные показатели международного сотрудничества для вузов плохо сочетаемы с ведением войны.

Правовая сфера:

Нельзя воевать, отдавая приоритетность международному праву и тем более автоматически включая его в национальное законодательство. Конституция Российской Федерации в этом отношении не только не годится для условий войны, но и играет на руку внешнему противнику.

Культурная сфера:

Нельзя воевать при доминации инокультурной продукции. Абсурдом является ситуация, когда фильмы противника в войне преобладают в прокате над отечественными фильмами. Невозможно мобилизовать народ на борьбу с врагом посредством культуры развлечений. С культурой шоу победить нельзя.

Социальная сфера:

Нельзя воевать при возрастающих внутренних социальных диспаритетах. Для организации народа на борьбу с врагом неообходима консолидированность социума, а соответственно минимизация социального расслоения.

Когнитивная сфера:

Нельзя воевать при принятии в качестве опорных основ в когнитивном пространстве обществоведческих теорий, выработанных в интеллектуальной среде государства-противника. Попадание в стратегические ловушки при игнорировании данного запрета гарантировано.

Воспитательная сфера:

Нельзя воевать, выстраивая воспитательную систему на принципах толерантности. Быть толерантным к врагу на войне не возможно. В противном случае — это не враг. Нельзя воевать, смешивая в воспитательном плане мальчиков и девочек, подменяя гендерные роли. Для войны, как минимальное условие, нужны воины и соответствующее мужское воспитание.

Идентичность:

Нельзя воевать, не установив четких идентификаторов, кто есть мы и кто есть они и в чем отличие нас от них. Невозможно вести войну, не определив врага. Нельзя победить при отсутствии системы не просто формально-гражданской, а цивилизационной идентичности, объединяемых единым государством народов.

Языковая сфера:

Нельзя воевать при широком распространении среди населения языка противника. Языковая экспансия сопряжена с экспансией культурной. Перед частью общества, овладевшего в должной мере языком противника, возникает соблазн покинуть страну, самоустраниться с поля борьбы и даже изменить.

История:

Нельзя воевать, опираясь на универсализацию модели и исторического опыта противника. Историко-культурный стандарт, принятый в январе 2014 года, уже в феврале устарел, поскольку не давал объяснения причин новой холодной войны России с Западом.

Элита:

Нельзя воевать, находясь под руководством элиты, ориентированной на жизнь в странах противника. Невозможно всерьез рассчитывать на победу, когда собственность, банковские вклады, трудоустройство и образование детей, все объединенное понятием материальный комфорт национальных элитарных кругов связано со странами, с которыми ведется война.

Аксиологическая сфера:

Нельзя воевать с врагом, опираясь на ценности врага. Невозможно рассчитывать на победу без наличия собственной, альтернативной противнику идеологии.

Вопрос на повестке не больше, не меньше, как о выживании России. Очевидно, что с существующим властным экспертным пулом войну выиграть невозможно. Одна часть этого пула — откровенные западники и, соответственно, враги России. Вторая — придворные одописцы, для которых главное — пропеть оду руководству, а не представить реальный диагноз. Разогнать телевизионную псевдо-политологическую тусовку — это мог бы быть первый шаг к оздоровлению.

Источник