А.Степанов

О политических последствиях московского Крестного хода. Страхи и страшилки

Наш автор и коллега, известный публицист, аналитик Юрий Васильевич Крупнов 14 сентября опубликовал у себя в телеграмм-канале пространную статью с названием «Куда ведут русских? И какой следующий ход? Итоги «Общемосковского крестного хода». 11 тезисов». Статья спорная, порой довольно резкая, но в ней есть много справедливых мыслей и оценок. Поскольку тема политических итогов Московского крестного хода довольно активно обсуждалась и еще теперь обсуждается, стоит на ней остановиться. Сначала прочитаем тезисы Ю.В.Крупнова.

1. Состоявшийся 7 сентября «Общемосковский крестный ход» (далее – ОМХ), в котором участвовало большое количество искренне верующих и прекрасных людей, к великому сожалению, следует рассматривать в одном ряду со скандальным вбросом телеканалом «Спас» фильма «Мумия» в конце июня и Заявлением Архиерейского Синода РПЦЗ в Нью-Йорке от 5 июня «касательно возвращения идеологических подходов ХХ века в России». Перед нами жёсткий и пока что в целом успешный в реализации политический проект, где, вне всяких сомнений, на ноябрьские «праздники» уже готовится следующий ход. Какая-то «башня» (или «башни») через МП РПЦ продолжает тихой сапой перехватывать политическое управление в стране, продвигая под прикрытием православия, церковных институтов и церковного антуража антисоветский проект русского «слепого» радикализма. Этому способствует многолетняя последовательная вакуумизация политического поля и идейная невнятность власти, не выдвигающей большой созидательной идеи. В результате теперь в РФ фактически состоялось оформление на антисоветско-националистической базе политического православия, которое готовят затем вывести в полномасштабный формат.

2. Основной мессидж ОМХ, хорошо понятный сейчас уже всем москвичам и жителям РФ: «Если мигрантам-мусульманам на марши и всякие демонстрации своей силы можно, то почему нам, хозяевам Земли Русской, нельзя? Более того, мы обязаны показать, кто в Москве и России хозяин». Т.е. хорошо проработанная антимигрантская и антимусульманская тема, хотя и притопленно, но с полной очевидностью для всех, по сути, была движущей основой Хода. Закономерность подобной реакции не вызывает сомнения, но необходимо понимать, что любая реакция всегда есть правда и победа провоцирующих, а не реагирующих. С учётом прошлогоднего теракта в «Крокусе», блестяще организованного специалистами очень высокого класса руками афганской ячейки ИГИЛ (запрещено в РФ), ОМХ следует рассматривать как дальнейший успех в гражданском расколе страны вокруг мигрантского потопа страны. Всё это накладывается на раскол поколений и идеологий в отношении советского прошлого («Мумия») и многократно усиливается, стремясь вызвать социально-политический резонанс – феномен, напомню, вроде разрушения моста при строевом шаге солдат.

3. Конструкция ОМХ войдёт в учебники как предельно креативная и эффективная за счёт приёма «коробочки с секретом»: коробочка вся уставная православная, а «начинка» внутри – разного рода молодёжные националистические и антисоветские сетевые группы, составляющие всё тот же «старый» т.н. «Русский марш». Благодаря такой конструкции любое указание на то, что реальные цели организаторов ОМХ предельно далеки от заявляемых, тут же будут восприниматься как агрессия против самого крестного хода и большинства его участников – действительно очень симпатичных, искренних и воодушевлённых. Вот цитата, показывающая как это работает: «О какой националистической угрозе и «русском марше» идет речь, если это крестный ход? С крестом. И с патриархом во главе. Ничем не отличается от крестных ходов Саров – Дивеево или Ганина Яма – Екатеринбург. Кого это может напугать? Бесов что ли?». Или ещё нагляднее: «Когда во главе шествия священники – что тут пугающего? Ничего. Так зачем волноваться? Не надо волноваться». В этом плане не очень важно, какое точно количество участников было на ОМХ – как минимум одну стрелковую дивизию цветущих возрастов можно отмобилизовать уже сейчас. Данная конструкция (крестный ход с русским маршем внутри), несмотря на внешнюю простоту, является чрезвычайно сильной в сценарно-провокационном плане – уровня таких профессионалов как, скажем, Пол Вулфовиц с его оригинальными консциентальными разработками на Филиппинах при свержении Маркоса в тандеме с католическим кардиналом Хайме Лачиком Сином. В целом, формат ОМХ крайне напоминает то мирное шествие, которое организовал поп Гапон 120 лет назад и которое тогда вылилось в Кровавое Воскресение.

4. Идеологическое ядро ОМХ. Хронический антисоветизм, в том числе в заявлении Патриарха перед началом хода («Богоборцы, поработившие на какое-то время нашу страну…»). Этнизация православия: православный – это, значит, русский, а русский – значит, православный. Этнизация русских и направленное уравнивание русских со всеми другими этносами и национальностями. Выстраивание блока русскость + православие: «Москва – это русский православный город». Более чем показательно здесь откровенно антиконституционное заявление архиепископа Саввы (Тутунова) перед ОМХ и с анонсом ОМХ на радиостанции «Вера»: «Мы привыкли слышать: наша страна многонациональная и многоконфессиональная. Да, у нас всегда существовали взаимоуважительные отношения. И все же, Россия – страна мононациональная и моноконфессиональная!». Напомню, что Конституция РФ начинается словами «Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство…», а Часть 1 Статьи 3 гласит: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ».

