Предисловие 

Эта статья, в основном, на базе моей книги [1]. Эта книга стала как бы «симметричной» к учебному пособию [2]. Последнее представляет собой не более чем «ликбез» в вопросах религиозной веры и культуры для религиозно индифферентной или атеистически настроенной читательской аудитории. Включая людей из научного сословия, которые, по слову И. А. Ильина, свою просвещённость измеряют своим невежеством в этих вопросах. Вполне сгодится даже для части академиков из Комиссии РАН по борьбе со лженаукой. Книга [1] также представляет собой «ликбез» по современной логике и методологии науки, по современному научному мировоззрению едва ли не для подавляющего большинства современных православных интеллектуалов.

При всём своём невежестве в этих вопросах часть из них весьма активна и даже агрессивна в «изобличениях» современной науки, современного научного мировоззрения, современной логики и методологии науки. Дискуссии-полемики этого года на РНЛ по поводу тотального эволюционизма современной науки — яркое тому свидетельство. Похоже на то, что они подытожены моей статьёй [3]. В связи с последним замечу, что в главе XIV (Светские наука, культура, образование.) «Основ социальной концепции РПЦ» ни единым словом не порицается тотальный эволюционизм современного естествознания. Отмечается только бесспорная и неустранимая идейная конфликтность современного обществоведческого прогрессизма с христианской антропологией и историософией. Что касается тотально эволюционного современного естествознания, то говорится только об общественной опасности прикладных разработок, поскольку они изначально могут быть злонамеренными.

О практически всеобщей оппозиции современных православных интеллектуалов теории познания в её марксистско-ленинской версии надо сказать особо. Эта «непримиримая оппозиция» сугубо ценностная, а потому сугубо иррациональная. И, опять-таки, замешанная на добровольном невежестве в этих вопросах. В силу этого полного невежества вся марксистско-ленинская гносеология всецело сводится ими к «диалектической» апологии коммунистической социальной утопии, к воинствующему атеизму. В оценках её научной «недееспособности» правит бал наше неизбывное российско-интеллигентское морализаторство относительно личностей марксистских классиков, неумение и нежелание отделять их объективную научную результативность от их субъективных целей и установок. Но ведь точно на таком же «основании» надо браковать творческую продукцию десятков классиков науки, которые, начиная с самого́ И. Ньютона и кончая Л. Д. Ландау или Дж. фон Нейманом, были отнюдь не святыми людьми. (Лично мне известен только один святой деятель науки — святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Или взять для новейшего примера покойного академика В. Л. Гинзбурга. Каких только проклятий по его адресу не высказано православными аналитиками! Но кто из них может представить свои личные заслуги перед Отечеством и мировой наукой, равноценные его заслугам? По-моему, недурной тест на смирение таких вот ретивых аналитиков от Православия. И стимул для размышлений о том, не даёт ли сама РПЦ в лице части её пастырей и чад, исповедующих нынешний «шестодневческий» фундаментализм, серьёзные поводы для подобной антицерковной настроенности части российских учёных.

Данная статья — именно об объективной результативности В. И. Ленина в области науки Логики наперекор его субъективным ценностям и установкам. В истории науки подобное весьма и весьма типично. Вспомним первую квантовую теорию излучения вещества, которая у М. Планка в 1900 году получилась наперекор его субъективной установке решить её в понятиях классической физики. В данной частной ситуации быстро разобрался сам Планк, хотя субъективно он до конца жизни, вместе с А. Эйнштейном, Л. де Бройлем и Э. Шрёдингером, считал зрелую квантовую физику неполноценной в научно-теоретическом отношении.

В сталинские времена эта вот статья о субъективных авторских установках Ленинского «Материализма и эмпириокритицизма» и о его объективной результативности обеспечивала бы её автору ГУЛАГ по пресловутой 58-й статье. В постсталинские времена года до 1987-го — замену партийного билета на волчий билет. Но теперь, слава Богу, не советские времена. Никакая государственная идеологическая цензура уже четверть века не заставляет петь дифирамбы В. И. Ленину как «величайшему учёному и философу всех времён и народов». Равно как не заставляет и открещиваться от него, как от сатаны. Если последнее и имеет место, то только в порядке всестатейно варварской российско-интеллигентской традиции отторгать злостно идеологизированные светские учения тотально - по типу отказа от прежних верований при скачкообразном переходе в новую веру.

1. Православные, не подобает нам использовать слово «материализм» как ругательство! 

Почему? А потому, что монотеистические религии Авраамического цикла качественно отличны от спиритуализма Востока своим освящением тварного материального мира. На фоне резко отрицательного отношения к материальному миру буддизма или доасизма Авраамические религии можно охарактеризовать не иначе как отчасти материалистические в своём мировоззрении.  У них историо-софские приоритеты в посюстороннем, материальном мире человеческой цивилизации. У них духовная аскеза - категорический запрет падшим представителям падшего рода человеческого на самодеятельные прижизненные вылазки в духовный мир [4]. В христианстве этот материалистический пафос ещё более ярко выражен, начиная с догмата о Боговоплощении и кончая обетованием Преображения ма-териальной Вселенной в конце времён с телесным воскрешением представителей рода человеческого.

Введём новые понятия: онтологический (общемировоззренческий) материализм и, соответственно, онтологический (общемировоззренческий) идеализм. Эти понятия следовало бы ввести ещё во времена Ленина — и тогда сразу же отпали бы многие ложные аргументы воинствующего «научного атеизма».

Онтологический материализм в вопросах материального бытия исходит из его несотворённости, вечности и самодостаточности в том смысле, что в ходе своей космологической эволюции материя способна, пусть через миллиарды лет, породить человеческий разум, равно как и разум гипотетических жителей других звёздно-планетных систем. Центральный постулат онтологического материализма предельно кратко сформулирован В. И. Лениным: «В мире нет ничего, кроме движущейся материи(Курсив мой. — С. А.), и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени» [5, с. 182]И прежде всего, в мире нет Нетварного Творца и Вседержителя, пребывающего в Своём непостижимом вневременно́м Бытии. При этом если и имеется в виду разум, то это — разум сугубо тварных существ. Центральный постулат онтологического идеализма исходит из существования Нетварного Творца и Вседержителя. Понятно, что отсюда вытекают полярно противоположные ответы на вопрос о первичности и вторичности материи и Духа. Но при этом крайне важно чётко понимать, что онтологический идеализм имеет в виду Нетварный Дух, а онтологический материализм — тварный дух, который к тому же зачастую отождествляется с человеческим сознанием.

Эта конкретная определённость в содержании исходных понятий совершенно элементарна. Но эта элементарность основополагающего методологического качества в любых рассуждениях на тему материализма и идеализма, ибо две позиции относятся друг к другу по типу многозначного единства противоположностей, и не дихотомической противоречивости.

Без этой элементарной определённости в смыслах используемых понятий любые теоретизирования на тему материализма и идеализма — марксистские, антимарксистские, богословские — быстро устремляются в русло абстрактных теоретизирований, плодящих ложные выводы, надуманные проблемы, сшибки ценностных установок. Это факт: конструктивная разработка всей этой тематики по сей день губится «абстракционизмом». И православные интеллектуалы, к  сожалению, в постсоветское время задают здесь тон.

Для иллюстрации сначала поставим такой вопрос: может ли материалист быть идеалистом? Теоретизирующий человеческий разум может отреагировать на него по-разному. Кто-то (и таких по сей день большинство) скажет, что это – contradictum in definitum (противоречие в определении) вроде несусветных понятий типа  «одноклеточное млекопитающее» или «пятилетний  профессор». Кто-то начнёт увлечённо обыгрывать парадоксальность ситуации, логически выводя из этого понятия и громоздя друг на друга надуманные парадоксы. Но самая простая и единственно продуктивная позиция такая: не пускаться в рассуждения, а сначала уточнить смысл понятия. Этот смысл явно сложный, а сложные понятия нельзя запускать в цепочки логических рассуждений на равных с элементарными понятиями. В таких случаях уточнение исходных понятий сразу же устраняет парадокс. Так, достаточно лишь ввести понятие «онтологический материализм (идеализм)» — и безо всяких логических выкладок станет очевидно не только то, что материалист может быть одновременно идеалистом, но и то, что даже онтологический материализм отнюдь не обязательно связан с религиозным мировоззрением. Для этого всего-то и надо — развести понятия о Нетварном Божием Духе и о разуме тварных существ.

Примером онтологического идеализма внутри базового онтологического материализма могут служить модные ныне гипотезы, согласно которым история человечества является подконтрольным экспериментом внеземной цивилизации, опередившей землян в своём развитии на сотни миллионов лет. Авторы и поклонники таких гипотез обычно не признаю́т Нетварного Духовного Первоначала. Для них исходно в «мире нет ничего, кроме движущейся материи», а это — онтологический материализм в чистом виде. Но материя, мол, развивается в разных областях Вселенной в разных условиях и разными темпами, поэтому есть внеземные цивилизации, обогнавшие землян на миллионы лет. Далее предполагается, что такие богоподобно могучие существа десяток миллионов лет назад сформировали достаточно сложную земную биосферу (в отличие от науки землян, их наука, мол, уже миллионы лет знает вселенские законы саморазвития материи). Под их контролем эволюция земной биосферы сформировала разумных существ земного типа, а далее гипотетические богоподобные инопланетяне незаметно для людей ¹руководят  их историей, шаг за шагом подготавливая человечество к работе на своем участке реализации вселенской миссии тварного разума.

________________________

¹Фантазиям авторов подобных гипотез может подбросить новую пищу мой анализ деятельности таких существ с позиций понимания законов развития человеческой техносферы. Эта деятельность не должна опосредоваться какими-либо искусственными инженерными конструкциями, маскируясь под естественные процессы. (См.:[6, с. 530-534], [7, с. 701-703].) Тем не менее, автора этих строк подобные гипотезы не увлекают и не вдохновляют. Они чреваты неоязыческим обожествлением «собратьев по разуму», ибо язычество по определению является обожествлением тварного, чем бы (или кем бы) это тварное не было. Космические «собратья по разуму» если и допустимы православным мировоззрением, то в области эсхатологических тайн. У неискажённого христианства приоритеты не онтологические, а историософские: человечество в своей истории отрабатывает свою сугубо земную программу нравственной проверки на пригодность к соработничеству с Творцом в Преображённой Вселенной. На этой проблематике философствующие умы и должны сосредоточивать своё основное внимание, ибо человечество будет выведено на рубеж деятельности вселенских масштабов не в результате научно-технического прогресса, не с помощью тварных «собратьев по разуму», а Вторым Пришествием Христа в силе и славе. Но к соработничеству с Ним будут допущены лишь те люди, которые выдержали нравственный экзамен земной жизни.

________________________

Таким образом, внутри базового онтологического материализма (материя первична — разум вторичен) вполне может располагаться онтологический идеализм (разум внеземных существ первичен по отношению к природному и общественному бытию землян). Элементарное оперирование содержательными понятиями с конкретным смыслом всё расставляет по местам без сложных и абстрактных логических выкладок (которые к тому же обычно захватывают только их авторов, а для слушателей или читателей быстро становятся утомительными).

