Тема духовных основ и практики взаимоотношений Православия и Ислама сейчас особенно актуальна и широко обсуждается общественностью. Она обсуждается в политических партиях и движениях, в обеих палатах парламента, в богословских кругах, на разнообразных научно-практических мероприятиях, на страницах публицистических изданий, наконец, просто в быту. Проблема глубока по содержанию и истории формирования, многогранна, затрагивает жизненные интересы подавляющего большинства населения. О ней можно говорить бесконечно. Чем должно отличаться её обсуждение при обращении к сообществу молодых учёных? Прежде всего, выделением фундаментальных оснований, исходных посылок, а также главных направлений исследований. Обычно молодые исследователи начинают свой путь в науке с рассмотрения небольших, частных проблем. Однако в данной сфере имеются горы литературы, где правильное, неправильное и злонамеренно искажённое тщательно перемешано. Здесь легко заблудиться в дебрях политически и идеологически пристрастных суждений, специально сконструированных информационно-психологических «ловушек». Поэтому ни один частный вопрос нельзя правильно осмыслить без ясного видения картины в целом, без её чёткого осмысления на уровне высших обобщений.

Сейчас, к сожалению, даже в научных исследованиях чаще всего отталкиваются от формы, а не содержания явления. Обсуждаются различия, противоречия и совпадения в канонических трактовках, обрядах, традициях. Обсуждаются исторические события, политические столкновения, которые пропаганда обосновывала религиозными различиями. При этом слишком часто упускаются из вида, даже целенаправленно замалчиваются, огромные пласты социальных явлений. Начиная от геополитических процессов, кончая явлениями, порождёнными прагматичными причинами противоречий, в том числе, естественно возникающей необходимостью согласования интересов и норм общежития соседствующих народов или социальных групп развивающегося общества. Такое согласование достигалось не только переговорами, но и силой. А нередко за упрощённым, «плакатным» подходом прячется желание скрыть действия «теневых» сил, преднамеренно стравливающих в борьбе своих идейно-религиозных противников. Часто скрываются криминально-клановые, элитарно-корпоративные или внешние антигосударственные интересы, ради обеспечения которых развязывались и развязываются крупные столкновения, прикрываемые мотивами межрелигиозной борьбы. Что же делать! История, как известно, пишется победителями, а им, бывает, хочется спрятать свои эгоистические интересы за высокими идеалами.

Природа рассматриваемого явления гораздо глубже. Чтобы понять, в чём суть родства духовных основ Православия и Ислама, следует начинать с изучения возникновения монотеизма в жизненной практике человеческого общества. Здесь главной точкой отсчёта становится явление Моисея. Подчеркнём, что представление о существовании единого Бога возникло много раньше. Оно ведёт отсчёт не только от Авраама. Наверное, оно существовало всегда. По свидетельству авторитетных источников, у высших посвящённых даже среди язычников, это существовало и существует сейчас. Оно существовало у дрюидесс, при матриархате, когда Рам уходил из Европы в Индию, чтобы стать индийским Рамой. Об этом можно узнать, например, из книги авторитетного французского исследователя, Э.Шюре, «Великие посвящённые», написанной и переведённой на русский язык ещё в XIX веке.

Явление Моисея характеризует собой начало строительства общественных отношений (от частных норм морали, личных взаимоотношений, до норм самоуправления в целом) в рамках целого народа, затем и человеческого общества, на твёрдых основах признания единого начала всего существующего, единого Бога. Это начало утверждения монотеизма не только в умах, но и в жизненной практике людей. Это формирование образа жизни, социальной психологии, системы воспитания на основе признания единого начала.

Надо ясно осознавать выдающееся значение данного рубежа в истории развития человечества. Формальная логика указывает на то, что построить непротиворечивую систему представлений можно только исходя из единого начала. Если строить систему исходя из нескольких самостоятельных начал, постулатов, то рано или поздно они породят противоречия в приложении теории к жизненной практике, эмпирическим исследованиям. Переход единобожия из категории знаний и веры отдельных людей в статус идеологии существования общества, в повседневную практику человеческих отношений, означало перевод общественного сознания, как единой системы, целостного объекта, на качественно новый уровень осмысления природы и общества. Стереотипы мышления, стиль мышления, психология мышления – как угодно ещё называйте разные отражения мировоззрения людей – формируются в недрах коллективного сознания. Отдельный человек воспринимает основную массу знаний об окружающем мире от его коллективного носителя, добавляя в течение своей жизни к этому лишь малую часть собственного опыта познания. Поэтому принятие единобожия означало не только освоение качественно нового потенциала совершенства в сфере строительства общественных отношений, но и в естественно-научном восприятии мира, во всех сферах жизни человеческого общества.

После явления Моисея сформировались три древнееврейские секты, которые отражали принципиальные позиции в отношении к самоорганизации общества на основе монотеизма. Это – ессеи, саддукеи и фарисеи. Принципиальные различия могут возникать только на уровне цели существования социальной системы. Здесь точно проявляется фундаментальное представление системологии, в соответствии с которым система формируется исходя из цели своего существования. Видеть это в жизни совершенно необходимо. Рассмотрим эти позиции, от какого базового принципа они произошли, и во что это выросло в социальной практике.

* * *

Духовной основой ессеев являлся коллективизм, приоритет общих интересов над частными. На уровне цели существования социальной системы это отражает стремление устроить жизнь общества в интересах всех его членов, предоставить возможность каждому человеку развиваться и свободно занимать своё место в жизни, сообразно достижениям и талантам.

Поскольку в такой системе жизненные интересы каждого реализуются за счёт развития общества в целом, его совокупного потенциала, здесь господствуют созидательные силы, формируется свойственная им психология. Это психология тружеников и государственников. Социальное устройство здесь базируется на всевластии общинных, соборных органов управления, с участием каждого члена общества, вне зависимости от его социального или материального положения. Именно во всевластии таких органов управления снизу доверху (начиная от самых малых, внутри конкретных организаций, на первичном административно-территориальном уровне) реализуется народность власти. Всевластие означает, что оно распространяется на все сферы жизни: материального производства, обеспечения безопасности, организации государственного управления, целенаправленного формирования духовно-культурной среды общества.

Первый вопрос: как это реализуется в основных сферах социальной политики?

В материальной сфере обеспечивается господство коллективной, общенародной собственности на основные производственные фонды и все виды природных ресурсов. Они предоставляются в частное пользование лишь в рамках общественных интересов. И не являются предметом свободной купли-продажи. Коллективизм здесь реализуется не только в трудовом процессе. Справедливость распределения благ, забота о всех членах общества, подразумевает формирование образа жизни с рациональным потреблением, в том числе, коллективным потреблением, сообразно достигнутому уровню развития общества. Без этого невозможно обеспечить достойное существование тех членов общества, которые не участвуют непосредственно в производственном процессе (по возрасту, здоровью, исполняемым служебным функциям, получению образования). Они не могут регулировать собственное потребление за счёт регулирования производства и первичного распределения его продукта. Экономить надо ради близких, если они действительно духовно близки, если все вместе – единый коллектив, семья, общество.