5. Участие в ОМХ активной русской молодёжи продемонстрировало энергичное неприятие продолжающейся и даже нарастающей безыдейности государства и его равнодушия к давно уже перезревшим проблемам типа мигрантского потопа, о недопустимости которого я только публично выступаю с 2005 года. Поскольку государство пока что оказалось не в состоянии освоить идею Путина о России как государстве-цивилизации, выступающем главным инструментом дальнейшего планетарного движения русских во Всемирной Истории и являющемся, безусловно, многонациональным и многоконфессиональным, то организаторы ОМХ сумели оформить ОМХ как исключительно националистический с культом деструктивных энергий, но в православной и даже церковной оболочке.

6. Партийно-политическая скрытая форма ОМХ очевидна в стремлении монополизации всего общественного поля (Савва: «И все же, Россия – страна мононациональная и моноконфессиональная!») и устранении любых потенциальных конкурентов. Показателен пассаж Корчевникова: «А еще, в этом по-настоящему Бессмертном и Вечном полку шли вместе с живыми все ушедшие поколения русских людей – некоторые несли портреты не святых, а своих близких, воевавших на разных войнах ветеранов». Убирая гнусность заявления насквозь благолепного Корчевникова (получается, Бессмертный Полк в День Победы, которому, заметим, уже как 6 лет не дают состояться в отличие от ОМХ – ненастоящий, фиктивный!), очевидна задача девальвировать и саму нашу Великую Победу и обнулить конкурента в торговле бессмертием. Впрочем, это позиция известная, всё было сказано 22 июня 1941 года в «Возванiи» митрополита Серафима из Парижа про «христолюбивый вождь Германского народа господин Хитлер, объявивший крестовый поход против поработителей России». «Поработители России» здесь, напомню, это те самые «Богоборцы, поработившие на какое-то время нашу страну…» из установки Святейшего Патриарха перед началом ОМХ.

7. Всю основную направленность ОМХ не только одобрил, но и возглавил лично Патриарх, глава МП РПЦ. До этого Патриарх благословил «Мумию» и её показы во всех регионах РФ. В этом плане обсуждаемая сейчас формула «националисты приватизировали Церковь» фактически неверна, т.к. это сама МП РПЦ в пополнение к своему неиссякаемому антисоветизму задействовала «русский национализм». В части нагнетаемого антисоветизма показательно, как ссылки до ОМХ на то, что последний Крестный ход в Москве не проходил, мол, аж целых 10 лет (с 6 сентября 2015 года) по мере выстраивания идеологического оформления ОМХ в итоге ловко переместили с 2015 года на дореволюционный период и в итоге в своём патриаршем слове перед началом ОМХ Патриарх уже прямо усилил антисоветскую составляющую мероприятия: «Сегодня мы восстанавливаем добрую и славную традицию московских крестных ходов, которая существовала на протяжении нескольких столетий, вплоть до революции 1917 года». То есть был опять специально вычеркнут Советский и даже текущий постсоветский период. Дальше это сильно разгонялось – например, известный поп-блогер воодушевлённо заявил в эфире: «При Патриархе Тихоне вся Россия ходила крестными ходами, и было великое религиозное воодушевление, которое потом большевик пресёк выстрелами из пулемётов…».

8. Формирование политического православия ни в коей мере не вовлекает РПЦ в действенное политическое поле. Более того, разыгрывание политического православия усиливает дискредитацию и маргинализацию РПЦ. Если совсем по-простому: по Церкви рядом её иерархов нанесён очередной мощный удар.

9. Организация ОМХ является достаточно успешным мероприятием группы архиепископа Зеленоградского Саввы (Тутунова) и стоящих за ним «серьёзных» людей. Архиепископ Савва – викарий патриарха Московского и всея Руси, председатель Синодального миссионерского отдела, заместитель управляющего делами и руководителя контрольно-аналитической службы Московской патриархии, член Межсоборного присутствия Русской православной церкви. Архиепископу за ОМХ – твёрдая четвёрка. Хотя, без обид, ясно, что не он здесь субъект и главный. Интересно было бы узнать, кто фактический руководитель штаба и реальный полководец или, в данных обстоятельствах, крестоводец.

10. Главный вывод: дело в самоопределении русских. Задача скрытых и явных организаторов ОМХ заключается в том, чтобы направить и привести русских своим собственным ходом в добротно организованный антисоветско-националистический тупик и далее на геополитическое кладбище. Вместо большого русского планетарного дела, которое принципиально невозможно без кафоличности и вселенскости православия, православие через высших иерархов МП РПЦ используют в качестве обёртки, оболочки, яркой коробочки для углубления базовых разломов в обществе – прежде всего, мигрантского, а также поколенческого и исторического, связанного с решением критически насущной задачи воспроизводства Советского периода нашей единой более чем тысячелетней истории. Причём, разломов, тысячекратно усиленных колоссальным социально-имущественным расслоением в стране. Вбивая клинья в разломы, организуют отказ от так необходимого многократного укрепления мощи России в пользу натравливания молодёжи на мигрантов и иноверцев, а также с изоляцией в местечковости. Ради чего кастрируют русских через русский национализм и антисоветизм? Это делается в интересах той части олигархического класса, слоя, страты, который уже готов «навести порядок в стране» – свой гипернеолиберальный порядок – ради монопольного доступа к власти и богатствам страны. Ради такого можно копейками, в сущности, раскошелиться на «Мумии», бутафорию и агрессивную медийку…

11. Русским мальчикам, о которых так проникновенно писал Фёдор Михайлович Достоевский и которые единственные смогут удержать страну и вывести Россию на новую высоту, русским мальчикам пора взрослеть. И уж точно не ходить за дудочниками-крысоловами всех мастей.

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Московский крестный ход (МКХ) вызвал довольно сильный резонанс в информационной среде. Большая часть откликов касалась ощущений и размышлений участников, в них преобладал радостный настрой, что было понятно, ведь в Москве крестные ходы не проводились довольно давно. Однако сразу же появились и отклики своеобразного жанра – «политические последствия Московского крестного хода». Мне довелось много таковых прочитать, в них содержались, в основном, страшилки о том, что МКХ – открытый вызов Патриархии Кремлю, что это – попытка Русской Православной Церкви оседлать русское националистическое движение с последующей попыткой перехвата власти и т.д. и т.п. На этом фоне текст Юрия Васильевича Крупнова, пожалуй, самый вменяемый, хотя и в нём есть эти самые страшилки.

