Человечество вышло на высший, сакральный уровень противостояния. Смена эпох означает смену идеологем. Сакральная война — это борьба за смыслы, новую реальность, картину мира, схватка за окончательную победу. В сакральной войне большое значение имеет политическая организация — общественно-политический строй.

Причина всех войн — разделение мира и социальная несправедливость. Капитализм, с точки зрения ОТС (общей теории систем) децентрализованное общество. Социализм — объединительное общество, в основе которого социальная справедливость. Социализм выигрывает в организованности и мотивации масс.

Капитализм побеждает войной и разрухой, социализм — миром и созиданием. Капитализм абсолютизирует индивидуализм и свободу. Ценности социализма — единство и общность. Объединить расколотый мир, решить глобальные проблемы современности может только идея всеобщности, понимание уязвимости и хрупкости жизни, причастности всех к единой судьбе человечества. Раздор, рознь и неприязнь друг к другу — наши общие враги.

В противостоянии мировых систем социализм более мобилен за счет государственного регулирования и централизованного управления. Капитализм тратит колоссальные ресурсы на конкуренцию (потери на трение). Социализм способен создавать мегапроекты, что дает ему стратегическое преимущество в будущем. При социализме выигрывает не сила и деньги, а идея и воля к победе.

Социализм апеллирует к смыслам, а смыслы преобразуют и формируют материальный мир. Гибельному капитализму социализм способен предложить глобальный, антиэнтропийный проект, гасящий хаос.

Антиэнтропийные функции социализма:

1. Плановое хозяйство и управление социумом гасят хаотичные колебания спроса, концентрируют энергию на главных направлениях.
2. Сумма воль, направленных на общий интерес, сглаживает разброс целей и ограничивает частные противодействия, что снижает энтропию борьбы.
3. Общедоступность социальных благ повышает суммарный КПД, поскольку граждане не тратят энергию на поиск «места под солнцем».
4. Наличие внутренних источников развития, адаптивность и вариативность общественно-политической системы позволяют направлять энтропию (убывание социальной энергии) на созидание.
5. Направленность на удовлетворение общих потребностей, снижает социальную напряженность и гасит общественные колебания (снижает энтропию).
6. Сокращение посреднической цепочки между производителями и потребителями увеличивает объем самого продукта и эффективность производства. Это позволяет экономить социальную энергию.
7. Устойчивость к внешним толчкам и внутренним колебаниям удерживает оболочку общественной защиты (энтропийное сдерживание).

Социализм — универсальная мировоззренческая система, вековая мечта человечества о справедливом мироустройстве. Он объединил в себе различные течения общественной мысли. В России социализм соединил марксизм с русской традицией общинности и взаимовыручки. Именно социализм стал толчком русской модернизации и великих исторических побед.

Социализм ближе всего к русскому мироощущению и православию, духовным основам национальной жизни.

Социализму противостоит либеральный мир, который сегодня смещается в сторону технофашизма, гибридной системы управления, где высшая ценность не человек, а машина, формирующая алгоритмы по проекту неведомого заказчика (глобального архитектора). Цель технофашизма — тотальный контроль над человеком и миром.

Элита технофашизма — техножрецы, вооруженные инженерной идеологией, маскирующейся под политическую нейтральность. Технофашизм — антипод классовой структуры общества, маскирующийся под политическую нейтральность. Все человечество эволюционирует именно в этом направлении. Россия тоже следует тренду, поскольку погружена в общую техносреду.

Альтернативой технофашизму должен стать гуманистический проект будущего. Но на пути стоит потребительский капитализм, охраняемый мощными военными средствами, идеологией сильного, международными транснациональными структурами и международным правом. Переломить ситуацию может охранительная философия, идея всеобщего спасения.

Состояние мира показывает, что линейный (горизонтальный) прогресс исчерпал себя и завел человечество в тупик. Нужен выход на вертикальный уровень, понимание духовно-материального единства мира, где первичным является не отношение человека к вещи, а человека к человеку. Мера всех вещей не человек, а социум. Не обладание вещью, а одухотворение ее значения.

Современная наука (квантовая физика, нейробиология, психосоматика) и передовые философские школы пришли к выводу о том, что материя и дух — это не две отдельные субстанции, а два состояния Единого информационно-энергетического поля. Они различаются только частотой и плотностью.

Сознание – активный участник творения материи. Мир — единое поле материи и духа. Но единство в политике не означает межклассового братства. Пока существует собственность, будет существовать классовая природа государства. Примирить может только общенародная собственность на средства производства. Классы исчезнут, если будет изменена природа вещей.

Принцип единства мира вооружает социализм новой методологией и дает теории социализма огромное преимущество. Для этого методология социализма должна освободиться от материалистического детерминизма (первичности материи) и впитать в себя «инородные» сущности, последние достижения науки и техники.

Социализм, в силу своей природы, ближе всего к доктрине всеобщего спасения. Он должен предложить миру свое понимание новой реальности, сохранив при этом константы: общенародную собственность, общественный труд как источник благосостояния, коллективизм, примат духовного над материальным, справедливое распределение благ, народовластие. Главное — преодоление отчуждения человека от труда, собственности и власти.

Возникает вопрос: а в чем тогда новизна современного социализма? Она в гибридности, гибкости и вариативности социализма. Социализм может успешно сочетать плановую экономику с рынком, государственную стратегию с самоорганизацией, технологии с моральными стимулами.

Социальная кибернетика социализма позволяет реализовать всеобщее через гибкие механизмы, через энтузиазм и творчество масс. Это сочетание методов живого планирования снизу вверх и стратегического управления сверху вниз. В демократическом государстве должно быть право вето народа власти, право отзыва депутатов всех уровней, прямая подотчетность власти народу, введение института общественных слушаний по важнейшим вопросам государственной жизни.

Кроме того, социализм — универсальное учение, он впитал в себя западный рационализм и восточный идеализм, разум и веру, общее и особенное. Поэтому социализм морально устойчив и духовно непоколебим.

Но, несмотря на гуманистические начала, переход страны и мира к социализму будет радикальным и болезненным. Человечество погрязло в эгоизме и гедонизме. Ему нужен катарсис — интеллектуальная и духовно-нравственная перетряска, откровение, «взгляд из ада».

В запущенной стране недостатки сами по себе не исчезнут. Честный и реалистичный подход, политическая практика показывают, что без насилия и очищения нам не обойтись. Насилие исходит не только от воли людей, но и от самой реальности. Чтобы развернуть инерцию, нужны сверхусилия и мощные рычаги давления.

В мире существует всего две безусловные мотивации — любовь и страх. Любовь — понятие личностное и сакральное. Она вряд ли может стать всеобщей политической категорией. А общий страх, «холодный ужас», может сплотить даже противников, перезагрузить конкурентную систему. Страх ломает инерцию, стереотипы, сомнения и нерешительность, оставляет бинарный выбор: вместе спастись или вместе умереть.

Единственной целью насилия (принуждения) должно быть обеспечение устойчивости государства и защита национальных интересов. А устойчивость государства зависит от морального состояния нации, которое в России оставляет желать лучшего. Моральное очищение страны необходимо как инструмент выживания. Причем, моральное очищение должно начинаться с верхов: «рыба гниет с головы».

Уровни очищения:

1. Ментальный уровень — осознание и принятие новой реальности.
2. Гносеологический (смысловой) уровень — очищение смыслов.
3. Идеологический уровень — освобождение от либеральных догм.
4. Нравственный уровень — возвращение к национальным корням и русской духовности.
5. Структурный уровень — формирование «гвардии защиты», современной опричнины.
6. Исторический уровень — очищение исторической памяти от ложных смыслов и наветов.
7. Культурологический уровень — очищение от западной ереси, освобождение от коллективного бессознательного, навязанного «цивилизованной» Европой и собственных симулякров.

В механизме очищения, по всей видимости, без «хирургических методов» не обойтись. Владельцы средств производства и прикормленная ими элита добровольно не сдадут свои позиции и привилегии, не выйдут из «зоны комфорта». Поэтому пульсирующий архетип русской истории востребует методов, аналогичных большевизму и его «духовной сестре» опричнине. Тугие узлы истории не развязываются, а разрубаются.

Чтобы думать о будущем, надо извлечь уроки из прошлого. Советский потребительский социализм дал почву для буржуазного перерождения и начал подрыва социализма изнутри. В результате теоретического застоя и нарастания догматизма, социализм проиграл идеологическую конкуренцию Западу, успешно спекулирующему на проблемах социализма.

В России, с ее гипертрофированной властью и ручным управлением, субъективные факторы могут оказаться важнее, чем объективные обстоятельства. Воля лидера в России первична. Примеры тому: Петр I, Ленин, Сталин. Антикоммунизм Горбачева и Ельцина разрушил СССР. Но «хроническая болезнь» субъективизма продолжается. Момент эволюционной перезагрузки России, похоже, упущен.

Напряженность нарастает, а проблемы не решаются. В России формируется переходный, предреволюционный период. Уходящий капитализм бросает последние резервы, а зреющий социализм до конца не оформился. Переходный период никогда не бывает линейным и ровным. Он связан со сменой идеологемы, элит, психологии масс, ломкой привычных ценностей. Скорость переходного периода зависит от быстроты победы нового и силы сопротивления старого.

Надо также понимать, что победа социализма в России бросит вызов мировому капиталу. Это потребует временного перехода к автаркии, внутреннему сжатию. Россия — самодостаточная страна, цивилизация должна сконцентрироваться на собственном развитии. У нас высокий научно-технический, культурный и человеческий потенциал, позволяющий совершить рывок.

Социализм с его комплексным подходом и плановым ведением хозяйства — главный инструмент и организатор прорывного развития. Разрыв с устоями в переходный период неизбежен. В любом случае строительная площадка социализма должна быть освобождена от завалов и препятствий, порожденных капитализмом.

Россия — альтернатива существующему миропорядку, экспансионистскому Западу и технологическому Китаю. Поэтому должна занять противоположное направление — стать духовным центром притяжения, где она будет иметь конкурентное преимущество. У России нет своей выгоды, кроме защиты мира и жизни на Земле. Единственное условие — внутренняя честность и следование провозглашенным правилам. При капитализме это невозможно, и мы опять возвращаемся к социализму.

Международный авторитет и дальнейшее развитие Россия может завоевать только на почве социализма. Для этого наша страна должна пройти путь очищения, «врач» должен «исцелиться сам».

Возможные варианты социализма в России:

1. Соборный социализм. Основан на русской национальной традиции и христианских ценностях. Здесь слово «социализм» деполитизируется и становится общенациональной идеей. Власть становится Государственным собором и сливается с народом. Слабость этой идеи в политической конструкции государственности. Государство — это аппарат принуждения к порядку и праву. Соборность — морально-этическая, но не политическая категория. Не каждый готов жить по Правде. А мораль без властной силы не удержится. Когда система трещит по швам, нет времени для выращивания такой ненасильственной модели.

К тому же, соборная экономика сложно сочетается с плановым хозяйством и стратегическим управлением. Соборный социализм может прорастать только снизу. Выходом могло бы стать введение соборных принципов в политическую систему с жестким юридическим закреплением и централизованным государственным обеспечением.

2. Социализм с «русским лицом». Это не советский идеологизированный строй и не сакральная православная монархия. В таком обществе базисом является национальная культура, русские коды, духовность и общинность. Экономика, смешанная с доминантой общественного, ведением артельных и кооперативных форм хозяйствования. Земля находится в наследственном владении общин.

В национальной политике каждый народ имеет право на свою общинность. В денежно-финансовой сфере каждая крупная трудовая единица имеет свой общинный банк. В политической системе господствует народное самоуправление. Социализм с «русским лицом» близок к соборному социализму и имеет те же проблемы — долгое вызревание на фоне ускоряющейся турбулентности.

3. Духоцентричный социализм. Идеал будущего. Н. Бердяев положительной особенностью социализма считал регулирование социального целого, перевод общества от стихии к устойчивой социальной самоорганизации. Но упрекал социализм в частном насилии, игнорировании духовных начал.

Мысли Н. Бердяева близки идее духоцентричного социализма. Духоцентричный социализм во многом сглаживает противоречия, но для тожества этой идеи потребуется глубокая трансформация всей политической системы, философии жизни, смена ценностных ориентиров. Эта идея скорее желательная концепция, чем реалистичный политический проект, во всяком случае, в обозримом будущем.

4. Технократический (кибернетический) социализм. Исходит из необходимости научного управления обществом. Считает проектный подход важнейшим условием научно-технического прогресса. Преимущества такого варианта в сокращении бюрократического аппарата за счет цифровизации государственного управления, обуздании рыночной стихии, сокращении субъективизма и волюнтаризма в принятии управленческих решений. Тем более что в России традиционно сильна инженерно-математическая школа.

Но капиталистическая структура производства, погоня за прибылью и сырьевая направленность экономики не позволяют эффективно внедрить кибернетические модели управления. Сегодня создается угроза перехода в сторону технотронного детерминизма, свертывания социальной среды и роли человеческого фактора. Технологическая эффективность не может быть выше идеологии, задающей цели национального развития. Опасность представляет «эффект черного ящика», непонятно, что внутри и что (кто) за ним стоит.

В чистом виде технократический социализм в России невозможен, но его отдельные элементы уже работают. Крупные госкорпорации (Ростех, Росатом) используют IT-решения, цифровые платформы, алгоритмические механизмы планирования. Для полноценной технологизации в общественных интересах необходима смена собственности и всей политической (антибуржуазной) культуры.

5. Консервативно-динамический социализм. Идею динамического консерватизма, близкую к социализму, продвигает Изборский клуб. Основной тезис: Россия должна догнать себя, достичь уровня внутренней зрелости, восстановить собственную идентичность. Динамизм заключается в том, чтобы обойти «болевые точки», совершить «красно-белый» синтез русской истории. Признать равнозначность дореволюционной и Советской России, соединить национальный консерватизм с советским великим преобразовательным проектом, наполнив его современным содержанием. Идея вполне здравая, заслуживает внимания и интеграции в общий проект обновленного социализма.

6. Необольшевистский социализм. Возможен, если действующая система власти начнет резко ухудшаться. Радикализация и хаотизация общества потребует испытанных, проверенных временем, механизмов чрезвычайного управления, чтобы удержать страну от распада. Такой революционный сдвиг потребует смены политической и экономической парадигмы, очищения от капиталистического наследия.

Цивилизации, построенные на песке гордыни и эгоизма, деморализуются и рушатся. Чтобы удержать падение, нужны жесткие средства и методы, таковы алгоритмы и закономерности истории. Приближается время, когда придется перестраиваться на ходу, действовать «без наркоза», ломая действующий порядок. Мир опять перешел в период революционного сжатия и максимального напряжения. Россия должна ответить на этот вызов.

В. Катасонов подходит к большевизму через призму экономической истории и геополитики, анализирует финансово-хозяйственные последствия революции. Положительно оценивает сталинский период, подготовивший мощный промышленный фундамент для дальнейшего развития России, но считает цену достижений неоправданно жестокой, необоснованной и однобокой.

В. Багдасарян рассматривает большевизм как «русский проект» и «цивилизационный ответ», а не как разрыв с русской историей. Признает большевиков «восстановителями русской цивилизации», спасателями России от вассальной зависимости.

С. Кургинян видит в большевизме «Красный проект модернизации», сохранивший имперский код русской истории. СССР он считает «красной редакцией» русского цивилизационного проекта. В то же время С. Кургинян критикует большевизм за «избыточный атеизм» и «неудавшийся мессианский прорыв», который сломал историю, но спас Россию.

Е. Спицын характеризует большевизм как закономерный и объективный ответ на исторический вызов. Революционный метод считает прагматичным и неизбежным.

И. Братищев ратует за чистоту социализма, дает классическое понимание этого учения. Считает социализм продолжением логики и закономерностей мирового исторического процесса. А советскую цивилизацию считает пиком достижений, вершиной развития русской истории. Обосновывает неизбежность социализма, как самого передового и справедливого общественно-политического строя.

Введение властью элементов мобилизационного госкапитализма большого эффекта не дает. Частная собственность ограничивает мобилизационные механизмы. Вероятность мобилизационного социализма будет нарастать по мере ухудшения дел в стране и изоляции России. Риск полного коллапса ускорит этот процесс.

Уже сегодня власть использует «гибридную модель» (политику тихой мобилизации ресурсов), сочетающую госкапитализм с жёстким административным давлением и ужесточением госрегулирования. Россия с ускорением движется к мобилизационной модели. Времени на плавные конституционные изменения не останется. Если речь пойдет о выживании нации, другого, кроме мобилизационного, выбора не будет. В пессимистичном сценарии возможен полный переход к военно-мобилизационной модели.

Форма обновленного социализма определяется в ходе обсуждения и политических изменений в стране. Но, учитывая экстремальные обстоятельства, за основу, скорее всего, будет взята испытанная советская модель с учетом исторических ошибок и требований времени. Точкой перехода окажутся не стратегические приоритеты (будет не до этого), а состояние и устойчивость государства.

Кризисы, как известно, порождают новое мышление. А новым может быть и совершенствование старого, другая интерпретация, расширение горизонтов старого. У социализма в этом смысле, безусловные перспективы. Изменения начинаются с идеи. «Теория становится материальной силой, как только она овладевает массами» (В.И. Ленин). Общественное сознание россиян движется в направлении социализма.

Капитализм — лучший «учитель» социализма. От противного, он подсказывает социализму, чего делать не следует. Противоречия капитализма преодолимы социализмом, а рыночные механизмы и достижения капитализма можно использовать в общенациональных целях. Китайская интерпретация социализма это доказала. Капиталистический инструментарий, как прикладной механизм, может быть полезен социализму.

За реанимацией социалистической идеи в России последуют институциональные изменения, переориентация всех общественных отношений, смена морально-психологической атмосферы.

Социализм может и должен представить стране и миру новую формулу миропорядка, спасительную альтернативу глобализму. Только социализм способен прекратить ограбление России и мира, стать поворотной точкой выхода из всеобщего коллапса. Образ будущего России — обновленный социализм.

Только такая Россия может стать полностью суверенной и недосягаемой для Запада. Нам надо формировать свой миропорядок, обнуляющий намерения противника. Энергетику борьбы и общественной солидарности наша страна будет брать из своего исторического прошлого, национального характера и веры в лучшее будущее.

П.И. САТЛЕЙКИН, к.ю.н., полковник милиции в отставке, ветеран боевых действий, член ЦС РУСО

Источник: «РУСО»

«Только тогда можно понять сущность вещей, когда знаешь их происхождение и развитие»

Аристотель

«Чем ближе крах империи, тем безумнее её законы!»

Цицерон

«Властелины нулей»

Народ

МОЁ, ТВОЁ, ВАШЕ, НАШЕ,… НИЧЬЁ?

Обычно история всем преподаётся с детства как последовательность событий захвата в СОБСТВЕННОСТЬ территорий, богатства, народов, власти и чаще всего по праву сильного. И далее право на эту собственность объявляется легитимным (так как «законы пишут победители») и священным (до следующего силового захвата и/или «экономической сделки»).

Сегодня актуально определение:

СОБСТВЕННОСТЬ – это комплекс юридических и экономических прав у субъекта на владение, распоряжение, пользование, управление (в том числе с получением выгоды) материальными и нематериальными объектами (имуществом).

При этом, согласимся с К. Марксом, что собственность не есть отношение человека к вещи. Это отношение между людьми по поводу вещей.

Действительно, ребенок с детства начинает отстаивать СВОЁ и для указания принадлежности говорит: «Это МОЯ машинка! Это МОЯ мама!». Однако, здесь местоимения «моё», «твоё», «наше», «ваше» и т.п. употребляются в двух совершенно разных смыслах и видах отношений людей:

• права ЖИТЬ.
• права ВЛАДЕТЬ (право собственности),

Для понимания современных исторических процессов и справедливого устройства Будущего критически важно различать 2-е парадигмы человеческих прав:

• естественного объективного права ЖИТЬ (неписанного, данного по рождению на планете Земля, существующему по понятию), то есть права на суверенитет личности, семьи, цивилизации.
• юридически закрепленного права ВЛАДЕТЬ СОБСТВЕННОСТЬЮ, материальными и нематериальными объектами, имуществом.

Например, каждый человек имеет естественное объективное право на себя и свою жизнь, на все части своего тела, дышать воздухом, пить воду, есть пищу, получать образование и медицинскую помощь, иметь жильё и свободный доступ к природе, театрам, паркам, водоемам, дорогам, информации, имеет право на мнение, свободу перемещения, результаты своего труда,.. – и, конечно, имеет право защищать всё своё естественно собственное, суверенное.

Чтобы как можно дольше иметь это естественное право и использовать возможности, человек сознательно или вынужденно берёт на себя ответственность и заботу за все жизненные права.

Однако сегодня широко распространяется мнение безумцев, которые считают и «воздух – объектом собственности», а «дыхание – примером присваивания». Вы их всех узнаете и по желанию обложить человека «зелеными» налогами на «углеродный след» (включая количество вдохов/выдохов в час), и по их искреннему примитивному убеждению, что «все уклады человеческой жизни, все отрасли производства, вся научная и изобретательская деятельность движутся глубинным инстинктом присваивающей активности человека».

Ряд философствующих идёт дальше: «основу поступков у человека определяет глубокий инстинкт собственника: все им пронизано – любовь и творчество, война, производство, страдания, трагедии, победы и достижения. Ребёнок – общая собственность его родителей, а также общее достояние нации».

Многих с пеленок убеждают, что «истинная человеческая природа – это реализация личных интересов за счет общества», что, по сути, смысл жизни «успешного человека» – это власть и жадность (то есть насилие и максимальное накопление собственности, капитала).

Не перестает удивлять и огорчать безнравственное и радостно повторяемое в последнее время словосочетание «человеческий капитал». Очевидно, некоторые думают, что «человеческий капитал» копится именно у них.

Нет.

Просто власть утилитарно измеряет свой капитал еще и в ЧЕЛОВЕКАХ – как 80ти килограммах биологического объекта. Человеческий капитал, который власть может эффективно «заказать» и использовать по «профилируемой траектории» как «служебную производительную силу», плательщика налогов, штрафов, акцизов и донора органов и тканей,.. с утилизацией методом «добровольной эвтаназии» при снижении или потере нормы производительности труда. Это – мечта Нового Миропорядка.

При коллективном созидании Нового Мироустройства для начала предлагаем научиться различать право жизни и право собственности:

МОЁ

Как ПРАВО ЖИТЬЭКОНОМИЧЕСКИЕ отношения людей

МОЁ

Как ПРАВО ВЛАДЕТЬЛюбовь, Забота, Ответственность, Защита, Доверие, АвторствоПраво владения, распоряжения, пользования, управленияСУВЕРЕНИТЕТ

Мои рука, почка, голова, сердце,

Мои мама и папа, ребенок, друзья,

Моя обязанность обеспечить права детей,

Мой человек,

Мой дом родной, Родина,ОБЪЕКТ СОБСТВЕННОСТИ

Мои ТВОЯ почка, сердце, печень, ткани, ребенок,

Мои связи, административный ресурс, обеспечение потребностей моего
ребенка, подарки, наследство,

Мои рабы, крепостные, послушные служебные люди,

Мои дом, машина, яхта, деньги,
богатство, гражданство,

Моя власть,Мое право, мнение, знания, дело, опыт, Наши планета, общество, техносфера.Моё государство, планета, космос как ресурс обогащения,АВТОР

Мой труд, открытие, изобретение, опыт,

Моя картина, песня, фильм, табуретка,

Мой станок, завод, институт, отрасль,СОБСТВЕННИК

Мой труд, открытие, изобретение, опыт,

Мой ТВОЙ труд, открытие, изобретение, Моя картина, песня, фильм, табуретка, Моя ТВОЯ картина, песня, табуретка,..

Мой станок, завод, институт, отрасль,Не нужно законов, юристов,..Права собственности на объект юридически оформлены по закону:

объект унаследован, приобретен, подарен,.. или нет: вещь захвачена силой, найдена и присвоена (явно или скрытно).ПРАВО не отторгаемоПРАВО можно продать / передать / отнятьНет границ для права человеческих отношенийМое/наше означает, что это – не твое/не ваше, у других прав нет. Противопоставление своих прав правам других людей.

Однако, сегодня при системном воспитании тотального капитализма мозга, некоторые люди маниакально путают и испытывают

• Всепоглощающую любовь и не насыщаемо-жизненную страсть к богатству, деньгам, любым объектам собственности, власти.
• Чувство безраздельного владения правами собственности на жену, детей (в т.ч. суррогатно выношенных), другого человека (или просто его заказанный по биометрии орган), завод, знания, государство (можно купить несколько гражданств), власть, планету, космос.

Во всех странах мира ультра-глобалисты, как ярые апологеты Нового

Миропорядка, покусились

ОБЪЯВИТЬ ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ НА ВСЕ ОБЪЕКТЫ, ОТ КОТОРЫХ ЕСТЬ РЕАЛЬНАЯ ОБЪЕКТИВНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА

и далее претендуют их по традиции захватить, приватизировать (узаконить владение) и ввести в экономический оборот.

Для реализации Нового Мироустройства и системной защиты права ЖИТЬ каждого человека разберемся с ОБЪЕКТАМИ, ИСТОЧНИКАМИ и ФОРМАМИ СОБСТВЕННОСТИ, их эволюцией:

• Как изменялись объекты собственности, где их источники?
• Какие права собственности и на какие объекты должны становиться жизненно необходимой нормой прав человека в Новом Мироустройстве Социосферы Земли?
• Какие формы собственности имеют неразрешимые противоречия с самой жизнью, тормозят цивилизационное развитие и созидание светлого будущего?

Приступим.

ЭВОЛЮЦИЯ ОБЪЕКТОВ СОБСТВЕННОСТИ

Итак, у каждого человека по рождению есть природные естественно-объективные и социально-культурные неписанные понятия:

МОИ способности и МОИ потребности,
которые существуют независимо от моей воли и сознания,
предшествуя любому юридическому праву.

Сам ОБЪЕКТ СОБСТВЕННОСТИ можно рассматривать как правовое обособление природного или произведенного объекта потребности, который присваивается человеком и/или группой людей для поддержания и расширения (акселерации) своих способностей. Последние тысячелетия объекты собственности непосредственно потребляются или разумно резервируются, или избыточно накапливаются как богатство (хотя «ничто не вечно под Луной»).

ОБЪЕКТ СОБСТВЕННОСТИ является ОСНОВОЙ ПРИТЯЗАНИЙ И КОНФЛИКТОВ разных людей, а также организаций, государств (то есть различных локальных групп людей). Декларируется, что конфликты прав на собственность регулируются международным правом или законами государства по местонахождению собственности. Но надо понимать и помнить, что закон есть решение господствующей воли, абсолютизирующей права одних людей в ущерб правам других людей, которое призвано быть инструментом судебных органов для решения спорных ситуаций.

С ходом времени объекты собственности количественно и качественно меняются по мере познания мира, научно-технологического прогресса и соответствующего изменения и развития потребностей и способностей человека и общества в целом.

Выделим основные стадии ЭВОЛЮЦИИ ОБЪЕКТОВ СОБСТВЕННОСТИ как новых объектов владения и экономических отношений:

1. стадия:

Право собственности на объекты природы.

В природе, которую человек не создавал, но неутомимо осваивает, он активно присваивает объекты собственности: МОЯ территория обитания, пещера, лес, река, поле, яблоня, курица, корова, луна, астероид,… А бывает, и другой человек как объект собственности (людоедство, рабство, крепостничество, эксплуатация).

2. стадия:

Право собственности на объекты индивидуального и/или локального труда.

Это результаты индивидуального труда или коллективного труда локальной группы: шалаш, пирамиды, шелк, меха, семена, племенной домашний скот, квартира, дом, изумруды, чай, кофе, ананасы, рыба, газ, мрамор, нефть, чугун, посуда, ковры и многие другие изделия.

Они постепенно начали формировать мировой трансконтинентальный финансово-экономический оборот.

3. стадия:

Право собственности на сложные объекты глобально распределенного общественного труда, изначально создаваемые для глобального потребления.

Стремясь усилить свои способности и расширить возможности, облегчить труд, жизнь и высвободить время, изобретательская мысль человека создает всё новые и новые продукты, работы, услуги.

За всё время существования человечества по мере развития научнотехнологического прогресса растёт и видоизменяется перечень объектов собственности. Увеличивается их сложность, качество и количество коллективного глобального производства / потребления.

Растёт производственно/потребительская норма (стандарт) жизни планетарной цивилизации с доступом к продуктовой, энергетической, коммунальной, логистической, знаниевой, культурной,… инфраструктурной взаимосвязанности. Так, сегодня любимыми словами человечества стали: «единые платформы», «экосистемы», «сетецентризм»,..

Но надо сказать и о растущих проблемах: расцвет ФАЛЬСИФИКАЦИЙ и ИМИТАЦИЙ прав на собственность, особенно на что-нибудь инновационенькое.

Права есть, стоимость есть, а инновационная собственность = фикция. То есть права на объект собственности есть, оценены и правильно юридически оформлены, а самого объекта = дома, очистных сооружений, бомбы, больницы, нефти, открытия, изобретения, программного продукта, дороги, золота, бриллианта, завода,… НЕТ.

Однако и это ещё цветочки.

4 стадия:

Право собственности на ПУСТОТУ.

Однобокое преступное использование цифровых технологий довели до «предельного совершенства» жестокую игру в имитацию права собственности без реально произведенного эквивалента труда. При этом, новая иллюзия умозрительно имеет все обязательные атрибуты

«актива/продукта/товара/услуги», то есть у него есть:

• название (цифровые валюты центральных банков, акции, облигации, векселя, ценные бумаги, деривативы, фьючерсы, виртуальная сверхсила или новая «жизнь», цифровые активы, бумажное золото, криптовалюты,..),
• визуальная форма (правда, при наличии работающего программного сервиса, электронного гаджета, электричества, связи и, главное, виртуального эмитента этого «цифрового актива», который имеет риски однажды реально исчезнуть, самопроизвольно обнулиться),
• стоимость (правда, очень волатильная, приведенная к тому же доллару США) с возможностью собственника ощутить себя миллионером, миллиардером, триллионером,.. и полным банкротом (знакомые всем финтех пузыри, пирамиды, прачечные,..),
• глобальное трансграничное обращение (правда при наличии других таких же доверчиво верующих в эфир «цифровых активов»),
• бизнес, построенный на услугах по управлению пустотой (биржи, депозитарии, банки, брокеры, инвесторы, юристы, страховщики, обменные конторы,..)
• обязательный криминальный публичный ажиотаж вокруг воровства пустоты «цифровых активов»,
• обязательное показательное изъятие и арест этой пустоты силовыми ведомствами государств,
• государственное «узаконивание» пустоты «цифровых активов» и даже хранение в них госрезервов (обобществленных денег народа).
• и многие другие атрибуты.

При этом, возможно, вы уже испытали на своей шкуре или вам рассказали старшие товарищи как тяжело управлять реальным богатством – имуществом на миллиарды. Оно постоянно просит и даже требует непрерывных существенных затрат на содержание, управление, налоги, инфраструктуру, ремонты, консервацию, хранение, охрану,.. В общем, сплошная маета и хлопоты, а не жизнь.

А с «цифровым активом» в гаджете – лежи на диване, следи за рынком, получай экстрим эмоций от новостей о колебаниях размеров твоего богатства и лишь остерегайся хитрых мошенников.

И вот вы, как очень прогрессивные и современные, потратили свои/не свои деньги, время и усилия, накопили много-много пустоты «цифровых активов» и предусмотрительно разложили их по разным «корзинам», «портфелям», «кошелькам», «инвест-проектам»,..!

Узнаете?

Время идет и глобальная пустота, которой вы владеете, уже имеет стоимость на квадриллионы. А реальных активов на эти квадриллионы никто в мире не создавал…

Как обменять дорогостоящую пустоту на вещественные объекты собственности для реального потребления: ведь цифровые активы не съешь, не обуешь, не наденешь, в них не поспишь, на них не уедешь, не улетишь,..

А что будет, если ВСЕ прогрессивно зашагают в ногу с эпохой и будут заняты инновационным цифровым обогащением?

Ну включайте мозги!

У любого волшебного волшебства есть конец, свои 12 часов, когда кареты мгновенно превращаются в тыквы.

Как всегда основным двигателем оборота любой, в том числе и этой инновационной пустоты является невежество и обычная алчная жадность спекулянта-паразита: сегодня купить что-то дешевле, чтобы завтра продать кому-то дороже. Это те же примитивные луковицы тюльпанов средневековья, которые потом вдруг стали в одночасье никому не нужны!

Вот такая она, глобальная стерилизация избыточно «напечатанной» денежной массы, всеобщее обнуление, о котором говорилось в первой части книги.

ИТАК.

Сегодня имущество субъекта, его права на объекты собственности могут быть ограниченны (по времени, доле владения) или неограниченны и включать разные виды объектов собственности:

• недвижимая (например, земля, квартира, дом, ферма, завод,…).
• движимая (например, машина, робот, смартфон, диван,..)
• интеллектуальная (например, патент на изобретение, авторское право на книгу или песню, торговый знак, программный продукт, базу данных,.. ) ,
• финансовая (например, ценные бумаги, деривативы, счета в банках, бумажное золото, фьючерсы, криптовалюты, цифровые финансовые активы,..)
• другое имущество.

Отметим, что каждый новый продукт, изобретаемый людьми, инициирует чьюто потребность, а, следовательно, может появляться новый объект владения и экономических отношений, новая зависимость людей от нового вида собственности.

Прогресс и научно-технические достижения для некоторых превращаются

из ДОСТИЖЕНИЙ РАЗУМА созидателей в ГОСПОДСТВО НАД РАЗУМОМ потребителей.

Прогресс с каждым новым открытием и изобретением усиливает зависимость человека от достижения нового уровня комфорта (объектов собственности и/или их аренды) и беспомощность без общих цивилизационных усилий на поддержание новой нормальности.

Одной из целей Нового Мироустройства планетарной Социосферы будет коллективное развитие и создание условий гармонизации права каждого человека на общепризнанную норму организации жизненного пространства, достигнутую цивилизацией.

Человечество уже сегодня может, но НЕ ХОЧЕТ объективно измерять реальный прирост/деградацию объектов собственности, которые появляются/теряются в инфраструктурах обеспечения того или иного стандарта качества жизни. Может, но НЕ ХОЧЕТ разумно коллективно планировать его оптимальное производство и совершенствование.

Почему не хочет?

Кто-то очень боится справедливости!

Кто-то очень боится потери превосходства, исключительности и власти!

Многие не смогут предъявить «этические» источники имеющихся прав собственности на миллионы, миллиарды, триллионы,.. Но богатых и властных так же ждет огромное разочарование, так как стоимость приобретенных ими имитаций и фальшака исчисляется нарисованными квадриллионами.

Единственное лекарство против всеобщего обмана в адекватности оценки стоимости объектов владения и для власти, и для народа – это разобраться с ИСТОЧНИКАМИ РЕАЛЬНЫХ объектов собственности, чтобы отделить их от имитаций, «зёрна от плевел».

ИСТОЧНИКИ ОБЪЕКТОВ СОБСТВЕННОСТИ

Для коллективного созидания Нового Мироустройства планетарной Социосферы нужно определить истинные источники реальных материальных и нематериальных объектов собственности, в том числе как основы Новой Планетарной Экономической Теории, которая будет представлена далее.

При этом народам надо понять и принять, что Вселенная все свои природные творения отдаёт человечеству безвозмездно, только познавай и разумно применяй.

Единственный источник имитации объекта собственности – это ЛОЖЬ.

Единственный источник появления реального объекта собственности – это ТРУД.

Но почему-то «от трудов праведных не наживешь палат каменных».

Именно поэтому идет непростой общественный процесс драматической борьбы людей за справедливость.

Или всё-таки за собственность?

Требует отдельного системного рассмотрения собственность, полученная в результате тысячелетнего труда предшественников, которую новенькие поколения обретают как наследство или в дар, единолично или в общее пользование.

Важно видеть динамику.

Что же привнесло в историю цивилизации именно твоё созидающее поколение за время своей трудоспособной жизни? Или оно только разрушало/теряло, сжирало полученные дары и резервы?

Что ты оставишь после себя («у гроба карманов нет») детям цивилизации?

Или они – это чьи-то чужие дети, тебе до фонаря. Главное, что ты жизнь прожил не зря и покинешь своего личного ребенка в отягощении богатой унаследованной собственности как жирную мишень для грабежа. Что ж, дети и внуки расплатятся за вас. Капитализм.

Но вернемся к источникам объектов собственности, их составу.

Состав любого полезного/вредного результата труда как объекта собственности на каждом этапе производства обязательно включает:

• общественный овеществленный труд множества людей: знания, средства производства, выполнение технологических операций, ресурсы, системы управления коллективной деятельностью,..
• добавленный труд человека, который на конкретном технологическом этапе/операции создает объективный целевой результат = продукт.

Состав любого созданного продукта не включает: деньги, кредиты, займы, акции, прибыль, инфляцию, ставки ЦБ, налоги, акцизы, этикетки «честный знак», труд инвесторов, банкиров, биржевиков, время офисного планктона, собственников и т.п.

Однако, результаты труда, в современных экономических отношениях становясь объектами собственности, сразу обретают ЦЕНУ. «Невидимые руки» глобального рынка с открытыми границами всех стран, которые должны были решить задачу «справедливого ценообразования», на деле оказались безнравственными руками грабителей и мошенников на доверии. И на каждом этапе технологической операции собственники средств производства и результатов труда к себестоимости (оплатив издержки и прибыль своих поставщиков и подрядчиков) стараются прибавить и извлечь свою максимальную прибыль.

Нет, не плату за свой личный добавленный труд, а ПРИБЫЛЬ.

Если собственники убеждают вас в отсутствии прибыли или демонстрируют её траты на благотворительность и социальные программы, значит, наверняка, в целях «оптимизации налогов» они изымали её в виде фиктивных затрат, завышенной стоимости приобретаемых ресурсов, фальсификации самих ресурсов и многими другими известными способами.

ПРИБЫЛЬ, как уже было доказано в предыдущих главах, – это всегда кража СОБСТВЕННИКОМ:

• и добавленного труда у производителей,
• и добавленной стоимости у потребителей.

Сегодня, при легитимном планетарном разгуле капитализма с узаконенным грабежом и эксплуатацией человека человеком ни один миллионер, миллиардер и триллионер,.. не может предъявить обществу свой личный труд на свой миллион, миллиард, триллион,…

Надо отметить, что у человечества денежно-меновая система соизмерения продуктов труда между собой никогда не была совершенной, адекватной, справедливой, даже для простых результатов труда. А что уж говорить при высокой динамике роста сложности и глобальной распределённости (пространство/время) технологических операций создаваемых сегодня продуктов, работ и услуг.

У нас как планетарной цивилизации не создана, а при капитализме до основания разрушена денежно-меновая система адекватного соизмерения продуктов труда между собой в авторстве труда/пространстве/времени/количестве/качестве/пользе.

Веками идет планетарный несправедливо принудительный и добровольный обмен «собственностью»:

бусы, золото, рабы, красное дерево, доллары, наркотики, акции, компьютеры, рубли, нефть, спортивные достижения, фьючерсы, самолеты, человеческие органы и ткани, автомобили, песни, крипта, хирургические операции, картины, бомбы, лекарства, фильмы, программные системы, научные открытия, космические корабли, полученные знания,…

Цивилизация застряла у Барьера технологической сложности. Необходимо научное понимание фундаментального обстоятельства: только при соизмерении вклада каждого отдельного производителя (как элемента единой сферно-сетевой системы полезной цивилизационной деятельности) в объективных периодах и ритмах жизненного цикла производства продукта, в принципе появляется возможность исследования добавленного труда и справедливости его оценки.

Следовательно, нам нужны адекватные динамические модели реального мира ОДНОПРОСТРАНСТВЕННОГО сосуществования и коллективной разумной деятельности человечества в ЕДИНОМ ВРЕМЕНИ.

Первые пробные практические шаги успешной реализации целевой системной однопространственности, бесприбыльности, безналоговости, бескредитности, безбиржевости, однобанковости были сделаны в СССР. Именно эти пробные шаги позволили советскому народу создать на энтузиазме общего умозрительного идеологического замысла (даже без цифровых технологий на основе бумажных документов):

уникальнейшие в своё время производственно-хозяйственные комплексы, разумное территориальное планирование, устойчивые государственные энергетические системы, распределенную транспортную логистику (например, тысячи аэропортов даже в отдаленных районах), сбалансированную инфраструктуру города и села со школами, больницами, домами культуры, библиотеками, спортивными площадками, магазинами, почтой, телефоном, телевидением, ремонтными мастерскими, милицейскими участками,…

И всё это при условии имеющегося климата, расстояний, политикоэкономической изоляции, страшных разрушительных военных агрессий,..

