Статья 2

  «Мёртвая вода» эпохи нэпа

Тот Ленин, который в высшей степени актуален сегодня, писали мы в первой статье, опубликованной в предыдущем номере журнала, начинается с утверждения: «Мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм» [Ленин, т. 45: 376] (6 января 1923 года, статья «О кооперации»). Именно здесь, в этом тезисе, — был главный итог его размышлений, анализирующих практику Октября и первых лет послеоктябрьского развития. И Ленин сам приступил к этому «коренному» пересмотру, положив начало новой теории общественного развития, новой концепции общественного строя, идущего на смену капитализму. Это были поистине грандиозные идеи, переворачивающие все прежние представления социалистов. Это был, действительно, «коренной» пересмотр всех прежних представлений о будущем строе, о социализме и о путях к нему. И эти идеи, подчёркивали мы, должны вернуться к нам сегодня. В них ключ к пониманию противоречий современной социальной реальности, к ответам на драматические вызовы нашего времени.

В чём же ценность завещаний Владимира Ильича? Что мы могли бы взять у него сегодня? Что им было недорешено? Где он ошибался? И какие коррективы и дополнения следует внести в его теоретико-политическое Завещание?

В первой нашей статье шла речь о животворных идеях («живой воде») ленинского наследия, во многом связанных с его теорией новой экономической политики.

Разработанная Лениным концепция нэпа была, можно сказать, «живой водой» для умиравшей экономики страны. Нэп, действительно, оживил её. Но в нэповской «реке» текла не только «живая», но и «мёртвая» вода, существенно снижавшая качество и живительную силу воды «живой». Об этой «мёртвой воде» ленинских идей эпохи нэпа и пойдёт, главным образом, разговор в этой, второй нашей, статье.

Ленин не смог (или не успел?) избавить нэповское течение от этой «Мёртвой воды». О чём идёт речь?

Дело в том, что нэп был плюралистической экономической демократией (пространством соревнования, сотрудничества и соперничества разных укладов и экономических тенденций). Но эта нэповская демократия всё время натыкалась на недемократические политические стены. Политическая система страны в эпоху нэпа оставалась практически неизменной со времён военного коммунизма: «диктатура пролетариата», однопартийность, приоритет революционной целесообразности по отношению к праву, жёсткий централизм. Экономическая демократия не могла нормально функционировать и реализовывать свой социальный потенциал в условиях политической диктатуры.

Великий политический диагностик, Ленин хорошо различал симптомы этой социальной болезни. «Наш аппарат», писал он, «ровно никуда не годится, нужна «переделка нашего аппарата» [Ленин, т. 45: 376]. Он весь пропитан бюрократизмом, «комчванством», он оторван от масс. «Коммунисты стали бюрократами» [Ленин, т. 54: 180].

В обыденном сознании «бюрократизм» обычно не рассматривается, как какое-то масштабное и очень опасное социальное зло. Ну, это – волокита, культ бумажки (за которой не прослеживается человек). В действительности бюрократизм – это особый тип политического режима. Антинародного. Бюрократизм – это неподконтрольность власти чиновников народу. Мотивы и характер их деятельности тщательно скрывается от граждан. « Всеобщий дух бюрократии, писал Маркс, — есть тайна, таинство… соблюдение этого таинства обеспечивается в её собственной среде иерархией организаций, а по отношению к внешнему миру – её замкнутым, корпоративным характером» [Маркс, т.1: 272]. Бюрократу абсолютно безразлично народное мнение. Он знает: не от народного мнения зависит его жизнь и карьера, а от благосклонности его начальника. Отсюда – высокомерие, пренебрежительность по отношению к нижестоящим и угодничество, лизоблюдство по отношению к стоящим выше. Российское чиновничество, однажды заметил знаменитый народнический публицист Михайловский, подобно лестнице: если смотреть на неё снизу вверх — восходящая лестница господ, если смотреть на неё сверху вниз – нисходящая лестница лакеев. Барин и холуй одновременно!

Бюрократизм – это система беспрекословного подчинения высшему политическому Авторитету. «Авторитет есть… принцип её (бюрократии – Г.В.) знания и обоготворение авторитета есть её образ мыслей» [Маркс, т.1: 243]. Бюрократизм – это система, замешанная на политическом насилии, произволе и волюнтаризме. «Бюрократия хочет всё сотворить…она возводит волю в cause prima(в первопричину). Для бюрократа мир – просто объект его деятельности» [Маркс, т.1: 243]. И отсюда – грозное ленинское пророчество относительно опасности бюрократизма: «Если что нас погубит, то это» [Ленин, т. 54: 180] , потому что «самый худший у нас внутренний враг – бюрократ», и «от этого врага мы должны очиститься» [Ленин, т. 45: 15].

Ленин видел эту зловещую цепочку становления авторитарно-бюрократической системы: диктатура пролетариата перерастает (в силу малочисленности и деклассированности российского пролетариата) в диктатуру партии, та, в свою очередь, — в диктатуру ЦК, диктатура ЦК – в диктатуру Политбюро, и, наконец, на вершине этой диктаторской вертикали — непререкаемый Авторитет, вождь-диктатор. Конечно, эта цепочка не будет чересчур зловещей, если таким Авторитетом будет человек интеллигентный, не сгораемый честолюбием, не упивающийся своей огромной властью, умеющий ею цивилизованно, в интересах общества, пользоваться. Ну, например, такой, как Ленин, Луначарский, Чичерин. А если это будет человек вроде Берии, Ежова, Вышинского, Сталина, наконец?..

Нельзя, чтобы судьба страны и населяющих её людей столь капитально, столь абсолютно зависела от психических особенностей и интеллектуально склада руководящей личности. Это для общества чревато страшными бедами.

Ленин, повторяю, видел эту чрезвычайно опасную, душащую инициативу масс, социальную болезнь – бюрократизм (которая сродни раковой опухоли). И самоотверженно искал от неё эффективных лекарств. «Я советовал бы очень предпринять …ряд перемен в нашем политическом строе, — взволнованно писал он в «Письме» к ХII съезду партии. – Мне хочется поделиться с вами теми соображениями, которые я считаю наиболее важными» [Ленин, т. 45: 343]

К чему сводился этот предлагаемый Лениным «ряд перемен» (о которых он написал не только в «Письме к съезду», но и в статьях «Как нам реорганизовать Рабкрин» и «Лучше меньше, да лучше»)?
1.  Реорганизовать Рабкрин (рабоче-крестьянскую инспекцию, орган государственного контроля) – в целях «улучшения» работы госаппарата. Это — против бюрократизации госаппарата.
2.  Увеличить число членов ЦКК (Центральная контрольная комиссия, орган партийного контроля). Против бюрократизации партийного аппарата. Рабкрин, объединённый с ЦКК, должен стать органом, не допускающим сосредоточение власти в партии и государстве в одних руках.
3.  Увеличить число членов ЦК партии. Фактор большей устойчивости, снижающий возможность раскола.
4.  Сместить Сталина с поста Генерального секретаря ЦК.

Насколько эффективными оказались эти предложения? Что показала практика?

О реорганизации Рабкрина (РКИ). Разговор об этом начинается пафосно: «Вот о каких высоких задачах мечтаю я…» [Ленин, т. 45: 406].

Редко, очень редко окрашивает Ленин свои мысли в такие эмоционально насыщенные тона. Видимо, побуждают к этому и «высота» задач, и опасность ситуации: нужно приложить все силы, чтобы спасти страну от бюрократического спрута, удушающего общество, спасти как можно скорее, иначе — гибель.

О каких же «высоких задачах» мечтает Владимир Ильич?

«Я планирую, — пишет он, — …слияние авторитетнейшей партийной верхушки с «рядовым» наркоматом» [Ленин, т. 45: 406]. «Авторитетнейшая партийная верхушка» — это ЦКК (Центральная контрольная комиссия партии). «Рядовой» наркомат – это Рабкрин (Рабоче-крестьянская инспекция).

В чём смысл такого «слияния» и что ждёт от него Ленин?

Ленин видит в этом слиянии важный инструмент дебюрократизации, демократизации государственной и партийной системы. Ведь, бюрократизм, как мы уже писали, это – власть, неподконтрольная народу. Значит, если желать преодолеть бюрократизм, надо поставить власть (и в государстве, и в партии) под контроль – такова основная ленинская идея. Что нужно для этого сделать?

Во-первых, объединить («слить») два контрольных органа: партийный (ЦКК) и государственный (Рабкрин). Рабкин, контролируя работу госаппарата, будет иметь возможность опереться на авторитет и полномочия высшего партийного органа – ЦКК, а ЦКК обретёт дополнительную силу, опираясь на стоящие за Рабкрином массы рабочих и крестьян.

И, во-вторых, организационно, кадрово укрепить обе контрольные структуры: увеличить число членов ЦКК , а разбухший аппарат Рабкрина свести до 300-400 служащих. В эту новую структуру должны войти «лучшие элементы, которые есть в нашем социальном строе, а именно: передовые рабочие, во-первых, и, во-вторых элементы действительно просвещённые, за которых можно ручаться, что они ни слова не возьмут на веру, ни слова не скажут против совести», которые бы «не побоялись признаться ни в какой трудности и не побоялись никакой борьбы для достижения серьёзной поставленной цели» [Ленин, т. 45: 391-392].

Вот так. Собрать несколько сотен таких замечательных людей и наделить их высокими контрольными функциями! И будут они контролировать и ЦК партии и Политбюро: будут «присутствовать на Политбюро и проверять все документы, …практически участвовать в контроле и улучшении нашего госаппарата, начиная с высших государственных учреждений и кончая нижними местными и т.д.» [Ленин, т. 45: 386]. В результате в нашем ЦК уменьшится влияние чисто личных и случайных обстоятельств и тем самым понизится опасность раскола» [Ленин, т. 45: 387].

Члены этой новой организации «должны составить сплочённую группу, которая, «не взирая на лица», должна будет следить за тем, чтобы ничей авторитет, ни генсека (вот: и Сталина возьмут под контроль! – Г.В.), ни кого-либо из других членов ЦК (наркома Троцкого, руководителя питерских коммунистов Зиновьева и московских – Каменева! – Г.В.) не мог помешать им сделать запрос, проверить документы и вообще добиться безусловной осведомлённости и строжайшей правильности дел» [Ленин, т. 45: 387]. Увы, красивая утопия в стиле Фурье!

Кто будет подбирать несколько сотен этих прекрасных контролёров высшей власти? «Служащих Рабкрина мы (кто это «мы»? – по-видимому руководители партии – Г.В.) должны подбирать совершенно особо и не иначе, как на основании строжайшего испытания (кто их будет «испытывать»? – ну, конечно, высшее партийное руководство, кто же ещё! – Г.В.)… Рабочие, которых мы привлекаем в качестве членов ЦКК, должны быть безупречны, как коммунисты (кто это будет определять? – по-видимому, высшие партийные инстанции, которые потом и будут контролироваться подобранными ими людьми – Г.В.)» [Ленин, т. 45: 393].

Ну, и что показала практика? Ну, подобрали высшие партийные руководители (во главе с генсеком Сталиным) несколько сотен людей для новой организации (положив им, по совету Ленина, высокие оклады – в целях их «независимости»), поставили во главе верного сталинского оруженосца — Куйбышева (того самого, кто высказал предложение напечатать статью Ленина в одном экземпляре «Правды» — пытался самого Ленина цензуре подвергнуть!). И начала эта новая организация «контролировать». Кого? Сталина (тщательно подбиравшего её членов)? Предохранила она Политбюро от раскола? Да, нет, катастрофически этот раскол ускорила, став дубинкой в руках формировавшего её Сталина. С её помощью товарищ Сталин хорошо «проконтролировал» своих соперников из Политбюро – Троцкого (исключил из партии и вышвырнул из страны), Зиновьева и Каменева (исключил из партии, арестовал, а после нашёл предлог, чтобы расстрелять)… А ХII съезд, к которому с такой надеждой обращался Ленин, вопрос о Рабкрине даже не внёс в повестку дня и никаких намеченных Лениным полномочий ЦКК не предоставил (и не стал ЦКК органом, равноправным ЦК). Вот и вся история с реорганизацией Рабкрина и ЦКК. Не об этом «мечтал» Владимир Ильич!..

Хотя нельзя тут не обратить внимание на любопытную особенность ленинских мыслей относительно реорганизации Рабкрина-ЦКК: в них туманно, едва-едва, но просвечивает идея создания как бы второго центра власти, ограничивающего всевластие и всемогущество первого центра (ЦК, Политбюро) и получающего право контроля над ним (некий намёк на двухпартийность). Так, может, и стоило получше, поосновательнее прописать эту идею и довести её до логического конца в теории и до реализации её на практике?

И, может, потянула бы эта идея за собой другие, ещё более радикальные?

И, может, пришёл бы тогда Владимир Ильич к констатации того, что вообще «диктатура пролетариата» (которой, хотя и менее уверенно, но всё же держался он до последних дней) не может быть политической системой нового, основанного на нэпе, социалистического общества. Ведь нэп усиливал многообразие и разнообразие интересов социальных сил в обществе. И задача, следовательно, была – находить эффективные способы согласования интересов этих различных социальных слоёв, групп, классов. А это возможно, только если эти различные социальные силы будут иметь своих политических представителей, политические организации, формулирующие и защищающие эти интересы. Придётся, как следует, продумать и механизмы согласования интересов, способы реализации согласованных ими программ действия. Это могут быть только демократические механизмы и способы. «Диктатура» таких механизмов не имеет. В ней доминирует «механизм подавления» — всех, кто не согласен с навязываемой обществу «генеральной линии» правящей партии.

Значит? Значит, следовало бы, по-видимому, «коренным образом» пересмотреть «всю точку зрения» не только на экономическую систему социализма, но и на «диктатуру пролетариата», на всю политическую систему, сложившуюся в период «военного коммунизма». Нужна была, иначе говоря, по аналогии с Новой Экономической Политикой (НЭП) Новая Политическая Политика (НПП)! А не просто «ряд изменений» в политическом строе. «Новая политическая политика», которая совершенно исключала бы слова: «Диктатура», «революционная целесообразность» и которая была бы теорией Новой Демократии и Правового Государства. Я представляю, насколько сложно было в тех, драматических, условиях 20-х годов придти к мысли о необходимости Демократии (вместо Диктатуры), насколько сложно было разработать концепцию Демократии применительно к российским условиям той поры и тем более воплотить её в жизнь. И всё же следовало бы, наверное, поискать приемлемых демократических форм, испробовать разные варианты, пусть иногда и рискованные.

Почему бы, в рамках Новой политической политики, не дать, например, возможность вернуться из эмиграции и появиться на политической арене страны конкурирующим с большевиками другим социалистическим партиям – меньшевикам и эсерам? Боялись, что их деятельность, их критика большевистской стратегии поколеблет советскую власть? Но, ведь, не побоялись же дать простор (пусть с определёнными ограничениями) капитализму (оппоненту для большевиков более опасному, чем оппозиционные социалистические партии). А чего же так бояться социалистов других направлений? Ну, ограничили бы их возможности, как смогли ограничить капитализм. Ввели бы какие-то «правила игры». Исключили бы из этого возможного союза те фракции этих партий, которые стояли на почве вооружённой борьбы с Советской властью. Нелогично: не бояться капитализма и бояться социалистических партий, выступающих за мирную, демократическую конкуренцию и принимающих идеи нэпа.

Да, и знаменитый «философский пароход», в условиях Новой политической политики, можно было бы не снаряжать. Зачем выталкивать из страны несколько сотен талантливых, всемирно известных представителей русской интеллигенции? Многие из них были критически настроены к советской власти и большевикам? А капиталисты, которых допустили к сотрудничеству в условиях нэпа – они, что, были менее критичны? Но ведь допустили же. И устами большевистского вождя провозгласили: учиться у них хозяйствованию. А у той, отправленной за рубеж, интеллигенции нечему было поучиться? Провозгласили необходимость «культурной революции» — и цвет русской культуры выбросили за рубеж…

Может быть, стоило прислушаться к советам Розы Люксембург:

- «Историческая задача пролетариата, когда он приходит к власти, — создать вместо буржуазной демократии социалистическую демократию, а не упразднить всякую демократию» [Люксембург, 1991: 331];
- «Совершенно очевиден, неоспорим тот факт, что без свободной, неограниченной прессы, без беспрепятственной жизни союзов и собраний совершенно немыслимо именно господство широких народных масс» [Люксембург, 1991: 326-327];
- «Свобода лишь для сторонников правительства, лишь для членов одной партии — сколь бы многочисленными они ни были — это не свобода. Свобода всегда есть свобода для инакомыслящих. Не из-за фанатизма «справедливости», а потому, что от этой сути зависит все оживляющее, исцеляющее и очищающее действие политической свободы; оно прекращается, если «свобода» становится привилегией» [Люксембург, 1991: 331].

Ещё раз: экономическая демократия нэпа нуждалась в помощи политической демократии. Фундаментальная экономическая реформа нэпа нуждалась в дополнении её фундаментальной же политической реформой. Предложенный Лениным «ряд политических изменений», шедших в общем и в целом в направлении демократизации общественного строя, эту фундаментальную задачу, однако, не решал.

Мы уже писали о провале идеи реорганизации Рабкрина и ЦКК как средства борьбы с бюрократической системой…
Также не привело к ожидаемому результату и другое ленинское предложение – об увеличении числа членов ЦК, как средства ограничения всевластия партийной верхушки, избежания раскола и условия «обучения цекистской работе» более широкого круга партийцев.

Ну, выполнили завет Владимира Ильича. Увеличили количество членов ЦК. И что с «расколом»? Да, этим только ужесточили и ускорили его. Подбирал-то новых членов Центрального Комитета секретариат ЦК. А генеральным секретарём был товарищ Сталин. Всем были обязаны ему новые члены ЦК. И этот, расширенный, состав ЦК, вместо того, чтобы, по-ленински, обеспечивать коллективность руководства и предотвращать раскол, быстро и жёстко, по-сталински, разобрался с соперниками Иосифа Виссарионовича. И с успехом прошёл у Сталина курс «обучения цекистской работе»: научился орать с места, затыкая рот неугодным Сталину ораторов (в том числе вдове Ленина, Надежде Константиновне Крупской, посмевшей робко перечить новому вождю).

Ну, и, наконец, — о предложении сместить с поста генсека Иосифа Сталина – человека, который «сосредоточил в своих руках необъятную власть» и который, по мнению Ленина, вряд ли сумеет «достаточно осторожно пользоваться этой властью» [Ленин, т. 45: 345].

Снова Ленин загодя чувствует возможную опасность для общества, исходящую от этого человека. Но давайте поосновательнее вчитаемся в его «Письмо к съезду» и последим за аргументацией Ленина, касающейся необходимости отстранения Сталина от высокого поста, — насколько она убедительна.

Ленин делает акцент на грубости Сталина: «Сталин слишком груб… Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью, но с точки зрения предохранения от раскола… это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение» [Ленин, т. 45: 346].

Замечания эти, конечно, важны. Но здесь всё же нет главного: не показано, в какие чудовищные последствия может вылиться это соединение «необъятной власти» и то, что Ленин деликатно назвал «грубостью». Здесь нет ясно и чётко выраженного предостережения партии и народа по поводу этого политика.

Более того, Ленин называет Сталина (наряду с Троцким) «выдающимся вождём современного ЦК» [Ленин, т. 45: 346]. Но «выдающийся вождь» — «груб», поэтому сместите его с поста генсека. На чашах весов – две характеристики, данных Лениным Сталину: на одной – «выдающийся вождь», на другой – «грубость». Ну, разве какая-то там «грубость» может перевесить чашу с «выдающимся вождём»? И кто, скажите, не бывал «груб» в то сложное и «грубое» время? Да, и сам Владимир Ильич пишет, «грубость» — это «недостаток, вполне терпимый в среде и в общении между нами, коммунистами» [Ленин, т. 45: 346].

Дальше – больше. Ленин предлагает на место генсека назначить другого человека, который отличался бы «от тов. Сталина только одним (! – Г.В.) перевесом, именно более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д.» [Ленин, т. 45: 346].

Начинаем искать такого человека среди руководителей партии. Зиновьев и Каменев? Но в том же письме Ленин счёл нужным напомнить, что «не является случайностью» «октябрьский эпизод» этих двух вождей (когда они выступили против восстания, сообщили об этом в открытой печати, выдав секретное решение ЦК»). Струсили. Предали. Все же помнят, что сам Ленин назвал их штрейкбрехерами, которых больше «товарищами» не считает, и потребовал исключения их из партии. А Сталин-то, хоть и был не слишком заметен в Октябрьские дни, но всё же не струсил, не предал. Куда же Зиновьеву с Каменевым соперничать со Сталиным?

Бухарин? Да, по ленинской характеристике, «самый выдающийся» «из молодых», «ценнейший и крупнейший теоретик», «любимец всей партии». И тут же: «но его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нём есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики)» [Ленин, т. 45: 345]. Ну, и куда же ему, «не вполне марксисту», человеку, не вполне понимавшему диалектику, соревноваться с генсеком (который всего лишь «груб»)?

Наконец, Лев Давидович Троцкий. Может он? Да, «выдающихся способностей» человек, и «пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК» [Ленин, т. 45: 345]. Но тут же, как бы между прочим, Ленин напоминает о прошлом «небольшевизме» Троцкого (что, впрочем, смягчает он свою констатацию, не надо ставить ему «в вину лично»). Ну, хорошо в вину ставить не будем. Но всё же зачем-то упомянул Ленин это обстоятельство. А Сталин был большевиком всегда, неколебимым и твёрдым. Нет, и Троцкий, стало быть, ему не соперник.

В общем, как это ни больно признавать (ибо, конечно, Ленин и Сталин — антиподы и в политическом, и человеческом плане), но, объективно, своим «Письмом к съезду» Владимир Ильич не только не дезавуировал Сталина, но, скорее поднял его над всеми другими вождями (субъективно, думаю, этого не желая). И вот то, что Ленин слишком поздно разглядел громадную опасность для народа и дела социализма, исходящую от Сталина, то, что он не нашёл весомых, убедительных аргументов в пользу его смещения с одного из самых высоких постов в партии – за это Владимир Ильич несёт серьёзную историческую ответственность.

Тем более случались поводы, когда обладающий непререкаемым авторитетом Ленин мог в одночасье сместить Сталина. Ну, хотя бы за его позицию в вопросах так называемой «автономизации», за поддержку поведения Орджоникидзе в так называемом «грузинском инциденте». «Если дело дошло до того, — писал Ленин, — что Орджоникидзе мог зарваться до применения физического насилия (к полемизировавшим с ним грузинским коммунистам — Г.В.)…, то можно представить, в какое болото мы слетели. Видимо, вся эта затея «автономизации» в корне была неверна и несвоевременна» [Ленин, т. 45: 356], «я думаю, тут сыграли роковую роль торопливость и администраторское увлечение Сталина, а также его озлобление против пресловутого «социал-национализма». Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль» [Ленин, т. 45: 357]. И далее, особенно остро и резко – с прозрачными намёками на Сталина и Орджоникидзе: «Тот грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в национал-социализме (тогда как он сам является настоящим и истинным не только «социал-националом», но и грубым русским держимордой) тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности…» [Ленин, т. 45: 360]. Ну, и почему же такого «грузина» терпеть на высоком руководящем посту?