Попадались и тексты из лагеря антисоветско-националистического. В них, как правило, доминировала одна незамысловатая мысль – крестный ход был молитвенным шествием, поскольку впереди шёл Святейший Патриарх и духовенство. Встречались и попытки анализа, но чаще всего убогие, содержащие набившую оскомину диссидентскую риторику и обличение леваков, куда записывались все несогласные, как сделал, например, в прошлом известный православный публицист В. Семенко.

И, коль есть такая реакция в отношении православного Крестного хода (а следом за Московским 12 сентября прошёл уже ставший традиционным Крестный ход в Санкт-Петербурге, который повторял стилистику Московского), давайте попытаемся разобраться – где реальные страхи, а где страшилки. Остановлюсь на главных проблемах, большинство из которых поднимает в своей публикации Ю.В.Крупнов.

Но сначала – вопрос о численности. Он в медиа стал едва ли не главным сразу по окончании Крестного хода. Напомню, что сначала московские власти объявили о 40 тыс. участников при заявленных 20 тыс. Потом стали говорить о 80 тыс., а потом и вовсе зазвучала цифра 500 тыс. Наконец, Святейший Патриарх назвал число – 400 тыс. Тут дело, конечно, не в самих цифрах, а в комментариях к ним. Со стороны радикально настроенных православных в связи с этим стали звучать обвинения в адрес властей о сознательном занижении числа православных крестоходцев.

Тут важны два аспекта. Во-первых, некоторым организаторам, очевидно, хотелось показать, что нас – русских православных – много, и мы сила. Кому был адресован этот сигнал? Конечно, прежде всего, власти. Мол, надо с нами – этнически русскими – считаться. Ну и мусульманам-мигрантам, разумеется, тоже адресован. Тема нелегальной миграции сейчас всё чаще звучит в православном сообществе. Её активно обсуждают, причём, в резкой тональности именно те ресурсы, которые тяготеют к русскому этнонационализму.

Во-вторых, вольно или невольно крестных ходы в столицах сравнивали и сравнивают с празднованиями мусульманами своих праздников. И организаторам очевидно хотелось продемонстрировать, что нас, православных, больше. Поэтому в Москву на Крестный ход приехали монахи из Оптиной, многие люди из Подмосковья и даже других городов. Ну и Москва была мобилизована.

Крестный ход или православное шествие? Многие эксперты обратили внимание не только на активное участие молодёжи, но главным образом на специфическую манеру их участия. Конечно, крестные ходы в столицах отличаются от традиционных крестных ходов, во время которых люди молятся – либо тихо, про себя, либо вместе, громко читая нараспев Иисусову молитву или иные церковные песнопения, которые не мешают дыханию при движении. Столичные крестные ходы – это скорее православные шествия. Конечно, и на них есть те, кто молится, но больше внимания привлекают организованные колонны с «кричалками», которыми подбадривают участников шествия. Конечно, эти «кричалки» внешне православные «Мы – русские. С нами Бог», «Христос Воскресе! Воистину Воскресе», «Христос среди нас. И есть и будет» и др., но это всё-таки не молитвы. Ну и конечно, на шествиях много знамён, они, разумеется, православные, но всё-таки традиционные крестные ходы идут с иконами, иногда с хоругвями.

Перед МКХ в сети звучали призывы активистов «Русской общины» и других православных общественных организаций, смысл которых сводился к тому, что даже если ты не верующий, приходи на крестный ход, это – наша демонстрация силы. Поэтому смешно читать, как некоторые пишут про высокий молитвенный настрой участников Крестного хода.

Но главный вопрос другой – хорошо это или плохо? Я слышал жалобы, что «кричалки» мешали молиться. Но, с другой стороны, шествие есть шествие, а если в нём участвует молодёжь, то ей хочется покричать. Вон палестинские христиане кричат даже в храме во время схождения Благодатного огня, и к этому уже привыкли, никто не возмущается, хотя в прошлом возмущались.

Поэтому я считаю, участие молодёжи в Крестном ходе – дело хорошее. Своим участием молодёжь демонстрировала пускай не свою церковность, но точно свою православную идентичность. Да и как знать, может быть после Крестного хода, кто-то и в храм начнёт заглядывать.

В православных шествиях можно увидеть связь с первомайскими и ноябрьскими советскими шествиями (логика шествия всегда одинакова, только лозунги разные). И это забавный парадокс. Ведь организаторы этих «кричалок» – люди, как правило, антисоветско-националистически настроенные, а тут они невольно копируют советскую практику.

Об этнизации Православия. Юрий Крупнов пишет об этом феномене, приводя в пример заявление архиепископа Саввы (Тутунова) на радиостанции «Вера»: «Мы привыкли слышать: наша страна многонациональная и многоконфессиональная. Да, у нас всегда существовали взаимоуважительные отношения. И все же, Россия – страна мононациональная и моноконфессиональная!». И напоминает, что Конституция РФ начинается словами «Мы, многонациональный народ Российской Федерации».

Этнизация православия – серьёзная и глубокая проблема. Отчасти это породило старообрядческий раскол: мол, с какой стати нам равняться на греков с их троеперстием, они своё государство потеряли, да и вообще «греци лукавы суть». Но проблема куда глубже. Она заключается в том, что в среде православных сейчас активно распространяются националистические идеи, в основе которых понимание русских как этноса. Казалось бы, у русских есть мощная прививка – столько инородцев и среди русских святых, и среди русских полководцев, и среди русских ученых и деятелей культуры. Ан нет! Национализм пробивает дорогу. Всё равно кое-кто хочет, чтобы было как в Европе, чтобы Россия была мононациональным государством этнически русских.