Конечно, и в СССР было множество проблем с эффективностью, иерархической централизацией, бюрократией, разбалансированностью, достоверностью оперативной информации о реализации планов для своевременного принятия адекватных решений, возможностью гибко корректировать ход реализации проектов. Планы были искусственно разбиты на трехлетки и пятилетки без скользящего горизонта планирования стратегических задач и транспарентного отражения отраслевой сетевой технологической связанности и многого-многого другого, что удалось реализовать позже в прорывных российских технологиях ЦИФРОГНЕЗ.

Но, главное, в единственной стране – СССР – были впервые сделаны попытки подойти научно-обоснованно к персональному (авторскому) добавленному труду и искать адекватную формулу справедливости денежно-меновой системы продуктов труда.

Поэтому весь мир помнит и передает из уст в уста влияние людей уникальной страны СССР, которые вместо обычного силового и/или «инвестиционного» захвата чужой собственности и нео-рабства несла НОВУЮ КУЛЬТУРУ экономического роста и качества жизни каждого человека на всех континентах:

новое производство и сельское хозяйство, 8-часовой рабочий день, уважение к человеку труда, всеобщее бесплатное образование и здравоохранение, науку, сохранение самобытной культуры и искусства, безопасность,..

Почему же после таких успехов СССР сейчас в России капитализм?

Предательство.

Предательство власти (возврат к, казалось, уже изжитому архаичному комплексу превосходства, классовому фашизму), невежество, жадность, страх, лень.

Метод предательства – это всего лишь принятый закон об ИЗМЕНЕНИИ формы собственности: «ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ», за которую в публично необъявленной войне новоиспеченные капиталисты гибнут семьями, кланами. И следующие капиталисты вместе с наследниками уже ждут своей очереди.

И здесь ключевым вопросами стали:

• Почему НАША ОБЩАЯ СОВЕТСКАЯ СОБСТВЕННОСТЬ, созданная в лишениях руками и мозгами ушедших поколений матерей и отцов, нас – стала НИЧЬЕЙ или была НИЧЬЕЙ?
• Почему так быстро и без сопротивления сработала формула «было ничьё – будет моё», «было ваше – стало наше»?
• Почему представители власти КГБ СССР, МВД СССР, Минобороны СССР, КПСС, правительства, суда,.. сами без принуждения за толику малую (свои 30 серебряников) предали и продали богатейшую свою и нашу Родину врагу (Власти Транснационального Капитала) на поругание?
• Почему партийцам, силовикам, комсомольцам, криминалу,.. всю страну легче было сдать в металлолом (станки, самолеты, танки, корабли, ракеты, спутники, подлодки,… науку), а здания заводов, фабрик, институтов,.. сдавать в аренду базарному рынку?

Что будет с формами собственности в Новом Мироустройстве?

ЭВОЛЮЦИЯ ФОРМ СОБСТВЕННОСТИ

Все законы юридического права приняты людьми во власти и, по определению, не несут в себе истины. Однако и строгая законодательная абсолютизация права собственности не спасает любого владельца как от примитива «грабь награбленное», так и от народного восстания, бунта, революции, которые движимы мотивами возврата себе попранных естественных прав жить, нарушенных силой закона.

Сегодня во множестве правовых актов вы встретите различные названия и противоречивые определения следующих форм собственности:

общая, общественная, общенародная, государственная (федеральная, региональная), муниципальная, наднациональная, международная, частная (религиозная, монархическая, корпоративная, акционерная,..), кооперативная (артельная, общинная, коллективная, коммуны,…), личная (индивидуальная), семейная, домохозяйство,…

При этом, в истории философской мысли за последние тысячи лет на повестке стоит один яро и неутомимо обсуждаемый вопрос отношения к ЧАСТНОЙ и ОБЩЕСТВЕННОЙ собственности (Платон, Аристотель, Кант, Гегель, Мор, Руссо, Прудон, Маркс, Энгельс, Кропоткин, Ленин,..).

Здесь, на театре военных действий этих 2-х форм собственности разыгрывается множество кризисов и конфликтов (включая военно-политические), сталкиваются различные идеологии, экономические системы, общественные формации и социальные отношения.

При этом, примеры коллективной социальной жизни с общественным владением, распоряжением и управлением природными ресурсами и продуктами труда можно найти во всех формациях: первобытно-общинных, рабовладельческих, феодальных, капиталистических, социалистических,…

Частная же собственность как социальное явление с увеличением масштаба присвоения материальных и нематериальных объектов расширялась постепенно, но каждый раз по сценарию попыток глобального захвата.

ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ – это форма собственности, при которой имущество (земля, средства производства, дома, деньги, товары и т.д.) принадлежит отдельным лицам или группам людей (например, частной компании). Частные собственники имеют право владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом по своему усмотрению – извлекать прибыль, продавать, сдавать в аренду, наследовать, дарить и т.д.

ЧАСТНУЮ собственность нельзя путать с ЛИЧНОЙ (индивидуальной) собственностью, о которой будет сказано далее.

Ключевым признаком частной собственности является ее ограниченная специализация, обособление и внутреннее замыкание на целевой локальной эффективности хозяйственного оборота в личных интересах на какой-либо общественно полезной функции.

То есть частная собственность является приватизированной частью (звеном, фрагментом) комплекса народного хозяйства и ведет деятельность на самостоятельном балансе в целях извлечения выгоды. Суть частных интересов сводится к заботе о всестороннем воспроизводстве конкретно данного фрагмента хозяйственного комплекса, что может не отвечать стратегическим и тактическим интересам государства и народов.

ОБЩЕСТВЕННАЯ СОБСТВЕННОСТЬ – это форма владения, при которой природные и созданные людьми активы, необходимые для жизни общества в целом как единого организма (общее достояние) принадлежат всему обществу (а не частным лицам или компаниям). В настоящее время управление общественной собственностью осуществляют институты государства и/или общественных организаций в интересах всего общества.

Общественная собственность под этим «государственным управлением» должна была бы обеспечивать равный доступ каждого человека к природным и антропогенным общим благам. НО…

Получается, что частная собственность на общественно-значимые, критически-важные, инфраструктурные, уникальные, военные, общенациональные,.. объекты по своей сути вступают в принципиальное неразрешимое противоречие с их общественным производством и потреблением.

Нельзя путать общественный институт государство как достигнутую на современном этапе развития общую ценность с конкретной представительной властью и другими механизмами субъективного волеизъявления, ценность которых относительна.

Чтобы избежать конфликтов, любое общество вырабатывает практические правила владения и пользования общими ресурсами, начиная с семьи.

В истории известны общества, которые обходились без института частной собственности и прежде всего на землю, ресурсы и средства производства:

• Племена и общины охотников-собирателей, земледельцев,.. где земля и добыча считались достоянием группы.
• Многие религиозные общины также вводили обобществление имущества и равное распределение: никто не имел частной собственности, все жили и работали сообща, стремясь к христианскому равенству.
• В США и Европе последователи социалистов-утопистов создавали множество коммун-поселений, где земля и имущество были общими.
• Израильские кибуцы – сельскохозяйственно-промышленные коммуны, где жители сознательно отказались от частной собственности: имущество, жилье, прибыль от труда – всё общее. Общие столовые, дети воспитываются сообща. Кибуцы показали успех системы коллективизма. Однако со временем многие из-за замкнутости столкнулись с оттоком молодёжи, которая всегда ищет новые возможности.
• Многие другие общины, коммуны, монастыри, артели, кооперативы (потребительские, жилищные, производственные,…), семьи.

Таким образом сегодня доказана принципиальная осуществимость жизни без частной собственности в коллективе единомышленников, но в небольшом масштабе, единой идеологии, добровольности участия.

Казалось, что идеальное будущее – это федерация самоуправляемых коммун и общин без государств и частных корпораций, без начальников и собственников.

Доходы распределяются поровну, а все решения принимаются на общих собраниях, реализуя коммунальное самоуправление (анархисты П.Кропоткин и другие). Отсутствует эксплуатация, все члены имеют равные права без классового разделения.

Однако, все понимали, что ключевой вызов – это устойчивость при росте масштаба. Небольшая коммуна может сплотиться на идее и поддерживаться энтузиазмом, но как это сохранить и развить, да ещё в окружении хищного капиталистического мира?

Главным планетарным достижением масштабной реализации общества с практически полной ликвидацией частной собственности – это социалистические государства XX века: Советский Союз, Китай, Вьетнам, Куба, государства Восточного блока и другие.

Они сумели создать общество вообще без классических капиталистов-частно-собственников. Пролетариат, народы отказались от капиталистической собственности в пользу общенародной (общественной) собственности на заводы, средства производства, землю, ресурсы и т.д., открыв путь к бесклассовому обществу без эксплуатации человека человеком.

Социальное неравенство по доходам и имуществу, уровень материального расслоения принципиально сократились по сравнению с капиталистическими странами.

Было реализовано обеспечение базовой социальной справедливости:

всеобщая бесплатная грамотность, высшее образование, жильё (низкая оплата ЖКХ), медицина, детское кружковое развитие, доступная культура, отсутствие нищеты, безработицы, 8-часовой рабочий день, 5-ти дневная рабочая неделя, социальная зашита, пенсионное обеспечение, оплачиваемый отпуск по беременности и родам, забота о женщине-матери (запрет работы на опасном и вредном производстве), детские ясли, стипендии студентам, коллективная безопасность,…

Оплата тяжелого профессионального труда шахтера, металлурга, строителя, слесаря могла быть сопоставима с оплатой профессионального труда академика, космонавта, партийного функционера. Это была не уравниловка, а первые попытки реализовать объективную оценку добавленного труда конкретного человека-автора с учетом условий труда и полученных результатов.

Весь мир помнит, а независимые исследования доказывают, что страны социализма достигли к 1980-м годам гораздо лучших социальных результатов на единицу ВВП, чем сопоставимые по экономическому уровню капиталистические страны.

Таким образом, отсутствие частной собственности в больших сложных социальных системах не означает хаос: просто действуют иные механизмы управления и развития.

Удивительна ностальгия по советскому прошлому современной молодежи России, которая родилась уже при капитализме, которая не может объективно оценить плюсы и минусы СССР. Она, кажется, генетически унаследовала память про дружбу, товарищество, солидарность, взаимопомощь, равенство, братство, справедливость, совесть, достоинство, честь,… которые не продаются.

«Лицом к лицу Лица не увидать. Большое видится на расстоянье» С. Есенин.

Под влиянием страха перед коммунизмом и в капиталистических странах вынужденно стали говорить о государстве всеобщего благосостояния – снижении неравенства и повышении общего уровня жизни, социальных гарантиях.

Но надо признать, что при социализме обещанное равенство прав оказалось неполным. ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ (как несовершенный институт управления) и ДЕФИЦИТЫ ПОТРЕБЛЕНИЯ (после разрушительных войн и ошибочных решений) породили в социалистической системе даже без капиталистов неформальные иерархии привилегированности и стратификацию социального расслоения, неравенства, несправедливости.

Возникла бюрократическая элита – «номенклатура», которая властно сама себе определила приоритетный доступ к дефицитным товарам, лучшему жилью, машинам, спецобслуживанию, роскоши…, накоплению объектов собственности. Партийная близость к распределению товаров, лояльность, давали преимущества и порождали диспропорции и дискриминацию иного типа: блат, обмен услугами «ты мне – я тебе», подпольные производства, альтернативную экономику.

Вот они корни предательства народа в СССР.

Уж чего не хватало власти? Всем себя и своё потомство наделили!

Но маниакально хотелось ещё больше, больше, больше и жирнее.

Патология.

Тысячелетиями на нашей одной общей планете ведутся споры и ищутся убедительные ОПРАВДАНИЯ и ОБОСНОВАНИЯ НЕОБХОДИМОСТИ и НЕИЗБЕЖНОСТИ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ, доказательства неотвратимости эксплуатации человека человеком, дискриминации (фашизма превосходства), бедности, социального дарвинизма (права сильного), несправедливости и «легитимного» присвоения чужого.

Полный текст доступен в формате PDF (476Кб) 

Источник

Небольшое предуведомление. На наших глазах отмирает старый – капиталистический – мир. Во многом он уже превратился в скелет – вроде того древнего крокодила-гиганта из Палеонтологического музея Сада растений в Париже, сквозь пасть которого я смотрю на читателя. Костенея, старый мир может (и я уверен – попытается) хищно щёлкнуть напоследок зубами, постаравшись захватить с собой в Тартар Истории энную часть человечества. Поэтому будем бдительны: скелет может ожить и укусить. Это первое.

Второе: мир, который готовят на смену уходящей системе её хозяева, будет много хуже и жёстче, чем капитализм ядра системы в пору его расцвета. Хуже и жёстче – для большей части тех, кто попадёт в «посткап», большую часть неолюдоеды постараютсяотсечь от будущего. Но это – если у планировщиков выгорит. Надо, чтобы не выгорело, тем более что они не все сильны. Их мир должен оказаться мертворождённым – скелетом крокодила 2.0. У рептилий есть большая слабость: они имеют только рептильный мозг, ведающий отношениями господства – подчинения, контролем над территорией и сексуальным поведением. У них, включая их социальную разновидность (зло всегда рептильно) нет ни лимбического мозга, ни неокортекса. Когда-то млекопитающие эволюционно «сделали» динозавров благодаря триаде «лимбический мозг – тёплая кровь – короткий сон». Оказавшись оргоружием, эта триада позволила нашим теплокровным предкам перевести игру в такое измерение, где у звероящеров, динозавров шансов выиграть не было. Сегодня предстоит сделать то же самое с гомозаврами, человеко-ящерами (не путать с рептилоидами и прочей глупостью). Для этого нужна сила; сила есть знание в его высшей форме – понимания. Прежде чем нанести удар, нужно понять: кому и в какой момент, а для этого нужна реальная картина мира – мощнейшее психоисторическое оружие. На эту тему я и рассуждаю в своём интервью, называя вещи своими именами и получая от этого удовольствие. Подписываюсь под словами Карла Маркса, двухсотлетие со дня рождения которого два года назад отмечала большая часть мира (кроме РФ), «нам нравится эта работа – называть вещи своими именами».

– Давайте определимся с термином. Элита – это группа лиц, от поколения к поколению преумножающих богатство и власть, или социальный слой, сформированный культурно-образовательным, управленческим и властным институтами, определяющими вектор развития, отстаивающими интересы страны на мировой игральной доске?  

– Понятие «элита» весьма многозначно, хотя и не столь, как «цивилизация» или «демократия». В обиходном значении элита – это лучшие. Однако в обществоведении, будь то социология или политическая наука, под элитой понимается  внутренне связанный слой людей, занимающий верхние «этажи» социума благодаря власти, собственности и образованию. Мы прекрасно знаем, что во власти часто оказываются далеко не лучшие, а вовсе наоборот.

Частью элиты является правящий слой, хотя не все представители правящего слоя могут фиксироваться как элита. Впрочем, элитой общества являются многие из тех, кто не относится к правящему классу, но влияют на общественные настроения своей профессиональной деятельностью (писатели, журналисты, деятели культуры и науки и т.п.). В то же время такое понятие, как «господствующий класс/слой», шире понятия «элита»: например, далеко не всех торгашей или банкиров, разбогатевших на грабительских реформах 1860–1870-х годов, можно отнести к элите, и не потому, что они сморкались в пол, а потому, что не влияли на власть и не имели образования. Слово«элита» и научный термин «элита» далеко не всегда совпадают. Далее я буду пользоваться термином «элита» в научно-обществоведческом плане, делая, когда это необходимо, оговорки. Впрочем, в то время как политологи говорят об «элите РФ», народ и многие публицисты называют эту публику «илиткой» – и в целом они правы.

– Однако сегодня нередко говорят о наднациональных элитах, игнорирующих общественные интересы…

– Наличие наднациональных, надгосударственных элит и их структур – имманентная черта капитализма как системы; более того, без наличия этих структур его нормальное функционирование трудно представить. Суть в том, что капитализм в экономическом плане – единое целое без границ, а в политическом – сумма государств, разделённых границами. Налицо противоречие в капсистеме между капиталом и государством, экономикой и политикой, целостностью и суммарностью. У крупной буржуазии, особенно финансовой, всегда есть интересы за пределами их государства, реализация этих интересов требует нарушения политических границ, т.е. снятия указанного противоречия. Систематически это возможно лишь при наличии структуры (организации), которая носит надгосударственный (наднациональный) и закрытый характер, а потому способна влиять на государство (государства) в закрытом режиме.

Когда на рубеже XVII–XVIII вв. наличие такой структуры стало императивом, у европейской, прежде всего, английской и голландской, буржуазии и у созданных ею новых, т.е. буржуазных, монархий  таких  своих структур не было и они схватились за то, что имелось на тот момент наднационального. Во-первых, это были масонские структуры; во-вторых, разбросанные по всей Европе и тесно связанные друг с другом еврейские общины, еврейский торговый капитал (позднее, уже в ХХ в. к еврейской диаспоре добавилась армянская, но она, как и ещё позже ливанская, не достигла еврейского уровня влияния); в-третьих, связанные родственными надгосударственными (династическими) узами монархические и аристократические семьи.

Интересы и цели капиталистического накопления, капсистемы в целом привели к тому, что в начале XIX в., с окончанием наполеоновских войн, все эти наднациональные структуры Запада тесно переплелись друг с другом и оформилась невиданная до тех пор уже не просто международная (международными были союзы государств), а мировая сеть. Её главными узлами (или, если угодно, головами дракона) на тот момент были государство-гегемон капсистемы Великобритания, управляемая клубами и островными ложами; масонские организации – островные и континентальные, финансовый капитал (прежде всего Ротшильды). Ну и, конечно, династическая система Европы, королевские и герцогские семьи (на первом плане – Великобритания, а также Нидерланды, Швеция, Норвегия, Лихтенштейн). Эта сеть ни в коем случае не была мировым правительством. Во-первых, таковое по целому ряду причин (прежде всего конкуренция и различие интересов) было невозможно; во-вторых, мировая сеть намного эффективнее мирового института, каковым является правительство или объединение правительств.

К середине XIX в. масонские структуры («эпоха революций» 1789–1848 гг.) так или иначе пришли к власти в крупнейших государствах Европы, произошло огосударствление регулярного масонства (которому теперь противостояли «дикие ложи»), но на этом восходящая линия истории масонства по сути закончилась – оно стало выполнять функцию рекрутирования элиты, социального лифта, канала связи и – в ряде ситуаций – ширмы.

В последней трети XIX в. экономическая рецессия 1873–1896 гг., ослабление Великобритании как гегемона капсистемы, подъём США и Германии, обострение борьбы за новый передел мира («эпоха империализма») потребовали создания новых, постмасонских наднациональных структур мирового согласования и управления. Они и были созданы в Великобритании – общество Сесила Родса, которое после его смерти плавно трансформировалось в общество Милнера – «Круглый стол» (Round Table), или «Мы» (We).

Вообще нужно сказать, что эволюция закрытых наднациональных структур какоргоружия верхушки мирового капкласса практически полностью совпадает с эволюцией капсистемы, точнее, её североатлантического ядра:

каждый поворот, каждый новый период в развитии капсистемы, в наступлениинового этапа формирования североатлантического господствующего класса сопровождался появлением новых (или перерождением, качественной «реновацией»старых) закрытых структур. Если говорить о послевоенном времени, то этоБильдербергский клуб и намного более серьёзные структуры типа Si ècle («Век») и Cercle («Круг»). Впоследствии были созданы структуры с «двойным дном» – «Римский клуб» (1968) и «Трёхсторонняя комиссия» (1973). Задачами всех этих структур было:

во-первых, теснее сплотить две ветви западной элиты – англо-американскую и западноевропейскую (главным образом североитальянские и южнонемецкие гвельфские и испанские аристократические семьи, традиционно ориентирующиеся на Ватикан);

во-вторых, урегулировать отношения между финансовым и промышленным капиталом, а также между государственно-монополистическим капиталом и транснациональными корпорациями;

в-третьих, ослабить СССР путём втягивания его правящего слоя(номенклатуры) в глобальные процессы по внешне нейтральным направлениям (экология, демография, глобальное прогнозирование и управление).

Решение третьей задачи позволяло одним группам мировой буржуазии в своих тактических интересах использовать СССР против других групп или государств (как в довоенный период это делали США, используя сталинский СССР по одной линии – в их борьбе против Великобритании и Германии, по другой – в борьбе промышленного капитала против финансового).  Подспудно в ходе этого «сотрудничества» делалось всё, чтобы стратегически максимально ослабить СССР – вплоть до его демонтажа, активно поощряя формирование в нём заинтересованных в этом лиц, групп, структур.

Хочу подчеркнуть особую роль в мировой сети монархо-аристократических («династических») семей. Они никуда не делись при капитализме. То, что они далеко не всегда на виду, – это нормально, это факт. Как, например, и то, что по оценкам специалистов, до 50% немецкой промышленности владеют (прямо или опосредованно) представители аристократии. О масштабах землевладения монарших и аристократических семей я уже не говорю. В Англии с XII в., со времён Ричарда Львиное Сердце, власть и собственность принадлежат примерно одному и тому же 1% населения, внутри которого многие перероднились. Это значит, что торжество вертикальной мобильности над горизонтальной в эпоху индустриального капитализма – не более, чем миф.

– Складывается впечатление, что сегодня многоглавый дракон, его мировая сеть переживает глобальный ценностный кризис…

– Дело не в ценностном кризисе как таковом – он всего лишь элемент целого иследствие причины. Он – проявление терминальной фазы системного кризиса капитализма. Научно-техническое и промышленное развитие капсистемы в 1950–1960-е годы стало реально угрожать позициям «хозяев истории» – так мировую верхушку и её закрытые структуры называл Дизраэли, один из самых известных и влиятельных британских премьеров XIX в., ставленник Ротшильдов, воспевший их в романе «Коннингсби».

На рубеже 1960–1970-х годов мировой правящий класс стал существенно притормаживать и научно-технический прогресс, и промышленный рост, обосновывая этоэкологической угрозой. Отсюда – квазиидеология экологизма (пост)западных элит, в основе которой – ненависть к человечеству как совокупности лишних едоков (линия от Мальтуса дотянулась до Гейтса).

В те же 1960-е годы по своим эгоистично-квазиклассовым причинам от рывка в посткапиталистическое будущее отказались хозяева системного антикапитализма – советское высшее руководство. К тому же последнее, во-первых, взяло курс на интеграцию в мировую капсистему – вместо того, чтобы создавать реальную надгосударственную систему мирового социализма; во-вторых, стало активно участвовать в создании нерегулируемого мирового финансового рынка, стихию которого в 1980-е годы буржуины наведут на соцлагерь.

Иными словами, на рубеже 1960–1970-х годов был дан старт деградационной модели развития, сменившей двухсотлетнюю модель восходящего, прогрессивного развития капсистемы.

Новая модель, помимо прочего, предполагала разрушение, демонтаж традиционных форм и институтов эпохи Модерна – государства, гражданского общества, политики и особенно образования.

Иными словами, с 1960-х годов в обоих сегментах мировой системы – капиталистическом и социалистическом – одновременно началась контрреволюция в научно-технической сфере. Если в СССР в случае продолжения научно-технического прогресса возникала угроза ослабления контроля над обществом со стороны партноменклатуры, то на Западе с аналогичной угрозой сталкивались финансово-промышленные олигархии и корпорации. Отсюда – торможение НТП. Причём произошло это в тот момент, когда СССР благодаря наработкам В.М. Глушкова (система ОГАС), И.С. Филимоненко (холодный термоядерный синтез) и В.Н. Челомея (военные наработки) мог уйти в отрыв и навсегда оставить США в историческом офсайде со всеми вытекающими системно-мировыми и геополитическими последствиями. Тем более, что к концу 1960-х США проиграли СССР экономическую гонку и перестали быть самовоспроизводящимся хозяйственным «организмом», а к концу 1970-х практически многие основные отрасли американской промышленности утратили конкурентоспособность даже на внутреннем рынке. Вот здесь-то и можно было «ронять» США. Однако вместо этого советская верхушка купилась на проекты Римского клуба и предложенный американцами детант («разрядка напряжённости») и не только не подтолкнула падающего, но своими финансовыми играми с Ротшильдами и нефте-зерновыми – с Рокфеллерами помогла ему устоять, укрепиться, после чего с начала 1980-х США развернули решающее наступление на СССР: второй раз предоставлять шанс воспользоваться их слабостью они не собирались – «империю зла» надо было «уронить».

1970–1980-е годы выявили, что позднекапиталистическое общество сложнее существующей системы управления/власти – как официальной государственной, так и закрытой надгосударственной. Согласно закону Эшби, управляющая (под)система должна быть сложнее управляемой ею системы, только в этом случае система может нормально развиваться, а управляющие сохранят свои позиции – власть, статус, собственность. В течение двухсот лет, со времени активного начала промышленной революции, западные верхи в плане организационном, научно-техническом и культурно-образовательном были сложнее низов и «мидлов» – это обеспечивалось научно-техническим, промышленно-экономическим прогрессом, который в то же время постоянно повышал социальный и образовательный уровень сложности общества. В какой-то момент этот уровень стал угрожать позициям верхов, и они сознательно пошли на его снижение. Ощущая опасность для себя в дальнейшем прогрессе, они сделали ставку на деградацию основной массы населения. Чтобы относительно тупой мог управлять, управляемые должны быть ещё тупее – схема «тупой и ещё тупее».

Эта схема сегодня реализуется в большей части мира, именно этим обусловлено разрушение образования, выхолащивание из него творческого элемента, подмена творчества дрессурой (система тестов). Именно это происходит и в РФ. О том, что население должно быть необразованным, иначе им нельзя управлять, нельзя манипулировать, открыто заявил несколько лет назад на Петербургском экономическом форуме Г. Греф. И действительно, если ты сам тупой, то в качестве управляемых тебе нужны ещё тупее. Греф не понял, что своим тезисом он фактически признал тупость – свою и слоя, к которому принадлежит.

Цифровизация призвана решить как минимум три задачи: 1) окончательно сформировать систему тотального контроля над населением; 2) сформировать слои новых бедных («рабы Цифры») и новых богатых («господа Цифры»); 3) окончательно разрушить систему образования. «Алхимики» Цифры торопятся, поскольку кризис может сорвать все их планы, особенно в России. Но, похоже, времени им не хватит – не успеют.

За несколько лет до Грефа другой «герой» наших дней А. Фурсенко заявил, что пороком советской школы было стремление воспитать творца, тогда как задача постсоветской (читай: антисоветской) школы – воспитать квалифицированного потребителя, способного пользоваться тем, что создают другие. Фурсенко сам не понял, что сказал. По сути, он зафиксировал тот факт, что в РФ сознательно  не воспитывают созидателей, что это в принципе несозидательная структура; во-вторых, что эрэфовский потребитель, пользуясь тем, что создаёт заграничный созидатель, зависит от него.

А если забугорный созидатель не захочет удовлетворять потребности российского потребителя и начнёт шантажировать его? Что делать? Сосать лапу – сам-то только потреблять умеет. И куда деваться этому тридесятому царству потреблятства? По сути Фурсенко выдал главную тайну правящего слоя РФ: ориентация не на созидание, а на потребление, на зависимость от забугорных созидателей. Впрочем, ничего другого у компрадорско-олигархического строя и быть не может. И не случайно в народе появился термин «илитка»: зависимые потребленцы, выменивающие «золото» и нефть на «стекляные бусы» и яхты, на элиту не тянут.

Что ещё хуже для «илитки», подход Фурсенко по сути создаёт могильщиков режима. Если главное – не творчество, не идеальные побуждения (сюда входит реальный патриотизм – любовь к Родине, а не к власти), а потребление, то ты, дружок, должен это потребление как главное в жизни обеспечить. Обеспечивается это социальными лифтами. А если такие лифты не работают, если ты не можешь обеспечить уровень потребления, который демонстрируется с экрана, то адепт потреблятства развернётся в сторону того, кто это потребление обеспечит или пообещает обеспечить, показав красивую обёртку, как мы это видели несколько лет назад на Украине («хочу кружевные трусики и в Европу!»), а сегодня – в Белоруссии: кольцо сжимается. И отдельное «спасибо» за это – воспитателям «квалифицированных потребителей».

Ясно, что упор на потребление – это дополнительный удар по образованию, как и цифровизация последнего. Потреблятское образование в такой же степени есть продукт «аристократии помойки» как и средство её создания. Как пел Михаил Иванович Ножкин, «опять наверх попёрла лабуда».

– Какую роль в современных мировых процессах играют российские элитарии? Корректно ли говорить о их наличии, или речь идет о людях, выполняющих команды зарубежных кукловодов?

– В самом конце 1980-х годов часть советской номенклатуры, КГБ и курируемые ими теневики с помощью определённых кругов Запада разрушили СССР. 1991 год подвёл лишьформальную черту, реальная окончательная сдача системы и страны произошла 2–3 декабря 1989 г. на Мальте. А вскоре наступили «времена загогулины»: русская история издала неприличный звук, и из неё вывалилась ельцинщина.  Ельцинщина – это процесс встраивания РФ как самого крупного обломка СССР в мировую капсистему на условиях хозяев последней и под руководством этих хозяев. Достаточно вспомнить, кто и как варганил под американскую диктовку ельцинскую конституцию, вспомнить цэрэушных советников «младореформаторов» или почитать рассекреченные американцами в 2018 г. секретные переговоры и телефонные разговоры Клинтона и Ельцина – белый хозяин, master, общается с колониальным князьком-попрошайкой, который, набивая себе цену, время от времени хорохорится и пыжится.

В 1990-е годы постсоветская верхушка провела деиндустриализацию страны, превратила её в сырьевой придаток Запада, организовала погром социальной сферы; де-факто идеологией стал антисоветизм. Компрадоры  «тушкой и чучелом» интегрировались в «западный мир» – там деньги, недвижимость, яхты, жёны/любовницы, дети. Короче говоря – всё для жизни, РФ же для них – не  более, чем поле для охоты (в экономическом смысле), как это признал сам Ходорковский, вовсе не страдающий избытком совестливости.

Затем, уже в нулевые годы, в постсоветской верхушке оформились две группы, которые можно условно назвать «приказчиками» и «контролёрами». Непроходимой стены между ними нет: и те, и другие – сторонники неолиберальных экономических реформ, демонтажа социального государства и «встраивания в Запад». Различия – в отношении к скорости процессов и к условиям встраивания. «Приказчики» готовы сходу и без сожаления («денег нет, но вы держитесь») снести социальное государство, и только страх сдерживает их. «Контролёры» предпочитают «варить лягушку медленно» (почему – чуть ниже). «Приказчики» готовы сдать Западу ресурсы и то, что осталось от суверенитета, хоть сейчас и почти на любых условиях – роль Плохиша их не пугает. Они не понимают, что в случае прихода транснационалов их, бездарей, вышвырнут, а их место займут совсем другие: менее вороватые, более дисциплинированные и эффективные хищники, с младых ногтей прошедшие школу подчинения «железной пяте».

«Контролёры» хотели бы войти в «цивилизованный мир» (Запад для них – цивилизация, они не понимают, что никакого Запада уже нет, есть ПостЗапад, а его «цивилизация» – это Поле Чудес в Стране дураков: «несите ваши денежки») в качестве младших партнёров, причём не только в РФ, но и желательно на всём постсоветском пространстве на некоторых своих условиях («медведь свою тайгу не отдаст»). Однако охотники на крупную дичь у медведя ничего спрашивать не собираются, он их безумно раздражает, и они уже начали травлю – готовятся загнать.

У «приказчиков» и «контролёров» есть важное сходство: и у тех, и у других нет ни проекта, ни образа будущего. Создаётся впечатление, что не только в их планах, но в их видении вообще нет будущего. Можно сколько угодно штамповать прожекты «2030», «2040», «2050» – ad infinitum, но если систематически рушить то, что создаёт это будущее, – образование и науку и готовит его агентов, то о чём можно говорить?

Если позиция «приказчиков» внутренне непротиворечива, то в таковой «контролёров» – серьёзное противоречие. В противостоянии с «хозяевами Истории» и их обслугой «контролёры» должны хоть как-то опираться на поддержку населения, демонстрировать хотя бы показной патриотизм и снижать накал антисоветизма. Но как обеспечить такую поддержку при проведении непопулярных экономических, социальных и политических реформ? Как это сделать, руша здравоохранение, образование и науку, блокируя социальные лифты? Значит, надо притормаживать, устраивать «игры патриотов», отсюда — медленная «варка лягушки».

Однако это лишь оттягивает финал и жестокую необходимость отвечать на вопросы: с кем вы, мастера власти? Кто с тобой работает? Чья Россия?

Отвечать! В глаза смотреть!

И последнее. Никуда не девается проблема соотношения сложности социума и власти, оставшаяся в наследство от позднего СССР и за 30 лет ещё более усугубившаяся и обострившаяся. Проблема стихийного стремления социума к более сложной по сравнению с ним власти, запрос на неё – это вопрос безопасности и развития. И если окажется, что эту сложность продемонстрирует внешняя по отношению к стране сила, манящая к тому же «раем потреблятства», то разворот в её сторону части общества, особенно молодой, весьма вероятен, особенно если учесть ту свободу действий, которой пользуются «пятая колонна» и лица с не только нашим гражданством. Результат мы уже видели на Украине.

За 30 постсоветских лет выросло молодое поколение, которое не помнит 1990-е, не представляет, что пришло с разрушением СССР. Часть этого поколения, хотя далеко не все, как и часть молодёжи 1980-х, прозревшая только в кошмарные девяностые, повёрнуты на Запад (комфорт, сменяемость власти, жизнь по приколу, главное – бабло). Контролируемые олигархами СМИ (а точнее – СМРАД: средства массовой рекламы, агитации и дезинформации) работают на эту повёрнутость.

Нынешние белорусские события – это урок «старшему брату» – а, возможно, воспоминания о его будущем. Это потом придёт осознание обмана и собственной глупости – потом, когда изменить и исправить что-либо будет уже невозможно.

– Судя по событиям на Украине и в Беларуси, «контролёры» досрочно сдают позиции «приказчикам»…

– Ну, на Украине «контролёров» с самого начала не было – там исходно были не «приказчики» даже, а полицаи, ждавшие возвращения начищенного сапога, чтобы его лизать – под сало и горилку. Беларусь – совсем другое дело. «Контролёр» Лукашенко оказался в сложном положении, наделал ошибок. Так и хочется спросить: «Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи», которых ты пытался ублажать последние годы? Хочу надеяться, что Беларусь устоит и не свалится в воссоздаваемую в качестве плацдарма и ударной силы против России новую, «люблинскую» Речь Посполиту, которая постарается взять реванш у России и за XVII, и за XVIII, и за XIX, и за ХХ века – за четыреста лет поражений, переиграв результат «спора славян между собою». Не надо иллюзий: в перспективе эта новая Речь Посполита станет одним из антироссийских фронтов, который сомкнётся с планируемым прежде всего британцами турецко-кавказским фронтом. Обратите внимание: недавно назначенный новый глава британской МИ-6 Р. Мур работал в Турции и Азербайджане, тесно общался с Эрдоганом. Если вспомнить, что нынешний директор ЦРУ Дж. Хаскел тоже работала в Турции, а в Баку руководила станцией (т.е. опорным пунктом) ЦРУ; оба говорят по-турецки, а Мур к тому же в приятельских отношениях с Эрдоганом, то вырисовывается интересная линия. Вспомним, когда англосаксы планировали удар по СССР через Польшу, папой Иоанном Павлом II стал поляк Войтыла – антисоветчик и русофоб, а такой же антисоветчик и русофоб Зб. Бжезинский стал советником по национальной безопасности президента Дж. Картера. И неважно, что Буш-старший называл его деревенщиной, важно, что он был поляк.

Когда англо-американцы спланировали окончательное решение сербского вопроса («косовский вариант»), на должности директора ЦРУ появился сын выходца из Южной Албании Дж. Тенет, а одновременно в Европе активизировалась албанская мафия.

Подобные этнические или профессионально-ориентированные назначения указывают главные направления ударов. Назначения Хаскел и Мура свидетельствуют о том, что англосаксы активизируют свою деятельность в Турции и через Турцию. Я согласен с теми, кто считает, что МИ-6 в связке с Турцией постарается поджечь дугу от Крыма через Азербайджан и Кавказ к Средней Азии. Новая Речь Посполита – бесспорный кандидат в союзники рвущейся к неоосманизму эрдогановской Турции.

– От чего зависит развитие событий в этом, да и в других направлениях?  

– Многое зависит от исхода американских выборов. Если победит Трамп – враг демократов в США и мировых ультраглобалистов, «контролёры» получат пространство для вдоха, хотя лёгкой жизни у них не будет. А вот если победит Байден с Камилой Харрис в качестве вице-президентши и, вполне вероятно, будущей президентши (кстати, она тесно связана с малоизвестным у нас «чёрным масонством», которое в отличие от окостеневшего европейского весьма активно), то здесь «контролёрам» конец по-любому: либо капитуляция с неясным финалом, либо превращение из «контролёров» в реальные лидеры своего народа; в связи с этим вспоминаю фильм с названиями серий «Эрнст Тельман – сын своего класса» и «Эрнст Тельман – вождь своего класса» и строки Высоцкого «И попробуй на вкус настоящей борьбы». Дело, однако, в том, что разборки в кабинетах такой вкус не вырабатывают.

– Возможен ли реванш «контролёров» в рамках какого-нибудь клуба развивающихся стран вроде БРИКС?

– Начать с того, что БРИКС – это вовсе не альтернатива «англосаксонскому капитализму» и его глобализации. Во-первых, все «бриксы» стремятся занять в глобальном мире место получше того, что они занимают сейчас, а не изменить этот мир. Во-вторых, они конкурируют друг с другом за это место. В-третьих, связи стран БРИКС с США, ЕС и Японией намного более плотны и тесны, чем между собой. Четвёртое – и главное: БРИКС – это один из запасных глобальных проектов ПостЗапада, дополнительная подпоркабуржуинам ядра, позволяющая выиграть время и обеспечить себе выгодные позиции в посткапиталистическим мире – в том числе за счёт «бриксов». Так что BRICS (brick – кирпич) – это кирпичи незападных элит в стену, поддерживающую ПостЗапад, капитализм и глобализацию, а не «булыжник» угнетённых Юга против Севера. Не случайно конференции БРИКС нередко проходят в Вашингтоне, а с МВФ страны БРИКС постоянноконсультируются. К тому же в посткапиталистическом мире уже не будет ни «контролёров», ни «приказчиков» – если этот мир состоится, там будут совсем другие игроки и роли.

– А что же будет?

– Игра по новым правилам. Но до посткапиталистического мира надо ещё дожить. Победа Байдена – условной «Бастинды» (злая волшебница из Фиолетовой страны Мигунов), скорее всего, довольно быстро приведёт к мировому кризису и большой крови. Победа Трампа может притормозить скольжение капитализма в пропасть на несколько десятилетий. В любом случае капитализм вступил в режим с обострением, что означает: войны, техногенные катастрофы, эпидемии, неконтролируемый наплыв мигрантов, рост криминала, появление белых персонажей, готовых полностью уничтожить западный мир (высокотехнологичная версия барона Унгерна фон Штернберга, ответом на которую может стать технофашизм ПостЗапада).

С исчерпанием потенциала сложности на глобальном и государственном уровнях мир неизбежно откатится в неоварварство, в неоархаику, в новые «тёмные века» – не путать со Средними веками. Вопрос лишь в скорости и глубине отката.

– «Тёмные века» – это…?

– «Темновековье» – это прежде всего период с середины VI в. н.э. по середину IX в. н.э., т.е. от того момента, когда рухнула техноинфраструктура Древнего Рима и до распада последней аватары Римской империи – державы Карла Великого. Но это не единственные «тёмные века». «Темновековьем» были триста лет между XII и IX вв. до н.э., а также – не удивляйтесь – три сотни лет между началом эпидемии чумы («Чёрной смерти») в Европе и окончанием европейского кошмара Тридцатилетней войны, условно – период между1348 и 1648 гг. Мы привыкли смотреть на этот период как на эпоху Ренессанса, зарю Модерна, генезиса капитализма. Всё это, однако, клише и, как многие клише, – фальшивка. У времени Ренессанса была жуткая обратная сторона (об этом времени см. книгу А. Ли «Ужасный Ренессанс» и фильм П. Верховена «Плоть и кровь»); у Реформации – специфическиеоккультные корни (читай работы мало известного у нас Й.П. Кулиану и практически неизвестного А. Паскаля); генезис капитализма мэтр французской исторической школы «Анналов» Ф. Бродель назвал «социальным адом»[«Генезис системы определяет её функционирование ([а значит] и дальнейшую эволюцию)].

«Тёмные века», рождающиеся каждый раз, когда гибнет старая система и на её руинах и костях начинает медленно формироваться новая, – это действительно время социального ада. К нему нужно быть готовыми. Пока что мы ещё в предбаннике ада и есть время подготовиться, чтобы не попасть в котёл или на сковороду к чертям, а засунуть туда врага. Но для подготовки нужно время. В США Трамп и пытается выторговать у Истории лишние десятилетия. Нам тоже нужен такой торг.

