Сергей Черняховский

Российские ошибки украинской политики

Трагедию юго-востока Украины наблюдать мучительно. Когда-то люди также мучились, наблюдая зверства фашизма в Испании или «американской демократии» во Вьетнаме. Кстати, Бжезинский в свое время очень тонко заметил, что тоталитаризм – это всего лишь радикально осуществленная демократия.

И на этом фоне комментарии тех, кто рассуждает о том, как мудро поступает Россия, не вводя свои войска для защиты народа Украины и отражения агрессии стран Западной коалиции, вызывают брезгливость. Это тоже форма шовинизма: «Права или нет моя власть, но это моя власть». Когда «твоя власть» обрекает на гибель тех, кто в твою страну поверил, подобный «уменьшительный шовинизм» выглядит аморально. Как и уверения, что происходящее на Украине – это попытка Запада спровоцировать Россию на большую войну, и нам нельзя поддаваться на эту провокацию.

Хотя, может быть, именно эта позиция и является сегодня правильной. Как было бы правильно сто лет назад не влезать России в мировую войну из-за Сербии, а еще спустя четыре года было правильно заключить Брестский мир, а не вести войну «до победного конца» или даже «революционную войну против империалистической Германии». То есть, если смотреть на сегодняшнюю отстраненную позицию российского руководства по отношению к юго-востоку Украины, как на аналог ленинского Брестского мира, то, возможно, все делается правильно.

Тогда ведь тоже Россия отдала Украину на растерзание тем же националистам и патронировавшей им кайзеровской Германии. Но парадокс в том, что эту может быть и правильную политику проводит именно то руководство России, которое неоднократно упрекало большевиков и правительство Ленина в заключении Брестского мира, называя это «национальным предательством». Разница только в том, что Брестский мир просуществовал недолго – через полгода, реорганизовав армию, Советская Россия его разорвала и ввела войска на Украину, а через полтора года изгнала из нее националистические бандформирования.

Если через полгода войска современной России войдут на Украину и свергнут фашистский режим, а через полтора года изгонят с Украины и нацистов, и «олигархов», и любых представителей западной коалиции, тогда можно будет с чистой совестью сказать, что сегодняшняя вялая политика российского руководства была проявлением мудрости. Но, как справедливо заметил Сергей Кургинян, беда том, что в нынешней России Кутузовыми хотят быть все, но вот Суворовыми – никто. Похоже, что именно эта темпераментная установка легла в основу действий России на Украине в последние месяцы, и именно эта установка лежит в основе разворачивающейся на наших глазах трагедии.

За скобками остается чуть ли не главный вопрос: почему восстали только Крым, Донецк и Луганск, но не восстали Одесса, Николаев, Херсон, Днепропетровск, Харьков? Видимо, потому что они не поверили России. Украинские регионы смотрят на то, что происходит в Донецке и Луганске и начинают приходить к выводу, что повторяется Киевская трагедия. Только вместо «Беркута» с его жестяными щитами против снайперских винтовок стоит ополчение Донбасса – с легким вооружением против тяжелой артиллерии, авиации и бронетехники. А вместо Януковича – Россия.

Очень многие абсолютно пророссийски настроенные люди на Украине не поддерживают сегодня Россию не потому что она «забрала Крым» и «вторглась в Донбасс». И не потому что они поверили в официальную пропаганду нацистов. А потому, что Россия постоянно опаздывает и бросает слишком многих на произвол судьбы.

Вмешательства России народ Украины ждал еще в феврале, когда страну защищал «Беркут». Ждал, когда с Украины сбежал Янукович, и нацисты совершили государственный переворот. И когда Россия вмешалась в ситуацию только в Крыму, возник законный вопрос: «Почему вы не пришли на помощь, когда горел Киев»? Российская власть все время медлила, все время опасалась, все время выжидала, и все время старалась минимизировать свое участие. Первой ошибкой было то, что Россия не помогла подавить мятеж на Майдане и дала возможность организаторам переворота захватить власть в Киеве.

Но захват власти тоже можно было использовать – переворот был откровенным и антиконституционным. Государство как институт в этот момент на Украине перестало существовать. И были все основания именно в этот момент брать под защиту народ Украины – во всяком случае, ту его часть, которая этого хотела. Введи в этот момент Россия свои войска на Украину для защиты безопасности ее граждан, национального суверенитета и остатков государственности – и вся страна восточнее Днепра, как минимум, встречала бы их цветами.