Итак, если даже в области мировоззрения реальный феномен идеализма может быть не связанным с религией,  то проблема материализма и идеализма как методологической позиции  вообще с ней не связана. Поэтому гносеологический материализм и идеализм вообще не имеет никакого отношения к религии. Проблема материализма и идеализма здесь существенно усложняется, но это — проблемный комплекс сугубо внутринаучных отношений само́й науки и её научного и философского самосознания.

Как уже сейчас понятно читателям, путаница в дилемме материализма и идеализма возникает именно из-за того, что это исходное понимание не усложняется должным образом. Следующей ступенью такого усложнения является введение понятия гносеологического материализма и, соответственно, гносеологического идеализма.

У В. И. Ленина такое отделение состоялось фактически — в его теории отражения, что́ станет ясно из дальнейшего. Что же касается его высказываний по собственно «основному вопросу философии», то они очень непоследовательны и путаны. С одной стороны, Ленин здесь призывает безоговорочно присоединиться к позиции  Энгельса: «…коренное различие «двух больших лагерей», на которые разделяются философы «различных школ» идеализма и материализма, Энгельс ставит во главу угла, прямо обвиняя в «путанице» тех, кто в ином смысле употребляет выражения идеализм и материализм.» [5, с. 98]С другой стороны, концепция Энгельса интерпретируется следующим образом: «За кучей новых терминологических ухищрений, за сором гелертерской схоластики всегда, без исключения мы видим  две основные линии, два основных направления в решении философских вопросов. Взять ли за первичное природу, материю, физическое, внешний мир — и считать вторичным сознание, дух, ощущение…, психическое и т. п.(Курсив мой.  — С. А.), вот тот коренной вопрос, который на деле продолжает разделять философов на два большие лагеря.» [5, с. 356]Таким образом, у Энгельса материальное чётко противопоставляется Духу Божиему, а у Ленина — человеческому разуму, ибо понятия «сознание», «ощущение», «психика» по отношению к непостижимому, вселенско-конкретному Разуму Творца и Вседержителя неуместны. Но, подчеркнём ещё раз, такая путаница в ключевых понятиях совершенно естественна для становления теорий а науке, что́ дружно констатируется профессиональными авторами историко-научных исследований ².

________________________ 

²Воспроизведём по первоисточнику метафорическое и, вместе с тем, удивительно точное Марксово описание процесса противоречивого становления научных теорий: «…историческое развитие всех наук приводит к их действительным исходным пунктам лишь через множество перекрещивающихся и окольных путей. В отличие от других архитекторов, наука не только рисует воздушные замки, но и возводит отдельные жилые этажи здания, прежде чем заложить его фундамент»[8, с. 43]. Резюмируя таким образом историю становления общественно-трудовой теории стоимости от Смита и Риккардо до своего открытия двойственной природы труда и товара, Маркс, прежде всего, фиксирует теоретическую конкретность такого познания: экономисты на основе существенно недоработанного за-кона стоимости не пускались в историософские спекуляции, но пытались строить конкретные теории конкретных, опытно данных экономических феноменов — обращения денег, прибыли, заработной платы, земельной ренты и т. п. Но и концептуальную «рыхлость» знаний, их начинённость заблуждениями и конструктивными противоречиями Марксова метафора схватывает великолепно. Уже в наше время советский физик-теоретик акад. В. А. Фок сравнивал хорошую теорию с хорошо сшитым костюмом (в смысле согласованности с многообразием опытных знаний), а плохую теорию — с тришкиным кафтаном. Становление теории более похоже на латание тришкиного кафтана, но тоже необычное  -  под стать возведению жилых этажей дома до закладки его фундамента: в итоге кафтан не расползается вконец, но оформляется в хорошо сшитый костюм.

________________________ 

Понятийная корректность Энгельса объяснима: худо-бедно, но воспитан он был на знании Закона Божиего, свой юношеский бунт против Творца и последующий атеизм по-своему выстрадал, поэтому основные положения христианского богословия знал и помнил. Ленин с детства впитывал российско-интеллигентский нигилизм модели 80-90-х гг. XIX века и над Законом Божиим в бытность гимназистом только потешался. Для Ленина богословских понятий вообще не существовало, что́ он не единожды выставлял напоказ, в том числе и в такой форме: «Я вообще стараюсь читать Гегеля материалистически: Гегель есть поставленный на голову материализм (по Энгельсу), -  т. е. я выкидываю большей частью боженьку, абсолют, чистую идею etc.» [9, с. 93] Такое бесцеремонное обращение с религиозно-философской системой Гегеля сыграло над марксистскими классиками не одну злую шутку. Именно в таком ключе Энгельсом были «открыты» смехотворные «основные законы диалектики», якобы, управляющие развитием всего сущего в природе, в обществе и в человеческом мышлении. (Сам Гегель эволюцию природы отрицал.) Но в рассматриваемой проблематике невежественный атеизм Ленина переключил его внимание и исследовательские интересы на осмысление феномена гносеологического материализма и идеализма, где в роли партнёра во взаимодействии материального и разумного начал мироздания выступает исключительно тварный человеческий разум.

Поистине, Господь и зло обращает во благо! Ведь последнее обстоятельство означает, что Ленин неосознанно вывел свою теорию отражения из зоны конфликта науки и религии, поскольку там, где не исследуется взаимодействие Нетварных и тварных начал мироздания, для христианина нет и религиозных проблем. Это не лишний раз показывает, что реальные отношения Ленинской теории отражения с религией несравненно интереснее, чем это представляется части нынешних православных интеллектуалов.

В вопросах гносеологического материализма исходно работает та же основополагающая формула: материальное нача́ло первично — разумное нача́ло вторично.  Идеалистическая позиция исходит из обратного.  Но  здесь возникает такой спектр возможных конкретных взаимоотношений, что только успевай определять и переопределять смыслы исходных понятий! Даже в уме одного человека материалистические и идеалистические установки могут сочетаться и комбинироваться на порядок сложнее, чем в вышерассмотренном примере онтологического идеализма внутри базового онтологического материализма.

Современное понимание какого-либо материального фактора человеческого познания и практики предполагает три важнейших момента:

-  объективно-реальное существование, т. е. вне сознания субъекта и независимо от него;

-  данность субъекту так или иначе (в частности, непосредственно или при техническом посредничестве соответствующих приборов) в его чувственных восприятиях;

-  ведущую, определяющую (детерминирующую) роль по отношению к изменениям на субъектном полюсе субъект-объектного взаимодействия.

В гносеологическом аспекте материализм — однозначное благо. Он означает, что субъект познания и практики стремится наилучшим образом согласовать свою деятельность с её объективными факторами, которые обычно образуют сложную иерархию. Если деятельность человека направлена на целенаправленное изменение природных процессов, то в основе этой иерархии, конечно, располагаются объективные реалии природного порядка. Не имея о них адекватных знаний, человек не может достигнуть с их помощью своих субъективных целей. В начале 21-го века это не нуждается в каких-либо логических доказательствах, поскольку эмпирически доказано всей реальной историей технического прогресса Нового времени на основе научного естествознания. Но свою сознательно-волевую деятельность человек осуществляет в обществе, поэтому в познавательно-практическое преобразование природы вклиниваются иерархии объективных факторов общественного и общественно-исторического порядка. Они диктуют свои условия и ограничения, без учёта которых субъективно-целевая деятельность не может быть систематически успешной, т. е. систематически достигающей своих целей.

И уж гарантированно обречена на неуспех деятельность, в которой тот или иной субъект познания и практики (личностный или коллективный) ставит свои субъективно-целевые установки в положение ведущих, первичных, а подлежащие преобразованию объективные реалии природы или общества — в положение вторичных, производных, детерминируемых непосредственно его целями. Это так постольку, поскольку в гносеологическом аспекте идеализм — однозначное зло.

У гносеологического идеализма есть ряд синонимов. Так, если оттеняется слабое знание субъектом объективных факторов своей деятельности, то часто говорят о субъективизме. Если при этих слабых знаниях субъект активен и наступателен в практическом достижении своих целей, то говорят о волюнтаризме.

Всё это широко известно и с православных позиций не может вызывать никаких возражений. Но ведь это и есть самая суть концепции гносеологического материализма и идеализма, первопроходчески разработанной В. И. Лениным!

Проиллюстрируем рассмотренное на конкретном материале. Объективные законы природы допускают такую искусственную комбинацию своих проявлений, которая позволяет современному человеку летать по воздуху несравненно эффективнее птиц. Соответствующие наивные проекты донаучной эпохи хорошо известны. Они не достигали своих целей постольку, поскольку их авторы не имели адекватного понимания законов природы. Лишь к началу 20-го века научно-теоретическая механика позволила людям уверенно противопоставить силе земного притяжения точно рассчитанную и эффективно управляемую подъёмную силу самолётного крыла. Но это уже — объективный фактор общественно-исторического порядка. Он же в наше время не позволяет, на-пример, построить летательный аппарат личного пользования, на который можно было бы сесть у крыльца своего дома и устремиться к планете Марс по прямой, достигнув её окрестностей за пару часов. В наше время, вероятно, мечтой о таком средстве транспорта одержимы не только некоторые отдельные граждане, но и коллективы энтузиастов (коллективные субъекты). Мечтать, конечно, не запретишь, но объективные общественно-исторические факторы не оставляют им никаких шансов на воплощение своей мечты в реальную техническую систему: физика пока не открыла такие законы природы, действие которых можно было бы творчески скомбинировать и получить соответствующий компактный бортовой источник колоссальной энергии. К. Э. Циолковский в своё время построил теорию реактивного движения лишь постольку, поскольку теоретическая механика в его эпоху позволяла это сделать. Последнее удостоверяется и тем, что в США примерно в то же время и независимо от него теорию реактивного движения построил Р. Годдард, который в Америке с таким же правом почитается как основоположник практической космонавтики ³.

________________________

³Эту тему можно развить дальше, выявляя новые факторы объективного и субъективного порядка. Циолковский и Годдард не были идеалистами в том смысле, что сориентировались в объективных возможностях науки своего времени более чем адекватно — новаторски. Но воплотить свои идеи в реальную ракетную технику они в свою эпоху не могли в силу других объективных причин общественно-исторического порядка. Реальная космическая техника — это ещё и особые конструкционные материалы, принципиально новые технологии, электронная бортовая система автоматического управления, радиотелеметрия, космическая связь и многое другое. Говоря современным языком, практическая космонавтика — сугубо комплексный проект, потребовавший взаимодействия десятков областей науки и производства, которых в эпоху открытий Циолковского и Годдарда не существовало.  Поэтому  впервые  он реально воплотился в жизнь лишь 4 октября 1957 года.  Наряду с этим,  в  мировоззрении К. Э. Циолковского  царила «космическая философия» — умозрительная и горделивая до грани мании величия. Она и вдохновляла его на создание научной теории реактивного движения. Страстно желая того, чтобы «космическая философия» стала душой реальной государственной политики, Циолковский был неисправимым идеалистом. Такого в принципе не могло быть не то что при последнем Божием Помазаннике из династии Романовых, но и при Советской власти и вообще не может быть при любом реальном государственном строе. Человечество скорее дождётся антихриста, чем такого государства!