К сожалению, и власть не понимает пока всей серьёзности проблемы. И противопоставляет этому в лучшем случае советский интернационализм или американскую идею «плавильного котла». Отсюда и это межеумочное понятие в Конституции: «Мы, многонациональный народ». А имя у этого народа есть? Нету. А как должно быть? На мой взгляд так: «Мы многонациональный русский народ». Чтобы все инородцы могли, вслед за И.В. Сталиным сказать о себе: «Я русский грузинского (армянского, якутского, чеченского, татарского и т.д.) происхождения». Но для этого сначала надо этнически русским вернуть их подлинное имя – ВЕЛИКОРОССЫ.

Тогда и можно будет по-настоящему устранить угрозу этнизации православия, а заодно и более опасную угрозу националистического раскачивания нашей имперской государственности.

Есть ли угроза для Русской Православной Церкви антисоветско-националистического политического православия? Об этом пишет Крупнов, и не в первый раз. И выстраивает определённый ряд событий: заявление Архиерейского собора РПЦЗ, демонстрация фильма «Мумия» на главном православном канале «Спас», МКХ. И ожидает продолжения в таком же духе на «ноябрьские праздники» (имеется в виду 4 ноября и 7 ноября). Я думаю, что такая угроза есть. Телеканал «Спас» под руководством Бориса Корчевникова превратился, увы, не в общецерковный рупор, а в голос одной определённой – антисоветской – партии. Прямо как православная газета «Правда». В результате вместо глубокого и объективного анализа событий 1917 года, вместо осмысления единой русской истории во всём ее трагизме нам предлагают примитивную идею выбрасывания советской эпохи из нашего прошлого. Прямо, православный большевизм какой-то! Большевики предлагали считать дореволюционную историю предысторией, в которой были какие-то отдельные «светлые проблески». А эти предлагают с обратным знаком считать советскую эпоху выпадением из исторического процесса, пытаются опорочить все достижения советского прошлого.

Перед нами стоит задача осмыслить наше единое прошлое, не разрывая его. А нам предлагают, причём от имени Церкви (канал-то церковный!), убогую идею катастрофичности русской истории.

Есть ли попытка Патриархии оседлать антимигрантские настроения? Чтобы ответить на этот непростой вопрос, надо прояснить контекст. Есть ли антимигрантские настроения в обществе? Несомненно, есть, и довольно сильные. Они возникли не на пустом месте? Абсолютно точно, что не на пустом. Их породил рост преступности среди мигрантов, особенно, когда жертвами преступников становились дети. Их породило и создание мигрантских анклавов в мегаполисах, где предпринимаются попытки насадить свои порядки. Их породило и вызывающее поведение мигрантов на улицах и в общественных местах. И многое другое. Появление организаций типа «Русская община», «Северный человек» – закономерная реакция на бездарную мигрантскую политику властей, на потакание олигархам, которым дешевле завести мигрантов, их эксплуатировать, нежели искать работников среди коренного населения, которым нужно платить больше. При этом, нужно признать, что завоз мигрантов придумал не вице-премьер Марат Хуснулин, это – объективная потребность экономики, вызванная спадом рождаемости среди коренного населения. Это тоже часть контекста.

На эту проблему, вполне естественно откликнулась и Патриархия. Лично Святейший Патриарх Кирилл не раз говорил о проблеме неконтролируемой миграции, ставя проблему в духовно-культурный контекст, как проблему подмены традиционной идентичности, как проблему замещения коренного населения пришлым. Это, на самом деле, серьёзная проблема и для Церкви. Поскольку паству Русской Церкви составляют великороссы, малороссы и белорусы, и близкие им по культуре представители других национальностей, среди которых христианство уже давно проповедано. Мигранты же – представители другой веры и другой культуры. Как Патриархии не тревожиться? Так скоро и паствы не будет.

В последнее время заметно, что Патриархия начала выстраивать отношения с организациями типа «Русские общины». В этом нет ничего дурного, если это будет не разовая политика, а ненавязчивое вовлечение представителей этих организаций в православный контекст, воцерковление русских общин.

Словом, подозрение в попытке оседлать националистические организации следует считать не реальным страхом, а страшилкой, которую разгоняют по сети враги Церкви.

Об угрозе перехвата власти. Эту проблему я бы и не стал обсуждать. На мой взгляд, это – типичная страшилка. Я не вижу те политические силы, которые могли бы использовать русское этнонационалистическое движение и Московскую Патриархию для перехвата власти. Может быть, они и есть, но настолько сильно законспирированы, что никак себя не проявляют. А значит – они если и есть, то находятся вне политики.

Анатолий Дмитриевич Степанов, гл. ред. «Русской народной линии»

Источник

В прошлом 2019 году Омская область стала, наконец, общероссийским лидером: к сожалению, лидером по общей убыли населения, которое уменьшилось за год на 17,6 тыс. человек [1]. Лидером область также стала и по миграционной убыли населения – за год регион покинуло 12,115 тыс. человек.

Вместе с тем в соседней Тюменской области, где даже «южная» для области Тюмень расположена на три градуса севернее Омска, население за год выросло почти на 32 тыс. человек, а в Москве и Подмосковье – на 165 тыс.

Вряд ли стоит удивляться такому печальному лидерству.

Одна только бюджетная обеспеченность 1 жителя мегаполиса-миллионника Омска в 13 раз меньше соответствующего показателя Москвы и в целых 2 раза меньше Тюмени. Что уж говорить о бюджетной обеспеченности населения Омской области в целом?

