Вячеслав Макарцев

Это доктринёрство, Геннадий Андреевич!

КПРФ намеревается бороться с идеализмом и религией путём «укрепления идеологической дисциплины»

КПРФ готовится к своему очередному съезду, первый этап которого состоится 24 апреля. Центральные партийные СМИ, сайт КПРФ уже опубликовали Политический отчёт ЦК КПРФ XVIII съезду партии, с которым выступит Геннадий Андреевич Зюганов. На сайте КПРФ, где этот доклад опубликован, читаем: «Сегодня публикуется доклад Председателя ЦК КПРФ Г.А. Зюганова на первом этапе съезда с целью его обсуждения как коммунистами, так и сторонниками партии». Поскольку автор этих строк давно уже является сторонником КПРФ, хотелось бы сделать несколько критических замечаний.

Но вначале отмечу то, что в докладе не вызывает сомнений. Во-первых, безусловно, что без социализма Россия не выживет среди обломков рушащегося на наших глазах мироустройства. Во-вторых, определённые заслуги КПРФ в стабилизации обстановки в стране после лихих девяностых несомненны. В-третьих, реальная и выверенная программа выхода из того социально-экономического тупика, в котором оказалась Россия по вине «прорабов перестройки» и ельцинистов, есть только у КПРФ. Большинство же других партий и движений предлагают лишь несколько подретушированный набор всё той же идеологии тотальной конвергенции с капитализмом, обернувшейся на деле крушением СССР и обрушением выстраданного общественного уклада, страшным социальным расслоением и появлением давно изжитых язв общества.

Но есть и настораживающие моменты в политике КПРФ, проявившиеся в последнее время. На них и остановимся. Так, в докладе на октябрьском Пленуме ЦК 2019 года, Геннадий Андреевич Зюганов сказал следующее: «Партия не может терпеть в своих рядах тех, …кто навязывает коммунистам идеал религиозного социализма…». До сих пор лидеры КПРФ избегали упоминания религии в таком ключе: «не может терпеть в своих рядах». И не важно, что речь здесь идет о «конкурирующей фирме»: рана, нанесенная народам России непродуманной и жёсткой, а временами и жестокой религиозной политикой в духе «незабвенного» Евгения Дюринга, особенно в первые десятилетия советской власти, не зажила, а если её тревожить вот таким вот образом, то и не заживёт никогда. Да, в Русской Православной Церкви полным-полно оголтелых антисоветчиков, которых такого рода заявления радуют: мол, смотрите, коммунисты «своих долбят», а как тогда они будут вести себя с чужими, если вновь придут к власти?

В последнем докладе звучат те же самые нотки: «Наши идейные основы целенаправленно торпедируют и извращают. Их искусно пакуют в обёртку социализма «гуманного», «справедливого», «нового», «демократического», «религиозного»». Чуть далее Геннадий Андреевич усиливает свой воинствующий пыл: «Наш съезд должен взять курс на решительное укрепление идеологической дисциплины. Продвижение идеалистических взглядов в КПРФ недопустимо ни в каком их виде. Наша партия всегда была открыта для вступления верующих, но при условии – твёрдо соблюдать идеологическую дисциплину. Идейной всеядности у нас быть не может».

Помилуйте, Геннадий Андреевич, а причём здесь ваша партия? Вы же провозглашаете своей целью завоевание законным путём власти в России, в которой множество народа – неважно 60 % или 70 % – относят себя к верующим. То есть Вы официально заявляете от лица своей партии, что будете продолжать ту же самую политику, что привела к гонениям на веру, к разрушениям храмов, к грубейшим нарушениям свободы совести? Разве не была «открыта для вступления верующих» РСДРП(б)? И разве «идеологическая дисциплина» не заковала их в кандалы безропотного послушания и не сделала глухими и слепыми к нарушениям закона в области прав верующих? И вы, коммунисты, всерьёз рассчитываете с таким идеологическим багажом на победу на выборах? Или вы, члены ЦК, всерьёз полагаете, что ваши идеологические и политические противники не заметят это «новшество» и не «отработают» по нему, на выборах в том числе? Понятно, что это делается якобы ради того, чтобы «сомкнуть ряды» лево-патриотической коалиции. Так она ещё до выборов уже «трещит по швам»… Как говорится, не в коня корм: анархистов, а таково большинство леваков, не вошедших в КПРФ, в рамках договорённости не удержишь ничем – это их природа.

Но, допустим, ваша партия победит, но где гарантия того, что весь ужас гонений на веру не повторится вновь? И что вы будете делать с сотнями православных гимназий? А с храмами в воинских частях? А с договорами между структурами РПЦ и местными властями?

И другая сторона вопроса. Люди, в большинстве своём воспитанные в христианстве, в благочестивых семьях, совершили социалистическую революцию в России и возвели фундамент социализма. И то, что они, по крайней мере, до совершеннолетия, оставались христианами, нисколько не мешало им становиться «борцами за народное счастье», то есть коммунистами. И даже, думается, более того: христианство всячески способствовало этому. Очень хорошо по этому поводу сказал Николай Бердяев: «Ненависть русских коммунистов к христианству заключает в себе противоречие, которого не в состоянии заметить те, чье сознание подавлено коммунистической доктриной. Лучший тип коммуниста, т.е. человека целиком захваченного служением идее, способного на огромные жертвы и на бескорыстный энтузиазм, возможен только вследствие христианского воспитания человеческих душ, вследствие переработки натурального человека христианским духом. Результаты этого христианского влияния на человеческие души, чисто незримого и надземного, остаются и тогда, когда в своем сознании люди отказались от христианства и даже стали его врагами. Если допустить, что антирелигиозная пропаганда окончательно истребит следы христианства в душах русских людей, если она уничтожит всякое религиозное чувство, то осуществление коммунизма сделается невозможным, ибо никто не пожелает нести жертвы, никто не будет уже понимать жизни, как служение сверхличной цели, и окончательно победит тип шкурника, думающего только о своих интересах. Этот последний тип и сейчас уже играет не малую роль и от него идет процесс обуржуазивания».

И разве это предсказание Николая Бердяева не сбылось? Разве не шкурники разрушили СССР и растащили по кусочкам фундамент социализма? Посмотрите: люди, воспитанные в христианстве (и в других традиционных конфессиях) построили социализм, а люди, воспитанные в атеистических организациях – пионерии, комсомоле, партии – его разрушили. Случайностью это быть, ну, никак не может. Здесь пытаются оправдаться, мол, предала верхушка партии… Лукавство это: едва ли ни большинство тех, кто были воспитаны указанными атеистическими организациями, так или иначе поддержали демонтаж социализма.

Другой вопрос, почему это произошло? Ответ, как представляется, может быть один: вместе с религиозной верой был «выплеснут» и «ребёнок», то есть уничтожен или, по крайней мере, заклинен, механизм «воспитания нового человека». Тысячелетиями лучшие люди всех племён и народов трудились над осуществлением этой задачи, но пришли большевики – и всё порушили на радость евгениям дюрингам.

Нетрудно заметить, что кризис социализма в СССР был напрямую связан с уходом из активной социально-экономической жизни поколений, воспитанных Православием и приходом в неё атеистических. Так, первый кризис, известный как «Хрущёвская оттепель», случился в конце пятидесятых – начале шестидесятых, когда стали «уходить на заслуженный отдых» поколения, до совершеннолетия воспитывавшиеся в традиционных верованиях, а во взрослую жизнь вливалось поколение, родившееся в тридцатых годах – во время самых масштабных кровавых гонений против веры. В девяностые, когда поколение «шестидесятников», то есть родившихся в тридцатых годах прошлого столетия, заняло высшие ступени во властной пирамиде и взяло в свои руки рычаги власти – всё и посыпалось. Тогда же в активную общественную жизнь вошли поколения, родившиеся в пятидесятых и шестидесятых, то есть в годы масштабных хрущевских гонений, которые хотя и не были столь кровавыми, как в тридцатые, но отличались тем, что в них был задействован весь административный аппарат власти. И круг замкнулся…

Вот Вы, уважаемый Геннадий Андреевич, приводите в своём докладе слова Иосифа Сталина: «Марксизм не признает неизменных выводов и формул, обязательных для всех эпох и периодов. Марксизм является врагом всякого догматизма». Так почему же вы, коммунисты, так цепляетесь вот за эту догму: «…Мы никак не можем считать религию частным делом по отношению к нашей собственной партии. Государству не должно быть дела до религии, религиозные общества не должны быть связаны с государственной властью. Всякий должен быть совершенно свободен исповедовать какую угодно религию или не признавать никакой религии, то есть быть атеистом, каковым и бывает обыкновенно всякий социалист». Неужели Вы, Геннадий Андреевич, не видите здесь противоречия? Если партия, которая не считает религию частным делом по отношению к себе самой, становится правящей, то есть начинает верховодить государством, то она распространяет своё неприятие религии на всю жизнь общества. Она по факту становится коллективным Евгением Дюрингом.

Владимир Ильич Ленин где-то замечает: «…Решительно противодействовать разделению рабочих… на атеистов и христиан, решительно бороться против такого разделения». Давайте же посмотрим «без гнева и пристрастия» на то, что мы имеем после семидесяти лет советской власти по этому вопросу. Разделила ли оголтелая атеистическая пропаганда трудящихся СССР и России на атеистов и верующих? Не видеть этого разделения невозможно: тысячи мучеников канонизированы Церковью, десятки тысяч разрушенных храмов, мечетей, пагод восстановлены и приведены в божеский вид. Вы полагаете, уважаемый Геннадий Андреевич, что историю этого дюринговского безумия верующие забыли? Да им этим буквально вдолбили в голову, что социализм – это всегда жесточайшие гонения на веру. И вот, в таких условиях, ЦК КПРФ призывает партию к курсу на «решительное укрепление идеологической дисциплины», то есть к курсу на воинствующий материализм. Если это не доктринёрство, то что оно такое, по-вашему?

У Вас что, других «православных экспертов», кроме того, с которым советовались по поводу «религиозного социализма», нет? Или на нём свет клином сошёлся? Православие, уважаемый Геннадий Андреевич, огромно, как небо, и даже наш Патриарх для нас, православных христиан, – это не Папа Римский в вопросах веры. И не всё так однозначно с отождествлением христианства и идеализма.

Православный богослов Феликс Карелин (1925–1992), о котором известный церковный деятель Александр Щипков говорит как о человеке, который «в качестве генератора идей… оказал на развитие Русской Церкви колоссальное влияние», так рассуждает на эту тему в работе «Теологический манифест»: «Сообразность человека Богу – таков основной принцип святоотеческой антропологии, прямо вытекающей из Откровенного учения: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, и по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их»» (Быт. 1: 26-27). «Раскрывая библейское учение о сообразности человека Богу, – продолжает Карелин, – Святые Отцы усматривали присутствие Божественного образа во всём духовном составе человека: в его бытии, разуме, свободе, в трихотомии человеческого духа (ум, слово и эрос ума к слову), в двух модусах существования человеческой души (в себе самой и в душевных энергиях, животворящих человеческое тело, – за счёт этой особенности человек, по мнению Св. Григория Паламы, даже более сообразен Богу, чем Ангел), в нравственном чувстве человека и в его творческих способностях. Охватывая всего человека в целом и пронизывая собой весь человеческий состав, его дух, душу и тело, Божественный образ является столь же всеобщим и неотъемлемым свойством человека, как и сотворенность человека «из праха земного»» (Быт. 2: 7). «Даже первородный грех, помрачивший человека и разлучивший человека с Богом, несмотря на всю его катастрофичность, не лишил человека Божественного образа. Но если человек сообразен Богу в принципе, – отчеканивает свою богословскую мысль Феликс Карелин, – то это означает, что и Бог по существу человечен, чточеловечность есть такое же онтологическое свойство Бога, как и Его абсолютность. Недаром Премудрость Божия, веселившаяся на кругах творения, засвидетельствовала о Себе: «радость моя была с сынами человеческими»» (Притч. 8: 31).

Вы понимаете, уважаемый Геннадий Андреевич, о чём здесь идёт речь? «Перевожу» с богословского на доступный язык публицистики: Бог – это Святое, никем не сотворённое, на удивление Единое, вне космическое (вне нашего космоса) Общество, совершившее «скачок из царства необходимости в Царство Свободы», достигшее такого могущества, что победило смерть, преобразило природу своих Членов-Энергий в светоносную, пробудилось в Вечность, и затем сотворило наш космос, наш мир, нас, по Своему образу и подобию. Об этом почти прямо говорит Иисус Христос, когда апостол Филипп требует от него «покажи нам Отца»:«Иисус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца?» (Ин. 14: 9). Да и слова апостола Петра о том, что христиане призваны к тому, чтобы «соделались причастниками Божеского естества» (2 Пет. 1: 4), нельзя понимать иначе, чем быть принятыми в Божественное Общество. Какой безумец примется утверждать, что и земное общество – это не дух, что его «материю» можно взвесить, измерить, потрогать, что, познав анатомию его членов, познаешь и его? И, скажите, где вы, коммунисты, окажетесь со своей борьбой с «религиозным идеализмом» в таком случае?

Это серьёзнейшая ошибка советских коммунистов, что они, борясь с «религиозными предрассудками», прибегли к «зряшному, пустому отрицанию» религии, не поняв, что без её тысячелетних духовно-нравственных «разработок» вопрос «воспитания нового человека» не может быть разрешён в принципе. В противном случае получается «перестройка» и ельцинизм, а также Содом и Гоморра европейских «новых левых». Это даже намного хуже, чем, скажем, если бы коммунисты, придя к власти, уничтожили бы все фабрики и заводы, потому что на них жирел капитал…

Почему коммунистам не брать пример с единственного чуждого доктринёрства коммуниста Александра Лукашенко, сохранившего, как Вы верно замечаете в докладе, основные достижения советского социализма? Посмотрите, как он высказывается по этому вопросу в беседе с митрополитом Минским и Заславским Вениамином, Патриаршим экзархом всея Беларуси, состоявшейся 2 ноября 2020 года: «У нас очень модно говорить, что церковь отделена от государства. С первых дней своего президентства я говорил и повторяю неустанно: церковь, особенно православная, – основная скрепа нашего государства, особенно сейчас, когда мир вообще обезумел и потерял духовность. Как может быть церковь отделена от государства, читай: вне государства быть? Не может. Это опора, один из основных стержней государства, идеологических, если хотите».

Логика президента Беларуси убедительна: 1) Церковь – это организация, способствующая духовному и нравственному воспитанию граждан; 2) государство не может существовать без духовного стержня, поскольку без него оно рухнет в пропасть безнравственности, что и демонстрирует смердящий в либерализме Запад, губящий и растлевающий всё и вся на планете Земля; 3) отделить Церковь от государства – это толкать его в бездну.

Практика, которая является, как утверждают сами коммунисты, критерием истины, на примере СССР показала, что социализм не мыслим вне высочайшей духовности, вне стремления к нравственному совершенству. Вы полагаете, что советский народ не видел, как в последние десятилетия многие райкомы комсомола чуть ли ни в полном составе выезжали на оргии «на природу»? А потом те же самые райкомы «в тесном строю» уходили «на фронт» в отрядах «борцов за капитализм»…

Моральные пигмеи, по недоразумению считающие себя коммунистами, обвиняют Александра Лукашенко в «буржуазном перерождении». Это человека, который остановил распродажу народного богатства Беларуси, закабаление трудящегося человека олигархическим капиталом… Разве в истории советской России не было НЭПа? Неужели так трудно понять этим догматикам, что это был единственный путь в условиях краха социализма, развала СССР, агрессивного господства американского империализма?

Идея отделения Церкви от государства родилась в рамках либерализма, враждебного не только социалистической идее, но и вообще малейшему движению в сторону духовно-нравственного совершенствования. И по сию пору существуют наивные исследователи, полагающие, что существовал когда-то и «правильный либерализм». Не было такого: либерализм изначально был исполнен духа человеконенавистничества и жажды «раздавить гадину». Другое дело, что по духовной слепоте и доверчивости к нему раньше часто примыкали и довольно неплохие в нравственном отношении люди, которые и скрадывали его человеконенавистнические черты. Сегодня уже многим стало окончательно ясно, что из себя представляет идеология либерализма: это и оголило его гнилое и мерзкое нутро. Но разве коммунисты обязаны слепо следовать за постулатами этого опасного учения?

Никто не спорит с тем, что среди священников попадаются разные люди, что не все верующие – образец нравственности. Но другого общественного института, который хранил бы многовековой опыт «воспитания нового человека», нет и не предвидится. А потому воинственный пыл надо остудить и прекратить идеологическое заигрывание с либерализмом.

Не «религиозные социалисты» страшны социалистической идее, а доктринёрство, нежелание отойти от догм. Разве это мало, что люди, хотя и имеющие другие взгляды на духовно-нравственные процессы, поддерживают изменение социально-экономического базиса общества в сторону социалистического переустройства? Зачем надевать узду на творческий дух, формирующий надстройку общества, загоняя его в прокрустово ложе мёртвой догмы?

 Вячеслав Степанович Макарцев, правовед, православный публицист

Источник 

Вячеслав Макарцев

Преодоление догматизма

Обнаруженное в чём-то давно уже известном нечто новое воспринимается, чаще всего, довольно настороженно: мол, померещилось… К тому же в наш бешеный век и дела никому нет до того, кто и что говорит о «вещах известных»: всё равно времени, чтобы просто задуматься на пару минут о чём-то, как правило, вовсе нет, разве что на больничной койке… Современный человек, заучивший что-то в школе, в вузе, в аспирантуре, если и возвращается к каким-то моментам усвоенного, то, как правило, с великой неохотой и раздражением, если, конечно же, это не сулит определённой  материальной или финансовой отдачи… «Телега жизни» безостановочно вращает свои «колёса» и мысль возвратиться к оставшимся позади «вёрстам» изгоняется прочь… Но и всё же…

Марксистский тупик

Сыграв положительную роль в истории как реакция на вызов капитализма, марксизм вот уже несколько десятилетий подряд пребывает в явном кризисе. Его неспособность дать теоретический ответ в связи с поражением социализма советского типа для многих исследователей стала очевидной. Появилось множество людей, называющих себя марксистами и при этом не живших при социализме или в силу возраста имеющих о нём весьма смутное представление, которые своим доктринёрским подходом к марксизму, по существу, превращают его в догму, хотя основоположники марксизма неизменно подчёркивали: «марксизм – не догма, а руководство к действию».

Ахиллесова пята новейшего марксизма – отношение к религии, в первую очередь, к христианству. Довольно взвешенный подход к проблеме религии основоположников коммунизма, настаивавших на том, что в вопросе её изживания не может быть насилия, а допустимо лишь естественное отмирание, отвергается сплошь и рядом. Очень часто лозунг «борьбы с религией» становится ведущим, затмевая даже «классовую борьбу». То есть имеет место «дурное, зряшное отрицание», когда вместе с водой «религиозных предрассудков» «выплёскивается» и «ребёнок» – наработанный тысячелетиями, пусть и противоречивый, опыт воспитания [в системе религиозных координат] нового человека.

В своей нетерпимости современные марксисты не желают замечать очевидного: и социалисты-утописты, и основоположники коммунизма, и множество большевиков воспитывались в религиозной традиции, имя которой – христианство. Имела место в советское время попытка отыскать социалистов-утопистов вне христианского мира, но она была столь неубедительна, что и след её давно простыл…

О том, что именно проблема воспитания нового человека похоронит советское общество, предупреждал ещё Николай Бердяев в своей работе «Истоки и смысл русского коммунизма»: «Ненависть русских коммунистов к христианству заключает в себе противоречие, которого не в состоянии заметить те, чье сознание подавлено коммунистической доктриной. Лучший тип коммуниста, т. е. человека, целиком захваченного служением идее, способного на огромные жертвы и на бескорыстный энтузиазм, возможен только вследствие христианского воспитания человеческих душ, вследствие переработки натурального человека христианским духом. Результаты этого христианского влияния на человеческие души, чисто незримого и надземного, остаются и тогда, когда в своем сознании люди отказались от христианства и даже стали его врагами. Если допустить, что антирелигиозная пропаганда окончательно истребит следы христианства в душах русских людей, если она уничтожит всякое религиозное чувство, то осуществление коммунизма сделается невозможным, ибо никто не пожелает нести жертвы, никто не будет уже понимать жизни как служение сверхличной цели, и окончательно победит тип шкурника, думающего только о своих интересах. Этот последний тип и сейчас уже играет не малую роль и от него идет процесс обуржуазивания».

Надо заметить, что здесь современные доктринёры пытаются возражать, указывая на предательство партийной верхушки: мол, согласно референдуму 1991 года, около 80 % советских граждан высказались за сохранение СССР… Правда, тут имеет место логическая ошибка, именуемая «подмена тезиса»: хотя в слове СССР и есть прилагательное «социалистических», но вопрос референдума  касался государства, а не социально-экономической системы. Да, имело место предательство партийной верхушки, но оно было поддержано снизу, то есть, говоря марксистским языком, «широкими народными массами». Десятки, сотни тысяч бывших комсомольцев и коммунистов ударились в «буржуазное строительство», стали капиталистами, что предательством лишь партийной верхушки никак не объяснить.

Другими словами, задача воспитания нового человека была полностью провалена: люди, воспитанные в дореволюционном обществе, в котором доминировала православная вера, после октября 1917 года с неслыханным трудовым энтузиазмом возводили фундамент социалистического общества, а их потомки, прошедшие «школу атеизма» в пионерии, комсомоле и партии, сокрушили этот фундамент, совершив буржуазную контрреволюцию. Вывод напрашивается сам собой: было что-то в православной вере такое, что способствовало становлению коммунистической личности.

Давайте попробуем подойти к этому вопросу с марксистских позиций. Вот что писал по этому поводу Карл Маркс в работе «К критике гегелевской философии права»: «Религия есть общая теория этого мира, его энциклопедический компендиум, его логика в популярной форме, его спиритуалистический point d’honneur (вопрос чести), его энтузиазм, его моральная санкция, его торжественное восполнение, его всеобщее основание для утешения и оправдания». Но разве в христианском компендиуме (кратком руководстве) не было зародыша коммунизма? А что такое вера в царство Божие? – Это же вера в то, что когда-то человечество достигнет такого состояния общества, которое иначе, чем божественным, и назвать нельзя.

Здесь часто слышатся возражения с христианской стороны: мол, это божественное общество установится не на Земле. Но это, что называется, фарисейское заблуждение: «…Мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда», – говорит апостол Петр. А святые Церкви, в частности Ириней Лионский, поясняют, что «ни состояние, ни сущность творения не уничтожаются, – ибо истинен и верен Устроивший его; но «проходит образ мира сего» (1 Кор. 7, 31), – то есть то, в чем совершено преступление, потому что человек обветшал (износился) в этом». Речь идёт об изменении «внешней оболочки» Земли, о росте, как растёт ребёнок, «уничтожая» своё младенчество. Точку в этом вопросе давно уже поставил Христос: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю». Не Марс наследуют кроткие агнцы Христовы, не Туманность Андромеды, не  золу от сгоревшей Вселенной, а Землю.

Чтобы как можно больше «погрузиться» в марксистский подход, используем определение, данное в работе «К идеологии победоносной социалистической весны» Сергеем Катаровым: «Бог – это Святое внекосмическое (вне нашего космоса) никем не сотворенное Коммунистическое Общество (общество и обычное – это дух, духовное явление), когда-то совершившее «скачок из царства необходимости в царство свободы», победившее смерть, преобразившее физическую природу своих членов в светоносную и достигшее фантастических прорывов в познании «объективной картины» Своего Космоса, так что сотворило наш космос и нас по Своему образу и подобию».

В «естественной религии» этого Общества с момента её зарождения присутствовала мысль о будущем «скачке из царства необходимости в царство свободы» и, соответственно, настраивалась душа на это Событие, то есть решался вопрос «воспитания нового человека». А «пустое, зряшное отрицание» наших доморощенных марксистов выбрасывает земной компендиум, в котором сконцентрирован тысячелетний опыт человечества, на свалку истории. Пожалуй, это нечто даже намного более неразумное, чем луддизм, поскольку ведёт в исторический тупик, из которого нет выхода.

Мысль, что в религии нет ничего ценного, что всё, связанное с ней, должно быть целиком и полностью отвергнуто и отброшено настолько противоречит диалектике, что только диву даёшься, как она вообще могла завладеть умами людей, считающих себя приверженцами диалектического материализма…

Антропологическое противоречие

Одним из столпов коммунистической теории является положение о классовой борьбе. Безусловно, оно имеет под собою основание, ибо невозможно отрицать очевидное. Но и всё же этот вопрос, как представляется, не исследован до конца. Каким образом возникает это явление и кто является носителем духа классовой борьбы? Откуда этот дух проистекает?

Думается, что именно христианство даёт исчерпывающий ответ на этот вопрос. Люди, усвоившие марксизм поверхностно, часто говорят, что, мол, религия – это фантастические представления об окружающем нас мире. Но основоположники коммунизма говорили иначе: «…Религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, – отражением, в котором земные силы принимают форму неземных», – пишет в одной из своих работ Фридрих Энгельс. То есть здесь доктринёрами опускается или затушёвывается слово «отражение». К слову, задолго до Энгельса эту же мысль высказал святой Григорий Нисский (IV век): «…Всякая тварь обширностью своего воззрения не может выйти из самой себя, но всегда в себе пребывает и, на что ни смотрит, видит себя, хотя и думает, будто видит нечто высшее себя, однако не имеет по естеству и способности смотреть вне себя».

Но в любом случае отражать, пусть и фантастически, какие-то явления человеческого общества наиболее наблюдательные его члены могли с незапамятных времён. И что уж говорить об Иисусе Христе, которого христиане считают Богом, то есть, если отталкиваться от определения Сергея Катарова, Посланцем внекосмического Святого Общества. Но, в любом случае, воспринять многие Его пророчества относительно будущего человечества люди могут лишь тогда, когда они отражают что-то, имеющее место в реальности. Именно таково пророчество Христа о «пшенице и плевелах» или, в другом месте, об «овцах и козлах».

Вот как Он говорит о «пшенице и плевелах» в Евангелии от Матфея: «…Приступив к Нему, ученики Его сказали: изъясни нам притчу о плевелах на поле. Он же сказал им в ответ: сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя, это сыны Царствия, а плевелы – сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы. Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего: пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов; тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их».

То есть здесь речь идёт о происхождении двух «классов» людей: «класс» «доброго семени», то есть «пшеницы», – от Бога, «класс» «плевел» – от «врага рода человеческого» (к слову, мысль Сергея Катарова, что «апокалиптический дракон как состоящий из «семи зверей» предстаёт в облике бесчеловечной империалистической системы», опирается на святоотеческое толкование «зверя» как империалистического государства). Вот это – единство и борьба «пшеницы и плевел» – и есть «антропологическое противоречие», оказывающее  влияние в какие-то моменты истории и на классовую борьбу в её марксистском понимании.

Возвращаясь к Евангелию отметим, что для прояснения вопроса «антропологического противоречия» для нас не менее важно и другое место из Матфея: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую».

Чем ценно это место Евангелия? Прежде всего тем, что предоставляет возможность вникнуть в существо вопроса, применяя соответствующую аналогию, хотя и заимствованную из животного мира, но, тем не менее, вполне допустимую. Дело всё в том, что поведение овец и коз различается кардинальным образом. Речь, разумеется, идёт об обычных овцах и козах, а не о курдючных и ангорских.

Овцы – это сугубо коллективные животные: на пастбище они, как правило, держатся вместе, очень тесно соприкасаясь друг с другом, буквально морда к мордочке, поедают траву. На опасность реагируют молниеносно и одновременно, как единое существо. Овцы всецело послушны воле пастуха, узнают его голос. И бараны, как и овцы, дают хороший настриг шерсти.

Совершенно иное дело – козы. На пастбище они сразу же разбредаются в разные стороны, то есть «атомизируются». Едят не всё подряд, но выискивают наиболее сочное и вкусное, что позволяет им очень быстро нагуливать жирок. Козы очень своенравны, непослушны, всегда пытаются улизнуть от пастуха. Они проявляют невероятные чудеса изворотливости в поисках вкусной пищи: залезают на деревья, на крыши домов, на скалы. Собак они ни во что не ставят, могут бодаться и с хищниками: вспомните нашумевшую историю с тигром Амуром и козлом Тимуром. В Евангелии Христос говорит о козлах, а не о козьем племени вообще, а с козла, в отличии от барана, как известно, взять нечего, кроме невыносимого смрада: единственная его забота – лакомая пища и похоть.