________________________

2. Деидеологизация Ленинской теории отражения

Для православных читателей эта предварительная деидеологизация представляется актуальной, ибо до сих пор широко принято считать Ленинскую теорию отражения, с одной стороны, одним из наиболее легковесных элементов марксизма, а с другой стороны — самым богоборческим. Но для деидеологизации необходимо понимать, в чём конкретно и почему она была заидеологизирована. И прежде всего — самим В. И. Лениным, ибо её последующие советские идеологизаторы «творчески развили» именно идеологическую «нагрузку», а нынешние православные деидеологизаторы склонны нигилистически облегчать свои задачи самочинным упразднением само́й Ленинской теории отражения: если, мол, болящий в 1991 году приказал долго жить, то сами собой отпали и медицинские проблемы его исцеления. Однако тогда приказал долго жить совсем не тот болящий. После конца советской истории не стало лишь тупой партийной идеологической машины, которая насильнически препятствовала научной самокритике отечественного марксизма и его покаянию в своём богоборчестве.

Квинтэссенция Ленинской теории отражения содержится в «Материализме и эмпириокритицизме», вышедшем в свет в 1908 г. К этому году Россия оправлялась от революционных потрясений 1905-1907 гг. Св. Император Николай II крутыми и широко популярными мерами наводил в стране такой порядок и так восстанавливал авторитет православной монархии, что «прозорливый» В. И. Ленин со всеми своими конспираторскими талантами за месяц до февральской революции 1917 года считал новый тур революции в России делом будущих поколений. Среди теоретиков российской социал-демократии начался разброд. Часть из них усомнилась в том, имеет ли право марксистская диалектика монопольно претендовать на роль зре-лой общенаучной логики и методологии науки. Возникли сомнения в концептуальной целостности марксистской диалектики, в её понимании всех тонкостей и нюансов реального научного познания.

Позиция Ленина в сложившейся ситуации была отнюдь не такой однозначно-примитивной, какой она представляется иным православным демонизаторам этой исторической личности. Конечно, главной озабоченностью Ленина была озабоченность тем, что отечественные марксистские теоретики через уступки идеализму в вопросах методологии науки сползут в пресловутое «болото идеализма и поповщины» и перейдут в лагерь противников пролетарской революции. И такая озабоченность понятна: российская интеллигенция особенно склонна к быстрой и радикальной смене своих исходных ценностных установок и таким путём действительно может быстро «превратиться из Савла в Павла» ⁴. Но помимо этого идеологического стимула написания «Материализма и эмпириокритицизма», были стимулы сугубо научного и научно-методологического качества, которые и представляют для нас основной интерес.

________________________

⁴В постсоветское время в православном богословии и философии заявил о себе ряд выходцев из отечественного марксизма. Но антимарксистский нигилизм некоторых из них позволяет считать их поднявшимися над уровнем Савла, но ещё не поднявшимися до уровня Павла. Св. первоверховный апостол был неизмеримо далёк от нигилизма по отношению к изжившей себя Церкви Ветхого Завета, из которой он с помощью Спасителя совершил свой личный Исход. Он до такой степени сострадал своему народу-богоубийце, что во имя его обращения к Воскресшему готов был к личному отлучению от Него. Разумеется, марксизм — не Богооткровенное учение Ветхого Завета. Тем не менее, это — серьёзное учение, это — весомая часть личных творческих биографий таких авторов. А от подобного и в науке нельзя так просто отделываться.

________________________

С высоты современной деидеологизации Ленинской теории отражения понятно, что эволюционная гносеология как веками искомая Логика наиболее общего типа исторически формировалась отнюдь не только на направлении от Канта через Гегеля к марксистским классикам. Фактически её блоки нарабатывались в рамках всей логики и методологии науки Нового времени. Марксистское направление лишь выработало концепции, которые в научной системе эволюционной гносеологии являются стержневыми, основополагающими: концепции общественно-исторической природы субъектов и объектов познания и практики, эволюционности феномена научной истины, объективной истинности знаний и др.

Но это — лишь теоретические основания,  первопосылки приведения в стройную систему теоретических разделов частного характера, которые нарабатывались до марксизма, параллельно марксизму и даже в духе идеологической конфронтации с марксизмом. Материалистическая программа Ф. Бэкона,  тот  же  эмпириокритицизм  конца  19-го века, идеологически нейтральная концепция парадигмальности науки, антимарксистский фальсификационизм Поппера — всё это после соответствующей деидеологизации и конструктивно-критической переработки может быть органично вписано в систему эволюционной гносеологии. (См.: [6], [7].) Но до последнего времени всё это нарабатывалось в духе Марксовой метафоры возведения жилых этажей здания до закладки его фундамента, обильно перемежаемого с рисованием воздушных замков. И зачастую — в русле идеологических конфронтаций, которые в своих исторических формах имели место и до возникновения марксизма. Идеологизация — злой рок большинства общественных наук, объективные истины которых зачастую противоречат социально-групповым и корпоративным человеческим интересам. Что уж говорить про интеллектуально и методологически «раскованную» философию!

Эмпириокритицизм конца 19 — начала 20 веков связывается, в первую очередь, с именами физика Э. Маха и химика В. Оствальда. Он стимулировался  конкретными  методологическими  проблемами экспериментально-теоретической науки. Эти учёные-естествоиспытатели уделили особое внимание ярко выраженной зависимости человеческого чувственного восприятия опытных фактов  от того, через призму каких концепций человек смотрит на чувственно воспринимаемый объективный мир. С одной стороны, к этой гносеологической проблематике они подходили как учёные, подняв соответствующий историко-научный фактический материал и проводя соответствующие опыты по психологии человеческих чувственных восприятий. С другой стороны, стремясь к систематической интерпретации такой фактологии, эти учёные обратились к субъективному идеализму Беркли-Юма и фактически вступили на путь спекулятивных теоретизирований по широкому кругу проблем эволюционной гносеологии, включая основополагающие. В освещении же последних у марксизма были «все карты в руках», поскольку он изначально, с К. Маркса поставил во главу угла общественно-историческую природу научно-познавательной деятельности, эволюционность научных истин и их закономерную качественную изменчивость.

Такова была реальная научная подоплёка Ленинской критики эмпириокритицизма, которая в лучших марксистских традициях разоблачала его «безудержные теоретизирования», начинённые абсурдным солипсизмом — фактическим принятием за первичную реальность комплекса человеческих чувственных восприятий. Параллельно с Лениным аналогичную критику эмпириокритицизма вели корифеи теоретической физики — Л. Больцман и А. Эйнштейн. Но Ленин здесь дошёл до чётких определений материальности объектов познания и того, что́ такое объективные истины как его идейная продукция. И прежде всего — показал необходимость чёткого и систематического различения самого́ объективного мира и того комплекса человеческих чувственных восприятий, который составляет фундамент человеческих знаний, а вовсе не объективного мира. При этом Ленин, в сущности, лишь призывал вернуться самозабвенно теоретизирующих учёных и философов к основоположениям материалистической методологии науки Нового времени: чувственные, эмпирические знания первичны и наиболее надёжны, поскольку они в минимальной степени находятся под влиянием коварной формальной логики человеческого оперирования понятиями.

Вместе с тем, у Ленинской теории отражения были также другие стимулы, исходившие от науки начала 20 века. И эти стимулы были гораздо внушительнее. Их выдвинула электромагнитная научная картина мира, которая к 1908-1909 годах  сформировалась и была релятивистски обобщена Г. Лоренцем, А. Пуанкаре, А. Эйнштейном и Г. Минковским. Но теория относительности в «Материализме и эмпириокритицизме» не только не обсуждалась, но и не упоминалась. В. И. Ленин благоразумно уклонился от соблазна эффектно порассуждать на тему этой самоновейшей концептуальной новации физической науки. Всё внимание он сосредоточил на тех методологических вопросах, которые поставила классическая электродинамика Фарадея-Максвелла.

Прежде всего, классическая теория электромагнетизма радикально изменила механистический стереотип понимания материальности объектов познания и практики как их вещественности. Наука теоретически открыла (Дж. К. Максвелл), экспериментально воспроизвела (Г. Герц) и поставила на службу человеку (А. С. Попов, Г. Маркони) радиоволны — невидимую и неощущаемую физическую реальность по-левого качества. Её необычность остро и массово воспринималась людьми даже в 30-х гг. ХХ в., считавших радиосвязь, наряду с авиацией, фантастикой наяву. Возникал коренной мировоззренческий вопрос: материальны ли радиоволны — невидимые и вездесущие, способные свободно проходить через внушительные вещественные преграды? Столь же впечатляли тогда вновь открытые рентгеновские лучи и гамма-лучи от радиоактивных препаратов. И Ленин, как покажет дальнейшее, дал единственно разумный и правильный ответ на вопрос о том, что́ следует понимать под материальностью объектов познания и практики.

В классической теории электромагнетизма (как и в параллельно созданной кинетической теории тепла) не только резко возросла, но и существенно изменилась роль математического языка. Как это ни странно, но качественную новизну положения лучше всего позволяет понять фейербаховско-марксистская концепция происхождения религии. Её основная идея в том, что религиозное мышление «удваивает мир», т. е. дополняет единственно существующий материальный мир миром придуманных духовных  сущностей и явлений ⁵.  Между тем,  в теоретической физике с двух вышеупомянутых теорий основательно утвердилось нечто подобное: наряду с физически содержательными понятиями, в структуре физических теорий представлены «математические фантомы», которые играют сугубо служебную роль в получении количественных результатов. Разделение понятий двух типов стало и поныне является одной из труднейших методологических проблем  теоретической  физики.  История физики ХХ в. даёт много примеров того, как физики определённое время принимают за физически содержательные понятия математические конструкты и, наоборот, определённое время считают математическими конструктами физически содержательные понятия. «Материя исчезла — остались одни уравнения», — говаривали тогда физики. В таких условиях также требовалось чётко определиться в исходных понятиях: что́ же теперь понимать под материальностью объектов познания и практики и что́ же теперь понимать под истинами эффективно теоретизируемой науки?