Но этого сделано не было, и на восток Украины пришли банды националистов и иностранные наемники. И теперь стоит вопрос уже не о том, как освободить Украину, а о том, как защитить Донецк и Луганск. Действуя, казалось бы, осторожно и обстоятельно, Россия утрачивает темп и инициативу. В марте инициатива была у нее – Крым был и защищен, и воссоединен. И опасаясь адекватных действий со стороны России, украинские нацисты не решались уничтожать население юго-востока. А когда увидели, что Россия медлит, сами стали наращивать свою активность. Одесса и Мариуполь были проверкой – Киев почувствовал себя безнаказанно и развернул массовый террор в Донецке и Луганске, одновременно уничтожая протестующих в других областях.

Если бы после референдумов 11 мая Россия признала независимость Донецка и Луганска, киевские власти протестовали бы, но не решились на прямую агрессию. Но когда нацистская диктатура поняла, что российское руководство слишком зависит от мнения Запада, а Запад стоит на ее стороне, она почувствовала свою безнаказанность.

Россия больше думала об Экономическом форуме в Петербурге, чем о бедственном положении своих сторонников на Украине. Может быть, тактически это было и правильно. Может быть, Россия еще наверстает упущенное, ведь затянувшуюся паузу во время Олимпиады сменили ее стремительные действия в Крыму. Но есть все основания опасаться, что экономическое сотрудничество с Западом российская власть ценит больше, чем поддержку Украины. И она больше боится потери своих бизнес-интересов, чем гибели тысяч людей.

Источник: Новороссия

Сергей Черняховский

«Особый российский путь» рано или поздно приведет в Советский Союз

Тема «особого российского пути», более или менее постоянно обсуждаемая с теми или иными оценками и актуализированная недавними данными «Левада-центра», во многом двусмысленная.

Во-первых, потому, что не определяется суть «особости». Во-вторых, потому, что любой путь любой страны всегда особ.

Тем более что если какой-то смысл имеет вопрос «Вы хотите, чтобы Ваша страна развивалась по европейскому или по азиатскому пути?», то вопрос, обращенный, например, к французу, «Вы хотите, чтобы Ваша страна развивалась по общеевропейскому пути, по которому ее вел генерал де Голль, или по особому французскому пути?» всеми будет воспринят как абсурдный, но в итоге все склонятся к ответу «По французскому». Хотя бы потому, что он, так или иначе, будет воплощать в себе все три варианта.

Что анонсирует «Левада-центр»: «За последний год россияне укрепились во мнении о том, что Россия будущего – это «особое» государство, у которого свой путь развития (38%), и именно по этому особому, историческому пути Россия должна идти (46%). Число россиян, рассматривающих развитие российского государства в рамках европейской цивилизации и западных ценностей, сократилось на фоне антизападной риторики, возобновившейся в связи с событиями на Украине».

Конечно, недружественные действия западных стран в ситуации с кризисом на Украине и в Крыму не могли не сказаться на отношении к ним российского общества. И главное, чего достигли эти страны, – они полностью опровергли мнение о том, что они могут быть вменяемыми и договороспособными партнерами России.

Но в отношении к выбору пути не это главное. Действительно, за год, с марта 2013 года, число тех, кто на вопрос «Государством какого типа Вы хотели бы видеть Россию в будущем?» ответил: «Государством с совершенно особым устройством и своим путем развития», выросло с 33 до 38%, а тех, кто ответил: «Государством, подобным странам Запада, с демократическим устройством и рыночной экономикой», упало с 33 до 28%. И только число тех, кто хочет видеть ее «социалистическим государством типа СССР», осталось на прежнем уровне – 24%.

В рамках этого на первый взгляд можно говорить, что примерно 5% сторонников «европейского пути» переместились в ряды сторонников «российского», и произошло это именно под воздействием недружественных действий западных партнеров.

Конечно, данный фактор тоже имел место конкретно в этом году. Но год – сам по себе недостаточно показательный период для долговременных выводов.
«Левада» приводит (хотя и не комментирует) данные начиная с 2008 года. И тут картина другая, хотя для «европеистов» тоже неутешительная.

По сравнению с январем 2008 года доля сторонников «особого российского пути» не выросла, хотя почти и не сократилась (соответственно 39 и 38%). При динамике по промежуточным годам: 39% в 2008 году, 36% – в 2011, 41% – в 2012, 33% – в 2013 и 38% сегодня. То есть колебания были, но в целом все осталось на одном уровне.

Одновременно заметно сократилась доля тех, кто хочет видеть Россию «государством, подобным странам Запада, с демократическим устройством и рыночной экономикой», – с 32% в 2008 году до, как уже было сказано, 28% сегодня. По годам здесь колебания давали: 32% в 2008 году, 30% – в 2011, 31% – в 2012, 33% – в 2013 и 28% сегодня.