Так же и среди людей: одна часть склонна к коллективизму, приносит «шерсть», то есть трудится на благо общества; другая – думает, в первую очередь, о том, что бы урвать… Первые отличаются кротостью, тогда как вторые заражены гордыней. Конечно, граница между этими «эсхатологическими классами», пока человек жив, вполне проходима: возможно падение в «класс» «козлов», как и восстание из него через покаяние и переход в «класс» «овец». Правда, на «полюсах» «антропологического противоречия» такого рода передвижения чрезвычайно затруднены, хотя и возможны до поры до времени…

Но из этого «антропологического противоречия» следуют весьма неожиданные вещи. Скажем, то, что накал классовой борьбы всецело зависит от «козлищ»: их поведение в различных классах, слоях и прослойках общества, включая его верхи и низы, и определяет её ожесточённость. И ещё яснее: «овцы» всегда до последнего избегают «борьбы классов» в силу своего кроткого характера, хотя, несомненно, время от времени будут втягиваться в неё по различным причинам.

Получается, что масштаб классовой борьбы в значительной степени определяется столкновением между собою «козлищ» либо «боданием» «козлищ» с «пастухами». Строго говоря, у «козлищ» нет «пастухов»: они анархисты по натуре, склонные к низложению любого авторитета. Однако заметим, что классовая борьба в марксистском понимании носит несколько иной характер, нежели «антропологическое противостояние» между «пшеницей и плевелами»: первая – явление сугубо экономическое и политическое, второе – духовно-нравственное в первую очередь.

Из логики «антропологического противоречия» следует, что «овцы» будут тяготеть к монархии, аристократии и демократии, а «козлища» – к тирании, олигархии и охлократии…

Пробуксовка локомотивов истории

Известно, что революции основоположниками коммунизма названы «локомотивами истории». Если рассматривать их через призму «антропологического противоречия», то обнаруживается следующая вещь: «топливом» буржуазных революций всегда является энергия «козлищ», будь это «революционная буржуазия», вплоть до мелкой, или анархисты, или эсеры, или троцкисты и прочие леваки – всюду мы видим картину буйства «невероятных козлищ»…

Нетрудно заметить, что победоносных социалистических революций гораздо меньше, чем буржуазных. Кротость «овец» не позволяет прибегать к масштабному «революционному насилию». Вот поэтому-то для успеха «пролетарской революции» так важно наличие праведного и мудрого вождя, который берёт на себя роль монарха-пастыря: при этом условии революционный потенциал «овец» раскрывается в полной мере. Но, поскольку единство и борьба противоположностей, то есть «пшеницы и плевел», никуда не исчезает, постольку через определённое время, когда вождь уходит, всё возвращается на круги своя: «невероятные» совершают контрреволюцию и общество вновь приходит в буржуазное состояние, что, как представляется, является ярким свидетельством пробуксовки локомотивов истории.

Совершенно очевидно, что для решения проблемы требуется не обыкновенная социальная революция, а революционное разделение «овец» и «козлищ»: лишь это позволит локомотиву тронуться в звёздный путь. Большевистская партия, расколотая на два «стада» (условно, троцкистское и сталинское), вслепую нащупала этот путь, результатом чего стал поворот к НЭПу: «козлища», отойдя от революционного бешенства, втянулись в активную буржуазную деятельность, что позволило стране, истерзанной потрясениями, малость передохнуть.

Когда доктринёры пытаются вне данного «антропологического противоречия» разрешить вопрос, почему в СССР производительность труда была ниже, чем в капиталистических странах, то заходят в тупик: для пролетариев, для свободного труда на благо общества были созданы все условия, но без «приманки корысти» или «кнута принуждения» ничего не получалось. Однако, если смотреть на это дело с позиций «антропологического противоречия», никакой загадки нет: без «приманки корысти» «козлища» в социалистическом обществе  не могут плодотворно трудиться, они будут тихо саботировать всё и вся, перекладывая большую часть трудовой ноши на «овец», что, в свою очередь, требует применения «кнута принуждения» к общественно-полезному труду.

После контрреволюции наиболее активные «козлища», завладев народной собственностью и превратив её в частную, приступают к «планомерной» «стрижке овец», применяя все виды потогонной системы, выстраивая под это определённым образом социально-экономическую жизнь общества. «Овцы», в силу своей кротости, продолжают работать в меру сил и умения, без саботажа. Вот и вся разгадка с производительностью труда.

Есть некоторые исследователи, которые полагают, что, прояви советское руководство сообразительность, то есть наладь оно выпуск кружевных трусиков, натуральных джинсовых костюмов, напечатай в достаточном количестве книг запрещенных философов и сделай прочее в этом же духе, – то никакой контрреволюции в СССР и не произошло бы. Данный подход к проблеме представляется поверхностным: «козлищ» это бы не остановило, разве что несколько оттянуло неизбежный конец.

Обратите внимание, когда родилась Церковь, то в ней с первых же часов её существования был установлен коммунистический принцип распределения: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого»; «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее… Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду», – читаем в Новом Завете.

Почему это произошло, как представляется, совершенно очевидно: волею Небес в первой христианской общине были собраны одни лишь «овцы». А случайно затесавшуюся меж ними чету «козлищ» – Ананию и Сапфиру – вовремя отсекли от «стада». Правда, когда апостолы ушли из жизни, с течением времени всё вернулось на круги своя, о чём в IV веке поведал святой Иоанн Кассиан Римлянин в восемнадцатом собеседовании с аввой Пиаммоном, называвшем «овец» и «козлищ» «киновитянами» и «сарабаитами» соответственно, которые к тому времени уже в монастырях (!) соперничали «между собою почти равной численностью»…

Разделение «овец» и «козлищ» будет и преодолением перманентного кризиса человечества: у них совершенно разное представление о будущем.

Для «овец» оно заключается в достижении такого единства рода человеческого, при котором он превращается в одно целостное существо, что и демонстрирует своим существованием торжествующая Церковь. В этом существе преодолевается даже «мы», когда каждая его личность-энергия с полным правом говорит: «Я – и есть это могущественное существо». Этот аспект очень тревожит противную сторону, озабоченную «исчезновением индивидуальности». Но какая индивидуальность исчезает? Ответ очевиден: греховная.

Представление о будущем «козлищ» связано с превращением каждой индивидуальности с её греховной сердцевиной в сверх-человека, в изолированного от других божка, ведущего непрекращающуюся ни на секунду «борьбу за существование», дабы хотя бы на мгновение прочувствовать торжество гордыни. Но закончится движение в эту сторону, по слову Христа, плачем и скрежетом зубовным…

Вячеслав Макарцев

Стратегическая ошибка КПРФ

На прошедшем на днях октябрьском Пленуме ЦК КПРФ  Г.А. Зюганов сделал в своём докладе, мягко говоря, неосторожное заявление: «Партия не может терпеть в своих рядах тех, …кто навязывает коммунистам идеал религиозного социализма…». Самое парадоксальное состоит в том, что подобной позиции придерживаются и некоторые довольно известные православные, вроде бы на словах неплохо относящиеся к советскому периоду: например, священник Александр Шумский. Очень многие по-антисоветски настроенные православные выходят из себя, когда читают статьи Александра Шумского, где он, высказывая ненависть к идее православного социализма, в то же самое время выражает тёплые чувства в отношении советского социализма. Что это, как не лицемерие, справедливо вопрошают они: если отрицаешь православный социализм, говорят они, то предай проклятию советскую историю, свою жизнь в СССР, членство в комсомоле, в партии.

Свою позицию руководство КПРФ озвучило, заявление сделано, но, похоже, не приняли во внимание то, что не все в РПЦ придерживаются мнения священника Александра Шумского в отношении идеи православного социализма. Это, во-первых. А, во-вторых, исходя из этого заявления, напрашивается вывод: курс на воинствующий материализм в компартии не претерпел изменения. Более того, если  отталкиваться от сути заявления, то выходит, что в КПРФ уже имели случаи исключения из её рядов лиц, которые выказывали симпатию к «идеалам религиозного социализма». Или, в лучшем случае, планируется такого рода массовая акция. Слово «навязывает» можно понимать сколь угодно широко. Говорит, например, кто-то из коммунистов об особой роли Церкви в «воспитании нового человека», а это, если по существу, главная цель существования её на земле, – и как по-другому могут оценить это идеологи КПРФ, не закончившие в большинстве своём даже, условно говоря, «воскресной школы», если не «навязывание»?

И даже больше: этим заявлением отсекаются все православные христиане, приверженные и не приверженные  идеалу «религиозного социализма», и не только члены КПРФ, но и вообще все – сочувствующие и голосующие или собирающиеся голосовать за КПРФ. Кто не знает, к чему привёл принцип «не допускать свободу совести» в партийной среде?  То есть никаких выводов из, мягко говоря, ошибочной политики в отношении религии, в первую очередь Православия, идеологи КПРФ, выходит, не сделали. Ведь вот как будут читать и воспринимать православные это заявление: «Партия не может терпеть в своих рядах тех, кто навязывает коммунистам религиозный идеал». Ага, подумает обычный православный, сегодня она «не может терпеть в своих рядах», а завтра – в обществе, в народе, и все вернётся на круги своя.

К слову, произошло изменение отношения к теме «сотрудничества коммунистов и православных в деле строительства социализма», за что выступал Фидель Кастро, обвинявший коммунистов в доктринёрстве по этому вопросу. Почему произошёл такой разворот догадаться нетрудно. Как известно, в 2014 году Китайское руководство приняло постановление о введении «Системы социального кредита». Года два тому назад появились первые результаты данного нововведения (в 2020 году эта система заработает в полную силу), которые, судя по реакции в социальных сетях, вызвали бурный восторг почти у всех коммунистов: «Ура! Создана технология, с помощью которой мы воспитаем нового человека!». А если так, то «заигрывать с Церковью» с целью использования её для «улучшения человеческой природы» – совершенно ни к чему.

Вот что пишется по этому поводу на РБК в одной из статей: «Основная цель внедрения системы — не безопасность, а «построение гармоничного социалистического общества». Главная ценность такого общества — честность, которая должна проявляться во всем, от поведения в интернете до почитания родителей. Чтобы развить это качество в народе, каждому гражданину Китая система будет присваивать рейтинг. За отсутствие нарушений закона, полезную общественную деятельность и, скажем, своевременную выплату кредитов будут начисляться баллы. За проступки разной степени тяжести — вычитаться».

А вот цитата с РИА НОВОСТИ из статьи, которая называется «Научим Родину любить»: ««Социальное кредитование — важная часть социалистической системы рыночной экономики и управления, — отмечается в постановлении Госсовета КНР «О планировании строительства системы социального кредита». — Оно продвигает культуру искренности и традиционные добродетели, использует поощрение, чтобы сохранить доверие, и препятствует разрушению доверия в обществе»». И далее автор статьи пишет от себя: «Негодование либеральных критиков вполне понятно, поскольку в документе подчеркивается, что создание системы социального кредитования «является важным шагом в исправлении недостатков рыночной экономики». Власти КНР требуют от руководителей всех уровней «сосредоточиться на том, чтобы ослабить роль рыночных механизмов, координировать и оптимизировать распределение ресурсов, мобилизовывать социальные силы»».

То есть «период идеологических шатаний» в КПРФ, судя по всему, и в первую очередь по «социально кредитной» эйфории, закончился, а потому-то и вышло такое заявление. Но КПРФ, в том числе Геннадий Зюганов, совершает стратегическую ошибку. Вот что мною написано по этому поводу в статье «Мысли о социализме», опубликованной на сайте «Православный социализм как русская идея»: «Человека воспитывает по-настоящему лишь любовь к ближнему и к Богу. И её заменить «социальным кредитом» невозможно. По существу, китайское общество посредством системы «социального кредита» пытаются превратить в лагерь с особо строгим режимом. В СССР ученые, занимающиеся изучением советской пенитенциарной системы, обратили внимание на следующее явление: чем строже был режим отбывания наказания, тем меньше среди заключенных совершалось преступлений небольшой и средней тяжести, в результате чего общее количество противоправных деяний падало, но, одновременно с этим, резко возрастало количество тяжких и особо тяжких преступлений».

И это наблюдение советских учёных подтвердилось в первой части в условиях функционирования китайской «Системы социального кредита»: количество, скажем, мелких автодорожных нарушений упало, судя по последней статистике, в разы. Коммунисты сразу же сделали отсюда вывод: система действует, показала свою эффективность на практике. Но это обыкновенный «технократический социализм» собственной персоной. А на практике одновременно с этим должна расти статистика тяжких и особо тяжких преступлений, но, поскольку Китай – «общество закрытого типа», то дозированная информация об этом будет доступна не очень скоро, если вообще когда будет доступна. «Система социального кредита», по существу, обрушит сложнейшую, формировавшуюся тысячелетиями, систему духовно-нравственного воспитания китайского общества.

Меня удивляет здесь поспешность выводов и суждений. Хотя объяснить это можно, скорее всего тем, что коммунисты устали от десятилетий отступлений и поражений. Однако же даже обычный житейский здравый смысл должен был подсказать: это же «современные китайские управленцы», которые прославились своими, мягко говоря, странными социально-экономическими реформами. То они мух призывали давить всей страной, то уничтожать воробьёв, бегая за ними толпами, то запрещали иметь в семье больше одного ребёнка, в результате чего сегодня возник огромный перевес в численности мужчин, так как предпочитали рожать мальчиков.

Попытки построить прекрасное, справедливое, процветающее общество высоконравственных людей без опоры на тысячелетний духовный опыт народа, а в нашем случае – на Христа и, стало быть, Церковь – не просто утопичны, но гибельны для общества. Для трезвомыслящих людей это неоспоримый факт: Православная Церковь в лице святых накопила колоссальный опыт «воспитания нового человека», идеально подходящего для жизни в коммунистическом обществе. Люди, талдычащие о «воспитании рабов» не имеют даже отдалённого представления об огромном сонме святых и их духовно-нравственных успехах. В этом процессе принимал непосредственное участие сам человек, без грубых «палок страха» и хитрых «приманок корысти», что используются в «Системе социального кредита», которая, в лучшем случае, «воспитает» сотни миллионов приспособленцев. К тому же, что будут делать китайцы с «проигравшими», с теми, кто «обанкротился» в погоне за «общественным капиталом»? Пустят их на убой, на мясо, на органы? Кстати, последнее – разборка на органы, если верить некоторым СМИ, – уже практикуется в Китае: умерших в местах заключения часто «разбирают на запчасти» чуть ли ни до «винтиков».

Одним словом, мы продолжаем наблюдать глубокий кризис компартии, кризис атеистического социализма, неспособного не то что ясно описать задачу «воспитания нового человека», но и просто осознать её первостепенную важность.

Вячеслав Макарцев

Этногенез через призму Откровения

Предисловие

Глава I. «Четыре животных, исполненных очей…»

Глава II. «Двадцать четыре старца»

Глава III. Сокрытый Иосиф

Глава IV. «Иди и смотри»

Предисловие

Автор данного исследования – человек верующий, но далекий от того, чтобы все достижения ученых в области антропологии считать «масонским заговором». Он согласен с теми православными богословами, которые заявляют: есть все основания предполагать, что Бог творил животный мир и человека методом «направленной» или «творческой эволюции», то есть «эволюционного креационизма». Исключение, на взгляд автора, составляет лишь создание Адама: это был, вне всякого сомнения, непосредственный творческий акт. И здесь нет противоречия: Адам создан в день седьмой Творения, а о сотворении человека говорится там, где идет речь о шестом дне Творения. Конечно же, автор знает о том, что существует богословское мнение, объясняющее это «возвращением, чтобы показать». Но об этом несколько ниже.

«Эволюционный креационизм», думается, нисколько не умаляет роль Бога как «Творца неба и земли, видимым же всем и невидимым», в чем пытаются обвинить его оппоненты. Мог Бог сотворить мир в течение шести календарных суток, то есть за 144 часа? – Вне всякого сомнения: мог. Другое дело, почему Творение, по данным науки, продолжалось многие миллионы лет? Безусловно, здесь заложен глубокий смысл, который в полной мере будет постигнут теми, кто станет «причастниками Божеского естества» (2 Пет. 1, 4).

Есть что-то детское¹ в нападках на «эволюционный креационизм»: как подметил один исследователь, из логики обскурантов вытекает, что, мол, если бы день Творения длился миллионы лет, то мы и сами смогли бы… Обскуранты, доказывая свою правоту, ссылаются на святых отцов Церкви: мол, нет ни одного из них, кто бы высказал мнение, будто мир сотворен не в шесть календарных суток. Это, конечно же, не так. По крайней мере, святой Ириней Лионский, на наш взгляд, прямо говорит о том, что Божий день – тысяча лет: «…Во сколько дней создан этот мир, столько тысяч лет он просуществует. И поэтому книга Бытия говорит: „и совершилось небо и земля все украшение их. И совершил Бог в шестой день все дела Свои, которые сделал, и в день седьмой почил от всех дел Своих, которые создал“ (Быт. 2, 1-2). А это есть и сказание о прежде бывшем, как оно совершилось, и пророчество о будущем. Ибо день Господний как тысяча лет, а как в шесть дней совершилось творение, то очевидно, что оно окончится в шеститысячный год»².

Правда, обскуранты пытаются истолковать эти слова св. Иринея на собственный лад: он, мол, здесь, наоборот, говорит о том, что Творение совершилось в шесть календарных дней. Что уж может быть яснее: св. Ириней считал, что день Господень равен тысяче лет. Не двадцать четыре часа он длится, но – тысячу лет. То есть он полагал, что Творение продолжалось шесть тысяч лет, и мир просуществует от Адама ровно шесть тысяч лет. Откуда он взял, что день Господень равен тысяче лет? Об этом говорит Св. Писание: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет. 3, 8). Поскольку мнение, что день Господень равен двадцати четырем земным часам, противоречит Апостольскому преданию, постольку оно является лишь богословским мнением и никак не может претендовать на «согласие отцов». Другой вопрос, как понимать «тысячу лет»: точный срок или какое-то символическое число «полноты времени»? Вот здесь и возможно «богословское согласие» через борьбу богословских мнений. Как известно, блаж. Августин склонялся к тому, чтобы понимать этот срок символически. И мы присоединяемся к его мнению.

Существует, казалось бы, явное противоречие между данными науки и богословия: ученое сообщество утверждает, что вид Нomo Sapiens сформировался около 50 тысяч лет тому назад, а богословы упорно стоят на цифре 7500 лет. Но ученые не могут объяснить зарождение цивилизации, которое произошло около семи с половиною тысяч лет тому назад. Если к данным науки относиться серьезно и, в то же время, не ставить под сомнение время создания Адама, то можно говорить о двух творениях (или этапах творения) человека. Постановке такого рода вопроса способствует и Библия: в главе первой рассказывается о сотворении человека в шестой день, а затем в главе второй, после сообщения о наступлении седьмого дня творения, вдруг вновь разговор идет о создании человека, но уже называется его имя: Адам. Критики Библии давно уже обратили внимание на этот, как им кажется, противоречивый момент.

Ряд современных христианских исследователей также настаивают на том, что в главе второй книги Бытие говорится уже о другом человеке. В качестве основного доказательства они приводят следующий аргумент: в главе первой говорится, что Бог сотворил человека, а в главе второй, где речь идет об Адаме, – создал. К тому же слова [сотворил] «мужчину и женщину» на еврейском языке звучат довольно грубо…

Глава I.

«Четыре животных, исполненных очей…»

В закрытой для непосвященных части Божественной Литургии православных христиан – Литургии верных – поется таинственная по смыслу Херувимская песнь: «Иже херувимы тайно образующе, и животворящей Троице трисвятую песнь припевающе…» («Мы, таинственно изображающие Херувимов и воспевающие животворящей Троице трисвятую песнь…»). Во многих приходах Русской Православной Церкви существует обычай: во время пения Херувимской песни миряне стоят, сложив крестообразно руки на груди, как Херувимы крылья на иконах… Особенно поражает эта сцена тогда, когда узнаешь, кто такие Херувимы: «Посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет» (Ин. 4, 7,8.). Зачем верующие «таинственно изображают» животных? Почему эти животные «исполнены очей»? Как понимать то, что животные «ни днем, ни ночью не имеют покоя»? Попробуем более внимательно прочитать Апокалипсис и в нем найти ответы на все эти вопросы.

Буквально чуть ли ни в первых строках мы находим искомое: «И когда он взял книгу, тогда четыре животных… пали пред Агнцем… И поют новую песнь, говоря:… Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас Царями и священниками Богу нашему, и мы будем царствовать на земле» (Ин. 5, 8-10). Текст по смыслу совершенно прозрачный и недвусмысленный: верующие во Христа всех племен и народов и есть эти удивительные «животные». Отсюда понятно, почему они «исполнены очей», «ни днем, ни ночью не имеют покоя»: на всех часовых поясах планеты живут христиане, их молитвы образуют непрерывный круг славословий.

Что же мы имеем. Научное сообщество утверждает, что человек «шестого дня», о котором говорится в 1-й главе Библии, появился около 50 тысяч лет тому назад. Нет сомнений, что именно о виде Homo Sapiens говорится в этом месте Библии: «И сотворил Бог человека по образу своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею…» (Быт. 1, 27,28). Но богословы тоже не могут сдать своих позиций: с точки зрения веры достоверно то, что Адам был сотворен около семи с половиною тысяч лет тому назад. Совершенно очевидна правота тех и других. Стало быть, можно говорить о различных этапах творения человека.

Речь, похоже, действительно идет о двух творениях (этапах творения) человека: в день шестой и в день седьмой. Причем творение человека в седьмой день называется «созданием»³. Вне всякого сомнения, человек, появившийся на свет в седьмой день, создан из клетки «человека шестого дня» (от «одной крови»). Материалом для создания множества клеток тела Адама из генетической информации, закодированной в первой клетке, послужил прах земной. В Библии на момент родства также обращено внимание: в главе 5 первой книги, где речь идет о родословии Адама, соответствующая фраза из первой главы соединена с сообщением о создании человека из второй главы: «Вот родословие Адама: когда Бог сотворил человека, по подобию Божию создал его, мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек, в день сотворения их» (Быт. 5, 12). Единство и родство человеческого рода подтверждается и данными современной науки⁴.

Но известно, что современная наука ничего определенного не может сказать по поводу того, почему зарождение цивилизации произошло около семи с половиною тысяч лет тому назад. Однако авраамические религии хранят сведения о том, что цивилизацию заложили потомки Адама. Но оставим Адама и его потомков (вернемся к ним в следующей главе) и обратимся к человеку, сотворенному в шестой день, которого мы будем называть «человеком шестого дня»⁵ (шестого дня Творения) или просто кроманьонцем.

В течение относительно короткого времени кроманьонец, благословленный Богом, заселяет «четыре крыла» (стороны) Земли: Европу, Азию, Австралию, Африку. А затем еще «два крыла» (две стороны) Нового Света – Северную и Южную Америку. Безусловно, человек того времени находился в «плаценте» животного мира, «пуповиной» обычной жизни он был связан с его «чревом». И это «разумное животное», естественно, всюду, куда ни приходило, чтобы жить, должно было вписаться в «биоценоз своего ландшафта»⁶, найти свое место – «профессию» – в экологической нише. Богом человек был благословлен на главенство в животном мире: «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле» (Быт. 1, 28.). Но вместе с тем Бог дал в снедь «человеку шестого дня» только растительную пищу: «всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; – вам [сие] будет в пищу» (Быт. 1, 29).

Библия говорит о том, что и все другие животные питались в то время растительной пищей: «а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, [дал] Я всю зелень травную в пищу. И стало так» (Быт. 1, 30). Таким образом, ни о каком поедании друг друга, хищничестве в природе того времени не может быть и речи. Можно сказать, что это был какой-то праздник жизни, и соответственно настрою этого праздника была и роль человека. Что он делал: усмирял буйство крупных животных, водворял мир между ними, регулировал порядок на пастбищах согласно своему устремлению к божественной мудрости? Мы не знаем. Но роль человека шестого дня, вероятнее всего, была весьма близка к этому. Невозможно допустить мысли, что в таких условиях могла царствовать смерть. Жизнь торжествовала победу.

Но чем могли различаться друг от друга люди шестого дня, когда их становилось все больше и больше? В психологическом плане человек шестого дня сразу после творения был подобен вулканической лаве, охватывающей землю, но и с течением времени остывающей, входящей в какие-то жесткие рамки. Этому, вероятнее всего, способствовало определенное различие в климатических зонах, природных ландшафтах, зоологических сообществах. Совершенно очевидно, что поведенческий рисунок животных и человека в экваториальных (тропических) лесах, саваннах, евразийских степях, в лиственных лесах умеренного пояса был различный.

Экваториальные (тропические) леса требуют постоянного бодрствования, повышенной чуткости, внимательности, то есть определенного крена в темпераменте в меланхолическую сторону. Нет, речь не идет о невозможности существования других видов темперамента в этих условиях, но именно об определенном крене.

Другой вид темперамента требовали саванна и степи Передней Азии: периодически накапливать энергию для совершения мощного усилия, для выброса ее в необходимый момент времени. Остывающая «вулканическая лава» творения закрепила здесь холерический крен темперамента.

Евразийские степи и аналогичные им места остудили «вулканический жар» человека шестого дня своей безбрежностью: они затребовали темперамент подвижный, относительно легко возбуждающийся, теребящий, постоянно готовый бежать в другую сторону. Здесь неизбежно появление крена в сангвиническую сторону.

Совершенно другой тип темперамента должен был складываться у людей, заселяющих леса умеренного пояса: терпеть, стойко переносить холод, ждать, копить энергию, но в определенный момент времени срывать плотину перед ней, бурным потоком все сметая на своем пути. Охлаждение «вулканической лавы» породило здесь флегматический крен в племенах людей, сотворенных в шестой день Творения.

Численность «людей шестого дня» росла. Различие в темпераментах стало столь значительным, что появилась нужда в человеке, который умел ладить со всеми четырьмя подвидами человека шестого дня, способен был объединять их, служить им, возводить их к Богу – своему Создателю. Именно для этого был сотворен Адам, и возрастал в Раю – особом месте Земли, чтобы быть готовым вступить в служение объединения и обожения рода человеческого. Но произошло грехопадение. В мир «человека шестого дня» пришли смерть, голод, жажда, страх, убийство. Изменилась и природа животного царства: появились хищники, выстроились близкие к современным пищевые цепи… «Человек шестого дня» на какое-то время перестал быть владыкою зверей земных и вынужден был искать свое место в экологической системе. Произошло определенное самостоятельное перепрограммирование человека шестого дня: в поведении стали проступать черты тех животных, что занимали высшую ступень в определенной экологической нише. После грехопадения продолжилось углубление крена в темпераментах четырех групп людей шестого дня.

Часть кроманьонцев, обитавшая в лесах на экваторе, без особого труда освоила свою «родную» экологическую нишу, несколько потеснив здесь отдаленных «родственников» – обезьян. Тропический лес, наполненный не только плодами, промысловыми животными, но и опасностями, подстерегающими на каждом шагу, в течение столетий отшлифовывал темперамент людей, поселившихся в нем. Известно, что темперамент – это основа поведения, поведенческого рисунка человека, животного. В обстановке постоянного ожидания опасности, требующей чрезвычайной чувствительности, способности уловить малейшие подозрительные шорохи, запахи, востребовался в полной мере меланхолический – «обезьяний» – темперамент. Представители этого вида темперамента заняли доминирующее положение в группах племен, обживших лесные тропические биоценозы. Естественно, что не исчезли и холерики, сангвиники, флегматики, но их темперамент, посредством естественного отбора, давления сигнальной наследственности, оформившейся с течением времени в первобытную культуру, дал еще больший, в сравнении с существовавшим до грехопадения, крен в сторону меланхолического темперамента – темперамента «обезьяны». «Темпераменты имеют для всего того, что называется индивидуальностью, или личностью, для отличия одного человека от другого, гораздо большее значение, чем все структурные различия в душевных аппаратах»⁷.

Не осталось без изменения и тело людей из «обезьяньих» племен, поскольку «темпераменты составляют ту часть психического, которая… стоит в корреляции со строением тела»⁸. Легкие, прыгучие, чрезвычайно подвижные, в любую секунду готовые задать стрекача или застыть, «окаменеть», но и в то же время очень смелые, бойкие, задиристые в группе, когда отражают натиск врагов, – таков психологический облик людей-«обезьян» – «животного, имевшего лице как человек». Единственное животное, имеющее похожее на человеческое «лицо» – обезьяна.