________________________

⁵При этом в ключе французского философского рационализма XVIII в. человеческая личность отождествлялась с человеческим сознанием, а человеческое мышление — с рациональным мышлением в словах и понятиях. Фейербаховско-марксистский атеизм стои́т на том, что «придуманный» духовный мир есть плод необузданной человеческой абстракции, т. е. первоосновы человеческого мышления в словах и понятиях по законам логики. Как ни относиться к глубинной психологии 20 века, но она с научной достоверностью сокрушила это основоположение атеизма по Фейербаху — Марксу — Энгельсу — Ленину. В наше время уже широко известно, что сознание человека — далеко не вся человеческая личность, у которой действительно есть врождённое, неземнородное духовное ядро. Только в правополушарной, невербальной, целостной, «сердечной» части своего  мышления человеческий разум может считаться определённым подобием вселенски-конкретного Божиего Разума. Вербальное человеческое мышление с его абстрагирующими понятиями и логическими законами — сугубо земнородное, обществом формируемое и для жизни в обществе необходимое. В русском языке даже само слово «сознание» подчёркивает этот момент: «СО-знание» — по аналогии со словами «соратник» или «сотрапезник». Т. е. человек на короткое время своей сознательной земной жизни становится причастным к знаниям общества, которые в обществе существовали и развивались до его рождения на свет и продолжат своё развитие после его ухода из земной жизни. В общем, научная психология личности ХХ в. показала, что о научности фейербаховско-марксистского атеизма не может быть речи.

________________________

Православный интеллектуал, конечно, откажет В. И. Ленину в том статусе мыслителя, который ему приписывала советская идеология. Как отмечено «грузинским Сократом» М. К. Мамардашвили, только на идеологически выровненном поле советской культуры такие фигуры, как Г. В. Плеханов или Н. И. Бухарин, могли восприниматься в качестве мыслителей. К В. И. Ленину это относится в равной мере. И надо отдать должное тому, что он сам не питал о себе иллюзий на сей счёт. Ленинская скромность в науке и философии не была ложной, а тем более — лживой.

Так, в письме к А. М. Горькому в период работы над «Материализмом и эмпириокритицизмом» он писал: «Третий сюжет философия. Я очень сознаю́ свою неподготовленность к этой области, мешающую мне выступать публично. Но, как рядовой марксист, читаю внимательно эмпириомониста Богданова и эмпириокритиков Базарова, Луначарского и др. — и все мои симпатии они толкают к Плеханову! Надо же иметь физическую силу, чтобы не давать себя увлечь настроению, как делает Плеханов! …В философии он отстаивает правое дело. Я — за материализм против «эмпирио-» и т. д.» [10, с. 134-135]

Таким образом, Ленин чётко держится того, что́ уже очевидно для эволюционной гносеологии как теории научного качества. Полухаос преднаучно-философских идей и «систем» по этим вопросам его не интересует: он его не знает и не считает нужным знать — подобно современному химику, которого не интересует доменделеевский уровень знаний в своей области. Истины эволюционной гносеологии не «выводятся» из полухаоса философских идей, а вырываются иррационально-творче-скими актами мышления. Лишь потом они опытно и логически доказательно обосновываются. Но когда уже всё по-научному очевидно, воспрепятствовать откатам теоретической мысли в своей области на пройденные позиции — святой долг учёного. А быть мыслителем учёному вовсе не обязательно.

3. Единственно важное для гносеологии свойство материи 

Тему данного параграфа целесообразно начать с напоминания о том, что В. И. Ленин, наперекор своей субъективной позиции, фактически вывел проблему материализма и идеализма из зоны конфликтов науки и религии. У него везде речь идёт исключительно о взаимоотношениях материального мира и тварного человеческого разума, причём — в сознательной, вербально мыслящей части последнего. Нетварное Духовное Первоначало материального мира Ленина вообще не интересовало. Поэтому Ленинский материализм суть не более, чем методологическая позиция в вопросе о взаимоотношениях науки Нового времени с её формирующимся научным самосознанием. Под последним понималась эволюционная гносеология — веками искомая Логика наиболее общего типа. Поэтому для православного интеллектуала совершенно неуместна позиция отторжения хрестоматийных Ленинских определений по критериям «не нравится», «душа не принимает» и т. п. Это — элементарно-основополагающие определения, подлежащие систематическому и по необходимости достаточно творческому использованию в анализе методологических проблем естествознания и обществоведения.

«…понятие материи… не означает гносеологически ничего иного, кроме как: объективная реальность, существующая независимо от человеческого сознания и отображаемая им.»[5, с. 276]

«Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них.»[5, с. 131]

Обычно дилетантская критика Ленинской теории отражения вцепляется мёртвой хваткой именно в этот Ленинский тезис. Полюбуйтесь, мол, какой примитивизм: ведь чувства вовсе не копируют и не фотографируют объективную реальность, ведь чувственные ощущения и чувственные восприятия — нечто существенно разное и т. п. Но это — эмоциональная реакция на идеологически канонизированного Ленина, а не на Ленина-учёного, прорывно результативного в области поисков науки Логики наиболее общего типа.

На поверку такая позиция принимает правила игры советской идеологии: контраргументация того же вульгарного качества выдёргивания цитат из Ленинского концептуального контекста ⁶. Разница лишь в том, что аргументация исходит из мифологической версии «равновеликих вечных истин», а реакция на неё — из возведения в абсолют некорректности некоторых Ленинских тезисов. Но подчеркну ещё раз, что в реальной науке авторские редакции прорывных концепций, как правило, дают много конструктивно-критической работы другим исследователям, доводящим их до научно-канонических кондиций.

________________________

⁶ Контекст «Материализма и эмпириокритицизма» — тоже понятие не однозначное. С одной стороны, есть весьма автономный, по-научному добротный контекст теории отражения. С другой стороны, есть идеологический миф о «Материализме и эмпириокритицизме» как о целостном комплексе «равновеликих и вечных истин».Научная разработка данного произведения (тем более — почти столетие спустя и без идеологического прессинга сгинувшей ВКП(б)-КПСС!) может быть сколь угодно жёстко-критической. В наше время по-научному беспристрастный анализ позволяет систематически различать в «Материализме и эмпириокритицизме» субъективную позицию его автора и его реальную научную результативность. Здесь за образец надо брать 23-летнего Л. Д. Ландау, который в течение нескольких часов пытался убедить великого А. Эйнштейна в том, что тот, не признавая зрелой квантовой теории, свернул в своём творчестве со столбовой дороги мирового развития теоретической физики. И это не помешало Ландау в зените уже своей мировой известности считать Эйнштейна величайшим физиком ХХ века.

________________________

«Конечно, и противоположность материи и сознания имеет абсолютное значение только в пределах очень ограниченной области: в данном случае исключительно в пределах основного гносеологического (А не философского! — С. А.) вопроса о том, что́ признать первичным и что́ вторичным. За этими пределами относительность данного противопоставления несомненна.» [5, с. 151]

Сколько в советской философской литературе было схоластических споров о том, ка́к понимать Ленинские слова о единственно важном свойстве материи, ка́к их совместить с многообразием её конкретных свойств и атрибутов! Между тем, здесь всё элементарно. Всякая теория научного качества узко и сознательно специализирована. Её основные понятия с необходимостью абстрагируются от массы свойств исследуемого объекта, сосредоточиваясь на одном, существенном в каком-то определённом смысле. Собственно, то же самое делает любое человеческое понятие как базовая логическая форма мышления. Это — прописная истина, с которой начинается любой учебник по традиционной формальной логике ⁷. И так поступает любая наука. Например, экономическая, для которой человек суть не более чем владелец, продавец и покупатель каких-то конкретных товаров. Точно так же поступает и эволюционная гносеология. Человек для неё суть не более чем общественно-исторический субъект информационно-управленческого взаимодействия с тем или иным общественно-историческим объектом познания и практики. В само́м же объекте для неё важно лишь то, что его динамика находится вне сознания субъекта и осуществляется независимо от него. Когда же объект познания и практики понимается предельно широко — как материальное мироздание в целом, эволюционная гносеология и в нём выделяет лишь это ключевое для своих концепций свойство. Остальные же свойства и атрибуты материального мира в деталях изучаются частными естественными и общественными науками.

________________________

⁷Между тем, прописные истины науки логики советскими философами сплошь и рядом высокомерно игнорировались: что́, мол, нам логика Аристотеля, когда мы владеем диалектической логикой! Это факт: многие советские философы с аристотелевской логикой вообще не были знакомы. Это в классическом высшем образовании она была обязательным предметом, а в советском высшем образовании  её  подменял существенно недоношенный и злостно идеологизированный «диамат». Поэтому не удивительно, что даже Э. В. Ильенков — один их ярчайших советских философов — в проблеме материализма и идеализма мыслил в духе дихотомически двузначного отношения противоречия,  а не  многозначных отношений единства существенно родственных противоположностей. Вот так на деле советская философия, за редкими исключениями, «творчески развивала» гегелевскую «логику противоречий». Православная полемика с такой позицией — это полемика с негодной концепцией, причём эта негодная концепция незаметно для оппонента навязывает ему свои негодные средства.

________________________

Вот, собственно, и вся премудрость Ленинской концепции «единственно важного свойства материи». И сам Ленин не единожды и совершенно чётко дублировал эту мысль. Например: «Пределы абсолютной необходимости и абсолютной истинности противопоставления (Материи и человеческого разума. — С. А.) суть именно те пределы, которые определяют направление гносеологических исследований. За этими пределами оперировать с противоположностью материи и духа (Читай: человеческого разума. — С. А.), физического и психического, как с абсолютной противоположностью, было бы громадной ошибкой.»[5, с. 259]

Итак, по Ленину, в эволюционной гносеологии материя исходно понимается как объективная реальность, которая существует вне сознания общественного человека, независимо от него и так или иначе дана ему в его чувственных ощущениях и восприятиях.

Прежде  всего, такое исходное понимание — максимально обобщённое. И оно сразу же устраняет мировоззренческое недоумение, вызванное на рубеже 19-20 веков разительной непохожестью полевой формы материи на вещественную форму. По Ленину, не суть важно, в полевой или в вещественной форме представлен объект познания или практики. Для гносеологии важно лишь то, что и в полевой форме он столь же независим от человеческого сознания и столь же дан человеку в его чувственных восприятиях. В наше время это очевидно: теперь мало кому придёт на ум отрицать, скажем, стопроцентно материальное присутствие в интерьере своего дома тысяч радиопередач, сотен телепрограмм и несчётного числа переговоров по сотовой связи. Достаточно лишь усилить свои органы чувств соответствующей аппаратурой — и всё это можно воспринять зрительно или на слух. И всё  это  -  в полном соответствии с Ленинским определением: объективная  реальность, так или иначе (в частности, непосредственно или при техническом посредничестве соответствующей аппаратуры) данная человеку в его чувственных восприятиях. В наше время всё это эмпирически очевидно и даже обыденно, но это было далеко не так в 1908-1909 годах.

Подчеркну ещё раз, что эта современная очевидность и «тривиальность» исходного Ленинского определения сродни обманчивой простоте великих  основоположений  теоретической физики: F = ma,  E = mc²,  E = hν … Проще некуда, но каково́ всё это систематически применять в решении конкретных задач классической механики, релятивистской и квантовой физики! Систематическое использование Ленинских основоположений также является в эволюционной гносеологии непростым, кропотливым и творческим процессом. Но неумеренные православные оппоненты Ленинской теории отражения подчас этого не понимают: вся теория мнится им сосредоточенной в этом основоположении, с которым они и воюют без содержательного анализа используемых понятий, без учёта «обстоятельств места и времени». Это — дань полному непониманию основ современной методологии науки, но невежество, как известно, в любом случае — не аргумент.