Хозяева капсистемы, понимая «неизбежность странного мира» посткапиталистического «темновековья», будут пытаться создавать новые формы контроля над населением, чтобы, превратившись из хозяев капсистемы в хозяев нового, более сурового и жестокого мира, сохранить власть и привилегии. Судя по всему, они двинутся по пути создания закрытых как впространственном, так и в социальном плане систем. Проблема, однако, в том, что в закрытых системах возрастает энтропия, т.е. проще говоря, они деградируют.

В связи с этим главной проблемой для таких систем становится вливание свежей крови – физической и интеллектуальной, «алхимия крови». Причём физическая  не менее важна, чем интеллектуальная: «физику» в армиях и спорте ПостЗапада всё больше обеспечивают не белые. А ведь грядущий мир и в климатическом плане предъявит жёсткие требования: пока нас пытаются дурить «глобальным потеплением», постепенно, как утверждают серьёзные специалисты, надвигается новый ледниковый период вкупе с 25-м солнечным циклом (похож на 23-й, когда в Европе XVI – начала XIX в. наступил малый ледниковый период); «длинное лето», начавшееся 10–12 тыс. лет назад и обусловившее неолитическую революцию и реальное рождение нынешней земной цивилизации, заканчивается; мы и так живём уже несколько столетий «в долг». Так что элита «темновековья» должна быть и физически адекватной – требование всех «темновековых» эпох. Кстати, в решении «кроваво-алхимической задачи» весьма преуспели именно закрытые общества, которые постоянно вели «незримую войну за тех, в ком течёт хоть малая толика крови, способной породить достойных Посвящения. Об этой войне мало кто знает, и меньше всего те, кто стал объектом охоты» (О. Маркеев – рекомендую всем романы этого автора).

Необходимость активизации такой «охоты» для дальнейшего существования «хозяев Истории» диктуется явной деградацией значительной части элиты ПостЗапада, проседанием её интеллектуально-волевой планки. Персонажей типа Клинтона, Буша-младшего, Меркель, Саркози, Макрона, Б. Джонсона и др. просто невозможно представить наверху административно-управленческой пирамиды Запада 1950–1980-х годов. Налицо явная деградация.

Впрочем,  постзападное общество и в целом демонстрирует именно её плюс слабую волю к жизни. Наглядный пример – поведение немецких мужчин во время рождественских гуляний в Кёльне в ночь на 1 января 2016 г. Когда немки стали жертвами нападений на сексуальной почве и грабежей со стороны мигрантов с Ближнего Востока, немецкие мужчины, вместо того, чтобы лично расправиться с обидчиками, начали звонить в полицию, а через какое-то время вышли на демонстрацию в юбках, чтобы продемонстрировать солидарность с женщинами, так сказать: «Мы все – женщины» (типа «Мы все – Шарли Эбдо»). Вместо того, чтобы несколькими днями раньше показать наглым чужакам: «Мы – мужики». Неспособность самцов защитить самок и детёнышей – один из показателей видового (в данном случае – социально-видового) вырождения. И уж точно здесь нужна либо «алхимия крови», либо политический режим с мощной социальной педагогикой.

Хмурое утро нового мира – не повод опускать руки. Испытания следует встречать «в лоб», уже сегодня начиная структурировать будущее. Как? В частности, формируясоциальные платформы в качестве каркаса выживания и сохранения достижений цивилизации и защиты от чужаков в условиях «темновековья».[ Такие примеры современной жизни общества на урвоне системного опдхода - отсутствуют, народ блажной по таям катается,естественно не весь, отдыхать изволит, так как "а мужики то не знают". а "интеллектуалы" - молчат]

На государство и чиновников в условиях кризиса и тем более катастрофы рассчитывать не стоит – они будут спасать только себя. В «тёмные века», наступившие после крушения античной цивилизации, такими социальными платформами были монастыри, и они свою историческую функцию выполнили. В любом случае средства решения проблем «транзита» могут быть только коллективными. Прав был Бродель: в одиночку из социального ада вырваться невозможно.

– А возможен нелокальный коллективный способ рывка через (или сквозь) «темновековье»?

– Могу назвать два примера. Один литературный, один реальный. Литературный – это цикл романов А. Азимова «Академия» (Foundation).

В них разворачивается следующий сюжет. К императору процветающей галактической империи далёкого будущего приходит математик Селден и объясняет, что через 10–15 лет империя рухнет и наступят 30 тысяч лет мрака и хаоса. На вопрос императора, можно ли избежать краха, Селден отвечает отрицательно, но при этом говорит, что 30 тысяч лет хаоса можно ужать до одной тысячи, если последовать разработанному им плану. Согласно этому плану, создаются две «Академии» – по сути, научно-разведывательные корпорации, одна открытая, другая – тайная. Их задача – используя психоментальное, психоисторическое воздействие, направлять ход развития общества и подвести его к созданию новой процветающей формы, что в конечном счёте и происходит, хотя и не без столкновения двух «академий».

Книгу Азимова в США изучают в военных академиях. В СССР в 1970-е годы её начали печатать в журнале «Техника – молодёжи», но внезапно оборвали публикацию: кто-то сверхбдительный решил, что это пособие по организации госпереворота.

Реальным коллективным выходом из кризиса на государственном уровне была реализация «красного проекта» в СССР в 1930-е годы, когда страна за 10 лет проскочила тот путь, который Запад прошёл за 100 лет. Этот рывок из социального ада (мировая война, гражданская война, НЭП) носил на себе отпечаток этого ада и был достигнут ценой больших жертв и лишений. Однако именно он обеспечил победу в войне, то есть физическое и метафизическое сохранение русских в Истории.

– В прошлом интервью «Культуре» Вы обозначили иной способ выживания – перестать быть дичью и стать охотником. Для этого нам необходима сырьевая база, оригинальная пищевая ниша, сумма навыков и инстинктов, эффективная стайная (социальная) структура… Каковы параметры, цели и перспективы русского охотничьего подвида, хозяйства, ареала?

– К перечисленному Вами необходимо добавить высокотехнологичную экономику, мощную армию и флот, сильные спецслужбы (а не коммерческие структуры силового профиля), мощный научно-технический комплекс, высокоразвитое обществоведение, способное стать не только средством познания, но и разящим оружием в психоисторической войне.

Компрадорско-олигархический строй ничего из этого обеспечить в принципе не способен: «Рождённый ползать – летать не может!». Рывок сквозь «темновековье» – это полёт над исторической пропастью. Здесь нужны ум и воля, а у компрадорско-олигархических режимов с этим весьма неважно – и цифровизация не поможет.

На ближайшие 15–30 лет такой рывок/полёт может обеспечить только левый проект. Причём реализация этого проекта – это лишь первый шаг. Как говорил толкиновский Гэндальф (Толкин вложил в его уста цитату из шекспировской пьесы «Макбет»): If we fail, we fall; if we succeed, we will face another task («Если мы проиграем, мы погибнем; если победим – столкнёмся с новой задачей»). Я отвожу левому проектуинструментальную роль. В данном случае это не проект будущего общества, а средствопреодоления кризиса, выживания в социальном аду.

Ясно, что это не может быть повторением советского опыта – в истории ничего нельзя ни повторить, ни реставрировать. Но можно адаптировать организационные технологии к новым условиям: старые ключи отпирают новые замки (и наоборот). Советский социализм как системный антикапитализм был порождён капитализмом как его отрицание, негатив, как левый (якобинский) проект Модерна, реализованный на русской почве. Именно поэтому его можно и нужно попытаться использовать для защиты и продления того, что осталось от цивилизации Модерна в условиях надвигающемся неоварварства. Но для этого нужна настоящая элита, обладающая волей, умом и прогностическими качествами, более сложная, чем управляемое ею общество, и в то же времясоциокультурно отождествляющая себя с этим обществом, его народом и его ценностями. Только такая элита способна преодолеть барьеры бедности (ресурсами) и сложности. Создаётся впечатление, что сегодня, как и на закате самодержавия, ничего этого нет. Та же вялость (если не безволие), доходящая до отсутствия чувства самосохранения, то же отсутствие перспективного ви мдения; то же преклонение перед врагом – Западом.

Сегодня в РФ мы наблюдаем не только колоссальный социально-экономический разрыв между верхами и низами, но и идейный. В то время, как основная масса населениястихийно придерживается лево-консервативных установок, положительно относится к советскому прошлому и к Сталину, верхи остаются прозападно-либеральными; антисоветизм по-прежнему остаётся маркером принадлежности к верхнему слою, проигнорировавшему широко отмечавшееся во всём мире 200-летие со дня рождения К. Маркса, 150-летие со дня рождения Ленина, 100-летие Октябрьской революции – силён классовый страх! И хотя ныне антисоветизм не столь буйный, как в 1990-е, он сохраняется, проявляясь и в выступлениях руководителей, и в чернушных киноподелках. При этом система в идейно-пропагандистских целях активно пользуется советскими достижениями: победа в войне, освоение Севера, спутник, Гагарин. А ведь всё это – советские социалистические достижения. Коллективный Плохиш, пытающийся напялить будёновку Кибальчиша и в то же время драпирующий Мавзолей – зрелище смешное и жалкое. «Илитка» воспринимает всё левое как опасность, тогда как реальная угроза, причём смертельная, подкрадывается совсем с другой стороны. Но «илитка» не понимает.

– Жизнь научит!

– Хотелось бы надеяться, но, боюсь, учиться некому и нечем. Да и времени на учёбу почти не остаётся. До точки невозврата – в лучшем случае несколько лет, а то и меньше. События в Белоруссии показывают, что гнойник зреет долго, но прорывается неожиданно и моментально. А работает на это как раз прозападная часть властвующей элиты, которая головой главного начальника хочет купить благосклонность буржуинов. А всё почему? Потому что, во-первых, не стоит пытаться сидеть на нескольких стульях; во-вторых, надо смотреть, что реально происходит в обществе, – без серьёзных внутренних предпосылок никакая местная прозападная и тем более западная сволочь не заведёт народ на бунт.

Сегодня три фактора могут (теоретически) сдвинуть режим влево. Во-первых, массовые протесты населения, начавшиеся в Хабаровске, Башкирии и других местах. Во-вторых, белорусский пример, который демонстрирует: а) что может случиться с властью, если она не реагирует вовремя и адекватно; б) как ПостЗапад может это использовать. В-третьих, нарастающее давление ПостЗапада на РФ и её руководство. Сталин перестал быть одним из интернационал-социалистоов и вступил с ними в конфликт уже в качестве «импер-социалиста» не от хорошей жизни. Левизна нынешней власти тоже может возникнуть только не от хорошей жизни – когда «жареный петух клюнет» или закукарекает. Кстати, по славянскому календарю следующий, 2021, год – год Кричащего петуха (нынешний – Мизгиря: так на юге России называют тарантула, который хитро плетёт свою сеть и может очень больно ужалить). Как знать, может этот петух прокричит так, что мировая нечисть, подобно той, что Гоголь описал в «Вие», бросится после второго петушиного крика, «кто как попало в окна и двери, но не тут-то было: так и остались они там, завязнувши в дверях и окнах».

Впрочем, до американских выборов какие-либо подвижки вряд ли возможны, и это лишнее свидетельство специфики нашего суверенитета и позиций правящего слоя РФ в мире.

– Простите, но СССР разрушился от того, что наше общество стало сложнее, чем доктринерские шаблоны системы.

– Это лишь один, так сказать, административно-кибернетический аспект проблемы, т.е. технологический, он не имеет социально-экономического, классового качества. Но именно последнее определяет технологическое, а не наоборот. Разрушение СССР было, во-первых, процессом и результатом легализации частью номенклатуры, КГБ и курируемыми ими теневиками теневых капиталов; во-вторых, оттеснения КПСС от власти частью  партноменклатуры же и КГБ; в-третьих, сознательным уходом части партноменклатуры в тень на подготовленные позиции вместе с активами (материальными и нематериальными – информация, организация) в ситуации структурного кризиса, превращаемого в системный.

Неадекватность подсистемы управления сложности социальной системы очевидна, но она есть следствие социальной природы этой системы, действия её законов исознательного отказа партноменклатуры в середине 1960-х годов – в её квазиклассовых интересах – от высокотехнологического рывка в будущее, приводящего в соответствие сложность управляющей подсистемы с управляемой. Было принято решение, консервирующее и усиливающее это несоответствие на пути интеграции в капсистему по линиям торговли нефтью, золотом и драгметаллами, участия в финансиализации капитализма. Этот ход вовне становился заменой внутреннего усложнения, реального развития, включением в более сложную систему, но эта система, будучи враждебной, сожрала СССР. Высшая и верхнесредняя партноменклатура наивно полагала, что если она представляет вторую сверхдержаву мира, способную ядерным оружием уничтожить первую, то западная элита посадит их за один стол с собой на равных. Какой наив! Не зря Эрнст Неизвестный называл эту публику теми, кто выбежал из деревни, но до города так и не добежал, и теми, кто отожрался несвойственной им пищей. Правильно Сталин предупреждал соратников, что после его смерти капиталисты обманут их, как котят. Впрочем, обмануть можно только того, кто сам обманываться рад. Надо давно уяснить: западная (постзападная) элита скорее пустит в свой круг – и то не совсем на равных и не в первом поколении – арабов, индийцев, китайцев или японцев, но не русских. Русским это не светит. Отсюда императив: нужен свой цивилизационный проект – высокотехнологичный, мощный, динамичный, но свой.

– И этот проект – левый.

– Левый проект есть лишь инструментальное средство реализации цивилизационного проекта как цели.

– Однако параметры нового левого проекта пока не ясны.   

– Это так. Но не ждите от меня конкретного ответа. Как говорил Герцен, мы не доктора, мы боль. Исследователь социальных процессов фиксирует боль (симптом) и ставит диагноз. Лечить, т.е. решать, как идти стране, решать задачу выживания и победы должны те, в чьих руках власть. Однако для этого у них должны быть мозги, воля и чувство общности с управляемым ими населением. История показывает, что сохраняются и, тем более, побеждают, как правило, те государства, где власти предержащие, верхи разделяют ценности основной массы населения. Неслучайно, например, династии Меровингов и Каролингов во Франкском королевстве вышли из менее развитой в экономическом плане, чем другие, области – Австразии. Экономическая неразвитость означала меньшее социальное расслоение, а следовательно – большую социальную сплочённость племенного союза, что становилось решающим фактором в борьбе за корону с претендентами из других областей. Лишь социально-национальное единство элиты, т.е. власти, и народа, обеспечивает победу –дом, разделившийся в самом себе, не устоит.

Сегодня речь идёт не о реставрации социализма или СССР – в истории нельзя ничего реставрировать, СССР 2.0 едва ли возможен — нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Речь идёт о векторе развития страны, в основе которого – социальная справедливость и собственный цивилизационный код, собственная идентичность (кстати, русская идентичность вовсе не сводится к православию и не ограничивается им – она и старше, и сложнее, но это отдельная тема). Повторюсь: левый проект сегодня – не панацея, не светлое будущее, а инструмент, средство отодвинуть кризис и собраться с силами. Напомню, что в кризисной ситуации начала XX века о революционном варианте как средстве выхода из кризиса писал не кто иной, как блестящий русский правоконсервативный мыслитель М.О. Меньшиков. В знаменитой статье о XIX в. Михаил Осипович писал, что  либо в России произойдёт смена энергий (по цензурным соображениям он не мог писать о революции), либо её ждёт судьба колониальной Индии. А в самом начале июля 1917 г. И.В. Сталин в обращении к рабочим Петрограда заявил, что либо в России будет советская республика (революция, левый проект), либо страна станет колонией Великобритании и США. Правый Меньшиков и левый Сталин совпали. Получилось по Сталину, который однажды (правда, по другому поводу) заметил: пойдёшь налево – придёшь направо, пойдёшь направо – придёшь налево: диалектика. Оба оказались правы. 1917-й отодвинул 1991-й на 74 года. У февралистов, «временных», которым История сказала «слазь!», сорвалось то, что на рубеже 1980–1990-х провернули два самых гнусных предателя в русской истории – Горбачёв и Ельцин, а точнее,те силы, которые стояли за ними – у нас и за рубежом.

Горбачёв оказался «лучшим немцем XX века».

«Пьяного кучера» Ельцина, заявившего в Конгрессе США «Бог, благослови Америку!» и заверившего присутствующих, что коммунизм в России никогда не возродится, можно считать «лучшим американцем ХХ века».

Сегодня РФ стоит перед аналогичным выбором: либо посредством «смены энергий» она вернёт себе качество исторической России, либо превратится уже даже не в колонию, а в совокупность резерваций.

– У левых проектов есть встроенная опция – в них не формируется и не воспроизводится элита. Из-за догматической зауженности леваков она воспроизводится подпольно и разрушает систему.

– Это не так. Во-первых, именно сформировавшаяся в 1930-е годы сталинская элита уже к 1937 г. превратила СССР во вторую державу мира (хотя ещё не сверхдержаву, но и Штаты, и Великобритания тоже сверхдержавами тогда ещё не были), затем возглавила победу советского народа в Великой Отечественной войне, послевоенное становление и обеспечила превращение во вторую сверхдержаву мира. Мы до сих пор живём на сталинском фундаменте. Без него англосаксы размазали бы нас так же, как сербов или иракцев. Во-вторых, разрушение советской элиты произошло не из-за её догматической зашоренности, а скорее наоборот – из-за её отказа от идеалов коммунизма, в основе чего лежало превращение партноменклатуры в слой-для-себя, в квазикласс.

Речь идёт о том самом перерождении «советской бюрократии», которое предсказывал Л. Троцкий. Сталин тоже прекрасно отдавал себе отчёт в этой опасности, сформулировав тезис об обострении классовой борьбы по мере приближения к конечной цели социализма. И ведь как в воду глядел: после прихода в страну в 1974–1975 гг. незапланированных 170–180 млрд нефтяных долларов теневая экономика (часть средств были вложены именно в неё под кураторством КГБ) выросла как на дрожжах и стала наряду с «комсомольским бизнесом» (всё под тем же кураторством) «первичным бульоном» классовой трансформации строя.

– Что Вы имеете в виду под «комсомольским бизнесом»?

– Это явление заслуживает отдельного разговора, но здесь за неимением места – несколько слов. Какое-то время назад в Интернете появился великолепный материал С.Г. Покровского «Остановка научно-технической революции». Там много интересного, выделю два сюжета: изменения в 1983–84 гг. в подходе комсомольских организаций к формированию руководства и специфика деятельности Центров научно-технического творчества молодёжи (ЦНТТМ). В 1983 – 84 гг., пишет Покровский, было замечено, что в комсомольских организациях МФТИ (в других вузах ситуация развивалась аналогично) как-то неладно изменился кадровый отбор: на руководящие позиции вытягивались дельцы. Проверялись они по весьма специфическому принципу – готовности работать на грани криминала (поэтому буквально каждый сезон, на предприятиях, где работали студенческие стройотряды, возникали уголовные дела о приписках и хищениях). Буквально через несколько лет этот тип комсомольских руководителей стали руководящими кадрами Центров НТТМ по всей стране.

– Каков был механизм работы этих центров?

– Сейчас о них почти забыли, а в канун перестройки и в её начале они играли большую роль, подготавливая почву для оформления слоя постсоветских банкиров – разумеется, процесс шёл под контролем партноменклатуры и КГБ. Центры НТТМ (у Покровского это описано подробно) получали от государства эксклюзивные права на обналичивание безналичных платежей, на конвертацию этих денег в валюту и на международную торговлю, причём в обход внешнеторгового ведомства. При этом на заявленную в качестве основной научно-техническую деятельность тратился минимум, а основные суммы шли на экспортно-импортные операции. Вывозилась бытовая техника, ввозились компьютеры IBM, одежда. Компьютер обходился госпредприятию в 55 тыс. рублей; эти деньги конвертировались в 90 тыс. долларов, 2 тыс. долларов стоил компьютер за рубежом. Мало того, что госпредприятия вынуждены были покупать компьютеры по бешеным ценам, насыщение страны американскими компьютерами лишало перспектив советскую электронную отрасль, которая буквально дышала в спину американцам и, естественно, была нежелательным конкурентом. Здесь ЦНТТМ сработали на Штаты.

Научно-техническая тематика была всего лишь «акцией прикрытия», «базовой операцией» было вложение наработанных капиталов в создание финансовых групп: «научно-технические комсомольцы» влезали в НИИ, а потом вышвыривали их вместе с людьми, оборудованием и наукой, оставляя себе финансы.

В канун и сразу после распада СССР руководство центров набирали кредитные деньги якобы на покупку оборудования, затем оборудование выбрасывали, а на деньги открывали банки. Это был один из путей возникновения постсоветского бизнеса. С.Г. Покровский называет роль центров НТТМ предательской. Но разве дело в них? Дело в тех, кто придумал всю эту операцию и руководил ею – в кураторах. А они сидели на Лубянке. Это известный факт, дополню его одной историей. В 1987 или 1988 г. одной моей знакомой срочно понадобилось два компьютера. Узнав об этом, друг её семьи, генерал-майор КГБ дал ей адрес, куда поехать и купить по дешёвой цене искомое и написал записку к хозяину «точки». На вопрос, а если тот не захочет продать по такой цене, генерал, улыбнувшись, ответил, что «человек работает под нами и на нас, пусть только попробует». Мою знакомую встретил скромный молодой человек в очках. «Миша, – представился он и обеспечил всё что нужно. Потом этот Миша возглавит крупнейшую компанию, попадёт в тюрьму, будет выпущен, пообещав не заниматься политической деятельностью и, конечно, слово своё не сдержит.   

К 1984 г. объём теневых капиталов почти сравнялся с бюджетом страны, и один умный человек из банковской сферы спрогнозировал, что в ближайшее время владельцы капиталов и их кураторы постараются легализовать свои средства и потребуют власти. Чем была перестройка? Под дурацкую улыбку Горбачёва и бла-бла-бла про демократию и гласность были легализованы капиталы, «всплыли» структуры глубинной власти, сформировавшиеся на чекистской основе в 1970-е годы, ушла в тень та часть партноменклатуры, которая была «в теме».

В 1980-е, а скорее раньше, Запад подобрал ключи если не к управлению сознанием определённой части верхушки СССР, то к воздействию на него в определённом направлении. Что же касается властного аспекта, то в 1980-е годы поддержка со стороны Запада стала исключительно важным фактором внутренней клановой и фракционной борьбы в среде советских верхов (как в 1970-е – в борьбе различных групп диссидентов). Разрушение властно-экономического строя в 1987–88 гг., помноженное на низкие психофизиологические (интеллектуально-волевые) качества большого числа лиц горбачёвского руководства привели к перехвату Западом управления демонтажом СССР не позднее 1988 г. Не случайно Мадлен Олбрайт главной заслугой Буша-старшего называет «управление разрушением Советской империи». Она, правда, «забыла» британский, израильский и некоторые иныефакторы, но это другой вопрос. Здесь можно сказать, что социальное перерождение партноменклатуры имело (не могло не включать) психоисторический аспект.

Это перерождение, по крайней мере, на верхне-средних этажах власти, шло уже в 1960-е годы. 1989–93 гг. стали лишь финалом длительного процесса. Этот финал кукловоды выиграли почти всухую, убедив своих марионеток, так называемых демократов (среди них было немало не только стукачей и дельцов от диссиды, но и действительно честных, но наивных людей), что это они одержали победу над партократами и гэбистами, что именно они победители тоталитаризма. На самом деле получилось почти так, как в рассказе Фредерика Пола «Туннель под миром»  (те, кто читал, поймут, что я имею в виду). В 1992–93 гг., скрывавшиеся за ширмой ельцинского режима и «младореформаторов» кукловоды по обе стороны границы  уничтожили  то что имело, хотя и небольшие, но всё же шансы стать рынком, демократией и правовым государством. Это были последние гвозди в гроб не только левого проекта в России, но и цивилизации Модерна в её советском варианте.

Неоварварство вошло в нашу жизнь внешне в виде несвятой троицы «Ельцин – Гайдар – Чубайс». Ведь по сути вся эта публика – варвары.

Возвращаясь к вопросу о роли и значении левого проекта в русской истории, отмечу, что в ХХ в. он решил три главные, судьбоносные для России, русских и других коренных народов страны задачи:

- модернизация России, т.е. то, на чём споткнулось самодержавие, при котором даже промышленный переворот так и не завершился (о чём красноречиво свидетельствует статистика);

- победа в Великой Отечественной войне, обеспечившая физическое и метафизическое сохранение русских в истории;

- превращение исторической России в виде СССР в сверхдержаву, в решающий фактор мировой истории, в авангард прогресса, чем дореволюционная Россия никогда не была.

Таким образом, помимо прочего, левый проект в России, как и осуществившие его ленинская партия нового типа (мощнейшее организационное оружие, изобретённое русскими, как и опричнина – «гиперболоид инженера Грозного») и сталинская система – проверенное средство преодоления кризисов. Необходимо лишь адаптировать его к новым условиям. Реализация именно левого проекта большевиками, а затем сталинское «строительство социализма в одной, отдельно взятой стране» не позволило Советской России, в отличие от России позднесамодержавной, выглядеть как еда.

«Если ты выглядишь как еда, – говорят американские морпехи, – тебя сожрут».  

Многие  олигархи РФ, например, всё больше выглядят как «еда». В октябре 2012 г. в Токио на встрече МВФ и Мирового банка Кристин Лагард, на которой пробы негде ставить (интересующихся отсылаю к зигзагам её карьеры), заявила, что одна из главных задач – подведение юридической и моральной базы под изъятие (читай: экспроприацию) «молодых денег» у коррумпированных бизнесменов и связанных с ними чиновников. Среди таковых имелись в виду и российские. Кстати, по «бизнесменам» РФ юридическую базу сполна обеспечили Б. Березовский и Р. Абрамович, когда судились в Лондоне и рассказали много-много. Хотя многого мы до сих пор не знаем. Например, какая часть бывшей советской собственности продана западному капиталу – непосредственно и через подставных лиц. Мы до сих пор не знаем, какую часть бизнеса О. Дерипаски отжали американцы, зато мы точно знаем, что они получили в собственность крупнейший алюминиевый комбинат. По-видимому, такое «светлое будущее» ждёт всех компрадоров-олигархов.

– Для этого их и создавали в 1990-е годы.

– Именно так, для черновой работы по разграблению страны, а сейчас гладят по головке и выставляют вон. Большие рыбы пожирают малых.

– На смену обанкротившейся финансовой элите грядут создатели новых технологий?

– История показывает, что изобретатели-инноваторы редко становятся новым правящим классом: они работают на деньги либо правительства, либо представителей господствующего класса, а потому зависимы от работодателя. Некоторая часть новаторов может влиться в господствующий класс, но вовсе не в верхний  его сегмент. Далеко не всякое изобретение становится нововведением – для этого нужны соответствующие финансовые, социальные и культурно-психологические условия.

Относительно недавно появился термин «нетократия», т.е. слой, контролирующий социальные и информационные сети. Нас пытаются убедить, что это и есть те, кто сменит буржуазию в качестве господствующего слоя. Однако сетевики до сих пор встроены в позднекапиталистическое общество; они – обслуга капиталистов, их ВПК, их спецслужб.

– Резюмируем… По-настоящему элитарным может стать у нас лишь левый проект, способный сплотить нацию, обеспечить ее суверенитет, объединить отторгнутые территории и население, возродить индустрию и экономику, а самое главное – возродить культ бескорыстного творческого поиска. Но этот нью-социализм окончится крахом в том случае, если внутри него не будут взрощены новые, подлинно элитарные структуры, способные проводить системную экспансию России в мировом масштабе?

– Речь идёт не об экспансии, а о том, что проект, способный действительно поднять Россию с колен (а не быть игрой «шаг вперёд, два шага назад», встал с колен – опять упал, и так до изнеможения), должен быть наднациональным. Не в том смысле, чтобы принести русских в жертву, как это делал русофобский режим интернационал-социалистов в 1920-е годы, наложив отпечаток на всю советскую историю и отрыгнувшись в 1990-е, а в том, что он должен решать не только наши проблемы, но общепланетарные – ни одна страна, ни один народ в условиях современного кризиса не решит проблемы в одиночку.

Кризис, в который погружается мир, не только чреват катастрофой, но и предоставляет определённые возможности для рывка тем, кто готов их использовать. Именно кризис 1929–1933 гг. использовало советское руководство для превращения СССР во вторую державу мира и обеспечения к 1937 г. военно-промышленной автаркии по отношению к капсистеме, мощно отметив 20-летие Октября. С какими результатами подходит РФ к тридцатилетию августа 91-го? То-то. У советских вождей исторической России было несколько мощных козырей, которых нынешняя власть не только не имеет, но, похоже, иметь не хочет. Этими козырями были:

- наличие обращённого в будущее высоконравственного общественного проекта, базирующегося на социальной справедливости (основа – коммунистическая идеология);

- ощущение своего единства с народом (при всей жестокости режима);

- создание мощных научной и образовательной систем;

- чёткое понимание мирового расклада сил;

- особая психология победителей, помноженная на длительный опыт действия в опасной, непредсказуемой среде и принятия нестандартных решений (это вам не госсобственность разворовывать и не деньги «пилить»).

Кто-то обязательно «булькнет»: а какой ценой? Вот только этого – не надо.Контрвопрос: какую цену РФ заплатила за 1990-е? Разрушение экономики, сравнимое по результатам с гитлеровским нашествием; сокращение населения, по сути – депопуляция, причём в условиях несравнимых по тяжести с СССР после погрома гражданской войны и гнили НЭПа.

Подчеркну ещё раз: большевики победили в России и решили русские проблемы, перед которыми оказалось бессильно позднее самодержавие, благодаря универсалистскому проекту. СССР предложил альтернативный мировой проект. Отказ от этого проекта, обусловленный превращением номенклатуры в квазикласс и интеграцией её в капсистему, стоил СССР и системному антикапитализму жизни.

Кто-то скажет: на Западе активно продвигается проект технофашизма, а то, что мы видим в Китае, весьма смахивает на национал-социализм с ханьским лицом, и оба проекта сулят успех. У меня большие сомнения насчёт того, что эти проекты сулят успех. Что касается Китая, то чем больше его экономические успехи, тем острее социальные проблемы, которые грозят расколоть и верхушку, и страну. О том, что Китай – не страна инноваторов, а его успехи обусловлены встраиванием в нижние этажи мирового разделения труда, я уже не говорю.

Вопрос с технофашизмом сложнее. По этому пути стремительно двигался Третий рейх. Технофашизм – это «бархатный» Мордор.

У него есть уязвимое место: чем высокотехнологичнее социум, тем больше возможностей у небольшой группы «умников» парализовать систему управления им (small is powerful) и, кинув клич «сарынь на кичку», бросить «внешний пролетариат» (А. Тойнби) на захват и разграбление высокотехнологичного мира анклавов. Понятно, что «умники» постараются занять место прежних хозяев, и очень возможно, что им это удастся. А дальше –по ибн Хальдуну, который давал следующую схему арабской истории:

из пустыни приходят бедуины, вырезают зажравшуюся верхушку цветущего города и основывают новую династию. Это первое поколение.

Второе расширяет территорию (экспансия) и консолидирует власть.

Третье поколение – мирное, оно поощряет развитие искусства, наук, культуры в целом, но при этом – размякает.

Четвёртое поколение погружается в разврат, пьянство, увеселения; деградируя, оно слабеет, и тогда из пустыни приходит очередная волна бедных и суровых бедуинов, режет зажравшихся и цикл начинается снова.

Технофашизм – это замкнутый круг, левый проект – спираль. Однако РФ в её нынешнем виде предложить миру его не может. Она вообще едва ли что-то стоящее может предложить, в лучшем случае – упереться в защите традиционных европейских ценностей как от Пост-Запада, так и от Востока (по поводу последнего тоже не нужно иллюзий). Это не мало, однако защита, оборонительная стратегия далеко не всегда ведёт к победам; впрочем, иногда победителем оказывается тот, кто падает последним на поверженного врага и, придавив его, лишает последнего дыхания. И всё же предпочтительнее наступательная стратегия. У компрадорско-олигархического режима таковой быть не может – только имитация её. Будучи зависимым сырьевым элементом капсистемы, что может он предложить? Коррумпированную власть, запредельное социальное неравенство, отставшую деиндустриализированную экономику, отворачивающуюся от собственного народа и его ценностей бездарную «илитку» – «аристократию помойки», которая и может существовать только за счёт помойки, сырьевого сталкерства на заброшенных территориях с последующей перепродажей артефактов в «цивилизованный мир»?

Маловато не только для рывка в будущее, но даже для обеспечения безопасного существования детей и внуков – наворованное безопасности не гарантирует. Судьбы Остапа Бендера на румынской границе и Бориса Березовского в Лондоне свидетельствуют об этом со стеклянной ясностью. Да и противостоять – реально противостоять – «хозяевам Истории» ни один компрадорско-олигархический режим не может. Как заметил в блестящем романе «Новый вор» Ю. Козлов, капфеду (капиталистическому феодализму – так он называет компрадорско-олигархический строй) не тягаться даже с проседающим ПостЗападом:

«У тридцатилетнего воровского капитализма нет шансов против бронированного шестисотлетнего западного, как у щурёнка против крокодила».

– И что же можно противопоставить «крокодилу»?

– Логически оружием в борьбе на мировой арене для верхов РФ, да и для верхов других стран, не находящихся «под знаком» Матрицы ПостЗапада, кажется государство – сильное социальное государство, Система с цельной и продуманной внутренней и внешней политикой. Но именно здесь постсоветские верхи сталкиваются с серьёзнейшей и едва ли разрешимой для них в их нынешнем состоянии проблемой. Суть в том, что РФ, как и многие геополитические сущности нынешнего мира, не является, по крайней мере полностью, ни системой, ни государством, ни – тем более – социальным государством. Система – это совокупность элементов, связанных определённым образом в пространстве и времени и включённых в более крупную систему. При этом, несмотря на влияние этой более крупной системы, решающую роль в развитии системы меньшей играют ей внутренние связи, внутренние факторы. Если же дело обстоит наоборот или даже если внутренние и внешние факторы уравновешены, то мы имеем дело не с системой, а с образованием, с неким устройством, строем. Трудно сказать, кто в нынешней Большой системе «Мир» – система. США? Пожалуй, да – с большим числом оговорок. Китай? С ещё большим числом оговорок. Евросоюз? Нет. И едва ли РФ с её полуколониальной (в лучшем случае) экономикой и прикормленной ПостЗападом «илиткой». Не система – образование.

Вряд ли кто-то возьмётся всерьёз доказывать то, что РФ – социальное государство. Это при таком-то разрыве между богатыми и бедными? Это после продавленной пенсионной реформы? Здесь всё ясно. Более интересен вопрос: является ли РФ (как и большинство геополитических сущностей нынешнего мира) государством в строгом научном смысле этого термина и если нет, то что это?

– Неожиданная постановка вопроса.

– Что мы видим во всамделешной реальности нашей страны?

Мы видим сеть корпораций кланового типа, т.е. построенных по клановому принципу, – госкорпораций, силовых структур, обычных корпораций, организованностей национальных меньшинств (этнокорпораций), криминальных кланов.

То, что именуют государством, выступает здесь не только и даже не столько в качестве отдельной целостности, сколько модератора, формы организации этих различных негосударственных (постгосударственных) структур, норма жизни которых – комбинация легальной и внелегальной деятельности внутри страны и за её пределами. Отчасти таким модератором и формо-ширмой (ширмо-формой) было позднесоветский Центроверх в лице ЦК КПСС (тоже, кстати, негосударственная форма, но, безусловно, система, а не образование); во многом таким было так называемое «феодальное государство». Насилие вовсе не было его главной функцией – оно и так было встроено во внеэкономические производственные отношения. Главной функцией было обеспечение корпоративно-иерархической формы внутренней организации господствующего слоя.

Я ни в коем случае не рассматриваю нынешнюю власть РФ как феодальную, как возрождение феодализма. Феодализм – доиндустриальное общество. РФ, хотя и деиндустриализирующееся образование, всё же из стадиально иной «лиги». Кроме того, феодализм был системой правовой («на праве земля строится» – один из принципов феодализма) и индивидуализированной («вассал моего вассала – не мой вассал»).

У нас же – иерархия не индивидов, как в западноевропейском феодализме (впрочем, иного и не было), а коллективностей в виде кланокорпораций (о праве я умолчу). Это в большей степени напоминает «Договорную цепь» ирокезов в XVII в. – иерархию кланов и племён, различавшихся уровнем допуска к естественным ресурсам, подконтрольному объёму последних. Ещё одно сходство заключается в том, что над «Договорной цепью» восседали англосаксы (тогда – ещё англичане, американцев не было), а вожди племён и главы кланов продавали им землю – за бусы, одеяла, «огненную воду». Сегодня земля, недра остаются в цене, вот только меняют их на яхты, зарубежную недвижимость и т.п. Разумеется почти все исторические аналогии носят внешний характер, но порой эта «внешность» столь узнаваема… Ну и нужно помнить, чем ирокезы закончили.

То, что мы именуем государством в современном мире, включая РФ, – это в значительной степени оболочка, покрывало сети кланокорпораций, решающих свои сугубо экономическое задачи – «государство» в эту сферу вмешивается мало, эта сфера существует как бы отдельно (порождая наивные требования привести в соответствие «экономику» и «внешнюю политику») и управляется совсем иным блоком, чем остальное, а точнее, остаточное государство – блок этот ориентирован не внутрь страны, а за её пределы, он обслуживает внестрановые интересы. Экономическая роль «государства» здесь сводится к обеспечению такого минимума существования (выживания), который гарантирует отсутствие протестов – вот и вся «государственная экономика» и одновременно вся «социальность государства».

Далее. Нынешняя страновая сеть корпораций различного типа – элемент мировой сети, причём различные её «узлы» связаны (в качестве зависимого элемента) с более крупными «узлами» на мировом уровне. При этом меньшие («страновые») узлы-кланокорпорации выступают в качестве средства передаточного звена, инструмента эксплуатации крупными узлами сети в целом и её «туземцев». В зависимости от того, под каким углом мы смотрим на многомерную сеть, а также на какую её часть, мы будем видеть разную картину, качественная суть которой, однако, не меняется с изменением уровня (мир – страна – кланокорпорация): внизу то же, что и вверху – по Гермесу Трисмегисту.  Примерно как на картине М. Эшера «Относительность».

– И как это влияет на внешнюю политику?

– У внешней оболочки кланокорпорационной сети под названием «государство» едва ли может быть сколько-нибудь цельная непротиворечивая долгосрочная внешняя политика: интересы узлов сети противоречат друг другу, а сами они не формируют единое целое; к тому же они включены в качестве зависимого элемента в крупные гетерархии. Какая в такой ситуации внешняя политика? Чаще всего – рефлексивные спорадические действия, краткосрочная реакция по продвижению бизнес-интересов той или иной кланокорпорации: имитация внешней политики соразмерна имитации сути социального государства. Поэтому когда говорят о провалах внешней политики, например РФ, о том, что постоянно допускаются одни и те же ошибки – потеря Центральной Азии, Армении, Украины, открытая ситуация в Беларусью, – это неверная постановка вопроса. Это не провал.

Это провал, если смотреть с государственной точки зрения; а с кланово-корпорационной, где главное – прибыль, гешефт, геополитические издержки («провал») – это то, чем можно пренебречь. Внешние политические провалы государства-скорлупы – это бизнес-победы проедающих его внутренности кланокорпораций. Аналогичным образом обстоит дело с коррупцией в силовых структурах. Не так давно генерал А. Михайлов  говорил о неких фактах, позорящих спецслужбы. Это так, если подходить к ним как к государственным структурам. А если смотреть на них как на коммерческие структуры (кланокорпорации) силового профиля, то это не позор, а бизнес.

Впрочем, в случае РФ есть нюанс: нет-нет да и пробьётся нечто похожее на цельно-государственное действие во внешней политике. Но происходит это вопреки природе сети и специфике её «геополитического облачения», а именно благодаря  нескольким факторам. Во-первых, это наличие ядерного оружия – наследия Сталина и Берия. Во-вторых, это многовековая традиция имперской государственности, военно-государственнические традиции русских. В-третьих, это наследие социализма как мировой системы с СССР в качестве ядра. Наконец, в-четвёртых, как это ни парадоксально, это преимущество ещё сохраняющейся, несмотря на продолжающиеся усилия оптимизаторов, цивилизации над варварством – как внутрироссийским, криминально-капиталистическом по происхождению, так и тем, что сформировалось на постсоветском пространстве по периметру границ РФ.