Здесь не может быть и речи о трусости, малодушии людей племени «обезьяны», поскольку этнос – это «форма адаптации вида Нomo Sapiens в биоценозе своего ландшафта, причем не столько в структуре, сколько в поведении»⁹. Одним словом, если бы не было меланхолического крена в темпераменте людей, заселивших тропические леса, соответствующей корреляции тела, что закрепилось в их генотипе, то информацию сигнальной наследственности – традиции, обряды, обычаи – некому было бы передавать: после грехопадения Адама тропический лес поглотил бы кроманьонцев без остатка. Правда, справедливости ради, надо заметить, что у человека, в отличие от животных, сигнальная наследственность давила на естественный отбор, значительно ускоряя его.

Само собой разумеется, что такое положение человека-«обезьяны» в экологической нише не могло пройти незаметно мимо его сознания: обезьяна, ставшая после грехопадения Адама по существу естественным «учебником» для «человека шестого дня», обитавшего в экваториальных лесах, стала почитаться как тотем, как «брат», что нашло позднее отражение в мифологии, в религии. Так, мифология народов Южной и Восточной Азии фиксирует особое почитание обезьяны: «Хануман – в индийской мифологии божественная обезьяна… <…> Культ Ханумана… один из самых популярных в современном индуизме. Хануман чтится как наставник в науках и покровитель деревенской жизни. <…> Из Индии культ Ханумана (и культ обезьян вообще) распространился на всю Восточную Азию вплоть до Китая»¹⁰. Нет сомнения в том, что аналогичные следы тотемических воззрений существуют в мифах народов, населяющих африканские тропические леса.

По иному, после грехопадения Адама, складывалась судьба «людей шестого дня», занимавших биоценозы тропических степей, каковыми были, согласно данным исторической географии, когда-то районы Сахары, Аравийского полуострова. Относительный недостаток растительной пищи в этих местах сполна компенсировался избытком мясной: огромное количество стад разнообразных копытных паслось на этих равнинах. Основным хищником биоценозов тропических степных равнин издавна является лев. Именно его «попросил потесниться» в экологической нише, после грехопадения Адама, кроманьонец, чему помогло копье: подкрадываясь в высокой траве близко к промысловому животному, группа из четырех-пяти человек охотников, выбрав удачный момент, неожиданно поднималась и совершала «прыжок льва» – ударяя с расстояния десятка шагов «копьистой пятерней» условленное животное. Частенько организовывалась и загонная охота, чему кроманьонцев «обучали» львы, охотившиеся и группами: в этом случае отдельным «львом» становилась группа охотников из 3-5 человек.

Прошли столетия, прежде чем кроманьонец в биоценозах тропических степей укоренился в экологической нише рядом со львом – на планете Земля появилось новое животное, «подобное льву». Отталкиваясь от того остова, что сформировался до грехопадения Адама, и под действием естественного отбора, направляемого и ускоряемого традициями, обрядами, обычаями, у людей, «прописавшихся» в нише льва, продолжал закрепляться в генотипе крен в сторону «львиного», то есть холерического, темперамента: «Вплоть до 17 в. распространены… изображения льва в качестве атрибута гордыни, гнева, холерического темперамента…»¹¹. Спокойный, выдержанный, пока сытый, человек-«лев» через определенный цикл, связанный с усвоением пищи, взрывается: его энергия бьет фонтаном, все органы чувств работают в интенсивном режиме, его мускулы готовы «вцепиться» в добычу яростным ударом копья. В этот момент он неукротим. Неудача не может остановить его, он вновь и вновь, пока не достигнет успеха, будет делать попытки добыть пищу. Когда же цель достигнута, человек-«лев приходит в состояние спокойствия и невозмутимости – наступает цикл подготовки к следующему броску.

Естественно, не могли не возникнуть и некоторые особенности в строении тел людей-«львов»: они отличаются высоким ростом, мускулистым торсом, длинными прыгучими ногами – словом, атлетическим телосложением. Традиции, обряды, обычаи племен-«львов» закрепляли в первую очередь те стороны культуры, социальной жизни, которые позволяли сохранить и упрочить холерический крен в темпераментах, ибо от этого зависела жизнь людей-«львов». Само собой разумеется, в «львином» племени продолжали рождаться и жить люди с темпераментами сангвиников, флегматиков, меланхоликов, но у всех у них имело место генетически закрепленное смещение в темпераментах в холерическую сторону.

Древнейшие тотемические верования возникли не на пустом месте: вжившись после грехопадения Адама в биоценоз, человек-«лев» вдруг осознал, что он занимает со львом одну ступеньку в экологической нише, что лев стал ему «коллегой» по экологической «профессии», «братом» не по родству, а по жизни. Но и в то же время человеческое сознание сохраняло память о том, что человек пришел ко льву, что лев первым занял эту нишу, что он принял, пустил, «позволил» стать «братом» человеку. А отсюда благоговение, которое испытывал человек к своему тотему, ставшему после грехопадения Адама «учебником» для него.

Память о племенах-«львах», о льве-тотеме зафиксирована в фольклоре, сказаниях, мифах народов Северной Африки, Аравийского полуострова, Иранского нагорья и территорий, прилегающих к ним: «Мифологические существа с головой льва и телом человека характерны для обширного ареала к югу от Египта [бог Апедемак в мифологии Куша (Древняя Нубия)] и в Передней Азии до ее северных районов…»¹².

Но не только на равнинах, в лесах живет «человек шестого дня». Значительная часть кроманьонцев адаптировалась к жизни в более суровых, чем тропики, условиях – в горах Европы, Азии, Северной Америки. Здесь сыграла свою роль высотная зональность. В зоне горных степей, лугов, альпийских лугов основным хищником является волк. Именно его теснили кроманьонцы, обживавшие эти биогеоценозы после грехопадения Адама. Относительное низкотравье лугов, степей затрудняет скрытное приближение к добыче. А потому люди, «братавшиеся» с волками, чаще всего охотились «стаей» – группой из 8-12 человек, в которой выделялись загонщики и охотники, сидевшие в засаде. Когда промысловое животное приближалось на расстояние броска копья, люди, находящиеся в засаде (чаще всего два-три человека) наносили удары в броске «клыками» – копьями.

Через столетия у людей племен-«волков» в темпераментах произошло окончательное закрепление крена в «волчью», то есть в сангвиническую сторону. Открытое пространство, длительные пробеги в поисках пищи, «стайная» охота – все это потребовало соответствующей перестройки «химизма крови», то есть природы темперамента, выразившейся внешне в умении ладить в «стае», быстро ориентироваться на местности, в способности прилагать большие усилия, настойчивость при преследовании добычи, но и, в то же время, довольно быстро «гасить» выход энергетического заряда в случае, если попытка не удалась, молниеносно переключаясь на поиск нового варианта охоты.

И здесь сигнальная наследственность направляла и ускоряла процесс естественного отбора, закрепления генотипических изменений. Естественно, и тело стало несколько иным. Человек-«волк» внешне несколько похож на человека-«обезьяну»: среднего роста, поджарый, стройный, но чуть с более длинными ногами – этакий прирожденный стайер.

Подобным образом шло шлифование темпераментов людей-«волков» в биоценозах степей Причерноморья, Прикаспия, Западной и Центральной Азии, Северной Америки, где «волчьи» племена стали кочевать со стадами копытных.

Довольно скоро, после грехопадения Адама, люди-«волки» осознали свое экологическое родство с «братом»-волком, что дало начало тотемическим верованиям. Но одной характерной особенностью тотемических верований является табу (запрет) на произношение имени тотема. И если у холерических – «львиных» – племен этот запрет был рано нарушен из-за их необузданного темперамента, то у более сдержанных племен-«волков» он держался довольно долго. На вопрос об имени тотема человек-«волк» мог с чистой совестью, не боясь «нанести вред тотему», ответить, что он «подобен орлу летящему»: орел – это «брат» волка по экологической нише, потому как у волка-одиночки и орла один объект охоты: мелкие копытные, зайцы, грызуны и т. д. И «волчьи» племена предстали перед миром «подобно орлу летящему».

Поскольку горные системы с лугами, степи существуют во многих регионах мира (за исключением тропиков), постольку люди-«волки», «подобные орлу летящему», появились в соответствующих биоценозах, вплоть до экосистем полярной степи – тундры, что и зафиксировала мифология различных народов мира: «Орел, орлица – символ небесной (солнечной) силы, огня и бессмертия, одно из наиболее распространенных обожествляемых животных… в мифологиях различных народов мира. Типологически наиболее ранний этап культа орла отражен в тех мифологиях, где орел выступает в качестве самостоятельного персонажа (первоначально, вероятно, тотемического происхождения). <…> В мифологических представлениях многих народов Евразии и Северной Америки образ волка был преимущественно связан с культом предводителя боевой дружины (или бога войны) и родоначальника племени. Общим для многих мифологий Северо-западной и Центральной Евразии является сюжет о воспитании родоначальника племени… волчицей… Тотемические истоки подобных мифов особенно отчетливы в типологически сходном предании рода кагвантанов у североамериканского индейского племени тлинкитов. <…>

В качестве бога войны волк выступал, в частности, в индоевропейских мифологических традициях, что отразилось в той роли, которая отводилась волку в культе Марса в Риме и в представлении о двух волках, сопровождавших германского бога войны Одина в качестве его «псов»… Соответственно и сами воины или члены племени именовались волками (в хеттской, иранской, греческой, германской и других индоевропейских традициях)»¹³. Обратимся теперь к последнему «животному подобно тельцу».

Не только естественными пастбищами – степными, луговыми ландшафтами – богаты горы: редкие горные системы не имеют лесов. «Хозяином» горных лесов умеренного пояса во все времена был медведь. Именно его стали теснить в этих экосистемах, после грехопадения Адама, кроманьонцы. Известно, что медведь всеяден: он не брезгует плодами, ягодами, поедает мелких животных, ловит рыбу, охотится на крупный рогатый скот, любит мед…

После столетий экологического «братания» кроманьонца с медведем в некоторых горных системах мира появились племена людей-«медведей»: неторопливый, основательный, инертный увалень, человек «медведь» в какой-то момент, не связанный с определенным циклом, взрывается – это производит ощущение бешеного потока воды из прорванной плотины. Этот дикий выход энергии необыкновенным образом преображает «медведя»: движения становятся энергичными, быстрыми, ловкими, решения принимаются с молниеносной быстротой – типичная ситуация аврала. Именно в момент близкого «прорыва плотины» у «медведей» появлялось непреодолимое желание «уложить» кого-нибудь из крупного рогатого скота: маскируясь за стволами деревьев, на деревьях, за камнями, люди-«медведи» терпеливо поджидали появление крупного рогатого, когда же он подходил на наиболее благоприятное для поражения расстояние, эта группа из 3-5 охотников набегала на животное, раздирая его «когтями»-копьями.

Традиции, обряды, обычаи быстро закрепили доминирующее положение «медвежьего» – флегматического – темперамента. И с течением веков у множества племен умеренного пояса горнолесной зоны сформировалось обличье «медведя»: холерики, сангвиники, меланхолики «утяжелили» себя основательным зарядом флегмы. У селившихся в лесах Европы, Азии, Северной Америки кроманьонцев появление «медвежьего вида» происходило аналогичным образом.

Но имя тотема должно быть надежно скрыто – этот запрет инертные люди-«медведи» будут соблюдать терпеливо, в соответствии со своей флегматической природой. Для ответа на вопрос об имени своего тотема люди-«медведи» прибегали к обычной для этого явления практике сравнения: он могуч, неустрашим, яростен как телец, то есть бык. И, действительно, бык – это мощное, флегматичное, неторопливое животное, но в ярости он наводит ужас на людей и зверей. Для описания тотема люди-«медведи» прибегали не к помощи «брата» по экологической нише, как у «волков», а к животному, которое по темпераменту было похоже на медведя, и на которое избегал нападать даже медведь.

Мифология народов гор, лесных областей Европы, Азии, Северной Америки содержит богатейший материал, подтверждающий «медвежьи», «подобно тельцу», корни большого числа этносов: «В мифологических представлениях и ритуале медведь может выступать как… предок, родоначальник, тотем… <…>

<…> Сведения о людях-„медведях“ имеются в древневосточных (в частности, в хеттских) текстах. <…> Тему родства (хозяина леса) отражают табуистические названия медведя – „отец“, „дед“, „дедушка“… „лесовой человек“… „хозяин“… Известны и другие принципы табуирования названий медведя: русское „медведь“, то есть „едящий мед“; немецкое Вar, английское bеаr, то есть „бурый“. <…> …Знаменательно отождествление… в медвежьем культе в Заволжье скотьего бога Велеса… с медведем»¹⁴. К толкованию мифов, в которых присутствует телец, необходимо подходить очень осторожно: возможно наложение древнейших тотемических верований, связанных со львом, поскольку табуистическое описание льва в первые тысячелетия существования племен-«львов», вне всякого сомнения, включало в себя и сравнение его с быком, на тотемические верования племен-«медведей».

На севере европейской части России, в Литве, Белоруссии, то есть в местах обитания «медвежьего» суперэтноса, краеведами найдены и описаны сотни валунов с выбитыми следами стоп человека, медведя и реже других животных. Один из первых исследователей этих загадочных камней шуйский краевед Сергей Николаевич Ильин полагал, что следы животных, выбитые в соседстве со ступней, это – знаки тотемизма, памятники первобытного культа тех животных, которых люди считали своими священными предками. Непонятно, почему краевед вывел из класса тотемов сам след ступни человека, поскольку совершенно очевидно, что такое большое количество валунов-следовиков – это материальное свидетельство тотемического культа медведя, который в тотемических верованиях сливался с первопредком в одно целое, да и след медведя напоминает человеческий. Человеческий след – это своеобразная табу-маскировка: нельзя явно называть, рисовать, изготавливать изображение тотема – это закон тотемической религии.

Но самое главное, пожалуй, почему здесь надо видеть тотемический культ медведя, заключается в следующем: валун по очертаниям напоминает затаившегося в траве, среди деревьев медведя. Камни-следовики севера Руси – это, как представляется, живая летопись тотемических верований, зафиксированное в камне поклонение мифическому первопредку людей-«медведей». Позднее, в момент разрушения первобытнообщинного строя, тотемические воззрения претерпели изменения: тотемами стали признаваться лисы, рыси, лоси и др. животные, что и было отражено на некоторых камнях (экзотические следы типа обутой ноги – это позднейшие художества, к тотемическим верованиям, конечно же, не имеющие ни малейшего отношения). И, безусловно, прав С. Ильин, утверждавший, что камни-следовики были одновременно и знаком собственности родов и племен, рубежным знаком, поскольку в каждом «медвежьем» племени существовал свой валун-«медведь» – памятник предку-тотему, которому племя поклонялось.

Естественно, что установилась и определенная корреляция между флегматическим характером и телом людей-«медведей»: чуть выше среднего – рост, несколько бочкообразное туловище, кажущиеся коротковатыми на фоне мощного торса ноги.

Проходили столетия, численность племен «обезьяны», «льва», «орла» и «тельца», росла и к третьему тысячелетию до н.э. из-за этого в ряде регионов стала складываться неблагоприятная обстановка, грозящая необратимым нарушением экологического равновесия. И тогда на мировую арену вышли адамиты.

Глава II.

«Двадцать четыре старца»

В приводимом выше из Апокалипсиса символе человечества намеренно был удержан один элемент: «…И вокруг престола двадцать четыре престола, а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды» (Откр. 4, 4); «И когда Он взял книгу, тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем… И поют новую песнь, говоря: достоин Ты взять книгу… ибо Ты был заклан, и кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени…» (Откр. 5, 8,9). Одним словом, «четыре животных» и «двадцать четыре старца» разъединены лишь в символе, а в жизни они слиты в одно, составляют единство «всякого колена и языка, и народа и племени». И все же они отличаются друг от друга: «двадцать четыре старца» – как «сыны Божьи», а «четыре животных» имеют звериные черты.

В первых главах Библии содержится разгадка этой тайны: люди были сотворены в шестой день Творения, а в седьмой день был создан Адам, поскольку «не было человека для возделывания земли» (Быт. 2, 5). В главе шестой мы видим, что вместе с «сынами Божьими» существуют и «люди», у которых «дочери человеческие»: «Когда же люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены… И сказал Господь [Бог]: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым… и увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле… и раскаялся Господь, что создал человека на земле…» (Быт. 6, 1-3, 5,6.).

Что это за «сыны Божьи»? Кто такие «люди», чьих дочерей стали брать «сыны Божьи» себе в жены? Сразу же отбросим измышления насчет браков людей с падшими ангелами: Бог не допустит такого извращения. Современными православными богословами единственно верным признается следующее толкование: «люди» – потомки Каина, «сыны Божьи» – Сифа. Но здесь противоречие: родители – Адам и Ева – совершили смертный грех, но, однако же, у одного сына (тоже согрешившего) потомки «люди», а у другого – «сыны Божьи», хотя про Каина сказано: «…приобрела я человека от Господа» (Быт. 4, 1). Здесь частное мнение пусть и великого святого возводится в ранг догмы.

Мы помним упрямство западных богословов по вопросу о строении солнечной системы, повторяется то же самое: наука утверждает, что человек современного вида сформировался около 50 тысяч лет тому назад, а богословы опровергают это, не вникая в суть вопроса, слепо отстаивая общепринятую между собою точку зрения, прозрачно намекая на то, что доказательства ученых – «заговор против веры в Бога». Не будем спорить: в мире есть силы, жаждущие уничтожения истинной веры в Бога и возведение на ее место «веры в науку», но и зерна от плевел нужно отделять… Не Священному Писанию противоречат данные современной науки о происхождении человека, а некоторым частным богословским мнениям, которые обскуранты пытаются выдать за «согласие отцов».

Когда же мы, не отвергая основательные положения современной науки, верим в истинность Священного Писания, не ставим под сомнение ход изложения, внимательно изучаем его, то все сразу же становится на свои места: Адам был создан в седьмой день, когда «люди шестого дня» – «четыре животных» – уже жили на земле. И когда «люди шестого дня» «стали умножаться на земле» и пришли в соприкосновение с «сынами Божьими» – потомками Адама, – тогда «сыны Божьи» увидели дочерей «людей шестого дня», что они красивы, и, соблазняясь их красотой, «брали себе в жены, какую кто избрал».

Чем отличается адамит от потомков «четырех животных», помимо пребывания в Раю и непосредственного общения там с Богом? В Библии об этом сказано так: «И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю…» Стало быть, одно из главных отличий Адама в умении «возделывать землю», преобразовывать ее. Известно, что землю возделывают для того, чтобы получать пищу, которая является источником энергии для человека. Выходит, основное отличие адамитов – умение находить новые источники энергии, окультуривать землю. Но на земле уже жили люди – «четыре животных», – умевшие в своей экологической нише добывать энергию, то есть пищу. Правда, со временем, когда из-за перенаселенности в биогеоценозах возникла угроза экологическому равновесию, генотип «льва», «тельца», «обезьяны», «орла» и порожденные сигнальной наследственностью традиции, обряды, обычаи оказались для их носителей ловушкой, как в песне известного барда: «Мы, волчата, сосали волчицу и всосали: нельзя за флажки!»

Необходим был человек с новым темпераментом, носитель которого, в зависимости от экологической ситуации, мог изменить рисунок поведения, традицию, обряд, обычай в сторону выживаемости, нахождения путей к стабилизации пошатнувшегося экологического равновесия, при этом наставляя племя на путь веры в Бога. Гумилев Л. Н. назвал такого человека пассионарием. Он полагал, что пассионарность возникает в результате «вредной» мутации, начало которой дает излучение из космоса¹⁵. Резкое уменьшение пассионариев после фазы «пассионарного перегрева» Гумилев Л. Н. объясняет гибелью пассионариев из-за строптивого характера, а также рецессивностью пассионарного признака. Вроде бы все логично, но возникает одно «маленькое» но: одна и та же «вредная мутация» у сотен тысяч людей на протяжении тысяч лет?

Гораздо более непротиворечивым, естественным, плодотворным было бы предположение следующего рода. Около семи с половиною тысяч лет тому назад на Земле, от «одной крови» «людей шестого дня», из праха земного, создан новый человек, названный Адамом, отличающийся от уже живущих «людей шестого дня» новым темпераментом, гибким, растяжимым, подвижным, – темпераментом актера, темпераментом «глины», темпераментом чрезвычайно отзывчивого сердца, темпераментом необыкновенно чуткой души, позволяющим его носителям приноравливаться к темпераментам людей «львов», «тельцов», «обезьян», «орлов». Носители этого темперамента после потопа расселились по лицу всей земли, они слились с племенами-«животными», то есть «растворились», «спрятались» в среде четырех суперэтносов.

Человек с темпераментом адамита (пассионария), поселившийся, скажем, среди людей-«львов», через дни, недели «вживается в образ», подстраивается под «львиный» темперамент: в его нервной и гормональной системе процессы начинают протекать подобным «львиному» образом. У его ребенка произойдет соответствующая корреляция тела, а в случае, если мать ребенка из «львиного» племени, – процесс пойдет еще быстрее. Это и есть, как представляется, причина «исчезновения» пассионариев.

Признак пассионарности может дремать столетия, до того момента, когда в результате каких-либо причин – того же космического излучения, например, – в биоценозе не произойдет нарушение экологического равновесия. И здесь пассионарий, уже столетия назад ставший, к примеру, «львом», проявит себя незамедлительно: он хочет жить, его существо подсказывает ему, что можно обновитьтрадицию, обряд, обычай, то есть выйти «за красные флажки», изменить рисунок поведения племени, создать новую культуру¹⁶. Таких скрытых адамитов (пассионариев), как правило, в каждом крупном этносе оказывается довольно много, они «срывают» с себя прежнюю «шкуру» «животного» и активно ищут выход из положения: именно скрытые адамиты перевели множество охотничьих племен земли, задыхавшихся от перенаселенности в своих биоценозах, к занятию скотоводством и земледелием.

Этот процесс четко зафиксировала мифология многих народов мира: мифы, в которых главное действующее лицо так называемый «культурный герой» – это древние народные сказания, отразившие вхождение адамитов в тело племен «людей шестого дня». Ну, а далее роль адамитов (пассионариев) постепенно сходила на нет: костяк племени устраивал свою жизнь в новом этноценозе в соответствии со своим «животным» темпераментом. Пассионариям приходилось смиряться, и вновь жизнь племени возвращалась в свое родное русло «льва, «тельца», «обезьяны» или «волка».

Как представляется, совершенно очевидно и то, что появление новых языков и языковых групп, творческое их развитие, чаще всего, непосредственно связаны с адамитами: пассионарный темперамент, естественно, имеет проекцию и в сферу языка как орудия общения и взаимного понимания. «…Племенные особенности, какова бы ни была их первоначальная причина, выражаются в языке… в мифическом мировоззрении, в эпических преданиях, в основных формах быта, то есть в отношениях как ко внешней природе, источнику материального существования, так и к себе подобным. Если бы в племени не выработалась особенность психологического строя, то каким бы образом могли произойти столь существенные различия в логическом построении языков? Отчего один народ так заботится об отличении всех оттенков времени, а другой (как славянский) почти вовсе опускает их из виду, но обращает внимание на качества действия; один употребляет как вспомогательное средство при спряжении глагол иметь, другой же – глагол быть и т.д. Сравнительная филология могла бы служить основанием для сравнительной психологии племен, если бы кто успел прочесть в различии грамматических форм различия в психических процессах и в воззрениях на мир, от которых первые получили свое начало»¹⁷.

Первые адамиты, до расселения по народам, жили компактно, вероятнее всего, в районе южного Двуречья, о чем повествуют некоторые археологические находки, древность которых совпадает со временем сотворения Адама – около 5,5 тыс. лет до н. э. Адамиты строили города, занимались разведением скота и земледелием, различными ремеслами. После потопа – гигантского наводнения в этом районе (о чем свидетельствует и археология), погубившего почти всех адамитов, – потомство оставшихся в живых расселилось по всем континентам, племенам и народам. Пассионарная «закваска»,за исключением небольшого корня, «растворилась» и «тесто» человечества стало быстро «подниматься», осваивая новые способы добычи энергии – скотоводство и земледелие.

И очень скоро численность людей достигла такого уровня, что племена «львов», «орлов», «тельцов» и «обезьян» стали входить в тесное соприкосновение друг с другом, грозившем взаимоистреблением. Но и здесь скрытые адамиты сумели найти выход, организовав жизнь племен в местах контактов – возникли города-государства, империи. В большинстве этих древнейших государств явственно проступает деление общества на четыре группы: жречество, воины, земледельцы, слуги, что вписывается в представление о человечестве как о «четырех животных»: жрецы – «львы», воины – «орлы», земледельцы (торговцы) – «тельцы», шудры – «обезьяны». Города-государства Древнего Востока представляют собой первые попытки человечества организовать жизнь различных племен в едином социуме. Это стало возможным лишь после того, как пассионарная «закваска» прочно укоренилась в «четырех животных». Города-государства, империи стали «повивальной бабкой» зарождения и развития «самобытных культурно-исторических типов», то есть цивилизаций¹⁸.

Но адамиты отличаются друг от друга нравственными качествами: среди них есть «пшеница» и «плевелы», «сыны Царствия» и «сыны лукавого». «Пшеница» адамитов во времена экологических нарушений, опираясь на свой пассионарный заряд и с верой в Творца, самоотверженно осваивает новые источники энергии, создает новые традиции, обряды, обычаи, чтобы найти точку опоры этноса, спасти его от вымирания. Как правило, в эти времена, взнузданные инстинктом самосохранения, пассионарии-«плевелы» не проявляют слишком уж явно свое лукавое нутро. Но, выждав момент, они пытаются овладеть энергетическими потоками этноса, замкнуть их на себя, «купаясь» в энергии, расходуя ее на удовлетворение своих эгоистических желаний, услаждая свои порочные страсти. Они превращаются в пожирателей энергии этноса – субпассионариев. Думается, что не в последнюю очередь из-за угрозы распространения «плевел» среди «людей шестого дня» осуждались первые браки с «дочерями человеческими».

Гумилев Л.Н. утверждал, что субпассионарии не могут поглощать из окружающей среды достаточное количество энергии, вследствие чего не могут приспособиться к окружающей среде. Но и в то же время он говорит о том, что они скапливаются в больших городах, чтобы «жить, не работая, паразитируя и развлекаться». В этих суждениях ряд противоречивых моментов: 1) за счет чего пассионарии живут как паразиты и развлекаются?; 2) как они могут жить и даже развлекаться, если не умеют поглощать достаточное количество энергии?; 3) разве паразиты не приспосабливаются к среде? Чтобы найти истину в этом вопросе необходимо, во-первых, исключить из числа субпассионариев душевнобольных и людей с тяжелыми заболеваниями и врожденными телесными недостатками, поскольку это, действительно, затрудняет усвоение энергии, адаптацию к жизни; во-вторых, не считать субпассионариями тех, кто покинул свою нишу из-за жестоких условий социального плана: вспомним сотни тысяч нищих в Англии во времена экспроприации земли у сельского населения – это была самая настоящая искусственно организованная этнологическая катастрофа.

Субпассионарии – это люди, культивирующие в себе нравственные пороки и отвергающие путь спасения. На расчесывание своих моральных язв эти люди тратят гигантское количество энергии, они «дырявят» общество насаждением пьянства, наркомании, разврата, систем преступных сообществ и через эти «дыры» крадут энергию этноса. Это «черные дыры» общества, затягивающие в бездну своих пороков и страстей общественный труд, общественное богатство. Это целый антимир! Хотя, естественно, искреннее покаяние любому человеку и в любой момент открывает путь ко спасению.

Очень серьезная ошибка видеть среди субпассионариев лишь «дно общества»: «Финансовая аристократия, как по способу своего обогащения, так и по характеру своих наслаждений есть не что иное, как возрождение люмпен-пролетариата на верхах буржуазного общества»¹⁹. Об этом нас частенько оповещают СМИ, описывая схемы отмывания миллиардов долларов «грязных денег», которые поступают в мировую финансовую систему от оборота наркотиков в странах Латинской Америки, в Афганистане… Но вернемся к прерванной нити изложения.