Обратимся теперь к элементарным конкретизациям пресловутой формулы «материальное первично — идеальное (разумное) вторично». Это действительно так, и в реальном научном познании может варьироваться на множество ладов.

Очевидно, что материальные процессы существуют вне человеческого сознания и независимо от него в таких областях объективного мира, в которых человека не было (напр., в Антарктиде до её открытия), нет (напр., на других планетах Солнечной системы) или физически не может быть (напр., на поверхности Солнца или в кристаллической решётке полупроводника). Онтологический материализм исходит из первичности материального мира и в космологическом смысле: согласно ему, исходно в мире была несотворённая, неживая и неодушевлённая материя, которая лишь на позднейших этапах своей космологической эволюции породила человеческий разум. И это с православных позиций можно оспаривать. Но как можно спорить с Ленинской формулой в вышеприведенных случаях? И так дело обстоит не только в природе, но и в обществе. Как можно спорить с тем, что, например, локальная языческая культура папуасов Новой Гвинеи тысячелетиями развивалась вне сознаний антропологов и независимо от них до того, как Н. Н. Миклухо-Маклай на свой страх и риск впервые приступил к её систематическому изучению? И как можно отрицать, что и этот объект познания дан субъекту, в первую очередь, в его чувственных восприятиях?

Как видим, Ленинская формула начинает успешно работать тогда и только тогда, когда мы покидаем поприще абстрактных теоретизирований (и уж тем более — морализаторств!) по её поводу и приступаем к конкретному анализу конкретных ситуаций. И в первую очередь — чётко фиксируем объёмы понятий «материальное» и «идеальное (разумное)». Более того, в этом деле необходимо учитывать многоуровневое содержание этой исходной пары понятий и их релятивность - возможность обрести прямо противоположное содержание в зависимости от уровня анализа. Так, идеальная по отношению к физической реальности область науки под на-званием «физика низких температур» материальна по отношению к сообществу историков физики: она также развивается в науке независимо от их сознаний и также по-своему дана им в чувственных восприятиях (библиотечные фонды соответствующей научной периодики, документы личной переписки учёных, фотодокументы и т. п.).

В рассматриваемом плане, как обычно, наиболее показательны крайние ситуации. Поняв Ленинский принцип на их примерах, далее лишь остаётся принимать его как должное, исходить из него как из само собой разумеющегося.

Сначала представим врача-психиатра и его пациента: один человек своим нематериальным умом исследует нематериальную душу другого человека. Есть, где разгуляться схоластическим теоретизированиям, которые быстро нагромоздят здесь завалы и заторы «парадоксов рефлексии»! Тем не менее, исходно и здесь всё в полном соответствии с Ленинским основоположением. Прежде всего, реально имеет место взаимодействие не абстрактных субъекта и объекта, но конкретного субъекта познания (врача-психиатра) и конкретного объекта познания (расстроенной психики его пациента). Очевидно, что последняя существует вне сознания врача и независимо от него. Это — факт, не подлежащий обсуждениям. Очевидно и то, что душа больного дана разуму врача не иначе, как через органы чувств последнего: врач выслушивает устные самоотчёты больного, даёт ему графические тесты типа знаменитых тестов Ро́ршаха, снимает электроэнцефаллограмму пациента, берёт другие анализы и т. п. И только в результате соответствующей профессиональной понятийной обработки этой чувственной, эмпирической информации, адресуемой его ушам и глазам, врач шаг за шагом формирует адекватную концепцию болезни пациента.

Ещё более того, внутри «Я» каждого человека существует не зависящая от его сознания подсознательная объективная реальность. Здесь схоластически теоретизирующий ум способен забраться в такие дебри надуманных парадоксов, что его носитель сам имеет шанс стать объектом исследований психиатра! Но сто́ит лишь элементарно развести понятия «человеческое сознание», «человеческое подсознание», «человеческая психика» — и всё исходно встаёт на свои места в полном соответствии с Ленинской концепцией. Во-первых, сознанию человека противостоит не его сознание, а его подсознание — существенно иной, весьма автономный и весьма строптивый феномен человеческой психики. Во-вторых, каждый имевший дело с неврозами, идущими от подсознания, знает, каким букетом чувственных ощущений они могут сопровождаться: смертельная усталость, сдавливание головы, холодный пот, одышка, сердечные перебои и т. п. В-третьих, объективно-реальное противостояние подсознательной части человеческого «Я» его сознательной части удостоверяется тем, что в случае серьёзных неврозов современный человек обращается к профессиональному психотерапевту, и тот, после соответствующего изучения (опять же, через устные и письменные самоотчёты пациента, через его обследования с помощью соответствующей аппаратуры) в конце концов строит в своём уме адекватную концепцию невроза и даёт пациенту эффективные рекомендации по улаживанию отношений со своим подсознанием.

4. Священную корову Ленинского «научного атеизма» –  марксистско-ленинской теории познания на убой! 

В данном параграфе остаётся лишь показать, что Ленинская теория отражения является фактической могильщицей «научного атеизма». Ни одна из частных наук естествознания или обществоведения не может выступить в такой роли. В основном, они лишь не поддерживают «научный атеизм». Но эволюционная гносеология как веками искомая Логика наиболее общего типа стопроцентно опровергает это легкомысленное вероучение, нанося ему серию гарантированно смертельных ударов. И это естественно, поскольку она является ныне обретаемым зрелым научным самосознанием науки Нового времени.

Прежде всего, поскольку в Ленинской теории отражения везде фигурирует тварный разум рационально мыслящего общественного человека, вся эта теория фактически оказывается вне проблематики взаимоотношений науки и религии. Где не фигурирует Нетварное Духовное Первоначало, там нет и религиозных проблем, равно как и проблем взаимоотношений Богопознания со светскими областями человеческой познавательной деятельности. Ленинская теория отражения фактически является сугубо внутринаучной концепцией научного самосознания науки, драматично обретаемого в 19-20 веках. По своему статусу это рациональное самосознание науки так же религиозно нейтрально, как и сама наука Нового времени, культивирующая исключительно рациональное мышление. Уже этой своей спецификой Ленинская теория отражения уничтожает самоё идею «научного атеизма»: если даже зрелое научное самосознание науки никак его не питает, то тем более его не могут питать частные науки об объектах природы и общества. Реальное развитие реальной науки, таким образом, по всем статьям обрекает «научный атеизм» на усыхание и гибель. «Научный атеизм» — поистине Евангельская бесплодная смоковница на плодоносной ниве науки Нового времени!

Таков, в первую очередь, традиционный материалистический сенсуализм экспериментально-теоретической науки Нового времени, который был обобщён Лениным на научное познание объектов любой материальной природы. Религия также базируется на своём, духовно-мистическом опыте, но он совершенно иного качества. Даже когда религиозная вера периодически подкрепляется чувственно воспринимаемыми явлениями чудесного порядка, в большинстве случаев трудно различить, что́ в их восприятии от человеческих органов чувств, а что́ от таинственного воздействия на духовно-космические глубины человеческой души ⁸.  Тем  более не приходится говорить о постановке таких явлений в контролируемые человеком лабораторные условия и об их стандартной воспроизводимости, что́ присуще материалистическому сенсуализму науки.

________________________

⁸Так, автору этих строк пять раз довелось быть свидетелем мироточения и благоухания чудотворной иконы Царя-Мученика. 7 ноября 1999 года благоухание от иконы, замироточившей в Подкопаевском переулке у храма святителя Николая, ощущалось не только с наветренной стороны, но и при закрытых дверях автомобиля, увозившего её в Бутово. В тот день неповторимый и неописуемый аромат несколько раз ощущался мной уже и помимо иконы — в метро, в электричке по дороге домой, у себя в подмосковной Балашихе. Это чувственное восприятие явно не было связано со воздействием молекул испаряющегося миро на органы обоняния. И то же самое испытали два других паломника из Балашихи. С ними я ехал в Москву вместе, но возвращались мы порознь и обменялись впечатлениями лишь на следующий день.

________________________

Наука не в состоянии объяснить духовный опыт, на котором базируется религия, но он не менее достоверен, чем результаты научных экспериментов. Отрицание подобного опыта на том основании, что его невозможно объяснить, методологически в высшей степени некорректно, поскольку и в само́й науке всегда полно своих необъяснимых фактов. Ради их объяснений, собственно, наука и развивается. Интеллектуально честная и методологически зрелая наука не имеет права отмахиваться от религиозного опыта, несмотря на его принципиальную необъяснимость с научных позиций. Но «научный атеизм» в подобных случаях, в сущности, просто закатывает эмоционально-ценностную и методологически безграмотную истерику. Он просто не желает знать о том, чего наука не способна объяснить. Однако с таких же позиций можно отрицать, скажем, существование мю-мезонов в субъядерной микрофизике, поскольку наука до сих пор не способна объяснить, чего это радиданное полное подобие электронов в 207 раз массивнее их.

Далее, «научный атеизм» в духе стереотипов 18 века видит в человеческом мышлении только мышление рациональное, а в человеческой личности — только её сознательную часть. Это в полной мере было унаследовано и его советизированной версией. На этом основании культурно-историческая теория человеческой личности возводилась в абсолют, а глубинная психология третировалась как антикоммунистическая вылазка буржуазной идеологии. Поэтому, в частности, С. Гроф не смог развернуть свои исследования в родной, тогда ещё социалистической и тогда ещё Чехословакии, эмигрировав в 1967 г. в США.  Но  теперь глубинная психология с массой достоверных фактов в руках свидетельствует о том, о чём религия говорит тысячелетиями: в человеческой личности имеется таинственное духовно-космическое ядро, а сознательная часть личности с её рациональным мышлением — лишь её верхний, хотя и несомненно земнородный, общественно-исторический, ярус. Поэтому полнокровное человеческое мышление ни коим образом не может отождествляться с мышлением рациональным. И поэтому «научный атеизм» в научном понимании феномена человеческого мышления, в сущности, остаётся на уровне того же 18-го века, то есть на уровне «начальной школы» научного мировоззрения и методологии науки.

Современную эволюционную гносеологию можно считать зрелой также и потому, что она, как и подобает теории научного качества, наконец-то, чётко осознала свой специфической предмет. Это — взаимодействие абстрактности и конкретности рационального человеческого мышления в полных циклах познания. Зрелая теория научного качества — это теория, которая перестаёт синкретически смешивать свои задачи и понятия с задачами и понятиями существенно других подходов к сложному и многоуровневому объекту своего систематического внимания. При этом в полную меру вступает в свои права интеллектуальный аскетизм теории подлинно научного качества: как ни соблазнительно порассуждать о впечатляющих явлениях качественно другого порядка, следует систематически придерживаться своей, с больши́м трудом осознанной предметной области. Явления другого порядка надо лишь феноменологически или чисто эмпирически принимать к све́дению, не претендуя на их объяснение, которое неизвестно когда будет достигнуто в рамках других подходов. Открытия глубинной психологии, в частности, наконец-то, освободили науку Логики от многовековой мучительной проблемы отношения к внелогическим, иррациональным аспектам человеческой мыследеятельности. Эти аспекты необходимо феноменологически принимать к све́дению, но не более того: эволюционная гносеология имеет предметом своего систематического внимания только и только рациональную человеческую мыследеятельность. А отсюда немедленно вытекает категорическое самоустранение зрелой эволюционной гносеологии от построения каких-либо концепций по поводу религиозного Богопознания, в котором господствуют существенно иные формы человеческой мыследеятельности.