Наличие всех этих материальных и организационно-исторических активов в руках руководства страны не может не служить государственническим контрбалансом негосударственности кланокорпораций (и их сети), особенно в условиях давления на них ПостЗапада, началом последней Большой Охоты эпохи капитализма, падением спроса на сырьё (последнее способно заставить даже антимодернизаторские элиты начать отплясывать «модерновую джигу») и сокращением «кормовой базы» илитки (с прямой иявной угрозой усиления конфликтов внутри неё, с одной стороны, и сопротивления населения растущему пропорционально кризису  давлению на него сверху).

Сочетание активов и условий позволяет, пусть и слабо, но надеяться, что точка невозврата в разгосударствлении власти у нас не пройдена. Нужно помнить, что в исторической России централизованная власть («государственность») – это функциональная среда жизни русских, а потому есть фактор не политики, «надстройки», а цивилизации, «базиса». Поэтому попытки разрушения русской государственности её внешними и внутренними врагами это не только и даже не столько политическая борьба, сколько подкоп под русский вариант европейской цивилизации, под русский социокультурный тип, курс на выжимание русских из истории. У русских – сложные отношения с собственным «центроверхом», который постоянно давит на них и в то же время определяет и определивает их экзистенциально-историческое поле физически и метафизически. Русские могут быть недовольны своим государством, критиковать его в лице его представителей, однако  как только «центроверх» слабел или оказывался под угрозой разрушения извне, русские бросались его укреплять или, разрушая прогнивший (как это произошло в 1917–1929 гг.), воссоздавали на его месте новый ещё более сильный и жёсткий – адекватный внутренним и внешним обстоятельствам, которые по ходу истории становились всё жёстче.

Специфика нынешних обстоятельств такова, что одного лишь сильного государственного, институционально-иерархического уровня игры мало, необходимо комбинировать его с сетевым, выстраивая цепочки анклавов по типу цепочек «камней» в игре го, сокращая противнику «зону дыхания». Как учил Ленин, только комбинация легальных и нелегальных форм борьбы ведёт к успеху – в том числе на мировой арене; перефразируем: комбинация институциональных и сетевых форм и методов. Нужен асимметричный, неожиданный ход, обнуляющий шестисотлетнее превосходство противника и позволяющий переиграть «алхимиков Цифры» и «хозяев сетей» на их же поле.

– И каковы выводы из всего сказанного выше?     

– В сухом остатке. Нынешний мир стремительно меняется на наших глазах. Заканчивается, а точнее, закончилась постсоветская эпоха – в РФ, в СНГ, в мире. Да-да, и в мире, поскольку разграбление бывшей социалистической зоны буржуинами и их местными подельниками в значительной степени определяло динамику мирового развития вплоть до кризиса 2008 г.; затем наступил десяток лет инерционного развития. Теперь – всё.

На просторах бывшего СССР вынырнувший из лихих девяностых социум в течение двух первых десятилетий XXI в. характеризовался, помимо прочего, следующими чертами:

- относительной стабильностью, которая стала основой негласного социального договора между властью и населением;

- массовой поведенческо-психологической ориентацией на потребление;

- высокомерно-снисходительным отношением (мягко говоря) власти к населению (от игнорирования позиции людей по пенсионной реформе до домашних арестов под видом самоизоляции  весной 2020 г.), которое, однако, долгое время не вызывало протеста.

Все эти характеристики тают на глазах. Пенсионная реформа, продавленная по команде МВФ (значит, суверенитет, говорите?) вопреки воле самых широких слоёв населения, резко ослабила основы социального договора; коронавирусная история сильно ускорила и так уже существовавшее движение мира (включая РФ) в направлении постпотребительского общества. Ясно, что во всём мире уровень потребления будет постепенно снижаться. Наступает эпоха глобальной бедности и пострадают от этого прежде всего те страны, которые не накопили достаточно «социального жирка»; РФ с её полуколониально-деградационной моделью существования – безусловно, из этого разряда.

Нарастающие массовые протесты на постсоветском пространстве – от Хабаровска до Беларуси, обусловленные экономическими, социо-демографическими, культурно-психологическими и иными факторами, требуют серьёзной модификации алгоритма поведения властных элит – перехода от монолога к диалогу, причём быстрого перехода. Лукашенко заигрался и «замешкался» (ему бы обратиться к народу намного раньше; кстати, несколько лет назад замечательный автор А. Афанасьев опубликовал два романа – «Белорусский набат» и «Белорусский узел», в которых рассказывается о свержении в 2020 г. режима Лукашенко силами прежде всего ЦРУ, польской разведки и украинских нацистов) – и, как говорил герой одного советского фильма, «загремел под панфары» (это – уже независимо от того, сохранит он формально власть или нет).

Новая эпоха потребует новую элиту – не факт, что она будет лучше; факт, однако, в том, что постсоветика своё отработала. Сможет ли она нырнуть в котёл исторических возможностей и вынырнуть «добрым молодцем» или произойдёт «бух в котёл, и там сварился» – вопрос открытый. Любой ответ на него принесёт всем нам много-много непокою.  

Нынешний мир не только меняется, но одновременно резко и упрощается, и усложняется в силу своей турбулентности и непредсказуемости. Это не теннис, а сквош, это не шахматы, а го[это не го].

Реальной среднесрочной инструментальной альтернативой нынешнему хаосмосу может быть, как я уже сказал, только новый левый проект. Говоря «левый проект», я ни в коем случае не включаю в него и не имею в виду троцкизм – под него сегодня подпишется значительная часть глобалистов и, самое главное, антисоветчиков.

Для меня левый проект – это «красный проект», реализованный в СССР в 1930-е – первой половине 1950-х годов: победительный, народный – суровый и жёсткий – социализм, который хрущёвско-брежневская номенклатура превратила в размягчённо-гнилой номенклатурный, а горбачёвщина выдавила социализм и оставила гниль.

Повторить советский проект невозможно, но можно использовать его технологию и методологию в новых условиях — как говорил Жан Жорес, взять из прошлого огонь, а не пепел. Разумеется, сказать легче, чем сделать, и тем не менее: в начале было Слово.Надо работать, и надо поторапливаться. Моцартовский «Реквием» ещё не слышен, но под звуки Пятой симфонии Бетховена («Так судьба стучится в дверь») уже слышны шаги Командора. Вопрос, кем он окажется: властелином Хаоса или Порядка?

Ответ во многом зависит от нас, от того, насколько народ и власть будут едины и готовы в едином порыве рвануть вперёд, «гремя огнём, сверкая блеском стали».

Интервью брал Алексей Коленский

Источник

Духовный смысл смены общественных формаций в контексте историософии о. Павла Флоренского

 «Чтобы понять жизнепонимание будущего,
надо обратиться к корням его…»
о. Павел Флоренский «Первые шаги философии»

I

С давних пор человек задумывался о смысле истории, пытался разгадать скрытый за калейдоскопом «груды дел, суматохи событий» Божий Промысл, тайный замысел или зловещий умысел. Об одной из самых ранних историософских установок нам сообщает Экклезиаст: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое», но это было уже в веках, бывших прежде нас» (Еккл 1:9-10). История предстает как циклический процесс, «вечное возращение» некогда бывшего, вновь и вновь…

Христианская историософия основательно меняет ветхозаветное представление, разрывая дионисийский цикл в аполлоническую дугу. История приобретает новый, прежде неведомый смысл: возвращение блудного сына к Отцу. Возвращение может быть долгим, петляющим и тернистым – но это больше не стихийный круговорот одной и той же пьесы. С этой поры каждый шаг имеет значение. Более того, возвращение не только не гарантировано (Учение 12 апостолов недвусмысленно предупреждает: «Есть два пути: один – жизни и один – смерти, но между обоими путями большое различие» [1]), но, согласно Откровению Иоанна Богослова, обречено на эсхатологический провал.

Наконец, модернистская историософская концепция окончательно распрямляет ход истории в луч Прогресса, в стрелу Кибелы. Человек берет заботу о будущем в свои руки, сам решает, что считать «прогрессом», телеологическим вектором исторического развития. У Гегеля история предстает как процесс самораскрытия Абсолютного духа, в марксизме – как процесс смены производственных отношений в ходе развития производительных сил. Историко-философская система Гегеля легла в основу либеральной политической теории, исторический материализм Маркса и Энгельса – в основу марксистской политической теории.

Как консервативная реакция на прогрессистские историософские концепции, возникли альтернативные воззрения: скептицизм в отношении прогресса («философия жизни» С. Кьеркегора, славянофильство), игнорирование прогресса («вечное возвращение» Ф. Ницше), прямое отрицание исторического прогресса (традиционализм). В цивилизационном подходе, например, нет единой истории – есть параллельные (или конкурирующие) потоки историй цивилизаций (К.Н. Леонтьев, Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби). Антипрогрессистские концепции были приняты на вооружение консервативными и националистическими политическими теориями.

Кроме выяснения смысла истории важное значение имеет определение социального субъекта, выполняющего историческую миссию на определенном этапе истории. В либерализме историю делают политические элиты, в марксизме – классы, в национализме – нации. Вместе с определением исторического субъекта появляется историческая социология, разделяющая историю на «формации», этапы устойчивой гегемонии того или иного исторического субъекта. Особенно ярко формационный подход к истории выражен в историческом материализме, хотя в целом он достаточно характерен и для либеральных социоисторических школ.

Оригинальная «антипрогрессисткая» типология смены обществ была предложена Питиримом Сорокиным. Социум, по Сорокину, имеет три сменяющие друг друга модели: «идеационную», «идеалистическую» и «чувственную». В идеационной модели преобладает принцип религиозной веры, аскетизма, героизма, пренебрежения материальным. В идеалистической модели доминирует рассудок, рациональное сознание, высшие идеалы уравновешиваются с материальными интересами, процветают науки. Чувственная модель главное значение придает телесной, материальной, эмпирической стороне вещей. Принцип наслаждения (гедонизм, эвдемонизм) преобладает надо всем остальным [2]. Три типа обществ сменяют друг друга в следующей последовательности: идеационный → идеалистический → чувственный и снова идеационный и т.д. Важно, что фаза упадка от идеационного типа к чувственному протекает плавно, постепенно, тогда как фаза подъема от чувственного типа к идеационному происходит резко, скачкообразно. Если все три связанных друг с другом типа считать единым историческим комплексом (эпохой), то идеационный и чувственный типы являются начальной и конечной стадией эпохи, а идеальный тип – переходной стадией.

В.Ю. Катасонов выстраивает собственную таксономию типов обществ (цивилизаций), очень сходную со схемой П.А. Сорокина: «…все многообразие цивилизаций можно свести к двум типам: а) авелева цивилизация; б) каинитская цивилизация. Главным водоразделом между этими двумя типами цивилизаций являются различия не в уровне развития производительных сил, не в государственном и политическом устройстве, не в национальности и расах людей, а различия духовного порядка. Прежде всего, различия в отношении человека к Богу» [3]. Любопытно, что наряду с двумя «главными» типами цивилизаций, Катасонов выделяет промежуточный тип – «сифова цивилизация» (аналог идеального типа в концепции Сорокина). Сифова цивилизация – неустойчивый, переходный тип, неизбежно вырождающийся в каинитскую цивилизацию (в полном соответствии с ветхозаветным предписанием): «Убывание благодати в сынах Божиих можно проследить даже по именам потомков Сифа. Например, шестым в списке допотопных праведников (по Книге Бытие) числится Иаред. Буквальный перевод его имени – «опускаться (в духовном развитии): тот, чье духовное развитие ниже, чем у отца». Девятым в списке (перед Ноем) стоит Ламех – «ослабевший, пришедший в упадок». В конечном счете потомки Сифа сравнялись с потомками Каина, на земле остался один лишь праведник – Ной со своим семейством» [3].

В историческом материализме закрепился термин «общественно-экономическая формация», подчеркивающий тот факт, что формация детерминирована экономическим укладом. Однако, вообще говоря, это неверно. Согласно социолого-математическим исследованиям профессора С.Ю. Малкова устойчивый уклад характеризуется тремя аспектами [4]:

1)  материально-технический потенциал (экономический аспект);
2) форма государственного управления (организационный аспект);
3) духовно-идеологическое единство граждан (социально-психологический аспект).

В работе [4] установлено, что далеко не все уклады устойчивы, – только 2 типа укладов обладают свойством самовоспроизводства (социальные аттракторы «Восток» и «Запад» в терминологии С.Ю. Малкова). «Восток» характеризуется следующими параметрами: ограничение личных свобод; примат общественной и государственной собственности над частной; авторитаризм в политике; неправовой характер общественных отношений, жизнь по традициям; тенденция к концентрации различных видов власти в одних руках. Аналогично, «Запад» – это: экономическая и политическая свобода, «права человека»; священная и неприкосновенная частная собственность; демократия; правовой характер общества; разделение законодательной, исполнительной и судебной власти. Очевидно, что «Восток» тесно коррелирует с идеационным типом общества по Сорокину, а «Запад» – с чувственным типом.

II

Историософия о. Павла Флоренского, как и следовало ожидать, основана на христианском взгляде на историю. У о. Павла мы видим оригинальный синтез Учения 12 апостолов о двух путях и тезиса Экклезиаста о повторяемости. П.А. Флоренский указывает: «В Учении XII Апостолов противополагаются два пути и дается перечень их признаков. Этот сюжет имеет длинную генеалогию в христианских памятниках и древней языческой литературе. Напр<имер>, в воспоминаниях Ксенофонта о Сократе приводится рассказанный Сократом миф о том, как Геркулес встретил на распутье двух женщин, из которых каждая давала каталог добродетелей и пороков. Это противоположение получает особенную значительность, когда мы говорим о миропонимании. <…> Это противопоставление намечается в самых предпосылках мысли, и речь идет не об отдельных нарушениях, а <о> более глубоком противопоставлении мысли и всей культуры Богу, и оно хуже, чем грех [выделено мной – А.К.]» [5].

Два пути (путь жизни и путь смерти) определяют два типа обществ – «средневековое» и «возрожденское». Флоренский определял тип средневековой культуры с помощью понятий объективности, коллективизма, конкретности, цельности, синтетического видения и реализма. Данному типу противостоит тип западной ренессансной культуры. Признаками его служат субъективизм, индивидуализм, абстрактность, аналитичность, сенсуализм и иллюзионизм, раздробленность, атомизация – и, наконец, нигилизм и саморазрушение. Ренессанс в глазах Флоренского означает распад Божественного порядка во Вселенной и одновременно грехопадение западной культуры.

Тезис Экклезиаста о повторяемости в модели Флоренского реализуется в «снятом виде», в виде параллелизма культур одного типа обществ. Историк Сергей Чесноков отмечает, что «теорию сменяющихся культур (средневековых и возрожденских) Флоренский берет из современной ему научно-исторической литературы, в которой не раз проводились культурологические параллели между культурами прошлого и современностью» [6]. Аналогичного мнения придерживается историк-неоевразиец Максим Медоваров: «Флоренский, как известно, учил о чередовании «авторитарных» и «либеральных» формаций, приблизительно соответствующих «идеациональной» и «чувственной» культурам у Питирима Сорокина. Первобытнообщинный строй, феодализм и социализм – примеры «авторитарных» формаций, для которых характерны, среди прочего, отсутствие частной собственности, акцент на онтологических проблемах в философии. Для «либеральных», или же «возрожденских» формаций, вроде торгового строя Финикии, Древней Греции и капиталистического Запада, характерен политический и идейный плюрализм, индивидуализм, определяющая роль частной собственности и гносеологический уклон в философии» [7].

История представляет собой «колебательный процесс» чередующихся обществ, одна последовательность которых стремится воплотить идеационный тип («горний полюс»), а другая – чувственный тип («дольний полюс»), причем они последовательно сменяют друг друга в соответствии с концепцией Сорокина (пологий спуск и крутой подъем). Мировая история предстает как цепь сменяющих друг друга, подобно ночи и дню, двух цивилизаций, каждая из которых строится на противоположных принципах. Где преобладает мистическое начало, ноуменальная воля, восприимчивость, женственность – это ночной период. Где активнее поверхностное воздействие на мир, феноменальная воля, мужественность – это дневной период истории: «Ночной период – Средневековье. Дневной <период> – новое время» [8].

Современный историк и социолог А.И. Фурсов однажды сформулировал «золотое правило» Русской истории: «преемственность через разрыв» [9]. История по Флоренскому строго подчиняется этому правилу: каждая культура, отрицая прошлую, словно бы восстанавливает позапрошлую так, будто бы и не было разрыва между ними. Новое время, яростно отрицая Средневековье, обращается к античной культуре и тщательно воссоздает не только ее литературные памятники, но вслед за античными мыслителями переносит центр мироздания на человека. «Антропос!» – так, с восхищенным придыханием говорит не только чеховский учитель Беликов, это гимн и культ Нового времени.

Возрожденская эпоха – это возрождение фарисейства, носящее на новом языке два имени: натурализм и гуманизм, когда была провозглашена автономия человека и природы. Главное для характеристики «возрожденской культуры» – это понятие автономии, когда господствует закон, полученный от твари. Может быть много оттенков этого стремления, но суть их одна – самодостаточность твари (человека), независимость его от Бога.

Средневековый тип культуры базируется на принципах понятий объективности, коллективизма, конкретности, цельности, синтетического видения и реализма. Данному типу противостоит тип западной ренессансной культуры. Признаками его служат субъективизм, индивидуализм, абстрактность, аналитичность, сенсуализм и иллюзионизм, раздробленность, атомизация – и, наконец, нигилизм и саморазрушение. Ренессанс в глазах Флоренского означают распад Божественного порядка во Вселенной и одновременно грехопадение западной культуры [10].

«Возрожденское мирочувствие» помещает человека «в онтологическую пустоту» и тем самым обрекает его на пассивность: «в этой пассивности образ мира, равно как и сам человек, распадается и рассыпается на взаимно исключающие точки-мгновения. Таково его действие по его сути» [11].

Флоренский был убежден в том, что «обездушенная цивилизация» Нового времени исчерпала себя и близок день, когда порабощенный человек «свергнет иго возрожденской цивилизации» [12] – тогда начнется «новое Средневековье», т.е. эпоха новой цельной культуры. Прообразом этой «культуры другого типа», «первые зародыши» которой уже можно наблюдать, станет Россия [10].

Совсем по-традиционалистски Флоренский провозглашает «конец экономики»: «Теперь экономический материализм – дело прошлого. На смену ему выступила сакральная теория» [13]. Только Традиция для Флоренского унесена не в недоступное нам примордиальное прошлое, – она еще сравнительно «рядом», это XIV век, время св. Сергия Радонежского: «Преподобный Сергий – начало и Данте русского средневековья. <…> Преподобный Сергий – русский Данте, совместивший все стороны культуры, всю полноту русской жизни, а не теоретический мыслитель, писатель» [14]. Подобно традиционалистам Флоренский считал, что «те пугала, которыми нас отпугивали от Средневековья, выдуманы самими же историками», что «в Средневековье течет полноводная и содержательная река истинной культуры, со своею наукою, со своим искусством, со своею государственностью…» [15].

Флоренский не раз подчеркивает, что обращение в «Новое Средневековье» – это тотальная и радикальная процедура по «отмене» мира Возрождения, своеобразное «разрождение»: «Теперь – «разрождение», мы – на пороге нового Средневековья. Христианское миропонимание в глубине своей – средневековое. В новое время нечего <нам> делать с миропониманием теперешним» [16]. Это – коллективная метанойя, сравнимая с обращением язычников в христианство, фундаментальная смена ментальности, а следовательно, всей жизни.

Вместе с тем это не очередная ментальная операция возрожденского интеллигента. Это принятие Христа через Таинства, включение Его во всю жизнь: «Точка опоры для нас Евхаристия. Она есть совокупность конкретных действий, но для нас важно не то, что она вообще существует, а то, что мы вкушаем частицу. Для религиозного сознания таинства, святые, ангелы, обряды и т.д., не говоря уже о Лице Иисуса Христа, — все это метафизически есть первое, а логически оно есть самое сложное, потому что во Христе вся полнота бытия; каждый человек может идти за Христом, потому что каждый может увидеть в Нем самого себя, различить в Нем такие черты своего характера, которые и в самом-то себе он не может видеть вследствие их загрязненности. Мы ничего не можем сделать без Христа: всякое наше действие как-то существует в Нем. В Нем вся полнота бытия, и в то же время Он метафизически первое. Он – «камень, лежащий во главе угла», на который опирается все здание. Таким образом, образ Христа не прост. Здесь мы сталкиваемся с возрожденским пониманием, что первое есть почти пустота, а чем предмет сложнее, тем дальше он отстоит от первого; сложное мыслится непременно сложенным. Выбора нет: или религиозное, или возрожденское понимание с изгнанием его религиозных начал. <…> Не протестантское отвлеченное понятие о Христе, а реальность Его, данная в Евхаристии, это – отправной пункт всей нашей жизни» [17].

Флоренский ставит неутешительный духовный диагноз возрожденскому человеку: «Если возрожденский человек верует, то он непоследователен. <…> С упразднением Бога упраздняется природа, с упразднением природы упраздняется и сам человек. Вот замысел западноевропейской культуры» [18].

В самом начале раздела мы выделили в цитате из Флоренского мысль, что возрожденское миропонимание «хуже, чем грех». Казалось бы, что может быть хуже греха? Размышляя над мыслью Флоренского, можно прийти к пониманию, что хуже греха может быть только… грех! Но это грех особого рода – «общественный грех», грех массового поражения и повального заражения. Об этом грехе предупреждал ап. Павел: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы» (1Кор 15:33). Общественный грех хуже любого личного греха именно тем, что зачастую не только не считается грехом, но порой институциализирован в производственных отношениях, индоктринирован в господствующую этику (или даже в религию – как, например, в протестантство, где снят запрет на ростовщичество). Борьба с общественным грехом невозможна без «чистки авгиевых конюшен», без приведения общественных институтов (прежде всего, общественной морали) в соответствие с евангельской этикой, «новой нормой» Нового Средневековья. Поэтому религиозный философ и богослов о. Павел Флоренский, обладая редким даром цельного мировоззрения, берет на себя функции социального философа, предлагая конкретные формы жизнеустройства.

Наиболее концептуально Флоренский обозначает черты Нового Средневековья в своем проекте «Предполагаемое государственное устройство в будущем», отсылающем к традиции «Государства» Платона и «Города Солнца» Кампанеллы.

«Устройство разумного государственного строя зависит, прежде всего, от ясного понимания основных положений, к которым и должна приспособляться машина управления» [19], – пишет философ. В число этих положений, с его точки зрения, не входит «священная корова» демократии. Ибо задача государства состоит не в том, чтобы возвестить формальное равенство всех его граждан, а в том, чтобы поставить каждого гражданина в подходящие условия, при которых он сумеет показать, на что способен. Кроме того, ни одно правительство, если оно не желает краха, не может опираться на решения большинства, вносит в них свои коррективы и, по существу, не признает демократии, но пользуется ею для прикрытия. К чему правительство должно быть чутко, так это к голосу специалистов, ученых. Выслушивая всех тех, кто этого достоин, правительство тем не менее должно поступать по собственному разумению и брать на себя государственную ответственность.

Роль лидера государства уникальна и определяюща: «Никакие парламенты, учредительные собрания <…> не смогут вывести человечество из тупиков и болот, потому что тут речь идет не о выяснении того, что уже есть, а о прозрении в то, чего еще нет. Требуется лицо, обладающее интуицией будущей культуры, лицо пророческого склада. Это лицо, на основании своей интуиции, пусть и смутной, должно ковать общество». Ему нет необходимости быть ни гениально умным, ни нравственно возвышаться над всеми. Что ему необходимо, так это гениальная воля, «воля, которая стихийно, может быть, даже не понимая всего, что она делает, стремится к цели, еще не обозначившейся в истории. <…> Будущий строй нашей страны ждет того, кто, обладая интуицией и волей, не побоялся бы открыто порвать с путами представительства, партийности, избирательных прав и прочего и отдался бы влекущей его цели. <…> На созидание нового строя, долженствующего открыть новый период истории и соответствующую ему новую культуру, есть одно право – сила гения, сила творить этот строй. Право это одно только не человеческого происхождения и потому заслуживает названия Божественного. И как бы ни назывался подобный творец культуры – диктатором, правителем, императором или как-нибудь иначе, мы будем считать его истинным самодержцем и подчиняться ему не из страха, а в силу трепетного сознания, что пред нами чудо и живое явление творческой мощи человечества» [19].

В части государственного устройства Флоренский недвусмысленно утверждает о необходимости торжества новой «самодержавной» государственности, которая не должна повторять ошибки старой, впавшей в петровский абсолютизм. Он фактически восстанавливал в правах старую славянофильскую истину о том, что политическая гармония в обществе и государстве покоится не на смешении законного самодержавия и «суверенитета народа», а на творческом сочетании священной полновластности самодержца и свободного мнения граждан [20].

Экономическая организация общества по Флоренскому мало отличается от советской сталинской системы: орудия производства принадлежат непосредственно государству. В сельском хозяйстве основной производственной единицей должен быть колхоз ввиду своей наибольшей выгодности, но наряду с ним допускается существование артелей, личных хозяйств и других хозяйственных организаций. Флоренский говорит о государстве будущего как об автаркии, о «по возможности самозамкнутом, независимом от оценок и цен внешнего мирового рынка».

Показательно, что Флоренский ставит раздел о быте впереди разделов о внутренней и внешней политике (небезосновательность подобного внимания мы способны оценить, увы, только сейчас). Быт – неотъемлемый момент человеческой жизни, и государство должно понимать, что забота о быте входит в число необходимых задач управления. Здоровье народа, работоспособность, преданность стране, способность к творчеству – «все это существенно зависит от наличия сочного и красивого, здорового быта… Без быта нет и вкуса жизни… Быт коренится в истории… Полнота государственной жизни – в богатстве и разнообразии проявлений быта, соответствующего богатству и разнообразию местных условий. Нивелировка быта неминуемо поведет к уничтожению вкуса к жизни, радости бытия, а потому и к рабскому труду и ко всяческому обеднению. Крепкая сплоченность государства опирается не на монотонную унификацию всех его частей, а на взаимную их связь, обусловленную глубоким сознанием взаимной необходимости частей, нужности каждой из них на своем месте… Быт есть цветение жизни каждой из частей государства» [19]. Заметим, что внимание к быту у Флоренского соседствует с воспитанием в гражданах аскетики, самоограничения и непритязательности в быту. Т.е. быт у Флоренского понимается не в потребительском, мещанском измерении, но как облагораживание личного (и общественного) пространства.

Флоренский подчеркивает, что «порядок, достигнутый советской властью, должен быть углубляем и укрепляем, но никак не растворен при переходе к новому строю» [19]. Советский строй для Флоренского – черновой набросок Нового Средневековья, к последнему можно прийти реформами «сверху», без коренных преобразований: «никак не может быть допущено такого перехода к новому строю, который сопровождался бы ломкой наличного. Этот переход должен быть плавным и неуловимым как для широких масс внутри страны, так и для всех внешних держав. Будучи изменением по существу, переход должен быть лишь одним из частных мероприятий советской власти, поворот к нему может стать достоянием гласности лишь [тогда], когда позиции новой власти будут достаточно закреплены. Техника такого перехода должна состоять, соответственно, в замещении одних направляющих сил государства другими, но при сохранении их организационных форм, с течением времени эти формы будут преобразовываться, но в порядке или как бы в порядке всех прочих гос.мероприятий. Нет надобности, чтобы смена направляющих сил государства на первых же порах затронула весьма большое число работников: партийная дисциплина одних и привычка к безропотному повиновению других создают благоприятные условия к изменению курса, если он будет идти от сфер руководящих. Таким образом, обсуждаемое изменение строя предполагает не революцию и не контрреволюцию, а некоторый сдвиг в руководящих кругах, который мог бы оказаться даже более простым, чем дворцовые перевороты» [19].

Вообще, бросается в глаза сходство «государства Флоренского» с тягловым, органическим государством евразийца Н.Н. Алексеева [21]. И столь же разителен контраст между новым Средневековьем Флоренского и Новым средневековьем Бердяева (они даже пишутся по-разному!). Если Флоренский пророчествует о новом Средневековье как возвращении человечества на путь Жизни и Истины, то для Бердяева Новое средневековье – это грозная репетиция Армагеддона, пришествие Гога и Магога в виде Советской России. Не удивительно, что бердяевский памфлет завоевал огромную популярность на Западе, тогда как «созерцания на Маковце» Флоренского одинаково не пришлись ко двору коммунистической России и либеральной Европе. Время нового Средневековья еще не пришло…

III

Среди математиков, не успевших подпасть под тлетворное влияние французской школы Николя Бурбаки, распространено мнение, что чертеж (рисунок) – сам себе доказательство. П.А. Флоренский охотно прибегал к этому методу, иллюстрируя тот или иной тезис. Не будем и мы отступать от этого замечательного эвристического правила.

На диаграмме мы попытались дать геометрическую интерпретацию историософской концепции Флоренского. Сплошная полужирная кривая – это собственно мировая история, ограничивающие пунктирные линии – это два пути, два луча, стремящихся к своему эсхатологическому пределу: верхний луч («путь Жизни») стремится к Небесному Царству (НЦ), нижний луч («путь Смерти») – к Инфернальному Царству (ИЦ). Лучи расходятся с течением времени, что знаменует развитие апостасийных процессов: с каждой эпохой падение всё глубже и для нового подъема на восходящий луч требуется всё больше социальной энергии и нравственных сил в обществе.

Общества, восходящие к верхнему лучу, осознанно (или неосознанно) реализуют (или пытаются реализовать) «царствоподобие» (термин Н.В. Сомина [22]), сотериологический императив, афористично выраженный в формуле царской власти Ивана Грозного: «Российская земля держится Божиим милосердием, милостью Пречистой Богородицы, молитвами всех святых, благословением наших родителей и, наконец, нами, своими государями, а не судьями и воеводами, не ипатами и стратигами» [23], которой восхищался В.С. Соловьев: «Эта формула безукоризненна; нельзя лучше выразить христианский взгляд на земное царство» [24]. Это авелевы общества, к которым относятся: первобытнообщинное общество (П), средневековье (С), православный социализм (ПС) (он же – новое Средневековье по Флоренскому).

Первобытнообщинный строй – это невинное детство человечества, жизнь которого неотрывна от природы; человечество еще не «окуклилось» в общество, оно само часть природы. Средневековье – это эпоха христианских империй, это Византия, Священная Римская империя, Московское Царство, Англия времен короля Артура… Здесь христианство отчетливо выступает «национальной идеей», в обществе декларируется евангельская этика, духовенство выполняет роль культурной элиты, поставляя в общество смыслы и идеологию.

Общества, скатывающиеся к нижнему лучу, реализуют «каинитскую программу»: примат человеческих интересов над Божиим промыслом, культивирование греха, индивидуализма, корысти. К каинитским обществам относятся рабовладельческий строй (Р) и капитализм (К).

Пребывание на пике – это неустойчивое состояние, требующее постоянной духовной мобилизации членов общества, определенной «возгонки» (пассионарности). По мере «остывания» (что чаще всего связано с обретением относительного благополучия) в обществе растет энтропия, вызываемая усилением гедонистических и эгоистических потребностей. Покатость графика на участках П-Р и С-К имеет ясное духовное объяснение: «Подобно тому как сидящие на покатости сползают вниз при всяком движении, так и здесь естественное расположение – изгнать Бога, избавиться от Бога, чтобы быть самим собою» [25].

Каждый из участков П-Р и С-К образует эпоху инволюции (в смысле П.А. Сорокина). Общественный грех (который «хуже, чем грех») задает тон в этой гонке на спуск, – грех, к которому было снисходительно общество в зените эпохи. В ходе спуска общество отворачивается от высоких идеалов идеационной формации, выбирая образцы для подражания в чувственной стадии предыдущей эпохи. Разложение обществ (конечные стадии Р иК) может быть довольно длительным, но необратимым процессом (второй закон термодинамики). Попущение одного греха открывает ворота остальным, так что в фазу разложения происходит тотальная релятивизация, реабилитация греха – т.е. расчеловечивание. Одновременно в обществе копится жажда идеального, страдание и недовольство, что превращает его в перегретый котел, способный взорваться от любого воздействия. Однако для перехода на сотериологическую траекторию воздействие должно быть особого рода, – это должна быть Благая Весть. В отличие от спуска, подъем от одной эпохи к следующей – резкий, скачкообразный. Происходит своеобразное коллективное гештальт-переключение с одного «образа будущего» на другой (опять-таки с преемством идеационной стадии предыдущей эпохи). Характерной чертой такой метанойи является абсолютное неприятие греха, бывшего в предшествующую эпоху «хуже, чем грех».

Из историософской модели Флоренского нетрудно выявить духовный смысл «чехарды» формаций как последовательных итераций к своему эсхатологическому пределу. Попытки построения авелевых обществ суть попытки стяжания Небесного царства – каждый раз все более духовно осознаваемые и тотальные. Напротив, версии построения каинитских обществ суть репетиции воцарения Антихриста, – всякий раз более ужасающие и явные. Неудача в строительстве Небесного града неизбежно оборачивается низвержением общества в инфернальную бездну «темных веков» с культом греха, угроза которого была недооценена в предшествующую авелеву фазу цикла. В первобытном обществе мало ценилась человеческая жизнь – и будто в назидание мы получили рабовладение, где безраздельное владение живой душой возведено в принцип. В средневековье царило снисходительное отношение к сребролюбию – в результате пришел капитализм, откровенный и отвратительный культ мамоны.

Равнодушие к человеческой жизни – общественный грех в эпоху П-Р, главная «движущая сила» этой эпохи. Точка невозврата (установление формации Р) в метафизическом плане запечатлена в убийстве Каином Авеля. По мере разложения рабовладельческого общества жизнь всё более и более обесценивается, человеческие жертвоприношения богам в порядке вещей, а пытки и убийства становятся развлечением, доступным даже для плебса. Не случайно, именно жертва Христа (и последующие казни апостолов и мучеников) положила предел этому греху. Вместе с Благой вестью и триумфом христианства в римской ойкумене восторжествовал христианский гуманизм, как новая норма. Смерти, казни и убийства в промышленных масштабах будут и дальше в истории – но теперь, чтобы убить человека, его прежде надо расчеловечить, объявить врагом рода человеческого или, на худой конец, скотом. Впрочем, это, скорее, феномен светского, возрожденского гуманизма – формы вырождения христианского гуманизма в нарциссическое самопрославление человека («самоистукан» по меткому выражению П.А. Флоренского), оборачивающееся полным отрицанием гуманизма.

Общественный грех в эпоху С-К – это сребролюбие. Предание донесло до нас духовно зоркие предупреждения святых отцов: «Сребролюбие есть изобретатель всякого греха» (прп. Ефрем Сирин, 32, 269)»; «Нет ничего столько тяжелого и неприступного во вражеском ополчении, как оружие сребролюбия» (свт. Григорий Нисский, 19, 359); «Не должно быть сребролюбивым и на ненужное собирать сокровища, каких не надобно» (свт. Василий Великий, 10, 57). Но громче и решительнее всех возвысил свой голос против сребролюбия святитель Иоанн Златоуст, отчетливо распознавший в этом грехе главную духовную и общественную опасность: «Нельзя, подлинно нельзя человеку сребролюбивому видеть когда-либо лице Христово; это одна из невозможностей. Сребролюбие есть корень зол» (свт. Иоанн Златоуст, 54, 273); «Сребролюбие не в том только, чтобы любить множество денег, но и вообще в любви к деньгам. Желать более, чем нужно, – великое сребролюбие» (свт. Иоанн Златоуст, 54, 273); «Как сильный огонь, будучи брошен в лес, все ниспровергает и опустошает, так и эта страсть <сребролюбия> губит вселенную» (свт. Иоанн Златоуст, 54, 748). Замечательные исследования В.И. Экземплярского [26] и Н.В. Сомина [27] дают ясное представление об отношении святых отцов к сребролюбию.

Голос святых отцов не был услышан. Средневековье снисходительно отнеслось к сребролюбию, потакая богатству и роскоши правителей. Христианский накал в элите (а следовательно, в общественном сознании) стремительно иссякал, наступал феодализм (сифов период эпохи С-К). В Европе средневековое общество стало «феодальным» (т.е. построенным по принципу вассалитета и закрепощения крестьянства) после «великой феодальной революции» X-XI веков (синхронно с Великой схизмой 1054 года). Наступление феодализма в России можно привязать к расколу РПЦ в XVII веке.

Точкой невозврата (установлением капиталистической формации К) в метафизическом плане разумно считать средневековую легенду об искушении доктора Фаустуса, продавшем бессмертную душу за земные ништяки. Показателен именно факт продажи, как символического акта наступления эры «денежной цивилизации». В духовно-идеологическом плане точка невозврата – это Возрождение (подготовительный этап контргегемонии) и Реформация (институциональный этап смены гегемона и исторического субъекта). В России точкой невозврата стали петровские и екатерининские реформы, установившие в России уродливый периферийный недокапитализм (археомодерн).

Возвращаясь в рисунку, обратим внимание на два всплеска на участке К, обозначенные штрих-пунктирной линией. Первый всплеск (СИ – социализм иезуитов) – государство иезуитов (ГИ) в Парагвае, грандиозная попытка реконструкции средневековья, которая на модернистском языке называется «социализмом». Это, действительно, социализм, если рассматривать ГИ как экономический уклад, через призму принципиально антикапиталистического отношения к собственности. Но корректнее говорить о «реванше средневековья», тотальной попытке реанимировать Священную Римскую империю за «далекой Амазонкой». Всплеск не дотягивает до сотериологического луча – поскольку это всё-таки реконструкция, отчаянная попытка вернуть «как было». Однако духовная обстановка изменилась, апостасия дает о себе знать, поэтому простая реконструкция мало спасает (славянофильские реконструкции тщетны ровно по тем же основаниям). Резкий обрыв всплеска ИГ с возвратом на «мейнстрим» (а не медленное угасание) – свидетельство насильственного окончания «эксперимента»: ИГ, будучи костью в горле мирового колониализма, погибло в результате внешней агрессии капиталистических соседей.

Куда более интересен второй всплеск АС (атеистический социализм), героический и титанический вызов существовавшему миропорядку. Рамка Модерна со всеми его предрассудками (атеизм, прогрессизм, экономический детерминизм) не позволила всплеску достигнуть сотериологического луча. В АС быстро развился новый грех, – гордыня, – с которым не только никто не думал бороться, но который всячески поощрялся (культ спорта и соревновательности, доски почета и слоганы самопрославления «Слава КПСС!» еще свежи в памяти). Новый общественный грех быстро привел к остыванию во многих смыслах прекрасно устроенной гуманистической системы, лишенной, однако, главного, – Благодати. Метафизической точкой невозврата стал хамов грех, когда воспитанные страной гордецы брезгливо отвернулись от занемогшей родины-матери, продали (опять продали!) свое первородство за чечевичную похлебку [28]. Резкий обрыв всплеска АС на рисунке – это перестройка, искусственный форсированный перехода на «столбовую дорогу мировой цивилизации».

Тем не менее, АС явил собой самую последовательную и выдающуюся попытку преодоления главного греха эпохи, сребролюбия. Это был духовный взлет в мир взаимопомощи и братства из узилища корысти, угнетения и страданий. Не новое Средневековье, но приглашение к нему, его пробная бета-версия. В советском социализме нам открылось нечто важное о человеке, об обществе, о России, – нечто еще толком не отрефлексированное, но без чего новому Средневековью не состояться. Массовый героизм и поистине христианское самопожертвование в годы Великой отечественной войны волей-неволей отсылают нас к эпохе Сергия Радонежского, «золотому веку» русского Средневековья, идеалу Флоренского и славянофилов. Что это, если не предчувствие нового Средневековья?

Почти синхронно с верхним всплеском АС возникает нижний всплеск Ф, фашизм. Если АС – это репетиция нового Средневековья, то Ф – репетиция его вырождения и упадка. Фашизм «пробил дно», опустившись ниже текущей точки падения инфернального луча. Человечество ужаснулось злодеяниям фашизма, но в этой репетиции нам дано грозное предупреждение. Такое общественное устройство гарантированно наступит, если мы продолжим спуск вдоль инфернального луча. На наших глазах фашизм уже захватил малороссийскую часть Русского мира, а его цифровая копия без стука проникла в наши квартиры и мониторы.

Была ли «репетиция» предшествующую эпоху? Да, была, но не показана на рисунке, чтобы не загромождать его деталями. О предчувствии Средневековья в эпоху глубокой античности говорит сам Флоренский. Вслед за Владимиром Соловьевым Флоренский выделяет Платона как провозвестника «христианства прежде Христа»: «Не христианство платонизирует, а Платон христианствует» (цит. по [29]); «Платонизм – предвосхищение христианства» [30]. Аналогично, Карфаген – репетиция капитализма в его экономически агрессивном талассократическом виде (который спустя века будет воспроизведен Голландией и Англией). Если Рим – это булат, то Карфаген – злато. Как носитель более конкурентной формации, Карфаген был геополитическим вызовом Римской империи, от которого Рим не мог уклониться. Категорическим императивом Рима стал девиз: «Карфаген должен быть разрушен!»