Однако, помимо очевидного катастрофического недофинансирования Омска, даже на фоне только ведущих российских городов ключевой проблемой города является абсолютная потеря и невыявленность его миссии в последние полвека, что подчёркивают все эксперты, сравнивая Омск с той же нефтегазовой столицей Тюменью, «городом науки» Новосибирском с его тремя академгородками и с прекрасно созвучным Омску Томском – «городом университетов».

При этом культурно-исторические, географические, инфраструктурно-логистические и, главное, человеческие предпосылки для фундаментального «проседания» Омска не просто отсутствуют – они (эти предпосылки) и условия попросту великолепны, и их бы хватило на десяток других городов!

Ниже приведены собранные мною неформальные мнения о сегодняшнем состоянии Омска. Рискую вызвать справедливый гнев жителей города и области, однако считаю принципиально необходимым привести здесь именно негативные отзывы разных людей о ситуации в Омске (среди них два человека – жители Омска, а двое родились и учились в Омске).

«Сегодня дыра дырой. Затерялся Омск ещё полвека назад, отказавшись от академгородка, между Новосибирском и Тюменью с её Самотлором».

«Омск практически бесперспективен, потому что в нём отсутствует самая важная для развития предпосылка: внутри города отсутствует сам субъект развития Омска. Нет ни науки, ни кадровых, ни промышленных групп хотя бы национального уровня. Есть ряд планирующих надстроек, у которой нет «мяса»».

«Зря с Омском время тратить. Омичи ленивые, своим загниванием нисколько не обеспокоены – поэтому только варяги их и тщатся развивать…».

«Депрессивная чёрная дыра в самом лучшем месте Евразии».

Ещё раз прошу понять, что это всего лишь эмоциональные реплики людей, переживающих за город и имеющих возможности для его оценок в сравнении с другими городами.

Даже убирая резкие слова и суждения, следует констатировать, что, несмотря на колоссальные потенциал и историю, Омск к настоящему времени в значительной мере оказался на периферии большинства базовых планетарных, материковых, национальных и макрорегиональных процессов – в своего рода аномальной пространственной «серой» зоне или даже «дыре» между Уральской, Тюменской и Томско-Новосибирско-Кемеровской формирующимися агломерационными образованиями.

Одним из симптомов является явное запаздывание Омска среди лидирующих технологических, индустриальных или научно-образовательных инициатив Сибири и Российской Федерации в целом. Показательно, что Омск – единственный крупный город Сибири, который в отличие от Томска, Новосибирска, Тюмени и Кемерово до сих пор не выдвинул яркой и запоминающейся программы создания научно-образовательного центра мирового уровня. Безусловно, постановка в качестве приоритета «углерода», т.е. разработок в области функциональных углеродных материалов, – интересная находка, но никак не выстреливает своей абсолютной уникальностью, существенно пересекается с несколькими подобными центрами даже в Российской Федерации, не говоря о зарубежных странах. Напомню, «создание не менее 15 научно-образовательных центров мирового уровня на основе интеграции университетов и научных организаций и их кооперации с организациями, действующими в реальном секторе экономики», ставится как стратегическая задача в «майском» указе Президента Российской Федерации «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» от 07.05.2018 № 204.

Не фиксируется ни один значимый геополитический, геоэкономический, геокультурный и геостратегический тренд, в котором хотя бы чувствуется присутствие Омска, что закономерно порождает множественные негативные последствия застойного и деградационного типов.

Таким образом, главным вызовом для Омска в настоящее время является сама геопространственная «яма», в которой оказался город, связанная как с отдалённостью от гипертрофированного федерального центра, так и с достаточно агрессивной активностью окружающих Омск городов – Новосибирска, Томска, Тюмени и Кемерово, перетягивающих на себя «одеяло».

Проседание и провал города особенно удивительны на фоне того, что только Омск по своему положению в состоянии сразу и в одной точке нашего колоссального пространства решить четыре фундаментальные проблемы России («Москвы») и Евразии, имеющие абсолютный приоритет сейчас не только для решительного развития, но и самого выживания страны.

Первая проблема – гипертрофированный и уже ракообразный рост Москвы и Московского столичного гипермегаполиса, концентрирующего в себе до 80% финансов и других ресурсов и более 20% населения на крайнем западе страны. В связи с этим уже очень давно, минимум лет 40, требуется то, что я называю резким словом «размосквичивание» [2], которое в обязательном порядке включает вынос столицы из Москвы и её перенос на восток за Урал.

Вторая проблема – критическая необходимость реинтеграции России в Центральную Азию, где в географическо-пространственном плане и будет решаться судьба страны как ядра «Большой Евразии». Если приоритетное развитие нашего Дальнего Востока задаёт для России умопомрачительно блестящие перспективы тихоокеанской державы, то прямой выход России к Индийскому океану через принципиальное решение проблемы Афганистана является базовым условием выживания страны и формирования Большой Евразии. При этом надо исходить из того, что в ближайшие 50 лет Индия и Африка – два ключевых региона мира, именно сюда, в Индийский океан, требуется широко и мощно выходить России, связывая через Омск меридианным коридором развития Индийский океан с Северным Ледовитым океаном.

Судьбы России и мира решаются в Центральной Азии. Об этом, напомню, неоднократно писал Збигнев Бжезинский, в частности, в своей знаменитой книге «Великая шахматная доска: главенство Америки и её геостратегические императивы»: «Главный геополитический приз для Америки – Евразия. Половину тысячелетия преобладающее влияние в мировых делах имели евразийские государства и народы, которые боролись друг с другом за региональное господство и пытались добиться глобальной власти. Сегодня в Евразии руководящую роль играет неевразийское государство, и глобальное первенство Америки непосредственно зависит от того, насколько долго и эффективно будет сохраняться ее превосходство на Евразийском континенте». Это было ещё до оккупации Соединёнными Штатами Афганистана и Ирака, а после 2001 года из плана переросло в реальность. К примеру, трагедия на Украине – прямое следствие нашего ухода из Центральной Азии.