Божий язык — отнюдь не язык математики, как полагали пифагорейцы и неопифагорейцы. Творец и Вседержитель объясняется с людьми языком символов. Символизм мировосприятия — один из сугубо духовных аспектов полнокровного человеческого мышления. И он у каждого свой — глубоко личностный, сугубо субъективный, сугубо «сердечный», иррациональный. В связи с символизмом человеческого Богопознания очевидно и то, что Богопознание является антиподом научного познания.

Наука Нового времени суть индустрия производства знаний, особая надёжность которых даётся ценой их узкой специализации, рациональной ущербности. А где индустриальные формы человеческой деятельности, там на первые роли выходят её общезначимые моменты. Субъективная деятельность человека при этом сложным и многоуровневым образом подчинена множеству её общественно-необходимых факторов. Поэтому в науке ценится не уникальность полнокровного мышления её конкретных деятелей как неповторимых личностей, но лишь уникальные способности человека придавать узко специализированным знаниям общезначимую, доказательную форму. Богопознание, напротив, в высшей степени субъективно. В нём человеческое мышление задействовано во всей своей полноте и неповторимости у каждого человека. И это понятно: Богопознание — это не субъект-объектное взаимодействие, характерное для науки, а взаимодействие субъект-Субъектное. При этом Субъект — Небесный Отец падшей, но свободной человеческой личности. Он знает её во всей полноте и стремится отвоевать её для Себя у Своих тварных духовных противников. Практика также ведёт, направляет и корректирует человеческое Богопознание. Но это — не практика, соответствующая лабораторным условиям научных экспериментов. Человеческая практика Богопознания — это у каждого уникальная и целокупная жизнь во всей её реальной сложности.

И вот в такой человеческой мыследеятельности зрелая эволюционная гносеология — не помощница и, тем более, не судья. В своём современном зрелом качестве она обретает смиренномудрие, т. е. осознаёт, что методологические проблемы научного познания — это детские игры по сравнению с методологическими проблемами Богопознания. И отрицать Богопознание у неё нет никаких серьёзных оснований. Таким образом, и с этого направления современная эволюционная гносеология наносит «научному атеизму» свой смертельный удар.

Вместе с тем, классическая Ленинская теория отражения после её деидеологизации также наносит свой смертельный удар «научному атеизму». Мы имеем в виду фактическое отождествление В. И. Лениным абсолютной истинности научных знаний с их объективной истинностью. Доказательные научные знания абсолютны лишь в крайне узких пределах достоверной научной фактологии, а также в пределах узкой специализации теорий научного качества. Термин «абсолютная истина» в роли дублёра термина «объективная истина» из современной эволюционной гносеологии вообще должен быть изгнан как архаичный — как дань антропоморфным версиям Богопознания, которыми творцы экспериментально-теоретической науки Нового времени вдохновлялись в 16-17 веках. Очевидно, что Ленинское понимание абсолютных истин науки не имеет никакого отношения к абсолютной истинности в смысле Божиего Всезнания и Вседержительства. К последнему человек по своему почину и своим разумом вообще не способен приближаться. К нему Творец и Вседержитель благодатно приближает людей по Своему выбору и, в основном, на языке символов, адресуемых не ограниченному рациональному человеческому разуму, а разуму «сердечному» — полнокровному, целостному и полифоничному. Поскольку же Ленинская теория отражения самим её автором понималась как теория сугубо рационального человеческого познания, своей теорией объективной истинности человеческих знаний она убивает «научный атеизм» ударом прямо в сердце.

В том же «Материализме и эмпириокритицизме» В. И. Ленин распространил своё обобщённое понимание материалистического сенсуализма науки Нового времени на познание общественно-исторических феноменов. Поэтому наука со своей узкой специализацией, проистекающей из абстрагирующей природы любого человеческого понятия, — не судья не то что в вопросах Богопознания, но и вопросах историософии.

Итак, стараниями марксистско-ленинской эволюционной гносеологии, очищенной от идеологических мифов, «научный атеизм» мёртв. И уже за один этот плод покаяния современного марксизма марксизм как таковой должен быть реабилитирован Церковью, ибо об одном кающемся грешнике на Небесах больше радости, чем о девяноста девяти праведниках (Лк., 15: 7).

Первородное богоборчество марксизма — из области его «подросткового» самомнения, и теперь с этим тяжким грехом покончено. Марксистско-ленинский воинствующий атеизм в советскую эпоху явно выступал не в роли предтечи антихриста, но в роли Божиего бича по отношению к Новому Израилю Церкви, которая к февралю 1917 года бесспорно оказалась не в состоянии ограждать русский дух от духовной чумы буржуазного либерализма. Это — не мнение, а исторический факт. В Священной Истории евреев эпохи богоизбранности Господь не раз попускал их завоевания язычниками по грехам их богоотступничества. Тем не менее, сама Библия предоставила слово непосредственно раскаявшемуся царю Навуходоносору — разрушителю Храма Соломона с величайшей святыней Ковчега Завета (Дан., 4). Наконец, Господь попустил завоевание Израиля римлянами в преддверии Боговоплощения. И такие завоевания шли на пользу не только народу Израиля, но и завоевателям-язычникам, которые приобщались к истинной вере. Большевистское неоязычество в истории Нового Израиля Христовой Церкви выступило в той же роли и с теми же результатами: земной Церкви оно воздвигло сонм святых Новомучеников, искупивших грех её отступничества от Божиего Помазанника; марксистское обществоведение после его промыслительного освобождения от опеки идеологического аппарата ВКП(б)-КПСС окончательно избавлено от его атеистического комплекса.

И здесь не тот случай, который подходит под формулу «я тебя породил — я тебя и убью». Марксизм отнюдь не породил «научного атеизма». Он лишь заразился им, переболел в буйной форме и сам же с Божией помощью его изжил. Здесь, скорее всего, историко-научная и историко-философская ситуация соответствует символизму превращения гонителя христиан фарисея Савла в апостола Павла. И я надеюсь, что этой статьёй разрушил в умах и сердцах наших братьев и сестёр во Христе барьер эмоционально-ценностного протеста против такого сравнения.

Литература

1. Абачиев С. К. Православное введение в современный материализм. (Плод покаяния обществоведа-марксиста.) - М.: Максимум, 2015. — 458 с.

2. Абачиев С. К. Православное введение в религиоведение. (Курс лекций.): Издание 2-е. — М.: URSS, 2010. — 472 с.

3. Сергей Абачиев.За нерушимый союз Православия и эволюционной науки! (К серии статей о. Константина Буфеева о Библиейском Шестодневе на портале «Русская народная линия») // РНЛ, 06.07.2016.

4. Сергей Абачиев. О религии антихриста. Статья вторая. Возрождение духовности, которое не радует // РНЛ,19.10.2015.

5. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 18.

6. Абачиев С. К. Эволюционная теория познания. (Основные понятия и законы. Гносеологическая теория труда и техники.): Издание 2-е, сущ. дополн.  перераб. — М.: URSS, 2013. — 662 с., илл.

7. Абачиев С. К. Эволюционная теория познания без философии.(Основные понятия и законы.Гносеологическая теория труда и техники.): Экспериментальное учебное пособие. Электронная версия. — М.: URSS, 2016. — 822 с., илл. 129.

8. Маркс К. и Энгельс Ф. Собрание сочинение. 2-е издание. Том 13.

9. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 29.

10. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. 5-е издание, т. 47.

Капиталистическая система есть самая антихристианская. 

Николай Александрович Бердяев

Между христианством и коммунизмом в десять тысяч раз 

больше общего, чем между христианством и капитализмом.

Фидель Кастро

٭ ٭ ٭

Постсоветские поиски достойной конструктивной замены советской государственной идеологии выходят на «финишную прямую». В атеистической версии концепция ноосферного социализма тяготеет к «ностальгии» по советской эпохе, к обществоведческим понятиям из «экономически одномерного» классического марксизма с его «всеобъясняющим» классовым подходом и «революционным пафосом». И к идеалам, которые, в сущности, остаются коммунистической утопией «рая на земле без Бога». Христианская историософия стопроцентно лишена иллюзий относительно природы человека и перспектив Мировой истории человечества. В концепции христианского социализма она опирается на современное марксистско-ленинское обществоведение. Своим «экологическим пафосом» она отчасти соответствует как идеалам ноосферного социализма, так и высоким гуманистическим идеалам марксизма. Но только отчасти. 

ВВЕДЕНИЕ

Часть первая

ХРИСТИАНСКИЙ СОЦИАЛИЗМ И ПРАВОСЛАВНОЕ ВЕРОУЧЕНИЕ

I. Религиозные вероучения и государственные идеологии

1. К государственному православию в России нет возврата

2. У воинствующего безбожия нет и не может быть никаких по-научному доказательных оснований

3. Несостоятельность воинствующего безбожия в качестве государственной идеологии – исторический факт, доказанный большой кровью

4. У традиционных религий в России моральный кодекс, в основном, согласуется с христианским социализмом

5. Христианский социализм против конфессиональных превозношений, а православного – в первую очередь

II. Историческая неудача советского проекта в стране и в мире – священная неудача

1. Христианский социализм и марксистско-ленинское обществоведение

2. Христианский социализм и «социальные инженерии»

3. Отношение христианского социализма к социализму советской модели и к советскому периоду отечественной истории

III. Постсоветская Россия и современный глобальный системный кризис человеческой цивилизации

1. Постсоветский кризис Российского общества – часть глобального системного кризиса человеческой цивилизации

2. Духовно-культурная основа глобального кризиса

3. Предсказанный марксистско-ленинским обществоведением общий кризис капитализма империалистической эпохи стал опытно данным фактом Мировой истории

4. Всеопределяющая, экологическая основа глобального кризиса

5. Христианский социализм о пределах роста Мировой экономики

6. Христианский социализм о глобальном управлении Мировой экономикой

7. Христианский социализм о поликультуризме в Мировом масштабе, в масштабах национальных государств и федераций

IV. Христианский социализм и современное национально-освободительное движение

V. Современный христианский социализм и современная проблема мирного сосуществования на международной арене

Часть вторая

ЗАДАЧИ ПАРТИИ В СОВРЕМЕННОМ ЭКОНОМИЧЕСКОМ, ГОСУДАРСТВЕННОМ И КУЛЬТУРНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ В РОССИИ

I. Никаких «золотых веков» у человечества и у России никогда не было, не будет и в принципе быть не может

1. Общая стратегия партии в области экономического строительства

2. Стратегия в области промышленности, энергетики, транспорта и информационных технологий