Именно стараниями субпассионариев благая идея человеческого общежития превратилась в древних империях в кошмар для племен «обезьяны»: адамиты-«плевелы» «хищных» племен – «льва», «орла», «тельца» – увидели в людях-«обезьянах» огромный источник управляемой энергии для услаждения своих низменных страстей. В этот порочный круг, из-за явления пассионарной индукции, стали втягиваться и не адамиты: истинные «львы», «орлы», «тельцы». Гигантские силы, возникшие в древних империях – эпицентрах этого этногенетического котла, разорвали первобытные общинные отношения, что повлекло за собой возникновение неравенства, частной собственности и в однородных суперэтнических средах.

Конечно, государства быстрее возникали там, где в наличии было несколько суперэтнических субстратов: южные отроги Кавказа, горы Ближнего востока, Иранское нагорье. Именно отсюда арии – союз племен «льва», «орла», «тельца» – двинулись в Индию, в область обитания племен «обезьяны». По пути движения ариев возникали города-государства. Дабы не раствориться в огромном океане «обезьяньих» племен, традиции, обряды, обычаи ариев не в последнюю очередь были ориентированы на то, чтобы законсервировать свой «хищнический» дух, пресечь половые связи между представителями разных суперэтносов. Индийские варны – это «окаменелые» формы, отпечатки племен «льва» – брахманы, «орла» – кшатрии, «тельца» – вайшьи, «обезьяны» – шудры. Лишь презрение к чандалам и другим потомкам смешанных браков уберегло «хищнические» варны от растворения в индийском суперэтническом океане. Но недостаток адамистской «закваски» препятствовал возникновению в районе Индии обширной империи. Он же, вероятнее всего, явился причиной консервации «хищнического» духа племен «льва», «орла» и «тельца», закреплению кастового строя.

Аналогичные процессы протекали и в Юго-Восточной Азии, но здесь место льва заняла другая кошка – тигр, в ареале распространения которого сформировались племена людей-«тигров»: в районе северо-востока нынешнего Китая (район Маньчжурии), в области умеренного пояса, часть кроманьонцев, после грехопадения Адама, вынуждена была адаптироваться в экологической нише тигра. А в монгольских степях произошло формирование «животного подобного орлу летящему», племена которого со временем заселяли и местности будущей империи: в Китайской империи этот суперэтнический компонент был задействован посредством социальной сепарации через сословие мандаринов (управляющих). Поскольку в Китайской империи всегда был в избытке «обезьяний» суперэтнос, постольку жестоких форм рабства она не знала: государству не было особой нужды в ломке человеческой природы.

От ветхозаветного «пахтанья» суперэтнических океанов была освобождена лишь малая часть адамитов в лице двенадцати патриархов – родоначальников двенадцати колен адамитов-израильтян. Эта «закваска» затем, по Пришествии Иисуса Христа, сыграла главную роль в деле христианизации мира: двенадцать Апостолов Христа – символ адамитов-израильтян двенадцати колен, растворившихся в «водах» супер-этнических «океанов», чтобы быть «ловцами человеков» и споспешествовать Христу. Это и есть, как представляется, «двадцать четыре старца». Еще шире, двадцать четыре старца – это символ всех уверовавших во Христа потомков Адама.

Как известно, в девятом веке до н. э., во времена царствования Ровоама – сына Соломона, Израильское царство раскололось на два: собственно Израильское, в которое вошли 10 колен, и Иудейское – с двумя коленами: Вениаминовым и Иудиным, потомки которых и именуются сегодня евреями. Вплоть до захвата Израильского царства десяти колен Ассирией, между ними не прекращалась ожесточенная непримиримая вражда. Подавляющее число захваченных израильтян ассирийцы увели в полон, а освободившееся место заселили другими народами. Лишь немногие представители десяти колен когда-то вернулись на родину, большинство же израильтян без особого труда «растворились» среди обитавших в Ассирии и за ее северными пределами народами как своеобразная этногенетическая «закваска».

Продвижение десяти колен израильских на север, в сторону европейской части сегодняшней России, отмечено возникновением новых государств, этносов, народов. Их путь можно проследить по топонимам, языковым и культурным заимствованиям, генетическим вкраплениям. В начале первого тысячелетия нашей эры эта «закваска» достигла протославянского «медвежьего» суперэтноса и через несколько столетий на этническом небосклоне Европы, после очередного пассионарного толчка, вспыхнуло созвездие славянских этносов. Но подробнее об этом в следующей главе.

Есть в России и уникальный этнический феномен – чечено-ингушский. Из Библии известно, что седьмой от Адама человек – Енох, живший в допотопные времена, исчез: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его» (Быт. 5, 24). В то же время, за Большим Кавказским хребтом появилось племя, называющее себя вайнахи – енахи (буквально «мы – нахи») – самоназвание предков нынешних чеченцев и ингушей. Затем в этом монолите оформилась этническая глыба «нохчи» – люди (народ) Ноха – самоназвание чеченцев. В новейшей истории России этот воскресший из допотопных времен, пришедший «с неба» – с гор Кавказа – этнос, сыграл одну из главных ролей: а) главой и лидером непокоренного, расстрелянного из танковых орудий 4 октября 1993 года Верховного Совета Российской Федерации был вайнах (нохчо) – енах (енох) – Руслан Хасбулатов; б) в Чечне в девяностые годы пролито крови «даже до узд конских», что, в условиях существующего обычая кровной мести, не знающего времен и сроков, позволяет отождествить ее с «точилом гнева Божьего» (Откр. 14, 17-20)…

Правда, здесь нужно заметить, что большинство исследователей придерживается такой точки зрения: вайнахи – это народ Ноя, потому что в мусульманской традиции принято, что Нух – это Ной. Но мусульманская традиция Еноха отождествляет с Идрисом. То есть, учитывая сходство в звучании имени, мусульманская традиция, естественно, будет отождествлять Ноха народа нохчи с именем Нух, потому что она не знает имени Енох. Но если Нох, прародитель вайнахов, действительно является великим праведником Енохом, тогда можно говорить о необыкновенном явлении: енохи как подлинные адамиты являются, в таком случае, пассионарной закваской народов Северного Кавказа и прилегающих к нему территорий, где обитают горные племена людей-«волков» и людей-«медведей». Но вновь вернемся к драконам-империям.

Мощнейшая пассионарная «закваска», наличие суперэтнических компонентов: приальпийский «волчий» и «медвежий» – на севере, на юге «львиный» и «обезьяний» – все это стало пружинами механизма Римской империи. Но поскольку «обезьяний» суперэтнос к моменту возникновения Римской империи был в этом районе довольно сильно израсходован Египтом, Вавилоном и прочими древними государствами, вход пошли суррогаты: пленники из «львиных», «волчьих» и «медвежьих» племен, что потребовало ужесточения рабства, дабы сломать их природу. Последнее, естественно, порождало ненависть свободных народов и племен к Римской империи.

В России империя возникла позже: в ней было поначалу лишь два суперэтнических компонента: преобладающий «медвежий» и незначительный «волчий» (южные степи и Прикарпатье). Но запустить механизм возникновения империи помогли, как представляется, несколько моментов: 1) мощнейшая диффузия римской государственности; 2) принятие православной веры, призывающей, если существуют обстоятельства непреодолимого характера, рассматривать рабство как служение ближнему; 3) приглашение варягов²⁰ на княжение; 4) два «волчьих» урагана: нашествие монголо-татар и натиск тевтонов; 5) множество адамитов, откуда формировался костяк духовного («львиного») сословия. Складывающаяся царская власть быстро втянула в свое окружение представителей «волчьего» суперэтноса с южных и западных окраин России и из германских племен, потому что «волки»-сангвиники являются костяком команды любой государственной машины. Это прирожденные управленцы, умеющие великолепно работать в «стае», то есть в команде. Существенная подпитка «орлиного» дворянского начала Российской империи поступала из казачьего сословия: эта этническая подгруппа, вне всякого сомнения, имеет в себе значительную частицу степного, то есть «орлиного» («волчьего») суперэтноса.

Несмотря на христианское исповедование, субпассионарии, используя технологии социальной сегрегации, довольно быстро осуществили мероприятия по опущению части «медведей» и «волков» на рабскую ступень крепостных, создавая искусственный «обезьяний» суперэтнический массив. Недостаток того или иного суперэтнического компонента в империях, в крупных государствах преодолевался (преодолевается) за счет социальной сепарации или социальной сегрегации. Хотя, вне всякого сомнения, православие значительно смягчало отрицательное воздействие субпассионариев на внутреннюю политику имперской власти.

Доплыла пассионарная «закваска» через Индонезию, Тихий океан и до Центральной, Южной Америки, где в горной местности сложились подходящие суперэтнические условия для возникновения цивилизации. Однако сколько-нибудь заметного числа адамитов не успело прижиться в Северной Америке, что сыграло трагическую роль во времена ее колонизации: индейские племена «волков» и «медведей», лишенные пассионарной «закваски», следуя зову своей природы, традициям, обрядам, обычаям, стояли насмерть. И здесь алчность адамитов-субпассионариев – переселенцев из Старого Света – сыграла свою роковую роль: были уничтожены сотни тысяч представителей двух основных суперэтносов, плоть от плоти североамериканской земли.

Но классические империи не могут существовать без опоры на «четыре ноги» – четыре суперэтноса – и поэтому в североамериканскую империю хлынул поток рабов: работорговцы толпами ринулись в тропическую Африку за живым товаром. Позднее, посредством эмиграции, североамериканская «варна шудр» стала пополняться выходцами из Латинской Америки и Юго-Восточной Азии. Соединенные Штаты Америки – классическая империя, поскольку все суперэтнические компоненты присутствуют в них.

Отображая данный процесс в древних империях, человеческое сознание породило образы крылатых драконов, сфинксов, кентавров, химер… В зоне империй, из-за частых браков, половых связей между представителями различных суперэтносов, появлялись люди с головой, скажем, «тельца», туловищем «льва», ногами «орла».

Однако, несмотря на это, суперэтническая «молекула» – темперамент, то есть особое устройство нервной и гормональной системы, – в любом случае будет передана потомкам по мужской линии, хотя признаки тела другого суперэтноса, человеческая среда будут давить на унаследованный темперамент, смазывая его природные черты. Ну, а подвижный адамитский темперамент будет и вовсе преподносить сюрпризы в потомстве. Отсюда и невероятное количество оттенков темпераментов, причем в столицах классических империй это разнообразие достигает своего пика. Эта психологическая палитра была отображена и позднейшими тотемическими верованиями, когда тотемами стали признаваться различные животные не из разряда «четырех», насекомые, деревья и т. д.

«Четыре животные» – это «тело» человечества. Единство человеческого рода в таком духе осознано, например, в индуизме: «фантастическое отражение внешнего мира» в сознании индусов породило веру в Брахму (Пурушу) – фантастического человека. Из уст Брахмы порождены брахманы, из рук – кшатрии, из бедер – вайшьи, из стоп – шудры. То есть индийское общество представляет собой, согласно индуизму, клон фантастического небесного существа, похожего на человека. Но этот «земной Брахма» пока «спит»: он не может активно двигаться к социальному преображению. Причину мы указывали выше: в Индии, по всей вероятности, проживает относительно небольшой процент потомков Адама.

Кто такой Христос – Небесный Адам? Это, прежде всего, любовь к Богу и к людям. Адамиты предназначены быть проводниками этой любви. Только такого рода любовь может пробудить к вечной жизни «земного Брахму», умиротворить Африку, освободить из цепких рук мафии Латинскую Америку… Адамиты призваны быть «нервом любви» человечества. Именно при непосредственном участии обратившихся к Богу адамитов произойдет всеобщее воскресение рода человеческого. Об этом пишет Апостол Павел: «Ибо если отвержение их – примирение мира, то что [будет] принятие, как не жизнь из мертвых?» (Рим. 11, 15).

Глава III.

Сокрытый Иосиф

Много написано о «загадке русской души», о тайнах в жизни и судьбе русского народа. Русский народ в сонме своих святых возносится до небес, а в грехах и пороках опускается до пасти ада. Это роднит его с еврейским народом: «Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое, во-первых, Иудея, [потом] и Еллина! Напротив, слава и честь и мир всякому, делающему доброе, во-первых, Иудею, [потом] и Еллину!» (Рим. 2, 9,10).

Отсутствие у русского народа тяги к мамоне буквально выводит из себя многих деловых англичан, японцев, янки: это несправедливо, что русским принадлежат такие большие территории и огромные природные богатства, – жалуются они на Провидение. Так почему же именно русский народ, подобно Херувиму и пламенному мечу обращающемуся, стоит на пороге земного рая по-вавилонски, прикрывая собою от жаждущих обогащения одну из самых богатых кладовых планеты? Случайность – скажет атеист: на месте русских могли бы оказаться китайцы, монголы или какой-то другой народ. Могли, но почему не оказались?

В Русской Православной Церкви существует церковное предание, приподнимающее завесу над тайной русского народа, Русского мира: «Евреи и славяне суть два народа судеб Божиих, сосуды и свидетели Его, ковчеги нерушимые…»²¹. В примечании к этим словам один из составителей книги «Угодник Божий Серафим» игумен Андроник (Трубачев) пишет: «Евреи и славяне выделены как хранители истины Божией в Ветхом (ветхозаветный Моисеев закон) и в Новом Завете (Православная вера)»²². Как полагают исследователи, эти пророческие утверждения церковного предания о России и славянах принадлежат святителю Антонию (Смирницому.)

Существует логика веры: назовем ее «пророческой логикой». Она опирается на пророчества ветхозаветные и новозаветные. Так вот, в ветхозаветных пророчествах, там, где идет речь о «двух народах судеб Божиих», они называются совершенно четко: «И было ко мне слово Господне: ты же, сын человеческий, возьми себе один жезл и напиши на нем: „Иуде и сынам Израилевым, союзным с ним“; и еще возьми жезл и напиши на нем: „Иосифу“; это жезл Ефрема и всего дома Израилева, союзного с ним. И сложи их у себя один с другим в один жезл, чтобы они в руке твоей были одно. И когда спросят у тебя сыны народа твоего: „не объяснишь ли нам, что это у тебя?“, тогда скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я возьму жезл Иосифов, который в руке Ефрема и союзных с ним колен Израилевых, и приложу их к нему, к жезлу Иуды, и сделаю их одним жезлом, и будут одно в руке Моей. Когда же оба жезла, на которых ты напишешь, будут в руке твоей перед глазами их, то скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я возьму сынов Израилевых из среды народов, между которыми они находятся, и соберу их отовсюду и приведу их в землю их. На этой земле, на горах Израиля Я сделаю их одним народом, и один Царь будет царем у всех их, и не будут более двумя народами, и уже не будут вперед разделяться на два царства» (Иез. 37, 15-22).

Если славяне – это народ «судеб Божиих», который стоит в одном ряду с другим народом «судеб Божиих» – евреями, то есть «Иудой и сынами Израилевыми, союзными с ним», – то они не могут быть ни кем иным, как «Ефремом и всем домом Израилевым». Этого требует логика веры, пророческая логика. Но и в рукописи Мотовилова, откуда мы узнали об упомянутом выше церковном предании, этот момент раскрыт: на «…территории России и внутренней Азии (исток теории евразийства – В. М.)… живут 10 колен царства Израильского»²³.

Из истории известно, что десять колен Израильских отложились от колен Иуды и Вениамина в десятом веке до нашей эры: «Когда весь Израиль увидел, что не слушает его царь, то отвечал народ царю, говоря: какая нам часть в Давиде? Нет нам доли в сыне Иессеевом; по шатрам своим, Израиль! Теперь знай свой дом, Давид. И разошлись все Израильтяне по шатрам своим» (2 Пар. 10, 16).

В восьмом веке до нашей эры Израильское царство десяти колен было завоевано Ассирией (722-720 год до н. э.). Все десять колен были уведены в плен. После этого их след в истории затерялся. Лишь очень незначительная часть десяти колен вернулась на родину. То есть никакого отношения к тому, что происходило во времена Первого Пришествия Христа, плененные ассирийцами десять колен не имеют.

Но через пророков Бог говорит о том, что в «конце времен» пропавшие десять колен обнаружатся и соединятся с двумя коленами, то есть с теми, которых сегодня называют евреями, воедино. Естественно, десять колен оставят язычество, уклонением в которое они и отложились от «Израиля Божия»: «Симон изъяснил, как Бог первоначально призрел на язычников, чтобы составить из них народ во имя Свое. И с сим согласны слова пророков, как написано: Потом обращусь и воссоздам скинию Давидову падшую, и то, что в ней разрушено, воссоздам, и исправлю ее» (Деян. 15. 14-16). Вот как это звучит у пророка Амоса: «Ибо вот, Я повелю и рассыплю дом Израилев по всем народам, как рассыпают зерна в решете, и ни одно не падает на землю. От меча умрут все грешники из народа Моего, которые говорят: „не постигнет нас и не придет к нам это бедствие!“ В тот день Я восстановлю скинию Давидову падшую, заделаю трещины в ней и разрушенное восстановлю, и устрою ее, как в дни древние, чтобы они овладели остатком Едома и всеми народами, между которыми возвестится имя Мое, говорит Господь, творящий все сие. Вот, наступят дни, говорит Господь, когда пахарь застанет еще жнеца, а топчущий виноград – сеятеля; и горы источать будут виноградный сок, и все холмы потекут. И возвращу из плена народ Мой, Израиля, и застроят опустевшие города и поселятся в них, насадят виноградники и будут пить вино из них, разведут сады и станут есть плоды из них» (Ам. 9, 9-14). Христианизация мира – это, не в последнюю очередь, «воссоздание скинии Давидовой падшей», то есть возвращение десяти колен из языческого пленения.

Здесь кто-то, быть может, возразит: для таких выводов нужны, мол, серьезные исторические, этногенетические, лингвистические исследования. Но судьба десяти колен Израиля – это, в первую очередь, предмет веры, а не науки. Здесь вера задает ориентиры науке, а не наоборот.

Где только ни «находили» пропавшие десять колен Израильских: в Индии, в Великобритании, в США, в Японии – всех мест не перечесть. Но искали не «народы судеб Божиих», а народы «судеб мирских». Десять колен непременно должны себя проявить как народ «судеб Божиих». Они всегда, даже в язычестве, остаются в центре мировой истории. И именно они, согласно пророческой логике, должны стать твердыней христианского мира, которая (твердыня) есть Православие. «Смело можно сказать, что самая живая вера во всей своей беззаветности господствует теперь в Европе лишь у славян: какому бы вероисповеданию ни отдались они, – это самые ревностные чтители и поборники. Вспомним, что самые горячие последователи ислама в Европе – потуречившиеся сербы, босняки, так что там возникла всеобщая пословица – «нет турка без потурченика»; поляки, конечно, самые ревностные католики; даже в протестантизме многие чехи опередили немцев. <…> …Беспристрастно следует признать, что всего более славянам сродно Православие, для которого они, как будто, прямо созданы: не даром оно с самого начала распространялось у всех них, не даром оно везде, где только сохранено, благоприятствует полному развитию их народного творчества, и не даром за утрату его или искажение везде платятся славяне утратою или искажением своих народных произведений»²⁴.

Если бы искали «народы судеб Божиих», то кто бы прошел мимо того факта, что славяне, прежде всего русские, стали ядром могучей империи, а затем сверхдержавы – СССР? Кто бы ни заметил, что у советского общества в 1945 году «крепость… как первородного тельца, и роги…, как роги буйвола; ими избодет… народы все до пределов земли…» (Втор. 33, 17)? А уж об огромных территориях, природных богатствах и говорить нечего: ничего подобного не было ни у одного народа Земли. Совершенно очевидно, что утверждения о десяти коленах и «двух народах судеб Божиих» в бумагах «служки Божией Матери и Серафимова» Николая Мотовилова не случайны. Они заставляют задуматься о соединении Израильских колен в «конце времен», и побуждают присмотреться к славянским племенам.

Собственно говоря, миру славянские народы предстали во всей свое полноте после развала Югославии и СССР. До этого времени, как правило, лишь специалисты могли точно назвать их количество. Мир после разрушения Югославии и СССР, как бы «вдруг», в одночасье, увидел, что славянских народов десять²⁵: русские – великороссы, малороссы и белорусы, – поляки, болгары, чехи, словаки, сербы, черногорцы, македонцы, словенцы, хорваты. Это, как представляется, можно рассматривать в качестве явного «знака исполнения пророчеств». Особняком стоят боснийцы, явившие черты колена Данова…

Поразительный момент: этнический рисунок русских – русских, украинцев и «вторых украинцев», то есть белорусов, – накладывается на этнический рисунок колена Иосифа, разделившегося на два колена – Ефрема и Манассии – и полуколено Манассиино. Это до времени было скрыто под многообразием восточнославянских племен в Древней Руси, скрадывалось под «одеждами» русского централизованного государства, Российской империи, СССР. Но сегодня «все тайное стало явным». И мы можем увидеть четкие очертания колена Ефремова – великороссы, колена Манассиева – украинцы или малороссы, и полуколена Манассиева – белорусы, то есть «вторые украинцы». Сегодня на некоторых православных форумах идут жаркие споры: имеют право быть малороссы и белорусы или нет – все это русские? Парадокс: да, мы все русские, но мы в то же время и великороссы, и малороссы, и «вторая половина малороссов», то есть белорусы.

Благословение Иакова сынам своего сына Иосифа и повеление Моисея о полуколене Манассиевом все расставляют по своим местам: «И ныне два сына твои, родившиеся тебе в земле Египетской, до моего прибытия к тебе в Египет, мои они; Ефрем и Манассия, как Рувим и Симеон, будут мои» (Быт. 48, 5); «И дал повеление Моисей сынам Израилевым и сказал: вот земля, которую вы разделите на уделы по жребию, которую повелел Господь дать девяти коленам и половине колена; ибо колено сынов Рувимовых по семействам их, и колено сынов Гадовых по семействам их, и половина колена Манассиина (выделено мною – В. М.) получили удел свой: два колена и половина колена получили удел свой за Иорданом против Иерихона к востоку» (Чис. 34, 13-15).

И еще один поразительный момент. Благословение Иакова заложило и будущее первенство великороссов перед малороссами, хотя Манассия был старше Ефрема: «И взял Иосиф обоих, Ефрема в правую свою руку против левой Израиля, а Манассию в левую против правой Израиля, и подвел к нему. Но Израиль простер правую руку свою и положил на голову Ефрему, хотя сей был меньший, а левую на голову Манассии. С намерением положил он так руки свои, хотя Манассия был первенец» (Быт. 48, 13,14). Мы видим, в осуществление этого благословения, что первым возвысился Киев, как «мать городов русских», что крещение приняли первыми киевляне. Но прошло время, и Москва, которая была младше Киева, возвысилась над ним. И северо-восточные племена Руси стали превосходить юго-западные и западные племена по численности и по влиянию на ход истории Руси. Отмахнуться от этого факта нельзя. И это тоже явный «знак исполнения пророчеств».

Благословение Моисея колену Иосифа – это пророчество о будущей державной мощи русского народа, об огромных территориях и неисчислимых природных богатствах, которые даровал Бог России: «Об Иосифе сказал: да благословит Господь землю его вожделенными дарами неба, росою и [дарами] бездны, лежащей внизу, вожделенными плодами от солнца и вожделенными произведениями луны, превосходнейшими произведениями гор древних и вожделенными дарами холмов вечных, и вожделенными дарами земли и того, что наполняет ее; благословение Явившегося в терновом кусте да приидет на главу Иосифа и на темя наилучшего из братьев своих; крепость его как первородного тельца, и роги его, как роги буйвола; ими избодет он народы все до пределов земли: это тьмы Ефремовы, это тысячи Манассиины» (Втор. 33, 13-17). Благословение патриарха Иакова такого же плана.

Даже известное греховное пристрастие, распространенное среди великороссов, отмечено в ветхозаветных пророчествах: «Горе венку гордости пьяных Ефремлян…» (Ис. 28, 1). Есть и еще одно довольно распространенное греховное явление среди нас, великороссов, – это зависть, которая порою служила питательной почвой братоубийственных распрей, и оно упомянуто ветхозаветным пророком: «И прекратится зависть Ефрема, и враждующие против Иуды будут истреблены. Ефрем не будет завидовать Иуде, и Иуда не будет притеснять Ефрема» (Ис. 11, 13). Это то, что должно осуществиться в «конце времен», когда все колена Израиля видимым образом объединятся: «Посему так говорит Господь Бог: ныне возвращу плен Иакова, и помилую весь дом Израиля, и возревную по святом имени Моем. И почувствуют они бесчестие свое и все беззакония свои, какие делали предо Мною, когда будут жить на земле своей безопасно, и никто не будет устрашать их, когда Я возвращу их из народов, и соберу их из земель врагов их, и явлю в них святость Мою пред глазами многих народов. И узнают, что Я Господь Бог их, когда, рассеяв их между народами, опять соберу их в землю их и не оставлю уже там ни одного из них; и не буду уже скрывать от них лица Моего, потому что Я изолью дух Мой на дом Израилев, говорит Господь Бог» (Иез. 39, 25-29). А слово Бога «тверже закона Мидян и Персов». Но пока евреи и славяне не один, а «два народа судеб Божиих».

Нижегородский филолог Евгений Позднин так раскрывает самоназвание славян: «…Этноним „славяне“происходит от этнонима „сауловены“, являясь его сокращённой словоформой»²⁶. Позднин полагает, что наших (славян) предков «звали „сауловенами“ по имени первого израильского царя Саула и по имени родоначальника младшего из 12 колен израйлевых Вены, к которому Саул принадлежал»²⁷. Предположение, как представляется, довольно обоснованное. Единственное уточнение по имени родоначальника младшего из 12 колен: его звали Вениамин, то есть, в переводе, Сын десницы. И очень сомнительно, чтобы в таком сокращенном варианте – Вен – это имя стало частью этнонима. А вот, если брать слово вен в своем обыденном значении²⁸, то все окончательно проясняется: Саула-вены – сыны, род, потомки Саула. С течением времени гласные а и у из слова Саул выпали, и слово приобрело звучание, близкое современному. Древнееврейское слово вен сохранилось в слове внук. Обратите внимание, русское слово внук – сын сына – имеет патронимический суффикс -ук. Такого рода суффиксы сохранились в белорусском и украинском языках. Вот что по этому поводу говорит доктор филологических наук профессор Валентина Лемтюгова: «Суффикс -ук (-юк) указывает на родственные отношения: Антонюк – сын, потомок Антона. Фамилии с этим суффиксом широко представлены в Брестской области, Белостокском воеводстве Польши и на территории Украины»²⁹.

Здесь возражают, что «Саула сын» неестественно для древнееврейского языка, для которого характерно говорить «сын Саула», «сын Давида». Однако в тех местностях Ирана, что некогда были частью Ассирийского царства и куда были сосланы десять колен Израильских, до сих пор говорят не «сын такого-то», но «такого-то сын».

Известно, что между царскими родами Давида и Саула существовала вражда, которая, вероятнее всего, и послужила катализатором распада Израильского царства на две части. И хотя значительную часть «царского» племени Вениамина, из которого вышел первый царь Израиля Саул, удалось удержать в союзе с племенем Иуды, Саул мог стать знаменем центробежных тенденций старейшин десяти племен (колен).

Новый Завет говорит нам о том, что для всех иудеев было естественным в духовном смысле считать себя «сынами Давида»: «благословенно грядущее во имя Господа царство отца нашего Давида!» (Мк. 11, 10); «Ты устами отца нашего Давида, раба Твоего, сказал Духом Святым: что мятутся язычники, и народы замышляют тщетное?» (Деян. 4, 25). Если Давид всем отец, то все иудеи – сыны Давида в духовном смысле. Здесь слово «сыны» является синонимом слова «народ». В таком случае и слова «Саула вены», то есть «сыны Саула» имели тоже значение: народ Саула, то есть первого царя Израиля.

Кто-то в связи со сказанным, быть может, опять задаст вопрос: «генетика, – как она проявится?». Повторим вновь, что вопрос о десяти коленах – это вопрос веры, а не «генетической экспертизы», науки генетики. Дело же, конечно, не в «генетическом родстве». Как будто «генетическое родство» – это пропуск в Царство Божие или индульгенция. Спрашивают, в чем собственно вера? А кто нас освободил от веры в благословения Иакова и Моисея коленам Израильским, в том числе десяти пропавшим коленам? А кто нас освободил от веры в то, что, по слову пророка, «соберутся сыны Иудины и сыны Израилевы вместе, и поставят себе одну главу, и выйдут из земли [переселения]; ибо велик день Изрееля!» (Ос. 1, 11)? Кто нас освободил от веры в «восстановление скинии Давидовой падшей»?