И на фоне этого число сторонников социалистического государства по типу СССР дает куда более яркие результаты. Если брать по годам, то их было 17% в 2008 году, 23% – в 2011, 22% – в 2012, 24% – в 2013 и столько же сегодня.

То есть если с 2008 года по сегодняшний день число сторонников особого российского пути практически не изменилось, а сторонников западного – упало, то число сторонников СССР выросло в полтора раза.

Интересно, что стабильный показатель имеет ответ «идти по советскому пути», притом, что поколение, которое жило в эпоху СССР, постепенно уходит. А это значит, что происходит пополнение данной ценностной ниши представителями уже совсем иных поколений.

Ответ «Россия должна идти по своему собственному, особому пути» означает в данном контексте одно: она должна развиваться по какому угодно пути, но только не по западному. Почему стало больше таких ответов? Сказывается враждебность западных элит.

Раньше утверждалось мнение, что в России все плохо, а на Западе все хорошо. Но когда люди увидели реалии западного мира, они смогли убедиться, что это «хорошо» – лишь на витрине. А витрина и в СССР была как минимум не хуже. Рекламируемый западный образ оказался так же близок к реальной жизни Запада, как фильм «Кубанские казаки» к быту послевоенной деревни.

Сегодня Запад – это не Запад рыцарей, благородства и прекрасных дам. Это Запад постоянных скандалов, кризисов, проблемы сексуальных меньшинств… и поэтому он перестает быть привлекательным для россиян.

Приверженцев западного пути развития становится меньше еще и потому, что россияне устали от постоянных поучений. Люди хотят иметь право самим решать, как им жить. И в этом смысле ответ об особом российском пути означает просто намерение людей жить так, как они сочтут нужным сами, а не так, как требуют сомнительные международные организации или те, кто делает бизнес на правозащите.

Но есть и еще одна важная сторона вопроса. Когда реципиенты начинают отвечать, в чем они видят «особый путь России», они называют те его моменты, которые без труда узнаются:

– экономическое развитие страны, но с большей заботой о людях, а не о прибылях и интересах «хозяев жизни» (31%);
– несоответствие ценностей и традиций России и Запада (23%);
– учет в политике духовной, моральной стороны отношений государства и граждан (19%).

И далее: «необходимость постоянно учитывать такие факторы, как враждебное окружение страны и угрозу нападения, – готовность к самопожертвованию граждан ради величия российского государства…»

То есть, говоря об особом российском пути, люди не всегда в осознаваемом виде подспудно по существу имеют в виду именно то, что другие более откровенно называют «советским путем».

Все вышеназванные черты – это черты СССР периода его расцвета. Кто-то это осознаёт в большей степени, и говорит об этом прямо, кто-то – в меньшей, и использует эвфемизм. Но имеют в виду они одно и то же.

Разбивка вариантов ответов на «особый российский путь» и «путь СССР как социалистического государства» – на самом деле лишь манипуляционная уловка социологов, пытающихся разбить голоса отвергающих то, что они называют «государством, подобным странам Запада, с демократическим устройством и рыночной экономикой». Еще они называют его движением «по общему для современного мира пути европейской цивилизации».

Но вот если первый из этих образов еще собирает 28% сторонников (возможно, за счет пиетета перед словом «демократия»), то доля поклонников второго падает уже до 21%. Потому что если слова «Европа» и «демократия» хотя бы понятны, то слова «общий для современного мира путь европейской цивилизации» – это вообще бред, который мог родиться только в голове откровенного шизофреника. Не потому, что не бывает общего пути цивилизации, – бывает. И не потому, что современная европейская цивилизация плоха или хороша. Это вообще разные вещи: европейская цивилизация – хороша, «современная европейская» – плоха и нелепа. Хотя бы потому, что она, в общем-то, уже не имеет к европейской никакого отношения…

А потому нужно говорить либо о пути, общем для современного мира, либо о пути европейской цивилизации. Первое – общее, второе – частное. Европа – хороша она или нет – это просто не весь мир.

И те, кто так формулирует подобные вопросы, либо до сих пор уверены, что весь мир ограничивается греческой Ойкуменой, что земля плоская и солнце вращается вокруг нее. Либо же они занимаются сознательным обманом людей, внушая им, что жить можно только по тем законам, которые нравятся хозяевам Европы, и что те, кто по ним не живет, не могут считаться полноценными людьми.

http://maxpark.com/community/5512/content/2702220