3. Стратегия развития сельского хозяйства и общественных отношений в деревне

4. Отношение партии к руководству народным хозяйством и планированию

II. Стратегия партии в области подъема материального благосостояния народа

III. Стратегия партии в области государственного строительства и дальнейшего развития демократии

1. Советы и развитие демократических принципов государственного управления

2. Повышение роли общественных организаций. Государство и гражданское общество

IV. Укрепление Вооруженных Сил и обороноспособности России

1. Военно-промышленный бизнес сатанински аморальный и экономически пагубный, но его невозможно демонтировать быстро волевым порядком

2. Россия не должна по новому историческому кругу принять навязывание ей извне нового тура экономически разорительной гонки наукоёмких вооружений

3. Россия не должна по новому историческому кругу разоружаться в одностороннем порядке

4. Конверсия военно-промышленных комплексов – одна из главных и особо приоритетных глобальных проблем человечества

V. Стратегия партии в области межнациональных отношений

VI. Стратегия партии в области идеологии, воспитания, образования, науки и культуры

1. Возрождение духа коллективизма

2. В области народного образования

3. В области науки

4. В области культурного строительства, литературы и искусства

VII. Христианский социализм как идеологическая основа реинтеграции стран бывшего Советского Союза и стратегического союзничества с Китайской Народной Республикой

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

٭ ٭ ٭

ВВЕДЕНИЕ

Вопреки почти общепринятым мнениям, идеологического вакуума в постсоветской России нет. Есть запрет на государственную идеологию в Конституции от 1993 года, написанной под руководством заокеанских инструкторов-победителей в «холодной войне». Но идеологического вакуума нет. «Свято место пусто не бывает». Место былой государственной идеологии былого Советского Союза заступила идейно эклектичная «плюралистская» мешанина. Но у неё всё же есть «результирующий вектор». Это – насаждение повальной психологии индивидуализма, личного материального обогащения без оглядок на пользу или вред для общества. Насаждение обывательской узости мышления, аполитичности, гедонистических ценностей. И широко осознано, что для России это – путь в небытие. В распад по сценарию распада СССР, в территориальное расчленение. В новую большую кровь гражданских кровопролитий. В необратимую колонизацию уже «по-чёрному».

Между тем, достойная конструктивная альтернатива как современной фактической идеологии в России, так и бывшей государственной идеологии СССР не только имеется, но и, в основном, разработана. В основе – классиком русской религиозной философии С. Н. Булгаковым. В качестве идейной «несущей конструкции» – в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» (РПЦ), принятых на Юбилейном Архиерейском соборе 2000-го года. Эта концепция давно готова воплотиться в соответствующее строительство Российской Партии христианского социализма (РПХС). 

К обсуждениям и доработкам предлагается первичный проект Программы РПХС. Предлагается начать разработку её Морального кодекса, Устава и приступить к началу соответствующего партийного строительства. С каждым годом промедлений в этом жизненно важном деле у России становится всё меньше исторических шансов даже элементарно уцелеть в нынешней гибридной войне на окончательное уничтожение, развязанной против неё мировым финансовым олигархатом, по-русофобски консолидировавшим «постхристианский» Западный мир.

Часть первая

ХРИСТИАНСКИЙ СОЦИАЛИЗМ И ПРАВОСЛАВНОЕ ВЕРОУЧЕНИЕ

I. Религиозные вероучения и государственные идеологии

Партия чётко и систематически различает то и другое.

Религиозные вероучения из области сугубо духовной человеческой жизни. Их каждый верующий постигает сокровенно-личностным ядром, сердцевиной своей личности («сердцем»). У каждого верующего его вера так или иначе выстрадана его уникально-личностным шествием по земному жизненному пути. В этой своей духовной основе верующему крайне трудно выразить её для окружающих языком человеческих понятий и человеческой логики.

За исключением активного атеизма как уникальной религии последних столетий, верующие так или иначе исходят в своём мировоззрении из первичности Высшего Вселенского (Космологического) Первоначала. Исповедники монотеистических религий христианства, ислама и иудаизма солидарны в том, что это Высшее Первоначало суть Творец Вселенной и её Вседержитель. Более того, Небесный Отец каждой человеческой личности в её духовном ядре («сердце»), которое бессмертно. И Он знает её досконально – в отличие даже от земных родителей.

В полноценной религиозно-духовной жизни исповедников монотеизма или высоких языческих религий (буддизма, даосизма) важнейшим компонентом является человеческое Богообщение. Молитвенное – храмовое (соборное) или индивидуальное (келейное). Христианский культ при этом уникален комплексом своих церковных Таинств.

В отличие от религиозных вероучений, государственные идеологии – из области внешнего для человека общественного окружения. Из области общественного сознания, представленного также наукой, культурой, корпоративными идеологиями и др. Они задают обществу, гражданином которого является человек, общие идеалы и цели социально-экономического, культурного и другого развития. И они уже не зависят так жёстко, однозначно от принадлежности граждан к определённым религиозным конфессиям (включая атеистическую). 

1. К государственному православию в России нет возврата

Христианское вероучение справедливо именуют «религией историков». Оно не углубляется в детали Сотворения Вселенной, равно как и в конкретные сценарии её Преображения во Втором Пришествии Христа. Его мировоззренческие приоритеты историософские. Христианское Богопознание нацелено на постижение Божиего водительства в Мировой истории рода человечества и на жизненного пути каждой человеческой личности. И в первую очередь – само́й Христовой Церкви в делах государственного, социально-экономического и культурного строительства христианской эры.

При этом христианская историософия предельно реалистична. Она стопроцентно лишена каких-либо иллюзий относительно природы человека, его роковой склонности ко греху, к антиобщественной психологии, к деструктивному поведению в обществе себе подобных. Поэтому она начисто лишена какого-либо социального утопизма. Словами Самого́ Христа она пророчествует о том, что государственное и культурное строительство по-христиански в конечном историческом итоге потерпит столь катастрофическое поражение, что бывшая христианская Ойкумена восторженно примет Антихриста как лжеспасителя. Уцелеет только Христова Церковь и только в священном остатке своих пастырей и чад, способных устоять в соблазнах и жестоких гонениях недолгой Антихристовой эпохи.

Вместе с тем, христианская эсхатология учит и о том, что этот неизбежный эсхатологический конец Мировой истории в её посюстороннем, земном материальном формате люди могут отодвигать на десятилетия и века. Покаянными возрождениями общественной морали. Здесь всё подобно малой эсхатологии человеческой личности. Земная жизнь человека неизбежно закончится физической смертью. Но от него тоже многое зависит. Порочным образом жизни он её сокращает. Покаянным отказом от своих пороков он её продлевает.

Такой исходный мировоззренческий ориентир христианского социализма начисто лишает его утопических иллюзий относительно «светлого будущего всего человечества». В этой идеологии нет места для человеческой революционности. Единственно правомочным на революционные преобразования человеческого общества она считает Богочеловека Иисуса Христа. Идеология христианского социализма сугубо реформаторская. В ней нет места для теории «постепенного перерастания в коммунизм». Она исходит из классического положения о том, что государство в обществе нужно не для того, чтобы построить рай на земле, а для того, чтобы жизнь общества не превращалась в ад.

Христианское вероучение о Церкви (экклесиология) чётко и систематически различает Церковь небесную и земную. Небесная Церковь в Вечности вневременно́го духовного мира. Она считается безоговорочно святой. Только восходящей из силы в силу по мере развития истории христианской эры. Земная Церковь – заведомо несовершенный человеческий социальный институт. Она состоит исключительно из грешных людей и лишь отчасти освящается участием в её Таинствах Самого́ Христа и небесной Церкви. И поэтому она склонна к тяжким падениям, хотя после них покаянно восстаёт и возрождается. Но после особо тяжких падений – ценой большой искупительной крови своих мучеников и исповедников. 

После февраля 1917 года историю церковного христианства как государственной идеологии можно и нужно считать законченной. Или, по меньшей мере, – прерванной на неопределённый исторический срок. В Западном христианстве она «увенчалась» системным кризисом католичества, который ценой большой крови межконфессиональной Тридцатилетней войны XVII века разрешился утверждением протестантизма. И началом прогрессирующей апостасии Нового времени в Западной Европе. С «кульминационным» марксизмом и его коммунистической пародией на христианскую эсхатологию. В заступившем место Российской Империи Советском Союзе – отделением РПЦ от государства в его большевистской версии. То есть, с её загоном в «резервацию» с прицелом на скорое окончательное уничтожение.

Православная монархия пала, в первую очередь, потому, что среди формально крещённых чад и пастырей РПЦ осталось критически мало по-настоящему верующих, выверяющих по Новому Завету все свои устремления и поступки. Это было кульминацией вырождения русского православия в русле церковных реформ Петра I, превративших РПЦ в департамент по идеологии при монархическом государстве. В роковом феврале 1917 года высшее духовенство РПЦ первым клятвопреступно отреклось от сакральной власти Божиего Помазанника при молчаливом согласии большинства пастырей и чад. В дальнейшем исполнителями большевистских гонений на РПЦ были практически поголовно её формальные чада. Этот опытно данный факт отечественной истории полностью опровергает елейно-ложные теоретизирования о духовно благополучной дореволюционной православной России. 

В настоящее время, после господства советского государственного воинствующего атеизма, тем более нет в России должного количества по-настоящему православных граждан для того, чтобы возродилась по-настоящему эффективная православная монархия. А монархия декоративная и, тем более, репрессивная постсоветской России очевидным образом не нужна. Поэтому вопрос о возрождении в России православной монархии не может считаться актуальным. Более того, он представляется уводящим в сторону от действительно актуальной проблемы достойной постсоветской государственной идеологии. 

Отделённость РПЦ от государства партия в таких условиях считает благом. Образцом для творческих подражаний во взаимоотношениях РПЦ и государства представляется византийская концепция симфонии. С творческой исторической поправкой на то, что теперь государство не возглавляется сакральной личностью Божиего Помазанника. И государственная идеология христианского социализма в таких условиях представляется оптимальной. Как для существенного оздоровления общественной морали и правопорядка, так и для содействия полноценному православному воцерковлению всё большего количества граждан. 

Но последнее представляется единственно приемлемым только как добровольное самоопределение каждым в своей православной религиозности. Государственная идеология христианского социализма этому может способствовать только из их общественного окружения – существенно интенсифицировав миссионерскую и катехизаторскую деятельность РПЦ через литературу и искусство, через сферу образования, СМИ и др.

2. У воинствующего безбожия нет и быть не может никаких по-научному доказательных оснований

Христианский социализм чётко различает атеизм пассивный и активный, богоборческий. Первый подобен обывательской аполитичности. Пассивный атеист просто не верит в существование, наряду с материальным миром, мира духовного и не интересуется религиозными темами и проблемами. Такими атеистами является бо́льшая часть современных деятелей науки. При этом одни из них просто живут в мире понятий и представлений своих узких научных специализаций. Другие боготворят научно-технический прогресс, считая его способным решить все проблемы человечества. Включая его радикальное моральное оздоровление и умиротворение.