Или другой эпизод, о котором рассказано в записках Марии Ильиничны Ульяновой: «…узнав о болезни Мартова, В.И. просил Сталина послать ему денег. «Чтобы я стал тратить деньги на врага рабочего дела! Ищите себе для этого другого секретаря», — сказал ему Ст(алин). В.И. был очень расстроен этим, очень рассержен на Ст(алина)». «Расстроен», «рассержен»? А почему бы не выполнить хамское и наглое предложение товарища Сталина – взять, да и поискать вместо него другого секретаря? Если бы можно было хоть немного, но переиграть историю…

В общем предложенные Лениным «перемены в нашем политическом строе» результата не дали. Строй не изменили, не предотвратили нашу страну от вползания в тоталитарную сталинскую казарму.

Ещё раз: нужен был не просто «ряд изменений» в политическом строе. Нужна была, по аналогии с Новой Экономической Политикой (НЭП), Новая Политическая Политика (НПП), которая совершенно исключала бы слова: «диктатура», «революционная целесообразность» и которая была бы теорией Новой Демократии и Правового Государства. И снова – Роза Люксембург: «Единственный путь к возрождению: школа самой общественной жизни, неограниченная широчайшая демократия (курсив мой – Г.В.)» [Люксембург, 1991: 330];

Сопутствовавшая демократическому нэпу авторитарная политическая система и была той «мёртвой водой», от которой нужно уберечь программу и стратегию современного социализма.

X   X   X

Эта, усваивавшая уроки прошлого, стратегия (для России), по-видимому, должна сегодня выглядеть так:

Общественная собственность + частная
Социализм + капитализм (исключая олигархат)
План + рынок
Национальная экономика + зарубежные Концессии
+ Кооперация
+ Широкая политическая Демократия

То есть: НЭП + НПП

И несколько важных добавлений к этому. Современная социально-преобразовательная стратегия невозможна без решения вопроса о роли нравственности в революционном (или шире – в политическом) процессе. Ленинские установки на сей счёт были подчас весьма неудачны, или, скажем мягче, весьма неосторожны. Они как раз из разряда той «мёртвой воды», от которой мы хотели бы уберечь теорию современного социализма. Критический анализ этих установок тем более необходим, что именно их (предельно, впрочем, огрубляя и доводя до абсурда) брала на вооружение сталинская команда.

Приступая к критическому анализу этих ленинских установок, я хотел бы сказать несколько слов о своеобразии этой критики.

Сейчас развелось много мудрецов, которые, надев домашний халат и комнатные тапочки, удобно устроившись у мягко светящей настольной лампы, начинают «вершить историю», повелевая давно ушедшими в небытие классами и политическими партиями, просвещая политических лидеров далёкого прошлого, вынося им оценки за поведение, а то и привлекая чуть ли не к юридическому суду. И кажутся они себе в эти моменты значительными политическими персонами, чуть ли не всемирно-исторического масштаба, запросто встающими «на равных», в один ряд, с Марксом, Энгельсом, Лениным, Чернышевским. Да даже не «на равных», а выше, значительно выше их, вечно «ошибавшихся», вечно говоривших и делавших что-то «не то».

Я хотел бы избежать такой интонации. Я бы хотел не поучать великих деятелей прошлого, а учиться у них, учиться на их достижениях и ошибках (выявляемых ходом истории). Я хотел бы относиться к «ошибкам» Владимира Ильича примерно так, как он сам относился, например, к «ошибкам» бесконечно ценимой им Розы Люксембург. «Мы, — писал он в своих знаменитых «Заметках публициста», — ответим на это (на попытки некоторых политиков скомпрометировать Розу отдельными её ошибками – Г.В.) двумя строками из одной хорошей русской басни: орлам случается и ниже кур спускаться, но курам никогда, как орлы, не подняться. Роза Люксембург… несмотря на эти свои ошибки, она была и остается орлом; и не только память о ней будет всегда ценна для коммунистов всего мира, но ее биография и полное собрание ее сочинений… будут полезнейшим уроком для воспитания многих поколений коммунистов всего мира» [Ленин, т. 44: 421-422].

Жалки современные «куры», кудахтающие о «фундаментальных провалах» ленинской стратегии, не способные подняться до орлиного полёта ленинской мысли. Я же всего лишь констатирую, что, в силу разных причин, «орлиный полёт» Владимира Ильича иногда вдруг снижался и давал сбои. Вот об этих «иногда», о некоторых неудачных, неосторожных (способных обернуться большой бедой) его формулировках я и хочу сказать здесь несколько слов.

Итак, какие же «неудачные» формулировки Ленина имею я в виду?

Первая: в «марксизме… нет ни грана этики» [Ленин, т. 1: 440-441]. Вообще-то это сказал Зомбарт. Но Ленин принял и решительно поддержал этот тезис. Сталинцам очень нравилась такая, освящённая Лениным, установка. Никаких этически сдерживающих политическое действие факторов не существует, во имя намеченных целей «всё позволено» — так они трактовали ленинскую мысль, так они вершили свои дела на практике. Это было, конечно, страшное упрощение, огрубление ленинской мысли, доведение её до абсолютного макиавеллизма. У Ленина она имеет другой подтекст, а именно: только нравственная проповедь не способна поколебать (а тем более устранить) буржуазный, антинародный режим. Нужна организованная политическая борьба угнетённых и эксплуатируемых классов – в ней главный залог успеха. Но сформулирована эта, в принципе верная, мысль очень неудачно, что и облегчало сталинцам трактовать её в макиавеллистском смысле, приспосабливая её к своему диктаторскому, тоталитарному режиму.

В таких принципиальных, важных формулировках не должно быть никаких двусмысленностей, должна быть совершенно исключена возможность их интерпретации в макиавеллистско-сталинском духе. Должно быть ясно подчёркнуто, что марксизм – есть учение не за границами этики, а, напротив, — сама Этика, что марксизм, в сути своей, учение этическое, нравственное. Именно на это указывает сформулированная Марксом и Энгельсом в «Манифесте коммунистической партии» главная цель социалистического общества: всестороннее и универсальное развитие «прекрасной индивидуальности», «свободное развитие каждого есть условие развития всех». Об этом – Маркс в Манифесте первого Интернационала: «добиваться того, чтобы простые законы нравственности и справедливости, которыми должны руководствоваться в своих взаимоотношениях частные лица, стали высшими законами и в отношениях между народами». [Маркс, т. 16: 11]. Наконец, совершенно недвусмысленное определение Марксом сути своего учения: «Реальный гуманизм»! [Маркс, т. 2: 7,139,146].

И другой ленинский тезис: «Нравственность это то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества и объединению всех трудящихся вокруг пролетариата, созидающего новое общество» [Ленин, т. 41: 311]. Или, как обычно, в краткой форме излагают суть этой ленинской мысли: «Нравственно всё то, что служит созиданию «нового общества» (коммунизму, социализму…)».

Заметим, во-первых, что здесь Ленин признаёт-таки существование нравственности в марксизме (вот вам и «ни грамма этики»!). И при этом совершенно справедливо указывает, что нравственность эта должна быть связана с созиданием «нового» (социалистического) общества. Но вот характер этой связи формулируется Лениным неудачно («неосторожно») – что позволяет интерпретировать его в макиавеллистско-сталинистком духе: «Всё, что приближает нас к желанной цели (коммунизму, социализму, как мы их понимаем) – всё допустимо, всё позволено, всё нравственно (цель оправдывает любые средства!)».

Надо бы поменять местами части этой формулы. И тогда она примет такой вид: «Всё, что нравственно, — служит будущему «совершенному», «новому» строю («коммунизму», «социализму»). То есть не приближением к «совершенному» строю (на разные лады понимаемому) оценивать нравственность действий, а нравственностью оценивать — к «совершенному» ли строю движемся или в какую-то другую сторону. Ещё раз: «Всё, что нравственно, то служит «социализму» (понимаемому как демократическое и гуманное «новое общество»). Не нравственность подчинять социализму, а социализм — нравственности!

«Неудачность», «неосторожность» формулировок я также связываю с тем, что в них политиком не всегда учитывается уровень политической (да и общей) культуры людей, к которым он обращается с тем или иным лозунгом. Опасно в неразвитое политическое сознание вносить идеи и лозунги, которые это сознание не способно адекватно интерпретировать, которые допускают возможность их превратного толкования. К сожалению, таковы ленинские формулировки, касающиеся соотношения марксизма и демократии, политики и морали, нравственности и социализма.

К такого рода неудачным формулировкам я бы отнёс и ленинское определение новой революционной государственности («диктатуры пролетариата»): «власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами» (т. 37, с. 245), исходящая в своей деятельности из «революционной целесообразности». Такое определение в сознании угнетённых (и в силу этого радикально, революционно настроенных, но политически «тёмных») людей, которых было немало в народных низах, однозначно будет истолковано, как оправдание полного и абсолютного произвола: если «никаких законов» нет, значит «всё позволено» и можно делать всё, что будет нами сочтено «революционной целесообразностью».

Тут – с учётом неразвитого сознания значительной части революционной массы – нужна другая формулировка содержания и задач «новой государственности». Да, новая государственность не может опираться на прежние законы. Она, действительно, не связана никакими законами … прежней государственности. Но у неё должны быть свои, новые, законы, в рамках которых она и будет действовать. Да, поскольку новая государственность пробивает себе дорогу с помощью революционного насилия, то она не может не применять насильственные методы («непосредственное насилие»!). Но у этого насилия тоже должны быть свои нормы, принципы, пределы, ограничения — дабы оно не превратилось в абсолютный произвол. И эти принципы, нормы, пределы, ограничения должна установить новая, революционная государственность. Да, эти принципы будут ставить во главу угла «революционную целесообразность. Но содержание этой «целесообразности» тоже должно определяться не произвольными решениями того или другого политика (которые могут быть эмоциональными, субъективными, наносящими вред революционным преобразованиям), а тщательно продуманными, взвешенными, демократически обсуждёнными решениями институтов этой самой «новой государственности». И, следовательно, нужно искать формулировки и лозунги, которые отражали бы всю сложность задач, стоящих перед революционным народом. Иначе добрые намерения обернутся Большой Бедой.

Итожим: ленинские определения соотношения нравственности и революции, политики и морали, содержания «новой государственности» следует отнести к тому, что мы назвали «мёртвой водой», и потому они не могут и не должны входить в состав современных социально-преобразовательных теорий.

И ещё одна струя «мёртвой воды» в большевизме: обожествление партии и её решений.

Вы только посмотрите, что говорят и пишут виднейшие соратники Ленина, которых Владимир Ильич прочил в «наследники». Это же невозможно читать!

Лев Давидович Троцкий (в мае 1924 года, на ХIII съезде партии): «Партия в последнем счёте всегда права, потому что партия есть единственный исторический инструмент, данный пролетариату… Я знаю, что быть правым против партии нельзя Правым можно быть только с партией и через партию, ибо других путей для реализации правоты история не создала» [XIII съезд, 1963: 158]. Вот так готовился править Лев Давидович. Товарищ Сталин подписался бы тут под каждым словом!

Николай Иванович Бухарин («ценнейший и крупнейший, теоретик партии», по известной характеристике Ленина): «Дискуссия недопустима потому, что она расшатывает самую основу диктатуры пролетариата, единство нашей партии и её господствующее положение в стране, что она льёт воду на мельницу групп и группировочек, жаждущих политической демократии» [Геллер, Некрич, 1995: 217]. (О, какое страшное преступление – «жажда демократии»!). Джугашвили, готовя впоследствии кровавую расправу над Бухариным, хорошо воспользовался этими сентенциями «крупнейшего теоретика».

Лев Борисович Каменев (дублируя Троцкого): «Целиком и полностью подчиниться партии. Мы избираем этот путь, ибо глубоко уверены, что правильная ленинская политика может восторжествовать только в нашей партии и только через неё, а не вне партии, вопреки ей» [Геллер, Некрич, 1995: 202].

И соглашаясь с ними, практик, «выдающийся менеджер» Сталин ставил борьбу с инакомыслящими «группировочками» внутри партии на почву практической политики, переходя от слов к делу: «Да, мы их арестовываем и будем арестовывать… Говорят, что история нашей партии не знает таких примеров. Это неправда. А группа Мясникова? А группа «рабочей правды»? Кому не известно, что члены этих групп арестовывались при прямой поддержке со стороны Зиновьева, Троцкого и Каменева?» [Геллер, Некрич, 1995: 203]. Известно, конечно, известно, очень хорошо известно!

Вставить бы товарищу Сталину в компанию этой троицы ещё Алексея Ивановича Рыкова с его самодовольно-победительной репликой по адресу инакомыслящих в заключительной речи на ХV съезде партии: «Я думаю, что нельзя ручаться за то, что население тюрем не придётся в ближайшее время несколько увеличить» [Геллер, Некрич, 1995: 202]. Какая изящная ирония! И, конечно, под «бурные аплодисменты». Бедный, несчастный, недальновидный, через десяток с небольшим лет расстрелянный за инакомыслие Алексей Иванович!..

Справедливости ради, следует сказать, что скоро, очень скоро эти товарищи (за исключением, разумеется, Сталина), поняли всю чудовищность этих своих высказываний и начали борьбу за демократическую атмосферу в партии, но поняли слишком поздно, когда исправить уже было ничего нельзя.

Ну, это всё же только «соратники» Ленина. У самого Владимира Ильича таких крайних высказываний не найдёте. Но всё же где-то близко к этому — позиция, занятая им на Х съезде по вопросу о «Единстве партии».

«О единстве партии» — так называлась резолюция Х съезда, активно защищавшаяся Лениным. В чём тут проблема?

Да, партия большевиков после Октябрьской революции была доминирующей политической структурой в России. Она завоевала право определять пути развития страны. Это бесспорный факт. Но как эффективно определять эти пути развития? Послеоктябрьская ситуация 20-х годов – трудная и сложная. Сам Ленин пишет о том, что многие старые теоретические концепции не работают и что «мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм». А что же именно нужно «переменить» и как «переменить»? Как определить в новых условиях перспективу развития? Тут, естественно, необходима напряжённая работа всех теоретических сил. В ходе этой работы, в ходе поиска эффективных решений неизбежно появление разных предложений, разных концепций. Неизбежны и дискуссии вокруг этих предложений и концепций. А как же иначе?

И вот именно в этот период, в этой ситуации «поиска» Х съезд принимает решение «О единстве партии». Речь там идёт о запрете фракций, ибо фракции подрывают-де единство и сплочённость партии. На самом же деле это решение подрывало жизненность партии. Во-первых, «фракциями» можно было объявить (что постоянно впоследствии, при Сталине, и случалось) любую коллективную поддержку предложений, противоречащих «официальной точке зрения» цековского, направляемого Сталиным, большинства. А во-вторых (и это главное), в тех условиях «запрет фракций» был на деле запретом на инакомыслие, на выдвижение и обоснование альтернативных точек зрения.

Заботились о «единстве». Но возникает вопрос: как и на чём это «единство» будет основано? На какой стратегии, на какой программе? Как вырабатывается стратегия, призванная обеспечить «единство»?

Реально это выглядело так. Узкий круг вождей (а, по сути, Ленин, когда он был во главе партии) разрабатывает эту стратегию и предлагает её партии. Ну, и что дальше? Поскольку дискуссии, другие точки зрения запрещены (как ведущие к созданию «фракций), то идеи приходящей сверху стратегии принимаются без особого обсуждения. Кто посмеет оспаривать предложения вождей, того (как «фракционера») вышибают из партии.

Нелепейшая ситуация! А что если в предложениях вождей есть ошибки, которые следует исправить? Ведь сам же Ленин криком кричал – при выработке нэповской стратегии: мы наделали массу серьёзных ошибок. И где же механизм их обнаружения, обсуждения и исправления? Х съезд сделал всё, чтобы такой механизм не сложился. И Ленин, увы, защищал это решение.

Вот так, ещё до прихода к власти сталинской команды, закладывались основы будущей Большой Беды. В стране – «диктатура пролетариата», всю её политику определяет целиком и полностью единственная в стране партия. Это означает (как признавали сами партийные вожди) «диктатуру партии». «Диктатура партии» (поскольку в ней многоголосие, инакомыслие запрещены) превращается в «диктатуру политбюро», та – в диктатуру группы доминирующих в ней вождей, группа выдвигает главного своего лидера — рождается режим единоличной диктатуры. Так формируется печальной памяти цепочка: диктатура пролетариата – диктатура партии – диктатура политбюро – диктатура господствующей в политбюро группы вождей – единоличная диктатура Вождя (пресловутый культ личности!)

Справедливости ради, следует заметить, что решение Х съезда о «Единстве» содержала некоторые оговорки и дополнения: возможность в непосредственном преддверии съездов проводить в узком партийном кругу нечто вроде «обсуждений» и «дискуссий», издавая некие дискуссионные листки. Да, и лидерство Ленина существенно отличалось от будущего сталинского культа. Ленин в большинстве случаев стремился и умел действовать убеждением, а не репрессиями. Он, критикуя ошибочные, по его мнению, позиции товарищей, постоянно подчёркивал значимость и заслуги критикуемых. Это была товарищеская критика.

Так, на ХI съезде РКП(б) Ленин в «Заключительном слове по политическому отчёту ЦК РКП(б)» в пух и прах раскритиковал позиции Ларина, Осинского и Преображенского. И тут же, сразу после разносной критики, замечает. О Ларине: «В его преданности и знании дела и тени нет ни у кого сомнения», «он человек очень способный и обладает большой фантазией»; «эта способность чрезвычайно ценна» [Ленин, т. 45: 125]. Об Осинском: «У Осинского сильная его сторона – с энергией и нажимом наступать на то дело, за которое он берётся. Надо сделать так, чтобы эта сильная сторона была так обставлена, чтобы его слабая сторона была урезана… Я думаю, что мы в ЦК приняли меры, чтобы сочетать его слабые стороны с сильными». [Ленин, т. 45: 123]. О Преображенском: «Он подходит ко всему с тем, что составляет его сильную сторону: он теоретик, устремлённый на определённые рамки, привычные и обычные, пропагандист, который занят разными мерами, направленными к тому, чтобы пропагандировать. Все знают и ценят эту сильную сторону…» [Ленин, т. 45: 121].

При Сталине – другой подход. Иное мнение? Нарушаешь «единство»? – Исключение из политбюро, из ЦК, из партии, далее (нередко) – тюрьма, лагерь — расстрел.

В общем, резолюция Х съезда производит тяжёлое впечатление. И всё же она содержала лишь возможность сталинизма, но не его неизбежность. Не исключено, проживи Ленин подольше, продолжи руководить партией, резолюция съезда была бы им смягчена, а потом и вовсе пересмотрена. Основанием для такого предположения может служить ленинская концепция нэпа, знаменовавшая отказ от экономической диктатуры и переход к экономической демократии.

Но как бы там ни было, резолюция эта была большой и несомненной ошибкой, закончившейся Большой Бедой – установившимся в 30-е годы диктаторским режимом.

Резолюция Х съезда «О единстве партии» была той «мёртвой водой», от которой современная социально-преобразовательная теория должна решительно оградить себя. Подобные резолюции не могут иметь место в программатике современного демократического социализма. Ни под каким видом!.

И, в заключение, — дополнение, диктуемое спецификой современного социального развития мира и России (как его составной части).

В чём суть этой «специфики», внесения каких дополнений в современную социально-преобразовательную теорию она требует?

Сегодня, в ХХI веке, человечество вступает в принципиально Новую Социальную Реальность. Оно — у черты перехода: от прежних форм социальной жизни к ее новым формам, от прежних форм мышления и идеологических парадигм к новым. Это переход: от истории локального развития стран и цивилизаций к их сложно-противоречивому взаимодействию в рамках глобализации; от ситуации миро-человеческого бессмертия к ситуации, когда человечество (после создания ядерного оружия) стало смертным (т.е. способным уничтожить самое себя); от «узко-социального» мышления к «ноосферному»; от антагонизма либеральной и социалистической идеологий к их сближению и конвергенции; от понимания прогресса как «развития материальных, производительных сил» человечества к пониманию прогресса как процесса снятия «отчуждения», как процесса «очеловечивания» мира и человека, как процесса освоения («присвоения») каждым индивидом всего богатства человеческой сущности. Речь, по сути, идет о рождении принципиально нового Субъекта мировой истории и о возникновении Нового Мира, в котором этому Субъекту предстоит действовать. Действовать, естественно, по-новому, формулируя Новые Цели и Новые Идеалы, определяя Новые Средства их достижения. И в силу этого на место прежних мировоззренческих установок должно придти Новое Мировоззрение, основной императив которого мы сформулировали бы так: «Очеловечивание Человека и Среды его обитания» — мировоззрение, отвечающее на вызовы социальной реальности ХХI и провозглашающее в качестве главной задачи «Очеловечивание», должно быть по праву названо Новым Гуманизмом или Неогуманизмом.

«Бессмертный» ранее Человек мог, не терзаясь особенно сомнениями, произносить: «революции – праздник угнетённых», «насилие – повивальная бабка истории», «пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической революцией». Нынешний, «смертный», Человек остережётся, без ограничительных добавлений, бросать подобные лозунги, ибо «революционный праздник» может обернуться общечеловеческим пепелищем, а от иных «революций» могут «содрогнуться» не только «господствующие классы», но всё человечество. «Революции», как процесс коренных социальных преобразований, не уйдут в прошлое, но формы и характер их должны будут обрести более гуманные, более мирные формы.

И классовые интересы сохранятся, но борьба за их реализацию будет совмещаться с задачей учёта общечеловеческих, общемировых интересов и ценностей, подчинена им.

И «национальные интересы» стран и народов не исчезают, но они должны быть соподчинены с глобальными, общечеловеческими интересами.

И прежние идеологии (в первую очередь, наиболее значимые среди них – социализм и либерализм), не отбрасываются, не перечёркиваются, поскольку в них сохраняется некое живое содержание, целый ряд интенций, сыгравших серьёзную позитивную роль в истории человечества и способных ещё сыграть в будущем. Но они должны быть существенно преобразованы с учётом вызовов современного глобального развития и в преобразованном виде включены в корпус идей Новой Идеологии – идеологии Неогуманизма, этой мировоззренческой парадигмы ХХI века.