Никто не спорит насчет того, что много язычников из многих народов вошли и войдут в собрание народа Божьего. Но Богом сказано однажды через пророка: «Я возьму сынов Израилевых из среды народов, между которыми они находятся, и соберу их отовсюду и приведу их в землю их. На этой земле, на горах Израиля Я сделаю их одним народом, и один Царь будет царем у всех их, и не будут более двумя народами, и уже не будут вперед разделяться на два царства» (Иез. 37, 21,22). Или у другого пророка: «В те дни придет дом Иудин к дому Израилеву, и пойдут вместе из земли северной в землю, которую Я дал в наследие отцам вашим» (Иер. 3, 18). Об этом же говорит Бог устами еще одного пророка: «Непременно соберу всего тебя, Иаков, непременно соединю остатки Израиля, совокуплю их воедино, как овец в Восоре, как стадо в овечьем загоне; зашумят они от многолюдства» (Мих. 2, 12).

Конечно, в Израиль входят и все христиане, как духовные потомки Авраама. Но нельзя все сводить только лишь к аллегории, поскольку Бог устами пророка четко говорит: «Я возьму жезл Иосифов, который в руке Ефрема и союзных с ним колен Израилевых, и приложу их к нему, к жезлу Иуды, и сделаю их одним жезлом, и будут одно в руке Моей». И далее: «Я сделаю их одним народом, и один Царь будет царем у всех их, и не будут более двумя народами, и уже не будут вперед разделяться на два царства». И более того, Бог говорит, что это будет непременно: «Непременно соберу всего тебя, Иаков, непременно соединю остатки Израиля, совокуплю их воедино». Мы видим, что разговор идет о конкретных коленах, о разделенном Израиле, о соединении «двух народов» воедино. В реальности этого еще не было.

И даже слова Христа говорят в первую очередь о том же: «Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь» (Ин. 10, 16). Все вышеприведенные слова пророков как раз и говорят об «одном стаде и одном Пастыре». Да и разве мог Господь говорить «сего двора», если десять колен еще пребывали во тьме язычества? Конечно, здесь Господь наш Иисус Христос говорит и о язычниках вообще. Но и о десяти пропавших коленах в первую очередь. Об этом сказал Сам Бог устами пророка Иеремии: «Вот, Я приведу их из страны северной и соберу их с краев земли; слепой и хромой, беременная и родильница вместе с ними, – великий сонм возвратится сюда. Они пошли со слезами, а Я поведу их с утешением; поведу их близ потоков вод дорогою ровною, на которой не споткнутся; ибо Я – отец Израилю, и Ефрем – первенец Мой. Слушайте слово Господне, народы, и возвестите островам отдаленным и скажите: „Кто рассеял Израиля, Тот и соберет его, и будет охранять его, как пастырь стадо свое“» (Иер. 31, 8-10).

Какие еще свидетельства нужны, кроме вот этих слов Бога: «Кто рассеял Израиля, Тот и соберет его»? То есть не наше это дело мучить себя вопросами, как это Бог сделает, как будет проведена генетическая экспертиза… Он сказал, – значит, будет по слову Его. И никто не запретит нам видеть очами веры десять колен Израильских. Тем более что эти рассуждения ведут начало не от ветра головы своея, а с пророческого утверждения, которое обнаружилось в бумагах «служки Божией Матери и Серафимова» Николая Мотовилова: «евреи и славяне суть два народа судеб Божиих», и на «…территории России и внутренней Азии… живут 10 колен царства Израильского».

Разумеется, десять колен Израильских, впавших в язычество до плена, в Ассирийском царстве не отделялись от других народов стеною веры и закона, что, несомненно, способствовало принятию языка, преобладавшего в той местности. Естественно, какие-то конструкции, слова родного языка были сохранены. Несомненно и то, что жизнь десяти колен после пленения была искусом, приготовлением их к встрече с христианством, с Богом.

И еще одно, как представляется, очень существенное обстоятельство: нет никаких оснований для того, чтобы искать пропавшие колена на самом краю земли, в местах отдаленных от тех, куда они были отведены после пленения. Когда царства рушились, десять племен получали относительную свободу передвижения. Причем, путь на родину и на юг был закрыт сильными царствами, на восток – горами и пустынями. Оставался один путь – через Кавказ, Причерноморье и далее в Южную, Центральную и Восточную Европу. Колено Дана ушло во Внутреннюю Азию, дав начало тюркоязычным народам: «От Дана слышен храп коней его, от громкого ржания жеребцов его дрожит вся земля; и придут и истребят землю и все, что на ней, город и живущих в нем» (Иер. 8, 16).

С точки зрения пророческой логики отчетливо видна несостоятельность теории евразийства: «Дан будет судить народ свой, как одно из колен Израиля; Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад. На помощь твою надеюсь, Господи!» (Быт. 49, 16-18). Колено Даново не упомянуто среди колен, перечисленных в главе семь Откровения (Откр. 7, 4-8). Соответственно, имени его нет на воротах «великого города, святого Иерусалима». И еще один момент.

Шиизм Ирака, Ирана, Азербайджана – это, вероятнее всего, результат «реликтового излучения» десяти колен Израиля: не все израильтяне из пропавших колен вышли в переселенческий поход или продолжили его, часть оставалась на обжитых местах, становищах, проявив в последующее время свою скрытую религиозную самость и энергию.

В свете сказанного проясняется судьба еврейства в России. Для того чтобы объективно взглянуть на этот вопрос, нужно отбросить эмоции, жажду мести, идеологические пристрастия. Еврейский народ, оказавшийся после присоединения Польши в России, в массе своей был беден, гоним и затравлен. Этот факт не отменяет и то обстоятельство, что множество финансовых воротил были евреями. Огромное влияние на рядовую еврейскую массу оказывал контролируемый ими (финансовыми воротилами) кагал. И вот именно в России произошло освобождение еврейской массы из-под власти кагала. Да, это было страшное, трагическое время. Но никто, ни один народ на Земле, кроме русского, не говорил еврейству: я твой друг, товарищ и брат. То есть произошло, в духовном плане, раскрытие души колена Иосифа: «И сказал Иосиф братьям своим: подойдите ко мне. Они подошли. Он сказал: я – Иосиф, брат ваш, которого вы продали в Египет; но теперь не печальтесь и не жалейте о том, что вы продали меня сюда, потому что Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни» (Быт. 45, 4,5). Никакого сомнения не может быть в том, что евреям Европы грозило полное уничтожение.

Впервые, со времени пленения ассирийцами десяти колен, все колена Израиля оказались вместе в России, в СССР, в странах социалистического лагеря. И тотчас проявилось древнейшее и отличительное свойство Израильского народа, которое отображено в самом его названии: «Израиль (Богоборец)… – имя данное Иакову, когда он боролся с Богом в лице ангела Божия»³⁰. Вот что об этом говорит Писание: «И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь» (Быт. 32, 24-28.

Это же исторический факт: именно славяне вместе с евреями в значительной своей массе боролись с Богом в СССР, в странах социализма. Да, какие-то народы уклонялись в язычество, в ереси, но Израилем, то есть Богоборцем, были лишь славяне и евреи. И именно они стали во главе тех, что одолели фашистскую чуму: «человеков одолевать будешь». Здесь нужно лишь отметить то, что богоборчество – это не сатанизм, названный сегодня трансгуманизмом³¹, который, начиная с девяностых годов ушедшего века, все более и более проявляется в жизни современного мира. Трансгуманизм «есть желание смерти традиционного человека»³², что является устремлением «сына зари»: «диавол… был человекоубийца от начала» (Ин. 8, 44).

Представляется, что далеко не случайным является и то, что сегодня чрезвычайно стойкими в православной вере являются бывшие комсомольцы и коммунисты, когда-то «израильтяне», то есть богоборцы, в силу идеологии. И напрасно пытаться усмотреть здесь «оправдание гонений»: таковы парадоксы веры, таковы необычайные проявления духа «народов судеб Божьих» в мировой истории!

Невероятно усложняет судьбы народов невозможность отделить плевелы от пшеницы до жатвы: «Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, – чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою» (Мф. 13, 27-30). Исключено, в силу этого, до суда Христова выносить вердикт.

Но непременно кто-то вновь задаст вопрос: и все же, как соотнести вышесказанное с данными модной сегодня ДНК-генеалогии? Нет, мол, ничего даже отдаленно намекающего на то, что славяне – это потомки десяти колен. Но, как известно, ДНК-генеалогия не может ничего конкретного сказать и о евреях. Она привела в невероятное смущение еврейский народ. Если верить ДНК-генеалогии, то современные евреи по мужской линии имеют несколько групп предков, которые никак нельзя свести воедино к Аврааму. Более того, линии священников представлены двумя, соединяющимися лишь 10-12 (!) тысяч лет тому назад.

В печали находятся и некоторые потомки русского князя Рюрика: одна ветвь, если следовать постулатам ДНК-генеалогии, характерна для финно-угров. ДНК-генеалогия сразу же предупреждает близких родственников, желающих сделать анализ Y хромосомы: может быть очень неприятное открытие, то есть случай «незадокументированного биологического отцовства». Утверждают, что в европейских странах такого рода случаи достигают 5-10%…

Однако пророческая логика не допускает существование в Израиле «трех Авраамов» и более: массовый прозелитизм не находит оснований в Писании, как и, к сожалению, дружба народов. Известно, что не в восторге от ДНК-генеалогии некоторые археологи, историки, лингвисты и даже генетики, и это очень раздражает популяризаторов ДНК-генеалогии: мы, мол, вам дарим датировку, а вы отказываетесь…

Но ДНК-генеалогия построена не на прочном теоретическом основании, а на гипотезе, что изменения, то есть мутации, в Y хромосоме всегда независимы от процесса обмена генами при слиянии гаплоидных хромосом, и имеют определенный шаг во времени. Отсюда возникают приводящие в смущение отдельных представителей старых наук утверждения о знании «времен и сроков». Вот что пишут о «временах и сроках» популяризаторы ДНК-генеалогии: «Методы ДНК-генеалогии позволяют узнать, когда жил общий предок, и, значит, – когда имело место «бутылочное горлышко» популяции на абсолютной шкале времени. При этом при наличии умеренной статистики, а именно при рассмотрении всего нескольких десятков или (лучше) сотен образцов ДНК потомков, можно идентифицировать времена жизни общих предков с точностью, близкой к 10% при 95%-ной достоверности полученных абсолютных значений времени. Так, если общий предок данной популяции жил 5000 лет назад, то при наличии (путём тестирования) сотни «гаплотипов» (так называемых «25-маркерных гаплотипов»), то есть определённых фрагментов Y хромосомы современников, потомков данного общего предка, время жизни общего предка определится с точностью 5000±530 лет до настоящего времени. Это означает, что время жизни общего предка данной популяции попадает в указанный интервал времени, между 4470 и 5530 лет назад, с надёжностью 95%»³³.

Гипотеза, конечно же, очень впечатляющая. Однако в организме человека еще остается довольно много таинственного, непознанного. Все непонятное сводить к «незадокументированному биологическому родству», прозелитизму или дружбе народов, как представляется, не очень убедительно.

В начале апреля 2016 года мир облетела сенсационная новость: «Анализ ДНК подтвердил вину европейцев в геноциде индейцев», – сообщило, к примеру, РИА Новости. Агентство ссылается на слова генетика Бастиена Лламаса (Bastien Llamas) из университета Аделаиды (Австралия): «Удивительно, но ни один из изученных нами геномов, которые мы нашли в останках свыше ста древних индейцев, не оставил своих следов в ДНК современных аборигенов Америки. Единственный сценарий, который соответствует этим наблюдениям – полное исчезновение изолированных друг от друга популяций индейцев после того, как они начали контактировать с европейцами»³⁴. Не будем спорить относительно самого факта геноцида: безусловно, он имел место. Но вот по поводу того, что «ни один из изученных… геномов не оставил своих следов в ДНК современных аборигенов Америки» позвольте задать вопрос: как это возможно? Не есть ли это свидетельство того, что популяционная генетика стоит перед необходимостью теоретического осмысления нового явления?

Чтобы снять противоречия и объяснить возникновение различий в Y хромосоме, сделаем предположение о том, что существует генетический механизм «молекулярного бракосочетания»: своеобразные «узы брака» Y и X хромосом. Назовем этот механизм, условно, «брачным венком». Когда сочетаются браком мужчина и женщина из чужеродных, далеких по происхождению друг от друга, народов, то в момент зачатия молекулярный «брачный венок» «делает» в Y хромосоме определенный «оттиск», который может моментально сменить гаплогруппу у сына. Соответственно, если и имеет место возможность датировки, вычисление будет носить иной, более сложный, характер. В отличие от гипотезы ДНК-генеалогии, данное предположение легко проверяется. Но вернемся к теме этногенеза.

Естественно, что десять колен Израиля с течением времени смешивалось с автохтонным «медвежьим» и «волчьим» населением Евразии, обогащая генофонд, прививая народам специфические черты… О необычайном разнообразии генофонда Северной Евразии как о загадке говорит и популяционная генетика: «Результаты изучения генофондов мира оказались куда более неожиданны и впечатляющи, чем можно было бы предположить даже в самой острой, но непрофессиональной дискуссии о генофонде. Не в пылу полемики, а в результате специально проведённого анализа генофондов народов всего мира, мы можем сегодня утверждать, что именно генофонд Северной Евразии (основную часть которого составляет Россия) сохраняет в себе максимум характеристик общечеловеческого генофонда. Такого сходства с генофондом человечества нет ни в одном другом генофонде коренного населения мира… Если основываться только на этих свойствах и на минуту забыть, о сколь северной окраине ойкумены идёт речь, то можно было бы подумать, что мы имеем дело с некой самой центрально расположенной частью мировой суши или же с прародиной человечества. Но поскольку первое предположение неверно, а второе невероятно, то тем самым мы стоим перед самой настоящей загадкой, представляющей серьёзную научную проблему.

В генофонде населения Северной Евразии сохранена наибольшая часть мирового генетического разнообразия… Но какие силы поддерживают это разнообразие? Ведущим фактором оказался не некий элемент природной среды, а этносы, народы»³⁵. Попробуем разгадать эту загадку популяционной генетики, опираясь на всё вышеизложенное.

Древний Израиль, Ассирия, откуда на территорию будущей России пришли десять колен израильских, действительно находятся вблизи с «некой самой центрально расположенной частью мировой суши» и «с прародиной человечества», согласно библейским представлениям. Когда границы Ассирийской империи ослабли, десять колен вышли из нового «дома рабства». За время пребывания в плену они, естественно, вошли в тесный контакт с другими плененными группами народов, часть людей которых десять колен увлекли за собою. Во время продвижения на север они, вне всякого сомнения, захватывали своим переселенческим устремлением и каких-то людей из племен, через чьи земли проходили, в то же время, подталкивая на север тех, кто оказался на пути переселенческого потока. Через определенное время этот этнический поток, оставив израильские «озера» в Юго-Восточной и Центральной Европе, повернул на северо-восток и достиг Северной Евразии, где и был поглощен ее огромными просторами и многочисленными племенами «медвежьего» суперэтноса, обитавшими в ней. Однако вернемся к теме.

Генетика пока мало что говорит об особенностях Израильского народа. В чем особенность «народа судеб Божьих»? Его представители отличаются от других людей не «повышенным коэффициентом интеллектуальности», не «израильскими» или какими-либо другими гаплогруппами, а чрезвычайно подвижным темпераментом, умением «вживаться в образ», то есть проникать во внутренний мир другого человека. Именно здесь истоки особой доброты, сострадательности и сочувствия, свойственные русскому человеку. Это то свойство, которое Федор Достоевский нашел в русском народе и определил его, как «всемирная отзывчивость».

Вот как об этом говорит протоиерей Андрей Ткачев: «По всему периметру своих немыслимых, богатырских размеров Россия соприкасается со всеми культурно-религиозными мирами. Мысленно окинем их взглядом, начав оттуда, где восходит солнце. Япония – дзен и синто, Китай – конфуцианство, Монголия – ламаизм, буддизм, Средняя Азия и Кавказ – ислам. Пропустим единоверных молдаван, украинцев, белорусов. Калининград – католицизм. С евреями и протестантами мы знакомы внутри страны. Также внутри мы знакомы и со всеми остальными, но уже сам факт соседского соприкосновения по границам требует от России того, чего жизнь не требует ни от кого больше. Россия обязана учиться говорить о вере со всеми. Россия умеет быть податливой и восприимчивой. Она же по имени – женщина, а по жизни, та, что «коня на скаку остановит». Мир чужих идей она способна почувствовать как никто другой. А, почувствовав, она должна раскрыть богатство православного христианства очередному соседу с максимальной степенью доходчивости. Это – вызов времени, это – задача.

Я опять докажу это из смежной области, – продолжает протоиерей Андрей Ткачев, – а не прямо из религии. Ливанов и Соломин – это лучшие исполнители ролей Холмса и Ватсона, хотя они – не англичане. Таких примеров в русской культуре множество. „Нам внятно все: и острый галльский смысл и сумрачный германский гений“. Это свойство национального характера нам дано не случайно. Проповедуя иным, мы менее всего склонны штамповать их на свой манер и способны полюбить, понять и оценить уникальный лик другого. Русский проповедник может быть как Герман Аляскинский нежен со своей паствой, словно с ребенком – кормилица. Приводите мне противоположные примеры из истории. Я ни мало не смущусь, поскольку знаю, что КПД не бывает равно 100%. Были ошибки и будут. Но я говорю о принципе, и он верен, как и то, что хлеб – всему голова»³⁶.

Именно «всемирная отзывчивость» лежала в фундаменте Российской империи. Можно сказать, что «всемирная отзывчивость» – это «нерв любви» к Богу и к ближнему, дарованный Господом «народу судеб Божьих». Но этот дар может быть использован и во зло, когда израильтяне начинают служить не Богу, а мамоне, идолам, сооружая «Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным» (Откр. 17, 5). В виду такого дара требования к нравственному облику «народа судеб Божьих» чрезвычайно высоки.

Порою задают вопрос: зачем нужно такого рода знание? Что оно может изменить? Зададим встречный вопрос: а зачем вообще нужно ведение? Зачем Ангел сказал пророку Даниилу «и умножится ведение» (Дан. 12, 4)? Хотя здесь, как представляется, ответ очевиден: братолюбие требует разъяснения того, как относиться к тем, кто ожесточился. Апостол Павел так говорит об этом: «Итак спрашиваю: неужели они преткнулись, чтобы [совсем] пасть? Никак. Но от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность. Если же падение их – богатство миру, и оскудение их – богатство язычникам, то тем более полнота их» (Рим. 11, 11,12). Мы видим, что богоборчество иудеев послужило спасению десяти пропавших колен Израиля, а также спасению множества других язычников.

Апостол Павел говорит о том, что ожесточение иудеев когда-то закончится: «Ибо не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, – чтобы вы не мечтали о себе, – что ожесточение произошло в Израиле отчасти, [до времени], пока войдет полное [число] язычников; и так весь Израиль спасется, как написано: придет от Сиона Избавитель, и отвратит нечестие от Иакова. И сей завет им от Меня, когда сниму с них грехи их. В отношении к благовестию, они враги ради вас; а в отношении к избранию, возлюбленные [Божии] ради отцов. Ибо дары и призвание Божие непреложны. Как и вы некогда были непослушны Богу, а ныне помилованы, по непослушанию их, так и они теперь непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы. Ибо всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (Рим. 11, 25-32). Но, заметим, слова «возлюбленные [Божии] ради отцов» и «дары и призвание Божие непреложны» целиком и полностью относятся и к десяти коленам, некогда отпавшим от «народа судеб Божьих».

Наше время характеризуется разрывом братских уз не только между отдельными людьми, но и между народами. Свежий пример – Украина. Единственная сила, способная сегодня умиротворить человечество, – это воскресший во Христе Израиль, поскольку его «принятие… жизнь из мертвых». Именно Израилю дал Бог «нерв любви» – «всемирную отзывчивость». Поэтому не удивительно, что «князь мира сего» наносит удар по братским узам колена Иосифа – великороссов и малороссов, дабы истребить или соблазнить тех, кто несет в своей природе «нерв любви»…

Глава IV.

«Иди и смотри»

Эту главу можно было бы назвать «Заключение» или «Послесловие», но есть еще нечто, требующее особого рассмотрения. Но об этом несколько позже. А пока: какие общие выводы можно сделать из всего вышесказанного?

Во-первых, грехопадение совершил «человек седьмого дня». И это грехопадение повлекло за собою повреждение всей твари, в первую очередь той, что имела контакт с адамитами: «…Земля растлилась пред лицем Божиим, и наполнилась земля злодеяниями. И воззрел [Господь] Бог на землю, и вот, она растленна, ибо всякая плоть извратила путь свой на земле» (Быт. 6, 11,12).

Во-вторых, «всемирный потоп» лишь отодвинул угрозу растления той «плоти», с которой адамиты вступали в контакт после потопа: эстафету растлителей понес сын Ноя Хам и его потомки. Затем к ним стали присоединяться прочие отступники от Бога, чьим символом стали золотой телец и Содом с Гоморрой.

В-третьих, Сын Божий Иисус Христос воплотился и вочеловечился в племени «сынов Божьих» – адамитов-израильтян, что, несомненно, снимает остроту вопроса «происхождения от обезьяны». Более того, Сын Человеческий как потомок Адама с момента Рождества несет в себе тот же дух жизни от Бога: «…Господь Бог вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт 2, 7). А о «человеке шестого дня» лишь сказано, что он создан по образу Божию: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт 1, 27). Адам же создается и по подобию Божию через дыхание жизни от Бога. Призвание адамитов, помимо прочего, – быть хранителями веры во грядущего Христа в Ветхом Завете и «играть первую скрипку» в деле христианизации «людей шестого дня» – в Новом Завете. Крещением во Христа обновляется подобие Божие у адамитов и творится у «людей шестого дня»: «Итак, кто во Христе, тот новая тварь» (2 Кор. 5, 17).

В-четвертых, «сыны Божьи», то есть адамиты, несут несравненно большую ответственность за грехопадение: геенна огненная, то есть вечное наказание, вечная погибель, – это, в первую очередь, судьба в вечности адамитов³⁷ в случае упорствования в «грехе ко смерти». Однако здесь есть одно «но»: до Страшного Суда, чаще всего, невозможно разобраться, является адамитом тот или иной, скажем, американец, китаец, конголезец, француз, японец или же нет. И в этом усматривается Промысл Божий.

В-пятых, значительная часть народов «людей шестого дня», соблазненных падшими адамитами, по Страшном Суде будет излечиваться от греховного повреждения: «Среди улицы его, и по ту и по другую сторону реки, древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева – для исцеления народов³⁸» (Откр. 22, 2).

Что же дает раскрытие символов человечества, изображенных в четвертой главе Апокалипсиса? Самое главное, помимо пищи для братолюбия, на наш взгляд, состоит в том, что Апокалипсис на глазах оживает, наполняется красками, дыханием, жизнью. Действительно, как много уже могут сказать вот эти скупые строчки: «Иди и смотри». Так говорят Апостолу Иоанну Богослову один за другим «четыре животные» по снятии первых четырех печатей: «И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить. И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч. И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай. И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя „смерть“; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными» (Откр. 6, 1-8).

Мы уже понимаем, что, если «животное» говорит «иди и смотри», именно в людской среде данного «животного» и выходит тот или иной «всадник» на «коне». С толкованием «всадника», как представляется, вопросов не может быть: «всадник» – это символ адамитов, как явных, так и скрытых. А вот как понимать «коня»… Думается, что «конь» – та часть «людей шестого дня», что стала «несущей опорой», «средством передвижения» быстрого распространения идей и взглядов сообщества адамитов, что «оседлала» ее. И кто может видеть эти процессы, как не соответствующее «животное»? Но, поскольку это Откровение Иисуса Христа, постольку описываемое в нем не может быть не связано с христианством: это само собой разумеющееся принципиальное положение.

То, что на протяжении последних двух тысяч лет именно с христианством связана «пружина мировой истории», думается, будут оспаривать немногие. А поскольку Евхаристия является солнцем, вокруг которого вращается христианский мир, постольку очень многие события в мировой истории не могут быть объяснены иначе, чем ситуацией с Евхаристией. Впервые на это обратил внимание замечательный православный мыслитель и богослов Феликс Карелин (1925 – 1992) в своих работах «Теологический манифест»³⁹ и «Ответ на отзыв»⁴⁰.

Основная посылка, на которой строятся умозаключения Феликса Карелина, звучит следующим образом: «Всякое существенное изменение Богоустановленного культа должно проецироваться не только в сферу эсхатологии, но и в сферу человеческой истории». Феликс Карелин рассуждает об этом так: «Евхаристическая Трапеза, соединяя человека со Христом и людей во Христе друг с другом, не только строит Церковь как общество вероисповедное, но и созидает христианскую форму общественного бытия». И чем больше «туч», закрывающих это солнце, чем дальше расстояние от него, тем плотнее «тьма века сего» вокруг человека, тем ближе к нему «духи злобы поднебесной», тем более христианин склонен к «фантастическим отражениям» природы, человека, общества.

Феликс Карелин предложил взглянуть на христианские разделения «из Евхаристической Трапезы». В таком случае, согласно его мысли, мы обнаруживаем четыре христианских исповедования: «царственное православие» с полной Евхаристической Трапезой; католичество с «сухим причастием»; умеренный протестантизм (в основном лютеранство), не имеющий Евхаристической Трапезы реально, но признающий ее по вере; протестантизм крайний (кальвинизм и ему родственные течения), отвергающий Евхаристическую Чашу в принципе.

Именно ситуацию с Евхаристией Карелин видит отображенной в четырех всадниках Апокалипсиса, выходящих последовательно по снятии печатей: победоносный всадник на белом коне символизирует «царственное православие», сохраняющее Евхаристическую Трапезу неповрежденной, всадники на красном, вороном и бледном конях – «ступени евхаристического кризиса».

Существенные изменения Богоустановленного культа неизбежно влекут за собой последствия для внутреннего мира человека, что в свою очередь порождает иной взгляд на внешний мир, на место человека в нем, на отношения человека с Богом, на отношения к ближнему. Евхаристический культ установлен Самим Христом и ни один иерарх Церкви, ни один церковный Собор не могут изменить или отменить его без угрозы серьезных последствий. Но западная ветвь христианства решила по-другому. Вначале миряне были лишены Чаши, то есть излиянной за грехи мира Крови Христа, в которой Его Жизнь. «Сухое причастие», породив жажду «Крови излиянной» Спасителя, обернулось, согласно Феликсу Карелину, «большим мечом»: «И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч» (Откр. 6, 4). Связь католичества с «большим мечом» невозможно скрыть: крестовые походы будут всегда указывать на это.

Но Феликс Карелин видит и более отдаленные последствия «сухого причастия»: «Если попытаться объять духовную жизнь человеческого общества в целом, то удобнее всего представить ее в виде трех концентрических окружностей, – пишет Карелин. – Во внутренней сфере пребывает культ – Богоустановленная основа религиозной жизни, в средней – индивидуальная мистика и богословское осмысление, во внешней сфере – творчество и наука. Ибо мистика и богословие откровенно живут религиозным культом, а творчество и наука тайно питаются мистическими прозрениями и богословскими постулатами.

Отсюда ясно, что упразднение „Крови излиянной“ в сфере сакраментальной, – замечает далее Карелин, – должно было повлечь за собой сообразные сему последствия в сфере мистики и богословия, т.е. отрицание нетварных Божественных энергий, в которых Божество изливается за пределы Своей сущности; отрицание же нетварных Божественных энергий, в которых Бог не только вечно выходит за пределы Самого Себя, но и во времени сообщает Себя Своему творению, в свою очередь, должно было стать религиозной предпосылкой всеобщего „кризиса коммуникаций“ в сфере внешней:

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Того кризиса духовных коммуникаций, – продолжает Феликс Карелин, – который, разворачиваясь на протяжении столетий, действительно поразил собою всю новоевропейскую цивилизацию, проявившись во множестве аспектов: неспособность перебросить мост между субъектом и объектом в сфере гносеологии, механистическое отношение к природе, индивидуализм в нравственной жизни, субъективизм в искусстве, капиталистическое отчуждение в сфере производственных отношений и юридизм в жизни общественной».