В духовной сфере обеспечивается безусловное господство коллективистских духовных ценностей, идейно-религиозных норм, принятых народом, обществом, государством. В представлениях ессеев установлено, что только за крепость народа в вере и нравственности Бог пошлёт им справедливую власть и благополучие. Для коллективной деятельности, чтобы коллектив превратился в слаженно работающую систему, необходимо твёрдое соблюдение норм взаимоотношений. Такое возможно только при мировоззренческом единстве народа, соблюдении этих норм как традиций, веры, психологически естественного поведения. Это – идеологизированное общество. В нём нет произвола в пропаганде альтернативных коллективизму духовных ценностей и следующих из них практических установок в политике, науке, культуре, искусстве, образовании, воспитании, массовой информации – где угодно.

В сфере безопасности обеспечивается монополия общенародно формируемых силовых структур внешней и внутренней безопасности. Здесь господствует призывной принцип, подкреплённый идеологической селекцией и контролем кадров. Социальный престиж и высокая идейная ответственность перед народными массами обеспечивается системой социальных механизмов.

Второй вопрос: как создаётся механизм реализации такой политики, механизм власти?

В идеологизированном обществе власть также должна быть идеологизирована. Она должна формироваться из людей идейно придерживающихся коллективизма, не допускающих употребление власти в любых иных целях, помимо коллективного блага. Как можно сформировать такую власть, не поддавшись на обман заинтересованных претендентов? В ессейской среде это обеспечивалось за счёт механизмов общинности. Община – первичная ячейка коллективного выживания. Она формируется на базе созидательной деятельности в обеспечение всего необходимого для выживания людей¹.

В исторически близких примерах путь общинной организации власти известен: формировать Советы из представителей трудовых, служебных и воинских коллективов. Когда люди знают друг друга по своей основной деятельности в работающих коллективах, где человек раскрывается как личность, их трудно обмануть политической рекламой, даже самой дорогостоящей, виртуозно сочинённой профессионалами своего дела. Здесь появляется объективная оценка рядовыми гражданами идейной позиции человека, его отношения к нуждам людей, коллектива. Советы – исконно русский вид власти. Большевики лишь восприняли народный опыт, который возник независимо от них. И первое время им приходилось бороться за своё доминирование в Советах на местах. Они десятилетиями боролись за власть, движимые идеей создания совсем другой власти – демократической республики. Провал идеи буржуазно-демократической республики в практике деятельности Временного правительства заставил принять идею Советов как необходимое условие получения и удержания власти. Народ не переменился в один миг, ему были понятны и приемлемы только исторически укоренившиеся идеи общинности.

Советскую власть долго отождествляли с большевиками и комиссарами-интернационалистами, а это совсем не одно и то же. Неотъемлемая от русского народа ессейская идея коллективизма и троцкистская идея мировой революции по планам фарисейских сил, сил индивидуализма – разные вещи. Многократно в истории фарисейские и ессйеские силы переплетались, сцепившись в схватке, но не надо думать, увидев это, что они обнимались.

* * *

Духовной основой фарисеев стал индивидуализм, приоритет частных интересов над общими. Эти частные интересы могут проявляться в разных масштабах. Они включают в себя, например:

- приоритет личных интересов относительно тех, кто окружает человека в социальной деятельности;

- приоритет интересов кланов, финансово-политических группировок, иных социальных групп и частных сообществ относительно общественных интересов любого уровня;

- приоритет интересов отдельных государств, их блоков относительно интересов человечества в целом.

Приоритет частных интересов над общими означает, что главная цель какой-то части общества (которая может быть хорошо организована в коллектив) состоит в собственном преуспевании, обогащении любой ценой, в ущерб интересам других членов общества, даже общества в целом. Реализация частных интересов за счёт общественных в целом достигается господством в области распределения созданных обществом ценностей. Соответственно, у сторонников данной позиции рождается психология, свойственная отношениям в торгово-финансовой сфере.

В сфере социального строительства это порождает господство структур, формируемых на основе частной инициативы. Оно реализуется и в сфере материального производства, и в сфере обеспечения безопасности, и в сфере государственного строительства и управления, и в сфере формирования духовно-культурной среды общества за счёт важнейшего механизма распределения – денег. Это – власть «золотого тельца». Главное в ней то, что она независима от государственной власти, а соответственно, от народа и его интересов. Это – частная, «теневая» власть. Она – антигосударственная по своей природе. Какое бы дело не делалось, даже большой группой людей, эта группа не превращается в целостный коллектив. Это не сотоварищи по общему делу, по коллективным интересам, а хозяева и наёмники.

Каковы здесь приоритеты в формировании политики и власти?

В материальной сфере обеспечивается приоритет частной собственности на средства производства. Причём эта частная собственность распространяется и на то, что принципиально не может быть результатом труда собственника или всех его предков, вместе взятых. Это распространяется на землю и природные ресурсы, промышленные и сельскохозяйственные предприятия и иное. Такое достигается заведомо нечестным путём: несправедливым распределением, присвоением, обманом, жульническими махинациями, силовым захватом.

Крупный капитал всегда обладает политической властью, использует её для укрепления своего могущества. И не только потому, что может нанять и продвинуть своих политических представителей, подкупить функционеров во власти, содержать необходимые ему политические партии и организации. Его мощное оружие – способность устроить экономический кризис, который ведёт к падению властных группировок. Это оружие действует как инструмент давления на государственную власть даже тогда, когда оно не применяется. Однако здесь ещё остаётся возможность применения против крупного капитала экстраординарных политических мер, по соображениям государственной безопасности. Эта возможность резко сокращается, когда капитал становится международным, транснациональным. В поддержку его интересов начинают действовать не только внутренние политические силы, но и внешние силы, подкреплённые могуществом крупных государств и их военно-политических блоков.

Есть и ещё более высокая градация могущества, абсолютное доминирование, конечная цель в обеспечении безраздельного господства в материальной сфере. Она наступает в случае, когда государственную валюту начинает печатать не государственный банк, не суверен, а негосударственный банк. Важнейший рычаг экономического и политического управления переходит от государственных органов в частные руки. Сейчас эта схема управления реализована относительно крупнейших валют мира. А частные банки, контролирующие их выпуск, принадлежат микроскопической в масштабах человечества единой группировке мировых банкиров. Это и есть реализация на практике фарисейской идеи всемирной власти золотого тельца.

В духовной сфере фарисеями обеспечивается деидеологизация и развращение населения. Это абсолютно необходимый элемент существования власти денег. Только духовная деградация масс населения может обеспечить существование вопиющей несправедливости, жестокого притеснения большинства ничтожным меньшинством, попрание интересов народа и государства.

Духовное является единством интеллектуального и нравственного, их гармонией. Не только недостаток общего уровня того и другого, но и нарушение этой гармонии всегда негативно. Глупая нравственность не позволяет людям осознать меру порочности социальных явлений, может заставить доброжелательно относиться к духовным врагам общества, помогать им своими делами, осуждать праведных. И наоборот, безнравственный интеллект – это торжествующее в своём могуществе зло, сатанизм. Любое нарушение гармонии ведёт к отступлению от духовности.