Следует отдавать себе отчёт, пока Россия не вернётся в Центральную Азию во всей мощи своего цивилизационного созидания и строительства, она будет находиться на прогрессирующей грани распада примерно по Уралу [3], т.е. своей очередной крупнейшей геополитической катастрофы – возможно, уже последней.

Третья проблема – это создание на ближайшие десятилетия, по сути, на весь XXI век, центра собирания Большой Евразии, своего рода «системного интегратора» и «точки опоры» евразийского материка. Здесь идеальным местом является именно Омск с его выдающимися качествами практически готового главного евразийского транспортно-логистического гиперхаба, определяющего геометрию пространства Евразии. Для этого требуется построить мульти-инфраструктурный узел-аэрополис Фёдоровку, а также реконструировать и восстановить Иртыш как водную магистраль первого класса [4].

Наконец, четвёртая проблема (но четвёртая, разумеется, никак не по значимости) – проблема организации в стране спасительного для русских и России рывка и прорыва.

Впервые задача рывка была явно сформулирована и поставлена главой государства ещё пять с половиной лет назад на пике конфликта на юго-востоке Украины. Тогда на заседании Государственного совета 18 сентября 2014 года Президент дал запрос и установку политическим силам страны: «И в завершение хочу подчеркнуть, за предстоящие 1,5–2 года необходимо совершить настоящий рывок в повышении конкурентоспособности российского реального сектора, сделать то, на что раньше потребовались бы, может быть, даже годы».

Очевидно, почти уже шестилетний призыв Президента до сих пор не получил достойного отклика со стороны правительства, элит и населения страны. И тут, конечно же, можно сколько угодно зубоскалить, подчёркивая, что заклинания о рывке выливаются в депрессию и стагнацию, а то и очередной социально-экономический обвал, но вряд ли кто-то из ответственных людей будет оспаривать саму необходимость рывка.

Однако рывок невозможен в рамках привычных и инерционных логик и рассуждений. Для рывка требуется мощное планетарное действие, причём относительно простое в восприятии.

И таким действием сегодня может быть только и исключительно перенос столицы России в Омск.

Такой геополитический жест и поступок позволит разом решить все указанные выше четыре фундаментальные проблемы, плавно перешедшие к нам из позднесоветского периода: от опустынивающего страну тотального доминирования Москвы, ухода русских из Афганистана и потом из советской Средней Азии до восстановления евразийской материковой целостности и идентичности и организации национального рывка и прорыва.

Все возможности для того, чтобы Омск стал новой столицей России, есть. Омск занимает уникальное местоположение, которое имеет все шансы стать базой для неожиданного рывка и прорыва как страны в целом, так и самого города, стать полноценным и главным для России месторазвитием [5].

Это определяется тремя факторами.

Во-первых, расположением Омска на 73-м меридиане по оси Нур-Султан – Омск, сопрягающей Арктику и Севморпуть, Западную Сибирь с Центральной Азией и Индийским океаном.

Кстати, по оценкам широко известного американского стратегического ресурса «Стратфор», именно Омск вдоль этой оси задаёт «Русскую перспективу в XXI веке».

С моей точки зрения, помимо сверхзначимого создания единого пространства от Ледовитого до Индийского океанов, коридора развития Арктика – Индийский океан [6], или, как блестяще сформулировал депутат Законодательного Собрания Челябинской области Константин Захаров: «Наша геополитическая новая ось – от Сабетты до Карачи», главной задачей этой оси является формирование нового макрорегиона Новый Средний Восток [7], стабилизирующего Центральную Азию и обеспечивающего создание дополнительного планетарного центра генерации богатства.

Во-вторых, Омск является практически готовым мульти-инфраструктурным плацдармом, объединяющим материковые и планетарные опорные магистрали – железнодорожную, трансполярную авиационную, речную, опирающуюся на транснациональный Иртыш, трубопроводную и продуктопроводную (нефтепереработка и нефтегазотранспортировка).

Здесь драйвером может и должно стать вынесение аэропорта «Омск-Центральный» в район Фёдоровки с созданием главного грузового хаба всего евразийского материка и аэротрополиса (аэрогородка, аэрополиса), создающего новый район общего развития Омска.

Подчеркну, в Фёдоровке должен строиться не просто аэропорт, пусть и самый современный и «навороченный», но и новый городок с промышленной зоной и малоэтажной престижной застройкой.

Важнейшим фактором при этом является возможность подачи «дешёвого» керосина из кластера нефтепереработки по безопасному дюкеру по дну Иртыша в аэропорт, снизив для ведущих мировых авиакомпаний материковые издержки на топливо.

Колоссальное значение при этом имеет реализация проекта реконструкции Иртыша и создания Иртышско-Обской глубоководной магистрали от Китая до северного морского пути в составе транспортно-энергетической водной системы (ТЭВС) Евразии [8]. При дополнении этой магистрали строительством Трансуральского водного пути протяжённостью в 1534 километра, соединяющего через Чусовую Каму и Иртыш, т.е., по сути, Волгу и Сибирь, возникла бы полномасштабная водно-речная система, дающая беспрецедентные транспортно-логистические преимущества Омску, напрямую связывая его с Екатеринбургом и Пермью, более того, делая Омск морским портом, городом 6 морей [9].

В-третьих, Омск имеет все возможности для того, чтобы вовремя перехватить формирующийся в настоящее время запрос на перенос политической столицы РФ из Москвы за Урал, в Сибирь.

Это определяется как необходимостью сбалансировать деформированное в настоящее время гиперцентрализацией Москвы национальное пространство (задача «размосквичивания»), так и требованием на решение критической задачи восстановления российского присутствия и управления в Центральной Азии, от соседнего Казахстана до классической Средней Азии и выхода в Индийский океан.