Следующим этапом евхаристического кризиса, по мнению, Карелина, стало лютеранство, отвергнувшее Евхаристическую Трапезу реально, но сохранив ее по вере. Характеризуя евхаристическую ситуацию в умеренном протестантизме, Феликс Карелин отмечает: «Отвергая преложение хлеба и вина в Тело и Кровь, лютеране утверждают, что в Таинстве Евхаристии Тело и Кровь, с одной стороны, и хлеб и вино, с другой, – только сосуществуют. Так, что Тело и Кровь пребывают в хлебе и вине, с хлебом и вином, под хлебом и вином, но сама евхаристическая материя остается при этом всецело хлебом и вином. Известно, что, согласно учению Православной Церкви, Таинство Евхаристии совершается „не потому, что Тело Господа, находящееся на небесах, нисходит на жертвенники, но потому, что хлеб предложения, приготовляемый порознь во всех Церквах и по освящении претворяемый и пресуществляемый, делается одно и то же с Телом, сущим на небесах“. Таким образом, поскольку протестанты лишились священства, имеющего дар реально совершать Евхаристическое Таинство, на протестантских жертвенниках хлеб предложения остается не более чем освященным хлебом», – пишет Карелин.

Но поскольку протестанты крещены во имя Отца и Сына и Святого Духа, замечает далее Карелин, есть надежда, что по молитве общины, собранной для совершения Евхаристии, Христос приближается к Трапезе, оказываясь рядом с хлебом, под хлебом и даже в хлебе. Однако в силу того, что сами хлеб и вино не становятся от этого Телом и Кровью Христа, причастники вместо Тела и Крови реально вкушают лишь обычные хлеб и вино, испытывая при этом определенное «евхаристическое» волнение. Результатом такого рода мнимой Евхаристии, как полагает Карелин, является известный германский «метафизический голод»: «Та часть народа Божия, которая в XVI веке отвергла Иерархию, не только обрела независимость, но и лишилась пастырей – теургов, имеющих власть реально совершать Таинства. Возжелав неограниченной свободы, протестанты обрекли себя на духовный голод. Евхаристическая пшеница стала для них недоступно дорогой, а вино и елей утратили силу (Откр. 6, 5-6).

Недаром после Лютера голод стал едва ли не сутью немецкого национального самочувствия, а германская культура – своеобразным дворцом метафизического голода.

Загляните в его причудливые залы, любезный читатель! – Приглашает Феликс Карелин. – Вот иронические романтики накрывают столы воображаемыми яствами, вот лукавый Кант объявляет голод нормой человеческого существования, вот Гегель, спасаясь от голода, сосредоточенно сосет собственную лапу, а вот откровенно голодный Ницше призывает к людоедству. А вот и сам протагонист германской культуры гетевский Фауст, страстно ищущий Реального:

И где же вы, сосцы природы – вы,

Дарующие жизнь струею благодатной,

Которыми живет и небо и земля,

К которым рвется так больная грудь моя?

Вы всех питаете, – что ж тщетно жажду я?

„Елея и вина не повреждай“ (Откр. 6, 6) – кому сказано! (Выделено мною – В. М.)

Однако не все протестанты, отпавшие от Иерархии и потерявшие Таинства, стали томиться метафизическим голодом. Наиболее радикальные из них, утратив Евхаристический Пир, охотно погасили при этом и пиршественные огни», – замечает Феликс Карелин. Но не только духовный голод сопровождал лютеранский этап евхаристического кризиса: в Германии разразились жестокие гражданские войны, приведшие и к голоду реальному.

Описывая ситуацию с Евхаристией в Англиканской (Высокой) церкви, Феликс Карелин сближает ее с ситуацией в умеренном протестантизме, несмотря на наличие священства: дело в том, что епископат англиканской и старокатолической церквей лишен святительской благодати. Если это так, говорит далее Карелин, то «все три названных исповедания (лютеране, англикане, старокатолики – В. М.) в равной степени лишены реальной власти для совершения Евхаристического Таинства, и что, следовательно, несмотря на разные учения о Евхаристии,реальная Евхаристическая ситуация во всех названных Церквах оказывается совершенно одинаковой». Но такая же ситуация, добавим мы, имеет место и в русской старообрядческой церкви Белокриницкого согласия⁴¹: ее епископат берет начало от одного епископа, что не допускается церковными канонами. Но вернемся к всадникам Апокалипсиса.

Конь, на котором сидит лютеранский всадник, вороной. И это, конечно же, не случайный цвет: в Реформации приняли самое непосредственное участи огромные массы «черного» народа, то есть беднейшее крестьянство и городские низы. Совершенно очевидно, что цвет апокалиптического коня содержит в себе и варну, то есть цвет сословия: белый – цвет святости, чистоты, символ духовного сословия; красный – символ воинственности, цвет воинского сословия; черный – цвет работного сословия. Из этого порядка несколько выпадает бледный цвет четвертого коня. Однако надо заметить, слово χλορός, которым передается цвет последнего коня, на греческом звучало и как зеленовато или бледновато-жёлтый, каким и выглядит газ хлор… Если брать индийскую варну вайшью, цветом которой был желтый (по цвету земли), то основное занятие ее членов в недалеком прошлом – сельскохозяйственное и ремесленное производство, торговля, ростовщичество…

Всадника на бледном коне Феликс Карелин выводит из евхаристической ситуации, сложившейся в крайнем протестантизме, превратившем Евхаристию в простой обряд воспоминания. По стопам коня этого всадника следовали первые буржуазные революции в Европе: они, на первых порах, имели место в странах, где торжествовал крайний протестантизм. И не случайно то, что запалом Нидерландской буржуазной революции послужило так называемое Иконоборческое восстание, по накалу гонений против Церкви не имеющее аналогов в истории: за короткий промежуток времени было разграблено и осквернено около пяти с половиною тысяч церквей и монастырей. Учитывая небольшие размеры страны, цифра ужасающая. Совершенно очевидно, что такого рода вандализм никак не мог обойтись без большого количества жертв: по крайней мере, хотя бы священник оскверняемой церкви, вне всякого сомнения, пытался противостоять безумству еретиков. Правда, история, как и всегда в таких случаях являющаяся оправданием политики, умалчивает об этом…

К слову, гонения на Церковь в начальный период советской власти имели под собой то же основание. Идеолог этих гонений Лев Троцкий в докладной записке по этому вопросу в Политбюро высказывал сожаление, что в истории России не было аналога европейской Реформации (хотя это не совсем так, о чем несколько ниже), что, по его мнению, задерживало развитие буржуазных отношений в стране. Он предложил план управляемой государственной властью «реформации» Церкви, имевший целью ее уничтожение. Учитывая совершенно прозрачные связи Льва Троцкого с финансовой элитой, можно с уверенностью утверждать, что это был план «реформации» «творцов катаклизмов»: они «взрыхляли» душу народов России для принятия ими идей либерализма.

Здесь надо заметить, что план Троцкого в отношении религии противоречит ортодоксальному марксизму, который выступал против «запрета религии декретами». При всей воинственности риторики основоположников марксизма в отношении религии, они неоднократно заявляли о том, что бороться с религией надо «идейными и только идейными средствами… прессой, словом». Позиция марксистов совершенно четкая: религия – это часть надстройки над экономическим базисом общества, вместе с изменением базиса будет изменяться и надстройка, что приведет к «отмиранию религии». Троцкий же выступал за то, чтобы «повалить», то есть уничтожить православие силою государства. Демагогия Троцкого отвратительна еще и потому, что реформация в Православной Церкви, по существу, состоялась: имеется в виду старообрядческий раскол.

Некоторые исследователи уже давно обращали внимание на то, что старообрядчеству присущи основные черты протестантизма. Вот как об этом пишет священник Михаил Воробьев: «Раскол, как и Реформация, стал полным разрывом с господствующей Церковью. Старообрядцы были убеждены в безблагодатности новообрядческой иерархии и бесплодности таинств никонианских священников точно так же, как протестанты отрицали действенность католического богослужения. И старообрядцы, и протестанты были в равной степени убеждены, что Никон и последовавшие ему патриархи, как папы и поставленные им епископы, оказались вольными или невольными служителями сатаны. В отличие от протестантизма старообрядческое движение не распространилось в других православных государствах, оставшись навсегда феноменом российской духовности⁴². Однако преувеличивать маргинальность старообрядчества, – подчеркивает священник Михаил Воробьев, – не стоит. Приверженцами старой веры в России были миллионы людей, и целые регионы, несмотря на широкие репрессии, до последнего времени оставались старообрядческими. Гонимые протестанты Англии – пуритане были первыми колонизаторами Нового Света, создателями новой, протестантской по самой своей сути американской цивилизации. Русским старообрядцам в силу тех же причин пришлось осваивать бескрайние дикие просторы своего собственного государства. Иногда это происходило за счет добровольного переселения в глухие места, куда редко проникало государево око (Керженец, Стародубье). Но зачастую власть сама переселяла неблагонадежных ревнителей старой веры в необжитые места…

…Сравнение русского старообрядчества с западным протестантизмом будет неполным, – продолжает священник Михаил Воробьев, – если не заметить того факта, что именно старообрядцы стали первыми торгово-промышленными капиталистами России, провозвестниками нового типа производственных и общественных отношений. Это еще одно исключительно важное сходство исторической судьбы старообрядчества и протестантизма вытекает из одних и тех же богословских и этических проблем, которые вставали перед немецкими протестантами и русскими раскольниками»⁴³.

Этот момент очень важен, ибо он напрямую связан с социально-экономическим развитием, порожденным ситуацией с Евхаристической Трапезой. Вот как об этом пишет Феликс Карелин: «На протяжении двух-трех столетий процесс капиталистического развития охватил весь христианский мир. При этом обнаружилась одна удивительная закономерность. Оказалось, чтосклонность того или иного народа к участию в капиталистическом развитии находится в строгом соответствии и в обратной пропорции к участию этого народа в Евхаристической Трапезе.

Чем полнее христианский народ участвует в Евхаристической Трапезе, тем менее склонен он к участию в капиталистическом развитии; чем глубже евхаристическая ущербность христианского народа, тем более активным оказывается его участие в развитии капиталистической системы», – заключает он. История показывает, что это не просто «любопытное наблюдение», но, пусть и удивительная, а закономерность. Первые буржуазные революции произошли в странах, где торжествовал кальвинизм, который совсем отверг Евхаристическое Таинство. Те же крайние протестанты заложили фундамент буржуазной Америки. Энергичными строителями буржуазного мира стали и умеренные протестанты, составляющие большинство населения Англии и двух ведущих капиталистических стран – США и Германии. Первоначально сопротивлявшиеся капиталистическому развитию католические народы постепенно стали его твердыми участниками.

«Важным подтверждением усмотренной обратно пропорциональной связи между участием христианского народа в Евхаристической Трапезе и склонностью этого же народа к участию в развитии капиталистической системы, – отмечает Карелин, – служит закономерность в степени распространения коммунистических идей среди народов буржуазного Запада. На сегодняшний день самые сильные коммунистические партии сосредоточены там в странах католических (Франция, Италия, Испания, Португалия, Латинская Америка), слабее коммунистические идеи распространяются в странах лютеранских (Германия, Дания, Швеция), и совсем слабо в тех протестантских странах, которые в самом начале своего буржуазного пути получили закваску кальвинизма (Англия и США)». Подчеркнем особо: эта закономерность касается именно христианских народов, хотя Феликс Карелин довольно аргументировано объясняет истоки исключительной буржуазности народа Японии.

Особенно сильное подтверждение такого рода закономерности Феликс Карелин усматривает в судьбе православной России: «Что же касается народов православных, то здесь, прежде всего, следует сказать о России. Более чем семидесятилетний спор о путях социально-экономического развития России, который начался в сороковых годах прошлого века⁴⁴ и закончился Октябрьской революцией, обнаружил крайнюю антибуржуазность русского народного характера. Почти все участники спора, – замечает Карелин, – будь то общинники-славянофилы или социалисты-западники, почвенники или народные демократы, теургическая школа религиозных мыслителей или позитивисты-народники, при всем различии своих основных посылок сходились на том, что Россия должна избегать буржуазного пути; духовное отвращение от буржуазной цивилизации явилось одной из основных тенденций в творчестве Толстого и Достоевского; наконец, русские крестьяне, несмотря на буржуазную реформу сельского хозяйства, которую с энергией проводил Столыпин, продолжали упорно держаться за сельский мир и круговую поруку. И даже марксисты-ленинцы, в начале XX века обоснованно утверждавшие, что Россия на путь капиталистического развития все-таки вступила, сделали, однако, все от них зависящее, чтобы путь этот оказался как можно более коротким», – пишет Феликс Карелин. Чуть ниже он добавляет: «То, что мы сказали о России, в значительной мере относится и к другим народам, хранящим и исповедующим Православную веру. Ни болгары, ни сербы, ни румыны, ни даже предприимчивые греки не сумели достигнуть на путях капиталистического развития никаких заметных успехов. Полнота Евхаристической Трапезы и активное служение „маммоне“ в масштабах целого народа практически несовместимы», – выводит Карелин чеканную формулу.

Так что же получается, если принимать во внимание закон Феликса Карелина: «повалив» православие по совету троцкистов, коммунисты лишили коммунистическое движение источника силы, уничтожили духовную защиту против проникновения в народную среду либерального учения. Конечно, можно и дальше закрывать глаза на то, что не ангажированным исследователям совершенно очевидно: православная Россия в октябре 1917 года отвергла февральский либерализм и не воспротивилась социализму, а Россия атеистическая в начале девяностых годов прошлого века отвергла социализм и приняла с восторгом либерализм, ворота которому открыл Борис Ельцин. Разве это может быть случайностью? Несомненно, что этот исторический парадокс свидетельствует об истинности закона Карелина.

Действительно, разве может быть случайностью то, что ни в одной из самых передовых капиталистических стран – США, Англии, Германии – коммунистические партии не являются сколь-нибудь активными участниками политического процесса, несмотря на высокий уровень буржуазной демократии? Народы этих стран в большинстве своем протестантского происхождения, в массе своей они абсолютно равнодушны к коммунистической идее. И никакими ссылками на «буржуазную реакцию», на «происки империалистов» это не объяснишь, потому что в европейских и латиноамериканских странах с преобладанием католического населения позиции социалистических и коммунистических партий на порядок сильнее, хотя давление империалистических кругов не менее сильное. А если мы возьмем, например, современную православную Грецию, то истинность закона Карелина уже не подлежит никакому сомнению: Греция временами буквально кипит, бурлит «выступлениями трудящихся против всесилия капитала», коммунистические и левые партии пользуются в ней немалым авторитетом и поддержкой народа. И это в стране, где православие по конституции является государственной религией!

Совершенно очевидно, что ортодоксальное христианство не только не препятствует распространению в среде народов, где оно является доминирующим, коммунистических идей, но и явно способствует этому. И удар по ортодоксальной Церкви влечет за собой усиление либеральных тенденций в народном духе. Почему так происходит? В чем причина? Ответ дает закон Феликса Карелина: «Полнота Евхаристической Трапезы и активное служение „маммоне“ в масштабах целого народа практически несовместимы». Насильственно лишив подавляющую часть народа Евхаристической Чаши, по настоянию Льва Троцкого, коммунисты оставили народ один на один с идолом маммоны. Призыв Троцкого и Бухарина «обогащайтесь» не был случайным: он был обращен к отступившим от Евхаристии. Но таких в те времена в народе было еще не очень много. Когда же план Троцкого «повалить» религию был в основном осуществлен, тогда уже сам народ в конце восьмидесятых стал кричать на митингах: «Перестройка!».

И где сегодня тот самый «российский революционный пролетариат»? Его как корова языком слизнула. Мы сегодня отчетливо видим: революционность пролетариата напрямую была связана с воспитанием в ортодоксальной вере, на это указывает сегодня пример Греции и Латинской Америки. А как же, спросят, Сербия, Болгария, Румыния, Польша и другие страны бывшего социалистического содружества, народы которых в массе своей были когда-то приверженцами православия и католичества? Так разве можно за два десятилетия возродить то, что взращивалось столетиями? Разрушить, срубить, сжечь, «повалить», как правило, всегда намного легче, чем созидать. Открыть храмы, монастыри, обучить священников, дать свободу православной вере – это только начало длительного пути возрождения. Народ, насильственно отлученный от веры, подобен кораблю в океане, навигационные приборы которого разнесли вдребезги в пьяном угаре люди, стоящие на капитанском мостике. Его несут волны моря житейского, бросают в пучину бедствий, «левиафан» терзает его тело, «зверь из земли» подрывает его дух…

Либералы (неважно, к какой конфессии они себя относят) прекрасно осведомлены об этом явлении. Посмотрите, что пишет, к примеру, либеральный украинский профессор Ярослав Грицак в материале «Мы 30 лет боремся с прошлым. И 30 лет оно нас побеждает», опубликованном на сайте украинского журнала «Новое время»: «Покойный гарвардский профессор Игорь Шевченко предупреждал в начале 1990-х: „Советское прошлое преодолеть относительно легко, но что делать с византийско-православным наследием?“ Как в том старом анекдоте о сантехнике, который был похож на Маркса, и на все требования парткома сбрить бороду отвечал: „Ну хорошо, бороду я сбрею, а умище куда деть?“

Взаимосвязь коммунизма и историко-культурного наследия, – продолжает Грицак, – должна стать предметом анализа для историков и социологов. Эту тему напрасно игнорируют, относясь к ней легкомысленно. Коммунизм – лишь цветочки, омерзительные и смертоносные, но все же цветочки на дереве, вросшем своими корнями в более давнее прошлое. И выкорчевать его можно исключительно с помощью глубоких реформ»⁴⁵, – заключает свою мысль Грицак.

Согласимся с Грицаком: указанная взаимосвязь действительно должна стать предметом анализа для историков и социологов. А вот с вопросом, что «выкорчевывать», нужно основательно разобраться. Во всяком случае, в каждой авраамической религии есть «пшеница» и «плевелы», «сыны Царствия» и «сыны лукавого», «плод добрый» и «цветочки, омерзительные и смертоносные». И по-другому быть не может, потому что есть «древо жизни» и есть «древо смерти», дающие свои побеги и семена (Мф. 13, 36-39). Но вернемся к основной теме изложения.

Мы уже можем понять, почему идея «плавильного котла» порочна в корне: «четыре животные» невозможно «сплавить» друг с другом. Более того, такого рода попытки являются извращением творения Божьего, чреватым самыми серьезными социальными и политическими последствиями. Не потому «загорелые» люди США в подавляющей своей массе отстают почти по всем показателям от белых, что такова их природа: нет! Это следствие пагубной политики «плавильного котла», игнорирующей суперэтнические особенности людей. Искусственное национальное конструирование возможно лишь в отношении адамитов: значительная их часть реагируют на это быстро и охотно. Но сколько в процентном отношении скрытых адамитов в том или ином народе? Ответа на этот вопрос никто дать не может, хотя примерные ориентиры для оценки их численности, на наш взгляд, есть… Совершенно очевидно лишь то, что адамиты в народах не могут преобладать, за исключением народа современного Израиля. Единственным естественным фундаментом настоящего сплочения может служить лишь Евхаристическая Трапеза. Только вера во Христа способна объединить людей в действительно единую общность, где невозможно никакое насилие в отношении этнической природы. «Ибо, – говорит Апостол Павел, – все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе. Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники» (Гал. 3, 26-29). Другого пути формирования действительно единой общности не существует.

В заключение скажем несколько слов о природе такого явления в славянской среде, как западничество. Совершенно очевидно, что костяк этого движения во все времена составляли адамиты, то есть скрытые израильтяне, потомки тех десяти колен, что около двух тысяч лет тому назад стали закваской славянских этносов. Многие из них искренне удивлены инертностью, как им кажется, народной массы: ведь Запад – это так прекрасно, убеждают они, что же вы не спешите приобщиться к его институтам, к его понятиям, к его образу жизни? Для них, как адамитов, войти в роль западного человека – нет ничего проще. Но для большей части народа, который есть «животное подобное тельцу», – это невозможно в принципе. Это будет означать смерть для него. Все ли адамиты становятся западниками? Конечно же, нет. Если следовать Писанию, то их число не может превысить третью часть: «Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю…» (Откр. 12, 4). Возможно ли для них вступление на путь покаяния? Будем надеяться, что это еще возможно, ибо то, что произошло в последнюю четверть века, не поддаётся никакому описанию…

1По слову Христа: «Но кому уподоблю род сей? Он подобен детям, которые сидят на улице и, обращаясь к своим товарищам, говорят: мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали» (Мф. 11, 16-17).

2Святой Ириней, епископ Лионский. Сочинения. Издание второе, книгопродавца И.Л. Тузова. Гостинный двор. 1900. // Репр. Ириней Лионский, святитель. Творения. Издательство «Паломник»-«Благовест». 1996. С. 507-508.

3Что касается упоминания того, что в раю были сотворены и животные, то, по всей видимости, речь в основном идет о тех животных, которых мы называем «домашние животные». Во всяком случае, гипотеза о «приручении животных» не может внятно объяснить, почему были одомашнены именно данные животные.

4Наличие в генотипе мужчины X и Y хромосом, как представляется, проясняет и то, как была создана Ева: из X хромосомы Адама, извлеченной из его ребра. Присутствует здесь, как видится, и следующий смысл: женский род исходит из мужского…

5Известный исследователь Лев Регельсон называет племя «людей шестого дня» адама (ударение на последнем слоге), а человека из этого племени – преадамитом. См.: Регельсон Л. Хварцкия И. Земля Адама. Сухум: Издательско-полиграфическое объединение республики Абхазия, 1997. С. 213-217.

6Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии, М.: «Экопрос», 1993. С. 162.

7Кречмер Э. Строение тела и характер. М.: Педагогика Пресс, 1995. С. 182.

8Там же. С. 557.

9Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии, с. 162.

10Мифы народов мира. Энциклопедия. М.: Советская Энциклопедия,1991, т. 2. С. 577.

11Там же. С. 43.

12Там же. С. 42.

13Там же. Т. 1. С. 242.

14Там же. Т. 2. С. 128-129.

15Гумилев Л. Н. Этносфера: история людей и история природы. М.: Экопрос, 1993, с. 262.

16Проблема так называемого «малого народа», думается, напрямую связана с адамитами: таковых в крупных этносах сравнительно много. Именно они, в силу своего темперамента, являются движущей силой глобализации.

17Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М.: Институт русской цивилизации, 2008. С. 132-133.

18Там же. С. 113-114.

19Маркс К., Энгельс Ф. Избр. произв. М., 1983, т.1, с. 216-217.

20Вероятнее всего, варяги – это «царское» славянское племя: среди «десяти колен», уведенных в плен в Ассирию, несомненно было и небольшое число представителей колена Иуды, достигших в составе «закваски» «медвежьего» суперэтноса. Во всяком случае, мы не можем проигнорировать слова Писания: «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель…» (Быт. 49, 10).

21Угодник Божий Серафим. Том I. Издание Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1993. С. 353.

22Там же. С. 354.

23Там же. С. 353.

24Безсонов П. Калеки перехожие. М.: Типография Бахметева, 1863. С. XVII.

25Древний Израиль состоял из 13 колен, если учитывать то, что колено Иосифа дало начало еще двум коленам. После разделение Израильского Царства, лишь колено Иуды полностью вошло в Иудейское Царство. Значительная часть колена Вениамина также осталась в союзе с Иудой.

26Позднин Е. Нестор, ты неправ! // День литературы. 2011, №8 (180).

27Там же.

28Слово вен (бен) по-древнееврейски значит сын.

29Лемтюгова В. Чтобы знали // Советская Белоруссия, 30.10.2010.

30Никифор, архимандрит. Библейская энциклопедия. Свято-Троице-Сергиева Лавра, 1990. С. 290.

31«В основе идеологии трансгуманизма лежит тезис, что человек не является последним звеном эволюции, а значит, может изменяться и совершенствоваться без каких-либо ограничений – «до бесконечности». Трансгуманисты хотят «не остаться людьми», а наоборот – перестать ими быть, став более совершенными существами, т.е. трансхьюманами, или же нелюдями. Трансгуманисты считают, что мы живем в эпоху переходного этапа от обычного человека к постчеловеку…» Источник цитаты: Кутырев В.А. Философия трансгуманизма. Учебно-методическое пособие. Нижний Новгород: Нижегородский университет, 2010. С. 72.

32Там же. С. 24.

33Клёсов А.А., Тюняев А.А. Происхождение человека (по данным археологии, антропологии и ДНК-генеалогии). М.: Белые альвы, 2010. С. 186.

34Ученые: анализ ДНК подтвердил вину европейцев в геноциде индейцев. [Электронный ресурс] // РИА Новости [официальный сайт]. URL: http://ria.ru/science/20160403/1401116132.html (дата обращения: 26.10.2016).

35Балановская Е. В., Балановский О. П. Русский генофонд на Русской равнине. М.; ООО «Луч», 2007. С 17.

36Андрей Ткачев, протоиерей. Что такое «Русский мир» Патриарха Кирилла? [Электронный ресурс] // «Радонеж.ру» [сайт]. URL: http://radonezh.ru/analytic/12498.html (дата обращения: 26.10.2016).

37Этот принцип озвучен Апостолом Павлом: «Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое, во-первых, Иудея, потом и Еллина!» (Рим. 2, 9).

38Выделено мною – В. М.

39См.: Карелин Ф. Теологический манифест [Электронный ресурс] // Православный социализм как русская идея [сайт]. URL: http://chri-soc.narod.ru/teolog_manifest.htm (дата обращения 08.10.2016).

40См.: Карелин Ф. В. Ответ на отзыв (Апология «Теологического манифеста») [Электронный ресурс] // Православный социализм как русская идея [сайт]. URL: http://chri-soc.narod.ru/kar_otvet_na_otziv.htm (дата обращения 08.10.2016).

41Не говоря уж о сектах так называемых беспоповцев.

42Заметим здесь, что крайний протестантизм тоже, по существу, не вышел за пределы севера Западной Европы, где, заметим, испокон века проживал «медвежий» суперэтнос. Переселение крайних протестантов в Америку не есть выход за эти пределы. И даже наличие протестантизма в Азии, Африке и Латинской Америке, как представляется, нельзя всерьез называть «распространением», так как он настолько специфичен, что и узнать его порой бывает затруднительно: взять хотя бы отношение к седьмому дню или народным верованиям. Скорее распространение такого рода протестантизма является своеобразным «довеском» к капиталистическим отношениям, насаждавшимся в указанных регионах.

43Михаил Воробьев, священник. Старообрядчество и Церковь: неизбежность сближения. [Электронный ресурс] // Фонд имперского возрождения [сайт]. URL: http://www.fondiv.ru/articles/1/296/ (дата обращения: 08.10.2015).

44Статья «Теологический манифест» была написана Феликсом Карелиным в 1987 году.

45Грицак Я. Мы 30 лет боремся с прошлым. И 30 лет оно нас побеждает. [Электронный ресурс] // Новое время [сайт]. URL: http://nv.ua/opinion/grytsak/gricak-46645.html (дата обращения: 10.10.2015).

Вячеслав Макарцев

КПРФ и доктринёрство

«…Ненависть русских коммунистов к христианству заключает в себе противоречие, которого не в состоянии заметить те, чье сознание подавлено коммунистической доктриной. Лучший тип коммуниста, т. е. человека целиком захваченного служением идее, способного на огромные жертвы и на бескорыстный энтузиазм, возможен только вследствие христианского воспитания человеческих душ, вследствие переработки натурального человека христианским духом. Результаты этого христианского влияния на человеческие души, чисто незримого и надземного, остаются и тогда, когда в своем сознании люди отказались от христианства и даже стали его врагами. Если допустить, что антирелигиозная пропаганда окончательно истребит следы христианства в душах русских людей, если она уничтожит всякое религиозное чувство, то осуществление коммунизма сделается невозможным, ибо никто не пожелает нести жертвы, никто не будет уже понимать жизни, как служение сверхличной цели, и окончательно победит тип шкурника, думающего только о своих интересах.»