IV

То, о чем сто лет назад прозревали лишь наиболее выдающиеся мыслители (напомним, что набросок лекций «Культурно-историческое место и предпосылки христианского миропонимания» П.А. Флоренского написан в 1921 году), сейчас становится очевидным многим. Капитализм все больше погружает человечество в инфернальную бездну, культ денег достиг такого масштаба, что деньги делают из цифры, из ничего. Собственно, деньги уже захватили власть, разрушив национальные границы, оттеснив религии и традиции, превратив человека в «финансовый инструмент».

Есть ли выход?

Историсофская модель Флоренского открывает нам ясную перспективу – новое Средневековье. Мы вслед за Н.В. Соминым и А.Е. Молотковым предпочитаем называть новую формацию идеационного типа «православным социализмом». Термин «социализм» подчеркивает его земной (главным образом, экономический) уклад, как радикально противоположный чувственной капиталистической формации, безусловно порывающий с ней, и абсолютно не приемлющий сребролюбия. Эпитет «православный» утверждает: живую связь с Православием как хребтом, альфой и омегой общественной жизни; возрождение преемства с аутентичной русской Традицией; сотериологическую цель в обществе как сверхзадачу всех и каждого; православную этику в качестве главного регулятора общественных отношений.

Важно иметь в виду, что ПС – это совершенно иное, возрожденскому человеку почти недоступное миропонимание. Вот как об том говорит Флоренский: «Главная вина современности – не только в отсутствии церковного миропонимания, но – главным образом – и в мысли, что общее миропонимание – вообще роскошь или даже и вовсе не нужно. Вот пример, слова ап. Павла: “Вера без дел мертва” и т.д. Здесь обычно под делами разумеют филантропию, иные – и таких меньшая часть – прибавляют нравственную работу над собой, еще меньшее меньшинство ко всему этому включает в понятие дел и аскетический подвиг. Но и те, и другие, и третьи одинаково упускают из виду, что все это может быть жизненным лишь тогда, когда мы весь мир будем воспринимать во Иисусе Христе и чрез Иисуса Христа. Иначе же все это будет для нас как нечто внешнее, периферическое. Тогда между этой периферией и нашим сердцем образуется пустота, которую сейчас же заполняют злые духи, желающие утончить дело и разрушить нашу веру. Все больше и больше областей нашей жизни выводятся из области Церкви и предаются стихиям мира сего, и, наконец, так как человек не может жить без общего миропонимания, то и сама философия начинает конструироваться по стихиям мира. От Церкви постепенно отнимаются природа, общественность и психология. <…> Сейчас для нас религия – не миры, не богослужения, не праздники, не представление о мире как о κόσμος’β, даже не богословие, а только – мораль. А мораль вообще не занимает никакого уголка в миропонимании. <…> Наша задача – всмотреться в историко-культурном порядке в христианское миропонимание, – чем оно существует и что ему противно, и каково наше современное миропонимание. <…> Ренессанс по существу пытается быть вне религии, тогда как Средневековье лежит в религиозной плоскости, <…> в нем есть возможность строить свое миропонимание по Христу» [31].

«Когда мы весь мир будем воспринимать во Иисусе Христе и чрез Иисуса Христа» – вот, казалось бы, «простая» формула средневекового человека. Однако выполнить этот завет несравненно труднее, чем кажется, и Флоренский объясняет, почему. Возрожденский человек отовсюду изгнал Христа, утвердив свою автономию. И теперь везде, откуда ушел Христос, царит мамона.

Более того, у нас пытаются отнять Христа в его последнем прибежище – Храме – под глупыми предлогами «заботы о здоровье». «Забота о здоровье» – обращение к возрожденской стороне нашей личности, «забота о душе» – обращение к средневековой стороне. К какому обращению мы прислушаемся? Пресловутый режим самоизоляции и рестрикционная политика духовенства показали, как глубоко в нас всех, даже в духовенстве, окопался «возрожденец», и как трудно нам достучаться до своего «средневековца».

Многие возразят: православные взыскуют монархию, а не социализма. Но монархия и социализм – это о разном. Вспомним модель Малкова: социализм – это экономический уклад, монархия – это способ государственного управления. Возможен ли монархический социализм? Да, возможен. Сталинский стиль управления если не монархический в строгом смысле слова, то, безусловно, самодержавный. Прежде чем, провозглашать монархию, надо определиться, какую монархию мы имеем в виду? Монархия романовского периода – это монархия возрожденского человека, монархия олигархического капитализма. Самодержавие Московского царства – вот монархия средневекового человека, и если совсем уж не впадать в грех славянофильской реконструкции, то единственно возможным укладом для самодержавия является социализм. Мечту Флоренского о сильном и мудром вожде можно интерпретировать как мечту о Dasein-правителе, что, возможно, примирит сторонников монархии со скептиками.

Путь в новое Средневековье – вот единственный способ примирения «красных» и «белых», «правых» и «левых». Собственно, нет дороги влево или вправо, – как всегда, есть только два пути: путь Жизни, взлет наверх, к сотериологическому лучу, и путь Смерти, сползание вниз по инфернальному лучу. Никакого другого, третьего пути нет.

Переход от возрожденского человека к средневековому тотален, он невозможен в келье или в приходе. Он включает в себя все аспекты жизни и предполагает сакрализацию всех, ныне профанных форм социальности: экономику, быт, семью, Церковь… Да-да, и Церковь тоже, где, увы, слишком много накопилось возрожденского, криптопротестантского, модернистского. Церковь должна возвысить свой голос против любостяжания. По счастью, Святейший Патриарх подает добрый пример недвусмысленного осуждения греха сребролюбия: «Святитель Иоанн Златоуст сказал и другие замечательные слова: “Как сильный огонь, брошенный в лес, все опустошает, так сребролюбие губит вселенную”. Не только тех, кто неправильно относится к деньгам, а ни много ни мало всю вселенную! И это сказал человек, живший в V веке, когда деньги еще не имели такого глобального значения, как сегодня! Слова святителя Иоанна Златоуста о том, что сребролюбие губит вселенную, становятся особенно понятными в наше время, в эпоху глобальных перемен, когда деньги действительно стали целью экономического развития. Чтобы убедиться в правоте этих слов, достаточно спросить у любого предпринимателя, что является главным показателем его успеха. Он и минуты не будет думать, ответит: “Прибыль”, то есть деньги. Все работает ради денег, поэтому речь идет не о средствах – речь идет о всеобъемлющей цели глобального общества. И если во времена святителя Иоанна Златоуста сказанное им можно было отнести на счет его характера, особой пастырской принципиальности, которая привела к конфликту с императорским домом, ссылке на Кавказ и мученической смерти, то сегодня мы можем смело подписаться под его провидческими словами» [32].

Этот переход почти мгновенен, это гештальт-переключение, коллективная метанойя, которая сродни андерсеновскому озарению «А король-то голый!» и преображению Савла в Павла.

Для запуска в обществе средневекового нарратива потребуется пересборка социальных движений, преодоление сектантства и узколобой партийности. Процесс пересборки социальных движений и политических течений может быть довольно болезненным, но без такой ревизии невозможно рождение нового радикального субъекта, гегемона будущей формации.

Победа нового типа сознания над гегемонией возрожденского человека – это «разрождение», контргегемония. А.Г. Дугин так описывает концепт контргегемонии: «У Грамши есть еще один важный концепт: контргегемония. На сей раз это идеология, жестко и симметрично противоположная гегемонии. Это не прагматическая стратегия удержания власти (как цезаризм), но системное отвержение гегемонии в ее корнях. Контргегемония не принимает в либеральном капитализме ни следствия, но сами основания. Контргегемония на каждый тезис либерализма – рынок, права человека, демократия, технический прогресс, парламентаризм, универсализм, глобализм – дает строго отрицательный ответ: нет, нет, нет, нет и нет. <…> Контргегемония — не ситуативное, а философское и часто религиозное явление, так как большинство традиционных религий квалифицируют глобализацию как власть Антихриста. Сторонники контргегемонии оказываются в этом лагере совершенно независимо от их положения в обществе и даже от их национальной принадлежности» [33].

Вновь, как и более 2 000 лет назад, перед Третьим Римом стоит категорический императив контргегемонии: «Карфаген должен быть разрушен!».

[1] Учение Господа, (переданное) народам через 12 апостолов (Дидахе) // Азбука веры. –https://azbyka.ru/otechnik/pravila/didahe_rus/.

[2] Дугин А.Г. Воображение. Философия, социология, структуры. – М.: Академический проект, 2015. – С. 20.

[3] Катасонов В.Ю. Каинитская цивилизация и современный капитализм // Русская народная линия (от 16.01.2013). – https://ruskline.ru/analitika/2013/01/17/kainitskaya_civilizaciya_i_sovremennyj_kapitalizm1.

[4] Малков С.Ю. Устойчивость социальных структур и цивилизационные особенности России // Сайт С.П. Курдюмова. – http://spkurdyumov.ru/economy/ustojchivost-socialnyx-struktur/.

[5] Флоренский П.А. Культурно-историческое место и предпосылки христианского миропонимания // Флоренский П.А. Соч. в 4-х т. Т. 3 (2). – М.: Мысль, 2000. – С. 448.

[6] Чесноков С. Творческое преодоление марксизма // Православие.Ru. – http://pravoslavie.ru/28602.html.

[7] Медоваров М. К традиционалистскому прочтению ленинизма // Новый социализм – XXI век. –http://novsoc.ru/m-medovarov-k-traditsionalistskomu-prochteniyu-leninizma/.

[8] Флоренский П.А. Указ. соч. – С. 387.

[9] Фурсов А.И. Опричнина в русской истории – воспоминание о будущем // Фурсов А.И. Вперед, к победе! Русский успех в ретроспективе и перспективе. – М.: Книжный Мир, 2014. – С. 6.

[10] Хагемейстер М. «Новое Средневековье» Павла Флоренского // Звезда. – 2006. – № 11. –https://magazines.gorky.media/zvezda/2006/11/novoe-srednevekove-pavla-florenskogo.html.

[11] Флоренский П.А. Итоги // Флоренский П.А. Соч. в 4-х т. Т. 3 (1). – М.: Мысль, 1999. – С. 367.

[12] Флоренский П.А. Указ. соч. – С. 369.

[13] Флоренский П.А. Культурно-историческое место… – С. 437.

[14] Флоренский П.А. Указ. соч. – С. 456-457.

[15] Флоренский П.А. Обратная перспектива // Флоренский П.А. Соч. в 4-х т. Т. 3 (1). – М.: Мысль, 1999. – С. 59-60.

[16] Флоренский П.А. Культурно-историческое место… – С. 387.

[17] Флоренский П.А. Указ. соч. – С. 443-444.

[18] Флоренский П.А. Указ. соч. – С. 452-453.

[19] Флоренский П.А. Предполагаемое государственное устройство в будущем // Литературная учеба. – 1991. – № 3. – С. 96-114. – http://kursach.com/biblio/9000000/006.htm.

[20] Шульгин В. Священник Павел Флоренский как консерватор // Русская народная линия. –https://ruskline.ru/analitika/2007/11/01/svyawennik_pavel_florenskij_kak_konservator.

[21] Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. – М.: Аграф, 2003. – 640 с.

[22] Сомин Н.В. О социализме и Царстве Божием // Православный социализм как русская идея. – http://chri-soc.narod.ru/O_socializme_i_Carstve.htm.

[23] Иван Грозный. Первое послание Курбскому (1564) // Иван Грозный. Государь. – М. Институт русской цивилизации, 2010. – С. 70.

[24] Соловьев В.С. Византизм и Россия // Соловьев В.С. Соч. в 2-х т. Т. 2. – М.: Правда, 1989. – С. 569.

[25] Флоренский П.А. Культурно-историческое место… – С. 453.

[26] Экземплярский В.И. Учение древней Церкви о собственности и милостыни. Краснодар: Текст, 2013. – 272 с.

[27] Сомин Н.В. Обижать заставляет любостяжание. – М.: Современная музыка, 2014. – 262 с.

[28] Кургинян С.Е. Исав и Иаков. Судьба развития в России и мире: в 2-х т. Т. 1. – М.: ЭТЦ, 2009. – 642 с.

[29] Лега В. Платон // Православие.Ru. – https://pravoslavie.ru/87645.html.

[30] Флоренский П.А. Культурно-историческое место… – С. 477.

[31] Флоренский П.А. Указ. соч. – С. 387-389.

[32] Патриарх Кирилл. Сребролюбие – мать всякого зла: проповедь 1 марта 2017 г. –https://pravoslavie.ru/101545.html.

[33] Дугин А.Г. Цезаризм и контргегемония // Gеополитика.ru. – https://www.geopolitica.ru/article/cezarizm-i-kontrgegemoniya.

(с) Андрей КОСТЕРИН

СВЕРХНОВЫЙ СВЕТ. МАНИФЕСТ ВИРТУАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА

1. Мир тесен

Мир сделался слишком тесен и мал для свободного творчества. Проблема даже не в численности населения, а в тотальной «поделенности» мира, в его переполненности готовыми формами, институтами, центрами власти. Свободного места и свободных ресурсов, чтобы сделать что-то масштабное «с чистого листа», в нем почти не осталось. Эта проблема равным образом существует и в благополучных, и в неблагополучных странах, внешне принимая разные формы.
В благополучных странах, в Америке и Европе, теснота мира выступает как скука комфортного, но бесцельного существования. Большинство людей в этих странах получает все, что нужно для жизни, в том числе разнообразный набор сфер деятельности, активных социальных ниш, где они могут реализовать свою энергию. Но эти «pret-a-porter» варианты так плотно занимают политическое, экономическое и культурное пространство, что какие-то новые формы отношений уже не могут там возникнуть. А поскольку в мире сейчас все больше укореняется одна единая культура, единый всепланетный социум, все это «готовое социальное платье» кроится по одному шаблону, не оставляя места для чего-то другого, на него не похожего. Несмотря на кажущееся разнообразие возможностей выбора, человек не имеет возможности самому построить свой мир, развернуть творческий потенциал своей личности в тех формах, которые ей внутренне присущи. Мера свободы здесь изначально ограничена чисто служебной функцией в рамках давно налаженной машины производства и потребления. На человека со всех сторон давят господствующие экономические отношения, шаблоны масс-медиа, идеалы благополучия, контролирующая и регламентирующая власть государственных структур. Все это не оставляет места для других возможных миров, способных увеличить разнообразие форм жизни (или хотя бы выйти за пределы реального однообразия).

Если есть на планете люди, которые в полной мере чувствуют себя хозяевами жизни и способны что-то в ней изменить, то их немного, и они цепко охраняют свою монополию на «мироустройство». Все остальное человечество, даже пресловутый «золотой миллиард», обречено быть пассивным материалом для этих элит, которые, пользуясь сосредоточенным в их руках могуществом, каждому сверчку указывают свой шесток. Огромный творческий потенциал человечества остается незадействованным, и оно превращается в обезличенное стадо, которому навязывают унифицированные стили жизни, стандарты потребления, поведенческие шаблоны и стереотипы мышления.

В неблагополучных странах, например в России, теснота мира принимает форму полной безысходности, поскольку здесь количество реально доступных ниш еще меньше. Элиты, контролирующие эти страны, в гораздо большей мере давят на подвластное население и лишают его даже иллюзии свободного выбора. Они слишком опасаются за свою власть, поэтому проводят тактику «выжженной земли» на подвластной территории более последовательно. Они беднее и скареднее, чем элиты развитых стран, поэтому стремятся в большей степени грабить подвластное население и лишать его всяких ресурсов для свободной деятельности. Не только высшая, но и средняя прослойка в этих странах формируется по принципу присасывания к органам власти и коррупционным схемам. В результате всем распоряжаются специалисты по интригам, коррупции и поиску синекур. Понятно, что уровень интеллекта, образования и творческих способностей у них не достаточен, чтобы управлять сложнейшим организмом страны в эпоху высоких технологий. И это еще ниже опускает уровень возможностей подвластного населения. Большая часть людей, в силу крайней нищеты, не могут преодолеть стартовый порог и приобщиться к современной экономике.

Переполненность мира в неблагополучных странах парадоксальным образом принимает форму опустошенности. В России наблюдатель из Европы и Америки увидит огромное количество «пропадающих зря» ресурсов, потенциально существующих, но не занятых активных ниш — в экономике, политике, культуре. Эти ниши остаются «свободными» потому, что попытка их занять тут же вызывает нездоровый интерес многочисленных чиновников, контролеров, полицейских, бандитов, влиятельных структур, которые считают данное поле деятельности своим феодом и стремятся либо задушить конкурента, либо урвать свой кусок. В результате пространство свободного развития сужено до минимума, все новое и перспективное чахнет на корню или уходит на Запад. Бескрайние «ничейные» просторы России, ее «неисчерпаемые ресурсы», ждущие «свободного труженика» — это миф, на самом деле все давно застолблено, оценено и поделено. Эти «хозяева» никогда не позволят ей породить из себя что-то новое, самостоятельное и полноценное, потому оно не будет терпеть их власть.

2. В поисках Нового Света

В прошлом, когда человеку становилось тесно, он шел искать Новый Свет. Иногда он осваивал безлюдные просторы вновь открытых земель, иногда — завоевывал чужую землю силой оружия, чтобы построить на ней собственный мир. В глубокой древности целые народы, стесненные природой, соседями или собственной многочисленностью, срывались с места и шли искать лучшей доли. В древней Элладе молодежь разросшегося города садилась на корабли и плыла куда-нибудь к неизведанному берегу, чтобы построить там новый город. Библейские евреи из египетского рабства 40 лет шли через пустыню искать Землю Обетованную. Русские несколько веков подряд уходили от своей тяжкой государственности на окраины, в вольные казачьи земли, и далее — за Урал, в Сибирь, к Тихому океану, на Аляску, дошли до Калифорнии. Европейцы Нового времени массами бежали из переполненной Европы, от ее старых догм и окостеневших традиций, от властителей, желавших распоряжаться чужими душами, или просто от безысходности и нищеты, — и постепенно из освободившихся колоний на чужом континенте выросло царство воплощенной утопии. Оно тогда и присвоило себе символическое имя «Нового Света». Но с тех пор, как эта утопия полностью реализовалась, Америка уже в свою очередь стала центром Старого Света, символом мирового статус-кво. Однако воля к Новому Свету, к свободному созиданию своей судьбы, нежелание верить в «конец истории», есть не только в других странах, но продолжается и там…
Новый Свет нужен человеку не потому, что он хочет сбежать от проблем, а чтобы найти поле для приложения своих сил, своего творческого импульса, который не вмещается в рамки Старого Света. Здесь у него до 99% усилий уходит не на свободное самовыражение, а на сопротивление, на борьбу с инерцией «общепринятого». Эта борьба высасывает все силы и часто заставляет забыть главную, позитивную цель. Поэтому и бежали люди из цивилизованного «земного рая» в дикую суровую глушь, где есть только одно преимущество: удаленность от старых центров силы, что дает шанс начать «с чистого листа». Сбросить иго сложившихся форм, которыми прошлое сдавливает нашу жизнь, и построить свой мир по своему разумению — вот что ищут люди в Новом Свете.

Только нам уже некуда податься в земном пространстве: на географической карте больше не осталось «белых пятен», пригодных для жизни, но недосягаемых для старых центров власти. Колонизация планет у далеких звезд начнется еще не скоро. Вряд ли на что-то подобное стоит надеяться нашему поколению. Сегодня те, кого не устраивает теснота, завершенность окружающего мира, тирания окостеневших структур, вынуждены ограничиваться суррогатом, одним из шаблонных «протестных» или «нонконформистских» выборов: революция, антиглобализм, анархия, андеграунд, традиционализм и т.п. Все эти выборы по-своему ущербны, ибо вынуждают растрачивать энергию свободы на бессильное противодействие старому по правилам этого старого, а не на строительство нового, исходя из его собственной логики. Эти «экстремальные» идентичности являются не столько попыткой изменить окружающий мир, сколько безнадежным стремлением отгородиться от него в некоем собственном аутсайдерском мирке. Типичной для нашего времени является фигура революционера, который сам не верит в реальность революции и использует революционную позу как прибыльный поп-арт. Типичной является фигура традиционалиста, который сам первым готов признать полное вырождение традиции, а свою миссию видит в том, чтобы ее безутешно оплакивать.

Где же найти нам Сверхновый Свет, чистую нераспаханную землю, свободную от маразма старых форм, от ига всемогущих структур, от ублюдков, тянущих руки к чужой свободе? Где тот пустынный берег для строительства нового города, к которому мы должны направить свои корабли?

3. Сверхновый Свет существует

Главное отличие Сверхнового Света — не географические просторы сами по себе, а пространство для организации нового социума, способное вместить в себя все многообразие человеческих отношений. С совершенствованием информационных технологий таким пространством становится среда коммуникации, куда мало-помалу перемещается все, включая экономический базис современного общества. Современная экономическая и управленческая деятельность немыслима без компьютеров, без сетей и баз данных, без интернета. Нарушения пространства коммуникации (вызванные, например, компьютерными вирусами, распространяющимися по сети) приносят колоссальные потери всем без исключения секторам экономики, а не только тем, которые обычно относят к «виртуальной экономике». В этом смысле вся современная экономика, особенно банки и крупный бизнес, наполовину живет в виртуальном мире. Или, точнее, «виртуальная реальность» сегодня составляет вполне «реальную» часть нашего мира, возможно даже главную его часть.
Несмотря на частичную «виртуализацию» управления и экономики, центр тяжести современных государств лежит в «старой реальности», где они составляют компактные массы, ограниченные со всех сторон географическими рубежами. Однако в условиях глобализации значимость этой материальной компактности теряется. Уже можно представить себе возникновение государства, центр тяжести которого лежит в виртуальном мире. Такое государство образует не общность территории, а общность граждан, тесно связанных друг с другом в пространстве коммуникации. Материальные анклавы такого государства могут быть разбросаны по всему миру: участки земли, предприятия, офисы, военные базы, космические станции и т.п. Юридически большая часть этих объектов может лежать на территории обычных государств, а большинство «виртуальных граждан» может пользоваться выгодами двойного гражданства, — что не мешает этому «виртуальному государству» в политическом, экономическом, культурном и даже военном смысле составлять могущественную целостность, с которой придется считаться всем остальным мировым силам. От обычного государства оно отличается только тем, что его центр власти, центр его общественной жизни, источник его суверенитета находится в виртуальном пространстве, то есть «нигде».

Основать в виртуальном пространстве настоящее государство с полноценным социумом — это и значит открыть Сверхновый Свет.

Тем, кто хочет стать его первооткрывателями, сегодня не нужно плыть куда-то за тридевять земель, достаточно, не отходя от своих компьютеров, организовать и воспроизвести в пространстве коммуникации те отношения, которые и составляют социум: экономические, общественно-политические, культурные. При этом не имеет значения, в каком модусе первоначально развиваются эти отношения. Виртуальное государство может стартовать как «игра» — это нисколько не умаляет реальности образующихся в нем связей. Экономическая игра, которая приносит своим участникам реальный доход, позволяет им завести реальные экономические отношения, это не «виртуальная тренировка», а самая настоящая экономическая система. Также и общественно-политическая игра, которая позволяет реально организоваться массам людей, способных реально влиять друг на друга и на ситуацию «вне игры», — это не игра, а реальная общественно-политическая система. А в области культуры вообще нельзя провести грань между «игрой» и «реальностью». Важно только, чтобы эти потоки коммуникации — экономический, общественно-политический, культурный, — развивались не по отдельности, а вместе: чтобы они регулировали друг друга, реагировали друг на друга, достраивали друг друга. О перерастании этой игры в настоящий социум можно говорить тогда, когда эта «игровая» сеть отношений для участника игры станет более значимой, чем отношения, связывающие его с «обычным» социумом. Ведь социум — это не более чем потоки коммуникации.

Перерастание игры в полноценное виртуальное государство возможно, если отношения, возникающие в ходе игры, представляют для ее участника вполне реальный интерес, позволяют ему занять новую социальную нишу, доступа к которой он лишен в «реальном» социуме. Особенно легко это сделать в неблагополучном государстве, где набор доступных социальных ниш беден и ущербен. Поэтому, несмотря на отставание в области развития и распространения новейших систем коммуникации, именно неблагополучные регионы планеты станут родиной первых виртуальных государств.

4. Первые шаги

В перспективе развитие технологий коммуникации сотрет даже внешнее различие между виртуальными и «реальными» социумами. Уже сегодня при сетевом общении заурядной является передача не только звука и текста, но и видеоизображения. А будущее за целостными виртуальными вселенными, где люди не просто общаются, сидя за мониторами, а действительно живут, погружаясь всеми органами чувств и всеми струнами души. Но ждать этого не обязательно. Для того, чтобы завязать в виртуальном пространстве вполне реальные отношения, достаточно уже нынешнего технического уровня. Важно только, чтобы эти отношения не замкнулись в одном модусе — экономическом, политическом или культурном, — а притягивали участника по всем трем каналам. Если «игра в виртуальное государство» сможет вызвать у своих участников практический интерес во всех трех аспектах, она неизбежно перерастет в полноценный социум. А вызвать этот интерес способен уже сам факт того, что виртуальное государство начинается «с чистого листа», и поэтому не обременено балластом устаревших форм и отношений, который так усложняет жизнь в реальных государствах.

Экономический интерес

Виртуальная экономика игры обеспечивает прямой контакт между производителем и покупателем услуги или товара, и уже поэтому приносит огромные преимущества и тому и другому. Первое из этих преимуществ — ликвидация посредника и всевозможных посреднических накруток. Второе — отсутствие стартового порога для производителя, поскольку теперь он может выйти на глобальный рынок со штучным товаром или уникальной услугой, без необходимости тратиться на массовую рекламу, на маркетинг, на сеть распространителей. Третье, и самое главное преимущество, — возможность бесконечной дифференциации продукта, в зависимости от запросов покупателя. Виртуальное пространство обмена можно организовать так, чтобы производитель уникального товара (услуги) легко встретился со своим уникальным покупателем, живущим на другом конце света и никогда до этого о нем не слышавшим. Это в корне меняет сам тип производителя и покупателя, как они сложились в истории.
Исторически, с началом промышленной революции, стало выгодным массовое производство, ориентированное на массовые, шаблонные запросы. Формировался шаблонный производитель и такой же шаблонный покупатель. До сих пор большая часть рекламы, которая обрушивается на нас со всех сторон, рассчитана на то, чтобы навязать миллионам людей одни и те же стандартные товары и услуги. При этом по многим позициям итоговые цены на стандартные товары во много раз превосходят их себестоимость и приближаются к стоимости индивидуального (ремесленного) производства. В них входят разнообразные маркетинговые накрутки (за престижность, за статусность товара, за знак фирмы), колоссальные затраты на рекламу и сеть распространения. У многих людей сегодня появляется желание тратить те же деньги на уникальные товары (услуги), сделанные по их индивидуальному запросу. Реальная экономика во многих секторах, хоть и с трудом, с опозданием и пока не для всех, пытается приблизиться к этим требованиям. Экономика виртуального государства с этого начинается, она способна без проблем довести до покупателя бесконечное множество сколь угодно дифференцированных товаров и услуг и дать занятие такому же числу производителей.

Общественно-политический интерес

Не только в экономике, но и в политике над всем властвует посредник. Все знают, что даже в самых демократических странах власть принадлежит не народу, а медиа-структурам, которые манипулируют политиками, чиновниками и общественным мнением. Виртуальное государство впервые делает возможным прямую демократию, когда мнение каждого, без посредников и толкователей, может быть донесено до всех, а воля народа осуществляется непосредственно, например, путем постоянных референдумов. Здесь можно реализовать механизмы, позволяющие мгновенно отстранить от власти чиновника или политика, которым недовольны избиратели, и тут же, без отсрочки назначить нового. Здесь информацию о конкретном политике избиратель может получать не через пристрастную рекламу, а непосредственно в полном объеме: детальное досье, отчет обо всех его финансовых операциях, перечень всего хорошего и плохого, что он в жизни сделал. Жалобы граждан на провинившегося чиновника не тонут в прессе и не теряются в коридорах правоохранительных органов, а попадают в его общедоступное досье (настроив соответствующую опцию, их можно будет видеть написанными прямо у него на лбу). Чтобы устранить коррупцию в зародыше, для государственных деятелей можно устроить круглосуточное «реалити-шоу», позволяя каждому гражданину их контролировать.
Самое замечательное в том, что эти преимущества не ограничиваются пространством игры. Начнем с того, что избиратели в игре привыкают вести себя как полноценные граждане, а будущие политики получают ценный опыт управления и власти, который потом можно перенести в реальный мир. А если игра станет мощной и многочисленной, ее политическое влияние и само по себе неизбежно будет проникать в окружающий социум. Например, используя средства и контакты игроков, связи, которые создает между ними игра, виртуальное государство сможет осуществлять естественную для любой страны функцию защиты своих граждан и их интересов. Кроме того, в лице проверенных игрой лидеров мы получаем, наконец, хотя бы горстку честных политиков, которых можно потом продвигать на реальных выборах, с целью приблизить реальное государство к нашему идеалу.

Культурные интересы

Притягательность виртуального пространства для творцов и потребителей культурной продукции ясна уже из экономического раздела, поскольку виртуальный рынок обеспечивает прямой контакт производителя с потребителем также и в сфере культуры. Более важно, что виртуальная среда позволяет изменить основы культурного творчества, которое в современном мире, даже если стратифицировано по статусу (на «элитное» и «массовое»), все равно обращено к недифференцированной толпе, к «никому конкретно». В виртуальной среде спонтанным образом возрождается более старое, традиционное понимание культуры как культуры сообществ, культуры, которая оформляет пространство существования конкретного сообщества, позволяет сообществу открыто (а не в каком-нибудь «андеграунде») развивать свою специфику, придает узнаваемую форму принятым в нем моделям поведения, стилям жизни, идеалам благополучия. Так понимаемая культура — нечто абсолютно необходимое для жизни, а не просто средство досуга, поэтому она обладает особенной притягательностью и для авторов, и для потребителей.
Виртуальное государство — это «сообщество сообществ», оно тоже нуждается в своей культуре, которая, по аналогии с обычными государствами, имеет ранг «национальной», интегрирующей все многообразие современных культурных форм. Создание такой «национальной» культуры — обширное поле деятельности для творцов, которых влекут действительно масштабные творческие задачи. Эта «национальная» культура, или, более широко, мифология виртуального государства, составляет не только его лицо, но и главный жизненный нерв, — именно она в конечном итоге связывает отдельные сети отношений в единое целое, превращает сборище игроков в полноценную консорцию, ядро нового народа. При посредстве этой культуры постепенно вырастает дух новой общины, новый «национальный дух». Без этого уникального общего духа виртуальная экономика и виртуальная политика нового социума будут лишь бледным отражением процессов в окружающем реальном социуме.

Заметим, что эта новая культура и новый национальный дух не будут какими-то специфически «сетевыми» и «виртуальными». Сеть — лишь пространство трансляции культурного содержания. В этом пространстве отменяется множество препятствий, которыми сковано творчество и мышление в реальном социуме, поэтому на сознание в большей мере начинают действовать ранее подавлявшиеся глубинные цивилизационные архетипы. Для творческого человека «эмиграция» в виртуальное государство может стать не бегством от своей национальности, наоборот, возвращением к ее более чистой форме. Если, например, виртуальное государство начнут создавать русские, они построят именно Новую Россию. И если эта «Новая Россия» будет больше похожа на «Новую Европу», чем на нынешнюю РФ, то только потому, что исторические обстоятельства исказили ход развития реальной страны и не дали возможности проявиться ее исконным европейским архетипам. В этом смысле виртуальное государство — не уход от проблем России, а наоборот, единственное средство исправить ситуацию «снизу», создав необходимую для этого силу, вместо сетований и чрезмерных надежд на добрую волю нынешней власти.

5. Будущее в Сверхновом Свете

Виртуальное государство начинается как игра. Однако это никак не сказывается на его перспективах. «Виртуальное» в данном случае не означает «ненастоящее» или «игрушечное». Экономическое, политическое и культурное влияние виртуальных сообществ на окружающий мир может быть сколь угодно большим. Существуя в виртуальном пространстве, как бы «нигде», сами по себе эти сообщества вполне реальны. «Виртуальная» коммуникация — это реальная коммуникация. Отношения, в которые вступают члены виртуальных консорций, их общение, координация усилий, самоорганизация — это вполне реальные вещи. «Виртуальность» дает возможность образовывать вполне реальные сети контактов, сколь угодно большие и разветвленные, — причем не случайные, а организованные, дифференцированные, где люди связаны друг с другом не по принципу случайных соседей или сослуживцев в «реальном» мире, а по тому, что и делает их личностями — по собственным интересам, вкусам и возможностям.
Главное достоинство «виртуального социума» состоит в том, что он дает возможность организовать свободное пространство, отключенное от внешнего маразма и назойливых усилий власти контролировать человеческие сообщества. Здесь у старой власти отнимается ее первейшая функция — задавать правила игры, создавать модели поведения и навязывать их людям как единственные и самоочевидные. Потеряв эту функцию, любая власть обречена на поражение. В виртуальных просторах рождаются новые центры власти со своими законами и правилами игры, и по мере того, как сетевое пространство будет вплетаться в экономическую и политическую жизнь человечества, эта власть будет выходить наружу, в реальный мир.

От игры и общения — к общему делу, от безобидного, «внутрисетевого» общего дела — к такому, что меняет «реальность снаружи». Яркий пример организующего потенциала, который здесь сокрыт, — сетевая программа поиска сигналов внеземных цивилизаций, когда компьютерные ресурсы тысяч энтузиастов ненавязчивым образом объединились в мощнейший вычислительный центр, рассредоточенный по всей планете. Это уже не игра — колоссальный ресурс планетарного масштаба образовался «сам собой», на чистом энтузиазме, по ту сторону всякой власти. Точно так же в будущем могут возникать сколь угодно мощные финансовые и политические образования. Игнорируя «посредничество» чиновников, партийных политиков, боссов масс-медиа, миллионы людей способны войти друг с другом в прямой контакт и создать на пустом месте вполне реальную силу, которая сметет затянувшийся бюрократический спектакль.

Представим вполне вероятный для будущего сценарий, когда в неблагополучной стране число граждан виртуального государства составит значимую часть ее населения. А поскольку это наиболее активные люди, то уже следующие «реальные» выборы сотрут зыбкую границу между «реальным» и «виртуальным». Просто на месте старого государства «вдруг» возникнет совершенно иное, столь же реальное, незаметно выросшее на той же географической почве. Останется простым делом техники — демонтировать старые структуры и дать пинка под зад угнездившейся там своре надзирателей и мошенников.

Кстати, никто не может обещать, что виртуальные государства в ходе своего развития не превратятся в таких же монстров, как и обычные. Скорее всего, темных моментов в их истории будет не меньше. Ценность Сверхнового Света не в том, что он гарантированно будет раем, а в том, что он дает шанс. Он возвращает право на свободное историческое творчество людям, которых теснота современного мира этого права лишила. Как они воспользуются этим шансом на «вторую жизнь», зависит от них самих. Плохое и хорошее, будучи проявлением свободной воли, равным образом составляют человеческую жизнь. Они противоположны не друг другу, а отсутствию жизни — серому безмолвию прикованных к телевизору масс.

Сверхновый Свет нужен не для того, чтобы всех осыпать манной небесной, а для того, чтобы преодолеть ограниченность географической карты мира. Он делает эту карту «объемной», как минимум «трехмерной» — и дает человечеству мир, еще свободный от передела. Этот мир не лишен страданий и неудач, но всегда открыт для еще не реализованных творческих импульсов. В этом мире новое получает шанс родиться и окрепнуть, прежде чем вступать в схватку за «место под солнцем». И сколько бы виртуальных миров не рождалось, им не вычерпать этот резервуар свободы.

Сверхновый Свет предоставляет человеку дополнительную степень свободы — выбирать не только свое место в уже готовом мире, но и сам мир, в котором он хотел бы жить. Творческий потенциал человечества больше не будет сдерживаться теснотой мира и заполненностью социальных ниш, которые цепко контролируют нынешние элиты, используя различные «неспортивные» методы. Из государства-тюрьмы и государства-профилактория активные люди будут переселяться в государство, которое нуждается в их творчестве, в их свободной воле. И, задействуя максимум их творческой энергии, такое государство будет побеждать остальные в неизбежной конкуренции. Место революций займет тотальная миграция людей из одного виртуального социума в другой. «Монополия на мироустройство» уничтожается, вместо этого наступает «свободная конкуренция миров», которая станет главной движущей силой истории. Она разрушит нынешнюю реальность, поскольку никто больше не захочет играть быдло в скучной массовке. Зачем быть никем, если там, в Сверхновом Свете, ты получаешь шанс стать самим собой?

Пока интернет, виртуальная экономика, сетевые сообщества людям в новинку, поэтому взгляд большинства прикован к поверхности этих явлений и не способен увидеть главное. С исторической точки зрения, главное достоинство среды коммуникации в том, что, порождая пространство Сверхнового Света, она радикально меняет отношение человечества к своему прошлому и своему будущему. С прошлым больше не будут бороться, будущего не будут пассивно ожидать. Не будут разбивать о прошлое лоб, не будут его добивать после победы — а будут голосовать ногами в будущее, которое находится не за тысячи лет и не за тридевять земель, а прямо здесь, в одном щелчке мыши. Сверхновый Свет дает возможность распараллелить исторический процесс: в одной и той же географической точке потечет не одно историческое время, а множество автономно развивающихся времен разных виртуальных сообществ. Хозяева современности больше не смогут пользоваться тактикой «выжженной земли», подавляя в зародыше любую альтернативу навязываемой ими реальности. А в Сверхновом Свете будут рождаться новые империи, новые религии, новые народы, новые цивилизации… Рождаться, чтобы воплощаться в окружающей реальности и распространяться в абсолютную бесконечность.

Опубликовано в журнале ИNАЧЕ № 5, 2003
——
Этот текст, по моему заказу, был написан в декабре 2001г. молодыми философами Вадимом Штепа (учредителем и главным редактором журнала ИNАЧЕ) и Сергеем Корневым. Домен www.neweurope.ru зарегистрирован 07.09.2001.

В 2007 г. Дмитрий Кравчук (создатель и владелец Стихиры) принял участие в создании демо версии Виртуального Государства «Новая Европа.Ру».

Есть надежда, что нас ждёт продолжение всей этой истории. Как неоднократно говорил мне черногорский Митрополит Амфилохий (хранитель Десницы святого Иоанна Крестителя), — большие дела, Валерий, делаются медленно…

P.S. Друзья, а вы обратили внимание, что за последние 15 лет мало что изменилось??

Источник

Скажу честно, идущая на АТ дискуссия повернула вектор моего внимания туда, куда мне совершенно не хотелось бы его поворачивать. Поэтому я начал осмыслять, для себя в первую очередь, то, что меня никогда не занимало. Стоя перед пропастью, говорил Мейерхольд, можно думать или о пропасти, или о мосте. О пропасти пусть пишут и выражают ее декаденты и либероидные истерики с истеричками. Наши мысли должны быть только о преодолении этой пропасти. Такова исходная установка, возникшая позиция.

В полемике я осознал, что мы не просто «стоим» перед пропастью, мы на всех парах движемся к новой революции. И она, к сожалению, абсолютно неотвратима, если только не вмешается Он. В этой ситуации надо попробовать мысленно подняться вверх и увидеть, по каким рельсам нас несет и какую скорость мы уже реально набрали. Что впереди?

В существующей ситуации наука (аналитика) нужна только для одного: сориентироваться. Дальше – дело проектировщиков и управленцев. Если их таки нет, то и тут придется самим. В точках бифуркации никаким историческим опытом, увы, не воспользуешься: а потому выход только один – переходим к революционному творчеству. В нем годится все, что работает на спасение нации, государства, будущего. Причем, мы выяснили, что смотрим на ситуацию из большего масштаба, чем основная часть «прорусски» настроенных интеллектуалом-государственников: речь идет не просто о спасении и выживании, но и о реализации объединительной миссии российского народа для человечества. Вот эти «два в одном» – принципиальное отличие того, что заявляется нами в современной ситуации от множества прочих. Просто выжить – это слабая позиция. Постольку над нами совершаются действия, исходящие из очень долгосрочных проектов. Силами, желающими нас стереть из истории. Поэтому самое главное для нас сейчас – определить свое место в историческом процессе. Что происходит, если говорить о больших трендах?