А её идеологический, социально-политической эквивалент, сочетающий демократически-социалистические ценности и императивы гуманизма может быть назван (употребим знаменитую формулу Маркса) Реальным Гуманизмом. <…>

«Реальный гуманизм» — это и есть современный социализм, устремлённый в Будущее!

X   X   X

А закончить этот сложный разговор о ленинском наследии я хотел бы цитатой из блистательной «Рукописи о русской революции» Розы Люксембург. В ней автор выступает с откровенной, острой (а порой просто резкой) критикой недемократических аспектов стратегии возглавляемых Лениным большевиков. Но вот финал: «Нельзя требовать от Ленина и его товарищей сверхчеловеческого, ожидать еще и того, чтобы они при таких обстоятельствах оказались бы способны сотворить чудо, создав самую прекрасную демократию, самую образцовую диктатуру пролетариата и процветающую социалистическую экономику. Своим решительным революционным поведением, своей образцовой энергией и своей нерушимой верностью интернациональному социализму они, право же, сделали достаточно из того, что было возможно сделать в столь дьявольски трудных условиях… Большевики показали, что они могут все, что только в состоянии сделать истинно революционная партия в границах исторических возможностей… Дело заключается в том, что надо отличать в политике большевиков существенное от несущественного, коренное от случайного… В этом отношении Ленин и Троцкий со своими друзьями были первыми, кто пошел впереди мирового пролетариата, показав ему пример; они до сих пор все еще единственные, кто мог бы воскликнуть вместе с Гуттеном: «Я отважился!» Вот что самое существенное и непреходящее в политике большевиков. В этом смысле им принадлежит бессмертная историческая заслуга: завоеванием политической власти и практической постановкой проблемы осуществления социализма они пошли впереди международного пролетариата и мощно продвинули вперед борьбу между капиталом и трудом во всем мире. В России проблема могла быть только поставлена. Она не могла быть решена в России, она может быть решена только интернационально. И в этом смысле будущее повсюду принадлежит «большевизму» [Люксембург, 1991: 332-333].

Подписываюсь под каждым словом! С одним добавлением: «большевизму», освобождённому от «мёртвой воды» и дополненному идеями, отражающими современную реальность. И тогда традиционный «большевизм» превратится в теорию современного демократического социализма. Или шире – в современную социально-преобразовательную теорию, которая может быть названа теорией «Реального гуманизма».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.  Буртин Юрий. Другой социализм. Альманах «Красные холмы». М., 1999.

Burtin Jurii. Drugoi sozialism. Almanah “Krasnii holmi”. M., 1999.

2.  Геллер Михаил, Некрич Александр. Утопия у власти. М.: Изд-во МИК, 1995

Geller Mihail, Nekrich Aleksandr. Utopija u vlasti. M.,: Isd-vo MIK, 1995

3.  Десятый съезд РКП(б). Стенографический отчёт. М., 1963.

Desjatii sjesd RKP (b). Stenograficheskii otchet. M., 1963.

4.  Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Тома: 41, 43, 44, 45, 54.

Lenin V.I. Polnoe sobranie sochinenii. Toma: 41, 43, 44, 45, 54.

5.  Люксембург Роза. Рукопись о русской революции // Роза Люксембург. О социализме и русской революции. М.: Политиздат, 1991.

Luxemburg Rosa. Rukopis o russkoi revoluzii // Rosa Luxemburg. O sozialisme i russkoi revoluzii. M., Politisdat, 1991/

6.  Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Тома: 1, 2, 4, 16.

Marx K. i Engels F. Sochinenija. Toma: 1, 2, 4, 16.

7.  XIII съезд РКП(б). Стенографический отчёт. М., 1963.

XIII sjesd RKP (b). Stenograficheskii otchet. M., 1963

Водолазов Григорий Григорьевич

доктор философских наук, профессор МГИМО,
вице-президент Академии политической науки

2020 г.

Источник

 Сто лет назад 21 января 1924 года ушел из жизни Владимир Ильич Ленин (Ульянов), выдающийся политический деятель, руководитель России в один из ее переломных и судьбоносных моментов. Тысячи копий сломано по вопросу, благую или зловещую роль сыграл он в русской истории, но этому холивару по-прежнему не видно конца.

Про Ленина писать легко и сложно одновременно. Легко – потому что всякий живший в СССР знает его биографию и основные труды назубок. Сложно – потому что Ленин сразу же, буквально на следующий день после смерти, превратился в грандиозный миф. Писать о Ленине всё равно, что писать о Микуле Селяниновиче, – что ни напиши, получается былина.

Сакрализация Ленина произошла на следующий день поле его смерти. Ленин стал называться не иначе как «вождь мирового пролетариата». Вождь – это не просто лидер, председатель или какой-нибудь президент; вождь ведет свое «племя» сквозь буреломы истории, обладает непререкаемым авторитетом и сакральной властью подобно Моисею. Ленина с полным правом могли бы называть «царь-батюшка», если бы слово «царь» не было табуировано новой идеологией. Собственно, народное прозвище Ленина «Владимир Красное Солнышко» весьма точно отражало роль Ленина в общественном сознании: Ленин стал новым «крестителем» Руси, он перекрестил Россию в новую, коммунистическую религию.

Мавзолей Ленина как памятник-усыпальница с саркофагом был сооружен через неделю на Красной площади, уже служившей роль некрополя павших героев Октябрьской революции и открыт для посещений. Ленин стал «красным святым», нетленные мощи которого были культом истинно религиозного поклонения. Памятники Ленина, возводимые повсеместно, также носили почти религиозное значение – они украшали центральные площади, стояли перед государственными учреждениями. Перед памятниками вождя проходили важнейшие инициации – пионеры, комсомольцы, воины и партработники давали присягу на верность делу партии и Ленина. Бюсты Ленина стояли в «красном уголке» или «ленинской комнате» любого учреждения, портреты Ленина писали тщательно отобранные «иконописцы».

Традиционное государство не может существовать без сакрального, сакральное освещает путь и освящает путников, идущих по этому пути. Сакральное задает вертикальную координату в социальной топике традиционного государства, указывает, куда надо стремиться и какие головокружительные высоты надо покорить. Это ведь только государство Модерна, особенно либеральное, – плоское, не имеет целей, поднимающихся над горизонтом материального попечения.

Был ли СССР государством Модерна или традиционалистским государством? Тут мы сталкиваемся с удивительным парадоксом, могущим вызвать затруднения у многих исследователей. СССР при Ленине был ни тем, ни другим – это был еще нерасцветший бутон, о цвете цветка, а тем более о вкусе плода которого было рано загадывать. СССР, особенно в восходящую фазу Сталина, был и тем, и другим – это было и государство Модерна с мощной индустриальной базой, и вполне себе традиционалистская Империя, исполненная тайных религиозных и метафизических смыслов.

В чем же заключалась Красная религия? Это была своеобразная «теология освобождения», призванная освободить угнетенные слои (прежде всего, пролетариат и крестьянство) от оков рабства и угнетения, установить на земле коммунизм, мыслившийся сначала в исключительно духовном ключе – как царство свободы и справедливости. Именно так был переведен и перетолкован русским сознанием марксизм. Новую религию можно сравнить с Титаномахией, легендарным восстанием титанов и героев против олимпийских богов, против того несправедливого мироустройства, которое воцарилось на земле под их властью. Коммунизм как новая религия был своеобразной Реформацией, а точнее, Контрреформацией, вновь налагающей суровый запрет на ссудный процент. РПЦ романовской эпохи слишком подчинилась князю мира сего, слишком благоволила греху любостяжания и с этим надо было что-то делать, ради очищения и уврачевания самого же Православия…

Ленина часто называют «западником», часто отождествляют его с Троцким и противопоставляют «славянофилу» Сталину. Что в этом больше – добросовестного непонимания или сознательного оговора? Да, Ленин был западником – но не в большей степени, чем западником был Петр I. Ленин, как и Петр I , принял Россию в положении, когда ее можно было брать голыми руками и железной рукой восстановил империю, по факту сделал Россию снова великой. Ленин, как и Петр I, использовал западные инструменты модернизации (а знаем ли мы незападные инструменты модернизации? и разве Столыпин не был таким же «западником», как и Ленин?), при этом фундаментально их русифицировав, а не бездумно переложив английский плуг на русскую почву. Сама интервенция 1918-1921 годов показала, что Ленин сломал планы Антанты относительно России. Россия при Ленине стала врагом Запада, самой явной угрозой его существованию со времен Ивана Грозного (Петр I никогда не доходил до такого градуса конфронтации, будучи цивилизационно близким протестантской Европе).

Ленин вслед за Марксом мечтал о победе Мировой революции, но хотел ли он бросить Россию, как вязанку хвороста, в костер мирового пожара? Уже давно разоблачен этот неуклюжий фейк (автором фразы «Роль хвороста, разжигающего западный костер, роль пушечного мяса западной пролетарской революции – вот роль России и ее народов» является одиозный персонаж Сергей Дмитриевский, бывший то белым, то красным, то сталинистом, то… гитлеристом). Ленин еще в 1915 г., задолго до Октябрьской революции, в статье «О лозунге Соединенных Штатов Европы» выдвигает немарксистский тезис о возможности победы социализма в одной, отдельно взятой стране. Тезис, безоговорочно принятый Сталиным и ставший официальной доктриной государства после XIV съезда ВКП(б) в 1925 году и поражения троцкистско-зиновьевской оппозиции. Отчаянные и решительные попытки воссобрать Россию после «парада суверенитетов» 1917 года и Гражданской войны свидетельствовали, что Ленин не «подкладывал атомную бомбу под Россию» (еще одно расхожее обвинение либералов, оправдывающих учиненный ими развал СССР событиями почти столетней давности).

История обошлась с Лениным еще более жестоко, чем с его верным последователем Сталиным. Сталин, огнем и мечом, серпом и молотом воплотивший в жизнь планы «кремлевского мечтателя», давно перестал быть главной мишенью шельмования. Сталинизм реабилитирован в патриотическом лагере, а Сталин прочно занял место выдающихся правителей России наравне с Иваном Грозным и Петром I. Ленин же по-прежнему остается едва ли не самым поругаемым правителем России (уступая это «почетное» место разве что Хрущеву и Горбачеву).

Справедливо ли это? И не опасно ли это для самой России?

Снос сакральности вообще всегда чреват если не смутой, то серьезными передрягами. Раскол XVII века привел к череде гражданских войн в России (восстание Степана Разина, стрелецкий бунт). Свержение династии Романовых в феврале 1917 года привела к смуте. Десакрализация Сталина при Хрущеве и Брежневе поставила крест на СССР.

Ленин на протяжении 70 лет был самым сакральным символом России-СССР, ее Катехоном – Удерживающим страну от чумы либерализма и фашизма. «Ленинопад», безумная мода постсоветского времени, оказалась совсем не безобидным явлением. «Ленинопад» в постсоветских республиках привел их к русофобии, а Украину вообще вверг в бездну нацизма, из которой ей уже не выбраться самостоятельно. «Ленинопад» в России 90-х сопровождался смутой, триумфом беззакония, поставил Россию на грань гражданской войны и гибели. Чудом уцелевший памятник Ленину на Калужской (Октябрьской) площади и Мавзолей, который суеверно побоялись снести либералы, возможно, оказались теми соломинками, спасшими народ от падения в эпоху почти полной утраты сакральных смыслов и символов, пока новая сакральность еще не обосновалась в сердцах россиян.

Что-то важное, что-то очень ценное и глубоко русское заключено в мифе «Ленин», раз он имеет такое важное, почти решающее значение для России и мира. Мы даже можем угадать, что заключено в этом мифе – императив социальной справедливости. Пожалуй, ни один народ в мире не захвачен этой тягой так страстно, как русский народ. Мы способны вытерпеть холод и глад, самые суровые испытания и страшные страдания. Но мы не способны долго мириться с несправедливостью. А Ленин, как и Сталин, – это русский код справедливости, ее синоним.

Герман Садулаев написал в своем телеграм-канале: «Памятники Ленину – наш оберег. Покуда стоят памятники – живет Россия. Фашисты на той же Украине первым делом сносят памятники Ленину, а потом Пушкину. Боятся. Когда мы освобождаем территории, мы восстанавливаем Ленина. Россия вернёт свою силу и власть, когда 9 мая перестанут стыдливо драпировать мавзолей. Мы – русские. Мы – Ленин».

В СССР был чрезвычайно популярен лозунг «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!». И через 100 лет после смерти он продолжает жить, будоража умы и занимая отнюдь не последнее место в общественном сознании. И наверное, будет жить всегда, как один из пророков грядущего века справедливости, которой нам так не хватает.

5 марта была 70-летняя годовщина со дня смерти Иосифа Джугашвили, известного во всем мире под своим партийным псевдонимом Сталин. Современные сталинисты возлагали к его могиле на Красной площади цветы. Антисталинисты проклинали его как «кровавого убийцу». По ТВ, в СМИ, в интернете в очередной раз обсуждали коллективизацию, репрессии 1937-го, депортации народов, «дело врачей», а также успехи СССР той эпохи —индустриализацию, культурную революцию, победу в Великой Отечественной войне. Единственное, о чем почти никто не вспомнил в годовщину смерти Иосифа Сталина – саму смерть Иосифа Сталина. Точнее, то, как он умер. А между тем в последние годы открылись поразительные подробности события, происходившего на правительственной даче в Кунцево, при участии очень узкого круга людей и породившего  почти сразу же огромное количество легенд и мифов. Дело в том, что в последние годы были опубликованы воспоминания сотрудников охраны вождя (в частности, А.Рыбина, П. Лозгачева, М. Эсько), которые позволяют более или менее восстановить истинную картину произошедшего (хотя и в них есть мелкие противоречия). Вкратце она такова.

В последний месяц жизни Сталин, напуганный «делом врачей», перестал подпускать к себе медиков и принимать выписанные ими лекарства. Это было как минимум непредусмотрительно. Ему было больше 70 лет, он употреблял алкоголь и курил, часто работал по ночам, и это — при тяжелой гипертонии и двух инсультах в анамнезе (первый – в 1945, второй, вероятно – в 1949).

Ситуацию усугубило то, что перед смертью Сталин поменял всю охрану на даче (убрав верного ему Власика, который служил при нем с 1919 года и готов был за «хозяина» на что угодно) и строго-настрого запретил охранникам заходить к нему без вызова. Далее события развивались так.

28 февраля вечером к Сталину на дачу приехали Берия, Булганин, Маленков и Хрущев.  Разъехались они уже под утро. Сталин лег спать и встал под вечер, вероятно около 18.00 (в это время у него в комнате загорелся свет). Вскоре его разбил паралич. Более 4 часов он пролежал на полу, не будучи способным позвать на помощь. На это указывает то, что, когда он упал, его наручные часы разбились и остановились на цифрах 18:30.  Охранники забеспокоились сразу, но среди них не нашлось смельчака, который вошел бы в комнату, нарушив приказ (что без сомнений сделал бы Власик).

В 23.00 пришел пакет из ЦК и появился формальный повод войти. Охранник Петр Лозгачев обнаружил Сталина лежащим на полу около дивана. Его правая рука была скрючена и он произносил что-то вроде: «дз». Сталин так пролежал, как уже было сказано,  более 4 часов, что само по себе оставляло ему мало шансов (помощь в таких случаях необходимо оказать в первые 40 минут). Но и тут медпомощь ему не была оказана. Сталина перенесли на диван. Охранники стали звонить министру ГБ Игнатову. Тот отказался взять на себя ответственность и велел звонить Берии. До Берии дозвонились не сразу. Тот запретил что-либо говорить и  вызывать врачей, сказав что приедет сам. Еще через 3 часа, уже под утро 2 марта на дачу прибыли Берия, Хрущев, Булганин и Маленков. Сталин лежал на диване, дышал, не шевелился. Берия отругал всех, сказал, что вождь спит и что врачей не нужно. Некоторые историки считают, что он принял его за пьяного, но  это вряд ли. Он не мог не понять, что происходит неладное (тем более он знал, что Сталин накануне не пил). Но тем не менее вызов врачей отменил. Чем фактически обрек больного человека на смерть. А это в свою очередь не могли не понимать и  все другие присутствовавшие руководители страны…

Четверка уехала. Сталин «не просыпался». Спустя некоторое время охрана снова стала звонить в Москву и просить вызвать врачей. Звонок принял Маленков, который все же позвал медиков. По одним сведениям в  9 утра, а по другим – даже к полудню  2-го марта прибыли врачи и констатировали инсульт. К этому времени на даче были почти все члены Политбюро. Была и дочь Сталина Светлана. Сталин вечером очнулся (возможно, из-за медицинских процедур), пытался говорить. В эти моменты Берия подбегал к нему и целовал руку. Когда Сталин терял сознание, Берия терял к нему интерес (по некоторыми воспоминаниям даже поругивал его нецензурно).

На следующий день, 3 марта Сталин очнулся лишь один раз и ненадолго. 4 марта решено было объявить о его болезни. 5 марта утром Политбюро приняло секретное решение освободить Сталина от всех постов, в случае выздоровления формально оставив членом президиума. Вечером 5 марта Сталин в последний раз очнулся, посмотрел глазами полными ужаса на соратников, попытался поднять руку, как бы угрожая (по словам Светланы) и скончался. Берия сразу выскочил за дверь с криком: «Хрусталев, машину!» (Хрусталев – офицер охраны, которого вскоре расстреляли по приказу Берии).

Возможно, смерть Сталина была в строгом, медицинском смысле естественной, но в смысле политическом без виноватых не обошлось. Не будет преувеличением сказать, что его просто убили неоказанием помощи. Кто же был виноват? В первую очередь он сам, его излишняя подозрительность, заставившая его рисковать своим здоровьем в таком возрасте и при таком заболевании.  Во вторую очередь – ближайшее окружение: охрана, министр ГБ Игнатьев, Берия, Хрущев и компания. затянувшие (по злому умыслу ли или просто от трусости и личного шкурничества) с вызовом врачей, когда Сталину можно было еще помочь. Но и тут истинный виновник – сам Сталин. Именно он окружил себя негодяями, трусами, карьеристами и формалистами, которым в сущности было наплевать на него и которые желали лишь сохранить свои должности и жизни. Не прикажи он арестовать верного Власика, охрана своевременно помогла бы ему. Окажись вместо Берии рядом с ним кто-нибудь из большевистской «старой гвардии», он, при всей своей ненависти к Сталину, наверняка не опустился бы до убийства  посредством неоказания помощи. Члены старой гвардии могли интриговать, но не были настолько подлы и циничны, потому что они были людьми с идеями.  Но Сталин уничтожил всех, кто в его окружении был «с идеями».  Почему?

Как ни странно, ответ на этот вопрос мы обнаружим, обратившись к античной философии. У греческого философа Платона в 8-й и 9-й книгах его диалога «Государство» мы находим глубочайший анализ и тиранической власти, и судьбы политика, превращающегося в тирана. Причем Платон не просто занимается нравственными обличениями   тирании, к чему мы привыкли и чем всегда и ограничивается большинство.  Платон показывает, как тирания закономерно появляется в ходе развития государства. Фактически, по Платону, не тиран превращает государство в тираническое, а государство, перерождаясь, превращает тирана в заложника ситуации.

Прежде всего, Платону принадлежит открытие происхождение тирании. Он пишет: «тирания возникает, конечно, не из какого иного строя, как из демократии; иначе говоря, из крайней свободы возникает величайшее и жесточайшее рабство». Перед нами своеобразная диалектика в сфере политики: одно явление превращается в свою противоположность. Разгул свободы, понятой не как подчинение закону (причем, не закону как капризной воле толпы, а истинному закону, оформляющему  внутренние тенденции и идеалы общества), произвол как последний акт вырождающейся демократии, приводит к тому, что люди устают от хаоса и начинают тосковать по «сильной руке». Тут и появляется тиран – из среды демократов, потому что иных политиков и нет. Тираном его делает крайнее ожесточение, цинизм и такое нарушение нравственных границ, после которого он окончательно перерождается в злобное существо без чести и совести (Платон сравнивал это с превращением с оборотня).

Когда же бывший демократ становится тираном, да  еще и обязательно поначалу – любимцем народа (как же! – «спаситель Отечества от хаоса!»), то перед ним возникает большая проблема. Это — его сподвижники из среды демократических политиков. Они пока еще влиятельны, они мыслят самостоятельно, они следует своим идеям и не проявляют слепой, личной преданности тирану. Поэтому тирану нужно от них избавиться: «тирану надо зорко следить за тем, кто мужествен, кто великодушен, кто разумен, кто богат. Благополучие тирана основано на том, что он поневоле враждебен всем этим людям и строит против них козни, пока не очистит от них государство».

Платон говорит, что эти действия тирана противоположны тому, что делают врачи: ведь если «те удаляют из тела все наихудшее, оставляя самое лучшее, здесь же дело обстоит наоборот». Тиран удаляет из общественного организма все наилучшее. И он становится несчастнейшим, одиноким человеком. Платон с горькой иронией замечает: «Он связан блаженной необходимостью либо обитать вместе с толпой негодяев, притом тех, кто его ненавидит, либо проститься с жизнью». Зная цену подлецам, которыми он сам окружил себя, тиран постоянно боится удара из-за угла, отравления, он «полон множества разных страстей и страхов; со своей алчной душой только он один во всем государстве не смеет ни выехать куда-либо, ни пойти взглянуть на то, до чего охотники все свободнорожденные люди; большей частью он, словно женщина, живет затворником в своем доме и завидует остальным гражданам…». Кончается это, как правило плохо. Его все таки убивают ближайшие его сподвижники. Для диалектика Платона это закономерно: тирания не терпит ничто, превышающее средний уровень, а ведь тиран – последний осколок былой блистательной демократии. Он, как правило, умен, талантлив, некогда и у него были идеи и идеалы (тиран ведь в античности – не обязательно только лишь преступник, Греция и Рим знали и «просвещенных тиранов»). Тиран обычно на много голов выше своего нынешнего окружения, он ровня своим прежним товарищам, которых он сам отправил на плаху именно за их ум и таланты, и, значит, он должен в конце концов разделить их участь, завершить «черную логику репрессий» своей смертью, оставив государство посредственностям и ничтожествам….