В идейно-религиозной сфере официально устанавливается плюрализм и толерантность². Различие взглядов по каким-то частным вопросам, вообще говоря, нормальное явление. Люди ищут ответы на непрерывно возникающие жизненные вопросы, и не всегда сразу правильно их находят. Критика и дискуссии необходимы. Но эта свобода фарисеями переносится и на свободу выбора мировоззренческой позиции. Это необходимое условие их существования в обществе. Мировоззрение группы, паразитирующей на ниве распределения общественных богатств, не может совпадать, даже быть совместимым с мировоззрением созидательных сил общества. Поэтому проповедуется терпимость к идеям, разрушающим созидательную основу общества, противоречащую фундаментальной цели объединения людей в общество, взаимопомощи для совместного выживания. Воспитывается не просто терпимость, а безразличие к нетерпимому по вере, аморальному.

В культуре и пропаганде, массовой информации всячески поддерживается отход от последовательного соблюдения канонических истин и нравственных норм. Формируется духовно дезориентированный человек, которым легко управлять. Духовное отступление, развращение, отупение, здесь является стратегической задачей. Писатели, режиссёры, журналисты, актёры, пропагандисты и другие, имеющие отношение к формированию личности человека, находятся на содержании власти «золотого тельца». Они хорошо улавливают социальный заказ хозяев денег и исполняют его. Иначе они могут лишиться свободы выхода к своему читателю, зрителю, вообще лишиться куска хлеба.

В сфере безопасности приоритетом утверждается наёмничество. Силовые структуры служат хозяевам, которые платят им деньги. Идейная основа утверждения справедливости выхолащивается, поскольку деидеологизация общества не позволяет её установить. Применять против кого-то силу, лишать свободы или даже убивать за деньги – аморально, свойственно бандитам. Но здесь это возводится в культ, культ силы.

Фарисейская власть всегда находится в стороне от официально установленной государственной власти. Решения принимаются за пределами органов, формально установленных государственным устройством. Они принимаются в крупнейших банках, а в государственных органах только официально оформляются. Внешнее управление государственными органами власти, их полная зависимость от власти капитала обеспечивается, в основном:

- дорогостоящими технологиями прихода во власть, порождающими политическую зависимость от спонсоров;

- целенаправленно сформированной хронической внешней задолженностью власти, заставляющей подчиняться политическим требованиям кредиторов;

- зависимостью положения носителей власти от хорошо оплачиваемой и управляемой капиталом массы журналистов, юристов, общественно-политических деятелей, их партий и движений.

* * *

Духовной основой саддукеев стало сочетание коллективизма и индивидуализма. Целью приверженцев данной позиции является процветание устойчиво существующей, наследной, родовой административной элиты общества, а также обеспечивающего её дееспособность окружения. Коллективизм их позиции порождается тем, что без общества, без народа административная элита существовать не может. Потому здесь, безусловно, сильны государственнические устремления. Индивидуализм порождается тем, что приоритетом является всё-таки процветание части общества, его некоторой корпоративной среды. Сложное сочетание коллективизма и индивидуализма приводит к тому, что здесь рождаются бесстрашные национальные герои, подвижники, великие лидеры в разных сферах деятельности. Но одновременно они могут быть жестокими эксплуататорами и бессердечными руководителями, которые рассматривают основную часть народа как средство реализации своих планов, расходный ресурс, а не равных по вере сотоварищей, ради коллективных интересов которых делается всякое дело в труде, бою и в социально-политической сфере.

Здесь формируется характерная административно-командная, аристократическая психология, диктаторские традиции. В социальном строительстве это ведёт к господству наследственной корпоративности. Причём, принадлежность к конкретному административно-номенклатурному слою сохраняется практически вне зависимости от реальной социальной дееспособности конкретного человека (знаний, таланта и мужества, материального положения и прочего).

Теперь рассмотрим их позицию в той же «системе координат», что и прежние. «Политика – власть», «функциональное – морфологическое».

В материальной сфере приоритетом является владение или безраздельное управление государственной элитой природными ресурсами и основными средствами производства. Вне её непосредственного управления может существовать то, что сейчас относят к категории мелкого бизнеса, неспособного создать для властителей какую-либо конкуренцию. Через это элита фиксирует своё господствующее положение в обществе. Это может быть единая государственная собственность, которой управляет административно-номенклатурная группировка. Это может быть общенародная собственность, поделённая между крупнейшими кланами, родами. Основная масса населения, работающего на этой собственности, оказывается в прямом и вечном подчинении элите.

В духовной сфере приоритетом является воспитание беспрекословного подчинения в иерархии управления. Чем выше начальник – тем более он прав во всём и дальновиден. Чем выше по сану священник – тем более он свят. Ценности дисциплины и порядка ставятся на высший уровень, реально – даже выше братской любви единоверцев, понимания справедливости, сострадания. Хотя все эти духовные ценности не отрицаются, пропагандируются, отношение к ним до цинизма рациональное, подчинённое правилам существования человека в социальной иерархии. Поэтому нормы морали, нравственности на практике выступают как понятия весьма растяжимые. Их нарушения допускается затем чем-то компенсировать – и всё в порядке.

В сфере безопасности главенствующее положение государственной элиты соблюдается весьма строго. Формирование рядового и младшего состава проводится по мобилизационному принципу. Качественное выполнение людьми своих функций достигается здесь за счёт высокой формальной дисциплины и упрощённого понимания преданности государству, а на деле – государственной элите.

* * *

Таким образом, на основе единого начала были последовательно сформулированы три возможных варианта отношения человека к обществу. Люди объединяются в коллектив любого уровня с целью коллективного выживания. Это является основой социального договора, в связи с которым люди соглашаются подчиняться законам, традициям, уставам, любым другим нормам общежития. Первый вариант – ессейский. Это равноправное сотрудничество в коллективной деятельности и справедливое распределение плодов этой деятельности. Второй вариант – саддукейский. Это развитие коллективной деятельности, но неравноправное распределение плодов её деятельности в пользу элиты, начальствующего слоя. Третий вариант – фарисейский, откровенно паразитарный. Главной целью является личное и клановое обогащение, а судьба остальных участников деятельности, даже самого коллектива, интересует лишь постольку, поскольку это влияет на условия обогащения. Поскольку эти три идеологические позиции определяют соответствующие принципы организации и управления обществом, они сходным образом выделяются и классифицируются по кибернетически основаниям³. На указанных трёх вариантов духовных оснований человеческой деятельности после возникновения монотеизма развивались все религиозные и светские идеологические движения, основывающиеся на признании единого начала.

* * *

Исторические данные и внутреннее социально-функциональное содержание представлений православных и мусульман вполне однозначно говорят о том, что их духовные основания базируются на коллективизме, имеют ессейскую природу. Здесь и находится фундаментальная база для исследования вопросов их социального взаимодействия. Нельзя подходить к вопросам их общественного объединения с позиций поисков социально-политических партнёров, свойственных этому компромиссов, прагматичных расчётов. Тем более, когда это касается богословских проблем. Религиозная догма бескомпромиссна. Но здесь идёт речь о духовно родственных социальных силах, о поисках взаимопонимания при различиях в форме воплощения единых по природе идеалов.