Николай Бердяев. Истоки и смысл русского коммунизма

После выборов в Государственную Думу в газетах «Правда» и «Советская Россия», являющихся центральными печатными органами КПРФ, был опубликован ряд критических статей, посвященных этому событию. И что характерно, в большинстве случаев звучат призывы возвратиться к «марксистским» догмам как средству выхода из сложного положения, в котором оказалась социалистическая идея, да и сама КПРФ после разрушения СССР. Однако основоположники «научного коммунизма» всегда предупреждали своих учеников: «марксизм — не догма, а руководство к действию». Но сегодня, после неудач, которые раз за разом преследуют коммунистов, значительная их часть склоняется к тому, чтобы следовать тем установкам, что были применены сто лет тому назад. Хотя есть довольно интересный опыт Латинской Америки, особенно Кубы, в развитии этого учения, особенно в вопросе отношения к религии. Конечно, люди воспринимают критику в свой адрес, как правило, очень болезненно. Но и всё же будем надеяться, что коммунисты, взявшиеся за чтение данной статьи, прочтут ее до конца, тем более что автор является сторонником КПРФ.

Коммунизм и христианство 

Очень часто раздаются такого рода возгласы: коммунизм и христианство — это не сочетаемые вещи, которые, как ужа и ежа, скрестить невозможно. Причем они раздаются с обеих сторон: со стороны части коммунистов и их противников среди православных. Однако христианство и родилось как коммунистическое общество. Об это говорится в Новом Завете, в книге Деяния святых Апостолов: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деян. 2, 44,45); «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян. 4, 32-35). «Все общее» на латинском — omnia communia.

Вспомним речь Ленина на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи, когда он объяснял, что такое коммунизм: «Мы называем себя коммунистами. Что такое коммунист? Коммунист — слово латинское. Коммунис значит — общий. Коммунистическое общество значит — всё общее: земля, фабрики, общий труд, — вот что такое коммунизм». «Все общее» — это основной вопрос коммунистического учения.

Некоторые богословы и исследователи называют коммунизм Новорожденной Церкви «апостольским коммунизмом». Единственно, что подчеркивают, так это то, что он был добровольным. Правда, большинство утверждают, что он был всего лишь потребительским, но, думается, это неверно. Но это другая история.

Есть и такого рода возражение: коммунизм — это, мол, равноправие «клеток тела», а христианство — монархия по преимуществу. Что касаемо равноправия «клеток тела», то и здесь никаких вопросов быть не может, потому что Церковь есть тело Христа: «Из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4, 16); «Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь, потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его» (Еф. 5, 29,30). Так что именно христианство может рассматривать коммунизм как «питание клеток тела» — тела Христа. Ну, а что тело живого человека не может быть без головы, то есть без «авторитета» «монархии», — так с этим, верно, никто спорить не будет.

Если смотреть на массу верующих людей без идеологических очков, то можно увидеть совершенно отчетливо: верующие люди занимают довольно деятельную жизненную позицию. В самом деле, кто сегодня проявляет необыкновенную активность в общественном плане, борясь против ювенальной юстиции, содранной с западных учебников, против падения нравственности, против разрушения традиционных устоев? — Большей частью верующие люди. Да, они настороженно относятся к коммунистам, к КПРФ. Ну, а чья в этом вина? Как можно рассчитывать на поддержку верующих и в то же время не отказываться от догм о том, что марксизм призван бороться с религией?

Задают вопрос, каким образом убедить верующих, что без социализма вывести страну из кризиса нельзя? А таким: с помощью самих же верующих. Как это возможно? Да очень просто, возьмем хотя бы наиболее волнующий верующих вопрос с абортами. Думается, что сегодня мало тех, кто будет возражать против того, что аборт — это убийство. И очень многие коммунисты не против введения запрета на аборты. Но здесь сразу же возникает следующий вопрос: каким образом не допустить падения уровня жизни определенных групп населения при резком увеличении рождаемости? Правда, верующие успокаивают себя поговорками: «будет детка — будет и конфетка», «будет зайка — будет и лужайка». Хотя раздаются и другие голоса, например, вот этот, известного священника: «…Если есть очевидные проблемы… крайне низкий доход семьи… и тому подобное — не надо превращать зачатие очередного ребёнка в своеобразный вызов Господу Богу: «А вот на Тебе — помогай теперь! Не дал нам трехкомнатную квартиру при пятерых детях — теперь уж никуда не денешься, с шестым-то!» Вся жизнь христианина выстраивается не на провокациях по отношению к Господу Богу, а на тщательном вслушивании в Его волю — и понимании, что и как следует делать именно в данный момент нашей жизни, принимая с благодарностью ту реальность, в которой находишься»[i].

Почему этот священник даже, как говорится, и не помышляет о социализме, хотя именно при этом строе решается большинство такого рода проблем? Ответ очевиден: потому что для него это равносильно предательству Христа. От социализма его отделяет стена, увешанная фотографиями тысяч взорванных и разрушенных храмов, исписанная именами десятков тысяч расстрелянных священников и мирян, обложенная сотнями номеров журнала «Безбожник», свитками судеб церковных приходов, влачивших жалкое существование, и темными делами с грифом «секретно» «марксистской» «живой церкви», созданной для разрушения православия…

Не предубежденному человеку совершенно очевидно, что без социализма разговоры о запрете абортов — это не более чем говорильня, какими бы благими идеями она ни прикрывалась, разве что инициаторы уверены, что ныне действующая власть посчитает допустимым резкое снижение уровня жизни значительной части населения страны, что вряд ли. И здесь возникает невероятный простор для агитации за социализм и приобретения активных сторонников. Но препятствуют догмы, которые отпугивают верующих от КПРФ, от социализма, поскольку значительная часть их убеждена в том, что воинствующий атеизм рано или поздно проявится в социализме.

Многих коммунистов всегда раздражало и раздражает то и дело возникающее в среде верующих движение за христианский социализм: «Христианский социализм — это лишь святая вода, которою поп кропит озлобление аристократа», — писал классик марксизма. Однако опыт коммунистического движения Латинской Америки говорит о том, что не всё здесь так просто. Проигнорировать этот опыт? Но разве не очевидно, что в случае использования этого опыта и нужда в христианском социализме отпадает? Правда, автор убежден в том, что один из элементов христианского социализма — трудовые братства, — наоборот, только и может быть локомотивом коммунистического строительства, поскольку вопрос распределения «каждому по потребностям» был без больших проблем и конфликтов разрешен впервые в христианской среде, о чем свидетельствует Новый Завет и практика общежительных монастырей. Причина успеха очевидна: вопрос «воспитания нового человека» разрешается лишь Церковью.

Рабочий вопрос

Многие коммунисты возлагают особые надежды на «пробуждение рабочего класса», на «работу среди трудовых коллективов». Но пока особыми успехами похвастаться не могут. Вроде есть рабочие люди, трудовые коллективы, а вот того пролетариата, что был сто лет тому назад, не обнаруживают. При этом они, как правило, игнорируют совершенно очевидный факт: российский пролетариат столетней давности в большинстве своем был воспитан в православной вере, в православной культуре.

Основоположники марксизма в момент зарождения промышленного пролетариата усмотрели в нем характер царский, то есть способность самостоятельно действовать в политике, принимая ответственные решения. Не особо задумываясь над вопросом происхождения такого характера, посчитав атрибутом «промышленных армий», они решили использовать его в целях «свершения мировой революции», разработав доктрину о политической революции и диктатуре пролетариата. В октябре 1917 года пролетариат России «в союзе с трудовым крестьянством» одержал победу. Но когда наступило время перестройки, оказалось, что того пролетариата, который имел характер царский, и след простыл, хотя в СССР были сотни крупных «промышленных армий», то есть заводов, фабрик. На политической арене конца восьмидесятых появились рабочие массы, которые требовали отдать им в частную собственность чуть ли не отбойные молотки. Для того чтобы показать серьезность своих намерений, они так тряхнули государство, что СССР зашатался. Как произошла подмена? Каким образом вместо пролетариата с царским характером в стране, где совершилась, как говорят коммунисты, победоносная социалистическая революция, появился рабочий люд с ухватками хапуги?

Причина, как представляется, ясна: отказ от христианства, от реальной Евхаристии, от причастия Тела и Крови Христа, очень часто превращает пролетария в свою противоположность. Этот вопрос обстоятельно рассмотрен православным богословом и мыслителем Феликсом Карелиным в работах «Теологический манифест« и «Ответ на отзыв«[ii] Коммунисты из хрущевской команды, перечеркнув политику Сталина 1943-1953 годов по отношению к Церкви, тем самым растоптали живительный родник, откуда брал силу пролетариат, откуда проистекал его царский характер.

Не рабов воспитывала Православная Церковь, а свободных людей, способных, с помощью Божией, преодолеть рабство греху. Церковь ежедневно воспитывала и воспитывает в своих чадах сознание царского достоинства: «Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле» (Откр. 5, 9,10). Лишь когда всё это забывается, то в Церкви появляются люди, призывающие православных, наоборот, вопреки заповеди (1 Кор. 7, 23), сделаться «рабами человеков»…

Коммунисты сегодня в растерянности: куда исчез тот «боевой пролетариат», в какие пропасти социальные он укрылся? Высказываются догадки, что пролетариат нынче почти сплошь «умственного труда», а поскольку программирование в наше время «передовая отрасль», стало быть, программисты и есть самый передовой отряд этого класса. Но вот незадача: ни царственности ни боевитости этот отряд не обнаруживает.Тогда где всё-таки тот самый затерявшийся на тернистой дороге истории пролетариат с характером царским, который, по учению коммунистов, только и может претендовать на власть в мире, отступившем от социальной правды?

Совершенно очевидно, что особые технические и научные познания, работа в «передовых отраслях производства», в «промышленных армиях» и даже в современных информационных отраслях, еще не делают человека претендентом на «царский престол». Тогда остаются три признака пролетариата: нестяжательность, тяга к социальной Евхаристии, то есть к коммунистическому житию, и стремление к личной святости (духовно-нравственному совершенствованию), что воспитывает вера в Бога.

Да, был момент в истории, когда промышленный пролетариат в значительной своей массе был носителем особого духа и по стати был сыном царским. Но это время ушло, и не без помощи коммунистов. Наступила, пожалуй, пора коммунистам определиться: желают ли они охранять и укреплять источник, из которого пьёт «воду жизни» пролетариат, или нет, всё так и будут называть ее «сивухой»? Если желают, то они просто обязаны внести следующую поправку в программу своей партии: «КПРФ считает теоретической ошибкой «снятие религии». Коммунисты приносят извинения верующим за гонения на веру, имевшие место в советское время». Несколько забегая вперед, именно такого рода политику проводят коммунисты Кубы.

Христианство является корнем коммунистического учения[iii], которое и зародилось-то в христианских странах, и лишь на фундаменте христианства можно построить социалистическое общество. Попытки, минуя христианство, войти в коммунизм — тщетны. Они неизбежно заканчиваются «перестройкой» с последующим возвращением на круги своя — в «Египет», то есть в капитализм, пусть и государственный. Тот пролетариат с характером царским, который увидели основоположники коммунизма, можно найти лишь в странах с ортодоксальной христианской верой. Современный пример — Греция: правда и там «левые коммунисты» всеми силами пытаются «покончить с религией».

Христос и история

Колоссальный вред коммунистической идеи нанесла так называемая «мифологическая школа», сторонники которой, пользуясь лживыми аргументами, отрицали историчность Христа. Историки в подавляющем своем большинстве давно отвергли «мифологическую школу» как ложную. Вот что, например, писал об этом в социалистические времена польский историк Зенон Косидовский в книге «Сказания евангелистов»: «Теория о том, что Иисус был историзацией мифа, поддерживаемая в свое время также некоторыми представителями марксизма, сегодня отвергнута уже большинством ученых. Мы не будем приводить сложную аргументацию, выдвигаемую против этой концепции, достаточно сказать, что нет никаких логических причин отрицать историчность Иисуса…»

Это насколько надо было не уважать людей, чтобы объявить Того, Которому поклонялись предки, и проповедям Которого внимали десятки тысяч, «мифом»? Правда, некоторые ярые сторонники «мифологической школы» перед смертью одумались, вот как писал по этому поводу один из известных советских «мифологов» Ленцман: «Как известно, с середины 20-х годов в нашей науке безраздельно господствовала точка зрения мифологической школы, причем с течением времени признание мифичности евангельского героя стало считаться чуть ли не равнозначным марксистскому взгляду на происхождение христианства. Такое отождествление было неправильным и вредным». Хотя еще задолго до этого Фридрих Энгельс критиковал основателя «мифологической школы» Бруно Бауэра за то, что он «во многом далеко хватил через край», так что у него «исчезает и всякая историческая почва для новозаветных сказаний об Иисусе и его учениках».

В Библии о сторонниках «мифологической школы» говорится так: «Ибо многие обольстители вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти: такой [человек] есть обольститель и антихрист» (2 Ин. 1, 7). Таким образом, человек, который отрицает историчность Христа, для нас, христиан, является антихристом. Поэтому мы настоятельно советуем коммунистам внести в программу КПРФ и следующее, второе, дополнение: «Коммунисты признают Иисуса Христа как Основоположника Церкви, которая внесла неоценимый вклад в духовную и нравственную сокровищницу человечества».

Некоторые коммунисты, услышав этот совет, отшучиваются: а почему еще не Мухаммеда или Будду? А потому, уважаемые, что ни Мухаммед, ни Будда не были признаны советской исторической школой мифами. О них прямо учили в советских учебниках: люди, являющиеся основателями ислама и буддизма. Удар был нанесен именно по христианству.

Вина коммунистов в распространении мифа о мифичности Христа очевидна. Многим коммунистам это признание кажется ерундой: «надвигаются гигантские волны геополитического цунами, вызванного смещением геополитических плит», а тут про Иисуса вспомнили… Но именно отвержением Христа, Его Церкви и объясняется, на взгляд многих, крах социалистической системы и нынешние беды России.

В самом деле, чем отличаются, в плане мировоззрения, поколения, скажем, шестидесятых-семидесятых годов рождения от тех, что родились в начале прошлого века и стали участниками Октябрьской революции и строителями социализма? Конечно же, тем, что первые в подавляющем большинстве своем не знали ни Христа, ни Церкви. Журналист Светлана Замлелова, как бы возражая, пишет: «СССР представлял собой систему насильственного очеловечивания, но насильственного — не в солженицынском смысле. Это была уникальная система, никогда не существовавшая прежде и, возможно, неповторимая в будущем, почти религиозная система, заставлявшая человека отказываться от греха в пользу добродетели. Да, Церковь была отделена от государства, но советское атеистическое общество было куда как добродетельнее нынешнего православного»[iv].

Мысль интересная, за исключением «нынешнего православного»: где Светлана Замлелова увидела «православное общество» — не совсем понятно. Общество сегодня в большей степени языческое, в лучшем случае — это «православное язычество». Так вот, для Светланы Замлеловой, родившейся в середине семидесятых годов ушедшего века, СССР представляется системой «насильственного очеловечивания». Хотя совершенно очевидно, что эта система была естественной для тех поколений, что воспитывались в истинно православном дореволюционном обществе. А «насильственной» она стала лишь после того, как появились во множестве «потомственные атеисты». Утверждение Светланы Замлеловой, что «нравы не то что не исправляются, а напротив — падают все ниже» верно лишь по отношению к обществу, забывшему Христа, потому что в Церкви есть средства, с помощью которых исправляются нравы, исцеляется душа. Речь, конечно же, идет о Таинствах Церкви. Когда же общество отказалось от духовной Лечебницы, тогда и та система, что была заложена при рождении Советского Союза, стала казаться «насильственной», ибо позднее советское общество было в значительной степени больным в нравственном и духовном плане.

Не будем упрекать Светлану Замлелову в том, что она не может увидеть связи между христианским состоянием душ строителей советского социализма и системой «очеловечивания»: поколения шестидесятых-семидесятых годов рождения уже не застали в активной общественной жизни тех, кто родился в начале прошлого века и был воспитан в православной вере, для значительной части которых эта система была не «насильственной», а естественной, как дыхание. Не сразу воинствующий атеизм потеснил православие, поколения двадцатых-тридцатых годов рождения еще немного приобщились той православной закваски, что определила «очеловечивающий» характер советского строя. Правда, в больших городах воинствующий атеизм гораздо быстрее ломал традиции, чем в сельской местности и малых городах.

Замлелова резюмирует: «Даже такая система насильственного очеловечивания, как СССР, не смогла ничего изменить в человеке. Собственно, человек и уничтожил Советский Союз. Тот самый человек, который упорно не желал очеловечиваться, предпочитая справедливому и мирному сосуществованию, гармоничному развитию и свободному труду мелочное тщеславие и тупую корысть». Правда же состоит в том, что уничтожил Советский Союз, возведенный, повторим, верующими людьми или (и), по крайней мере, воспитанными в традиционных верованиях, атеистический человек, не знавший Христа, не знавший Бога. А те поколения, что возводили фундамент социализма, были «очеловечены» Церковью (другими традиционными верованиями), потому-то и оказались способны на созидание советского строя.

Кубинская революция и религиозный вопрос

Невозможно отрицать очевидное: основоположники марксизма, Ленин, Сталин, другие видные деятели международного коммунистического движения воспитывались в очень религиозных семьях, что не помешало им стать коммунистами. И наоборот: люди, воспитанные в советском атеистическом обществе, в атеистических семьях в конце восьмидесятых в начале девяностых годов ушедшего века массово отказывались от коммунистических идей и, в конце концов, совершили буржуазную контрреволюцию. Случайностью это быть не может.

Какого «младенца» выплеснула вместе с «водой» религии атеистическая политика и пропаганда? Каким образом коммунисты собираются убеждать в необходимости социализма десятки миллионов верующих в России, миллиард католиков, сотни миллионов православных, миллиард мусульман во всём мире? Ведь все уже всё знают о том, к чему привела политика воинствующего материализма в Советском Союзе… Или догма, что «религия не есть частное дело по отношению к партии», — превыше всего? Если, как вы считаете, изменение экономического базиса общества приведет и к изменению надстройки, то чего еще надо? Нужно ждать терпеливо этого изменения, но даже не помышлять, по наущению Евгения Дюринга, об «отмене религии». Или марксизм сегодня — это всё же догма, а не руководство к действию? Каким образом в современных условиях может прийти к власти партия, которая не считает религию частным делом по отношению к себе?

После выборов в Государственную Думу разом зашумели коммунисты-догматики: мы проиграли потому, мол, что в партии стало много «попов» (так они называют верующих коммунистов), да и по отношению к религии не определились в программе… Но разве вера в Бога и христианское воспитание мешали в прошлом людям становиться коммунистами? Разве православие помешало совершению Октябрьской революции?Разве не атеисты разрушили Советский Союз и уничтожили социализм? Разве не было другой политики в отношении религии, проводником которой был Фидель Кастро? Вот его убеждения по религиозному вопросу: «Никогда, ни в какой момент Кубинскую революцию не вдохновляли антирелигиозные чувства. Мы исходили из глубочайшего убеждения в том, что не должно быть противоречия между социальной революцией и религиозными убеждениями населения. В нашей борьбе широко участвовал весь народ, и также участвовали верующие»[v]. Разве не возражал он догматикам: «…Я считаю… что можно быть марксистом, не переставая быть христианином, и работать вместе с коммунистом-марксистом ради преобразования мира»?

Фидель Кастро особо подчеркивал, что Кубинская революция делала всё, чтобы не предстать перед народом врагом религии: «Потому что, если бы это произошло, мы на самом деле оказали бы услугу реакции, услугу эксплуататорам, не только на Кубе, но и в Латинской Америке». Почему эта совершенно понятная и абсолютно верная мысль не приходит в голову всем современным российским коммунистам? Да, когда-то, на заре международного коммунистического движения, казалось, что атеизм неразрывно должен быть связан с коммунизмом. Возможно, это объясняется тем, что основоположники научного коммунизма — выходцы из протестантских семей, из протестантизма, в котором было отвергнуто Предание Церкви, так что казалось, что и никаких коммунистических отношений в христианстве не было и нет.

Фидель Кастро был убежден в необходимости не тактического, а стратегического союза коммунистов и христиан: «Они спросили меня тактический союз или стратегический. Я говорю: стратегический союз между религией и социализмом, между религией и революцией». Это, по его мнению, возможно потому, что «не существует противоречий между целями религии и целями социализма». И даже более того: «Почему идеи социальной справедливости должны противоречить религиозным верованиям? — Вопрошает Фидель Кастро. — Почему они должны противоречить христианству? Я достаточно хорошо знаю христианские принципы и заповеди Христа. У меня есть своя концепция о том, что Христос был великий революционер. Это моя концепция! То был человек, все учение которого было посвящено простым людям, беднякам, направлено на борьбу со злоупотреблениями, на борьбу с несправедливостью, на борьбу с унижением человеческого существа. Я сказал бы, что есть много общего между духом, сущностью его проповедей и социализмом», — заключает Фидель Кастро. Он не скрывал, что среди коммунистов есть люди, настроенные враждебно по отношению к его концепции: «…Многие марксисты — доктринеры. А я думаю, что доктринерство в этом вопросе усложняет дело. Я верю, что мы должны думать о царстве земном, вы и мы, и должны как раз избегать конфликтов в вопросах, которые относятся к царству иному. И я говорю, что есть еще доктринеры, нам это непросто…»

Конечно, кто-то из верующих сразу же со страстью заговорит здесь о хилиазме[vi], об антихристе, о «православном троцкизме». Хотя в несравненно большей степени есть основания видеть реализацию ереси хилиазма в неолиберализме, в глобализации «по-американски», а антихриста — в тех деятелях, что являются вождями этих противоречащих традиционным христианским ценностям течениям. Суть еретического «тысячелетия объедения» очень точно выразил известный журналист и общественный деятель Виталий Третьяков в одном из своих афоризмов: «Вычитав где-то, что рай для всех в земной жизни невозможен, он с облегчением вздохнул и стал упорно создавать его только для себя».

Церковь нацелена на преображение общества: «Церковь призывает своих верных чад и к участию в общественной жизни, которое должно основываться на принципах христианской нравственности. В Первосвященнической молитве Господь Иисус просил Небесного Отца о Своих последователях: «Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла… Как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир» (Ин. 17. 15,18). Недопустимо манихейское гнушение жизнью окружающего мира. Участие христианина в ней должно основываться на понимании того, что мир, социум, государство являются объектом любви Божией, ибо предназначены к преображению и очищению на началах богозаповеданной любви»[vii].

Фидель Кастро не шарахался от христиан, как чёрт от ладана, потому что, вместе с Николаем Бердяевым, видел очевидное: настоящим коммунистом не может быть человек, не воспитанный в детстве на заповедях любви к Богу. Это же, еще раз повторим, неоспоримый исторический факт: все классики марксизма и большинство видных деятелей коммунистического движения, были крещены в детстве и до совершеннолетия воспитывались в христианстве, в христианских семьях. И не просто в христианских семьях, но, как правило, в очень религиозных христианских семьях. Заповеди любви к Богу трансформировались у них в заповеди «любви к коммунизму». Эти заповеди звучали в их душе примерно так.

Первая заповедь. Коммунизм, коммунистическое общество — высшая ценность твоя, да не будет у тебя других высших ценностей.

Вторая заповедь. Не делай себе идолов ни из явлений природы, ни из явлений человеческого духа, не поклоняйся и не служи им.

Третья заповедь. Не произноси имени высшей ценности твоей напрасно.

Четвертая заповедь. Помни субботники (воскресники). Субботники посвящай высшей твоей ценности.

Недаром о большевиках часто говорят как о «религиозном типе» человека. Разве можно игнорировать бесценный опыт Кубинской революции по вопросу отношения к религии? На каком основании? По причине коммунистического чванства, которое осуждал Ленин? И почему-то догматики в этом вопросе чаще всего хватаются за цитаты из Ленина. Но разве не Ленин подчеркивал то, что религиозный вопрос нельзя «выпячивать на первое место»? Разве не он порицал тех, кто пытался разделить рабочий класс «спорами о небе»? Действительно, Ленин говорил, что «борьба с религией — азбука марксизма». Но при этом подчеркивал, что она должны вестись «идейными и только идейными средствами… словом, прессой», а не закрытием и разрушениями храмов, расстрелами священников, гонениями, административными запретами. К тому же даже в азбуке бывают изменения. И сегодня кубинский опыт говорит о том, что возможен не только тактический союз с верующими, но и союз стратегический.

Да, когда-то было «зряшное, пустое отрицание» религии, но сегодня выясняется, что есть в вере в Бога и что-то самоценное, без чего и реализация коммунистической идеи становится невозможной. И что же, придерживаться и далее догмы, игнорируя опыт международного коммунистического движения, или внести поправки и уточнения в учение?

Вспоминается, в связи со сказанным, диалог со священником на одном из сайтов интернета под статьей с призывом голосовать за КПРФ. «Скажите, — пишет он, — ведь в Программе КПРФ нет положения, что партия считает отношение к религии частным делом по отношению к себе, верно? Ну, и как я могу голосовать за партию, — продолжает он, — которая провозглашает борьбу с религией азбукой своего учения? Конечно, Геннадий Андреевич Зюганов хорошо относится к Русской Православной Церкви, — заметил далее священник, — но он не вечен: придет другой, который может свернуть на проторенную дорожку…» И что ему мы, верующие сторонники КПРФ, можем возразить, как развеять его сомнения?

Представляется, просто жизненно необходимо, дабы всем верующим была понятна религиозная политика КПРФ, внести следующее положение в Программу КПРФ:«Религия есть частное дело по отношению к партии». Конечно, многих членов КПРФ, особенно из числа доктринёров, это возмутит, но разве можно здесь проигнорировать опыт Кубинской революции, опыт Латинской Америки по этому вопросу? Не этот ли опыт есть главная причина того, почему крохотная Куба, находящаяся вблизи крупнейшего империалистического хищника, продолжает оставаться социалистической?

Да, скажем, партии «Единая Россия» такой пункт в программе абсолютно не нужен, поскольку никакого отношения к КПСС она не имеет, несмотря на то, что множество ее членов — это бывшие комсомольцы и коммунисты. А вот с КПРФ такое не пройдет: во-первых, она сама не отрицает историческую и идеологическую преемственность с КПСС; во-вторых, не сдаёт в утиль советскую систему. Ошибки надо признавать и исправлять, не пряча голову в песок, не надеясь на то, что всё каким-то чудесным образом рассосётся и наладится. Вне всякого сомнения, враждебные КПРФ силы сделают всё возможное и невозможное, чтобы такого рода «работа над ошибками» не состоялась. Но это уже другая сторона дела, где всё тайное становится явным…

Правда

С религиозным вопросом очень тесно связан вопрос осмысления эпохи, в которую мы живем. Так называемый классовый подход здесь почти не работает: большая часть современной элиты и едва ли не большинство граждан России — бывшие граждане социалистической страны, которая, к сожалению, ушла в историю. Доктор юридических наук Зигмунд Станкевич (не путать с «прорабом перестройки» Сергеем Станкевичем!), автор недавно вышедшей книги «Советский Союз. Обрыв истории», так пишет об этом: «Правда о развале Советского Союза является делом будущего — неважно, близкого или более отдаленного. Но она нужна народу и стране, поскольку не удастся по настоящему продвинуться вперед, пока не произойдет полного очищения от греха саморазрушения, равного христианскому греху самоубийства. А этот грех сегодня лежит на всех нас — прежде всего тех, кто пережил трагедию развала»[viii].

Как представляется, очень важная мысль. И вообще, возможно ли без всенародного покаяния надеяться на возрождение? Каковы последствия упорства в этом грехе? Вплотную к этому вопросу примыкает и военная присяга, то есть клятва гражданина СССР защищать социалистическое отечество. Что есть эта клятва? Обыкновенное сотрясение воздуха, потому что «приказа не было»? На каком основании делается такой вывод? Но даже если принять во внимание то, что «приказа не было», допускает ли эта клятва антисоветизм, участие в разрушении советских общественных и экономических построек, советской культуры путем голосования за те силы, что имели соответствующие программы и осуществляли их на деле?

К слову, клятвопреступление считается очень серьезным грехом в православии: совершившие клятвопреступление священники и епископы подлежат извержению из сана, мирянам запрещается причастие на десять лет, а если клятвопреступление совершенно по неосторожности — на шесть лет. К тому же покаяние не освобождает от соблюдения клятвы. Кто-то из современных канонистов, может быть, возразит: «Ну, какая это клятва: клятва должна быть при Евангелии и кресте». Не согласимся: данное апостольское правило появилось еще до того, как христианство стало государственной религией, и, естественно, не переставало действовать и в советском государстве. В словах военной присяги «торжественно клянусь» и Евангелие и крест, так как «торжественный» — это «нерушимый, священный».