Перед нами точное соответствие того, что происходило в СССР в 1930-1950-е годы. 1920-е были годами широкой советской демократии. В партии, в СМИ, в вузах гремели дискуссии, звучали разные мнения, были разные фракции. Сейчас никто из обличителей СССР не вспоминает, что коллективизации предшествовало всенародное обсуждение, в ходе которого были предложены несколько проектов колхозов. В начале 20-х во главе страны стоял еще Ленин, который, как ни относись к его взглядам, был интеллектуалом мирового значения, чьи книги уже тогда переводили на десятки языков. Да и другие лидеры большевиков были людьми образованными, имеющими свои теоретические позиции по разным вопросам марксистской теории и практики. Троцкий, Бухарин, Преображенский,  Радек – эти имена до сих пор не пустой звук для всякого, кто изучает марксизм. Конечно, рядом с ними невозможно поставить ни Молотова, ни Маленкова, ни Булганина, ни Хрущева, ни тем более Ежова или Берию – будущую «сталинскую гвардию». Лучшие из них – просто верные хорошие служаки, добросовестные бюрократы, «технические исполнители», как говорят сейчас, худшие – карьеристы, лизоблюды, подлецы и прямые преступники, маньяки. При этом сам Сталин – много выше их, даже после своего перерождения, он – плоть от плоти «ленинской гвардии». Хотя он выглядел бледновато на фоне блестящего публициста и политолога Троцкого, философа и экономиста Бухарина, но все же разбирался в национальном вопросе, у него были идеи в области теории ленинизма. Можно сколько угодно иронизировать над догматичностью и косностью сталинской философской главы из «Краткого курса», но все же она – нечто посерьезнее хрущевских комических «афоризмов» в духе: «коммунизм – это борщ».

При этом ленинская гвардия обладала неким уровнем взаимного доверия, который, правда, со временем снижался и снижался. Изначально они были той «тесной кучкой», которая шла, взявшись за руки, по краю пропасти под пулями врага, как Ленин описывал их в «Что делать?». Они сидели в одних тюремных камерах, жили в одних эмигрантских квартирах, делили хлеб изгнания и подполья. Если б Сталину в молодости, когда он прятался  от полиции в доме Льва Каменева, сказали, что он отправит Каменева на расстрел, он посмеялся бы над этим как над полным абсурдом. Еще в 1917 году Сталин защищал Каменева, после разглашения им и Зиновьевым плана восстания. Сталин говорил тогда, что исключение из партии – не лучшая мера воздействия.

Конечно, придя к власти, старые большевики изменились, ведь власть, как известно, развращает. Многие из них стали жить в роскошных дворцах, окружили себя прислугой, «клиентелой», начали интриговать, «подсиживать» друг друга. Но память о прежнем братстве жила и даже когда начались первые снятия с должности и процессы. После осуждения их отправляли в ссылки, где они пользовались привилегиями, потом возвращали, восстанавливали в партии… Никто из них до конца не верил, что Сталин решится расстрелять людей, с которыми был дружен, которым был лично многим обязан. Историки считают, что Бухарин или Каменев оговаривали сами себя на процессах, потому что их уверили от имени Сталина – это плата за сохранение жизни. Каменев перед расстрелом в ужасе кричал: «это ошибка! Позвоните товарищу Сталину!».

Мао Цзедун, кстати, не «поставил к стенке» своих друзей-врагов по партии. Дэн Сяопин не умер от пули в затылке, а отправился в ссылку, потом вернулся, возглавил партию и провел реформы. Может, поэтому КПК достаточно мягко обошлась с памятью о Мао после его смерти, в отличие от КПСС, заклеймившей Сталина и вторично символически «убившей» его в 1956. «Убившей», строго говоря, не за трагичные катаклизмы 1930-х, в них была вовлечена вся страна, а за надругательство над духом партийного товарищества, за  посягательство на «братьев по партии», а это – «каинов грех».  Все ведь понимали, что Бухарин или Зиновьев могли совершать ошибки, могли даже плести интриги, но как бывшие революционеры, как творцы Советской власти никакими платными шпионами капиталистического Запада они не были… А ведь убили не только их. Сталинские процессы запустили вакханалию убийств коммунистами коммунистов и гибли в «Большой террор» не худшие… Худшие были доносчиками и бенефициарами…

Когда же Сталин так ожесточился? Лично я думаю, что тут повлияли два события. Первое — самоубийство его жены Надежды Аллилуевой, которое он воспринял как предательство с ее стороны. И второе – убийство Кирова. Сейчас уже надежно доказано, что террорист Николаев был одиночкой, но Сталин был уверен, что это — дело рук «хозяина Ленинграда» — Зиновьева, что это Зиновьев «преступил черту», а он, Сосо, лишь защищается. После этого у Сталина уже больше не было ни друзей, ни женщины, которую он бы приблизил к себе. После этого вокруг него оказались только карьеристы и ничтожества, которые потом и бросят его умирать на даче в марте 1953-го…

Тут я должен оговориться. Из сказанного мною не следует, что я разделяю моралистическое очернение Сталина и всего, что сделал Сталин. Я – сторонник диалектики, а диалектика утверждает, что мир – сложнее черно-белой картинки. Я уже говорил, что греки считали: тиран — не обязательно только лишь преступник и творит только лишь злодеяния. Тирана Писистрата включали в число семи мудрецов древней Греции. Он открыл в Афинах первый театр и первую библиотеку. Тиран Дионисий, который велел продать Платона в рабство, создал на Сицилии своеобразный «технический университет», где собрал лучших изобретателей военных машин. Там была создана катапульта.

А под руководством Сталина была проведена индустриализация, культурная революция, выиграна Великая Отечественная война, построен ядерный щит СССР. Это факты, с которыми невозможно спорить. И вряд ли мы найдем истину в спорах о том, можно ли было добиться того же без репрессий и культа личности… Тем более это была не только воля одного человека. Как писал в своем дневнике Мих. Лифшиц, у Сталина была своя социальная база – «массы предместий», в которых жил «копившийся веками гнев и страсть к разрушению», и Сталин лишь сидел «на пароксизмах террора и злобы» и временами выпускал их…

Однако во многом именно Сталин виновен в том, что в высшем руководстве партии и государства возобладал тип карьериста, бюрократа, самодура, лизоблюда и предателя. Тип, который и привел СССР к тупику в 1980-е. И это наследники Хрущева потом продали первородство социализма за чечевичную похлебку в виде зарубежных особняков и яхт… Во многом именно Сталин виновен в том, что пароксизмы злобы в 1937 хватили через край и оставили социалистический проект без шанса на эффективное реформирование. Ведь в отличие от Дэн Сяопина Бухарин не вернулся из ссылки в 1953 (а ему было бы всего 65!) и не запустил неонэп, который предотвратил бы поедание организма социалистической экономики метастазами «черного рынка»…

То, как умер Сталин в марте 1953-го, не было не случайностью. Об этом важно помнить, и прежде всего — современной молодежи. В истории России всегда эпохи авторитаризма сменяются эпохами либерализации. Среди нынешних 20-летних есть люди, которым предстоит быть лидерами политических партий и парламентских фракций в России 2030-40-х.  И перед некоторыми из них – особенно, если либерализация снова породит хаос! — замаячит соблазн стать тираном.

Путь тогда они вспомнят, как живут и умирают тираны…

Источник

Действительно, эта точка зрения давняя. Правда, у нас мало кто знает, кто ее высказал одним из первых (если не считать эмигрантов-меньшевиков вроде Потресова, но они писали о советском обществе периода становления, т.е. о 20-х гг., когда в СССР, действительно, были сегменты капитализма, в том числе государственного). Скорее всего, это был Тони Клифф – британский марксист, который в 30-х гг. участвовал в работе троцкистского Четвертого Интернационала, а затем, разочаровавшись в идеях учителя, подверг критике его концепцию СССР как деформированного рабочего государства. В 1947 году (за год до оруэлловского «1984») он выпустил книгу «Государственный капитализм в России».

Лично я не видел ни одного российского марксиста (и тем более немарксиста), который бы эту книгу читал (хотя она есть и в русском переводе и, судя по Интернету, ее поклонники все же есть). Но основная ее идея распространена у нас так же широко, как и идея его современника и собрата по очернению советского социализма (тоже, кстати, бывшего троцкиста!) Оруэлла.

В этой статье я намерен опровергнуть тезис о том, что в СССР существовал госкапитализм. Однако я не буду для этого разбирать книгу Клиффа (тем более это увело бы нас в сторону, поскольку вопрос этот связан с оценкой сталинского бюрократического термидора). Я поступлю проще. Я возьму сами определения капитализма и госкапитализма и сопоставлю их с той экономической системой, что была в СССР. В результате читатель сам увидит, что если между ними и было сходство, то не более чем внешнее.

Меня, правда, могут спросить: а какой смысл во всем этом? Не уподобляемся ли мы тем схоластам, которые спорили о том, сколько чертей могут уместиться на кончике иглы? СССР переставал существовать 30 лет назад и что за строй в ней был – социализм, госкапитализм, неоазиатский способ производства не так уж и важно. Я думаю, что это ошибочное предположение. Ошибка в том, что СССР умер. 30 лет назад перестало существовать советское государство. Но советское жизнеустройство, специфические жизненные политические, экономические, коммуникационные практики, то, что после С.Г. Кара-Мурзы принято стало называть советской цивилизацией, продолжает существовать, хоть и в полуразложившемся состоянии. А значит, неверно и утверждение, что сегодня это уже не важно. Россия сегодняшняя – прямое продолжение той советской цивилизации, и не поняв общества, в котором мы жили, мы не поймем общества, в котором живем.

Начнем с элементарного вопроса: что же такое капитализм? Задавать элементарные вопросы очень полезно, это придает ясность дальнейшему изложению.

Согласно классикам марксизма, капитализм – такая общественно-экономическая формация, при которой в процессе производства участвуют буржуа (капиталисты) и пролетарии (наемные работники). Буржуа или капиталисты – это собственники средств производства (сырья, машин и механизмов), а также продукции, которая получается в результате производства. Пролетарии – собственники своей рабочей силы, которую они продают капиталисту повременно (а не раз и навсегда, иначе они бы превратились в рабов) и получают за это денежную оплату (заработную плату). Маркс настойчиво подчеркивал, что характерной чертой пролетария является его личная свобода. Во-первых, он подчиняется капиталисту только во время работы и в той мере, в какой это требует процесс производства, во всем остальном он предоставлен самому себе. Во-вторых, рабочий свободно выбирает место работы и отправляется туда, где за его рабочую силу платят больше. При этом капиталист также свободен в выборе рабочей силы и может уволить рабочего и нанять нового.

Очень важно помнить также, что капиталистическое производство – высшая форма товарного производства. Капиталист производит не просто продукцию, а товары, то есть производит для продажи, чтоб получить прибыль. Само капиталистическое производство (в отличие от цехового производства феодальной эпохи) построено так, чтоб продукции было как можно больше (достигается это за счет разделения операций в процессе труда). Цель капиталистического производства – получение все большей и большей прибыли, ибо капитал, по определению Маркса – не что иное возрастающая прибыль, он стремится к постоянному росту.

Рабочий, кстати, также работает при капитализме для денег и если ему предложат получить зарплату продукцией, он будет возмущен. Это, действительно, было бы бессмысленно; при капитализме процесс производства настолько дифференцирован, что необходимые для жизни блага можно приобрести только на рынке. Ты производишь что-нибудь одно, специфическое, например, ножки для табуреток или статьи в таблоид, но питаться этим нельзя, все необходимое для жизни придется покупать. Капиталистическое производство предполагает разделение труда, и значит, существование развитого рынка или рыночную форму распределения   производимых обществом материальных благ.

Итак, основные черты общества капитализма:

1. Частная собственность на средства производства и на рабочую силу

2. Свобода пролетария в выборе места работы и свобода капиталиста в выборе рабочих

3. Рынок как форма распределения материальных благ, товарный характер производства и денежная форма оплаты труда

4. Рост прибыли как цель производства

Таков капитализм по существу.

Однако частная собственность на средства производства может принадлежать не обязательно отдельному индивиду – капиталисту. Она может принадлежать группе капиталистов (тогда это будет акционерное общество) или даже всему государству, которое в таком случае превращается в одного большого коллективного капиталиста. При этом собственность все равно остается частной и не превращается в общественную, ведь государство – только часть общества.

Итак, при государственном капитализме все предприятия в стране национализируются, передаются в собственность государства. Во главе заводов, фабрик, концернов становятся государственные чиновники – директора. Они управляют вверенными им предприятиями не в соответствии со своей свободной волей (как частники-капиталисты), а в соответствии с волей вышестоящих чиновников и в конечном итоге – всего государства, решения которого воплощены в резолюциях правительства, министерств и т.д.

Невнимательный читатель увидит здесь явное сходство с советской социалистической (он, конечно, поставит это слово в кавычки) экономикой. А внимательный читатель, склонный размышлять над прочитанным, не станет спешить с этим и, подумав, найдет множество различий. Ведь во всем остальном государственный капитализм ничем не отличается от обычного, классического, раннего капитализма. Рабочие здесь все равно – наемные работники, целью производства является максимальная прибыль, полученная продукция распределяется через рынок. При советском социализме же, как скажет всякий, кто жил в этом обществе, все обстояло иначе.

Возьмем СССР эпохи зрелого сталинизма (1930—1950-е). Это классика советского социализма. Можно ли было про рабочих в этом обществе сказать, что они «свободные продавцы своей рабочей силы», как Маркс определил пролетариев при капитализме? Конечно, нет. Даже сам Клифф признает, что сталинская система законов не позволяла рабочим по своей воле переходить с одного предприятия на другое (впрочем, это касалось не только рабочих, но и инженеров, и руководителей производства вплоть до директора). Для этого нужно было получить разрешение вышестоящего начальства. Более того, место работы указывалось в сталинском паспорте 1932 года, как и место жительства.

Да и найма как такового не было, если учесть, что найм предполагает свободный выбор. Все выпускники советских вузов, ссузов и ПТУ распределялись на определенные предприятия, независимо от того, хотели они этого или нет. Они вынуждены были там работать определенное количество лет (от 3 лет), но с учетом запрета на своевольную смену места работу часто это было пожизненное распределение. Где им трудиться, решало за них министерство, которое исходило из того, где в СССР есть нужда в рабочей силе данной специализации. С выходцами из деревень было еще интереснее – чтоб свободно поступить на городское предприятие, нужно приехать в город, а чтоб находиться в городе, нужен был документ о том, что ты уже работаешь на одном из предприятий этого города. Выход был единственный – завербоваться в ходе набора трудовых ресурсов.

Итак, рабочая сила в СССР не была частной собственностью, товаром, которую рабочий продает капиталисту, пусть и коллективному, государству. Она была трудовым ресурсом, который государство распределяло в соответствии со своими нуждами. То есть она, как и средства производства, была собственностью государства. Следовательно, работники госпредприятий не были пролетариями, которые свободно продают свою рабочую силу на рынке труда. Они были своего рода госслужащими (как и их руководители), которые служили государству и получали за это оклад.

Это тоже очень важный момент. Государство в СССР, в отличие от стран капитализма, не являлось лишь частью общества. В СССР не было никакого гражданского общества (т.е. общества, не охватываемого государством). Государство было тотальным, оно охватывало все общество. Существовал некий кентавр «государство-общество». Все – от члена ЦК партии и министра до дворника каким-либо образом служили государству. Не служить государству в СССР – значило, не работать, а это влекло за собой обвинение в тунеядстве, суд и уголовный срок, в ходе которого все равно заставляли работать на государство. Если оставить в стороне детей и инвалидов, была лишь одна прослойка советских граждан, освобожденная от службы – пенсионеры, которые официально находились на заслуженном отдыхе. Но и им давались общественные поручения – например, рассказывать молодежи о героическом прошлом.

Итак, государство в СССР нерыночным способом распределяло трудовые ресурсы. Это было основным условием социалистической экономики. Отношение между организующей прослойкой и трудовой прослойкой в советском государстве-обществе было не рыночным. Российский экономист О.Э. Бессонова называет такую форму распределения раздатком, а такую экономику раздаточной. Она принципиально отлична от рыночной экономики, поскольку вместо цикла: «купля – продажа» здесь цикл: «сдача государству – раздача государством». Организаторская прослойка советского государства-общества распределяла специалистов на предприятие (раздавала трудовые ресурсы), обеспечивала их всем необходимыми – от квартиры до спецодежды и еды (раздавала необходимые жизненные блага). Трудовая прослойка трудилась и сдавала результаты своего труда организаторской прослойке, которая распределяла их по стратам общества в соответствии с заявками и планом. Мы и самим можем убедиться, что это – не рыночное распределение.

Могут возразить, что в советском обществе все-таки были деньги, так, зарплата выдалась деньгами, а значит, законы рынка действовали. На это можно ответить следующим образом.

Первое – советское общество и не было полностью социалистическим и планово-раздаточным. В нем существовали и легальный, и нелегальные сектора рынка. В этом смысле оно не могло обойтись без денег.

Второе – значительное количество жизненно важных благ советские люди получали бесплатно, то есть без участия денег. Такие блага не были товарами, так как были исключены из рыночного обращения. Например, нерыночном способом советские люди получали жилье (квартиры, комнаты в общежитиях, в коммуналках и т.д.), среднее, средне-специальное и высшее образование, медицинские услуги, спецодежду для работы, проезд в служебном транспорте (от служебных автобусов для рабочих до служебных легковых магазин для руководителей). Не были товарами также средства производства, сырье, советские предприятия получали их за безналичные, «счетные деньги», которые по сути являлись не деньгами, а учетными единицами. Их нельзя было обналичить и использовать на рынке (когда в годы перестройки это стали делать, социалистическая экономика рухнула).

Третье – даже если советские люди и покупали продукты в магазине, то зачастую по цене ниже себестоимости (это касалось, например, хлеба). Фактически это тоже не было рыночной операцией, потому что не соблюдался главный закон рынка – закон эквивалентности обмениваемых товаров. Советский госмагазин был не столько магазином в рыночном смысле, сколько общедоступным распределителем (этим отличившимся от спецраспределителя, предназначенного для определенной страты населения, например, работников обкома, загранработников, ветеранов войны и т.д.)

В идеале советское общество могло бы обходиться и без денег, и в значительной степени и обходилось без них, а там, где их использовали, они часто выполняли роль «рабочих квитанций», а не меры стоимости. О каком же госкапитализме может идти речь, если порой даже не было денег и денежных обменов?

Ну и наконец, как уже говорилось, любой капитализм направлен на получение как можно большей прибыли. Советский уклад и в этом смысле не имел ничего общего с капитализмом. Целью советской экономики была не прибыль, а обеспечение всех граждан необходимым. Как остроумно заметил С.Г. Кара-Мурза, если в капиталистическом городе в районе много босяков, а обувной магазин работает с прибылью, магазин выполняет свое предназначение. Если в советском обществе в районе, где расположен обувной, не всем хватило обуви, магазин провалил план.

Итак, советский социализм был похож на госкапитализм только одним: средства производства в нем принадлежали государству. Во всем остальном он принципиально от него отличался.

Во-первых, рабочие в СССР не были пролетариями, торгующими своей рабочей силой на рынке труда. Рынок труда вообще отсутствовал (если говорить о госсекторе), а рабочую силу государство распределяло в соответствии с нуждами плана, так как рабочая сила, как и средства труда, принадлежали государству.

Во-вторых, результаты труда госпредприятий распределялись не через рынок, как при капитализме, а через раздаток в соответствии с планом и заявками. Причем, часто в этом распределении вообще не участвовали деньги.

В-третьих, целью производства в СССР была не прибыль, а удовлетворение потребностей населения.

Ну и, наконец, государство было не частью общества, как при капитализме, а охватывало собой все общество. Таким образом ни о каком госкапитализме в СССР говорить не приходится. Основа экономики СССР – планирование и раздаток. Можно спорить, насколько это соответствовало представлениям классиков марксизма о социализме, но капитализмом назвать такое общество и такой уклад хозяйствования точно нельзя. Я предлагаю, не забивая голову ненужными спорами, назвать его реальным социализмом.

Осталось только добавить, что наши оппоненты как последний аргумент приводят следующий: но ведь СССР торговал с капиталистическим миром, например, нефтью и газом! И что с того? — ответим мы. Участие в рыночной торговле еще не делает ее субъектов капиталистами.   Торговля существовала задолго до появления капитализма. И реальный социализм не превращался в капитализм, продавая за рубеж нефть, газ, автомобили и многое другое.

(с) Рустем ВАХИТОВ

«Добрый человек из доброго сокровища

выносит доброе; и злой человек

из злого сокровища выносит злое».

(Мтф. 12;35)

Время от времени на интернет-порталах публикуются статьи, в которых предпринимаются очередные попытки облить грязью советский проект, показать феномен советского сознания, как сугубо меркантильного явления. Мол, что вы хотите от этих «совков», им бы только колбасы побольше, да работать поменьше. Делается это с одной целью – отвлечь внимание молодежи от исторической правды, навязать ложь о советском образе жизни, дефиците всего и вся, всеобщем унынии, сопровождаемом завистливыми всхлипываниями о западной свободе. Цель подобной лживой пропаганды понятна, если в своем отечестве не было ничего достойного для сохранения, то надо искать достойное в других отечествах.

Не дай Бог, молодые люди начнут анализировать советское прошлое, да еще по документальным публикациям, сравнивать с нынешними демократическими достижениями и поймут, что неолиберальные сказки служат лишь ширмой для того, чтобы две трети общества опустить на грань бедности, а значительную часть бедных погрузить в нищету ради фантастической роскоши маленькой группы олигархов.

И у молодых появятся вопросы, ну например, почему при советской системе нищих вообще не было, а бедные были намного благополучнее нынешних бедных? Почему на минимальную советскую зарплату и среднюю пенсию люди могли скромно жить, а на демократические не могут? И таких «почему?» будет много, а вот вразумительных ответов не будет.

Несомненно, в советском проекте было много проблем, но если говорить о главном, то советский проект был создан на основе нравственного закона русской православной традиции – каждый имеет право на достойную человека жизнь и государство обязано создать условия для реализации этого права. При условии, что власть принадлежит народу реально, а не формально – строчкой в конституции. Этот закон опирался на главный евангельский закон – любви к Богу и ближнему.

Большинство советских людей жили с опорой на нравственные приоритеты, когда личная выгода уходила на второй, а то и на третий планы. Нет, советские люди не были бессребрениками, но советское сознание, как особый социокультурный феномен включало в себя духовные приоритеты, на которых формировались мировоззрение и поведение людей, оно стало новой формой русского цивилизационного сознания применительно к советской эпохе.

Известный историк культуры Вадим Валерьянович Кожинов приводит такой пример характеристики советского сознания: «Мне хочется привести рассуждение о русском народе в советское время, принадлежащее ярому антикоммунисту, совершенно нетерпимому, категорически несогласному — Михаилу Назарову. Это человек, который двадцать с лишним лет пробыл в эмиграции, причем в эмиграцию он просто бежал из России, работал на радиостанции «Свобода», естественно, вел ярую антикоммунистическую пропаганду и от этого не собирается отказываться. Тем не менее, в одной из своих работ, вошедших в его книгу «Историософия Смутного времени» он написал следующее о том, что господствовало с 1917 по 1992 год в стране: «Необходимо увидеть в национал-большевизме — патриотизм, в покорности угнетению — терпеливость и жертвенность, в ханжестве — целомудрие и нравственный консерватизм, в коллективизме — соборность и даже в просоциалистических симпатиях стремление к справедливости и антибуржуазность, как отказ от преобладания материалистических целей в жизни» (1). Несмотря на свой ярый антикоммунизм, Михаил Назаров был вынужден признать, что советское сознание основано на историческом русском мировоззрении, краеугольным камнем которого являются евангельские идеалы.