Как же надо походить к научным исследованиям в этой сфере? Социологам, политологам и другим представителям естественно-научных знаний нельзя отталкиваться от богословских трактовок. Право давать такие трактовки следует оставить квалифицированным богословам, признанным в своей религиозной среде специалистам. Это, конечно, не означает, что учёный не должен иметь веры, не должен для себя осмысливать с этих позиций увиденное. Но, публикуя своё мнение, донося его до широкой общественности, нужно строго соблюдать принципы научной состоятельности, доказательности, обеспечивать единство методологической базы исследований, философскую последовательность. Надо хорошо делать именно то, в чём действительно являешься специалистом, имеешь подтверждённые жизненной практикой знания и опыт. Иначе здесь можно навредить обществу и самому себе. К сожалению, в публикациях, сделанных, якобы, с христианских позиций, мне доводится сталкиваться с компиляциями разношёрстных теорий с мистическими представлениями и не всегда корректными богословскими ссылками, которые нередко отношу к категории «ересь гностическая». О ситуации в исламской среде мне судить труднее, хотя полагаю, что там дело обстоит не лучше, в силу воспитываемой нынешним обществом безответственности публичных высказываний.

Исходной позицией для учёных всегда является современный уровень развития науки. В отношении общества, исследования социальных систем, особый методологический приоритет имеет системология. Понимание механизмов самоорганизации систем наполняет функциональным содержанием лежащий в духовных основах Православия и Ислама коллективизм, а также антисистемную, разрушительную сущность индивидуализма. На новом уровне осознания раскрываются главные ценности коллективизма, как необходимые условия коллективного выживания людей, устойчивого существования обеспечивающей это социальной системы. Мощной конкретикой наполняются канонические религиозные установки, утверждающие братскую любовь и взаимовыручку, добропорядочность и подвижничество, нормы физически и психически здорового образа жизни, принципы бескомпромиссной защиты духовных ценностей и многое другое. Особенную важность здесь проявляют нормы постоянного воспитания себя в подчинении и почитании по отношению к высшему, дающему тебе жизнь, терпеливому соблюдению всех связанных с этим обязанностей в поведении. А здесь много уровней, не только самый высший, преданность Богу. Это и отношение к обеспечивающему выживание обществу, всем его подсистемам: преданность государству, своей социально-корпоративной среде, трудовому коллективу, семье и многому другому.

Такое направление исследований позволит раскрыть целостную картину того, как Православие и Ислам не только воспитывают людей на конкретных принципах коллективизма, но и как это трансформируется в целостный образ жизни, сообразно уровню развития и условиям существования общества, текущим историческим обстоятельствам. Здесь, с одной стороны, возникнет добротная почва для взаимопонимания и взаимодействия при решении прикладных социальных проблем, при формировании праведного образа жизни общества. С другой стороны, возникнет более глубокое понимание исторических причин, по которым носителям и Православия, и Ислама пока не удалось реализовать свой идеал коллективизма в жизни общества в совершенстве и незыблемости, что необходимо для этого делать сейчас, а чего — остерегаться.

Иными словами, добросовестное исследование реализации коллективизма, утверждаемого обеими религиями, в образе жизни общества, его социальном устройстве, позволит конструктивно обойти неустранимые догматические расхождения и открыть путь к широкому и искреннему взаимодействию. А образ жизни порождается, в частности, стремительно меняющимися в наше время научно-техническими возможностями общества, усложнением его различных функциональных систем, ростом дифференциации социальных и производственных функций людей, соответствующим увеличением разнообразных взаимосвязей. Такого бурного развития общества истории не было известно. Механически копировать, пусть даже вполне положительный опыт прошлого, уже становится невозможно. Ждать, когда адаптация людей к новым условиям произойдёт сама собой, на базе накопленного нового опыта, также невозможно. Поэтому совместно вырабатывать путь развития общества с использованием достигнутого уровня человеческих знаний, понимания происходящего, становится жизненно необходимым. И это следует делать не исходя из абстрактных, нередко навязываемых нам «общечеловеческих ценностей», а сообразно духовным ценностям коллективизма, утверждаемым Православием и Исламом.

* * *

В качестве примера того, что следует исследовать, хочу коротко остановиться на поисках наших предшественников в данном направлении.

Крупнейший русский помещик, представитель древнего дворянского рода, родственного царской фамилии, Николай Николаевич Неплюев создал Православное Крестовоздвиженское Трудовое Братство. Это был поиск развития традиций русской общинности в новых условиях совершенствующегося и усложняющегося производства. Трудовое Братство было официально открыто в 1895 году. Уже в 1908 году его численность достигла 500 человек, и на этом уровне стабилизировалась до конца его существования (видимо, был какой-то естественный оптимум). В общину принимались, сначала в качестве воспитанников, дети беднейших крестьян, сироты. Это делалось с той целью, чтобы с детства воспитать нравственные нормы и приучить к традициям коллективизма. А возможность неимущим детям сразу оказаться в здоровых условиях жизни была хорошим стимулом к тому, чтобы они старательно воспринимали непривычные для них традиции честнейших взаимоотношений, на самом деле, являющихся нормой православия, нарушаемой в жизни общества, уже поражённого серьёзными социальными язвами.

Не все воспитанники Братства оставались в нём навсегда. Примерно 1/3 уходила из него, получив воспитание и образование, желая реализовать себя в науке, искусстве и других делах в общероссийском масштабе, за пределами комфортного проживания на «малой родине».

Однако опыт деятельности Трудового Братства до 1917 года не рекламировался. Уровень самоуправления и самоконтроля там был столь высок, что практически исключал управленческую роль (даже в качестве надсмотрщиков) владельцев земли, капиталов, используемых обществом. Они превращались просто в получателей доходов, откровенно паразитирующую прослойку. Это вызывало недовольство представителей высших сословий, рассматривалось как социальная угроза. Только родственные связи семейства Неплюевых с царским домом, достигнутое за счёт этого утверждение устава Братства указом Александра III, защищало его от происков могущественных противников.

Эффективность деятельности Трудового Братства поражала современников. Производительность труда была на недосягаемом для других уровне. Воровства, разгильдяйства, бездушного отношения к делу не было, и не могло быть, поскольку все жили за счёт общих средств, а доходы делились по-братски, равными для всех частями по конечному результату. Технологический прогресс производства был непрерывным, подпитываемым творческой инициативой всех работников. Его опыт приезжали изучать представители практически всех развитых стран, в том числе, представители Г.Форда, американских и европейских университетов, общественных организаций. Приходилось даже специально ограничивать непрерывный поток посетителей, поскольку они слишком надолго отвлекали от работы членов Братства.