Надсистемная ситуация

В этой теме я заметил, что все считают ее абстрактной, поскольку никто и ни разу не заговорил в полемике об этом уровне, который я старался обсуждать на АТ вот уже три года. А суть проста. Есть предельно большие циклы истории, которые я рассматриваю как «ментальные» формации. Пусть это будет жизнь «пневматосферы» (сферы Духа) по Флоренскому, я не возражаю – меня сейчас суть описываемого интересует. Даже этапы становления Духа по Гегелю, и те сгодятся как аналог. Но важно: этапы, на которых общество (планетарное) качественно однородно в духе, в ментальной картине мира, в понятийно-ценностных регуляторах.

Почему это так важно, потому что Дух в неком качестве, картина мира, производные из нее кластеры ценностей – это то, что организует целое. Общество как целое на неком цикле ментальной формации. И почему это важно, потому что мы имеем сегодня формационный кризис – точку смены картин мира.

Естественная и искусственная парадигмы истории

С.Е. Кургинян пишет и говорит, что проект модерна окончен. И на этом основании – в принципе верном, он делает выводы, которые кажутся странными – поворот назад к СССР 2.0. Но практический вывод – это другой разговор, и мы к нему еще вернемся. Сначала о парадигматике.

Но то, что он называет «проектом», на самом деле есть ментальная формация Нового времени. Относиться к ней как к «проекту» – это обратная экстраполяция, взгляд из нашего времени. Кстати, А.И. Фурсов применяет рамку «проекта» вообще ко всей истории: «проект Египта», «библейский проект» и т.п. – это обратная экстраполяция еще покруче. Она априори отрицает «естественную» логику истории – история становится площадкой борьбы «искусственных» больших проектов с очень разными временными лагами (что, кстати, проявляется в датировании этапов). То есть, это картина истории с позиций социальной инженерии. В ней есть многочисленные «проекты» неких элит, но боюсь, что нет Большой Логики истории, по Субетто. А между тем она есть. И столкновение этих двух подходов в их возможностях и ограничениях мы покажем ниже на примере анализа нашей точки истории.

Да, через ряд «культурных пассионариев» это мировоззрение модерна пробилось и картина мира утвердилась, стала формой духовной власти (примитивнее говоря, – «социального контроля»). И так же сейчас – мы же не имеем «проекта» следующей ментальной формации, мы имеем некие предощущения ее, и то, что нам открывают наши модели. Мы не знаем ее содержания, но через нас, наше духовное напряжение в дискуссиях и т.д., оно и пробивается, облекается в форму и выражается.

И кто носитель проекта? Если я скажу, что эгрегор человечества, многие просто не поймут, о чем это я. Если я скажу, что это Бог как автор истории, это тоже определенный ракурс, вызывающий массу вопросов у большей части не теологически воспитанного населения. Поэтому – не будем пока про это. Но мне ясно одно: носители «проекта» – это никак не отдельные люди («не царь и не герой»), и даже не прорывные микрогруппы, как бы ни были они важны (элиты, революционные партии и т.д.). Все эти сказки про веселую компанию итальянских гуманистов и т.п. – они нужны были западу для утверждения менталитета индивидуализма, то бишь, модерна.

И такая же религия и мифология ленинизма и т.д. – заметьте, точно такая же. Только там на место Бога был поставлен Разум, а тут еще и персонифицированный марксизм. В обоих случаях все та же рационализация законов истории, взятие на себя мессианской миссии – про это хорошо написал А.С. Панарин в «Философии истории» (она есть в интернете). Вариант на основе доминирования «Я» – западная цивилизация Нового времени, вариант на основе доминирования «МЫ» – был у нас. Но ментально, по картине мира, это одно и то же. Кстати, проектный подход и социальная инженерия расцвели как раз у нас, а потом были перехвачены Западом и использованы против нас, как и многое другое.

Тогда как на этом фоне относиться к эксперименту под названием СССР? А что, он в духовном смысле вышел за рамки модерна? Разве марксизм изменил картину мира? Нет, это была все та же ветка модерна.

Тогда куда возвращаться? Ведь говорил же А. Зиновьев, что при реставрационных возвратах возвращается худшее, а не лучшее из прошлого.

Новая картина мира должна устанавливать новый тип взаимоотношений Человека и чего-то большего, чем любые общества. Надсистемного. Бога, Человечества, космического Разума, ноосферы – возможны варианты.

Но как ученый, я сам себе говорю – науки здесь уже мало. Да, исторически совпало, что модерн (как натуральная картина мира) опирался на науку, она расцвела и породила НТП. Но ведь до того ничего этого не было, а ментальная целостность в формациях была. Управляемость через разум (проект) – это только один контур, который теперь доминирует – цивилизационная машина. А было и иначе. Доминировало духовное управление, другой контур общественного управления. А может есть и еще какие-то?

Это я к вопросу о том, где искать и как искать новую картину мира. Заход от физики и вообще естествознания – это заход из картины мира модерна. Сколь угодно изощренной.

А если иначе? Предположим это для начала. Не привязываясь к бывшему в истории. Слушая Его и понимая Большую Логику истории.

Завершим эту тему картинкой. Хоть я и привожу ее во многих статьях, но здесь нужна ясность: какой кризис мы переживаем. Я считаю, ментально- формационный, смена картины мира и духовных основ устройства общества, его скрепов. Тут все частные лекарства и все ретроутопии, даже по уничтожению населения Земли раз в десять, не пригодны. Они идут против этой логики истории. Мы в последнем отрезке последней формации. А вот историческая последовательность всех ментальных формаций:

Табл. 1. Последовательность ментальных формаций.

Системный кризис и отличие от него структурного кризиса

Начнем с напоминая о наиболее общих определениях. Но уже с некоторым «дельта плюс».

Система может быть описана в ряде ракурсов. Мы много про это говорили в наших книгах о методе, прежде всего в «Статике».

Инвариант в определениях всегда один: система – это совокупность элементов и связей между ними.

Иерархически здесь зафиксирован ракурс «система – подсистемы» и он требует дополнения по альтитуде вверх: система включена в надсистему. Возникает иерархия вложенных системных уровней: «надсистема – система – подсистемы».

Связи системы мы можем описывать в хронотопическом ракурсе. Тогда возникает такое определение:

СИСТЕМА – ЭТО СОВОКУПНОСТЬ ЭЛЕМЕНТОВ, СВЯЗАННЫХ МЕЖДУ СОБОЙ В ПРОСТРАНСТВЕ И ВО ВРЕМЕНИ.

И теперь отдельно:

Связь элементов в пространстве – это структура.

Связь элементов во времени – это организация.

Кстати, я не настаиваю на самих этих терминах, мне куда важнее зафиксировать сам хронотопический ракурс. Поскольку, применительно к нашей теме, организованность жизни системы во времени практически выпадает из поля зрения системщиков. Они любят больше говорить о структуре. Вот и поговорим о ней. Но парадокс в том, что говорить о структурных кризисах вне понятия о системном цикле нельзя. Будет разговор на пальцах

* * *

Всякая система в цикле жизни проходит через несколько фаз, а значит, и структур. То есть – элементы те же, меняются связи. В моей системокинетической картине это фазы внутри цикла системы. При этом качество самой системы не меняется, идет внутренняя модификация. Например, некоторые историки выделяют в качестве этапов российской государственности: Московское самодержавие, Петербургское самодержавие, пореформенная Россия, СССР. Как видите, это очень неравномерные этапы, поэтому сразу возникает вопрос о признаках такого разделения (скорее всего – власть, собственность, экономика). И встает вопрос о логике самого системного движения по циклу истории, что и есть организованность жизни системы общества во времени. Она же Логика истории.

Мы всегда рассматриваем несколько ракурсов, и в статьях они приводились, но определяющим считаем духовную власть и ментальный ракурс. Если его брать как основу картины истории, он дает равномерную и законосообразную картину сложного «конического» цикла – мы его рассмотрели в сери книг о динамике. Историю страны в это вписать нетрудно, она описывается как отрезок спирали на большом цикле со всеми вытекающими выводами: нам важно, что доминирует в качестве духовного скрепа. Это и позволяет далее определить системное качество, цикл культурной организованности. У нас этот последний цикл столетний: 1920-2020. Но 2020 – это не тихий конец столетнего культурного цикла, это уже начало нового. А период последних 11 лет – это период бифуркаций: войн, революций или смуты. Здесь очевиднее всего системный кризис, исчерпанность столетнего ментального содержания.

Системный кризис – это предвестник смены качества системы. Поскольку речь обществе, стране и государстве, меняются прежде всего духовные скрепы, а потом уже и устройство общественной машины (в. том числе, социальной структуры в целом), отношений собственности и экономической основы.

Здесь проекты могут быть какими угодно, но выживет только то, что соответствует геополитической ситуации – очень тяжелой для нас – и законам парных индикаторов для России: сильная авторитарная власть, импероподобное образование, опора на нацию как духовное целое.

Для импероподобного устройства нужны четыре доминанты: а) новая опричнина (духовная власть, включая СМИ и искусство), б) сильная армия, в) сильные спецслужбы (орудие элит), г) новая наука (аналитика, интеллектуальный прорыв). Но это – по аналогии с тем, что было в истории. А на самом деле в точке ментальной бифуркации ничей опыт в чистом виде не поможет. Разве что, свой же из прошлого, поэтому речь и идет о новой опричнине и прочем знакомом. Сейчас надо творить.

* * *

Структурный кризис – это момент, когда меняется структура, но не система. Именно в момент перехода от старой структуры к новой (внутренняя бифуркация) система становится очень уязвимой. И структурный кризис, если ударить куда надо, можно превратить в системный. Что с нами и произошло.

Нам подставили Горбачева именно в такой момент структурного кризиса. В результате получилось, что вместо структурного мы получили системный кризис. Но он не может случиться сам собой в ментальной сфере, поэтому вся машина пропаганды была направлена на снятие этого противоречия: искусственно (проектно) был блокирован естественно идущий процесс затухающей волны менталитета СССР (и его подосновы в виде русского-российского менталитета). Он оказался крепким, этот менталитет, что показали цифры соцопросов Кургиняна. Это и служит духовной опорой для выхода из системного кризиса. Вот только зачем идти назад?

Так вот, мой вывод:

- в менталитете цикл СССР не закончен, он как цикл большого эгрегора продолжается до 2020 года;

- что сброшено «перестройкой» и далее – так это изменена цивилизационная форма, и даже не столько она, сколько форма собственности. Эта смена потребовала привлечения либеральных лозунгов. А признак уровня кризиса очень простой – элита не сменилась, а только перекрасилась.

Поэтому неправы те, кто разделяют эти две истории, советскую и постсоветскую – это одна история. С одним и тем же поколением (действующими лицами) и элитой – 80% старой парт-хоз-номенклатуры.

Касаясь этого этапа, мы должны осознать, как и почему была сдана страна. В области духа и в хозяйстве мы не проиграли в ходе холодной войны, нас сдала наша элита. Из этого выводы надо делать и понимать это как преимущество: за одного битого двух небитых дают. Мы вошли в период исторического творчества.

Если на циклах, уже рассмотренных в моих статьях, то перед нами следующая картинка: 

Рис. 1. Третий цикл, который начался структурным кризисом.

Итак, последняя треть ментального столетия никуда не ушла из него в духовном отношении, но началась открытая война с нашей ментальной основой ввиду смены формы собственности. Заметьте, на пике первого микроцикла – 1991 – сменили власть и развалили государство. Началась бешенная атака на наши ментальные основы. Потом поспел финансово-экономический кризис 2008 (кризис финансовых пузырей) – и теперь остается только ниспадающая часть последнего микроцикла: 2013-2020годы. Период смут, войн и революций. Точно так же, как и век назад. И еще раз век назад, и много раз по век назад.

* * *

Тут я пока закончу тему, но потом продолжу. Главное сказано: на самом деле в наличии три кризиса, то есть – это резонансный пакет, или так называемый «матрешечный кризис». Он должен решать три разных задачи:

– смена картины мира, духовной основы Человечества;

– смена общественного устройства, системы общества как целого;

– смена структур, а значит, элит и подсистем общества.

Криптоэлита и проблема будущего России

Наконец-то та мысль, которую я и ждал. О векторе вперед, а не назад.

Интернациональная криптоэлита Запада сформировалась в слое над национальными государствами, иногда в качестве ее первоосновы называют «фининтерн» того же этапа, что и «коминтерн». Поэтому сейчас она вот такая – изощренно оперирующая всеми технологиями, вынутая из общества полностью – деньги это позволяют, – и преследующая только свои интересы. Свои, клановые, а не национальные и т.п. С некоторых пор там перемешаны финансовые и аристократические элиты прошлого, плюс все то, что называют «корпоратократией» ХХ века; есть и еще что-то, чего мы точно пока не знаем.

В этой особой области наблюдается качественно другая степень сложности, там сконцентрирован исторический опыт конспиративных сетей многих веков, очень точно взвешенные внутренние цели и есть свои внутренние «инстинкты», своя наука и многое другое. Что именно собрано в том мире «игроков истории» в полном объеме – не поддаются реконструкции. Но как обычно – «по делам их узнаете их».

Криптоэлиты работают на очень длинных лагах времени, то есть – на опережение. Они очень настойчивы и последовательны. Они тщательно отслеживают все происходящее с позиций своих интересов, любое событие. Они «читают» мысли всего мира, фигурирующие в сетях и СМК на всех языках. И т.д. и т.п.

У них внутри очень жесткая и жестокая иерархия (кодексы) и множество инструментов действия в руках. Какие-то утрированные прообразы есть в западных комиксах – они же духовно не на пустом месте возникли, были следы. Но говорить о каком-то знании того, что происходит в этой самой закрытой области в целом даже смешно. Есть ряд гипотез, и не более.

Общий смыл примерно такой: криптократия – это невидимая власть планетарной ориентации. И практически неограниченная ничем, поскольку она нигде конкретно не дислоцирована, и потому вне юрисдикций и морали. Кроме того, она действует, как Универсальный потребитель Выбегало: подгребает все под себя, после чего сворачивает время и пространство. Хочет установить новое технократическое рабовладение на сильно уменьшенной Земле.

Таков наш главный враг – он так заявился, а не мы его таковым сделали, и мы – его цель. Подстава в холодной войне – это его достижение.

* * *

Отсюда главный критерий выбора нашего пути в будущее: бороться с подобным врагом путем ре- (реиндустриализация, реидеологизация и т.д.) – идя в прошлое, – занятие бессмысленное. Я это понял для себя вдруг, анализируя то, что предлагает по сути и С.Е. Кургинян, и А.И. Фурсов – наиболее читаемые авторы интернета в этой области. А они-то предлагают ход назад! Хотя сначала я этого не понимал – риторика прекрасная, колоссальный напор, хорошие цитаты, малоизвестная информация. Сбивает.

Например, сценарий, по которому мы переходим к диктатуре, вводим неоопричнину, перераспределяем доходы – а кто ж их просто так отдаст – и в итоге создаем «импероподобное образование», проводим реиндустриализация, реанимируем армию, школу, спецслужбы и науку, он реален не более, чем был реален ленинский и сталинский. В том смысле, что если сложится ситуация, хватит ума и хитрости – то да, он реален и даже, может быть, единственно возможен. Если проскочить между сцепившимися современными гигантами.

Но, во-первых, это шаг назад в истории. Как все «ре-». Это не более, чем временная мера: таким способом можно защитить нашу территорию и будущее народа – еще неизвестно какой ценой: если мы все поляжем в боях за Родину, то кто, собственно, выиграет? Освободим территорию, и не более того. И потом, это же еще не то полноценное будущее, о котором шла речь. Никакой метафизики и новой картины мира за этим пока нет. Я не знаю, за что сегодня люди пойдут воевать или строить – их же только что «кинула» их собственная элита. Народ в дикой обиде и депрессухе. Чем его мотивировать, какие новые смыслы вносить, и как? Тут уж без новой мировой религии не обойтись. И я предлагаю в этом качестве религию духовного ноосферизма, способную сплотить Человечество. На вскидку, за неимением лучшего.

И потом, разве неоимперия решает проблему будущего в принципе? Нет. Поскольку против интернациональной криптоэлиты, работающей на длинных циклах, нам противостоять все равно пока нечем. Нет конр-элиты с теми же функциями, но с обратным вектором – в планетарное будущее, с нашим вектором, планетарно-оранизмическим. Как ее создать, нужна ли она? А если не ее – поскольку нет такой традиции в нашей истории, не сложилось, то тогда как? Как в Китае? Так там все другое, и своя древняя традиция элит тоже.

* * *

Если конкретно, почему я выступал против, и, собственно, против чего я выступал и выступаю в этой дискуссии.

Мораль и ценности лучше всего работают как регулятор в национальных государствах – цивилизациях при определенном народе. Сверхкрупные «мировые религии» обычно дислоцировались в многонациональных империях и выступали там в той же функции – как объединительная духовная власть. Так, христианство модифицировало Римскую империю, то есть, уже давно существовавшую империю. И Китай тоже был модифицирован в духе конфуцианством и буддизмом. Я о принципе, а не о конкретике и не расширяю это на всю историю. Говорю пока только одно: масштаб духовной власти не просто соответствует, он должен быть шире масштаба светской. Чтобы было куда осуществлять экспансию. Поэтому у нас и объединительная религия должна быть заявлена не просто общечеловеческая, планетарная, но как минимум, для всей Солнечной Системы. И если Хлебников называл себя «Председатель Земного Шара», то наша претензия должна звучать как духовный «Иерарх Солнечной Системы». Примерно так.

Всякого рода меньшие сообщества были движимы своими кодексами и нормами, вплоть до общины, где существовали собственные культурные регуляторы – очень устойчивые (в Китае, кстати, такие же общинные основы). Они хорошо держали общество, поскольку традиция консервирует, что и нужно базису общества. Но при выходе из экономики феодализма оказалось, что бороться с этим крестьянским началом общины вообще архисложно. Поэтому англосаксами под капитализм и было изобретено «отгораживание», а потом «массовое общество»: люди-маргиналы, без сословных и прочих моральных «излишеств». Вот ими манипулировать легко, поскольку это табуля раса. Теперь подобная прослойка есть и у нас – тридцать лет ментального террора даром не проходят. Но происходит это, напомню, в ситуации «длящего и самовоспроизводящегося распада СССР» – это я подтверждаю чужой цитатой сказанное мною выше. Ментально мы все еще живем в период распада СССР.

Теперь попробуйте из этого аморального, монотонного и относительно однородного людского месива вернуть людей назад – а куда? Кургинян говорит, что кроме как в СССР-2.0. некуда, поскольку прочие ментальные основы уничтожены. Неужели совсем уж уничтожены? Вот тут надо бы поточнее поисследовать. Так или иначе, но на этом фоне все «соборности» и прочие абстрактные лозунги улетают в мир «моральных прожектов». Больше нет ни культуры общины, ни ранее бывшей культуры слоев и классов, ни воцерковленности, ни других реальных альтернатив. Или я их не вижу, а очень хотелось бы что-то увидеть кроме ретро-утопий про родовые общины.

Вопрос стоит так: надо понять, на какое ценностное основание опираться в реальности. Не абстрактно, как было в истории, а конкретно – что осталось в людях и группах.

Противопоставить всякого рода закрытые моральные «ордена русскости» мировой закулисе – очень слабый ход. Это война на разных шахматных досках: те воюют на поле цивилизации, и симулякрами гробят нашу культуру, а наши прожектеры – воюют на поле культуры или скорее даже религии. У них, прожектеров, если всерьез, выход только один: основать свою религию и погибнуть на своем кресте, чтобы она жила дальше.

И что есть цель этого прожекта? «Возродить» национальное государство? Так еще раз – его тут отродясь не было, на этой гигантской территории. А возродить Московию или еще чего поменьше, это вам криптоэлита даже поможет, это вписывается в ее планы. Тогда это желание следует квалифицировать как виртуальный ретрофутуризм. К чему он может привести – к тому, что нас просто быстрее сотрут из истории, поскольку мы отвлечем последние силы на эту очередную виртуальную игру.

* * *

А мысль в оформленном виде следующая – проекты по проектированию и созданию своей контр-элиты такого же крипто-типа есть догоняющие проекты. Называйте такую элиту ноосферной, или еще как угодно, это уже характеризует ее содержание. Я говорю только про уровень проекта, что сейчас гораздо важнее. Он должен быть только наднациональный и планетарный.

Как ход, он может возникать на любой основе. Это вариабельно.

Как-то Сталин сказал своему окружению примерно следующее: «вот сдохну, империалисты вас всех тут же передушат, как котят». Он знал, с кем имел дело и кого переиграл. Но создать свою конр-элиту не смог. Поэтому победы в режиме ручного управления – их уже недостаточно. Откат будет страшнее победы. Народ в провинциях и так лежит пластом и пьет, а главное – уже почти не хочет, чтобы его из этой депрессии выводили. Это край.

* * *

Как обозришь все это… Но не думайте, что вся эта чернуха и сплошные сложности затмевает Идею светлого будущего. Оно все так же в руках России, но за светлое будущее нужно биться насмерть, только так оно и наступит.

Идущее против нас Зло нельзя победить окончательно. Но его можно и нужно ограничивать, как говорит нам история. А для этого его нужно знать.

http://www.trinitas.ru/rus/doc/0033/001a/00331741.htm

Я всегда с интересом прислушиваюсь к себе, причем, именно как циклист, исследующий себя же. И последнее время чувствую, что завершается какой-то очень важный для меня лично цикл жизни. А может, и сама жизнь. С одной стороны – это вопрос личной циклики, который проявляется прежде всего через здоровье. Если есть цели, человек вряд ли просто так умрет, поскольку умирают люди именно от бесцельности. А очень многие страшно больные люди на грани живут очень долго, преодолевая все, если у них есть цель и еще лучше – предназначенность. В их ряду я знаю немало великих ученых. При том, что познание бесконечно и импульс познавания живет в нас неизбывно, мы пребываем «на волне» науки недолго. Интересы меня как исследователя и интересы общества с его парадигмальными циклами редко вступают в резонанс. И тогда или отстаешь от времени, или опережаешь время.

Получается, что наша материя гораздо больше зависит не от проблем личной физиологии, а от здоровья душевного и духовного. То есть, в огромной мере, от эгрегора. Что есть я в целом, которое больше меня.

Почему я так думаю? Поскольку мы все принадлежим определенному поколению, и мое поколение живет в своей последней активной фазе. Скоро его сменит другое, с большей жизненной энергией и совершенно другим вектором в истории.

Рано или поздно это всегда происходит через кризисы разной глубины.

Вариантов такого перехода два: первый, предельным выражением которого является революция, или второй, мягкий, так называемый эволюционный. С моей точки зрения это одно и то же, но революция нужна эволюции, чтобы быстро смыть старую конструкцию и на ее месте создать новую. В этом отношении наш русский царизм вполне способен был модифицироваться в что-то типа современной декоративной монархии, существующей в большинстве стран Европы.

Креативность нового и имитация креативности старого

Наш царизм сначала сам выбил из-под себя традиционную опору – помещиков и дворян, а затем не смог быстро развить то, что вообще-то быстро и не развивается – новый класс собственников, которым он бы ничем не мешал, но на который уже можно было бы опираться. На это нужное место в России еще не вполне созрела новая элита, а царизм взял, и вошел в мировую войну. Это решение было бессмысленным, учитывая ситуацию отсутствия реальной опоры у власти. И он продержался ровно столько, насколько хватило старых ментальны запасов «православия, самодержавия, народности». Наступившая потом хроническая усталость от бессмысленной войны продемонстрировала, что старый тип идеологии был смыт (девальвирован) а нового на его место не было выработано. Только поэтому вместо плавного перехода – от царизма к капитализму – случился настоящий исторический разрыв. Правда, он имел такой же поверхностный характер, как и наступивший через полстолетия феномен «перестройки».

О том, что новая элита была исторически «сырая», говорит короткий период ее пребывания у власти. За полгода возникла аномия, очень знакомая нам по 1990-м. Отсутствие норм, которые удерживают социальные институты, открывает дорогу кому угодно, лишь бы это была организованная сила. В 1990-х такой силой стал криминал. В 1917-м выиграли большевики, профессиональные революционеры. Выиграли, ибо готовились делать.

Большевики предприняли проектный выход из ситуации, фактически подобрав упавшую власть. До смерти Ленина в прессе писалось «октябрьский переворот», даже в статьях Сталина. Но потом это было названо революцией (и так далее, все с больших букв). Но что, по сути, не соответствует действительности. Все последующее – новая советская мифология, превратившая переворот в революцию.

Тем не менее, революция действительно вскоре началась, но уже под властью большевиков. Это была не только цивилизационная, но еще и идеологическая и культурная революция. Цивилизационная изменила проект государства и власти, а культурная – все то, что сделало нас монолитным «советским народом».

Горбачев – убийца советского народа. Он довел дело до ситуации, когда проснулось прошлое. И национальность стала значить больше, чем звание «советский человек». Это опускание вниз породило кровавые конфликты и буквально разорвало государства на лоскуты, нужные только и исключительно национальной буржуазии. Потом она внутри, придя к власти, получила переход еще на уровень ниже: национального единства отродясь не существовало нигде. И возникают очаги Карабаха и т.д. и т.п.

Вопрос: это был искусственный раздел, или естественное течение событий? Ответ будет дурацкий: ментально – естественное, но при условии ослабления центральной власти до такой степени, что она не способна объединить и удержать силой свои же части. Период феодальной раздробленности возвращает к средневековью, и оно к нам вернулось.

Но вернемся к октябрьскому перевороту.

В тот момент подхватывания власти теоретически мог победить любой проект, имеющий под собой серьезную содержательную опору – метафизику и мифологию. А марксисты, во-первых, опирались на очень фундированное учение всемирно известного ученого (он и по сей день в чести), а во-вторых, обладали той организованностью, которая и нужна в экстремальных исторических ситуациях. При всем том, что Ленин был правоверным и местами догматическим марксистом, геополитик он был глубоко русский. И Сталин это качество унаследовал, перестав строить планы мировой революции и перейдя к реальной политике по ситуации. А ситуация говорила, как и сегодня: готовься к неизбежной войне.

Очень сильной стороной у большевиков была ориентация на творчество. Этому способствовало снятие внутренних барьеров. Ленин демонстрировал потрясающую грубость и абсолютный цинизм в достижении своих политических целей, но неожиданность и остроумие его поворотов политической мысли никто отрицать не может. В этом месте я признаю его гениальность. Хотя и он тоже был немало привязан к традиции западной социал-демократии и строил иллюзии. Придя к власти – меньше.

А такой лидер, как Троцкий мог генерировать идеи сотнями и тут же воплощать их в жизнь. Для него тоже не существовало моральных барьеров и был совершенно безразличен источник идей. Прагматизм такого рода нам сегодня крайне неприятен у американцев, но надо сказать, что большевики были на этом пути историческим примером и им тоже. Потому лозунг «земля крестьянам, заводы рабочим, мир народам» был позаимствован большевиками без зазрения совести, кажись у эсэров. Впрочем, хорошие лозунги они и сами умели менять очень оперативно. Вплоть до противоположных. Сталин ведь поздравил Гитлера со взятием Парижа на страницах «Правды», а потом те газеты пришлось изымать по всей стране. Дело тут не в конкретном проколе, а сиюминутности политической актуалки: Черчилль делал повороты на 180 градусов настолько часто, что до сих пор поражает его умение удерживаться на вершине власти при таком подходе.

По тем временам способность к такой креативности была очень сильной стороной, поскольку она пока работала на уровне артистизма. Сегодня это рутинная работа «мозговых танков», которые размерами превосходят даже наши советские институты. Производство идей – основа не только инновационной экономики, но и такой же политики.

Я, кстати, думаю, что при всей античеловеческой направленности вокруг Гитлера была тоже весьма креативная команда. Это не похвала, а констатация того, что противник у нас в войне был не хуже нас интеллектно вооружен и потому очень опасен. Единожды запущенная, машина фашизма не остановилась и после военного поражения в Европе. Иначе мы не имели бы теперешней Украины и многих иных опасных «спящих» очагов.

Они используют в том числе и наши достижения. Например, укропропаганда бывает не только тупая, как Тымчук, и совсем тупая, как Кличко, но и вполне острая – как «Вечерний квартал». Которая использует на полную катушку наш опыт КВН, перемешав его с опытом западных телешоу.

Происходит это примерно следующим образом. Робяты долго и остроумно шутят по поводу тещи, гаишника или ДТП с сыном Порошенко, и вдруг с надрывом начинают отпевать Крым, превращать в ничто Януковича, кричать «героям слава», и все это через запятую. И все это мило так, под стук каблучков девочек в бабочках и брызги фейерверков, под бодрую эстрадную музычку, обычно западную или русскую попсу, и все по-еврейски остроумно – авторы текстов не бесталанные, миниатюры пекут как блины. Или встанут в ряд с гитарами – ну прямо Грушинский фестиваль, почему-то рыдающий по жовто-блакытному провалу, но на русском языке. Или оденутся в костюмчики а-ля Биттлз, чтобы спеть оскорбительные куплеты «сепараторам» или славословия убийцам детей на Донбассе. Леннон бы застрелился от такой украинской славы. Но он-то говорил о всеобщей любви, а тут прет одна кровавая ненависть, завернутая в обертку невинной хохмы.

Единственное, что выдает бюргерско-фашистский исток этого радужного «творчества» – огромное количество юмора ниже пояса и откровенного мата. Даже в наши худшие либеральные времена мы не слышали столько мата просто так, низачем, для хохмы. И некие раскрашенные и разряженные дамы, а также дяди с тремя характерными подбородками понимающе улыбаются – наш язык, народу понятный. Особо ретивые родители приводят в зал детсадовского возраста детей – а рейтинговая же передача.

Если разобрать ее эволюцию, можно увидеть, как из игры в КВНовский юмор она превратилась в инструмент внутренней и даже внешней политики. И спонсирующий ее Коломойский на полную использует ее именно как инструмент – а он далеко не дурак. Номер с увольнением из губернаторства Коломойского, где Порошенко со товарищи выглядит настоящим идиотом, собрал несколько миллионов просмотров.

Я помню период, когда то же самое делали у нас на ТВ «Куклы», но это куда активнее. Ребятки разошлись и достигли пика популярности. Так, изобретя КВН, мы видим, какова возможностью вывернуть и его наизнанку.

Начало конца совместилось с концом начала

Хотя большинство людей в стране сегодня и чувствует наступление революции (именно революции, разрыва), обычная бытовая инерция у людей пока сильнее подступающего тупого страха. Кредиты люди стали брать куда меньше, продажи автомобилей стремительно падают, даже самых дешевых. Есть массовое предчувствие, что скоро всем нам будет не до кредитов. Продажи падают и поэтому тоже, а не только из-за обесценивания рубля. На Украине машины уже отбирают без разговоров «на нужды фронта».

Ну и как, мы готовимся к этому шоку? Простая проверка: сколько людей гипотетически умрет от голода в крупных городах через неделю после начала крупной заварухи? Чего у нас для этого есть, в виде запасов на случай войны и организованности типа гражданской обороны, горкомов и райкомов партии, благодаря чему выжил Ленинград? Да вроде как ничего.

Стараниями либерастов теперь «каждый сам за себя». А к чему это приводит, показывает опыт войны на Донбассе, особенно со стороны Украины. Сначала любым путем активными людьми добывается оружие, чтобы не умереть, потом сбиваются стаи вооруженных людей и ими реквизируется еда и вода. И так далее. Все это уже было сотни раз и повсеместно происходил во всех воющих сейчас странах мира.

Поинтересуйтесь, и вы узнаете, что без своего «подножного корма» основная масса людей в городах умирала от голода за пару недель. Это в Донбассе до сих пор у всех нормальных людей есть погреба и банки с закатанными овощами, а чем более развитая территория, тем этого меньше. Цивилизация отлучает от земли и приучает все за деньги.

Собственно, и февральская революция в Питере началась «по ошибке» – вовремя не подвезли хлеб, бабы взбунтовались. И хотя хлеба было в достатке, началась паника и все дальнейшее. Есть повод, а есть причина.

Раз мы уж точно стоим на этом пороге (почитайте прессу и Интернет), то может пора и форму организованности в стране срочно модифицировать? Под сложившуюся уже ситуацию. Ну хотя бы в качестве тренировки.

Обратная пропорция

Маятник зашел в сторону Я слишком далеко. Это стало опасным для Я и это самое Я выжидательно повернулось в сторону МЫ.

В ситуации, когда против тебя высокоэффективный мир Запада, надо употребить для выживания все свои ресурсы. В том числе, наш недавний исторический опыт.

Здесь следует сказать, что мы таки осуществили исторический прорыв, создав в СССР социальное государство и плановую экономику.

Хотя в медицине в брежневские времена и бытовала поговорка «даром лечиться – лечиться даром», бесплатная советская медицина существовала. И иногда еще как хорошо существовала. Теперь ее просто нет: я несколько лет не могу попасть к участковому терапевту, они постоянно увольняются, а карточку мою теряют все новые и новые низовые лица. Я знаю, что я нищий профессор и иду к не менее нищему участковому врачу, но это нас не сближает, а скорее разъединяет. Мы можем вместе разве что выпить и посочувствовать друг другу, как в рязановском новогоднем фильме «Ирония судьбы». Но при этом я мечтал бы работать профессором в СССР, поскольку помню, что были времена, когда доктор наук мог, не без проблем, купить «Волгу», а кандидат – семерку. То есть, социализм-то у нас был, но несколько недоразвитый, отчего и гикнулся. Но в чем же была его сила, поскольку отрицать наличие силы у СССР сегодня вряд ли кто сможет. Его сила была в плановости, а его слабость тоже была в использовании этой самой плановости безоглядно. Особенно ближе к концу.

Опять же, обращаясь к Рязанову, в «Служебном романе» люди заняты решением личных проблем и явно не могут полноценно решить проблемы государственные. А они и есть Госплан. Они сами признают это, делая вид, что все дело в недоработках отдельных людей. Но это всего лишь означает, что система плоха, а не люди. Что потом и подтвердилось.

Как-то в советском дизайне 70-х была поставлена задача выработать приемлемый ассортимент для плановой экономики. Решить эту задачу не удалось, но в ходе поисков многое стало ясно. Главное: планирование всего – это непосильная задача даже для нашего сверхмощного государства. Кроме культурных аспектов, которые все потом и определи, есть аспект чисто математический, счетный. На тот момент не существовало подходящей по мощности электронно-вычислительный техники. Парк ее в СССР был, но весьма слабый – относительно уровня стоявших задач. Но нужный под это парк вычислительных машин при социализме можно было развить лет за десять-двадцать, если навалиться на эту проблему. В военной области и более сложные задачи решались. Но тут нужна была политическая воля, а ее не оказалось. Будь она в наличии, ко временам перестройки мы имели бы совсем иную управляемость.

А поскольку это не было сделано, эксперимент с управлением всем сам собой закрылся. Начались сбои и перебои, известные как «дефицит». Сначала деликатесов, потом просто еды. Хотя как оно было на самом деле, никто точно не знает. Я помню, что до Горбачева жили скромно. Но жили ведь.

Систему заменили. На рынок. Рынок уничтожил социальное государство, образование и медицину, резко уменьшил нашу территорию и поголовье народа. Но, вроде как, дал импульс к большей динамичности страны в целом. То, чего не потянуло в 1970-х МЫ, перешло в руки Я, находящихся в условно конкурентном пространстве. Не то, чтобы децентрализованное управление было лучше, но оно решило болезненные проблемы недавнего прошлого. Правда, уничтожив все его преимущества, которых было немало и которые достались потом и кровью трех поколений.

Я при этом думаю: а что мешало закупать те же продукты и заводики по переработке, которые мы закупили за эти 30 лет, и при советской власти. За те же нефтегазовые деньги. Или продавать машины населению в кредит, сборочные цеха запустить. И когда две картинки совмещаются, возникает вполне сносный микс. Микс неизбежного будущего.

Мы же видим, что коммунистический Китай, избравший «путь посредине», оказался в явном выигрыше. Он подхватил наших госплановцев и бережно пересадил их в китайские кресла. За новые китайские компьютеры. При этом модификация без революции дала возможность ничего не рушить в социальной структуре и построить двухэтажную экономику, сочетающую план и рынок.

Нет ничего удивительного, что маятник СССР качнулся сначала слишком далеко в мир плановой экономики, а теперь, в России – в мир рыночной. А в мире давно нет ни того, ни другого, в чистом виде. Только мифы об этом. Как я уже говорил ранее, здесь дело не в экономике, а в ментальном мире. Идеология СССР требовала спартанского образа жизни от всех. Кстати, и от начальства тоже. По современным меркам их привилегии были просто нищенские. Но цикличность менталитета идет волной от МЫ (спартанского самоограничения) к Я (современного гиперпотбления) с неизбежностью. Этот маятник и смел нашу негибкую экспериментальную систему нового общества в момент перехода доминирования к Я. Это началось у нас с 1970-х и сегодня достигло предела, за которым начинается распад государства (цивилизации).

Но если это так, то мы стоим на пороге начала нового хода маятника истории к МЫ. Он всегда приходил как опасность, угрожающая всем нам. При этом мы можем лично быть очень даже настроены на расслабуху и потребло, но тучи вокруг сгущаются слишком явно. И крысы типа Собчак и прочих бегут с корабля не просто так, а в предчувствии «большого бума».

Тема армии выходит вдруг на первый план. И как тема экономическая, и как геополитическая. Что интересно, в ящике и СМИ они так сливаются, что уже непонятно, где тут экономика, а где политика.

Кто нас обеспечивает военной техникой? Это никак не госпредприятия, но работают они в основном по госзаказу. Это план или рынок? И то, и другое. Опыт развитых стран говорит, что такой путь наиболее эффективен.

На нас наложили санкции. А народ надо прокормить. Как поступил бы Китай? Опять-таки, соединил бы и план, и рынок. Желание разбогатеть и повышение производительности труда – стимул как стимул. Но он работает до поры, до времени. Когда возникает супермонополист, даже способный прокормить всю страну, он может быть политически опаснее, чем голод. Поскольку перекос в сторону только лишь извлечение прибыли «оставляет за собой пустыню». Как и перекос в сторону планирования всего создает пустые полки. Те же трудолюбивые китайцы, поработавшие на нашей территории ради прибыли, иногда настолько «убивали» землю, что она еще сто лет ничего не родит. Стоит ли такая овчинка выделки?

Как решалась эта проблема в наиболее грамотных вариантах? Да системно-иерархически и решалась. Выводя вверх системообразующую инфраструктуру государства, ее следует жестко удерживать в рамках стратегического планирования. Что и делалось в сталинские времена. Никто не покушался управлять всем, как нам пытаются вдолбить. При этом была в экономике и нижняя часть, где жадность делала свое дело. То был не то чтобы рынок, но возможность подзаработать. Главное – не эксплуатируй других. Форм было множество. Их упразднили Хрущев с Брежневым, которым казалось, что бюрократия решает все. А оказалось, не все. И более того, появление паразитической элиты и вывело на арену Горбачева с Яковлевым, которые поделили наследие СССР среди своих.

Проблема с этими потугами была и в Китае, но там не постеснялись ввести танки и послать все западные «демократии» на три буквы. Поставленные на место и частично расстрелянные за коррупцию китайские горбачевы быстро заткнулись. Что характерно, и западные демократии вскоре тоже.

О чем речь? Завершается цикл Я-экономики и либерастического отношения к ближнему (человек человеку волк). Он завершается перед лицом угрозы войны, где волки с пистолетами – ничто перед нашествием армий стальных машин и потоками ядерных бомб.

Тут дураку понятно, что в этой ситуации нужна Мы-организованность. Еще немного, и мы сами пойдем с лозунгами ввести в стране спартанский образ жизни и переоденемся в разного рода униформу.

Однако, с водой ребенка бы не выплеснуть. Речь должна идти о разумном распределении в обществе форм МЫ-экономики (плановой) и Я-экономики (рыночной). Маятника уже не будет, а вот что нужно, вроде как понятно: нужно получить «нормальное распределение» свойств по иерархии. И рынка, и плана, и их сочетаний. И в обществе, и в экономике. Чем надобно управлять от имени государства, да так же рьяно, как сейчас Восточный строят, а что допускает конкурентную борьбу и множество участников.

Я поскольку из Нижнего Новгорода, постоянно проезжаю мимо памятника Минину и Пожарскому, его дубль стоит на Красной площади. Так вот что меня всегда поражало, это как Козьма Минин организовал экономически ту войну. Он не только деньги собрал на ополчение с народа, он их еще и вернуть назад сумел! Что это, как не сочетание плана с рынком?

Подведем итоги

В той форме, которая нам нравится сегодня, мы говорим вроде как обо всем и ни о чем, но говорим по сути дела. Имеющий, да услышит.

Во-первых, мы начали с разговора, что завершается цикл моего поколения. А поскольку в мое поколение входит и Путин, завершается и его цикл. Он, конечно, может перейти и эту границ и еще лет 11-12 тянуть на себе Россию в ручном режиме, но всему есть пределы. И потом, не в нем одном дело. Не хотелось бы получить еще один сталинско-хрущевско-брежневский культ личности. А машина политики неумолима и к этому приведет помимо его воли.