Советский человек, в отличие от нынешнего неолиберального человека обладал богатым духовным миром, творческим мышлением, в нем было место братолюбию, милосердию, справедливости, трудолюбию и другим духовным идеалам, которые формировались и поддерживались как производные русских культурных традиций. В советском обществе поддерживался высокий уровень социальной справедливости, что давало каждому гарантированное право на жизнь. В нынешнем неолиберальном обществе такой гарантии у простых людей нет. В советское время умереть от голода, холода, недостатка своевременной медицинской помощи или лекарств было невозможно, сегодня это обычные явления.

Феномен советского сознания – это исторический прецедент воспитания поколений в духе стремления к жизни по совести, для которых направленность на духовное совершенство преобладала над желанием личного благополучия. Для неолиберального общества, в котором эгоизм, стяжательство и сластолюбие правят бал советское сознание – это мощный инструмент защиты от манипуляций. Такое сознание легко отличает правду от лжи, добро от зла, любовь от проституции и содомии.

Свет всегда будет мешать тьме объять мир, правда всегда будет противостоять лжи и пока сохраняются духовно-нравственные идеалы в общественном сознании, человека невозможно превратить в умное животное. А идеология неолиберализма – это руководство по превращению большей части общества в стадо умных животных, особо безнравственные из которых получат должности помощников пастухов (2).

Советский проект держался до тех пор, пока в большей части властной элиты и общества преобладали духовно устремленные и нравственно чистые люди, для которых личное благосостояние было вторичной ценностью по отношению к общественной справедливости. С раннего детства у советских людей воспитывали веру в социальную справедливость. И это воспитание надо признать было организовано на достаточно высоком уровне (3).

В основу воспитания закладывалось христианское понимание смыслов жизни, которые в тогдашней атеистической доктрине определялись следующими принципами – товарищество, коллективизм, трудолюбие, патриотизм, непрерывное самообразование, приобщение к культурным традициям. Об этом весьма убедительно говорит хотя бы такой пример.

В советское время издательство Ленинградского университета в течение двух десятилетий выпускало в свет цикл работ профессора этого университета Р.Г. Скрынникова. Это сугубо научные, академические труды, предназначенные, в сущности, для специалистов. В 1966 году тиражом всего лишь 1000 экземпляров вышла работа «Начало опричнины» и довольно долго лежала на магазинных полках; в 1975 году книга Р.Г. Скрынникова «Россия после опричнины» была издана уже тиражом 5500 экземпляров и разошлась быстрее (1).

А в 1985 году труд с гораздо более скучным названием «Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII века» вышел в свет тиражом 45 000 экземпляров, который был мгновенно расхватан. Тиражи изданных в научно-популярной серии книг того же Р.Г. Скрынникова «Иван Грозный» и «Борис Годунов» были около миллиона, но приобрести эти книги было не легче, чем модные детективы (1).

По уровню жизни СССР проигрывал западным странам, но по качеству жизни условия были примерно равные. Вот как это описывает известный философ и социолог Зиновьев А.А.: «Когда я приехал из СССР в США в командировку, меня спросили, сколько я, советский профессор, получаю? Я сказал — 500 рублей. Надо мной стали смеяться: столько у них получал тогда простой солдат в армии. А потом, когда сопоставили все, оказалось, что и генерал их столько не имеет, сколько я. Потому что у меня отличная квартира всего за 25 рублей в месяц, бесплатный отдых в домах отдыха и санаториях, бесплатная поликлиника, куда меня силком заставляли ходить на диспансеризацию. Поди, объясни им все это, когда 40 процентов американцев живет в нищете» (3).

Однако, начиная с 60-х годов, в советском общественном сознании постепенно устанавливается приоритет материальным благам. Но те, кто навязывал обществу материальные приоритеты не могли не знать, что согласно законам духовной жизни стремление к духовному совершенствованию в общественном сознании, должно преобладать над стремлением к материальным благам, иначе начинается нравственная деградация. Она и набирала обороты, особенно в верхушке руководства страной и к концу 80-х годов извратила общественное сознание. Люди поверили лживой перестроечной пропаганде, что разрушение нравственных норм и передача крупных предприятий в частную собственность совместимо с социальной справедливостью. И это стало главной причиной последующей социально-экономической трагедии.

Апологеты лживой пропаганды надеялись, что после крушения СССР советское сознание уйдет в прошлое, но советское сознание сохраняется до сих пор у значительной части общества и под влиянием главным образом, семейного воспитания продолжает стихийно формироваться у молодежи, которая никогда при советском строе не жила.

Советское сознание, есть особая форма русского цивилизационного сознания, в котором социальная справедливость, братолюбие, милосердие всегда приоритеты. Обращение к русским культурным традициям неизбежно приводит молодых людей к выбору – принимать или не принимать социальную справедливость как главный духовно-социальный идеал Русской цивилизации.

И молодой человек начинает понимать, что православные духовные идеалы русских культурных традиций в своей совокупности направляют усилия людей на построение общества социальной справедливости. Зачатки этого общества были сформированы при царской империи, основа создана в сталинскую эпоху и развита в брежневское время (4).

Умные люди не воспринимают потоки лжи отпетых антисоветчиков и русофобов, они обращаются к историческим документам советской эпохи и открывают для себя такие горизонты благополучия, о которых в нынешних условиях невозможно даже мечтать Люди бесплатно учились, лечились, получали квартиры, занимались спортом, организованным досугом, ездили на курорты за символические деньги. Особую роль в формировании этого благополучия играла советская школа.

Несмотря на официальный атеизм, советская школа в значительной степени воспроизводила историческую традицию русской школы – приоритет духовно-нравственного воспитания над обучением и развитием личности. Не зря в советское время говорили – главное, чтобы человек был хороший. Хороший в смысле – порядочный, отвечающий за свои слова и поступки.

Многие выпускники советской школы приобретали стремление к вершинам духа, которое выражалось в непрерывном самообразовании, достижении профессиональных и общественных вершин. Можно утверждать, что на протяжении всей школьной жизни у детей воспитывали духовно-культурное мировоззрение. Поэтому многие молодые люди не столько верили в силу земного благополучия, сколько определяли для себя духовные ориентиры жизни как главные, будучи при этом атеистами. Это достигалось ничем иным, как воспитанием у детей комплекса качеств, близких к смыслам евангельских заповедей.

Во-первых, критическое отношение к своим собственным достоинствам – осознание своих недостатков, ограниченности знаний. Во-вторых, стремление к достижению духовно-нравственной чистоты, высокого уровня образования и профессиональной компетенции. В-третьих, ограниченное потребление материальных благ, самоограничение материального стяжательства, направление активности на патриотизм и стяжание культурных ценностей. В-четвертых, спокойное отношение к любым видам развлечений, отдых – смена деятельности, а трудолюбие – основа благочестия и профессионального роста.

В-пятых, единство духовного и земного в мировоззрении, с доминированием духовно-нравственных норм в отношении к себе и другим людям. В-шестых, товарищество и коллективизм, как стиль отношений. В-седьмых, стремление к достижению личного авторитета, основанного на личной нравственной чистоте (1,3).

Советских детей с детства приучали к постепенному, шаг за шагом, преодолению своих страстей, а ведь это исполнение главного закона духовной жизни – будь верен в малом и дано тебе будет большое. Потому что большое есть полное смирение и любовь, они достигаются в земной жизни только святыми. Но можно, понуждая себя к духовному росту, ограничить влияние страстей на поступки и поведение и достичь высокого уровня благочестия. Примеры такой жизни советская молодежь черпала из народных сказок, русской литературы, театра, кино, живописи, музыки.

Советское сознание, как особая форма русского цивилизационного сознания, было направлено к достижению духовных вершин, что и обеспечивало укрепление социальной справедливости в обществе.

Валерий Бухвалов, Dr.paed.

При подготовке статьи использованы следующие источники:

1. Кожинов В.В. О русском национальном сознании\

https://modernlib.net/books/kozhinov_vadim_valeryanovich/o_russkom_nacionalnom_soznanii/read/

2. Зиновьев А.А. Запад: феномен западнизма\ http://istmat.info/node/29034

3. Александр Зиновьев: Русская трагедия\

http://www.apmath.spbu.ru/cnsa/pdf/index16/zinoviev-tragedia.pdf

Как показывает исследование, червоточина антисоветизма, доныне разводящая по разным полюсам красных и белых патриотов, обусловлена неспособностью «белых» осознать вину монархии, дворянства, отечественных и западных капиталистов за тот клубок, вал противоречий в общественном организме России, за глубочайший социокультурный раскол в обществе, порожденный ими, ставший причиной Социалистической революции 1917 года и непримиримой братоубийственной Гражданской войны, потери Россией целых социальных групп!

А исследования публикаций по теме показывает, что самым непреодолимым между белыми и «красными» патриотами оказывается именно этот барьер в понимании и признании действительных причин Социалистической революции 1917 года и Гражданской войны; роли Советского проекта в Русской и мировой истории.

Разномыслие в этом вопросе, социальный и исторический эгоизм и эгоцентризм привели к тому, что «белые» патриоты оказались по одну сторону баррикад с нерусскими либералами-западниками, разрушителями Советско-социалистического проекта и СССР. Следовательно, «белые» патриоты сотрудничают с врагами России, осознанными и бессознательными и оказались соавторами и исполнителями «перестройки» и «приватизации» 1990-х, имеющих целью ликвидации Русской цивилизации и русского народа.

Они и сейчас выдвигают экзотические проекты преодоления перестроечной и приватизационной катастрофы… восстановлением монархии и даже подыскивают для этого кандидатуры!

Анализ либеральных и бело-патриотических публикаций убеждает также в отсутствии у них глубоких объективных знаний особенностей Русской цивилизации, ее истории, ее институциональной матрицы, а также причин формирования этих особенностей и глубочайших различий с цивилизацией Запада. Это во-первых.

Во-вторых, белые русские патриоты продолжают противостоять красным русским патриотам в силу отсутствия четких знаний о причинах столь катастрофического, прерывистого характера истории Русской цивилизации, о чем писал еще В.О. Ключевский. Речь идет о том, что не все периоды русской истории были действительно «русскими»! Целый ряд их носил нерусский, прозападный характер. Они (удельные века; реформы Екатерины II и Витте-Столыпина) были совершенно нерусскими, основывались на введении частной собственности и прерывали последовательность, поступательность развития России. О чем сейчас постоянно говорит историк А.И. Фурсов: «Преемственность Русской истории осуществлялась через РАЗРЫВ!»

Эту особенность русской истории и важно осознать «белым» патриотам, признать, что эпохи укрепления и развития в России многократно перемежались и прерывались внедрением чуждых России преобразований, внедрением западных институтов и ценностей. Вследствие чего прерывалось единство, преемственность цивилизационного развития России. Надо осознать, что само привилегированное дворянство – продукт одной из таких нерусских эпох, прозападных и разрушительных для России – эпохи правления немки Екатерины II и ее анормальной реформы в отношении служебной земли дворянства, которого эта «случайность на русском троне» превратила в частных собственников земли, ее недр без налогов и передавшая дворянам крестьян в рабство!

Придется признать, что все эти внедрения западных институтов и ценностей сопровождались разными социальными катаклизмами, встречали сопротивление народа и раньше. Или позже – отбрасывались. Россия возвращалась к своим институтам собственности и шла своим самобытным путем развития, единственно возможным в ее неблагоприятных природных и внешних условиях развития.

Только подумать, сколько потеряно сил народа, ресурсов, жизней, здоровья, искалеченных и разрушенных судеб, утрачено счастья русского народа в эти РАЗРЫВЫ и провалы русской истории чужеродными проектами!

1) В века частно-удельной раздробленности в Древней Руси и татаро-монгольского ига;

2) Девятилетней Смуты 1604-1613 вследствие ослабления единого центра политической власти после смерти великого правителя Ивана IV Грозного, когда снова подняла головы олигархическая аристократия;

3) Цивилизационно антирусской реформы немки Екатерины II по введению извращенной рабовладельческой частной собственности для служилого дворянства и ничем не заслуженных привилегий «навечно и потомственно»!

4) Цивилизационно нерусских, половинчатых, крайней социально несправедливых реформ всех Александров – I-III – и Николая II вместе с колонизаторскими Витте-Столыпинскими западными проектами. Все эти реформы, увы, не решали целостно ни одну проблему, а лишь наслаивали их друг на друга, порождая невиданную гремучую смесь!..

Это же надо было быть такими слепыми, чтобы так долго консервировать аномальную частную собственность дворян, обставленную и извращенную разными привилегиями; сохранять собственность олигархов-аристократов; расширять собственность царской семьи и фамилии, отечественной буржуазии, собственность церкви и еще к этому вводить новые генерации частных собственников – кулаков и западных капиталистов и банкиров!

В конце концов сработал инстинкт самосохранения русского народа, который восстал и сбросил всех собственников и сам институт частной собственности в пропасть. Рабочие и крестьяне пошли за большевиками, которые предложили им выход из безвыходной ситуации и стали главным субъектом строительства нового, более справедливого общества…

При этом белые патриоты-антисоветчики игнорируют тот логичный факт, что никакие внешние заговорщические силы внутри России не могли нагромоздить все те немыслимые противоречия, социальные и культурные аномалии, анахронизмы и извращения, сделавшие социальный организм России к 1917 году совершенно нежизнеспособным! К такой же оценке рассуждений белых патриотов о причинах Социалистической революции пришел и историк А.И. Фурсов! (См. Фурсов А.И. Вперед, к Победе. Русский успех в ретроспективе и перспективе! Изд. 3-е.2017).

Надо сказать, что стойкий антисоветизм держится и малодушием белых патриотов, тщательно скрываемым чувством вины своей касты перед русским народом, нежеланием признавать ее, и все это малодушно прикрывается нападками на Советско-социалистический проект. Но так как противопоставить-то нечего, выхватываются эпизоды, смешиваются или подменяются понятия, выдвигаются односторонние данные и делаются нереалистичные прогнозы относительно якобы грандиозных успехов Витте-Столыпинских реформ…

Да, современная психология и этическая наука показывают, как трудно и тяжело признавать свою вину! Правда всегда горькая и глаза колет! На это нужно мужество и воля, которые есть не у многих, тем более когда вина такого рода и масштаба – в отношении своей страны и народа!

Трагикомично в позиции белых патриотов и то, что в обличениях и ниспровержениях Советской эпохи они объединились с действительными врагами и разрушителями России – либералами, носителями кода другой, западной цивилизации, которые в 1990-е годы под маской «перестройки» и «приватизации» разрушали не только советско-социалистические институты, как на то надеялись потомки дворянства! Например, потомственная дворянка, историк Н. Нарочницкая горда тем, что она в этот период (1990-е) выступила с воззванием к потомкам дворянского офицерства в России: «Господа офицеры! Есть же еще Россия!» На гибель социализма в России ей было наплевать! Из дореволюционной истории нетрудно представить, о возвращении какой России они мечтают и какую роль отводят в ней русскому народу!

Однако современные российские либералы – это носители кода другой цивилизации, не русской. Они не имеют связи с нашей историей, имеют другой менталитет, другое историческое сознания и историческую память, чем русские. Они разрушили не только социализм, но и общеисторические основы Русской цивилизации. «Целились в коммунизм, а попали в Россию», – сокрушенно признают теперь свой промах некоторые потомки «благородного» дворянства.

А промашка-то и вышла вследствие их застывшего заблуждения относительно понимания внутренних причин Социалистической революции 1917 года и Гражданской войны;

- вследствие непонимания и отрицания преемственности Советского проекта с общеисторической матрицей, кодом жизни России;

- вследствие отрицания высоких, благородных, справедливых и эволюционных целей и достижений Советского проекта;

- отрицания ими исторического прорыва России в высшую социокультурную реальность на основе синтеза Сталиным общеисторического и социалистического кодов организации жизни России. Такого прорыва, что даже первоначальные противники Советизма, когда одумались, сопоставили, то пришли к справедливому выводу, что Советский проект был вершиной развития Русской цивилизации (А. Зиновьев)!

ИСТОРИЧЕСКАЯ РОЛЬ СОВЕТСКО-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРОЕКТА

Для объединения всех разделенных и разобщенных разными движениями, партиями и т.д. и т.п. русским надо понять и признать действительное содержание Советско-социалистического проекта и его действительную роль в развития Русской цивилизации. Признать тот объективный факт, что Советский проект:

Во-первых, прервал, остановил Витте-Столыпинский прозападный, колониальный проект реформ (см. статью «Крах либеральных проектов в истории Русской цивилизации»), преемственный с реформой Екатерины II, так как, по невежеству или умыслу, эти реформаторы вместе с Николаем II крушили всю общеисторическую матрицу институтов жизни Русской цивилизации и превращали её еще в то время в сырьевой придаток Запада!

Во-вторых, что Сталинский вариант Советского проекта восстановил все исторические институты жизни Русской цивилизации, собранные воедино еще Великими князьями Москвы:

1) единый сильный центр политической власти;

2) многоукладную, многомерную, сложную модель собственности, вместо вводимой Витте и Столыпиным плоской, одномерной, частной ее модели.

Речь идет о том, что в процессе национализации частной собственности дворянства, царского двора, аристократии, церкви, а также отечественного и западного капиталов создавался фонд государственно-общенародной собственности.

Проведя коллективизацию, Сталин привел в соответствие форму собственности в промышленности и в земледелии! Он всего-навсего восстановил русскую крестьянскую общину в виде колхозов! В сталинском варианте Советско-социалистического проекта не нашлось места только для частной собственности. Но в этом не вина Советского проекта и социализма, а вина предшествующих правителей и реформаторов, которые вводили столь уродливые, извращенные формы частной собственности в России! Вследствие чего она оставила о себе такую историческую память в сознании русского народа, а собственники так насолили русскому народу, что места ей в Советском проекте не нашлось.

Бесспорно, что Советский проект Сталина восстановил и жизненно важный для России институт мобилизационной экономики. Дело в том, что в природных условиях России прибавочный продукт был ниже, чем на Западе Европы в несколько раз. И новый общественный строй не мог изменить природных условий России! К тому же значительная часть этого низкого прибавочного продукта постоянно затрачивалась на обеспечение обороны. А врагов у Советской России не убавилось! Поэтому ресурсов для одновременного восстановления и развития всех сфер производства и в Советский период не хватало! В силу чего в Советско-социалистическом проекте общенародные средства концентрировались в руках государства и направлялись на решение самых насущных задач для страны и трудящегося народа в целом;

Уничтожив эксплуатацию, Советский проект восстановил отношения сотрудничества всех социальных групп, ввел принцип взаимного служения и подчинения их интересы интересам страны, трудящегося народа;

Вместо «свободы», индивидуализма и стяжания, внедряемых перед Революцией 1917 года вместе с новыми генерациями собственников Витте-Столыпинскими проектами, Советский проект возродил кодекс соборной морали русского народа, согласно которому общее выше личного и частного.

Следовательно, Советско-социалистический проект строился не на «отбрасывании» и разрушении достижений и институтов исторической России, а наоборот, на восстановлении всех общеисторических институтов и ценностей Русской цивилизации, разрушаемых Екатериной II и Витте-Столыпинскими проектами.

Другими словами, Советский проект восстановил матрицу институтов, на основе которой возрождали Русскую цивилизацию Великие московские князья, начиная с Ивана Калиты и кончая царем Иваном IV Грозным включительно; матрицу институтов, которую не разрушил ни в одном аспекте в своих, на первый, поверхностный взгляд «западнических», реформах последний русский правитель – Петр Великий.

В восстановлении общеисторической матрицы Русской цивилизации и заключался гений Сталина, в этом его «русскость». В этом акте проявилось, обнаружилось знание им русской истории много лучше нашего благородного дворянства, к тому же, по данным современных историков, к 1917 на 30% уже ставшего не русским, а польским, немецким, шведским, еврейским (См. Новейшая история России. ХХ век. М. 1997). Следовательно, дворянами, не имеющими в своем сознании архетипов русской истории и культуры!

В восстановлении системы институтов Русской цивилизации в Советском проекте и состояла его историческая преемственность, единство, родство с предшествующей историей России.

Поэтому так важно каждому русскому и каждому гражданину РФ понимать, что преемственность, родство существовало не между всеми эпохами истории России, хотя все эти эпохи составляют нашу историю! Но не все были полезны и жизнетворчески для России. В организм Русской цивилизации неоднократно внедрялись чуждые ей проекты развития, несущие ослабление, разрушение и грозили конечной гибелью…

Следовательно, Советский проект также объединяло родство не со всеми периодами и эпохами Русской истории, а только с теми, которые мы условно называем «РУССКИМИ», когда правители или реформаторы возрождали систему жизнеспособных социальных институтов для России – тех, которые восстановили Великие князья Москвы и царь Иван IV Грозный; которые не тронул Петр Великий.

Следовательно, надо признать, что у современных и прошлых белых патриотов, потомков частнособственнического привилегированного дворянства, родство: историческое, цивилизационное, социальное, психологическое не с Иваном Калитой, не с Дмитрием Донским и Иваном Грозным, не с Петром Великим! А именно с частно-удельными князьями, с дворянами «Золотого» века Екатерины II и колонизацией России реформаторами Витте, Столыпиным и царствующими монархами. Вот как выглядит содержательно разрывистый, катастрофический характер русской истории. И таковы его причины и авторы. Наши белые патриоты – продукт, «дети» эпох, которые были гибельны для России!

***
Однако восстановлением исторических социальных институтов жизни Русской цивилизации Советский проект не исчерпывался. Исторически новыми в Советском проекте были его собственно социалистические институты:

I) Политический институт. Центр государственной власти впервые в истории человечества действовал в интересах трудящихся.

«Сталин создавал довольно своеобразную модель управления. В ней была сильная вертикаль власти, характерная для русской цивилизации, в неё Сталин и планировал перенести центр управления, отняв его у партии власти. Сама партия должна была стать своего рода «орденом меченосцев» — идейно-политической, духовной властью и контролем, которая давала концептуально-идеологическое содержание всем правительственным и представительским (Советы) структурам. А над этим властями возвышалась фигура «священника-царя», которая воплощала русский автократический (самодержавно-монархический) архетип. Само общество выстраивалось по древней схеме (Гиперборея – держава ариев – Великая Скифия-Сарматия – Древнерусская империя Рюриковичей): 1) мыслители – брахманы – священники (один из них становился вождем); воины – управленцы – кшатрии; трудящиеся – вайшьи.» (А. Самсонов).