После революции новая власть поначалу отнеслась к Трудовому Братству положительно, поскольку в нём были реализованы все принципы коммуны, причём в абсолютизированном виде, во всех сторонах жизни. Это был настоящий коммунизм, прописанный в теоретических источниках, но без большевиков и на православной основе⁴. А члены Трудового Братства были очень хорошо обеспечены материально, имели здоровое и комфортное существование. Это достигалось за счёт собственного труда, без эксплуатации третьих лиц. Оно обеспечивалось благодаря трудовому энтузиазму, желанию отличиться в общем деле, заботливому и доброму отношению ко всем своим членам братства, без «надрыва пупка», и не в силу трудового «героизма» по исполнению приказов и планов начальников. Последнее нередко обеспечивается психологическим давлением, а иногда, даже угрозой голода и репрессий, либо, по крайней мере, снижения уровня жизни.

Как можно образно пояснить причину более эффективного труда в Трудовом Братстве по сравнению с колхозами? Представим себе большую семейную дачу или хутор. Дел много, и за каждое дело берётся тот, кто может его сделать лучше всех, а остальные стараются всеми силами ему помочь. К примеру, нужно выкопать яму. За это возьмётся самый умелый в семье землекоп. При этом не потребуется высчитывать кубометры вынутой земли, оценивать категорию грунта, выписывать наряды, присылать для проверки учётчиков, проводить расчёты в бухгалтерии, прикидывать, не следует ли за ударный труд дать премию и так далее. Совокупные затраты труда на это значимы на фоне затрат времени и сил на основную работу – копание ямы. Здесь эти затраты исключаются, а значит, повышается эффективность производства. Все работают на благо своей семьи, на конечный результат без всякого внешнего контроля, с полной отдачей, с взаимопомощью. Если кто-либо узнает, как сделать дело можно легче, быстрее, качественнее, немедленно это донесёт до других, реализует в практике не из расчёта получить премию за рационализаторство, а из гораздо более мощного стимула – желания всем вместе жить лучше. Отсюда – технологический прогресс.

Высокое благосостояние давал не только рационально организованный труд и высочайшая добросовестность работников, работающих исключительно на общий результат, при полном равенстве распределения доходов. Равенстве распределения для молодых и старых, мастеров своего дела и новичков. Собственно говоря, доходы не распределялись для их использования в повседневной жизни, а накапливались на личных счетах. Текущие траты на все бытовые нужды, образование, лечение, культурный досуг и прочее делались коллективными решениями из общинных средств. Доходы выдавались только при выходе человека из состава Трудового Братства, что можно было делать свободно, выбирая себе дальнейший жизненный путь, новое поприще. Экономное, но комфортное существование обеспечивал и рационально организованный коллективный быт, коллективное потребление – по сути, жизнь родовой общиной (коллективное проживание и совместное ведение домашнего хозяйства, питание «с одного котла», взаимопомощь во всех бытовых делах, в воспитании и обучении детей, организации отдыха и повышения квалификации).

Общинный образ жизни нёс в себе колоссальный воспитательный потенциал. И дело здесь не только в коллективном исполнении религиозных актов, что само по себе дисциплинирует, очищает, сплачивает. Совместный быт не давал возможности для моральной распущенности. Нельзя было привести в дом дурную компанию, предаваться разврату, культивировать дурные наклонности, вести себя в любом смысле некорректно, плохо соблюдать нормы личной гигиены, аккуратности. Причём не в тех чудовищных проявлениях, которые являет нам нынешняя жизнь, а в самых зачатках, намёках на порочность. Жизнь проходила на виду у сотоварищей, всё это немедленно получало нравственную оценку в братском коллективе, живущем по нормам Православия. При этом здоровые и полезные замыслы получали содействие, делали жизнь наполненной интересными делами.

Конечно, вступление в Братство предполагало определённую работу над собой. Но она давалась достаточно легко, поскольку подвигалась примерами сподвижников, соответствовала идеалам веры, являлась традиционной для Братства нормой. Дисциплинировав себя, воспитав в себе добрые качества, человек каждодневно получал в ответ бесценное: искреннюю братскую любовь, всестороннюю поддержку, уверенность в завтрашнем дне, социальные гарантии при всех превратностях судьбы. Выходя за пределы коллектива, в мир, человек чувствовал своё нравственное совершенство, превосходство над окружающими, свободу от несправедливостей и лишений, существующих в обществе.

Не устраивало Советскую власть, конечно, то, что единение людей было зафиксировано на основе Православия. Каждый день и каждое большое дело начинались с молитвы. При этом чуждое атеизму Трудовое Братство слишком оторвалось по уровню жизни и организации производства от вновь создаваемых колхозов и других народных предприятий. Внутри него была обстановка братской любви, а не свирепой борьбы с явными и скрытыми классовыми врагами, стяжателями, лодырями и злоумышленниками, что вызывало зависть и недоумения, подрывало химеры атеистической пропаганды. Поэтому в 1929 году оно прекратило своё существование, попав под репрессии. Но главное в нём было – не экономический успех, достаток, а величие и доброта человеческих отношений. По-настоящему счастливая жизнь. Подобных примеров не было в окружавшей Братство жизни. Воспитание, отношение к делу прямо влияло и на качество образования, профессиональное развитие. Из его рядов вышло немало крупных учёных, деятелей культуры и искусства, высококлассных специалистов в разных сферах. Были Герои социалистического труда и лауреаты Государственной премии СССР, профессора, художники, писатели. И это приходится на коллектив из 500 человек постоянного состава, крестьян, начавших жизнь в полной нищете и безграмотности! Там рождался духовно совершенный, гармоничный человек. Причём не как счастливое исключение, а как правило, действующее в абсолютном большинстве случаев.

Вот она, настоящая альтернатива тупиковому пути общества потребления! Человеколюбивая, а не злодейская. Вполне соответствующая православным и мусульманским представлениям о жизни. Конечно, и этот опыт нельзя механически копировать в условиях изменившегося общества. Его исследование и развитие – предмет актуальных и социально важных научных разработок.

¹ Сейчас понятие «община» применяют и к некоторым другим сообществам. Например, законом установлено существование «территориальных общин». Однако это сообщество, имеющее целью удовлетворить интересы граждан как потребителей услуг ЖКХ. Это – потребительская кооперация, не имеющая к общинности никакого отношения.

² ТОЛЕРАНТНОСТЬ (от лат. терпение) — отсутствие или ослабление реагирования на какой-либо неблагоприятный фактор в результате снижения чувствительности к его воздействию. HYPERLINK «http://psihotesti.ru/gloss/tag/tolerantnost/»

³ См. в кн.: Соколов К.Н. Духовные основания геополитической борьбы. – М.: Поколение, 2009. – 192 с.

⁴ Причина этого вполне понятна. Община у православных, коммуна у коммунистов, умма у мусульман означают практически одно и тоже, сказанное на разных языках. Все эти идейно-религиозные движения имели ессейские, коллективистские корни. Поэтому именно они внесли за всю историю наибольший вклад в строительство государства и общества в России, геополитическом центре континентальной цивилизации, цивилизации коллективизма и созидания. Этим силам не враждовать надо, а помогать друг другу и соревноваться в том, кто лучше реализовал в жизни общий для всех идеал. Надо мудро преодолевать взаимные исторические обиды, поскольку на протяжении всей истории фарисейские силы старательно приводили их в жестокие столкновения, как своих главных идейных противников.