Уникальным плюсом месторасположения Омска является его прямая соотнесённость со столицей Казахстана Нур-Султан, что задаёт уникальную возможность для специфической невиданной в истории столичной системы будущего Евразийского Союза вокруг коридора развития Омск – Нур-Султан, образующей начало новой большой страны, которую мы обязаны создать на постсоветском пространстве в ближайшие 10-15 лет.

Проектирование такого евразийского двустоличья задаёт абсолютно новые и колоссальные возможности как для Омска, так и для России и евразийской интеграции в целом. Один только подобный геополитический жест позволит существенно реанимировать Омск и организовать масштабный рывок и прорыв города.

Расстояние в 633 км является относительно большим для масштабных преобразований в рамках указанного коридора развития и в то же время относительно небольшим для связывания двух новых национальных ядер в единую пространственную интеграционную платформу.

Где конкретно в Омске разместить столичный федеральный округ, который, как принято в мире, определяет федеральную территорию с особым статусом?

Оптимальное решение, как представляется, разместить «столицу» на территории нынешнего аэропорта Омска, который, как уже писал выше, в свою очередь, перенести в Фёдоровку, где и строить транспортный гиперхаб в виде аэрополиса Фёдоровка.

Эта идея прорабатывается одним из лидеров межрегионального сообщества «Новая столица России», главным редактором сайта Всероссийского созидательного движения «Русский Лад» Павлом Петуховым. Вот его предложение: «Новая столица должна гармонично соединиться со старым городом, войдя в его состав (если город крупный) или, наоборот, включив его в свой состав (если речь идёт о небольшом городе). В случае Омска и Перми важно, что в существующей городской черте есть свободные пространства, достаточные для размещения новых столичных районов, к тому же находящиеся между окраинными городскими районами, на противоположном от центра города берегу реки (соответственно, Иртыша и Камы). Существующая городская застройка при этом не затрагивается, а становится периферийной, причём безболезненно и даже с некоторой пользой для себя (новый центр оттянет транспортные потоки). Кроме того, в обоих городах значительную часть застройки составляет частный сектор, который в случае необходимости можно постепенно заменять современной застройкой или парковыми зонами, сохраняя наиболее ценные фрагменты и памятники архитектуры. В случае Омска столичный административный район должен быть помещён на левом берегу Иртыша, напротив центра города, на месте нынешнего аэропорта, который и без того уже много лет как планируют перенести. Город расположен в степи, на плоской и незаболоченной равнине, то есть имеет резерв для дальнейшего роста» [10].

В определённом смысле это и будет столицей «на совсем новом месте» и в то же время в большом трёхсотлетнем городе. А до аэропорта Фёдоровки от будущих главных столичных строений будет всего порядка 30 км, при прокладке спецтрассы и скоростной линии сверхбыстрых поездов до здания аэропорта из омского «кремля» можно будет добираться за 10-15 минут.

В случае формирования гиперхаба с выходом на Арктику и Центральную Азию задачей Омска станет стягивание на себе транспортных потоков, расширенное втягивание их для целевой энергичной «раздачи» на запад и восток. Под это потребуется создание в оппозицию Алма-Аты финансово-цифрового центра Евразии, что возможно только с помощью приглашения нескольких передовых финтеховских групп для создания денежной системы Евразийского экономического союза и соответствующей системы цифрового планирования. Правильное привлечение кадров извне и их грамотное формирование внутри Омска станет самой главной задачей.

Обозначенные выше четыре фундаментальные проблемы, решение которых идеально сходятся на Омске и переносе в Омск столицы страны, органично дополняются критическими задачами проведения с форпостом в городе форсированной реиндустриализации страны и завоевания мирового градостроительного лидерства.

В частности, организуя главный евразийский гиперхаб в Фёдоровке, было бы правильно сделать традиционно промышленный Омск и область центром российского транспортного машиностроения, создающего все виды транспорта для Сибири, Арктики и Центральной Азии.

Вторым видом перспективной экономической специализации Омска и области могло бы стать проектирование и строительство мульти-инфраструктур, т.е. интегрированных инфраструктур (транспорт, энергетика, телекоммуникации, культурная, социальная и научно-образовательная инфраструктуры, цифровые интегративные оболочки и др.), увязанных с очагами передового хозяйствования, высокопродуктивной и высокооплачиваемой занятости и расселения. Здесь было бы целесообразно развернуть вокруг Омска международный проект «Транс-Евразийский пояс развития» (ТЕПР).

За последние двадцать лет буквально на наших глазах возникли все предпосылки для возникновения колоссального планетарного рынка критических инфраструктур. Износ отечественной инфраструктуры по разным оценкам составляет в среднем 80%. Далее безопасно, без значительных техногенных катастроф продолжать эксплуатировать советское наследие невозможно. В развивающихся же странах часто наоборот – большинство инфраструктур ещё только предстоит строить.

В качестве фарватера реалистичного рывка и прорыва и следует определить разработку и экспорт критических инфраструктур и мульти-инфраструктур в Латинскую Америку, Африку, Центральную и Юго-Восточную Азию при одновременном инфраструктурном перевооружении собственной страны. То есть зарабатывать инфраструктурами в мире, а тратить у себя.

Сегодня основное требование к экономической продуктивности – мыслить инфраструктурами и мульти-инфраструктурами, поскольку за ними стоят передовые способы жизни, организуемые цифровыми платформами и экосистемами. И эти передовые способы жизни в виде мульти-инфраструктур и приносят самые большие трудовые деньги. Мульти-инфраструктуры в виде цифровизированных комплексных решений должны обеспечивать мировые стандарты жизни, при этом максимально безопасные и одновременно максимально дешёвые и экономичные.