II) ликвидация частной собственности и эксплуатации человека человеком;

III) введение планирования в развитие материального производства и в развитие всех сфер жизни и культуры; подчинение их не рынку, не сбыту, а удовлетворению необходимых потребностей трудящихся;

IV) введение учета и контроля в сфере производства и распределения, в сфере кадровой политики;

V) впервые в истории человечества в Советском проекте был введен исторически новый, более прогрессивный и социально справедливый критерий распределения материальных и культурных благ – по труду, а не по размерам собственности, родовых или социальных привилегий; не на основе уравнительности, без всякой связи с вкладом человека в прибавочный продукт.

Есть неверная, лживая идея уравнительности или «равномерности» распределения в обществе, к которой сводят социализм и коммунизм в силу недостаточной грамотности или злого умысла.

Однако, вводя эту компоненту «равномерности», «равенства» или «уравнительности» в распределении, следовательно – дарового перераспределения всего произведенного определенными группами трудящихся, сторонники такой «социальной справедливости» показывают свое искаженное и даже извращенное понимание справедливости и сразу отвращают от своих проектов социализма и коммунизма огромную часть мыслящих и нравственных людей.

Далее, такое равенство в распределении противоречит самой сущности человека – противоречит фактическому неравенству людей по своим способностям, месту в системе разделения труда и, следовательно, неравенству, неодинаковости потребностей! Все одинаковое всем – не нужно и невозможно! Это во-первых. Во-вторых, эта идея равенства в распределении противоречит общественно необходимому разделению труда, на котором стоит общество. Из чего следует неодинаковость потребностей различных социальных групп. Эта идея равенства противоречит и тому факту, что как индивиды, так и народы находятся на разных ступенях эволюции и нуждаются лишь в обеспечении условий реализации своих способностей, а не во всем одинаковом.

Роль этого нового критерия распределения материальных благ (по труду) ключевая для социализма! И в этом аспекте социализм совпадает с Христианским социальным учением: «Кто не хочет работать (кто считает возможным не работать, или считает труд зазорным – Г.Х.), тот путь да не ест!» – учил Христос! Если кто отказывается от труда, считает, что не должен этого делать, тот пусть откажется и от еды!

Из ключевой роли ТРУДОВОГО принципа распределения логически следует также, что нарушения этого принципа по любым причинам, для социализма гибельны, так как разрушают саму его сущность. Это закон! Что мы и будем наблюдать впоследствии, что приведет к краху социализма и распаду СССР…

VI. На небывалый в истории прорыв в более справедливо устроенное общество, радикальное изменение статуса трудящегося человека, его прорыв в образование и науку – на все эти шаги Советской власти – трудящиеся реагировали небывалым духовным подъемом и героизмом.

«В 1950-х годах наступил момент, когда народ поверил в правильность избранного пути. Страх, как инструмент убеждения уходил на второй-третий план. Социалистическая система набирала ход (все свершения эпохи Брежнева – инерция этого хода), советское общество, цивилизация состоялись. Прошли испытания страшной войной, закалились. Люди искренне поверили, что живут, в самой справедливой, могущественной, доброй стране мира. Подросла молодежь, новые поколения, которые уже были воспитаны и получили образование в СССР. Она была готова к небывалым свершениям. «Молодая гвардия» в годы Великой войны показала великолепные образцы стойкости и героизма, веры в светлое будущее. Никогда в истории ни в одной стране мира не наблюдалось такого массового, народного творчества, как в СССР образца 1930—1960-х годов. Творчество, изобретательство и новаторство охватили сотни тысяч людей, детей и молодежь. Именно тогда СССР совершил прорывы, которые до сих пор потрясают воображение. Общество было переполнено надеждами и ожиданиями. Люди впервые поверили в близость полной победы вселенского Добра, Созидания и Справедливости. Победа в страшной Великой Отечественной войне была мощным аргументом того, что тысячелетняя мечта лучших людей о «Царстве Правды», «Богодержавии» на Земле вот-вот осуществится.

Неудивительно, что в Союзе разворачивались комсомольские ударные стройки в Сибири и на Дальнем Востоке. Поднимались голубые города – города молодых и энергичных (а не нынешних извращенцев). В те годы голубой цвет означал счастье и надежду, его извратили позже. Сотни тысяч молодых людей ехали на другой конец света «за туманом и запахом тайги». Ныне это и представить невозможно. В современной России всем правит «золотой телец», а не хватает русских строителей, приходится пригонять корейцев, китайцев, таджиков и т. д. Тогда людей вела вера, что пройдут считанные годы, и «на дальних тропинках далеких планет появятся наши следы». Советский человек осваивал Сибирь, Среднюю Азию, Дальний Восток и Север, на очереди были Мировой океан и космос.

Всенародный энтузиазм, энергетику нельзя было сыграть, организовать «сверху». Он был проявлением духовности, господства нравственной концепции развития в СССР, общества знания, служения и созидания, общества будущего. В России-СССР восстановилась связь народа с Небом, Вседержителем. Развитие Великой России (СССР) было в русле Божьего Промысла.

Отсюда удивительный рывок России вперёд, её Великая священная победа, превращение в сверхдержаву, цивилизацию будущего. Казалось, что ещё немного и Россия-СССР выиграет тысячелетнее противостояние с Западом, мировоззренческий спор о превосходстве светлой стороны человека (силы) над его темной стороной. Добра над злом. Духа над материей. Это было соревнование не только между социализмом и капитализмом, а между Добром и злом, между справедливой нравственной концепцией и злонравием-сатанизмом, между соборностью и индивидуализмом, взаимопомощью и хищной конкуренцией, между коллективизмом и безудержным, животным, звериным эгоизмом.

В Советской цивилизации были все основания и возможности для ещё одной великой победы. Не случайно лучшие умы Запада спорили тогда не о том, превзойдёт ли СССР США по военной, политической и экономической мощи, а о том, когда это произойдёт. Историческую победу безоговорочно отдавали советскому проекту» (А. Самсонов).

VII). Можно посмотреть на этот феномен с позиции ОБЩИХ особенностей России и черт русского национального характера. Л.П. Карсавин еще в XIX в. писал, что «уже неоднократно отмечено тяготение русского человека к абсолютному, к идеалу… которое ясно и на высотах религиозности, и в низинах нигилизма… Русский человек не может существовать без абсолютного идеала, хотя часто с трогательной наивностью принимает за таковой нечто совсем неподобное… Русский не мирится с эмпирией, презрительно называемой мещанством, отвергает ее… Докажите ему отсутствие абсолютного …или неосуществимость, даже только отдаленность его идеала, и он сразу утратит всякую охоту жить и действовать… Вне связи с абсолютным для русского человека ничего не существует… Ради же идеала русский человек готов отказаться от всего, пожертвовать всем… Мы привыкли жить не самоутверждением, а отдачей» (Карсавин Л.П. Восток, Запад и Русская идея). А отдача, как мы уже писали в других работах, это способ бытия Бога, который постоянной отдачей, излучением своих энергий 7 уровней тонкости, создает и поддерживает жизнь и развитие Вселенной… О чем говорит космогоническая мифология всех народов мира и эзотерическая часть всех мировых религий…

И если в до советскую эпоху этот идеал объединял русских и вдохновлял эпизодически, в минуты роковые, когда наступала угроза русской земле, Родине, Отчизне, Православию, то в Сталинскую эпоху русский народ получил именно такой абсолютный идеал в виде более справедливого настоящего и еще более справедливого, привлекательного будущего, которому были подчинены и с которым соизмерялись все его реальные, конкретные цели и задачи! Вот что лежало в основе Советского чуда!

Другими словами, преемственность общеисторического и социалистического проектов развития России состояла и в том, что кодекс Коммунистической морали максимально соответствовал как нравственной доминанте русского народа – соборности (преобладанию общих интересов над частными и личными), так и главной норме Христианской морали – любви, сущность которой также составляют самоограничение и отдача… Для убедительности мы и приводим здесь текст Морального кодекса строителя коммунизма:

I. ПРЕДАННОСТЬ (самоотдача) ИДЕЕ ПОСТРОЕНИЯ БЕСКЛАССОВОГО ОБЩЕСТВА на основе уничтожения частной собственности как стратегической цели движения всего человечества.

II. Любовь (самоограничение и отдача, служение – Г.Х.) к социалистической Родине, к странам социализма.

III. Добросовестный труд на благо ОБЩЕСТВА (а не ради личного обогащения, стяжания – Г.Х.). «Кто не работает, тот да не ест (Новый Завет).

IV.Забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния (отдача, самоограничение) (собственности общественной, благоустройства, сбережение всего, что принадлежит всему народу и т.д.).

V. ИДЕЙНОСТЬ – высокое сознание ОБЩЕСТВЕННОГО ДОЛГА, нетерпимость (осуждение и борьба – Г.Х.) к нарушителям и нарушениям ОБЩЕСТВЕННЫХ интересов (общих интересов); То есть – основанное на знании истории человечества и истории России (СООТВЕТСТВИЕ ИДЕЕ, ИДЕАЛАМ – СОВЕРШЕННЫМ ОБРАЗЦАМ СТРОИТЕЛЕЙ КОММУНИЗМА – Г.Х.). (любая борьба предполагает отдачу, жертвенность…)

VI. Коллективная и товарищеская (индивидуальная) взаимопомощь: каждый за всех и все – за одного. (Мораль и право русской общины и артели).

VII. Гуманные (человеколюбивые, не унижающие других людей, самоограничение и отдача) отношения и взаимное уважение между людьми: человек человеку друг, товарищ и брат.

VIII. Честность и правдивость, нравственная чистота, простота (аскетизм, а не потребительство – Г.Х.) и скромность (самоограничение – Г.Х.) в ОБЩЕСТВЕННОЙ и личной жизни.

IX. Взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей (самоограничение и отдача себя будущему);

Х. Непримиримость (борьба – отдача Г.Х.) к нарушениям справедливости (справедливость в обществе – когда каждому человеку и социальной группе отдается должное (Платон. Государство).

ХI. Дружба и БРАТСТВО всех народов СССР (взаимные – Г.Х. нетерпимость к национальной и расовой неприязни).

ХII. Непримиримость к врагам коммунизма, делу мира и свободы народов (сторонникам частной собственности, войн, угнетения народов – Г.Х.).

ХIII. Братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами.

Этот Кодекс – нерушимое жизненное правило советского человека – строителя коммунизма.// (принят на ХХII съезде КПСС в 1961 г.)

(Политический словарь. Материалы ХХII съезда и др. источники).

***
Почему такая черта русского народа как способность к самоограничению и отдаче, а также главная норма Христианской морали, фактически лежащая в основе всех требований светского Коммунистического кодекса морали, носит высший характер? Этот вопрос легко понять, обратившись к мифологии и сокровенной части всех мировых религий.

Главным моментом космогонических мифов всех народов мира является утверждение, что Единое, Абсолютное Начало мира (Бог Всевышний), добровольно излучил, отдал свою энергию (Дух) для создания и существования Вселенной. Постоянной отдачей ее Он поддерживает ее жизнь и развитие. Арийские Риши-визионеры неподвижно погружались в пучину безмолвия и видели создание мира из «золотого яйца». Об этом говорят арийские Веды и Упанишады. Эти положения древнейших учений подтверждает и современная астрофизика…

Следовательно, добровольное самоограничение и отдача составляет способ Божественной жизни, поэтому относится к самому совершенному и высшему качеству. Отсюда – главная норма, указанная человечеству Христом как способ преодоления зла и страданий (любовь, самоограничение и отдача), является высшей и самой совершенной по сравнению с нормами предшествующих откровений человечеству. В силу этой высоты она действительно труднодостижима, однако, по Провиденциальному плану, у русского народа это качество (способность к самоограничению и отдаче, духовность) формировались посредством всех условий его жизни, как природных, так и общественных, о которых мы говорили ранее.

На этой же основе на новую высоту были подняты и отношения в советском обществе между различными социальными группами и народами. В нем утверждались не расовое или социальное превосходство, а сотрудничество, взаимное служение всех социальных групп, дружбы и братства всех народов в составе СССР.

***
Освещая факторы, из которых вышел грандиозный исторический СКАЧОК, совершенный советским народом в эпоху Сталина, нельзя не остановиться на тайне сталинской технологии управления.

Исследователи считают, что успехи первых пятилеток – 1928-1933 гг.; 1933-1938 и 1938-1942 гг., основными достижениями которых стали индустриализация, коллективизация и подготовка новых кадров специалистов, составила триада принципов, которым вполне осознанно и неукоснительно следовал Сталин:

1) умелый подбор кадров,

2) их правильная расстановка – такая, при которой они могли реализовать присущие им индивидуальные способности и принести максимальную пользу делу,

и 3) по счету, но не по важности – постоянный контроль над их деятельностью.

В работах М. Калашникова и С. Кугушева, В.С. Поликарпова и многих других современных исследователей «Советского чуда» раскрывается эта технология власти и подчинения ей. Надо сказать, что эта технология управления является общей чертой для всех великих деятелей мировой и отечественной истории и основой их великих свершений. Этой общей технологии власти следовали и Наполеон, и Петр Первый, и Кутузов, и все великие люди Истории.

«Сталин весьма внимательно следил за тем, чтобы принятое решение было выполнено. Для этого он использовал свою собственную стратегическую разведку и контрразведку. От этой службы он получал данные о настроениях его ближайшего окружения и руководителей на местах: секретарей республиканских компартий, обкомов, крайкомов, командующих флотом, фронтами и армиями, прокуроров республик, краев и областей и т.д. Поэтому о невыполнении своих решений и приказов Сталин узнавал весьма быстро…

Обладая богатейшей, чрезвычайно цепкой и емкой памятью, И.В. Сталин в деталях помнил все, что было связано с обсуждением любого вопроса, и никаких отступлений от существа выработанных решений или оценок не допускал… Он практически поименно знал всех руководителей экономики и Вооруженных сил, вплоть до директоров заводов и командиров дивизий, помнил наиболее существенные данные, характеризующие как их лично, так и положение дел на доверенных им участках.

У него был уникальный аналитический ум, способный выкристаллизовывать из огромной массы данных, сведений, фактов самое главное, существенное. За невыполнение приказов, посредством которых происходила настройка параметров системы созидания новой Советской цивилизации, виновных строго наказывали. Сталин знал своих подчиненных, знал, кто и на что способен, кому и что можно поручить. Сталин нашел, воспитал и расставил на многочисленные должности правильных людей. Но в кадровой политике Сталина мы ничего не поймем, не уяснив значения ключевого слова «выдвиженец».

Именно он, выдвиженец, творил чудеса. Именно сталинские выдвиженцы совершали рывки из провалов и поражений к ослепительным победам. А делалось все просто. Сталин брал любого, поднимал на высокий пост и ставил перед ним невыполнимую задачу. Совершенно новый человек на небывало высоком посту – это и был выдвиженец. Его прошлое, анкетные данные, характеристики, аттестации, доносы роли не играли. Человек проверялся на деле исполнением порученного дела. Если через день-два, неделю – другую задача так и оставалась невыполнимой, командира снимали, снижали в должности, в звании, сажали, расстреливали… На его место – нового. А задача оставалась прежней – невыполнимой.

Очень быстро находился тот, кто умеет выполнять невыполнимые задачи… И так – везде. Смотришь на дивизию: командиры меняются, как кадры в старинном фильме, так что и лиц не различишь, и вдруг – стоп. Нашли подходящего, и он ведет дивизию через невозможное к победе. А если оступился, то немедленное понижение в должности, снятие с работы или даже расстрел, судя по характеру проступка… И в промышленности те же приемы.

Секрет в том, что сталинский выдвиженец подбирал себе кадры таких же инициативных и самоотверженных людей.

«Всех маршалов, всех генералов адмиралов, всех членов Политбюро и ЦК, всех членов правительства и их заместителей, секретарей союзных компартий, краев и областей, всех центровых чекистов, всех директоров крупных предприятий и строек Сталин выбирал и назначал лично и лично следил за успехами и провалами каждого. Расстрелянные генералы, чекисты, наркомы, местные правители – это тупиковые направления развития, это срезанные ветви, которые, по сталинским критериям, не могли принести плодов» в строительстве Советской цивилизации (См.: Поликарпов В.С. Сталин – Великий планировщик Советской цивилизации. М., Ростов-н/Д., 2007. С. 252-256. Калашников М., Кугушев С. Третий проект. Погружение. М.,2005, С. Глава V. – Последний император; Верхотуров Д. Экономическая революция Сталина. М., 2006. С. 337; Вахания В.В. Личная секретная служба Сталина. М., 2004).

ПЕРВЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ СОВЕТСКОГО ПРОЕКТА В ЦИФРАХ

ИЗ РЕЗОЛЮЦИИ ОБЪЕДИНЕННОГО ПЛЕНУМА ЦК И ЦКК ВКП(б). Москва, 7-12 января 1933 г. «ИТОГИ ПЕРВОЙ ПЯТИЛЕТКИ НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННОГО ПЛАНА (1928-1932 гг.).

…В обстановке развала экономики капиталистических стран, при небывалом росте в этих странах безработицы, нищеты, голода – выполнение пятилетки в СССР не в пять, а в пять лет и три месяца, есть факт, наиболее выдающийся в современной истории.

…За период первой пятилетки создана собственная индустриальная база реконструкции промышленности, транспорта и сельского хозяйства. Из отсталой, мелкокрестьянской страны, какой была старая России, СССР выдвинулся в первые ряды наиболее развитых в технико-экономическом отношении стран.

Выросли гиганты черной и цветной металлургии, химии, энергетики: Магнитострой, Кузнецкстрой, Уральский медный комбинат, Риддеровский полиметаллический, Волхонский алюминиевый комбинаты, Чернореческий и Березниковский азотные заводы, Днепрострой, Зуевская, Челябинская и Штеровская электростанции, мощные шахты в Донбассе, Кузнецке и др. районах, крупные крекинговые заводы, высокие установки и т.д. и реконструированы почти все крупные предприятия этих отраслей производства.

Выросли гиганты машиностроения:

Тракторостроение: Сталинградский и Харьковский тракторные заводы, Путиловский…, Челябинский завод мощных гусеничных тракторов;

Производство сложных сельскохозяйственных машин: Ростсельмаш, Саратовский комбайновый и завод «Коммунар» в Запорожье, «Серп и молот» в Харькове, Люберецкий завод и т.д.;

Автомобильная промышленность: завод им. Сталина в Москве, Горьковский, Ярославский заводы…;

производство мощных паровозов и вагонов: … заводы – Новый Луганский, реконструированный Коломенский;

вагоностроительные заводы – Нижнетагильский, реконструированные – им. «Правды», Калининский и т. д;

Производство крупных турбин и генераторов для электростанций: Электросила, металлозавод им. Сталина в Ленинграде, Турбострой в Харькове;

производство оборудования для черной металлургии…; производство оборудования для топливной промышленности…; самолето- и авиамоторостроение – заводы в Москве, Горьком, Воронеже, Сибири и т.д.; сложное станкостроение и производство инструментов – заводы в Москве, Горьком, Ленинграде и т.д.

В итоге все машиностроение в целом выросло в сравнении с 1927/28 гг. в 4,5 раза, а по сравнению с довоенным временем машиностроение увеличилось в 10 раз.

Построена новая угольно-металлургическая база Урал-Кузбасс.

…Г) Производительность труда в промышленности выросла на 38%, что несколько отстает от заданий пятилетки.

Таким образом, СССР из страны аграрной превратился в страну индустриальную, что укрепило экономическую независимость страны, ибо СССР получил возможность решающую часть необходимого оборудования производить на своих собственных предприятиях.

2. Растущий подъем сельского хозяйства в СССР…

Быстрый рост индустрии, с одной стороны, и успешное проведение политики ликвидации кулачества как класса, дали возможность снабдить сельское хозяйство …новейшими сельхозмашинами… За период пятилетки сдано сельскому хозяйству:

А) Более 120 тыс. новых тракторов мощностью 1900 000 сил; Б) машин на 1 600 000 000 руб…; Организовано 2446 машинотракторных станций…; за последние 3 года организовано свыше 200 000 коллективных хозяйств, с охватом колхозами свыше 60% крестьян и около 75% всех крестьянских посевных площадей… В результате этого:

…в) увеличены посевные площади на 21 млн. га в сравнении с 1927/28 годами.

4. Уничтожена безработица…

Охват колхозным строительством почти всей бедноты, подрыв на этой основе расслоения крестьянства на имущих и неимущих и уничтожение обнищания и пауперизма в деревне…

5. Расширение культурной базы и рост технических кадров в СССР при наличии упадка и распыления технических кадров в капиталистических странах.

Число учащихся в начальных школах по СССР увеличилось с 10 млн. в 1928 г. До 19 млн. в 1932…; число учащихся в общеобразовательных средних школах поднялось с 1 600 000 в 1928 году до 4 350 000 в 1932 г.; число учащихся в техникумах и рабфаках поднялось с 264 000 человек в 1928 году до 1 437 000 в 1932 г.; учащихся вузов с 166 тыс. чел. в 1928 г. до 500 тыс. человек в 1932 г.

Выросло количество научно-исследовательских институтов с 224 в 1029 году до 770 в 1932, а число научных работников увеличилось в два раза.

6. Капиталистические элементы города и деревни разбиты, фундамент социалистической экономики построен, победа социализма в СССР обеспечена.

Победоносного завершения пятилетки в 4 года рабочий класс СССР достиг под руководством партии в непреклонной борьбе с классовым врагом, подавляя малейшее его сопротивление…

Успешному разрешению этих задач оказывают жесткое сопротивление антисоветские элементы села. Хозяйственно разбитый, но еще не потерявший окончательно своего влияния кулак, бывшие белые офицеры, бывшие попы, их сыновья, бывшие управляющие помещиков и заводчиков, бывшие урядники и прочие антисоветские элементы из буржуазно-националистической, эсеровской и петлюровской интеллигенции, осевшие в селе, всячески стараются разложить колхозы, стараются сорвать мероприятия партии и правительства…

Проникая в колхозы в качестве счетоводов, завхозов, кладовщиков, бригадиров и т. п., а нередко в качестве руководящих работников правлений колхозов, они стремятся организовать вредительство, портят машины, скот, сеют с огрехами, расхищают колхозное добро, подрывают трудовую дисциплину, организуют воровство семян, тайные амбары, саботаж хлебозаготовок…

Все эти антисоветские элементы преследуют одну общую цель: они добиваются восстановления власти помещиков и кулаков над трудящимися крестьянами, они добиваются восстановления власти заводчиков и фабрикантов над рабочими.<…>

Что касается явлений вредительства и саботажа в колхозах и совхозах, то они должны сыграть в конце концов такую же благодетельную роль в деле подготовки новых, большевистских кадров для колхозов и совхозов, какую сыграли вредительство и «шахтинский процесс», послуживший поворотным пунктом в деле усиления революционной бдительности коммунистов и подготовки красных специалистов в области промышленности…» (КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 6. М., 1985. С. 8-27).