]]> https://novsoc.ru/k-sokolov-duhovnyie-aspektyi-vzaimodeystviya-pravoslaviya-i-islama/feed/ 0 https://novsoc.ru/k-sokolov-priroda-duhovnosti-s-pozitsii-sistemnogo-edinstva-mira/ https://novsoc.ru/k-sokolov-priroda-duhovnosti-s-pozitsii-sistemnogo-edinstva-mira/#comments Wed, 25 Dec 2013 17:12:54 +0000 http://novsoc.ru/?p=1085

Изложение вопроса следует начать с рассмотрения того, как понимается системное единство мира. Общепринятым в философии издавна было противопоставление материального и идеального. То есть проблема начала, что первично. Разрешение этого основного вопроса философии определяло мировоззренческую позицию, на основе которой рождалась методология исследований в любой области научного знания. Хорошо известны три варианта разрешения проблемы первичности: материализм, идеализм и дуализм. Однако исследования по системологии, развернувшиеся во второй половине ХХ века, позволили увидеть проблему с новой стороны. Сложные, подчас противоречивые объяснения понятий «материальное» и «идеальное» стали сдавать свои позиции перед более чёткими понятиями «морфологическое» и «функциональное». Это позволило сформулировать четвёртый вариант разрешения основного вопроса философии: понимание системного единства мира. Морфологическое и функциональное являются лишь разными сторонами единого целого. Морфологические и функциональные системы находятся в неразрывной связи, не могут существовать отдельно. Противопоставление между ними, вопрос о первичности здесь полностью снимается. Начало — единое.

На основе этого появляются продуктивные выводы в гносеологии (в теории познания), что естественно влияет и на онтологию, на научную картину мира. Такую перспективу предполагал К. Маркс ещё в 1844 году. Он писал, что через систему понятий, представлений человека будет формироваться определённая научная картина мира, которая будет развёртываться по мере того, как «…естествознание включит в себя науки о человеке в такой же мере, в какой науки о человеке включат в себя естествознание. Это будет одна наука» (Маркс К. Экономико-философские рукописи 1844 года// К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т.42, с. 124). Это была важная подсказка в направлении понимания системного единства мира, прежде всего, в части единства с миром познающего человека, субъекта познания, с его идеальной составляющей. Маркс оставался материалистом, сделав, однако, шаг в правильном направлении. Его материализм — диалектический. Марксистская диалектика приводит к утверждению принципа развития. А развитие является функциональным процессом. Поэтому в диалектическом материализме заложены зачатки объединения морфологического и функционального, хотя и не реализованы в необходимой степени. Последнее, в частности, стало причиной принципиальных недостатков социальной теории марксизма.

Видение мира в его системном единстве имеет важный аспект: понимание системной иерархии мира. Не имея возможности в данном регламенте изложить всю теорию вопроса, ограничусь тезисом и наглядным примером.

Функциональный объект проявляет себя только действием. Проще говоря, его нельзя увидеть, пощупать. Можно заметить только те изменения в окружающем мире, которые он совершил. Но он является вполне конкретным объектом со своими свойствами, которые можно проверить, воспроизвести. И всегда должна быть морфология-носитель этого функционального объекта. Вообще говоря, любое изменение морфологии вызвано неким действием, равно как и наоборот: изменение морфологии порождает некоторое действие. Одно есть отражение другого в их неразрывной связи, самостоятельно они не существуют. На первый взгляд всё это просто. Но способность эффективно оперировать такими представлениями возникает только при целостном системном мировоззрении. Однако эмпирическая наука, извечно нацеленная на получение осязаемых результатов, утвердила материалистическое мировоззрение. Она всегда тяготела в сторону морфологического, видела в этом критерии объективности, которая понималась как независимость от воли наблюдателя.

В чём же состоит эта фундаментальная проблема естествознания? Прежде всего, в мировоззрении, в способности человека ощутить себя частицей мира. Неразрывно с ним связанной, по единым законам мироздания созданной, существующей для исполнения своей функции в мире. А значит, целесообразной, согласованной с миром по всем аспектам своего устройства. И то, что он видит, воспринимает, необходимо не только для него, но и для мира, где он должен исполнить свою функцию как естественное звено системы мира. Иными словами, соотношение познающего человека и мира меняется от понимания ситуации «я в мире» к позиции нарушения важнейших взаимосвязей с миром: «я и мир».

Это отстранение познающего человека от мира, неспособность видеть себя звеном общей системы, частицей мира, существующей по объективной необходимости для всей системы мира, порождает соответствующие порочные мировоззренческие позиции. Их можно отметить соответствующими психологическими установками восприятия мира:

1. Собственного принижения. «Кто я, чтобы изучить этот неизмеримо сложный мир?» Здесь существует диапазон трактовок позиции, начиная от агностицизма. Но заканчивается он попытками получить могучие знание извне, нечеловеческое знание. Причём без тяжкого познавательного труда (на его успешность особой надежды нет), а за счёт соблюдения мистических обрядов, подчинённости неким авторитетам, уверенности в своём интеллектуальном возвышении над обществом в силу причастности к некоему сообществу. Это наиболее характерно для масонских и оккультных организаций. Это — охота за «тайными знаниями», где охотники, на самом деле, выполняют роль дичи. Конечно, для тех, которые понимают эту человеческую слабость, мировоззренческое недоразвитие, нежелание или неспособность «грызть гранит науки». А потому знающих как управлять такими людьми, формировать для них ложное знание, работающее на социальные интересы вождей.

2. Равенства (то есть независимости, самостоятельности), положения стороннего наблюдателя, изучающего мир. Это наиболее распространённая позиция. В независимости наблюдателя, а на самом деле, в его искусственной оторванности от мира, многие видят основу объективности. Причём это касается даже марксистов, хотя сам Маркс в выше приведённой цитате утверждал, что научная картина мира откроется, когда естествознание и науки о человеке объединятся в единую науку. Такая позиция в естественнонаучной практике в большинстве случаев приводит к прагматизму. Здесь не удержусь от жизнью продиктованного упрёка. Имею в виду учебники, по которым меня учили. Карл Маркс был учёным, который мечтал о развитии науки. На уровне XIX века он сделал громадный шаг вперёд. Надо понять уровень науки того времени! Но не хотел, не просил, даже предостерегал от того, чтобы это был последний шаг, чтобы это стало «канонической истиной». В XXI веке, как он предполагал, мы должны были бы уйти в науке гораздо дальше. Но появились «казённые профессоры», которые просто приспосабливали марксистские положения к новым условиям. Итог печален — теория перестала отвечать требованиям времени.

3. Возвышения человека над миром. Иными словами, человек рассматривает мир в целом не как надсистему относительно себя, а как некий объект изучения, который он рассматривает «сверху вниз» как представитель высшего в мире интеллектуального начала. Нет понимания сути системной иерархии мира. Здесь абсолютизируются сформулированные человеком «законы природы». Нет понимания того, что это лишь модель, которая описывает накопленные эмпирические данные. Причём модель, соответствующая мыслительным способностям человека, устройству его мозга и функционирующего на этой морфологии сознания. Кроме того, сами эмпирические данные накоплены с позиций уровня системной иерархии, на котором существует человек. Такая позиция порождает проявления формализма, а иногда и догматизма. Вместо того, чтобы своевременно изменить модель, которая вошла в противоречие с вновь выявленными данными, начинается выстраивание сложнейших теорий. Консервируются многие научные ошибки, простое становится сложным.