Кроме того, люди смертны, а накопившие средства тайной войны могут гарантировано ликвидировать любого лидера без шума и пыли. Ищи потом ветра в поле.

Что хотелось бы, так это увидеть команду, которая с ним или без него продолжит взятый курс. В наступающей ситуации столкновения требуются быстрые действия. Опыт – это здорово, но молодые мозги сейчас нужны еще больше. Потому я совсем не за то, чтобы отправить кого-либо на пенсию в преддверии войны. Я за то, чтобы мы шли этим курсом независимо от тех или иных людей при власти. И имели достаточное количество дублеров.

А что за курс? А курс очевиден: это тот путь, от которого отказался Горбачев. Двухэтажная экономика, где план и рынок сбалансированы и разведены по уровням. Мы ведь ожидали от Горбачева этой модернизации и готовы были затянуть пояса как угодно. А он нам подсунул общество потребления, где у одних пояс не сходится, а у других сваливается. И каков результат его политики? Результат называется «ре-» ВСЕ.

Промышленность уничтожена, а нам нужна ре-индустриализация.

Образование и наука уничтожены, а нам нужна ре-гностизация.

Культура уничтожена, а нам нужна ре-культивация.

Большое сельское хозяйство уничтожено, а нам нужна ре-коллективизация.

Жаль машины времени не изобрели, очень руки чешутся вернуться в 1984 год. Жуткое время? А сегодня что, лучше?

Но я вроде как ученый, и должен признать, что дело не в Горбачеве и Яковлеве. Дело в дефекте конструкции СССР, который надо преодолевать.

Говорят, китайцы сделали у себя целый институт, который анализирует причины гибели СССР вот уже много лет. И я их понимаю, они коммунисты, многое унаследовали из нашего эксперимента. На многое были обижены, и все благодаря Хрущеву. Извиниться бы надо за него, но поздно.

Подкидываю им гипотезу. Это гипотеза противоречия между развитием экономики и развитием идеологии в СССР.

А если еще точнее – речь идет о противоречии между догматической идеологией и волной менталитета. Если в первый период (МЫ) идеология и менталитет срезонировали, то мы могли наблюдать рывок СССР во всем: в экономике, науке, культуре, политике, госстроительстве и т.д. Во второй период (равновесие МЫ и Я) разгон еще сохранялся, но идеология стала тормозом развития при Брежневе и Суслове. И в третий период (доминирования Я) идеология вошла в противоречие с менталитетом. Возникло двоемыслие и двойная мораль, а экономически и политически система вошла в стагнацию. Ее легко обрушили, перехватив управление в 1989 году.

Начиная с 1985 года, можно было либо модифицировать систему, шагнув в будущее, либо заменить ее, шагнув назад в прошлое. У Горбачева и Ко не хватило ума и воли модифицировать. И они ее приватизировали, уроды.

На всем постсоветском пространстве произошли абсолютно одинаковые процессы. После 30 лет перетекания богатств все стало как у всех: около 5 процентов населения владеют 95 процентами богатств любой страны бывшего СССР. Плюс-минус пара процентов, всего-то вариаций.

Вот только степень самостоятельности этих пяти процентов богатых на мировой арене однотипна и равна примерно нулю. Вариант Украины показал, как может выглядеть чисто олигархическая власть с манипулятивными СМИ. Наш вариант с путинской госвертикалью выглядит попрочнее, но что оно будет на самом деле, покажет только предстоящая война. Мы стоим на ее пороге, и задача Путина очевидна – максимально тянуть время для перестройки общества и экономики на военные рельсы.

Мобилизационная экономика требует и соответствующей структуры общества и власти. А про это пока и речи нет. Очень надеюсь, что тихо она где-то идет.

Но не решен главный вопрос: вопрос о целях. Если мы возвращаемся и синтезируем лучшее, то ради чего? Ну не ради же мирового господства и общества потребления у нас. А ради объединения планеты в целостный организм и развития потенциала человека. Креативные способности, в отличие от интеллекта как «счетного разума», есть только у человека. Если уже сейчас экономика инновационная, то кто источник инноваций? Да только человек. Вот ресурс будущего. А техника, как мы видим на примере Запада, порождает фашизм. Технотронный фашизм.

Вот все, что пока что говорю я. И есть много из того, чего я говорить не хочу, памятуя лучшее профессиональное изречение – «не навреди».

http://www.trinitas.ru/rus/doc/0012/001d/00123814.htm

]]> https://novsoc.ru/n-aleksandrov-modifikatsiya-ili-razryiv/feed/ 7 https://novsoc.ru/a-subetto-ontologicheskaya-lozh-byitiya-kapitalokratii-i-ee-razvenchanie-v-xxi-veke/ https://novsoc.ru/a-subetto-ontologicheskaya-lozh-byitiya-kapitalokratii-i-ee-razvenchanie-v-xxi-veke/#comments Wed, 25 Feb 2015 17:54:33 +0000 http://novsoc.ru/?p=2773  

(что происходит с человечеством и Россией в начале XXI века)

Понятие «капиталократия» было изобретено автором в 1995 году. Затем автор к нему неоднократно возвращался, в частности в работах «Принцип богоизбранности народа как принцип расизма в «религиозной оболочке» (1997, 23с.) и «Россия и человечество на «перевале» Истории в преддверии третьего тысячелетия» (1999, 827с.).

Уже в работе «Принцип богоизбранности народа как принцип расизма в «религиозной оболочке» автор показал, как происходит замещение теократии (власти Бога) капиталократией (властью Капитала), в которой «богоизбранность» тех или иных народов или элит предстает как избранность на мировое господство, на эксплуатацию труда и в целом жизни «неизбранных».

Капиталократия выстраивает свое мировое господство, вернее — стремление к мировому господству, поскольку абсолютного мирового господства она достигнуть не может не только потому, что против этого восстает природа Человека, но и потому, что против этого восстала сама Природа в виде уже начавшейся первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы, осуществляет разделение народов и людей, в том чисел на «избранных» (избранных Капиталом-Богом) и «неизбранных» (эксплуатируемых или обрекаемых решением мировой финансовой капиталократии на вымирание в XXI веке), на «элиту», призванную господствовать, и «быдло», которое должно молча сносить и эксплуатацию, и все издевательства над его человеческим достоинством¹.

Первый прорыв автора в вопросе теоретического осмысления капиталократии был осуществлен в монографии «Капиталократия» в 2000 году, последнем году ХХ века.

Теория капиталократии, по моей оценке, дополняет теорию капитала в политэкономии. Об отчужденной власти капитала и денег – власти не только над эксплуатируемым Трудом, но и власти над самим Капиталом, писал еще Карл Маркс в своем «Капитале» в середине XIX века. Однако эти высказывания не трансформировались в саму теорию капиталократии. Капитал исследовался как движущая сила капиталистического воспроизводства.

Теория капиталократии расширяет представление о капитале, как отчужденной силе власти, противостоящей не только Труду, но и Человеку, самой Природе, т.е. противостоящей самому Бытию в его глубинной сущности – как Бытию Природы (Космоса, Универсума) и Бытию Человека, как неотъемлемой части бытия Природы, эволюционно из нее выделяющейся, – противостоящей самой Логике Эволюции Природы и Человека.

Капитал, как отчужденная сила, как своеобразный Фетиш, выстроивший свое «капиталистическое Бытие» над Бытием Человека и Природы, противопоставивший это свое «капиталистическое Бытие» истинному Бытию – как «капиталистически истинное, капиталорационализированное бытие», – в XXI веке вступил в конфликт с Бытием Природы и Человека, в конфликт с Эволюцией. И этот конфликт уже воплотился в первой фазе Глобальной Экологической Катастрофы.

Здесь проявилась антионтологическая сущность капитализма, которая поставила под сомнение онтологию человека, его право на жизнь и будущее.

И именно в этой своей антионтологической сущности Капитал-Фетиш неожиданно обретает смысл, функцию Капитала-Сатаны.

В «Апокрифе» Л.Н.Гумилева показывается, что Сатана – есть активное небытие. «Зло и ужас – вечная неудовлетворенность без надежды на конец. Это и есть царство сатаны» (п.11 Апокрифа). «Сила зла во лжи. Ложью можно преодолеть ход времени…, доказав, что прошлое было не таким, каким оно воспринималось и каким оно сохранилось в памяти. Ложью легко превратить свободную волю в несвободную, подчиненную иллюзиям. …Ложь делает бывшее небывшим, небывшее облекает в призрачное бытие на пагубу всем живым существам» (п. 12 Апокрифа) [1, с. 489].

Капитал-Фетиш удовлетворяет этим характеристикам по «Апокрифу» Л.Н.Гумилева. Он живет онтологической ложью, если следовать содержанию этого понятия по В.Г.Комарову, раскрытому им в работе «Правда: онтологическое основание социального разума» (2001) [2], и, следовательно, выступает против онтологической правды Истории, «вселенской правды«[2, с. 19-21] (здесь В.Г.Комаров заимствует это понятие у В.С.Соловьева, но насыщает его своим содержанием).

Онтологическая или вселенская правда – это правда, соизмеримая с «общечеловеческим мировым разумом» и с «фундаментальным закономерностями движения мироздания» [2, с. 21], с «социальной калокагатией» [2, c.19], т.е. с человеческим разумом, гармонизирующим свои действия с законами движения мироздания, в том числе Солнечной Системы, планеты Земля, Биосферы, – Ноосферным Разумом.

Поэтому в концепции В.Г.Комарова труд предстает не просто трудом, а трудом жизнеобеспечивающим, вне которого жизнь человека невозможна, и поэтому война Капитала-Фетиша и находящейся у него на службе капиталократии против Труда, превращается в войну против человека вообще, в войну против жизни вообще, т.е. в войну против Бытия.

В.Г.Комаров замечает: «Не обладая универсализмом и всеобщностью правды истории, ее антипод – ложь истории – все-таки существует, но только как несамостоятельная, паразитарная форма бытия псевдоправды истории, выдающей себя, разумеется, за правду. В качестве социально-исторической констелляции навязчивых лжей разделенных иерархических обществ онтическая/онтологическая ложь истории конституируется в основном из объективных материальных кажимостей, онтических/онтологических миражей, обладающих громадной энергией суггестии – способностью внушить себя индивидуальному и групповому сознанию, проникая в него независимо от когнитивных намерений и иных форм сознательного волеизъявления отдельных людей и их общностей» [2, c.144].

Онтологическая ложь истории капитализма, капиталократии и стоящая за ней онтологическая ложь Капитала-Сатаны предстала на рубеже ХХ и XXI веков как «несамостоятельная, паразитарная форма бытия псевдоправды истории» Капитала-Фетиша, общественно-миражные покрова с которой сняты были в одночасье первой фазой Глобальной Экологической Катастрофы.

Здесь паразитарная сущность бытия капиталократии предстала обнаженной и беспощадной по отношению к Бытию Человека и Бытию Природы.

Еще раз процитирую из вышеназванной книги В.Г.Камарова. «Псевдоправда (ложь) истории есть не более, чем объективная материальная кажимость, заимствующая чужую сущность – сущность правды истории. Когда правда в очередной раз достигает возобладания над неправдой, когда начинается процесс генерализации правды истории, что происходит обычно в периоды демократических периодов революций, выглядящих катастрофами в глазах господствующих «верхов», тогда ложь истории рассыпается в прах и раскрывается ничтожность ее внутренней определенности. То, что в онтической/онтологической лжи истории было заимствованием у правды в такие моменты подвергается разоблачению в качестве пустой внешней видимости» [2, c.144].

Именно в начале XXI века мы переживаем Эпоху Великого Эволюционного Перелома, которую можно назвать Ноосферно-Социалистической Революцией XXI века, обнажающую онтологическую правду – Правду Истории, состоящую в императиве перехода человечества к Ноосферному Социализму и в окончательном, в экологической форме, Отрицании капитализма, капиталократии, как формы бытия, несущей человечеству экологическую гибель уже к середине XXI века.

Капиталократия империалистична по своей природе.

Это положение является следствием другого теоретического положения о несамодостаточности восходящего (расширенного) воспроизводства капитала в «классических капиталистических экономиках», которое требует ресурсов, в том числе трудовых, из вне, из колоний. Этот факт впервые теоретически был отрефлексирован Р.Люксембург, затем В.И.Лениным в работе «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916) и С.Г.Кара-Мурзой в работе «Работа В.И.Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма»: современное прочтение» (2003) [3, c. 101 - 109].

Из этого факта вытекает, что капитализм, капиталократия всегда проводят империалистическую политику, не могут жить без колоний, без «периферии», из которых выкачиваются природные и людские ресурсы для их восходящего воспроизводства.

Таким образом, теория капиталократии и теория империализма оказываются взаимосвязанными. Эволюция капиталократии, становление мировой финансовой капиталократии включает в свою структуру эволюцию империализма, становление глобального империализма как формы проявления империализма мировой финансовой капиталократии.

В самой империалистической тенденции к колонизации всего мира со стороны мировой финансовой капиталократии проявляется закон онтологии Капитала-Фетиша – закон империалистической колонизации мира Человека – человечества.

В этой империалистической сущности Бытия Капитала-Фетиша проявляется его античеловечность и его антиисторичность, его направленность на отрицание Истории вообще; на отрицание не только Труда, а Человека вообще, отрицание исторической памяти и, следовательно, – Культуры как формы исторического проявления человечности Человека и его исторической Памяти. Капитал-Сатана отрицает Память, он воюет против Памяти человека, и, следовательно, – против Культуры, против разнообразия этносов, против национальных государств. Формой этой войны, проявившейся в конце ХХ века и в начале XXI века, стали пост-модернизм, космополитизм, мондиализм, глобализация как американизация (вестернизация) мира, сведение всего разнообразия культур, политических устройств, взглядов на мир к одной модели бытия – американской, «западнистской», если воспользоваться понятием «западнизма» А.А.Зиновьева.

Если вникнуть в суть вводимого понятия автором в теории капиталократии «капиталорационализация», то смысл этого типа рационализации бытия человека, его культуры, его духовности и нравственности состоит в их «оденьжении», где деньги становятся измерителем ценности человека и всех его проявлений, ценности жизни, но не только измерителем, а и заменителем.

Капиталорационализация охватывает всё – науку, культуру, искусство, чувственный мир человека, превращая их в некие рациональные «слепки» с Капитала-Фетиша, в которых уже нет памяти. Капиталорационализация уничтожает память. Лишенная памяти культура и есть «пост-модерн». Лишенный памяти человек и есть капиталоробот, индивидуальная капитал-машина, управляемая функционалом прибыли, – плоть-от-плоти Капитал-Мегамашины.

Таким образом, капиталорационализация уничтожает органику бытия, она упрощает бытие. В этом контексте бюрократизация общества, технократизация его предстают как определенные «измерения» капиталорационализации, ее частные лики. Капиталорационализация есть форма распада любой органики, а поэтому, в конечном итоге, есть подмена созидания, творчества, призванных обеспечивать прогрессивную социальную эволюцию, расщеплением органики, ее распадом. Именно Капитал-Мегамашина предстает формой распада общества, распада социальной ткани жизни, на месте которых единственным скрепом остаются денежные (монетарные) потоки.

Эта антивиталистская, античеловеческая, антиисторическая и антиэволюционная устремленность Бытия Капитала-Сатаны и проявляется в начале XXI века в первой фазе Глобальной Экологической Катастрофы и стоящих за ней Глобальных Антропологической, Духовной, Культурной и Информационной Катастроф человечества, потому что, по большому счету, жизнь всегда сильнее смерти. Эти Катастрофы есть восстание Жизни в ее глубоком сущностном понимании против небытийного начала Капитала-Сатаны, его антиорганической устремленности.

Сама первая фаза Глобальной Экологической Катастрофы неслучайно совпала с кульминацией капиталистического отчуждения в форме двойного отчуждения – отчуждения финансового капитала от физического капитала и двойного отчуждения финансового капитала от труда, которое в начале XXI века перешло в эпоху мирового экономического кризиса.

По оценки автора, эта эпоха – эпоха краха капитализма – продлится 40-50 лет и является частью Эпохи Великого Эволюционного Перелома, вектор которой направлен в сторону становления Ноосферного, духовного, экологического Социализма.

А.Бузгалин и А.Колганов в монографии «Глобальный капитал» (2004) [4] подчеркивают, что отчуждение – принципиально важное понятие, которое отражает отчуждение «сущностных сил человека как родового существа», которые «стали чуждыми для подавляющего большинства членов общества», «они как бы «присвоены» господствующей социальной системой и лежащими на ее поверхности превращенными формами, имеющими видимость вещи, института (типичный пример – деньги как вещь, подчиняющая себя человека)» [4, c.45].

Автором показана, что в конце ХХ века развернулась Синтетическая Цивилизационная революция, которая формирует основания отрицания капитализма в пространстве Внутренней Логики Социального Развития, в том числе через рост системно-технологической, системно-информационной и системно-экологической связанности мира, рост востребованности творчества человека в социально-экономических системах, которые в свою очередь вызывают необходимость человеческой революции (о необходимости человеческой революции писал А.Печчеи еще в 70-х годах ХХ века как главного условия решения глобальных экологических проблем человечеством, связывая ее с императивом всестороннего, гармоничного, творческого развития человека) [5].

А.Бузгалин и А.Колганов пишут о становлении креатосферы как механизма диалектического снятия частной собственности и соответственно капитализма: «антогонизм творческого по содержанию всеобщего труда, с одной стороны, и частнокапиталистического отчуждения этого труда и присвоения его результатов – с другой, становится действительным противоречием, требующим своего разрешения» [4, c.129].

Таким образом, внутри Внутренней Логики Социального Развития нарастает противоречие между растущей креатизацией труда человека, вызываемой Синтетической Цивилизационной Революцией, и капиталорационализацией труда, и более того – капиталорационализацией численности населения на Земле, требующей сокращения в XXI веке 4/5 численности человечества, объявленных мировой финансовой капиталократией в 1995 году «лишними«.

Внутренняя Логика Социального Развития рыночно-капиталистической цивилизации входит в конфликт с Большой Логикой Социоприродной Эволюции, результатом которого и стала первая фаза Глобальной Экологической Катастрофы.

Этот конфликт развивается. Н.А.Бердяев как-то определил «своекорыстие» как «безумие». Слепота своекорыстного человека, особенно своекорыстного человека, воплощенного в финансовых олигархах, пытающихся с помощью больших денег управлять миром, оборачивается Глобальной Интеллектуальной Черной Дырой, отражающей запаздывание реакции ослепленного человеческого разума, а вернее капиталистического Анти-Разума, на развитие глобального экологического кризиса.

Большая Логика Социоприродной Эволюции формирует новое отрицание капитализма, частной собственности и рынка, которое можно назвать ноосферно-экологическим. Это отрицание означает, что вне социализма человечество ждет экологическая смерть уже, по оценке автора, к середине XXI века Данных, которые подтверждают эту грозную оценку, имеется много. Ее подтверждают и «модели» катастрофического развития, построенные Медоузами и А.П.Федотовым.

Такой поворот в логике истории человечества означает, что конец «предыстории» человечества, о которой писал К.Маркс, уже обозначила не только внутренняя логика развития капитализма, приобретшего на рубеже ХХ и XXI веков форму глобального империализма мировой финансовой капиталократии, но и Большая Логика Социоприрдной Эволюции в виде наступивших экологических Пределов основаниям, ценностям и механизмам рыночно-капиталистической цивилизации, своеобразного экологического тупика ее истории.

Человечество может спастись только через великий Отказ от капиталократии, глобального империализма, частной собственности, «строя Денег» и «цивилизации Рынка» по Ж.Аттали – и переход к эпохе Ноосферизма – Ноосферного Социализма, в которой доминирует закон кооперации и реализуется управляемая социоприродная эволюция на базе общественного интеллекта и научно-образовательного общества[12].

Еще Сергей Николаевич Булгаков в «Философии хозяйства», написанной им в 1912 году, ввел понятие «метафизического коммунизма бытия«, выражающее собой такое свойство, благодаря которому возможны «обмен веществ и их круговорот», «единство живого и неживого, универсальность жизни» [6, c.73].

Метафизический коммунизм мироздания отражает органичность строения всего Космоса, мироздания, в котором действует закон гармонии – закон любой здоровой целостности. «Только потому, что вся вселенная есть живое тело, возможно возникновение жизни, ее питание и размножение» [6, c.73], – замечает знаменитый философ хозяйства. «Космос есть в этом смысле потенциальное тело живого существа, организм in potentia…» [6, c.67], – продолжает развивать он эту характеристику.

Эта булгаковская линия Русского Космизма переросла в дальнейшем в учение о ноосфере В.И.Вернадского и становящийся Ноосферизм – новую научно-мировоззренческую систему XXI века, в новый ноосферно-ориентированный синтез наук [13].

К образу «метафизического коммунизма бытия» примыкает и взгляд Ю.М.Осипова, лидера современной научной школы философии хозяйства в России, на живой мир как «мир существ» и на общество как «Homo-организацию» и как «общество миров» [7, c.51, 59, 66].

Гармония с «метафизическим коммунизмом бытия» требует такого же метафизического коммунизма бытия человека, которое бы подчинялось метафизическому коммунизму бытия мироздания, т.е. требует Ноосферного Коммунизма/Социализма.

В этом состоит позитив диалектического отрицания капиталократии и глобального империализма в XXI веке. Поэтому теория капиталократии и глобального империализма рассматривается автором как часть теоретической системы Ноосферизма, к глубокой разработке которой автор приступил в 2000 году[8].

Ю.М.Осипов в «Опыте философии хозяйства» (1990) писал: «Будущее — за будущим. И если будущее за социализмом, то за будущим социализмом. Не будем гадать, каким может стать в XXI в. социализм…, а лучше отметим, что нужно сделать социализму сейчас, чтобы не упустить своего исторического шанса – воспринять XXI век, а затем и самое ноосферу. Воспринять – это вовсе не принять готовое. Если б это было так! XXI век и ноосферу еще надо создать, а создать их можно только создавая себя. А создать себя для будущего можно, лишь пересоздав себя сегодня» [7, с.335, 356].

По вине человека, его разума, ослепленного онтологической ложью, кажимостью бытия капитализма, он, человек, оказался в состоянии падения в пропасть возможной экологической гибели в XXI веке. По воле, способности, по силам и разуму человека выйти ему, человеку, из этой пропасти.

И основания преодоления первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы в нем самом – в человеке.

Развитие этих оснований и ведут к правде Истории, к онтологической правде бытия человека как ноосферного человека, принимающего метафизический коммунизм бытия мироздания, как свое бытие, т.е. преодолевающего отчуждение его от самого себя и от Природы.

Возвращение человека к самому себе, к своей человечности и есть ноосферный человек. Это есть человек труда. Жизнеобеспечивающий труд в XXI веке не может не быть ноосферным, т.е. гармонизирующим социобиосферные – ноосферные –отношения в процессе хозяйственного природопотребления.

В.Г.Комаров прав, когда он отмечает: «В самодвижении социальной формы материи посредством жизнеобеспечивающего труда заключены природная, культурно-историческая и разумная необходимости генерализации жизнеобеспечивающей деятельности, минимизации и, в конце концов, полного устранения жизнепоглощающей и жизнеотнимающей деятельности» [6, c.374, 375].

Время исторической лжи капитализма, строя капиталократии исчерпано. Важно, чтобы эта историческая ложь не стала ложью истории человечества, к чему стремится Капитал-Фетиш и, следовательно, капиталократия, – именно в силу логики отрицания Капиталом-Фетишем жизни Человека и жизни Природы.

Борьба за онтологическую правду предстает как борьба за Ноосферный Социализм, за будущее человечества – и России в его составе – в XXI веке.

Теория капиталократии и теория глобального империализма имеет непосредственное отношение к переживаемой нами кризиса в России и выстраивании стратегии развития России в XXI веке, к катастрофе на Украине в форме гражданской войны между бандеро-фашистской хунтой в Киеве и Донецкой и Луганской республиками, за которой стоит стратегии империализма США на уничтожение России как своего геополитического противника.

Происшедшая в России капиталистическая контрреволюция под видом рыночных реформ, борьбы против коммунизма (о которой вслух объявил первый президент России, когда он, будучи с визитом в США и облетев вокруг статуи Свободы, дал обещание, что он искоренит коммунизм в России) явилась частью войны глобального империализма, мировой финансовой капиталократии против СССР. И одержанная временная победа связана была с предательством «верхов» Коммунистической партии Советского Союза (КПСС) во главе с М.С.Горбачевым, Б.Н.Ельциным, А.Н.Яковлевым и многими другими «перерожденцами».

Сам по себе факт перерождения представителей из руководящей элиты КПСС и движения диссидентов-шестидесятников в части интеллигенции – явление, требующее глубокого анализа. Подчеркну только одно основание – все, кто предал советский социализм, советскую историю, провозгласил идеалом человеческого счастья западный капитализм, не были созидателями, они, как правило, не прошли школу труда, школу созидательного творчества. Их идеалом стало потребительство, обогащение. Произошла капитализация их душ и интеллекта. Это подтверждается и таким фактом, что в мире науки наибольший удельный вес ученых, сохранивших верность социалистическому идеалу, – среди представителей технической науки и естествознания. В то же время наибольшее количество ученых, кто предал идеал социализма, мы видим среда представителей экономической, юридической, философской наук.

Социализм/коммунизм в России – не есть явление западное, как пытаются расценивать нынешние патриоты-антикоммунисты, а именно – явление цивилизационно-российское, находящееся в исторической логике развития оснований российской цивилизации. Таким образом, восклицание В.Максимова, а потом А.А.Зиновьева: «Целили в коммунизм, а попали в Россию!», – отражает сущностные основания взаимосвязи судеб России и судеб коммунизма/социализма.

Россия – цивилизация, ценностный геном которой в своем ядре есть ценностный или цивилизационный социализм [9]. Именно он определил революцию 1917 года как революцию не только социалистическую, но и антикапиталистическую: в ней проявился антикапиталистический характер России как общинной цивилизации, в том числе и основания «христианского социализма», который является ядром ценностного архетипа Русского православия, на что обратил внимание С.Н.Булгаков, – и частично Н.А.Бердяев в книге «Русский коммунизм».

Поэтому российская капиталократия, как только появилась на свет в 1992 – 1994гг., сразу же развернула войну против не только советской власти, сохраняющихся социалистических оснований, но и против России. Российская капиталократия – часть, причем подчиненная, мировой финансовой капиталократии. Будучи космополитичной по идеологии, она осознает, что её сохранность определяется не сохранностью России, а зависит от того, насколько она будет реализовывать стратегию мировой финансовой капиталократии по колонизации России, превращению ее в сырьевой придаток метрополии глобального империализма.

Адмирал В.П.Комоедов выступая на «Круглом столе», проведенном фракцией КПРФ в Государственной Думе 21 апреля 2009 года, подчеркивал: «Царь Александр III в свое время метко заметил: «У России нет друзей, а есть только два верных союзника – ее армия и флот». Этих верных друзей нынешнее руководство РФ отбрасывает, развернув разгромную реформу Вооруженных сил под предлогом «обновления их облика». Между тем военные угрозы для России становятся все более ощутимыми. США разработали «Стратегию модернизации армии», где утверждается, что ближайшие 50 лет – это годы постоянных военных конфликтов: человечество будет воевать за природные ресурсы. Главным объектом воздействия янки обозначили Китай, Индию, Бразилию и Россию. Только с океанских направлений на нас готовы обрушиться 2,5 тысяч ракет морского базирования, способные поразить до 80% территории России и до 65% ее военно-промышленного потенциала» [10].

Сама установка мировой финансовой капиталократии на установление своего мирового господства с помощью военной силы на ближайшие 50 лет на фоне первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы указывает на ее «безумие», порожденное ее отчуждением, диктуемым Капитал-Сатаной.

При этом, на самом деле в ряду врагов мировой финансовой капиталократии Россия стоит на первом месте, потому что вне установления её господства над российской, северной Евразией, невозможно установить господство над миром. И интеллектуальные «верхи» в США, в целом в англо-американском мире, сосредоточенные на пирамиде иерархии мировой капиталократии, это хорошо понимают.

Поэтому борьба против глобального империализма и есть борьба за будущее России и всего человечества.

Россия, давшая пример всему человечеству – пример прорыва к новым, социалистическим основам человеческого бытия в ХХ веке, призвана стать Духовным Водителем человечества в его стратегии выхода из Экологического Тупика рыночно-капиталистической истории через строительство Ноосферного Социализма, переход к управляемой социоприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества.

Т.С.Грачева представляет эту борьбу как борьбу светлых сил России в виде Святой Руси против «Невидимой Хазарии» [11], которая на самом деле, если придерживаться последовательно теории капиталократии, олицетворяет собой мировую финансовую капиталократию. Т.С.Грачева делает ставку на мистическое зло, которое несет мировая закулиса и сионизм, не понимая, что за этим мистическим злом стоит его препохабие Капитал, стоит отчужденная сила Капитала-Фетиша, направленная не только против Труда, на эксплуатацию человека человеком, но и против Человека вообще, против Жизни вообще, – сила, приобретающая не только античеловеческий, но и антиприродный, антиэкологический, антиноосферный характер.

Сейчас в печати много появилось аналитических работ, в которых дается диагностика происходящего на Украине, оценка расстановки геополитических сил в мире, критикуется «Антикризисный план» правительства, который (на фоне развязанной «Западом», т.е. глобальным империализмом, де-факто экономической войны против России, когда «Запад», готовясь к «горячей войне» против нее, усиливает расходы на разные вилы высокоточного оружия и новые виды оружия массового поражения) остается либерально-рыночным, направленным против возрождения производительной экономики и высокотехнологичной промышленности.

Перед Россией стоит императив выживаемости и противостояния глобальному империализму, в первую очередь империализму США, что требует смены внутренней политики, отказа от либеральной аксиоматики в области разработки экономических стратегий, национализации энергетического и железнодорожного и воздушного транспортного комплексов страны и предприятий оборонного комплекса, перехода к мобилизационной экономике, возрождения института планирования, т.е. перехода к планово-рыночной смешанной экономике, с принятием идеологии ноосферного социализма. Автор уверен – и так будет, потому что это диктует Правда Истории!

Литература

[1] Гумилев Л.Н. Этносфера. История людей и история природы. — М.: Экопрос, 1993. — 544с.

[2] Комаров В.Г. Правда: онтологическое основание социального разума / Под ред. В.Я.Ельмеева. – СПб.: Изд. С.-Петерб. ун-та, 2001. – 556с.

[3] Ленинская теория империализма и современная глобализация (Коллективная монография)/ Под науч. ред. А.И.Субетто. В двух кн., кн. 1. – СПб.: Астерион, 2003 – 756с.

[4] Бузгалин А., Колганов А. Глобальный капитал. — М.: Едиториал УРСС, 2004. — 512с.

[5] Субетто А.И. Гуманизация российского общества.- М.: Исследоват. центр проблем кач-ва под-ки спец-ов, 1992. — 156с.; Субетто А.И. Творчество, жизнь, здоровье и гармония. Этюды креативной онтологии. — М.: Изд. фирма «Логос», 1992. — 204с.; Субетто А.И. Россия и человечество на «перевале» Истории в преддверии третьего тысячелетия. — СПб.: ПАНИ, Астерион, 1999. — 827с.

[6] Булгаков С.Н. Философия хозяйства. — М.: «Наука», 1990. — 412с.

[7] Осипов Ю.М. Опыт философии хозяйства. — М.: МГУ, 1990. — 382с.

[8] Субетто А.И. Ноосферизм. Том первый. Введение в ноосферизм. — СПб.: Астерион, 2001. — 538с.

[9] Субетто А.И. Современный мир и пути решения проблем России на этапе движения к устойчивому развитию/Декларация Петровской академии наук и искусств. – СПб.: ПАНИ, «Астерион», 2005. – 58с.

[10] Смысл реформы – разоружение армии (За «круглым столом» фракции КПРФ в Госдуме – военспецы и депутаты)// «Советская Россия».- 2009. – 23 апреля — №42(13259), с.2

[11] Грачева Т.С. Невидимая Хазария. Алгоритмы геополитики и стратегии тайной мировой закулисы. – Рязань: Зерна, 2009. – 400с.; Грачева Т.С. Святая Русь против Хазарии. Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы. – Рязань: Зерна, 2009. – 288с.

[12] Субетто А.И. Научно-образовательное общество как основа стратегии развития России в XXI веке/ Под науч. ред. В.В.Лукоянова. – СПб.: Астерион, 2015. – 190с.

[13] Субетто А.И. Методологические основания ноосферно-ориентированного синтеза наук в XXI веке (научный доклад)/ Под науч. ред. В.Н.Бобкова. – СПб.: Астерион, 2013. – 48с.

¹ В апреле 2009 года на канале телевидения «СТО» в Санкт-Петербурге разразился скандал, поскольку один из высокопоставленных чиновников в Санкт-Петербурге в окружении губернатора, обладающий сравнительно большим капиталом, назвал жителей города «быдлом». Затем, правда, друзья этого чиновника пытались его «обелить», говоря, что он вреде бы этого слова не произносил и журналист неправильно его понял. Но сам случай показателен. Он отражает это деление на «избранных» и «неизбранных» в строе капиталократии в России

http://www.trinitas.ru/rus/doc/0012/001d/00123524.htm

Введение

Наши наивные «перестроечные» представления восьмидесятых-девяностых годов о том, что для «опережающего развития» нам можно и нужно некритично воспринимать и перенимать т.н. «западный опыт», разбились о реалии нашей печальной практики.

Бездумное заимствование чужого учит одному и тому же. Списывать через плечо у соседа нехорошо. Вы не учитесь сами, не видите чужих ошибок и только их преумножаете. Интеллектуальная леность гарантирует быть в ведомых, в «троечниках». Нужно учиться ладить, конечно, со всеми, но, прежде всего, необходимо дружить с собственной головой.

В последние 5-6 лет в России активизировалась научная мысль в разработке критериев развития страны. Появились Стратегические Центры, Институты, Агентства, Движения прогресса и развития. И это, по идее, должно только радовать. Живые идеи развития, после стольких лет духоты и имитации социальной мысли, нужны, как воздух.

К сожалению, идейную пустоту заполонил Девятый вал «стратегических проектов» и научных материалов, свидетельствующих о том, что их авторы плохо знакомы с избранной темой. Люди старательно втискивают стратегию будущего великой страны в игольное ушко эмпирики, схоластики, встраивают в «текущую мировую ситуацию».

Не это ли стало причиной того, что вторую мировую державу за считанные годы мы в собственных глазах сделали потешным «злым карликом»?

Такое понимание смысла стратегии означает, что нам вновь и вновь «научно» предлагается плыть по течению, гонимыми волной и ветром на новые камни. Без компаса, без вёсел, руля и ветрил. Отключив собственную голову. Расплачиваясь стратегическими ресурсами и честью за свою интеллектуальную несостоятельность. Иным, чем системным дефектом мышления это объяснить нельзя.

В массе нашего «творческого сословия» формирование видения смысла развития пока идёт инерционно, без знания известных ещё с античности азов стратегического мышления. Оно должно формироваться, уж, по крайней мере, за добрую версту от шаблонов и заезженных приёмов, зарекомендовавших себя только как разрушительное информационное оружие против России.

Встраивание России в предлагаемую ей схему мироустройства, в любые «хотелки» и текущие обстоятельства, в чужие институты и доктрины фундаментально порочно и даёт нам твёрдую гарантию репутации вечных троечников, обречённых глотать чужую дорожную пыль.

Ещё точнее, — работать на тех, кто имеет хоть какую-нибудь плохонькую, но «стратегию». Хоть лживую и негодную, абсолютно не уважающую никакие идеи развития человечества. Но имеющую, тем не менее, всё-таки одно вероломное преимущество. – Всегда бить первым, действуя на опережение, создавать трудности, бросать дерзкие вызовы и задавать обстоятельства другим. - Тем, кто бегут вторые.

Другая гарантия – мы вписываем себя тем самым чёрной краской в историю, как исполнители этой чужой порочной и злой воли, дурнопахнущей доктрины, ведущей мир в никуда.

Нам, стране, уже однажды победившей фашизм, должна быть свойственна своя стратегия развития. Как светлая Идея правды и справедливой «свободы для всех», вписанная в самый широкий контекст. Не в ворох мировых сплетен, не в пробирку с экономическими «анализами», а в основу философии эволюции человечества.

Сформулировав свою собственную специфическую миссию как самостоятельной геополитической силы, мировой культурной державы, олицетворяющей Высокий моральный смысл защиты любой и каждой жизни, мы сможем идти далее. От усвоения смысла больших философских обобщений к совершенно конкретным союзам, к планам, проектам и делам. Ресурсов для этого у нас в России хватает, в том числе и особенно, интеллектуального. Вопрос состоит лишь в организации процесса, в смене морально одряхлевшей пустышки на передовую стратегически выверенную Идею. Идею мирового развития вне узких рамок контекста глобального системного кризиса.

И тогда наши, даже самые маленькие конкретные дела, все и каждое, будут носить системный характер, будучи вписаны системно в магистральную парадигму развития, организовывать свою, способную работать на опережение, то есть, разумную, структуру, организацию, вовлекающую в себя лавину ресурсов, работающую на общую стратегическую цель, совпадающую с интересами безопасности и развития каждого человека и всего мира в целом.

Будет создан наш собственный прецедент, дающий нам полное моральное право и смелость действовать первыми, проявлять стратегическую инициативу, открыто и широко говорить о своих планах, далёких замыслах и способах их воплощения. Наши усилия воспримет и поддержит большинство людей планеты.

Собственно, на этом можно было бы и закончить. Но нужно обосновать некоторые положения вышесказанного и привести некоторые конкретные практические приложения, которые будут даны во второй части статьи.

 *******                                     *******

 1.

Является ли интеллект, познание безусловно ведущим фактором, лежащим в основе разумного общественного устройства и успешного развития цивилизации? И, следовательно, напротив, безумные или бездумные действия приведут, вероятно, ровно к обратному? Является ли современное научное знание самым ясным нашим представлением о самих себе, об обществе и мире, в котором живём?

Чем научно можно объяснить, или как научно оправдать глобальный системный кризис — масштабные разрушительные глобальные процессы, ведущие сегодня к распаду всего миропорядка, нормального общества, к насилию, разрушению морали, к распространению массовой нищеты?

Глобальные негативные явления носят фундаментальный характер разлада цельности Знания человечества о себе самом, слишком большого разрыва используемой нами продукции науки с миром наличной социальной реальности. В этом отставании от реальности и от ясного видения смыслов и целей развития человеческой цивилизации повинна морально устаревающая «физическая картина мира», которой мы пользуемся в повседневности.

Современный научный Метод познания (точных наук) базируется на движении познания «от простого к сложному». В этом есть своя логика. Но методологически так нельзя достичь понимания и овладения генезисом сложных и сложнейших явлений. Более того. Деление проблемы для овладения ею чревато созданием большей проблемы. В недосягаемом для научного Метода месте и масштабе.

Человек, хозяйствуя, используя приёмы разделения наук и разделения труда, системно, неизбежно организует этим самым искажения в макроуровне. Такие явления, возникая, могут проявляться, как необузданная захлестывающая стихия социального хаоса. Например, периодические политические и экономические кризисы, революции и сопутствующие им войны.

Движение от простого к сложному, достигая некоторого уровня сложности, перестаёт работать эффективно. Утрачивается опора на «элементарное». Жизненно важно исследовать тёмную стихию, разрушающую миропорядок – понять сложнейшую из реальностей, с которыми приходилось сталкиваться человеку.

Для спасения себя от планетарного хаоса, мы вынуждены уже немедленно дополнить методологию и аксиомы ньютоновско-картезианской науки аксиоматическими основаниями и категориями высшего порядка, находящимися за пределом её «конфессиональных рамок».

Мы должны, для этого, пойти не от простого к более сложному, а оттолкнуться от Высшего, от самого общего, самого сложного как живой цельности. «Порубленная на куски», она теряет свои важнейшие свойства. Жизнь и разум имеют целевой и функциональный смысл только в пространстве целостности, в контексте максимально обобщённого уровня физической картины.

Там оперируют философия и религия. Религия говорит о Вечном (вне времени) и Вездесущем (внепространственном). О Творце, о Цели, о Смысле сотворения Вселенной. И о человеке как творце, труженике, в Образе и Подобии Божьем. Об обществе как о «теле Господнем».

Философия направляет высшую целесообразность религиозных догм в русло нашего обыденного пространства-времени, повседневной практики, творя социальную реальность.

Наука, отделившаяся от религии и философии, занимается прагматичным рациональным (см. ниже) познанием вне контекста реальности как социальной целесообразности. Подчиняя эту реальность целям господ мира сего, целям субъектов рациональности, она называет это управлением. Но это ведёт к искажениям и утратам на макроуровне – в области смысла и стратегии развития общества.