Почему не удается продвижение по пути построения Союзного государства Белоруссии и России? Ответ, как представляется, очевиден: нет покаяния в «грехе саморазрушения, равного христианскому греху самоубийства». Нет даже попытки осмыслить этот вопрос со стороны церковного сообщества. Почему? Причина, полагаем, всё та же: многие верующие считают разрушение социалистического государства «Промыслом Божьим», «освобождением из египетского рабства», деянием, «давшим свободу Церкви»[ix]. И дальнейшее окаменение компартии в уже омертвелых догмах лишь подкрепляет эту убежденность. Можно даже больше сказать: догмы компартии в религиозном вопросе остаются единственным более-менее убедительным аргументом в агитации против коммунистов. Прав Фидель Кастро: доктринёры оказывают неоценимую «услугу реакции, услугу эксплуататорам». Найдутся ли здоровые силы в КПРФ, чтобы оживить партию, очистить ее от доктринёров, освободить от разрушительного действия догм? Без этого вопрос покаяния за разрушение СССР, за клятвопреступление не может быть поднят на принципиальную высоту.

Отметим еще один момент. Среди верующих наиболее неадекватно по отношению к социалистической идее ведут себя, чаще всего, бывшие офицеры Советской Армии: как известно, подавляющее большинство офицеров кадрового состава в позднем СССР были членами КПСС. И это тоже, думается, следствие доктринёрского подхода к коммунистической идее. Этот доктринёрский подход, то есть следование форме, а не духу учения, часть бывших советских офицеров привнесли и в православие, где он приобрел черты фарисейства. Эти люди убеждены, что социализм неразрывно связан с атеизмом и не может не быть атеистическим. Они довольно неприязненно относятся к людям, агитирующим за социализм, ибо видят в этом попытку увести верующих людей «в пасть дьяволу». И доктринёры компартии, выступающие за сохранение догм, убеждают их в том, что они «на правильном пути».

Что закономерно, на коммунистических форумах интернета доктринёры ведут себя схожим образом, нападая на тех, кто призывает отказаться от догм по религиозному вопросу. Чаще всего, это люди из мелких коммунистических сект или исключенные из КПРФ. Они действуют с фарисеями как бы по одним лекалам. Порою даже может показаться, что это одни и те же люди переходят с православного на коммунистический форум и обратно. Но это всего лишь следствие доктринёрского подхода к коммунистической идее или фарисейского к вере в Бога. Эти «заклятые друзья» вызывают жалость, потому что когда-то пелена спадёт у них с глаз и откроется страшная для них правда. И дай Бог, чтобы это случилось с ними еще при жизни, когда возможно покаяние, ибо в вечности покаяние уже невозможно. Несомненно, деятельность тех и других не может не удовлетворять врагов социализма, недругов России, ибо, как представляется, без поворота на социалистический путь развития у страны нет будущего, а этот поворот, в свою очередь, возможен лишь при условии отказа компартии от догм.

Заметьте, что о необходимости освобождения от доктринёрства в религиозном вопросе говорит не какой-то неизвестный православный публицист, а один из самых видных деятелей международного коммунистического движения Фидель Кастро. И вновь повторим, что невозможно и далее игнорировать опыт Кубинской революции, опыт Латинской Америки, где были на практике проверены новые подходы к религиозному вопросу. А общественная практика, как известно, — это критерий истины. Будем надеяться, что КПРФ найдет в себе силы преодолеть догматизм, ибо без этого невозможно расширить круг сторонников социализма и перейти в идеологической сфере от обороны в наступление. Дорогу осилит идущий…

[i]              Великанов Павел, протоиерей. Незаметная ловушка многодетности, или о нелюбовной дискуссии вокруг любви [Электронный ресурс] // Научный богословский портал [сайт]. URL: http://www.bogoslov.ru/text/5144513.html (дата обращения: 09.12.2016).

[ii]            С работами Феликса Карелина можно знакомиться на сайте «Православный социализм как русская идея»: 1) http://chri-soc.narod.ru/teolog_manifest.htm ; 2) http://chri-soc.narod.ru/kar_otvet_na_otziv.htm

[iii]           Одно время исток коммунистических идей находили в диалоге Платона «О государстве», где сословию стражников предписывалась общность имущества, в том числе и общность жен. Но если смотреть на утопию Платона без идеологического пристрастия, то ничего, кроме образцовой конюшни или племенного скотного двора, в ней увидеть невозможно. Когда в 1947 году были открыты древние свитки в скалах, окружающих Мертвое море, и затем произведены раскопки в районе Кумрана, то  заговорили о кумранской общине (секте ессеях) как несомненном истоке коммунистических идей. Но, во-первых, кумранская община, в отличие от Церкви, — явление узко этническое. Во-вторых, общность имущества кумранской общины — это «военный коммунизм», который был порожден борьбой с суровыми природными условиями. В-третьих, кумранская община была сектантской, отгороженной от мира стеною фарисейских предписаний. Между христианством и кумранской общиной сходство поверхностное, а отличие кардинальное: фундамент кумранской общины — гордыня, а христианства — любовь к ближнему. Не видеть источник коммунистических людей в христианстве может лишь идеологически предубежденный исследователь. Тысячи христианских монастырей были бытием Европы, определившим ее сознание, которое в соответствующее время довольно легко восприняло идеи социализма и коммунизма. Да и устроение самой Церкви, проповедь ею благотворительности и милосердия не могли не готовить почву под социалистическое переустройство жизни.

[iv]            Замлелова С. В той стране… [Электронный ресурс] // Информационно-аналитическая служба «Русская народная линия» [сайт]. URL:http://ruskline.ru/analitika/2016/12/09/v_toj_strane/ (дата обращения: 09.12.2016).

[v]             Здесь и далее цитаты взяты из книги «Беседы о религии. Фидель и бразильский священник фрей Бетто», выпущенной в 1995 году московским издательством АО «Си-Мар».

[vi]            Вопрос о хилиазме непростой. Дело в том, что в Православной Церкви существует учение святых отцов о «начале нетления» в течении «тысячи лет», которое ряд современных богословов пытаются отождествить с ересью хилиазма, для чего нет никаких оснований. Опасную путаницу в этот вопрос внесла серьезная ошибка митрополита Макария (Булгакова), который посчитал, что хилиазм, в том числе и святоотеческое учение о «начале нетления», которое он «запихнул» в «одну темницу» с первым, был осужден на Втором Вселенском Соборе, что не соответствует действительности; подробнее об этом в статье «Святоотеческий хилиазм»:http://www.bogoslov.ru/text/3328287.html Эту ошибку, с определенными оговорками, вынуждены были признать и сами противники святоотеческого учения о «тысяче лет». Смотрите, например, статьи Дмитрия Степаненкова: 1)  «Соборное осуждение хилиазма: было ли оно?», URL: http://www.bogoslov.ru/text/4306744.html 2) «Хилиазм и Соборы в Древней Церкви: был ли хилиазм осуждён на Константинопольском соборе?», URL: http://www.bogoslov.ru/text/4316332.html Вопрос святоотеческого учения о «тысяче лет» обстоятельно рассмотрен священником Борисом Кирьяновым в книге «О Тысячелетнем царстве Господа на земле». Книгу можно скачать по адресуhttp://rspp.su/pravoslavie/texts/1000/annotation.htm

[vii]           Основы Социальной Концепции Русской Православной Церкви [Электронный ресурс] // Русская Православная Церковь. Московская Патриархия [официальный сайт]. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/141422.html (дата обращения: 09.12.2016).

[viii]         Станкевич Збигнев. Авторизованный текст доклада на четырнадцатом заседании исторического клуба «Моё Отечество» при Союзе журналистов Москвы 28 января 2016 года [Электронный ресурс] // Союз журналистов Москвы [сайт]. URL:http://ujmos.ru/zigmund-stankevich-kto-i-pochemu-boitsya-pravdyi-o-razvale-sssr-doslovno/(дата обращения: 06.12.2016).

[ix]            Закон о свободе вероисповеданий был принят в 1989 году, за два года до разрушения Советского Союза. То есть никакой связи между разрушением СССР и свободой Церкви на самом деле нет.

Источник

Вячеслав Макарцев

 Лицемерная закваска

Христос предупреждает христиан: «Смотрите, берегитесь закваски фарисейской и закваски Иродовой» (Мар.8:15). В другом месте Он упоминает вместо иродиан саддукеев, из чего можно сделать вывод, что «закваска Иродова» и «закваска саддукейская» – это, по существу, одно и то же. В другом месте Христос прямо говорит, чего нужно опасаться в этой закваске: «…Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие» (Лук.12:1). И хотя в последнем случае Он говорит о фарисейской закваске, нет сомнения в том, что и саддукейской закваске, или закваске Иродовой, присуща та же самая черта.

Призыв войти в Царство Божие – это, как представляется, призыв к социальному действию, к социальному преображению на фундаменте любви к Богу и к ближнему. Именно такого рода действие и было осуществлено в Новорожденной Церкви: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деян.2:44,45); «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее» (Деян.4:32). То есть речь идет о христианском коммунизме. К этому благодатному обществу людей призывает Бог. Это и есть вход в Царство Небесное, который закрывали книжники и фарисеи: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете» (Матф.23:13). Отрицание необходимости социального преображения и составляло суть учения фарисеев и саддукеев (иродиан).
Этот вход в Царство Небесное сегодня находится в православном социализме (православном коммунизме). Кто выступает против православного социализма? Это известно: модернисты и антимодернисты.

Модернисты и антимодернисты – это «два сапога – пара»: они едины в ненависти к тому строю, который может быть альтернативой либерализму. Правда, антимодернисты возражают, что они, де, не любят и либерализм, но, поскольку, мол, либерализм «медленнее убивает», выбирают его. Модернисты же не скрывают своей восторженной любви к обществу «свободы и демократии».

Модернисты «бегут впереди паровоза», находя в «экономическом единстве» единство экуменическое. Модернисты выступают за «живую церковь», за «посиделки при свечах», за «песни под гитару», за «развитие критики и самокритики», некоторые и за то, чтобы провозгласить чуть ли ни догмой либерализм (впервые годы советской власти – марксизм-ленинизм). Модернизм пытается увести христианство от того, что было установлено в Новорожденной Церкви, в сторону «социальной санитарии» в духе католического «Каритаса».

Антимодернисты же, в пику «левому сапогу», пытаются «зарыть талант (социального совершенствования – В.М.) в землю», «обернуться назад», возродить систему, порождающую «чаепитие в Мытищах». Антимодернисты выставляют себя единственными хранителями веры и благочестия. Они, как пауки, сплели себе паутины на многих православных сайтах и жаждут крови «нечестивых», в разряд которых зачисляют по своему усмотрению. У антимодернистов в ходу ярлык «еретик» для тех, чье мнение противоречит некоторым положениям их стихийно складывающегося «православного Талмуда». Антимодернизм не менее опасен, чем модернизм, так как борется с духом Православия, пытаясь заковать его в схоластические оковы, следуя букве, устанавливая собственное предание.

Все это узнаваемо. Были две секты во времена Первого Пришествия Христа: саддукеи (иродиане) и фарисеи. Фарисеи – это аналог современных антимодернистов. Иродиане (саддукеи) по духу – те же самые модернисты, превозносившие до небес «свободу и демократию» языческой Римской империи, сходной по нутру с нынешним Западом.

Что такое православный социализм с точки зрения Писания? Это попытка создать такой строй, в котором Христос не имел бы проблем в социальном плане, чтобы не услышать Его слов: «…Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» (Матф.25:41-45). Современные фарисеи и иродиане утверждают, что у Христа нет никакой социальной программы, никакого социального идеала. Но вот эти слова – «так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» и есть этот идеал, и есть социальная программа.

Из этого текста совершенно очевидно, что Христос призывает относиться к обездоленным в социальном плане, как к Нему Самому. Здесь недопустимо лукавство: неужели мы, видя перед собою Христа, ограничимся лишь обыкновенной милостынею, не пытаясь изменить социальный строй, хотя бы христианского общества, таким образом, чтобы Христос не испытывал бед, вызванных общественным неустройством?

Современные фарисеи выступают резко против этого, вот характерный ответ одного из них: «Создадим рай Христу? Зачем же тогда Христос со своим раем? Два рая не нужны. А нужен ли тогда такой системке сам Христос? – нет! Поэтому мировой опыт знает лишь примеры попыток построения атеистического социализма». К антимодернистам присоединяются и модернисты: «Земного рая не может и не должно быть»^[i]. Так «два сапога» возражают св. Иоанну Златоусту, который, призывая пойти по пути Новорожденной Церкви, вопрошает: «Не сделали бы мы землю небом?»^[ii]

Здесь у модернистов и антимодернистов единство в отвержении альтернативы либерализму. Они не желают замечать следующее. Во-первых, исходя из вышеприведенных слов Писания, Христос Сам призывает к тому, чтобы Ему послужили через социальное действие. Во-вторых, опять-таки, по слову Христа: «…Не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лук.17:20,21). Через стремление к святости и совершенствование в любви к Богу и ближнему, находящим свое выражение в социальном творчестве, неприметным образом приходит Царствие Божие.

Напротив, современные фарисеи убеждены, что Царствие Божие приходит сразу и приметным образом: «вот, там» – за всеобщим воскресением. Их «системке» не нужен неприметный приход Царствия Божия, они удовлетворены «медленным убиванием». Они даже не замечают того, насколько грубыми, если не сказать больше, являются рассуждения в стиле «зачем же тогда Христос со своим раем?»
Если бы модернисты и антимодернисты утверждали, что невозможно «сделать землю небом» на «старой земле» – это можно было понять. Но утверждение, что землю, с помощью Божией, вообще невозможно «сделать небом» в корне неверно: «…По обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2Пет.3:13). Отсюда вовсе не следует то, что нельзя стремиться к осуществлению правды и на «старой земле».

Неверным является и то, что «мировой опыт знает лишь примеры попыток построения атеистического социализма». И социальное устройство Новорожденной Церкви, когда «у множества… уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее» (Деян.4:32), и устройство общежительных монастырей – все это и есть самый настоящий опыт построения христианского социалистического общества. Это с точки зрения воинствующего атеизма он (этот опыт) таковым не является. Но это проблема их материалистической «системки».

Нужно оставить лицемерие и лукавство: Царствие Божие начинается с помощи Христу, которая не может ограничиваться обычной милостынею. К этому призывают и Основы Социальной Концепции Русской Православной Церкви: «Недопустимо манихейское гнушение жизнью окружающего мира. Участие христианина в ней должно основываться на понимании того, что мир, социум, государство являются объектом любви Божией, ибо предназначены к преображению и очищению на началах богозаповеданной любви. Христианин должен видеть мир и общество в свете его конечного предназначения, в эсхатологическом свете Царства Божия».

Современные фарисеи, сторонники возрождения мира с «чаепитием в Мытищах», возражая, приводят слова из тех же Основ: «Церковь признает существование многообразных форм собственности. Государственная, общественная, корпоративная, частная и смешанные формы собственности в разных странах получили различное укоренение в ходе исторического развития. Церковь не отдает предпочтения ни одной из этих форм. При каждой из них возможны как греховные явления — хищение, стяжательство, несправедливое распределение плодов труда, так и достойное, нравственно оправданное использование материальных благ».

При этом антимодернисты старательно не замечают следующего положения Основ: «В истории христианства объединение имущества и отказ от личных собственнических устремлений были характерны для многих общин. Такой характер имущественных отношений способствовал укреплению духовного единства верующих и во многих случаях был экономически эффективным, примером чему могут служить православные монастыри. Однако отказ от частной собственности в первоапостольской общине (Деян. 4. 32), а позднее в общежительных монастырях носил исключительно добровольный характер и был связан с личным духовным выбором».

Мы видим, что, если отказ от частной собственности носит «исключительно добровольный характер и… связан с личным духовным выбором», он предпочтительнее, ибо способствует «укреплению духовного единства верующих».
И здесь же, в главе о собственности, Основы расставляют все точки над «i»: «По учению Церкви, люди получают все земные блага от Бога, Которому и принадлежит абсолютное право владения ими. Относительность права собственности для человека Спаситель многократно показывает в притчах: это или виноградник, данный в пользование (Мк. 12. 1-9), или таланты, распределенные между людьми (Мф. 25. 14-30), или имение, отданное во временное управление (Лк. 16. 1-13). Выражая присущую Церкви мысль о том, что абсолютным собственником всего является Бог, святитель Василий Великий спрашивает: «Скажи же мне, что у тебя собственного? Откуда ты взял и принес в жизнь?» Греховное отношение к собственности, проявляющееся в забвении или сознательном отвержении этого духовного принципа, порождает разделение и отчуждение между людьми», – предупреждают Основы.

Таким образом, Церковь, согласно церковному учению, не отдает предпочтения никакой форме собственности потому, что собственником всего является Бог. Соответственно, разговор идет даже не об общественной собственности, а о собственности Божией: именно таковая и имела место быть в Новорожденной Церкви. Именно здесь разрешается кажущееся противоречие (каюсь, когда-то считал его действительным) между тем, что «церковь не отдает предпочтение» и «такой характер имущественных отношений способствовал укреплению духовного единства верующих»: собственность Божия – это не одно и то же, что собственность общественная. Собственность общественная в атеистическом государстве – это собственность тоже в какой-то степени приватизированная,  поскольку в любом случае «абсолютным собственником всего является Бог». Собственность Божия – это собственность тела Христа, то есть Церкви. И такой собственности Церковь не может не отдать предпочтение, ибо она выходит за рамки тех форм собственности, что ныне существуют в гражданском обществе.

В Новорожденной Церкви общность имущества, вне всякого сомнения, базировалась именно на этом фундаменте: «абсолютным собственником всего является Бог». Почему же такого рода устроение не было сохранено в Церкви и в дальнейшем? Ответ, думается, очевиден: домостроительство Божие предусматривало спасение язычников, вхождение их в Церковь. И для язычников планка совершенства, в том числе социального, была значительно снижена: «Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы» (Деян.15:28,29).

Этот вопрос рассматривается у св. Иоанна Кассиана Римлянина в восемнадцатом собеседовании его книги «Писания»: «Итак, род  жизни киновитян получил начало со времени апостольской проповеди. Ибо таким было всё множество верующих в Иерусалиме, которое в Деяниях Апостольских описывается так: у множества уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавали их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чём кто имел нужду (Деян. 4, 32, 34, 35). Такова была тогда вся Церковь, каких ныне с трудом, весьма мало можно найти в киновиях. Но когда после смерти апостолов начало охладевать общество верующих, особенно те, которые из иноплеменников и разных народов присоединились к вере Христовой, от коих апостолы, по их невежеству в вере и застарелым обычаям языческим, ничего больше не требовали, как только воздерживаться от идоложертвенного и крови, блуда, удавленины (Деян. 15, 29); и когда свобода, предоставленная язычникам по причине слабости их веры, начала мало-помалу ослаблять совершенство и церкви Иерусалимской, и при ежедневном возрастании числа из туземцев и пришельцев горячность первой веры стала охладевать; то не только обращавшиеся к вере Христовой, но и предстоятели церкви уклонились от прежней строгости. Ибо некоторые, позволенное язычникам считая позволительным себе и для себя, думали, что они не потерпят никакого вреда, если при имуществе и богатстве своём будут содержать веру и исповедание Христа. А те, у которых ещё была горячность апостольская, помня о прежнем совершенстве, удаляясь из своих городов и общения с теми, которые считали позволительным для себя и для Церкви Божией распущенную жизнь, стали пребывать в местах подгородных и уединённых, и что было установлено апостолами вообще для всей Церкви, в том начали упражняться всякий сам по себе».

Это свидетельство св. Иоанна Кассиана Римлянина очень важно, ибо показывает: 1) в начале «такова была вся Церковь»; 2) ослабевать жизнь «общением имений» стала потом, когда «некоторые, позволенное язычникам считая позволительным себе и для себя, думали, что они не потерпят никакого вреда, если при имуществе и богатстве своём будут содержать веру и исповедание Христа». Мы видим, что некиновийское отношение к собственности внутри  Церкви берет начало от икономии по отношению к братии из язычников.

Посмотрите, как прямо звучит в книге Иоанна Кассиана Римлянина: «было установлено апостолами вообще для всей Церкви». Таким образом, в то время у святых не было сомнений в том, что «общение имений» «было установлено Апостолами вообще для всей Церкви». Это учение святоотеческое, поскольку оно укладывается в то, что «абсолютным собственником всего является Бог».

Довольно часто модернисты и антимодернисты, стараясь уловить в слове сторонников православного социализма, задают вопрос: «Был ли Авраам богатым имущественно или не был? ДА или НЕТ?» Мы ответим на этот вопрос, но прежде ответьте вот на какой: собственником богатства Авраама был Бог? ДА или НЕТ?

Этот вопрос прямо относится к тому, кому принадлежит богатство верующего во Христа человека: Христу Богу нашему или нам, грешным. Если нам, то мы будем служить богатству, если Богу, то будем стремиться быть верными управителями. Господь предупреждает: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне (Матф.6:24)».

Христос обличает: «…Горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение» (Лук.6:24). Совершенно очевидно, что не об Аврааме здесь говорит Христос, но о тех, кто приватизировал то, что принадлежит Богу, кто отказался быть верным управителем.

Кто есть Авраам? Вот слова Христа о людях, подобных Аврааму: «верный и благоразумный раб, которого господин его поставил над слугами своими, чтобы давать им пищу во время» (Матф.24:45). Более того, Авраам есть родоначальник множества народов, в том числе Израиля, и богатство, управителем которого он был, есть питательная среда для рождения этих народов.

Авраам есть верный управитель Божьего богатства. Если обыкновенный управитель не часто решается присвоить богатство господина, которому он служит, то, что говорить о таком человеке, как Авраам? Почему фарисеи и саддукеи смеялись над Господом, когда он сказал им «не можете служить Богу и маммоне»? Ответ, как представляется, очевиден: они помнили из Торы, что «был Авраам очень богат скотом, и серебром, и золотом» (Быт.13:2), а посему, мол, всякий богатый – это «новый Авраам». А тут приходит Господь и говорит им, что богатый человек должен быть «управителем имения», поскольку «абсолютным собственником всего является Бог».

Здесь-то и проходит грань между богатством мирским и богатством праведника: праведник не ставит под сомнение то, что он является всего лишь управителем собственности Бога. Очень отчетливо это мы видим на примере праведного многострадального Иова: «Отказывал ли я нуждающимся в их просьбе и томил ли глаза вдовы? Один ли я съедал кусок мой, и не ел ли от него и сирота? Ибо с детства он рос со мною, как с отцом, и от чрева матери моей я руководил [вдову]. Если я видел кого погибавшим без одежды и бедного без покрова, – не благословляли ли меня чресла его, и не был ли он согрет шерстью овец моих? Если я поднимал руку мою на сироту, когда видел помощь себе у ворот, то пусть плечо мое отпадет от спины, и рука моя пусть отломится от локтя, ибо страшно для меня наказание от Бога: пред величием Его не устоял бы я. Полагал ли я в золоте опору мою и говорил ли сокровищу: ты – надежда моя? Радовался ли я, что богатство мое было велико, и что рука моя приобрела много? Смотря на солнце, как оно сияет, и на луну, как она величественно шествует, прельстился ли я в тайне сердца моего, и целовали ли уста мои руку мою? Это также было бы преступление, подлежащее суду, потому что я отрекся бы [тогда] от Бога Всевышнего» (Иов.31:16-28).
В этих строках речи Иова мы видим: он действительно считал себя верным управителем и полагал отречением от Бога находить опору и радость в богатстве, приватизировав его. Разве это не есть самая настоящая социальная программа? Но Новый Завет добавляет к этой социальной программе то, что нуждающийся не просто страждущий человек, а Сам Христос. И явным лицемерием является требование каких-то дополнительных свидетельств того, что Господь призывает к социальному совершенствованию.

В Новорожденной Церкви, которая была одно тело с Христом, и Главой которой был Христос, «все было общее». И это естественно. Раз Церковь находится в Брачном Союзе с Христом, то все, принадлежащее христианам, окончательно становится собственностью Главы Церкви, то есть Христа. Христос, как Жених, как Глава Брачного Союза, естественно, заинтересован в том, чтобы ни одна «клеточка» тела не была ущемлена каким-то образом, чтобы никто ни в чем не имел нужды. И это осуществлялось в Новорожденной Церкви не отказом от собственности, не отвержением ее, а передачей своего имущества в собственность Христа – Бога нашего. А уж Христос через Утешителя посредством диаконов распределял ее таким образом, чтобы имущественное неравенство и нужда ушли из Церкви. Внешне собственность выглядела как общественная, но на самом-то деле она непосредственно становилась божеской, то есть собственностью Христа, Бога.

До каких пор христианин из язычников может себе позволить «заповеданное язычникам»? Когда он становится «истинным иудеем», когда требования к нему возрастают? Очевидно, что это решает или сам человек или церковь, образованная из язычников, выносит соборное определение по этому вопросу. Конечно, лицемерная закваска может значительно затруднить переход из состояния язычества  во «славу людей Твоих Израиля».

Здесь нужно, как представляется, иметь в виду следующее. В упомянутом восемнадцатом собеседовании из «Писаний» св. Иоанна Кассиана Римлянина отношение к установлению Новорожденной Церкви относительно «общения имений» определяет человека либо к спасению, либо к погибели: «Смотрите, какое различие между ними (то есть киновитянами и сарабаитами). Те, нисколько не думая о завтрашнем, с благодарностью приносят Богу плоды своих трудов; а эти, не только на завтра, но и на многие годы вперёд простирая заботы без веры, считают Бога лживым или неимущим, как будто он обещанного ежедневного пропитания и одежды доставить им не может или не хочет. Те стараются жить в несостоятельности и нищете, а эти – приобрести полное обилие всех благ. Те ревностно стараются в ежедневных работах сделать ещё сверх назначенного урока, чтобы из того, что будет превышать потребность монастыря, по распоряжению аввы отдавать в темницы, или странноприимницы, или больницы, или нуждающимся; а эти стараются о том, чтобы то, что превышает ежедневное пропитание, употреблять на роскошные удовольствия или, по крайней мере, сберегать по сребролюбию. Наконец, если, положим, что они собранное не с лучшим намерением могли бы употребить лучше, то и это не равнялось бы с заслугою и совершенством киновитян. Ибо последние, принося монастырю столько доходов и ежедневно отдавая их, живут в таком смирении и подчинении, что отказываются от  власти распоряжаться как собою, так и приобретённым собственными трудами, постоянно возобновляя горячность первого самоотвержения, когда ежедневно лишают себя своих трудов. А сарабаиты, превозносясь тем, что подают кое-что бедным, ежедневно стремятся к погибели. Тех терпение и строгость, по которой они так благочестиво пребывают в принятом однажды звании, что никогда не исполняют своей воли, – ежедневно делают распявшимися этому миру и живыми мучениками; а этих холодность воли живыми низвергает в ад. Итак, эти два рода монахов в этой области соперничают между собою почти равной численностью».

Неверно думать, что это относится лишь к монахам. Монашество, насколько мы можем понять из этого собеседования, и появилось как реакция на то, что «позволенное язычникам» непозволительно долго удерживалось в Церкви. Монашество – это призыв к совершенствованию, к выходу из состояния язычества. И первым шагом, как мы видим, является стремление соблюсти то, «что было установлено апостолами вообще для всей Церкви». И это понятно, поскольку лишь следуя этим путем можно  накормить, одеть, вылечить Христа, предоставить Ему кров и поддержку – все то, что вытаскивает человека из социальной пропасти. Но здесь, повторим, речь идет не просто о человеке, но о Христе.

Понятно и то, почему именно вопрос социальной ответственности будет определяющим на Страшном Суде: «абсолютным собственником всего является Бог», и, раз Сам Христос истинный Бог наш требует относиться к людям, находящимся в нужде, как к Нему Самому, божеская собственность должна быть источником социального совершенствования.  А это возможно лишь тогда, когда человек становится «верным управителем» и видит Церковь как большую киновию. Новорожденная Церковь явила такое совершенное в социальном плане общество, члены которого исполнили все то, о чем ответ будет требовать на Суде Христос: «Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем

[i]     Архимандрит Киприан (Керн). Антропология св. Григория Паламы. Москва. Паломник. 1996. С. 383.

[ii]    Святитель Иоанн Златоуст. Творения. Беседа XI на книгу Деяний, т. IX, стр. 114.

http://chri-soc.narod.ru/mak_licemernaya_zakvaska.htm