Изменения морфологии человек может зафиксировать своими органами чувств, в том числе, усилив свои возможности различными инструментами исследования. А действия невозможно зафиксировать без осмысления их сущности, то есть присутствие в оценке этого познающего человека неизбежно. Учёные, допустившие отрыв познающего человека от мира, видят в этом источник субъективности. Они не догадываются, что в оценке морфологического роль познающего человека не меньше. А объективность возникает на основе того, что природа человека и мире едина. Приоритет морфологического восприятия явлений и есть источник материализма. Это мировоззрение вошло в язык науки. Через систему образования и последующую практику общения людей на этом языке оно закрепилось даже на психологическом уровне. Поэтому очевидное стало неочевидным.

Теперь пример. Нейрон головного мозга являет собою систему в морфологическом и функциональном аспектах. Как и всё в мире, вплоть до молекул, атомов. Относительно мозга в целом он является лишь звеном системы. Совокупность нейронов, объединённая определённой структурой физических связей, формирует морфологическую систему головного мозга. Иными словами, являясь системой, нейрон входит звеном в систему более высокого уровня иерархии. На этой морфологии возникает функциональный объект — человеческое сознание. Современные возможности позволяют заглянуть внутрь мозга, зафиксировать разнообразные процессы его функционирования. Однако сознание мы там увидеть не можем, поскольку это есть функциональный объект. Связь между уровнями системной иерархии неразрывна, очевидна. Однако жизнь этих систем, явления происходящие в них качественно отличны, хотя и подчиняются единым законам природы. Нейроны не могут представить себе, зачем все мы собрались на эту конференцию. Хотя в результате их работы такое решение родилось в голове каждого из нас и коллективно, всех вместе. Иными словами, человек может понять, как работают нейроны. А нейроны, как звенья системы более высокого уровня иерархии, «понимают» только правила своего функционирования в этой системе.

Наши головы, если они объединены устойчивой системой взаимосвязей, неизбежно формируют некую морфологическую систему более высокого уровня иерархии. Но морфология не может формироваться просто так, без функциональной стороны. На морфологии системы наших голов формируется функциональный объект более высокого уровня. Причём это вполне конкретный объект, проявляющий себя в мире действием. И наше понимание сути его действий так же разделено барьером системной иерархии, как в выше указанном соотношении нейрона и головного мозга. Нам даны лишь принципы целесообразного поведения в системе более высокого уровня. Таким образом, объективное существование и природное действие высших относительно людей сил с естественнонаучных позиций системного единства мира является необходимым.

Теперь частные аспекты. Головы людей может объединить только система устойчивых связей. Первое требование состоит в том, чтобы мы не просто обменивались информацией между собой, а воспринимали её правильно, адекватно. Это — информация об окружающем нас мире. Значит, у нас должна быть одинаковая система его видения, одинаковое мировоззрение. Мировоззрение фиксируется в системе идейно-религиозных взглядов, в научном плане конкретизируется в философских системах. Соответственно, группы людей, объединённых единым мировоззрением и находящихся в регулярном фактическом контакте, составляют морфологию функциональных объектов более высокого уровня иерархии, относительно них — надсистем. Противоречие разных мировоззренческих систем вызывает и противоречие надсистем. По всей видимости и там, по непостижимым для нас законам другого уровня иерархии, происходит некая борьба, как происходит социальная борьба в обществе. Например, православное сообщество формирует надсистему, которую люди называют Церковь. Однако ереси, разночтения и отступления от единой идейной основы дробят эту систему на более слабые, локальные системы. Точно так же, сообщество сатанистов формирует свою высшую силу, надсистему. Противоречия между этими надсистемами неустранимы, антагонистичны. Они находятся в состоянии борьбы.

Наши предки, когда собирались всем миром молить высшие силы послать дождя в засуху, послать победу над врагами или ещё чего-то, поступали правильно. Как мы теперь можем ясно видеть, это было не просто отдание должного суевериям или коллективные мечтания о счастливом разрешении какой-либо проблемы. Это была мобилизация надсистемы, усиление её реального действия в мире. Жизненный опыт многих поколений утвердил целесообразность этого в сознании людей.

Фундаментальный закон системологии гласит: система формирует свои звенья так же, как звенья формируют систему. Это значит, что люди как звенья системы должны получать определённые информационные воздействия с высшего уровня иерархии, чтобы формировалось их правильное поведение в системе. Здесь и сейчас нет возможности обсуждать историю и технологию появления фундаментальных религиозных источников. Да и делать это мы можем только в гипотетическом плане, в человеческом понимании признаков того, как от высшего уровня иерархии передаётся воздействия на звенья системы. Кроме того, нас особенно интересует современная историческая эпоха, начавшаяся после принятия единобожия, а не древнейшие верования, когда система человечества существовала на более примитивном уровне, с меньшей степенью системной взаимосвязанности людей на планете. Однако глубокое по уровню знаний содержание этих источников свидетельствует, что в их появлении сыграло роль надсистемное воздействие.

Надо ясно понимать, что данное нам свыше есть лишь некий идеальный образ, отражающий правила системного поведения и системного мировосприятия, а не абсолютное знание о непостижимых для нас законах функционирования высших ступеней системной иерархии мира. Кроме того, все фундаментальные источники с течением времени претерпевали смысловые искажения. Они переводились на разные языки, да и сами языки развивались по мере накопления знаний, менялся понятийно-терминологический аппарат. В связи с этим они неоднократно редактировались и разнообразно толковались богословами, споры о правомерности чего не утихают во всех религиозных сообществах. Более того, они существовали в человеческом обществе, где всегда присутствовали системные и антисистемные силы, силы добра и зла, что создавало почву для злонамеренных искажений и дополнений. К настоящему времени общество погрузилось в разноверие и безверие. А значит функциональная система человечества дробится, разрушается. Разрушение функционального влечёт и разрушение морфологического. Человечество гибнет. Причём его физическое разрушение и сокращение началось именно в тех центрах цивилизации, которые были построены на высших достижениях веры и знания. Чтобы выйти из этого состояния необходимо иметь надёжные ориентиры, хотя бы для первых шагов. Для способности отмести очевидно чуждое человеческой природе.

Изложенные системные представления позволяют перейти к детализации, к рассмотрению вопроса о природе духовности.

* * *

Люди с самого начала своего существования должны были объединяться в коллектив, чтобы обеспечить своё выживание. Здесь мы имеем в виду все формы объединения в коллектив – в род, в племя, в народ, в государство, в цивилизацию, в трудовой или воинский коллектив и так далее. Для взаимодействия в борьбе за своё выживание и улучшение его условий необходимо обеспечить целесообразное управление коллективными действиями. Это самое главное и самое сложное, что необходимо для преобразования стада, толпы в хорошо организованный и управляемый коллектив, эффективно и целесообразно достигающий свои коллективные цели.