 *******                                     *******

 Наука, продвигаясь в своём методе от простого к сложному, упёрлась в барьер нелинейности, переменных высших степеней, возникновения «процессов с обострением». Математика, построенная на постулатах евклидовой геометрии, ньютоновй физики и классической термодинамики, привела нас в мир синергетики – междисциплинарности, фракталов, большого философского обобщения, «теории самоорганизации».

В тот самый уровень Вечных Вопросов, без постановки которых нет постижения смыслов, целеполагания как оснований стратегии развития. Сложность как возникающая нелинейность - это неадекватность реакции системы лиейности управленческого воздействия, неоперабельность социальной реальности привычными, обычными методами управления. «Потеря управляемости». Наука, выходя погулять за свои рамки понимания реальности, столкнулась, нос к носу, с Большими Вопросами Бытия, объясняемыми только религиозным вероучением.

Общепринято, что фундаментальное познание, стремящееся к Истине, должно стремиться не к разделению, а к интеграции дисциплин. Такое обобщённое, интегральное знание называется академическим. Для этого ведущие страны мира, чтобы не утонуть в бесконечном делении Знания и не отставать от других, стремились иметь свои национальные Академии наук. Хоть это и дорого, это всегда оправдывалось – такие страны были технологически динамичны и политически суверенны.

Приём анализа, решения вопроса сложности путём разбиения на элементы, хорошо оправдавший себя в некоторых локальных областях техники и практики, на всю систему Знания не работает по определению. Было бы так, можно было бы легко выводить сложное целое как арифметическую сумму частей, качество из количества, симфонию из её фрагмента, а из утопии – гармоничную социальную реальность.

Мы так и шли, иногда опираясь на голую абстракцию, на цифру, на валовый показатель, на «идеологии» – загоняя общество в упрощённые механистические схемы, безыдейные модели.

Но упрощение описания реальности до материалистической модели – само по себе её идеализация, сознательно допускаемая недопустимая степень субъективизма. Так строили «светлое будущее», ориентируясь на потребление, потребность ( по А.Маслоу), на идолы потребительского комфорта (даже тот же коммунизм), а не на способность, развитие высшего, творческого начала в человеке. Построили будущее, которое явилось коллапсом, абсурдным и зловещим «Концом истории».

Современные доминирующие научные экономико-математические модели, локальные «стратегии» и всевозможные доктрины построены по линейной схеме, полностью отражающей представления о самой простой механистической системе «управления». Сложный математический аппарат таких моделей не нивелирует, а вуалирует находящиеся у них в аксиоматической базе примитивные детерминистские энтропийные представления общества как схемы с обратимым во времени характером поведения. (И.Пригожин, Л.Ларуш).

Управленческое сообщество, — в которое входят ослабшее государство, окрепшая бюрократия, финансовая власть, ТНК и крупный бизнес, заботится об управляемости своей системы, предлагая индивиду, в виде т.н. «формируемого общественного мнения», предопределённую «картину будущего», в лучшем случае, механически выводимую из прошлого опыта – статистики эмпирических наблюдений, новомодный завезенный образчик такого анализа — «форсайт».

Как следует из такой картины, её идеей является прагматическая рациональность, заключающаяся, если снять вуаль, в системе рабства: в субъективном, частном формальном установлении критерия истины и беспрепятственном присвоении всего результата общественной деятельности; в накоплении богатства и власти — символом власти выступает сила, насилие, освобождённое от обременительных соображений морали. В этой схеме управления заведомо не предусмотрено принципа свободы, реальной интеллектуальной свободы жизнедеятельности … личности и общества.

Не предусмотрено и моральной ответственности власти пред обществом. Схема негибка, но проста, сделана под недобросовестное доминирование власти над массой с «промытыми мозгами» (разделённым обществом) и не предполагает иного, кроме одного. Максимального разделения общества на индивидов путём уничтожения общественного и некрупного частного хозяйства. Несмотря на недобросовестность системы такого властвования, однако, требования от индивида квалифицированного, добросовестного, честного труда остаются в силе.

Гражданин обязан приносить прибыль своему хозяину, сдавая себя и своих близких внаём, а из полученного на руки жалования выплачивать обязательные платежи в казну – возмещая постоянно растущую ренту за собственную обесценивающуюся жизнь.

СМИ и реклама подробно расскажут уважаемой массе, что и как надо добровольно выполнять. А от чего лучше категорически воздержаться, иначе, будут применены эффективные «рычаги» воздействия, приведения массы в чувство.

Развитие высокой технологии, уровень производительности труда, безопасность на транспорте, вероятность крупных техногенных аварий, вкупе с неразрешимым транспортным коллапсом. Растущая массовая преступность против личности. – Всё это, и многое другое, — ограничения всего комплекса безопасности и развития, накладываемые системой, где в массе требуется разделённый, социально ущербный неадекватный и деморализованный человек-функция.

Винтик, загоняемый в рамки дозволенного, лишённый права принимать содержательные, ответственные решения, то есть, лишённый свободы выбора, свободного развития и творчества.

Так выглядит не очень опрятная кухня разгорающегося «системного кризиса», на которой происходит потеря ручной управляемости такой почти убитой (just failed) социальной системой.

Мёртвая схема управления живыми опирается на манипуляцию создаваемым ею хаосом. На воспроизводство прошлого как управление по моделям (иными словами, на поддержание текущего статус-кво) со склонностью к дегенерации, к накоплению генетических системных ошибок — и абсолютно не склонная к интеллекту — действию на опережение — на будущее и на развитие.

Теперь можно описать некоторые ориентиры необходимых условий для возникновения «стратегии развития», власти над временем, гарантий «обладания будущим», всеобщей и равной безопасности, свойственных для динамично развивающегося общества как следствия, вытекающего именно из принципа открытой свободной интеллектуальной деятельности человека.

Нужно, во-первых, освободиться от системной ошибки, дефекта мышления, в котором мы находимся.

Необходимо, во-первых, начать воспринимать как данность, физическую науку не как окаменевшее закрытое «Учение мудрецов древности». Сергей Петрович Капица без тени иронии утверждал, что каждое новое поколение должно строить свою собственную «физическую картину мира». И что уровень развития научного знания тесно связан с уровнем самоорганизации общества.

Следует усвоить, что физика есть непрерывное познание человеком Природы, в самом широком смысле, вкупе со Знанием о самом себе и Цели этого познания как своей осознаваемой, если угодно, космической, Миссии в Ней. Физика как сеть Законов, «наука наук», есть живое, развивающееся познание Интеллектом Человека «природы вещей» в контексте природы как генезиса, т.е., «сакрального» акта, процесса творения вещей и явлений из небытия. Физика не может быть частью, отраслью знаний, она призвана быть каркасом, держать на себе цельное Знание, в которое входит и миссия человека, и цель эволюции, в меру и силу наших предельных и даже запредельных представлений об этом.

Только человек наделён, по Образу и Подобию Творца, интеллектом. Способностью к открытию и эксперименту, способен совершенствовать себя, открывать и подтверждать новые, до этого никому неизвестные, эстетические и физические принципы и, используя их в искусстве и в технике, направлять силы природы в область практики, ведя своё хозяйство, занимаясь в нём повседневным трудом. В результате которого рождается Завтра и строится будущее.

Цель человеческой деятельности — поддержание и расширенное воспроизводство блага, сложного комплекса условий жизни, основы «бескризисного существования», будущего. Пусть тут поправят и дополнят философы и богословы.

Отношение прирастающего объёма производимого блага к снижающимся удельным социальным и общим затратам – вот сущность прибыли как результата когнитивного процесса, генерируемого разумным обществом. Иными словами, прибыль в общесоциальном масштабе – это абсолютное кратное превышение продукта над всеми затратами в масштабе всей системы.

Это такая экономия, неуклонное удельное снижение людских издержек, «социальной цены» к возрастающему качеству жизни и объёму производимых общественных благ, которая является, фактически, чистым интеллектуальным продуктом.

Чем ближе процесс развития приближает человека к Истине, тем выше его комфорт, полнота жизни и безопасность – совместная власть, могущество цивилизации над фатальными угрозами, например, космическими, прочими вызовами и внешними обстоятельствами.

Всё подошло к такой рубежной черте, за которой просматриваются, по большому счёту, две очень неравнозначные альтернативы будущего.

– Переход, через радикальную инновацию, фазовый переход, перемену в восприятии всей «физической картины мира», в новое качество Знания, трансформирующего сегодняшний безумный мир в новую, открытую к развитию, общественную систему. Для этого сегодня как никогда нужны воля и совместные усилия в стремлении к Истине.

- Либо – подобной метаморфозы в науке и обществе не произойдёт и возобладает сила простой инерции. Продолжится дальнейший системный распад, разлад, коррупция государства и «стихийный» силовой развал общества на отдельные нежизнеспособные фрагменты, которые будут всё более жёстко подавляться и контролироваться («управляться») внешними к ним тёмными силами и криминальными группами в их сугубо частных целях. Идёт радикальное, принятое за основу, в качестве политической нормы «Римским клубом» и Ко, сокращение численности человечества.

Это, по существу, осуществляемый сегодня спланированный геноцид всей цивилизации.

В современной фундаментальной физике, если вспомнить, описываются эти «противоположные» концепции поведения сложных систем во времени:

- энтропийная, деградационная концепция произвольного роста беспорядка, саморазрушения неживых систем на их элементы или простые составные части; то есть, концепция «манипулируемого хаоса», существования внешнего к неживой системе «скрытого субъекта управления». Разрушение не щадит даже египетские пирамиды.

- эволюционная динамичная картина мира, в которую включен наблюдатель и свободно оперирует его творческое начало. (Человек, строящий новые формы своей социальности). То есть, это сложная, организованная изнутри целевая физическая система, высокоорганизованный аппарат внутренней сетевой связности которой постоянно совершенствуется. Такая система живёт и развивается за счёт строительства упорядоченных структур, организации и самоорганизации — активно совершенствует себя и свою физическую среду и противостоит внешнему воздействию.

Эта система когнитивная, то есть, познавательная, она расширенно воспроизводит себя и качественно развивается во времени, усложняясь и расширенно производя через генетический код культуры всё новые, более совершенные научные принципы и технологические средства своего существования и безопасности.

Такова разумная природа человеческого общества, избегающая метода проб и ошибок, которая радикально отличает его от животного и от биосферы с её медленным темпом эволюции через «естественный отбор». Отличие скорости эволюции разума человека от темпа эволюции «живого вещества планеты» — примерно миллион раз.

Здесь первые роли играют национально и глобально быстродействующие единые сети смыслов, сложный мир культуры, способность к постоянной самоорганизации, мгновенной коммуникации и не выглядят избыточными понятия веры, свободы, творчества, этики, воли, открытия, изобретения.

Человечество ещё только примеривает на себя роль субъекта планетарного разума, но, рассматриваемое как глубоко связное, пронизанное многими смыслами, узами, судьбами целое и целе-устремлённое, оно уже сегодня, благодаря этому, практически потенциально бессмертно.

Проблема безопасности состоит в следующем. Как человечеству не попасть под тотальный контроль известной закрытой группы. В ловушку времени, в матрицу энтропийных схем управления с неживым, безвольным, обратимым, симметричным во времени, поведением.

Нужно вернуться в лоно живых разумных самоуправляемых систем.

Нужно принять сложность как образ самоуправляемой, разумной сущности мира, в котором есть человек. Нужно распрощаться с идеей «управления возрастающей сложностью».

Эта безобидная целеустановка науки, начиная от ньютоновской физической школы, ведёт далее, к британской фри-трейдерской экономической, австрийской механистической школе кибернетики и «институту прикладного системного анализа» в Лаксенберге;

далее, в социальном измерении, к монетаризму, милитаризму, коррупции и бюрократизации, и в итоге, к наднациональной «ультралиберальной» имперской, финансово-олигархической технологии политической власти.

Закрытая ограниченная группа индивидов манипулирует интеллектуальной системой, общественной системой несравнимо более качественно высокого уровня. Соответственно, управляющая каста относит себя к интеллектуальной элите, а общество — к объекту своего хозяйства и обращается с ним, как крестьянин с домашним живым инвентарём (скот) или неживой машиной (техникой, технологией). Может откормить, а может отправить на бойню.

Смысл и результаты такого управления определяется совсем иным, нежели общее благо. Это рост, ростовщичество, «власть денег», накопление богатства и власти в одних руках. Это, если коротко, выстроенная, по всем правилам, власть диавола, антихристианство, возведённое в стройную систему управления миром.

То есть, мы видим, насколько криво мироустройство, получившееся в соответствии с нашей общепринятой упрощённой механистической убогой «картиной мира». Если углубиться в средства такого управления в течение пары последних веков, мы увидим глобальное управление «человеческим фактором» невидимой рукой, но не рынка, а, мягко говоря, мошенников, заинтересованных в создании больших проблем для развития.

Грубые вещи, подобные мировым войнам, газовым камерам и массовому применению средств физического истребления, которые были в середине прошлого века, пока не применяются. Но, в целом, система никуда не делась. Её уничтожить не удалось. Мы только её отбросили к её границам, но она осталась и не сдаётся. Её цели остались, её изощрённые средства совершенствуются.

Самый главный смысл системы империализма состоит в его искусственном, насильственном миропорядке – в поддержании условий жёсткой подконтрольности общества узкому закрытому меньшинству: удержания разными, любыми способами подавляющей массы населения, в том числе и научных, и государственных кадров, в узде, в положении либо интеллектуальных рабов, либо неимущего «рабочего скота». Для этого общество и его государство дезориентируется, дезорганизуется и деморализуется, его целенаправленно вводят в хаос, разобщённую неразумную послушную массу неимущих особей.

При помощи самого обыкновенного фашизма, и самого изощрённого геноцида, финансовых афёр, подкупа, голода, повреждения связности, цельности и разрушения культурного генотипа общества. Через потребительство, секс, наркотики и «попкультуру», массовое опошление сознания сериалами и обман через систему образования и СМИ, не гнушаясь и путём грубого военного насилия над реальностью.

Через принудительное ограничение, в национальных и глобальных масштабах, возможностей самоорганизации, национализации базовых отраслей деятельности, через препоны свободного самостоятельного применения в сельском хозяйстве, малом и среднем предпринимательстве имеющихся публичных активов – национальных сырьевых, территориальных, кредитных ресурсов, научных и технологических достижений.

*******                                     *******

Широкие ворота этому процессу разрушения открывают как раз наши невинные мировоззренческие допущения непогрешимости ортодоксальной ньютоновской физики, с её методами детерминизма, эмпиризма, редукции, субъективной абстракции, постановкой проблемы «управления сложностью».

На этих установках, отмытых от остатков морали и совести, построены ортодоксальная экономическая теория, «научная теория управления», организована манипуляция сознанием, стоит практика разрушения государства финансовой бюрократией (коррупция),… а тут и т.н. «демократия», легитимирующая эту систему и открывающая применение ею грубой силы и обмана.

Главный обман нашего зрения состоит в нашем молчаливом допущении отрыва нашего мышления от азов элементарного здравого смысла. – он заключается в том, что в этих условиях труд, — а это ни много ни мало — вся разумная полезная деятельность общества, — полностью подконтролен, забит в «матрицу» этой системы в виде вещи, предмета, не имеющего защиты неотчуждаемой интеллектуальной принадлежности субъекту, обыкновенного товара, предназначенного к купле-продаже.

Поэтому, мало удивительного в том, что таковы наши «стратегии развития на государственном уровне», о которых упоминалось в начале статьи.

Но это поправимо. На ошибках учатся.

Продолжение следует.

 http://www.trinitas.ru/rus/doc/0012/001d/00122508.htm

1.

Вопрос о соотношении Православия и Коммунизма не лежит на поверхности. Он не присутствует в общественном сознании как жгучая политическая проблема, не интересует церковь как важная богословская задача, не волнует коммунистов, как проблема научной теории. И по мере отдаления от Советской эпохи, по мере погружения России в иные исторические реалии этот вопрос кажется все менее актуальным. Коммунизм в прошлом, Православие, наоборот, возрождается – зачем сопоставлять расходящиеся идеологии, которые и в период «мирного» сосуществования не могли найти общего языка. Не лучше ли искать опору в настоящем, поддерживать патриотические начинания власти и укреплять общественную жизнь на ниве прагматических, а не идеологических подходов. Так думает нормальное обыденное сознание, всецело вписанное в эмпирическую реальность, и не страдающее излишней философской рефлексией. Что само по себе понятно: уровень реальной жизни определяет конкретика повседневных действий, а не отвлеченные идеологические изыскания. Поэтому вопрос о соотношении Православия и Коммунизма сегодня мало кого интересует, как не имеющий прямого отношения к реальности.

Однако помимо эмпирической реальности существуют и иные измерения социального бытия – метафизическая реальность национального духа, область национального самосознания, историческое пространство будущего. И в этих измерениях вопрос о соотношении Православия и Коммунизма приобретает значительно более существенное значение. Православие и Коммунизм фигурируют здесь как два мощнейших идеологических полюса, которые до недавнего времени задавали направленность русской истории, причем направленность на первый взгляд противоположную. Так по крайне мере считает традиционное церковное сознание, когда говорит, что коммунисты хотели построить «рай на земле», в то время как православие стремится к «раю небесному». Это противоречие остается серьезнейшей загадкой русской истории, до сих пор внятно не осмысленной, ибо простой сброс коммунизма «на свалку истории», по умолчанию осуществляемый сегодня в общественном сознании, ничего не объясняет. Неужели советский коммунизм был ошибкой русской истории, ее злополучным «мессианским соблазном», ложным направлением развития? Многие факты, и в первую очередь само исключительное величие Советской России в XX веке, заставляют в этом усомниться.

Поэтому вопрос о соотношении Православия и Коммунизма никак не может быть отброшен как не существенный, и нам придется вновь и вновь к нему обращаться, если мы хотим до конца осознать логику русской истории и определиться с ее дальнейшим развитием. Более того, учитывая значимость данного вопроса для русской истории, можно говорить о том, что оставаясь по существу неразрешенной проблемой прошлого, этот вопрос становиться основной проблемой Будущего. Его условная второстепенность объясняется лишь временным снятием в общественном сознании проблемы Будущего: для тех, кого так или иначе устраивает нынешнее настоящее – этого вопроса нет. Для тех же, кто ищет выхода из исторического тупика и озабочен возрождением национального духа в Большой истории этот вопрос остается тем «камнем преткновения», который невозможно обойти стороной.

Это означает, что вопрос о соотношении Православия и Коммунизма – это историософский вопрос, т.е. вопрос, требующий решения в контексте истории, а не просто на уровне условной философской проблемы. Он уже был поставлен историей в рамках жесткого православно-коммунистического противостояния в XX веке, но так и не нашел вразумительного ответа, оставив Россию в состоянии глубокого идеологического «недоразумения». Сегодня же от исторического противостояния надо перейти к мировоззренческому диалогу, чтобы восстановить единое понимание русской истории. Лишь воссоединив разорванную идеологическую ткань прошлого, мы сможем ясно сформулировать национальную идею Будущего.

2.

Именно сегодня пришло время этого вопроса. Именно сегодня он по-настоящему актуален как принципиальная историософская задача, ибо до нашего времени он никогда не стоял и не мог быть поставлен как проблема Будущего. Не являл себя как завораживающая философская, богословская и идеологическая тайна, скрывающая огромный мировоззренческий потенциал, способный вновь преобразить историю. Потому что вплоть до нашего времени в процессе истории этот вопрос был диалектически разделен – как тезис и антитезис. И только сегодня, когда инерция диалектического противостояния полностью исчерпана, мы можем говорить о синтезе. Должна была быть до конца исчерпана материалистическая версия коммунизма, прежде чем мог быть поставлен вопрос о его каком-то ином (духовно-религиозном) измерении. И должно было вновь развернуться двадцатилетнее «православное возрождение», чтобы стала понятна его практически-социальная историческая бесперспективность. Православие и Коммунизм сегодня встречаются на равных, перед лицом безнадежного исторического тупика им остается только диалог.

Специфика исторического расклада в данном вопросе состоит в том, что объективные мировоззренческие тенденции прошлого однозначно разводили Православие и Коммунизм (как веру и разум, идеализм и материализм, науку и религию) по разным мировоззренческим полюсам. Реализоваться в истории XX века мог только материалистический коммунизм Маркса, всецело выпестованный позитивизмом эпохи Просвещения. И это тоже диалектически закономерно: оттолкнувшись от несостоявшихся теократий средневековья, эпоха Просвещения выдвинула свой гуманистический проект – рационально организованное справедливое общество социализма. Причем, исходящий в своем этическом пафосе из глубоких христианских побуждений: первые наброски нового справедливого общественного устройства были сделаны именно в христианском мировоззренческом контексте (Т.Мор, Т.Мюнцер, Т.Кампанелла и др.). Важно обозначить эту незаметную диалектическую ступень, чтобы потом вновь суметь на нее вернуться: религиозный поиск социальной справедливости, почувствовав свою политическую неполноценность, обратился к рациональному пути решения этого вопроса, обернувшись в итоге в атеистическую модель коммунизма.

Поэтому можно сформулировать принципиальный тезис: в конечном варианте христианство и коммунизм кажутся антиподами, но в диалектическом мировоззренческом процессе истории они едины – идеологически начиналось все как христианство, а закончилось как коммунизм. И сегодня надо понять это спокойно без всяких ярлыков, обвинений и проклятий – такова объективная правда истории, к которой все напрямую причастны, и христиане и коммунисты, как бы они при этом не отрицали, не отталкивались, и не отрекались друг от друга. По масштабу духовно-исторических процессов это сравнимо с библейской историей: начиналось все как иудаизм, а закончилось – как христианство. Та же неисповедимость путей Господних. С той лишь разницей, что диалектическое становление идеи коммунизма еще не завершено, и именно глубинная Истина христианства должна стать центральной Истиной коммунизма. Тогда все замкнется, сцентрируется, форма узнает свое исходное содержание, и История вновь продолжит свое величественное Божественное движение.

Этот вопрос нужно увидеть в диалектической логике истории, а не в статике доктринального антагонизма. Именно тогда открывается новая историческая перспектива, замыкающая идеологические эпохи в импульсе нового мировоззренческого синтеза, – в соединении духовной устремленности христианства с рациональной социально-экономической правдой Коммунизма. Как дальнейшее продолжение и воплощение Истины христианства в земной истории, как ее выход на уровень новой общественно-социальной актуальности. Так рождается новая цивилизационная парадигма, и открывается светоносный горизонт Будущего, возможность продвижения к которому открыта только в России. И думается, не надо объяснять почему.

Масштаб вопроса именно таков. В наше предгрозовое время православная перспектива Будущего выглядит как радикально противоречивая: или действительно «последние времена», или Новая история! Или в преддверии апокалипсиса православный проект сворачивается до малого остатка «избранных» и уходит в духовные катакомбы; или, наоборот, раскрывается в новом социально-политическом качестве, как христианская альтернатива «концу истории». Третьего не дано, т.к. наличная реальность с духовной, социально-экономической, культурной, демографической и экологической точек зрения не оставляет никаких других позитивно-христианских шансов на будущее. Ведь не считать же таковым экуменическую перспективу мирного встраивания Православия в социально-политические, культурные и религиозные реалии современного глобализма? Поэтому исторический выход в Будущее для России только один – новая мировоззренческая и социально-политическая парадигма.

3.

Эта православно-коммунистическая перспектива остается единственной еще и потому, что сами по себе ни Православие, ни Коммунизм не могут уже предложить для истории ничего нового. Коммунизм идеологически и политически выдохся, а Православие, как оказалось, не смогло принести ожидаемый «плод» возрождения России, несмотря на повсеместное восстановление храмов и помпезные трансляции богослужений в Храме Христа Спасителя. Популярный в недавние годы тезис о том, что «возрождение Православия это и есть возрождение России» не оправдался. И это тоже надо признать со всей ответственностью, а не продолжать тешить себя иллюзиями о «грядущем православном царстве» в стиле новой средневековой теократии.

Исторический кризис России в том и состоит, что традиционных идеологических резервов развития у нее на сегодняшний день не осталось, исторически они исчерпаны, а новые поиски «национальной идеи», периодически инициируемые властью, носят явно искусственный популистский характер. Глубокий идеологический разрыв между православием и коммунизмом олицетворяет тупик русской истории, в котором собственно русская история остановилась, а ее «свято место» занял симулякр западного либерально-капиталистического проекта. Рыночно-капиталистические реалии, пришедшие на смену социально-экономической практике социализма, идеологически никак не стыкуется с Православием, более того, этически ему противоположны. Это задает перманентный «шизофренический эффект» между христианским архетипом национального самосознания и антихристианской практикой общественных отношений. У общества с таким раздвоением бытия и сознания никаких исторических перспектив быть не может.

Ситуация осложняется тем, что в состоянии идеологического «тупика» российское общество поддерживается искусственно. Православие и Коммунизм, как два лика единой русской истории, планомерно разводятся по противоположным идеологическим полюсам без какой-либо возможности диалога. С одной стороны методично и последовательно в обществе культивируется антисоветизм, очерняется насколько возможно все, что связано с историей коммунизма в XX веке. С другой, всячески подчеркивается «возрождение Православия», создается иллюзия идеологического реванша Православия на государственном уровне как бы в качестве замены ложной коммунистической идеологии. На самом деле общественно-государственной идеологией Православие не становиться (оно и не может быть таковым в его современном состоянии), а просто служит декоративным идеологическим прикрытием власти, методично исповедующей всей своей политикой западно-ориентированный либерализм.

Если принять во внимание традиционно культивируемый в церковной среде внутренний антикоммунизм, как болезненную память о перенесенных гонениях, то говорить об особом положительном внимании православных к идеологии коммунизма не приходиться. При том что многие православные с ностальгией вспоминают позднесоветское время, с удовольствием смотрят советские фильмы, гордятся Великой Победой, и на выборах голосуют за коммунистов. Только на этом последнем уровне позитивной психологической памяти о советском прошлом могла бы выстроиться новая идеологическая православно-коммунистическая альтернатива, но должной духовной и интеллектуальной рефлексии по данному поводу в церковной среде, к сожалению, не происходит. Все положительное, связанное с советским прошлым, пролетает на уровне сиюминутных преходящих психологических импульсов, не имеющих каких-либо серьезных мировоззренческих последствий. А антисоветская пропаганда в СМИ профилактически стирает всякие следы этих импульсов из памяти.

Тем не менее, идея близости и взаимосвязи православия и коммунизма все тверже прокладывает себе дорогу в общественном сознании, и нет сомнения, что этот процесс будет продолжаться. В состоянии кризиса, в условиях тотального антагонизма с нынешней либерально-капиталистической реальностью, православное сознание не имеет иного более близкого социального опыта, кроме опыта социализма, зримо и парадоксально воплотившего в России принципы христианской справедливости, нравственности и культуры. Православная ностальгия о советском прошлом не случайна, это свидетельство внутреннего родства того и другого, трагическим образом не осознанного в самой истории.

Сегодняшняя задача – углубить данное понимание насколько возможно. Перевести положительные православно-коммунистические ассоциации на твердый теоретический фундамент, выразить сокровенную логику русской истории в категориях новой политической теории. За историческим противостоянием Православия и Коммунизма скрывается огромный мировоззренческий потенциал, способный преобразить историю. Надо раскрыть этот ларец русской истории с точки зрения богословия, философии и политики.

Несколько лет назад подобную духовно-интеллектуальную работу – от мимолетного позитивного импульса до философской рефлексии – проделал и автор этих строк, в результате чего появилась книга «Миссия России. Православие и социализм в XXI веке». Сейчас готовиться к изданию книга Н.Сомина «Православный социализм как русская идея» (не пропустите), всесторонне раскрывающая положительно-богословскую сторону вопроса. Есть еще ряд авторов переступивших «черту отчуждения» между христианством и коммунизмом. Но в целом эта область остается открытой для духовно-интеллектуального осмысления, и полноценное общественно-идеологическое понимание данного вопроса еще впереди. Основная проблема – барьер недоверия к самой постановке вопроса. Надо смелее переходить этот барьер: чем быстрее мы это сделаем, тем скорее увидим возможность Будущего.

4.

Как же выйти на новые рубежи? Как реализовать огромный духовный потенциал Православия и цивилизационный потенциал Коммунизма в политическом пространстве новой истории? Есть ли для этого объективные предпосылки? Могут ли совпадать исторические цели Православия и Коммунизма? И может ли Коммунизм вообще претендовать на возвращение в реальную историю?

Во-первых, для начала твердо сформулируем одну мысль: то, что сегодня в России ослабла Коммунистическая партия, не значит, что ослабла, или тем более умерла, Коммунистическая идея. Идеи не умирают. Однажды проявившись в человеческом сознании, в человеческой истории, они уже не исчезают, но становятся новым словом человеческого самопознания, ступенью становления человеческой цивилизации. И дальше они могут лишь развиваться и трансформироваться – от первоначальной формы до следующей, более адекватной историческому процессу. Жизнь идеи в истории это и есть ее непрерывная трансформация, ибо сама идея – творит историю, а история, как опыт, раскрывает идею. (Для примера можно рассмотреть идею личности человека, христианскую идею, идеи нации, государства, коммунизма и т.д.)

Проблема современных коммунистов в том и состоит, что коммунистическая идея в их интерпретации жестко догматизирована в рамках классического марксизма-ленинизма, в то время как история настоятельно требует ее нового прочтения. Сугубо материалистический этап построения Коммунизма, вполне органичный эпохе научного позитивизма XX века, историей окончательно отработан. Наука уже ничего не может прибавить к пониманию коммунизма в плане его дальнейшего развития, поэтому он как политическая теория и остановился на полпути. Дальнейшее продвижение идеи Коммунизма в истории подразумевает ее новое, более универсальное научно-религиозное понимание: более емкое, и в то же время более фундаментальное – углубляющее ее теоретические основания до уровня религиозной онтологии, христианской антропологии и духовности. Это тот мировоззренческий резерв, который способен вновь поднять идею Коммунизма на стратегический уровень актуальной истории, задать ей новое цивилизационное измерение, тем самым сделать идеологическим знаменем Будущего.

Теоретическое расширение классической научной теории Коммунизма новой религиозно-христианской онтологией не имеет под собой принципиального противоречия. Одно другому не мешает, а наоборот, дополняет. По существу это всего лишь полная реализация одной из известных «заповедей» Ленина о том, что настоящим коммунистом можно стать лишь при условии «освоения всех тех богатств, которое выработало человечество». Очевидно, что если быть интеллектуально честным и до конца последовательным, то в число «богатств человечества» без сомнения должно быть включено и религиозное мировоззрение, фактически тысячелетия определявшее культурное развитие человеческой цивилизации, – а не только рациональное знание научного позитивизма, заявившего себя в качестве единственно верного лишь в последние два столетия.

По своему существу это качественно разные, но взаимодополняющие сферы человеческого мышления, миропонимания и самопознания, не способные в одиночку обеспечить адекватную ориентацию и деятельность человека в реальном мире. Человек духовное и рациональное существо одновременно. Только правильный баланс духовного и рационального определяет гармонию, целостность и глубину человеческой жизни. Всякое уклонение в ту или иную сторону чревато «ломкой дров», причем, как в личной, так и в общественной жизни (примеров в истории предостаточно). Это связано с самим принципом мироустройства, где духовное и материальное глубоко и парадоксально связано; поэтому полноценное постижение этого мироустройства требует полного набора гносеологического инструментария. Гносеологические достоинства духовного и рационального мировоззрения методологически противоположны, но именно поэтому только их совместное сочетание создает объемный эффект гармоничного и исчерпывающего миропонимания:

Рациональное – линейно и дискретно; духовное – объемно и целостно.

Рациональное – нейтрально и приземлено; духовное – эмоционально и возвышенно.

Рациональное – предметно и прагматично; духовное – отвлеченно и идеологично.

Рациональное – научно; духовное – религиозно.

Человеческое самопознание, миропонимание, и в конечном итоге развитие человеческой цивилизации, невозможно без гармоничного баланса этих двух фундаментальных антропологических свойств человеческого мышления, отражающих само его духовно-телесное существо как «образ и подобие Божие». Поэтому утрата великих духовных ценностей, выработанных именно в формате религиозного знания (чем явно страдает современное человечество), чревата катастрофическими последствиями.

Коммунизм, как он формировался и развивался до настоящего времени, был по своей методологии именно рациональным проектом, всецело вышедшим из эпохи Просвещения, несмотря на то, что в его идеологической основе лежала, принятая как эстафета, духовная идея братства и справедливости, выпестованная христианством [1]. Эта идея не выводится в марксизме тем или иным рациональным способом (это по существу невозможно), а просто принимается как исходная духовно-социальная аксиома, на которой строится рациональное здание коммунизма. Для начала этого было достаточно, но для окончания оказалось катастрофически мало. Пока идея социальной справедливости, по словам Н.Бердяева поддерживалась христианским духом, самоотверженное служение идее коммунизма было возможным, но как только силы христианского духа в душах русских людей иссякли «осуществление коммунизма сделалось невозможным». Духовное содержание идеи человеческого братства, и вытекающей из нее идеи социальной справедливости, готовность идти на самоотверженные жертвы ради этих идей, в силу атеистической политики советского коммунизма оказалось полностью утраченным, и рациональное научное знание здесь уже ничем не могло помочь. Окончательно победил «тип шкурника, думающего только о своих интересах». [2] Сегодня мы стоим перед обратной задачей – вновь вернуть идее социальной справедливости высокий духовный смысл, поднять ее значение до уровня христианского императива, и тем самым отмобилизовать два важнейших идеологических процесса: социальную актуализацию Православия и духовное обновление Коммунизма.

Духовное не антагонистично рациональному, а взаимно-дополняемо. Поэтому в процессе «христианизации коммунизма» базовые рационально обоснованные наработки теории и практики Коммунизма не отменяются, но лишь наполняются обновленным духовным содержанием, задающим самой теории Коммунизма более фундаментальную мировоззренческую перспективу и устойчивость. Христианство преисполнено духовным содержанием, и надо лишь открыть шлюзы духовных смыслов в сторону христианского оправдания коммунизма, чтобы восстановить баланс духовного и рационального в коммунистической идее.

На этом эвристическом духовно-социальном переходе для христианской мысли очень много работы. Все основные классические категории «научного коммунизма» (такие как труд, прибыль, капитализм, эксплуатация, социализм и т.д.) должны быть переосмыслены с позиций христианской антропологии, сотериологии и историософии. А сама коммунистическая идея, в ее исходном евангельском смысле, должна быть оправдана в качестве христианского социального идеала Будущего. Так, чтобы идея Коммунизма была поставлена и понята как христианская задача, как потребность религиозного духа.

5.

Если посмотреть на подобную перспективу с отвлеченной культурологической точки зрения, то данный радикальный переход религиозного духа в пространство социально-политической реальности может трактоваться как явление «религиозной Реформации», переводящей энергию религиозного пафоса в новые формы социально-экономического устройства общества. Подобное самовыражение религиозного духа во внешнем относительно Церкви социальном пространстве уже произошло когда-то в Западном христианстве, путем протестантской Реформации предопределившее становление европейского буржуазного общества. Подобный же качественный переход религиозного в социальное должен произойти и в русле Православной традиции, если она претендует на собственное слово в современной истории. И именно коммунистическая модель этого перехода должна еще раз выразить глубокое духовно-мировоззренческое отличие русской цивилизации от западной.

В такой «религиозно-реформаторской» социальной перспективе нет ничего фантастического. Мы приняли христианство на тысячу лет позднее Запада, и все религиозно-культурологические процессы идут у нас с запозданием и по своим собственным ритмам. Тысячелетнее историческое смещение в становлении русской православной цивилизации говорит в первую очередь о ее молодости, об особом историческом статусе – «последние станут первыми»; т.е. о способности открыть новую страницу в христианской истории. Поэтому нет ничего странного в том, что религиозно-социальная Реформация должна произойти в России в XXI веке. Наоборот, это открывает для нас несоизмеримо более широкие цивилизационные горизонты, так как происходит она на совершенно ином мировоззренческом, социальном и историческом фоне. И именно поэтому она способна предложить застоявшейся мировой истории совершенно новую цивилизационную парадигму и открыть в ней Новую эпоху!

Словосочетание «религиозная Реформация» для православного читателя может показаться подозрительным, т.к. само понятие «реформация» в церковном сознании носит скорее негативный характер, подразумевающий в первую очередь радикальные церковные реформы, как это было в случае с протестантизмом средневековья. Здесь надо сразу оговориться и подчеркнуть, что в нашем случае понятие «религиозная Реформация» (как модель религиозно-социальной трансформации) подразумевает совсем иное, и отражает исключительно культурологический аспект Реформации в ее социально-идеологическом проявлении, не затрагивающем ни в малой степени канонический строй Православной церкви. В последнем нет никакой необходимости. Наоборот, чем тверже Православная церковь будет стоять на фундаменте святоотеческой традиции, тем более твердо и убедительно будет звучать для общества ее социальное слово. Реформаторство в традиционно протестантском стиле грозит Церкви совсем с другой стороны – в следовании за духом «мира сего», в обслуживании его либеральных потребностей, в принятии по существу «протестантского» современного социально-экономического устройства.

Ко всему вышесказанному остается только добавить, что первый этап перехода в Новое историческое пространство в России уже состоялся – и назад пути нет. Фактически русская «религиозная Реформация» уже произошла в начале XX века под видом Октябрьской социалистической Революции [3] – но она не осознала себя как таковая! В этом наша проблема. В условиях инерции Модерна с его культом прогресса, господством материализма и научного позитивизма, «русская Реформация» просто оторвалась от христианства в самой радикальной форме, потеряв свое сокровенное содержание и смысл. Необходимо восстановить духовно-историческую справедливость и завершить логику Великого эволюционного перехода: дополнить существо Коммунистической революции смыслами Христианской реформации. Только так мы восстановим стратегическое направление русской истории!

Принципиальная и ведущая роль в этом переходе принадлежит христианской мысли. Именно здесь должна произойти настоящая «духовная революция». Современное возрождение Православия на основе «репринтного переиздания» дореволюционной позиции Церкви по социальному вопросу не может быть признано исторически адекватным. Отсюда эфемерность присутствия Церкви в сегодняшней жизни, беспомощность ее духовной миссии, не подлинность ее отношений с властью и обществом.

Христианская идея, как «Путь, Истина и Жизнь», сегодня практически не стыкуется с социальной реальностью, не входит в зацепление с механизмом истории – уводит из истории, а не формирует ее. Мир капитализма неумолимо поглощает христианскую идею, вытесняет ее на периферию общественной жизни, в катакомбы духовного молчания. В мире правит мамона, а христианство не может и даже не пытается ничего этому противопоставить, словно между миром и христианством есть некий «мирный договор» о невмешательстве во внутренние дела друг друга. Но это в корне неверно. Мир ждет христианского преображения, и христианство должно прийти в мир как преображающая социально-мировоззренческая Истина – «Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был через Него» (Ин.3-17). Как это может произойти, если христианство теряет контакт с реальностью и плетется в хвосте истории?

Поэтому главная проблема и задача для Православия на сегодня – это возвращение в «плотные слои» исторической реальности, попадание в ее актуальное социальное пространство, в его культуру, идеологию и политику. Выбор для Православия невелик: либо и дальше довольствоваться сомнительным комфортом добровольной «духовной резервации»; либо решительно вмешаться в мировоззренческие битвы современности на уровне актуальной философии, социологии и политологии. Либо и дальше оставаться декоративным прикрытием исторически ложной кремлевской власти, – либо заявить свой христианский проект выхода из российского кризиса. В последнем случае Православию придется более четко определиться в современном политическом и идеологическом пространстве.

И можно не сомневаться, как только христианская мысль всерьез поставит для себя современные социальные, политические и идеологические вопросы, принципы коммунистической идеи, опыт и формы советского социализма станут той базовой социально-политической матрицей, на которой активное христианское сознание начнет свое новое общественно-историческое становление. Ибо любые попытки христианской ориентации на социально-экономические формы капитализма (в его российском и глобальном масштабе) обречены на провал. Лишь искусственное дистанцирование христианской мысли от современной капиталистической социально-экономической действительности, прикрытое на «высшем политическом уровне» благодушной церковно-государственной «симфонией», сдерживают разоблачение современного капитализма как воплощенного антихристианства.

Понятно, что инерция сегодняшнего состояния церковного сознания велика, и вряд ли решительный положительный разворот христианской мысли в сторону Коммунистической идеи произойдет быстро. Но время работает именно в эту сторону, и поэтому в будущее можно смотреть со сдержанным оптимизмом.

Ссылки:

1. Н.Сомин. Христианское осмысление справедливости. http://chri-soc.narod.ru/lecSV_7.htm

2. Н.Бердяев. Истоки и смысл русского коммунизма. М. 1990. С.139.

3. А.Молотков. Коммунизм и Реформация. «Завтра», 2011, №№ 35-36.