Итак, именно на основе соединения общеисторической матрицы жизни Русской цивилизации и принципов социализма был осуществлен невиданный скачок в развитии Русской Цивилизации. В ней впервые в истории человечества была построена высшая социальная реальность! Осуществлено «Советское чудо», необратимо изменившее Россию и весь мир…

ВСЕ ДОСТИЖЕНИЯ СОВЕТСКОГО ПРОЕКТА, как и сам Сталин – НЕ ИСЧЕЗЛИ, ОНИ растворились в будущем! Они живут в сознании и архетипах, исторической памяти современных русских людей, сформировавшихся в советскую эпоху. Уже тридцать лет Россия, сосредотачиваясь для сбрасывания со своего тела и 4-го либерального проекта, живет и выживает именно благодаря достижениям Советской эпохи – экономически, социальным, образовательным. Кадровым. Нравственным и духовным…

Мысли, идеи социализма ДЕЙСТВУЮТ И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ВНОВЬ НЕПРЕМЕННО К НИМ ОБРАТИТСЯ, на что указывает больше количество и исследователей, живущих в нашу эпоху возвратной болезни капитализмом.

В беседе с А. Коллонтай красный монарх, посвященный и провидец И.В. Сталин сказал: «Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплеваны прежде всего за рубежом, да и в нашей стране тоже. Сионизм, рвущийся к мировому господству, будет жестоко мстить нам за наши успехи и достижения. Он все еще рассматривает Россию как варварскую страну, как сырьевой придаток. И мое имя также будет оболгано, оклеветано. Мне припишут множество злодеяний. И все же, как бы не развивались события, но придет время, и взоры новых поколений будут обращены к делам победам нашего социалистического Отечества. Год за годом будут приходить новые поколения. Они вновь подымут знамя своих отцов и дедов и отдадут нам должное сполна. Свое будущее они будут строить на нашем прошлом».

Итак, на основе общеисторической матрицы институтов жизни Русской цивилизации и матрицы социалистических институтов, реализованных в Советско-социалистическом проекте можно 1) четко и последовательно вскрыть причины его разрушения и распада СССР; четко определить, когда и кем начинали разрушаться институты социализма в Советскую эпоху.

На этой основе можно также обозначить, наметить основные контуры нового, грядущего восстановления Русской цивилизации, возрождения ее после разрушения «перестройкой» и «приватизацией» 1990-х, которые в действительности имели целью уничтожение не только социализма в России, а уничтожение самой России, как самобытной цивилизации и культуры. Что, думаю, одинаково воспринимается как белыми, так и красными патриотами России! На том и объединимся!

Последнее произойдет тем быстрее и успешнее, чем полнее и последовательнее будут осознаны общеисторические законы (формула, код, институциональная матрица) жизни и развития Русской цивилизации их родство с матрицей институтов СОЦИАЛИЗМА.

Есть мнение, что Россия в своей истории неоднократно являла собою человечеству тип цивилизации будущего. Наивысшего уровня этот образец достиг в Советско-социалистическом проекте. Следовательно, у России есть образец, модель, идея, чертеж будущего переустройства мира, преодоления сугубо материалистичной цивилизации Запада, остановки проводимой ею глобализации и планов по расчеловечиванию всего человечества…

Однако для понимания последующих истории Советского проекта надо помнить, что рождение и развитие людей уже в социалистическом обществе вовсе не означало, что эти новые поколения знали от рождения сущность социализма и частной собственности и могли сравнивать эти разные общества. То есть, что из самого проживания в социалистическом обществе следовало знание ими преимуществ социализма. Это вовсе не так. Это аналогично тому, что все люди дышат воздухом, но мало кто знает его состав; или – все рождаются с жизненно важными органами, но это вовсе не означает, что все они знают, как они функционируют и как их поддерживать в наилучшем состоянии… Ясно, что этому знанию надо учить и учиться!

Так и в обществе – люди живут при капитализме, социализме, но мало кто знает, чем конкретно они различаются в самых существенных моментах; что чем определяется и что из чего неизбежно следует… Поэтому Сталин и настаивал на идее, что классовая борьба, борьба против социализма будет возрастать вместе с его развитием и его победами! И нужна постоянная, не ослабевающая воспитательная идеологическая работа, которую он и намеревался сосредоточить в руках КПСС, отстранив ее от управления хозяйственной деятельностью в стране.

И до сих пор мало кем осознается, что в ходе сталинской коллективизации была восстановлена и общинная собственность крестьян, которую пытались разрушить Витте и Столыпин. В то время как благодаря ей, русское крестьянство выживало, спасалось от разорения и осуществляло самоуправление социо-культурной жизнью в течение 500 лет! В этом еще одна величайшая заслуга Сталина, который более, чем многие русские дворяне, знал историю России и интуитивно понял гибельность мелкой частной собственности. Что было совершенно несовместимо с национализированной, общенародной собственностью в области недр и промышленного производства, которая изначально была ориентирована на общенародные, государственные интересы.

Г.Б. ХМЕЛЕВСКАЯ, доктор культурологии, член союза журналистов России, член Президиума Собора русского народа

Многие воображают себе эту новую инкарнацию советского общества как супертехнологическую чудо-империю. Яркий пример такого рода рассуждений – книги и выступления писателя-футуролога Максима Калашникова, который убежден, что наше советское будущее – это звездолеты, новейшие компьютеры и даже новый, более совершенный вид человека – людены. Это, кстати, вполне соответствует самовосприятию той, первой советской цивилизации – вспомним хотя бы фантастический фильм 1935 года «Космический рейс», где изображается, как в 1946 году с космодрома в Москве запускают советский звездолет, летящий к Луне (а позади эстакады, по которой катится, набирая скорость, звездолет, видна Москва и достроенный Дворец Советов со статуей Ленина на куполе).

Однако не будем все же забывать, что советская цивилизация – та самая, которая создала наш «ядерный щит», «мирный атом», запустила в космос искусственный спутник и пилотируемый корабль – была при этом … аграрно-городской цивилизацией. Количество горожан в СССР превысило количество сельчан лишь к концу 1960-х годов, да и горожане эти были бывшими крестьянами, переехавшими в города и перенесшими туда сельские, общинные формы жизни. Крестьянство и полупролетариат, не до конца порвавший связи с аграрной культурой – вот невидимый, но мощный фундамент советской цивилизации, без которого не было бы и ее научно-технических достижений, ассоциирующихся с городским укладом.

Поэтому я и утверждаю, что если советская цивилизация возродится, то это будет цивилизация малых и средних городов, урбанистически-аграрная цивилизация, культура своего рода современных полисов. Развитие больших городских агломераций, технотронных мегаполисов разрушило первый Советский Союз и поставит крест на перспективе возрождения СССР.

***
Возможно, читатель будет удивлен моему последнему заявлению. Среди «красных патриотов» существует убежденность в том, что СССР погиб из-за предательского курса его политического руководства. Но при ближайшем рассмотрении такой взгляд представляется крайне наивным. Все-таки историю делают массы, а не отдельные, пусть даже и умные, хитрые и одаренные личности. Энгельс однажды сказал: «Каждый народ заслуживает то правительство, которое он имеет». Если Горбачев и Яковлев были такими циниками-предателями, что ради денег и похвал западных руководителей они бросились разрушать свою Родину, то почему народ выдвинул из своей среды этих двурушников и предателей, возвысил их, а увидев, что они творят, не сверг? Может быть, все было наоборот, и они были типичными для своего времени фигурами, своими словами, действиями и даже просто типажами они воплощали широкие социальные тенденции, и недовольство реальным социализмом переполняло не только партийных бонз, но и простых мэнээсов, студентов, инженеров и т.д. и т.п.

Лично я прекрасно помню, как в годы перестройки антисоветские митинги собирали тысячные толпы и там в политическом экстазе сливались бывший диссидент и партруководитель, который еще недавно этого диссидента клеймил с трибуны. Советский строй различным социальным группам того общества не нравился по разным причинам, но, как выяснилось, в определенный момент недовольным им оказались все. Понятно, что большинству из тех, кто жил в то время и кто проиграл от либерализации и установления капитализма, теперь неприятно вспоминать о своей перестроечной юности и удобнее убедить себя и других, что это предатели Горбачев и Ельцин во всем виноваты. Но давайте будем честными: виноваты не все, но очень многие, значительная часть граждан СССР-1 (хотя вину с руководства, тех же Горбачева и Яковлева тоже, конечно, нельзя снимать: капитан несет ответственность за гибель корабля).

Либералы, кстати, это признают, но они нас убеждают, что все дело в тупиковом, противоестественном характере советской плановой экономики. С точки зрения либерала все просто и ясно: существует «нормальная», рыночная, капиталистическая экономика, где все построено на корыстном интересе и на все устраивающей невидимой руке рынка, и «ненормальная» социалистическая, плановая экономика, которая построена на попытке рационально строить хозяйство – якобы неудачной и ненужной. Проблема в том, что эта «ненормальная», «тупиковая» экономика долгие годы работала, справлялась со стоящими перед ней задачами и даже позволила советскому обществу совершить мощнейший рывок вперед. Людям и тогда не все в ней нравилось – люди всегда недовольны своим положением – но недовольство это не было критическим. Советское общество объединилось в самоубийственном порыве не в 30-е, не в 60-е, а в довольно-таки благополучные 80-е годы, если сравнивать их с лихолетьем первых пятилеток или послевоенного восстановления страны. Грубо говоря, люди стали антисоветчиками не когда они ходили в гимнастерках и сапогах, а когда смогли позволить себе югославскую обувь и американские джинсы. Значит, дело не в самой экономике, а в человеческом факторе, типе человека, который стал господствовать в 80-е и который раньше составлял меньшинство в советском обществе.

***
Об этом пишет современный демограф и социолог Анатолий Вишневский. В своей глубокой и захватывающей книге «Серп и рубль» он выдвигает предположение – на мой взгляд совершенно правильное – что СССР не перенес ускоренной урбанизации. Его погубил курс – отчасти государственный, отчасти стихийный – на разрушение деревни, на рост городов и особенно крупных городов, которые Шпенглер называл «мировыми городами», пронизанных буржуазным духом мегаполисов.

Отечественный социолог отмечает, что «город и деревня противостоят друг другу прежде всего не как два типа населенных мест, но как два принципа организации социальной жизни…». Крестьянская цивилизация – это цивилизация традиционного типа, а городская – буржуазного типа. Разумеется, в традиционном мире были и города, но они были организованы в соответствии с ценностями традиционного сознания, и наоборот, сельчане эпохи капитализма – не крестьяне, а те же пролетарии или буржуа, но сельские, а не городские.

Крестьяне, по Вишневскому, представляют собой разновидность «соборного человека». Для него характерно восприятие себя не как уникальной личности, а как части природного и социального целого. Он живет, подчиняясь правилам и традициям, которые установлены в его общине, в его кругу, и он не стремится к рациональному критическому мышлению, к пересмотру этих правил. Его моральная и судящая инстанция – вовне и это общественное мнение, религиозный канон, требования старших.

Крестьянин обеспечивает себя трудом на земле. Труд этот тяжелый, он требует взаимопомощи и еще больше привязывает человека к общине. Земля для крестьянина – не товар, которым можно распорядиться как угодно, а кормилица, здесь не человек владеет землей, а земля – с ее почвенными и климатическими особенностями, урожаями и неурожаями – властвует над людьми. Мысль о превращении земли в частную собственность здесь даже не возникает, земля – Божья, а распоряжается ей помазанник Божий – царь, который предоставляет ее землепашцам исключительно для сельскохозяйственного использования. Торговля землей здесь рассматривает как кощунство.

Торговля вообще рассматривается крестьянами как нечто чуждое, часто плохое, требующее худших человеческих качеств – хитрости, угодничества, алчности. Хороший трудолюбивый крестьянин, живущий в ладу со своей общиной, не нуждается в торговле, он вместе с сообщинниками обеспечивает себя всем необходимым. К тому же торговля отдаляет людей, противопоставляет их интересы, разрушает общинный, соборный дух.

Наконец, естественный политический институт для людей такого типа – иерархически устроенное общество с единоличным властителем – царем. Оно устроено так на всех его уровнях, вплоть до семьи, где есть тоже «царь» – старший мужчина, самодержавно управляющий женой и детьми.

Горожанин, если речь идет о большом, современном городе – «городе по преимуществу», по Вишевскому, принадлежит к противоположному типу, не соборной, а автономной личности. В городе социальные связи разорваны, человек уже – не член общины или коллектива родственников, каждый предоставлен сам по себе и может рассчитывать лишь на себя. С другими людьми он выстраивает отношения на базе взаимной выгоды. Это – индивидуалист, расчётливый эгоист. Таким образом горожанин лишен внешней инстанции, которая указывала бы ему, как ему жить в той или иной ситуации. Он сам вырабатывает модели поведения. Это еще глубже развивает в нем внутренний мир, рефлексию, критическое мышление.

К тому же горожанин сам не производит необходимые ему жизненные средства, он вынужден их покупать. В отличие от крестьянина, его жизнь связана с рынком. И чем глубже развиты рыночные отношения, тем лучше он может себя обеспечить. В его мире, как замечает Вишневский, властвует не земля, а рубль. В конце концов, кем бы горожанин ни работал – от грузчика до преподавателя вуза – он торговец, он продает свою рабочую силу, умения. Для него существование частной собственности естественно. И так же для него естественно отстаивать свою свободу, выстраивать отношения с государством на отношениях договора, то есть стремление к либеральной демократии.

Вишневский показывает в своей книге, что Россия в начале ХХ века была страной догоняющей урбанизации. В то время как Англия, Франция, Германия стали городскими обществами еще в XIX веке, Россия и в 1914 году была аграрной страной. 80% населения были патриархальными крестьянами, а из городов только два – Санкт-Петербург и Москва – были «миллионниками». Модернизация по буржуазному, либеральному варианту в такой стране, естественно, была невозможна. Поэтому не удержалось буржуазное Временное правительство, поэтому народ отверг «белый проект», бывший по сути национал-либеральным, также буржуазным проектом, понятным образованным европеизированным горожанам, но не русским крестьянам столетней давности, носившим бороды и домотканую одежду и верившим в то, что гром гремит, потому что Илья-пророк на колеснице едет.

Крестьянам оказался ближе большевизм с его идеей человека – части большого социального механизма, с его отрицанием частной собственности, недоверием к торговле и культом труда. Большевики смогли произвести на территории бывшей Российской империи единственно возможную в тех условиях модернизацию – консервативную модернизацию. Итогом стало появление не только советской, аграрно-индустриальной цивилизации, вырвавшейся из ловушки «периферийного капитализма», но и особого, переходного типа человека, советского человека-кентавра, наполовину соборной, наполовину автономной личности. «По существу, это тот же общинный крестьянин, но переодетый в городскую одежду и получивший современное образование», — пишет о нем Вишневский и добавляет, что он соединял в себе: «инструментальные» достоинства современного городского жителя с коллективистским крестьянскими добродетелями «соборного» человека».

Советская цивилизация сохраняла устойчивость, пока в ней были уравновешены оба начала – традиционное и модернистское. Однако в 1960 годы начинается «бегство в города», которые все больше доминируют. После 1970-х годов советское общество уже не аграрно-урбанистическое, а урбанистически-аграрное. Российская цивилизация теперь напоминает не азиатские общества, как это в начале ХХ века, а Германию или Францию рубежа 19-20 веков. Деревня пустеет, огромные массы людей переезжают в города, где уже появилось второе и третье поколение советских горожан. Они по своим материальным и духовным запросам больше похожи на людей Запада, чем на своих отцов и тем более дедов. Они – потребители, сторонники политических и экономических свобод, рынка, демократии, «рабочее тело» будущей перестройки. «Новый человек», индивидуалист и прагматик, набирал силу… Советское общество все больше забывало свои старые, соборные черты и превращалось в общество «автономных индивидов».

Таким образом, по Вишневскому, урбанизация предопределила крах советской цивилизации и переход к капитализму западного типа.

***
Следует заметить, что Вишневский, очевидно, сторонник либерализма и капитализма и его симпатии – на стороне автономного человека, а крах советской цивилизации его, как минимум, не печалит. В то время как автор этих строк, наоборот, – сторонник традиционных ценностей и не просто считает, что крах СССР был подлинной катастрофой, но и убежден, что будущее – за возрождением советской цивилизации (пусть и не во всем повторяющей свою прежнюю инкарнацию). Но при всем при том невозможно не признать правоту отечественного социолога по сути: советская модернизация, действительно, была консервативной и иной в аграрной стране она и быть не могла. Советская цивилизация, действительно, была аграрно-индустриальной и сгубила ее ускоренная урбанизация, подражание Западу в курсе на большие города – носители буржуазных ценностей.

В свое время, еще до того, как мне попалась в руки книжка Вишневского, мой учитель – политолог лево-патриотической оппозиции Сергей Георгиевич Кара-Мурза сказал мне: «Если бы мы стали развивать малые города, СССР существовал бы до сих пор». Интуитивно я уже тогда понял правоту и глубину этих слов. Действительно, все социологические опросы 90-х годов показывали, что за перестройку и либерализацию были жители больших городов – прежде всего Москвы и Ленинграда-Петербурга. Жители же деревень и малых (до 100 тысяч человек) и средних (до 500 000 человек) городов голосовали за коалицию левых патриотов во главе с КПРФ. Аграрный юг России называли «красным поясом» все 90-е годы. Затем «красный пояс» стал оплотом Путина и его команды, а мегаполисы так и остались оплотом либералов-западников. После прочтения книги Вишневского я стал понимать причины этого.

Вместе с тем я не верю в некую предопределенность перерождения нашей страны в капиталистическое общество. Более того, я полагаю, что советская цивилизация до конца еще не погибла, хотя и утеряла свои идеологическую, политическую, да и экономическую институции. Сохранилась ее социальная база, и более того, эта база успешно воспроизводится. Сам Вишневский нехотя признает это, характеризуя наших современников, постсоветских россиян, так: «поколения, идущие на смену классическому «человеку советскому», несут на себе груз недавнего да и отдаленного прошлого, они все еще кентавры – наполовину государевы винтики, наполовину независимые частные лица».

Итак, что могли бы предпринять мы, советские патриоты, если бы им удалось прийти к власти и предотвратить окончательное сползание России в пучину периферийной архаизации, куда нас тянет Запад?

Полагаю, мы могли бы начать создавать цивилизацию малых и средних городов. Это – не утопические призывы. Тенденции к цивилизации средних и малых городов были уже в советском обществе и сохраняются и сейчас. Ничего нового придумывать не придется, нужно будет только следовать этим тенденциям.

Советский человек так и остался «традиционно-модернистским кентавром», потому что урбанизация у нас произошла также весьма двойственно и противоречиво. По сути немалое количество наших горожан (до половины по стране, а если исключить буржуазную прослойку мегаполисов и взять жителей малых и средних городов, то еще больше!) – горожане только наполовину. Имея в городе квартиру и работу, они строят себе еще и дома в пригороде (так называемые дачные домики). В этих пригородных домах они проводят выходные и отпуск, занимаясь там сельским хозяйством на небольших огородах. Городской инженер, обладающий всеми чертами модерного человека Запада и обеспечивающий себя через рынок и при помощи денег, в то же время является обладателем собственного земельного участка, на котором занимается сельским хозяйством, как его патриархальный прадед, и обеспечивает семью сельскохозяйственным трудом. Более того, садоводы объединены в товарищества с их взаимовыручкой, и это уже напоминает сельскую общину, только на другом историческом этапе.

Школа социолога С.Г. Кордонского называет это распределенным образом жизни, но такой распределенный образ жизни был характерен, например, для античных полисов, где граждане имели и дом в городе, и дом в деревне. Советская цивилизация стихийно воспроизвела тип экономики, напоминающий полисную (без рабовладения, естественно), и он характерен именно для малых и средних городов, в которых почти 100% населения живет и в городе, и в пригороде.

Правительству, взявшему курс на советизацию, нужно будет развивать эти садоводческие товарищества, стремиться, чтоб они наполнялись духом взаимопомощи, связать пригородные сельскохозяйственные общины с городскими, производственными (возможно и возрождение городских соседских жилищных общин). Нужно интенсифицировать труд людей в пригородных товариществах, уходить от тяжелого ручного труда, применять машины, новые технологии – сейчас с этим ситуация просто ужасная! – но в целом такой распределенный образ жизни неплох, если перевести его на новый уровень.

Более того, эти советские полисы и раньше имели и в будущем должны иметь свою специализацию. Это могут быть агрополисы, где больший упор будет делаться на занятиях сельским хозяйством, или промышленные полисы, имеющие градообразующее предприятие. Это могут быть военные городки, а также наукограды – полисы ученых. Было бы замечательным создание университетских городков, где градообразующей организацией стал бы крупный вуз. Разумеется, нужна будет развитая система коммуникаций между полисами – железная дорога, автомагистрали, самолетное сообщение.

Что же касается мегаполисов, то было бы разумным разделение их на несколько городов, тем более это будет просто признанием факта. Урбанист В. Глазычев в свое время утверждал, что цельных городов ни в СССР, ни в современной России не существует. «… при успешной имитации формы города собственно городское начало в России словно бы органическим образом отсутствовало прежде и отсутствует напрочь теперь», — писал он в получившей известность работе «Слободизация страны Гардарики». Та же Москва, по Глазычеву, представляет собой агломерацию нескольких «городов»-слобод и сел: «Популярное в прошлом веке суждение о Москве как большой деревне неверно по существу — она была и остается рыхлой агломерацией слобод (частью агропромышленных, как Измайлово или Коломенское, и промышленных, как Гончары, или полупромышленных-пустырных, в целом занимающих до 40% площади юридического города), а также «сел», частью — жилых или спальных, к которым уже в наши дни все добавляются новые: сначала Теплый Стан и Битца, а теперь и Жулебино, и Южное Бутово».

Жизнь в стране малых и средних городов соответственным образом перестроит сознание людей, освободив их от буржуазного индивидуализма и позволив снова совместить достижения модерна с ценностями традиционной соборности.

Рустем ВАХИТОВ

Каждый человек, любое человеческое сообщество, да и человечество в целом время от времени совершают символический «исход», обновляясь, ставя перед собой новые цели и по-новому воспринимая действительность. Но далеко не всегда находятся те, кто способен повести за собой и объяснить, каким должен быть этот самый «исход».