Для того чтобы правильно передать друг другу идеи управления разнообразными аспектами жизни коллектива, общества (от философского уровня понимания до прямых команд на действия), необходимо, прежде всего, взаимопонимание. Иными словами, необходимы общие для всех членов коллектива представления об окружающем мире, об обществе, о правилах своего поведения в нём, о путях достижения общего блага. Только тогда они могут договориться между собой о распределении обязанностей и нормах взаимоотношений, правильно и добросовестно их исполнять для обеспечения общего успеха. В этом и состоит естественнонаучная, природная необходимость существования духовности. Именно духовность несёт в себе единые для всех, а главное – незыблемые, не подлежащие сомнению представления об отношении человека к миру, к обществу, к ближнему. Она несёт в себе представления о смысле жизни, о её цели. Духовность – фундамент существования коллектива, общества. Она обеспечивает саму возможность управления общностью людей. Без духовности не может устойчиво существовать любое человеческое сообщество. Иначе оно будет идти к своему разрушению, накапливая в себе последствия нарушения целесообразного управления, накапливая внутренние противоречия, накапливая груз разобщения коллектива от обид и конфликтов между людьми, вызванными безнравственными отношениями.

Сказанное позволяет зафиксировать обобщение:

Человек, в отличие от животных, может выжить в природе на качественно ином уровне общности с себе подобными. Он может существовать только в условиях постоянной и принципиально более многосторонней взаимопомощи, взаимодействия с другими людьми. Для этого нужен устойчивый и хорошо управляемый коллектив. И чем больше этот коллектив – род, племя, народ, цивилизация, человечество в целом, – чем могущественнее коллектив, тем совершеннее выполняется функция выживания рода человеческого. В живой природе коллективное поведение – норма, а не исключение. Но здесь есть качественное отличие, более высокий уровень как потребностей человека для обеспечения выживания, так и его способностей. И, с естественнонаучной точки зрения, духовность выполняет жизненно важную функцию объединения людей в коллектив, реализацию этого объединения. Она обеспечивает саму возможность управления и взаимопонимания, неконфликтного сосуществования. Духовность несёт в себе язык управления, философию управления, без которых невозможно объясниться друг с другом. В ней заложена суть коллективизма.

Сделаем важную оговорку. Мы не утверждаем, что духовность исчерпывается потребностями управления коллективом. Духовность обеспечивает взаимодействие индивидуального сознания с общественным, то есть – с надсистемой, с высшим по иерархии объектом, стоящим над отдельным человеком. Это инструмент самоорганизации системы, согласования отношений «звено-система». Но и над общественным сознанием и его морфологией есть следующий уровень системной иерархии, и не один, есть системы более высокого уровня, в которые входят человеческие сообщества. Подниматься вверх по иерархии этого системного рассмотрения можно до тех пор, пока не придём к рассмотрению мира в целом как единой системы. А поскольку мир един, то духовность должна выполнять и более широкие функции согласования человека не только с общественным сознанием, но и со следующими ступенями системной иерархии, в конечном итоге, с миром в целом, вполне возможно – с высшим мировым сознанием, о котором мы, с позиций своего уровня системной иерархии, судить не можем. Можем только признать естественную необходимость его существования.

Иначе говоря, духовность не исчерпывается функциями обеспечения коллективизма, но уж эти-то функции она точно выполняет. И ничто в ней не может нарушать выполнение этих функций, а должно всестороннеобеспечивать. Если мы разберёмся, по крайней мере, в том, что уже доступно нашему знанию об обеспечении выполнения этих функций, то будем знать о духовности много больше, хотя, конечно, не всё.

Подведём итог. Духовность — функциональный объект, который должен существовать на морфологической основе совершенного общества. Это оберегающая его добрая сила. Это — целевая точка развития общества. Реальное же общество, отступившее от духовности, носит на своём теле не только доброе, но и силы зла.

* * *

Что же мешало во все времена торжеству духовности, созданию совершенной системы человеческого общества? Коллективизм в аспекте мотивации деятельности людей есть стремление к достижению коллективной цели выживания общества, его процветания. Это — жизнь ради общества, стремление к истинной духовности. Антидуховная альтернатива — жизнь за счёт общества, за счёт несправедливого распределения в свою пользу его благ. Естественно, это достигается за счёт управления общественной жизнью. Духовные силы, непротиворечиво определившие своё отношение к духовности с позиций единого начала, единобожия, проявились исторически вскоре после явления Моисея. Сформировались три древнееврейские секты: ессеи, фарисеи и саддукеи.

Ессеи были центром абсолютного коллективизма, приоритета общих интересов над частными. Управление коллективными действиями здесь достигалось за счёт духовного принуждения, идейной преданности людей коллективным ценностям, интересам.

Фарисеи были центром абсолютного индивидуализма, приоритета частных интересов над общими. Управление коллективными действиями здесь осуществлялось за счёт власти денег, власти золотого тельца. Они были безразличны к судьбам общества, своих народов и боролись только за процветание сообщества богатых людей. Единственный критерий успеха — богатство. Поэтому они не были привязаны к родине и народу, были интернационалистами, гражданами мира, стремились жить там, где это материально выгоднее.

Саддукеи занимали промежуточное положение между коллективизмом и индивидуализмом. С одной стороны, они были ориентированы на частные интересы административно-номенклатурной элиты, для которой народ являлся лишь производителем благ для этой элиты. С другой стороны, для них необходимо поддерживать народ в дееспособном состоянии, то есть обеспечивать определённые коллективные интересы общества в целом. Здесь управление обеспечивается, в основном, за счёт административно-силовых методов принуждения.

Эти три позиции в борьбе духовных и антидуховных сил сохранились навсегда, поскольку нет иных вариантов отношения человека к обществу, отношения человека к коллективизму, то есть к сути его выживания.

* * *

В заключение хочу отметить частный аспект проблемы природы духовности, имеющий непосредственное отношение к теме нашей конференции.

В социально-психологическом аспекте духовность есть гармоничное единство интеллектуального и нравственного. Подчёркиваю — гармоничное. Поскольку выбор между коллективизмом и индивидуализмом, между общими интересами и частными — вопрос нравственный. А способность реализовать свой выбор в обществе, обрести для этого потенциал общественного действия — вопрос интеллектуальных возможностей.

При недостатке интеллекта высокая нравственность опасна своей решимостью в ошибочных делах. Она бьёт не по источникам зла, а часто, по пострадавшим от него и непричастным. Тех, кого надо спасать, бывает наоборот, добивают. Случается и не менее худое — помогают нечисти, не опознав её. Противоположное искажение этой гармонии ещё страшнее. Недостаток нравственности при высоком интеллекте — это торжествующее в своей силе зло, сатанизм. Поэтому могучие рычаги знания должны даваться только в руки людей с соответствующей нравственностью. Больше знаний — выше должна быть нравственность. Система образования в XXI веке может существовать только в объединении с системой нравственного и духовного в целом воспитания.

Соколов Константин Николаевич
вице-президент Академии геополитических проблем,
член-корреспондент РАЕН

Источник: http://communitarian.ru/