Здесь мы уже выходим к третьему направлению омской реиндустриализации – к созданию индустрии проектирования и застройки «умных» городов, но «умных» именно по-русски, т.е. решающих ключевые социально-экономические проблемы, а не приукрашивающих скучную жизнь, позволяющих жить вольно и широко, в том числе имея каждому свой собственный дом плюс квартиру.

Омск имеет все возможности стать мировой столицей в этой возникающей на наших глазах индустрии новых городов. И лучшей практикой для этого станет перепроектирование Омска как новой столицы России.

Для организации сибирской градостроительной революции у Омска уже имеется уникальный ресурс – Институт территориального планирования «Град» (ИТП «Град»), являющийся, как минимум, одной из лучших градостроительных фирм России. Вот где «клондайк» для Омска и региона – производить лучшие в мире города на заказ и под ключ.

Перенос столицы, безусловно, требует тектонического сдвига общественного сознания в элитах страны и Омска. Вопрос сознания здесь самый тяжёлый и важный.

Сможет ли Омск стать axis mundi, т.е. новой «осью мира», «серединой мира», центральной частью русской и евразийской вселенной, русско-российской евразийской цивилизации? Сможет ли сложиться вокруг Омска новое русское ядро – как когда-то вокруг Москвы? Это покажет только время и, главное, самоопределение самих омичей.

В заключение кратко отвечу на обычно единственный вопрос обывателя по поводу переноса столицы: «А где деньги-то на это взять?».

Все эти мудрые вопросы про «страшные затраты» меня лично сильно впечатляют на фоне затрат не только на Олимпиаду или Чемпионат мира по футболу, но и на фоне того минимум триллиона долларов, который был вывезен за последние тридцать лет из Российской Федерации за рубеж.

Но главное, конечно же, не в этом и даже не в том, что для спасения страны никаких денег не должно быть жалко, а в том, что строительство новой столицы по факту является чрезвычайно прибыльным делом. Одно строительство полторы сотни посольств в новом городе, помноженное на перенос счетов ведущих госкорпораций, с лихвой покроет затраты.

При этом Омск выступит федеральным пилотным плацдармом под решение ключевых проблем страны, что и даст возможность получать долгосрочный инвестиционный ресурс сроком от 10 до 25 лет.

Главное, если мы будем действовать минимально адекватно, мы создадим новый образцово-показательный «очень умный» город, перенос и трансфер технологий из которого позволят преобразовать всю страну.

Это самое важное. Через новую столицу мы должны восстановить себя из приспосабливающихся к обстоятельствам в преобразующих обстоятельства и развивающих свою огромную прекрасную страну и мир. А это и есть единственный в мире источник нового богатства и стоимости.

Ссылки:

1. В абсолютных числах печальным лидером стала Саратовская область, потерявшая в 2019 году 19 тыс. человек. Однако по отношению к численности всего населения области лидером является Омск, потерявший 17,6 тыс. человек, т.е. 0,9% от 1,9 млн жителей, в то время как Саратовская от своих 2,4 млн человек потеряла меньше – «всего» 0,8%.

2. См. неоднократно опубликованную в сети Интернет (оригинальная публикация здесь http://www.idmrr.ru/news/01552.html) мою «Доктрину размосквичивания», достаточно громко обсуждённую СМИ в августе 2017 года.

3. В.Л. Цымбурский. «Пятая скрепа» // Эксперт-Урал №11 (138) от 22 марта 2004 года.

4. Речная доктрина Российской Федерации. Проектно-аналитический доклад к разработке доктрины. Руководитель разработки – Юрий Крупнов. Генеральный конструктор – Алексей Беляков. М., 2015 г. http://idmrr.ru/downloads/Rechnaya_doktrina.pdf

5. Понятие месторазвития ввёл в геополитику и политическую географию один из главных евразийцев П.Н. Савицкий.

6. Про Индо-Сибирско-Арктический пояс развития и Индо-Сибирскую магистраль смотрите наш доклад «Сибирь – новая Центральная Россия, или Как Юг Западной Сибири станет центром новой индустриализации» (скачать доклад в формате pdf http://www.proektnoegosudarstvo.ru/news/0038/, а также материалы https://www.youtube.com/watch?v=IzoFZbPd7-c и https://krupnov.livejournal.com/721539.html

7. Концепция необходимости формирования нового макрорегиона Новый Средний Восток была представлена мною в 2008 году на Международной конференции «Внешнеполитическая ориентация стран Центральной Азии в свете глобальной трансформации мировой системы международных отношений», проходившей 4-5 ноября 2008 г. на озере Иссык-Куль в Кыргызстане. См. «Новый Средний Восток. Целевая интеграция Афганистана, Средней Азии и Сибири» http://www.kroupnov.ru/pubs/2008/11/18/10592 а также http://www.proektnoegosudarstvo.ru/project/novij_srednij_vostok и https://krupnov.livejournal.com/86510.html

8. Козлов Л.Н., Беляков А.А. Иртышско-Обская глубоководная магистраль от Китая до северного морского пути в составе транспортно-энергетической водной системы (ТЭВС) Евразии. – Евразийская экономическая интеграция, №3 (4), 2009, а также «Речная доктрина Российской Федерации. Проектно-аналитический доклад к разработке доктрины. Руководитель разработки – Юрий Крупнов Генеральный конструктор – Алексей Беляков». – М., 2015 г.

9. Видеозапись семинара по реализацию Речной доктрины Российской Федерации на тему «Трансуральский водный путь» – https://www.youtube.com/watch?v=roxVw85F9A4.

10. П. Петухов. Какой будет новая столица России? – Сайт «Новый социализм – XXI век» http://novsoc.ru/kakoy-budet-novaya-stolitsa-rossii/

Юрий КРУПНОВ
Источник: «Управление развитием территорий»