В нашей историографии, в публицистике и пропаганде уже более шестидесяти лет господствует негативизация личности И. В. Сталина и его эпохи. Вскоре после смерти Сталин был обвинен в нарушениях социалистической законности и многочисленных «ошибках», связанных якобы с культом его личности и единоличным правлением. Потом наступил длительный период замалчивания в официальных кругах его имени и заслуг. Начиная с «перестроечных» времен и утверждения во власти «либеральных демократов» прежние атаки возобновились на новом уровне: идет фронтальное отрицание всего исторического опыта сталинизма.

И это вполне объяснимо: те, кто разрушил великую державу и лишил народы России – Советского Союза всех социальных завоеваний, кто стремится ныне ликвидировать государственную самостоятельность страны, понимают всю опасность идеологии и исторического опыта сталинизма для их замыслов и политической практики. Неудивительно поэтому, что дискредитация личности Сталина продолжается…

Примем, однако, во внимание мысль, высказанную великим И.-В. Гете: оценить гения по достоинству может только гений. Какими «гениями» были «наследники» Сталина, опорочившие своего предшественника, можно судить по тому, что они привели к гибели созданную им великую народную державу. Поэтому о личности и деяниях Сталина можно составить представление, прежде всего, по многочисленным воспоминаниям его соратников, вместе с ним вершивших великие государственные дела. Это гении научной мысли и практического созидания – ученые, создатели технических систем, знаменитые «сталинские наркомы» и министры, полководцы Великой Отечественной, это и гении художественного творчества – великие писатели и художники, волею судеб оказавшиеся в магнитном поле его личности. Именно их оценки способны вызывать наибольшее доверие.

Но и это не все. Он был фигурой планетарного масштаба, его деяния и поступки имели всемирное звучание, перед его авторитетом склоняли голову выдающиеся мыслители разных народов, крупнейшие государственные деятели различных стран. Это отметил, в частности, Шарль де Голль в интервью французскому радио 6 марта 1953 года: «Сталин имел колоссальный авторитет, и не только в России».

Высоко оценивали личностные качества Сталина его коллеги по антигитлеровской коалиции великих держав – Ф. Рузвельт и У. Черчилль. Так, Уинстон Черчилль в речи, произнесенной в британском парламенте 8 сентября 1942 года, после первой встречи со Сталиным, сказал: «Для России большое счастье, что в час тяжёлых испытаний она оказалась под руководством этого великого, закалённого военачальника. Сталин – крупная, сильная личность, соответствующая тем бурным временам, в которых протекает вся его жизнь; это человек неисчерпаемого мужества и силы воли, прямой и даже бесцеремонный в разговоре, что меня, выросшего в палате общин, совсем не смутило, ибо эта манера в известной степени свойственна и мне. Сталин – человек с тем спасительным чувством оптимизма, которое так важно для всех людей и всех наций, но в особенности для великих людей и великих наций. Он произвёл на меня впечатление также и своей глубокой, хладнокровной мудростью, и полным отсутствием всяких иллюзий» [6, p. 6674 (адапт. пер. с англ.)].

Великие исторические свершения невозможно объяснить лишь объективной логикой обстоятельств и действиями народных масс. Когда перед обществом встают сложные проблемы, требующие прорывных решений и действий, вперед выходит лидер особой породы, обладающий необычайной умственной энергетикой, концентрацией воли, решительностью, целеустремленностью. Поэтому так важно для понимания той героической эпохи, которая вошла в нашу историю как сталинская, представить себе «портрет» личности Сталина, воссоздающий его образ, вбирающий в себя особенности его интеллекта, черты его характера и идейно-нравственные основания его действий и поступков.

Прежде всего, он был необычайно талантлив. И талант его был многогранным, едва ли не универсальным. В ранней юности он был поэтом, потом стал теоретиком – философом, экономистом, историком… Всемирную же известность и необъятное величие он обретает в политической деятельности. В эпоху социальных потрясений, когда происходит становление его личности, он осваивает роль профессионального революционера. Появляется возможность воссоздания российской семьи народов – он строит новое многонациональное государство. Возникает необходимость отстаивать идею построения социализма – он становится партийным идеологом, публицистом, трибуном. Встает задача превращения России в индустриальную державу – он выдвигает дерзновенную экономическую программу и руководит хозяйством страны. Вспыхивает грозовое зарево вселенского пожара – он действует как военный стратег. Приходит время утверждать за столом переговоров победы, достигнутые на полях сражений, – он принимает на себя обязанности дипломата. И везде – неукротимая воля к достижению цели и стальная твердость характера, везде – высший уровень интеллекта и творческой проницательности, везде – гениальность.

Какие личностные качества Сталина проявились во всех этих направлениях? Масштаб замыслов и деяний человека в решающей степени определяется уровнем его интеллекта и глубиной мышления, волевыми качествами и другими свойствами его характера, но в особенности – направленностью его жизненных устремлений. Такие слагаемые интеллекта, как прекрасная память, разносторонняя образованность и эрудиция, помноженные на уникальный опыт революционной деятельности, а в дальнейшем – партийного, государственного, военного руководства, – сделали Сталина человеком широчайшего кругозора и своеобразной, оригинальной, культуры мышления, что находило повседневное проявление в диалогах и беседах, которые ему приходилось вести с самыми различными людьми. Собеседников очаровывали и глубина его мысли, и простота ее выражения, и изощренный юмор. Именно такое впечатление вынес из беседы с ним немецкий писатель Лион Фейхтвангер:

«Сталин говорит неприкрашенно и умеет даже сложные мысли выражать просто. Порой он говорит слишком просто, как человек, который привык так формулировать свои мысли, чтобы они стали понятны от Москвы до Владивостока. Возможно, он не обладает остроумием, но ему, несомненно, свойственен юмор; иногда его юмор становится опасным. Он посмеивается время от времени глуховатым, лукавым смешком. Он чувствует себя весьма свободно во многих областях и цитирует по памяти, не подготовившись, имена, даты, факты – всегда точно». По словам писателя, в ходе разговора на различные темы Сталин обнаружил качества мысли, совершенно не характерные для партийного руководителя: «Он предстал передо мной как индивидуальность. Не всегда соглашаясь со мной, он все время оставался глубоким, умным, вдумчивым» [4, с. 55].

Нечто подобное запомнилось и А. А. Громыко: «Что бросалось в глаза при первом взгляде на Сталина? Где бы ни доводилось его видеть, прежде всего обращало на себя внимание, что он человек мысли. Я никогда не замечал, чтобы сказанное им не выражало его определенного отношения к обсуждаемому вопросу. Вводных слов, длинных предложений или ничего не выражающих заявлений он не любил. Его тяготило, если кто-либо говорил многословно и было невозможно уловить мысль, понять, чего же человек хочет. В то же время Сталин мог терпимо, более того, снисходительно относиться к людям, которые из-за своего уровня развития испытывали трудности в том, чтобы четко сформулировать мысль» [1, с. 242].

Биение его мысли обладало такой силой, что его ощущали все, кто оказывался в энергетическом поле его личности. Деловая беседа с ним была серьезным интеллектуальным испытанием для любого человека. Это хорошо знал, в том числе – на личном опыте, Г. К. Жуков: «Свободная манера разговора, способность четко формулировать мысль, природный аналитический ум, большая эрудиция и редкая память заставляли во время беседы с ним даже очень искушенных и значительных людей внутренне собраться и быть начеку» [3, с. 308]. М. Джилас отмечал особую «цепкость» сталинского ума, его способность мгновенно «схватывать» все направления и оттенки мысли своих собеседников: «Сталин обладал необычайно чутким и настойчивым умом. Помню, что в его присутствии невозможно было сделать какого-либо замечания или намека без того, чтобы он тотчас этого не заметил» [2, с. 151].

И все-таки наиболее ярко и ощутимо энергия его мысли проявлялась в практических его делах – в решении экономических, военных, внешнеполитических и других проблем. Жизнь ставила перед ним все новые задачи, нередко сложнейшие, но он вновь и вновь овладевал нужными знаниями и каждый раз достойно справлялся с новым делом. Часто его решения были прозрениями, озарениями, не объяснимыми с точки зрения логики. Его разносторонняя одаренность, проницательность мысли и глубина интуиции вызывают изумление. По словам, приписываемым У. Черчиллю, строгая логичность мышления и глубокая мудрость суждений позволяли ему «находить в трудные минуты пути выхода из самого безнадежного положения».

В своих мемуарах о второй мировой войне Черчилль приводит очень характерный в этом отношении пример. Когда они впервые встретились в августе 1942 года, он изложил своему союзнику секретный план операции «Торч» в Северной Африке. Сталин так быстро схватил суть ранее не знакомой для него проблемы, что это привело Черчилля в истинное восхищение: «Очень немногие из живущих людей могли бы в несколько минут понять соображения, над которыми мы так настойчиво бились на протяжении ряда месяцев. Он все это оценил молниеносно» [5, с. 514].

Он обладал необыкновенной способностью предвидеть развертывание сложнейших исторических событий и заранее оценивать отдаленные последствия своих политических решений. Он как бы пронизывал грядущее своим гипнотическим взглядом. Трудно назвать другого исторического деятеля, которому это «проникающее излучение» интеллекта было бы присуще в такой же мере, как Сталину. Это редчайший пример в мировой истории.

Допускал ли он ошибки – в теории и на практике? Говорят, не ошибается только тот, кто ничего не делает. Какие-то неизбежные ошибки, надо полагать, делал и он, но, по-видимому, они не имеют отношения к основным направлениям его деятельности, где все было тщательно им продумано. Во всяком случае, мой опыт изучения его наследия не выявил ни единой ошибки «системного» характера, и у меня нет оснований не доверять заявлению А. А. Зиновьева, который на основании своих научных оценок пришел к выводу, что все сталинские решения были оптимальны.

Таким образом, факты и оценки, которыми мы располагаем, позволяют думать, что сталинский интеллект представлял собой некий редкостный и – в какой-то мере – таинственный, до конца не разгаданный и по сей день, психологический феномен. Это было замечательное соединение логики, глубины мышления и интуиции с превосходной памятью и энциклопедичностью знаний, сочетание способности к мгновенной «расшифровке» смысла той или иной проблемы с умением ясно и точно сформулировать свое отношение к ней. Образуемое тем самым сложное системное качество психических процессов порождало особую потенциальную энергию сталинского интеллекта, придавало ему необыкновенную силу и проницательность, делало его активным, мобильным, действенным. Это был своего рода гигантский айсберг, который на поверхности событий выступал в виде его сочинений, речей, призывов, лозунгов и политических решений, двигавших мировую историю.

Факты свидетельствуют, что в этом незаурядном человеке высота интеллекта, интуитивная проницательность, разнообразие способностей диалектично сочетались с силой характера, личным мужеством, великодушием, справедливостью, сердечным отношением к честному человеку и многими другими качествами, присущими личности яркой и необычайно сложной. Именно такая сложность внутреннего мира и придавала его многосторонней деятельности не только строгую системность, но и напряженный динамизм.

«Стержнем» этой его внутренней организованности, гибкости и мобильности его ума, силы и уравновешенности его характера была четко выраженная направленность всех его сознательных устремлений на достижение единой, светоносной, как маяк, жизненной цели. Этой целью было создание великой народной державы путем построения социализма в СССР как отдельно взятой стране. Отсюда становится понятным, почему Сталин не прощал никогда и никому сознательный вред, наносимый нашему народу, нашей стране. А за предательство, за измену Родине – карал беспощадно. В этом состояло одно из важнейших проявлений его личности – в служении народу был заключен весь смысл его жизни. Вопреки интересам народа и народного государства он не действовал никогда и не позволял этого другим. Именно там, где дело касалось интересов народа, интересов государства, наиболее ярко проявлялись и сталинский интеллект, и сталинский характер. Именно там Сталин был тверд, как гранит.

Всем этим была обусловлена удивительная цельность его личности, ее ювелирно ограненная нравственная красота. Обаятельный собеседник, сердечно расположенный к честному человеку, умный, трудолюбивый и работоспособный руководитель, дальновидный и холодно-расчетливый политик, внимательный и добрый к друзьям Отечества, он был требовательным и жестким руководителем государства, внимательным и добрым к друзьям Отечества, непримиримым и беспощадным к его врагам, – не раз выступавшим карающей десницей.

Его моральное превосходство едва ли не над всеми нашими историческими деятелями послесталинской эпохи – безусловно. Его поступки мужественны и благородны. Они буквально пронизаны пренебрежением к земной суете и тяготеют к духовному, к возвышенному. Это поступки существа богоподобного и вместе с тем – истинно человеческие поступки. Когда враг стоял у стен Москвы, ему предложили отправиться с полком личной охраны в Куйбышев, куда уже эвакуировалось правительство. Он отвечает фразой, которой суждено остаться в веках: «Если будет нужно, я этот полк в атаку поведу». Наверное, в душевной организации таких личностей, в их делах и поступках происходит наибольшее сближение человеческого и божественного, реального и идеального…

Итак, грандиозные свершения сталинской эпохи стали фактом потому, что великая революция выдвинула на роль вождя народа великую личность. В ней соединились такие черты, как глубина интеллекта, твердость характера, стальная воля и непоколебимая целеустремленность, направленная на достижение всенародного блага и счастья каждого человека, способность смотреть вперед и убежденность в правоте дела, которому он служил. В этой целеустремленности – весь «секрет» необычайного обаяния личности Сталина, в ней – разгадка огромной силы его влияния на умы и сердца, вдохновившей миллионы людей на большие дела. В ней был заключен мощный фактор социальных перемен, явленный миру в его многообразной деятельности.

Вывод здесь напрашивается сам собой: Сталин как личность на сто процентов соответствовал историческим задачам, которые стояли перед страной. По мнению многих, если бы на его месте оказался другой человек, не обладающий в полной мере этими личностными качествами, мы не только не создали бы великую державу, но и не смогли бы сохранить свою государственность.

Сталинская эпоха вписана в историю нашей страны пламенеющим языком гигантских трудностей и величайших свершений. Сталин занял место на капитанском мостике российского корабля в апреле 1922 года, когда страна лежала в развалинах после восьми лет непрерывной войны, и стоял у государственного штурвала до марта 1953-го. Если исключить время военного лихолетья, то на мирное строительство у него оставалось не более 25 лет, т. е. примерно столько же, сколько длятся «демократические реформы», обернувшиеся распадом страны, зияющими провалами в экономике и социальной сфере, демографической и антропологической катастрофой. Сталин за тот же исторический срок вывел страну на уровень величайшей мировой державы. Он, как известно, «принял Россию с сохой, а оставил ее оснащенной атомным оружием», – это факт исторически беспрецедентный и никем по сей день не превзойденный. Его объяснение неотделимо от разгадки феномена Сталина и сталинизма.

Как уже говорилось, Сталин обладал комплексом личных качеств – поистине уникальным. Его всепроникающий ум, его светоносная интуиция позволяли глубоко понимать ход событий и предвидеть будущее. Полет его мысли и организаторский талант были помножены на силу характера, принципиальность и целеустремленность, настойчивость и твердость в своих решениях. Это сочетание позволило ему повести за собой огромные массы народа. Он сумел преобразовать российскую аморфность в кристаллический советский порядок. Он воодушевил народ на подвиги во имя созидания народного государства. Он стал центром конденсации духа, объединяющего народ единой волей. Ему беззаветно верили и шли за ним на труд и на подвиги, потому что знали: «где Сталин – там победа». Главное в его деятельности – это масштабность, широта замыслов, новаторство, это грандиозные свершения, триумфальное движение вперед во всех сферах жизни. Все его политические решения были оптимальны, – и в этом еще один «секрет» неизменного успеха его начинаний.

Сталинская эпоха нашей истории – самая лучезарная и ясная по своей осмысленности. Это была эпоха, в которой за десять лет творили с блеском в глазах то, на что в других странах уходило полтора века. Сталинский проект форсированного движения советского общества по пути социализма позволил превратить отсталую крестьянскую страну с массовой неграмотностью в научно-промышленную державу с развитым сельским хозяйством, здравоохранением и образованием. Двигателем этих свершений явилась мощная созидательная энергия народа, порожденная величием сталинского замысла, нацеленного на глубокие социальные преобразования. Сам Сталин выразил это афористически: «Великая энергия рождается лишь для великой цели». Величие сталинского социального проекта породило единую народную волю, а это – гигантская, непреодолимая сила, источник всех больших дел и триумфальных достижений.

Когда в мире капитала бушевал экономический кризис, фактом советской действительности стали высочайшие темпы развития экономики, индустриализации страны, научного и технического прогресса. Созданная под сталинским контролем система образования позволила подготовить кадры ученых, инженеров, рабочих, способных создать и привести в движение сложнейшие технические комплексы. Сталинская система воспитания породила поколение патриотов, готовых к трудовым свершениям и воинским подвигам во имя Советской Родины. В преддверии надвигавшейся войны филигранно отточенная внешняя политика Сталина позволила СССР обрести союзников и нейтрализовать потенциальных противников. Сталинская эпоха переплавила исторический опыт России в подлинное братство народов, утвердившее собой блистательную победу 1945 года над самыми темными силами, выпестованными в лоне западной цивилизации. Эта Великая Победа – самая великая в истории человечества – была одержана с именем Сталина и под его руководством.

В послевоенные годы сталинская воля вела нас к новым трудовым победам. В кратчайшие сроки была восстановлена разрушенная войной страна – ее производственный потенциал и инфраструктура. После нечеловеческого напряжения войны Сталин железной рукой продолжал строить щит Советского государства, оснащая его ракетно-ядерным оружием. Он воспитал генерацию руководителей производства, ученых, конструкторов, гениев литературы и искусства, составлявших единое всенародное целое с рабочими, крестьянами, инженерами, солдатами, и вывел страну на космические орбиты. Он заложил основы советской ракетно-космической промышленности, – его резолюция стояла на первом проекте космического полета человека. Он вывел страну на высочайший технологический уровень, – это было вершинное достижение советской цивилизации.

Вместе с тем, сталинская эпоха – это эпоха всемерного возвеличения в человеке его духовного начала. От самого Сталина исходили незримые токи духовности, – он был носителем великой нравственной силы. Он ставил перед народом высокие цели – народ отвечал ему энтузиазмом. Роскошь и комфорт не были нашими идолами, мы трудились и совершали подвиги ради процветания державы, во имя ее будущего. Наша страна была мировым оазисом духа, где господствовали идеи – светлые и чистые, как нектар. Это была страна героев, страна мечтателей, страна ученых. На небывалую высоту были вознесены национальная гордость русского народа и всемирный авторитет российской державы. Сталин сделал кремлевский меридиан осью мира.

Между тем, враги России и ее народа – внутренние и внешние – не отказались от своих антироссийских замыслов. Отбив атаки внутренних врагов в 30-х годах, а в 40-х – нашествие иноземных захватчиков, создав надежный оборонный щит державы после великой войны, Сталин отодвинул достижение их целей на десятилетия. За это его проклинают их нынешние наследники – те, кто по-прежнему боится роста могущества России и ее влияния на мировые процессы. Для них он и через десятилетия после своей смерти – «опасность номер один».

Ныне Запад торжествует свою победу над Россией. На опыте Великой Отечественной там поняли, что сокрушить нас в открытой схватке не удастся никогда. Поэтому они пошли по пути создания в СССР «пятой колонны» и подрыва нашей государственности изнутри. Под громкие вопли о «сталинских репрессиях» они лишили советское руководство воли к сопротивлению внутренним врагам. В общество был запущен тлетворный вирус потребительства. Итогом стала деградация правящей элиты и выдвижение на руководящие посты предателей горбачевско-ельцинского толка. Плодом усилий этой «элиты» явилось крушение великого российского государства и превращение его обломков в жалкие колониально-сырьевые придатки западной цивилизации.

Однако Запад и его приверженцы все больше опасаются, что возрождение светлого образа сталинской эпохи в массовом сознании может привести в движение здоровые силы нашего общества, результатом чего станет воссоздание великой народной державы. Именно этим объясняется яростный, поистине зоологический антисталинизм западных идеологов и пришедших ныне к власти в стране прозападных кругов российского общества. Творимые ими мифы о миллионах «невинных жертв сталинских репрессий» есть не что иное, как сознательная ложь, продиктованная задачами дискредитации идеологии и политики сталинизма.

Опыт сталинской эпохи неоценим, без его актуализации движение страны по пути социального прогресса невозможно. Сегодня особенно важно понять, что только решительный возврат к сталинской политике самостоятельного развития страны по пути социализма станет гарантией возрождения России – ее геополитического пространства, ее экономической и военной мощи, ее великой духовной культуры.

Среди всех славных имен нашей истории имя Сталина – самое великое и святое. Оригинальный синтез коммунистического идеала и нравственных императивов русской культуры, выдвижение на его основе прорывного геополитического проекта строительства народной державы, успехи в его претворении в жизнь сделали Сталина великим вождем и любимым отцом семьи советских народов. Еще при жизни он стал объектом поклонения и всенародной любви, возник подлинный культ его личности, ставший «естественным» продуктом и неистощимым генератором созидательного энтузиазма огромных масс людей – строителей социалистической державы. В дни иноземного нашествия безграничная вера народа в своего вождя стала силой, сокрушившей Гитлера, перед которым опустилась на колени вся континентальная Европа. В обаянии образа Сталина, в притягательной магии его имени был заключен мощный ресурс духовности, который вел нас от победы к победе.

Сегодня Сталин возвращается на свое заслуженное место – в душе народа. И это возвращение вождя советского народа в общественное сознание призвано стать переломным моментом в судьбе страны, способным привести нас к новым великим свершениям и к новым победам над силами мирового зла. Чтобы вернуть в жизнь энергию народного духа, нам нужен новый вариант сталинизма в идеологии и политике. Только опираясь на этот идейный плацдарм, мы вернем утраченное национальное достоинство, воссоздадим великую семью братских народов и исторически обретенную государственность. Россия или вновь станет великой народной державой, или погибнет. И если ей суждено возродиться, то произойдет это с именем Сталина и под знаменами Сталина.

Список использованной литературы:
1. Громыко А. А. Памятное. Кн. 1. – 2-е изд., доп. – М.: Политиздат, 1990. – 512 с.
2. Джилас М. Беседы со Сталиным: Пер. с англ. – М.: Центрполиграф, 2002. – 221 с.
3. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. – 3-е изд. – В 2 т. – Т. 1. – М.: Изд-во АПН, 1979. – 384 с.
4. Фейхтвангер Л. Москва 1937. Отчет о поездке для моих друзей. – Л.: Изд-во РКПО «Русь», 1996. – 76 с.
5. Черчилль У. Вторая мировая война. – М.: Воениздат, 1991. – Кн. 2. – 671 с.
6. Winston S. Churchill: His Complete Speeches 1897–1963, Robert Rhodes James, editor, NY: Bowker, 1974, vol. 6.

В.А. ТУЕВ, доктор философских наук, почетный профессор Байкальского государственного университета; председатель Историко-культурного общества «Наш Сталин»