Марксистско-ленинская теория социализма и коммунистического строительства разделяла иллюзии такого рода. Она исходила из того, что экономический базис общества определяет всю его государственно-политическую, культурную, идеологическую и даже религиозную «надстройку». При этом его качественный облик определяется техническими средствами общественного производства материальных благ, а облик последних определяется уровнем естественнонаучных знаний. Но всё это было замешано на активном и даже воинствующем атеизме.

Христианский социализм не отрицает основательной правоты и научной продуктивности марксистско-ленинского обществоведения относительно определяющей роли науки и техники в развитии общества. Но только применительно к техногенной цивилизации

Новоевропейского исторического типа. При этом считает его воинствующий атеизм грубым идеологическим «довеском», который ни коим образом не вытекает из марксистского экономического учения и из его теории познания. Он христианским социализмом квалифицируется как фанатичная религия исторически новейшего языческого типа, боготворящая человека, научно-технический прогресс и др. В межконфессиональной конкуренции религий за умы и сердца людей христианский социализм разоблачает воинствующий псевдонаучный атеизм в этом его языческом качестве.

Современная наука во всеоружии её современных узкоспециализированных знаний и её современного методологического самосознания концепцию «научного атеизма» благоразумно предпочитает не разрабатывать и не развивать. Тем более необоснованными представляются «первородные» заявки на научное обоснование атеизма его родоначальниками эпохи Французского Просвещения XVIII в. от Р. Х.На уровне безраздельно господствовавшего механицизма как «начальной школы» научного мировоззрения и методологии науки. С его «техническими чудесами» на уровне первых примитивных паровых машин. С его отсутствием теоретической химии и биологии.

3. Несостоятельность воинствующего безбожия в качестве государственной идеологии – исторический факт, оказанный большой кровью

Безбожие впервые стало воинствующим, репрессивным по отношению к земной Христовой Церкви не в большевистской России, а во Французской буржуазной революции XVIII в. В качестве отсроченной реакции на резню Варфоломеевской ночи, которую французские католики устроили французским сторонникам протестантской Реформации. Западная Церковь получила гонения революционеров по своим грехам.

Большевистская революция 1917 года многое из своих методов заимствовала у той французской. И гонители-большевики явились Божиим бичом для земной РПЦ по её грехам Синодального периода с их кульминационным клятвопреступным отречением от сакрального Божиего Помазанника в феврале 1917 года. Но в качестве государственной идеологии воинствующее безбожие было начисто лишено какой-либо конструктивности. Как и всякое человеческое «дурное», нигилистическое отрицание и отречение. И как начисто лишённое какого-либо серьёзного опытного и концептуального обоснования. Всего массового энтузиазма на основе этой религии бездуховности хватило на довоенные Сталинские пятилетки. И то, в основном, молодёжного.

Этот исторический факт даёт все основания считать социализм советской модели с его воинствующим атеизмом необратимо пройденным этапом отечественной истории. В основе мировоззрения христианского социализма лежит вероучение Нового Завета. И в его свете советский проект из-за этой своей духовно-культурной основы представляется стратегически «провальным». Как говорится в народе, с Богом бороться можно – победить нельзя.

Социалистический эксперимент советской модели христианский социализм подытоживает словами знаменитой советской поговорки из «подпольного» фольклора 30-х годов: за теоретически измышлённого нового человека боролись, а на реального человека напоролись. А о реальном человеке и о действительно новом человеке – вся антропология Нового Завета. 

4. У традиционных религий в России моральный кодекс,
в основном, согласуется с христианским социализмом

Основы православной версии христианского социализма были разработаны С. Н. Булгаковым. Но в само́м СССР его труды были под строгим запретом и в тот период, когда Великая Отечественная война заставила сталинское руководство страны пойти на определённое замирение с РПЦ. В рамках советской парадигмы по отношению к духовной культуре страны основные религиозные конфессии представлялись равноправными только в смысле скорой перспективы их полной замены марксистско-ленинской «монокультурой». Если тогда и были какие-то исторические шансы на разворот государственной идеологии СССР в сторону христианского социализма, то минимальные.

В христианском социализме в качестве современной государственной идеологии вопрос о межконфессиональных взаимоотношениях в поликультурной России является одним из ключевых. 

Партия исходит из традиционной православной веротерпимости по отношению к иноверцам, которая веками исключала в дореволюционной России религиозные войны. (Параллельно тому, как в эпоху Реформации они сотрясали сплошь христианскую Западную Европу.) При православном понимании Божиего Вседержительства в природе и в общественном развитии великим Божиим промыслительным попущением представляется сам исторический факт сосуществования, наряду с христианством, монотеистического иудаизма, мировой монотеистической религии ислама, мировой языческой религии буддизма. 

Принципиальные расхождения традиционных конфессий в догматиках и мировоззрениях общеизвестны и никогда в России не оспаривались. И веками открыто обсуждались и обсуждается в межконфессиональных богословских дискуссиях. В этих вопросах партия исходит из положения о том, что Бог Един, но человеческих путей к Нему несколько. Христианский представляется только наиболее прямым и эффективным.

Православие учит, что христианство уникально не своим моральным кодексом, но только своим Основателем – Второй Ипостасью Триединого Бога, Которая вошла в мировую историю человечества в качестве её Богочеловеческого Персонажа Иисуса Христа. В моральных кодексах традиционные конфессии глубоко родственны. Поэтому христианский социализм как идеология, а не вероучение, одинаково приемлем как для христиан, так и для иноверцев. Даже т. н. моральный кодекс строителя коммунизма в СССР с ним, в основном, совпадал, кроме апологии воинствующего безбожия.

Последнее означает, что членом РПХС может быть гражданин любого вероисповедания, принимающий её Программу, Моральный кодекс и Устав. 

5. Христианский социализм против конфессиональных превозношений, а православного – в первую очередь

РПХС безусловно исходит из концепции межконфессионального мира и продуктивного сотрудничества перед лицом общего врага агрессивного апостасийного глобализма «постхристианской цивилизации». Вместе с тем, она непримирима к сатанински извращённым формам традиционных конфессий типа ваххабитского фундаментализма и экстремизма. Она непримирима по отношению к проявлениям воинствующего антихристианства со стороны иноверцев. В равной степени она внимательно относится к критике инославных по отношению к проявлениям фундаментализма и экстремизма под видом православия. В том числе, к критике атеистически настроенных деятелей науки в отношении к фундаменталистскому обскурантизму, который встречается среди авторитетных пастырей и чад РПЦ.

Партия резко критически относится к публичным высказываниям части пастырей и чад РПЦ относительно её мнимой «монополии» на спасение человеческих душ экзаменами земных жизней. Она считает такую позицию неадекватной опытно данному многообразию религиозных конфессий, которое Божественно промыслительно. Эта критикуемая позиция представляется конфессионально горделивой, провоцирующей межконфессиональную рознь и конфликты на этой почве. Более того, партия считает уникальность РПЦ в плане личных сотериологий лишь в том смысле, что её лоно даёт наилучшие шансы на спасение душ, но при этом не даёт никаких гарантий. Более того, уникальность пастырей и чад РПЦ видится также в том, что с них по полноте Богооткровенного вероучения и по уникальности церковных Таинств будет и самый строгий спрос на Божием суде. 

РПХС исходит из чёткого и систематического понимания земной части РПЦ как заведомо несовершенного человеческого социального института. По пророчеству Христа, Его Церковь устоит до конца времён благодаря тому, что Он Сам её возглавляет из потустороннего мира небесной Церкви, а в Евхаристическом Таинстве земной Церкви Вторая Ипостась присутствует только в предельно духоносном веществе Святого Причащения. И это – опытно данный исторический факт, что земная Церковь жива по сей день, пережив несколько общественно-экономических формаций, могучих мировых империй. Но фактом является и то, что в этой истории земной Церкви были великие падения, после которых она возрождалась только на крови мучеников и исповедников веры.

Так было и с земной РПЦ в процессе её деградации в Синодальный период с кульминационным клятвопреступным отречением от сакрального Божиего Помазанника в феврале 1917 года. Это тягчайшее падение земной части РПЦ на практике искуплено большой кровью Новомучеников и Исподников Российских во главе со святой Царской Семьёй. Но эта практика остаётся теоретически не резюмированной адекватным образом в современном православном богословии с его экклесиологией. Более того, продолжают господствовать ложные «елейные» (а то и лживые) концептуальные стереотипы РПЦ как «невинной всеправедной страдалицы» от рук «большевиков-упырей», ложные стереотипы «Святой Руси, порушенной большевиками-антихристами».

Очевидна богоугодность истины в этой проблематике, которая бесспорно является в высшей степени болезненной. Очевидно и то, что светское понятие «честь мундира» – не для православного духовенства. И эта суровая историческая правда представит чадам и пастырям РПЦ всю их личную ответственность перед Богом, которую они зачастую принимают неосознанно по формальному факту своего крещения и по своей формальной церковности. 

II. Историческая неудача советского проекта в стране и в мире – священная неудача

1. Христианский социализм и марксистско-ленинское обществоведение

Христианский социализм не только не приемлет нигилистического отношения к марксистско-ленинскому обществоведению, но и считает себя его конструктивно-критическим восприемником. 

Марксистско-ленинское обществоведение имеет три составных части с существенно разными предметами и с существенно разной научной обоснованностью и добротностью.

Экономическое учение наиболее по-научному капитально. Как в теоретическом плане, так и в плане общественной практики. Не было в истории человечества такого предмета общественных отношений, который был бы столь же близким повседневным человеческим интересам, как отношения экономические. Общественно-трудовая теория стоимости товаров Смита–Рикардо–Маркса научно-теоретически резюмировала многовековую систематическую разработку понятийного аппарата науки об экономическом развитии общества, начавшуюся в античную эпоху.

Марксистско-ленинская философия её родоначальниками, включая В. И. Ленина, понималась не как спекулятивная «общая диалектико-материалистическая теория всего сущего в мире», но как эволюционная теория познания, наука Логики в её полной общности. В их творческом активе открытие центральных законов этой науки. В отличие от «Капитала», родоначальники марксизма не оставили в этой области столь же систематизированной версии эволюционной гносеологии. Но они чётко ориентировали её на опытный базис мировой истории науки и техники. На этом пути дальнейшей разработки эволюционной гносеологии советская профессиональная философия тоже была весьма успешной и продуктивной, особенно – в 60–80-х годах ХХ века.

Научный социализм наименее обоснован. Прежде всего, потому, что у человечества на момент закладки его основ не было соответствующего исторического опыта сознательных социально-экономических преобразований. Утопичный и схоластический «научный коммунизм» стал детищем уже отечественного марксизма послесталинской эпохи. У Ленина речь шла только о научном социализме.

Ещё при живых Марксе и Энгельсе марксистское социалистическое учение разделилось на два направления – эволюционно-реформаторское и радикально-революционное. В России это разделение произошло между меньшевиками-реформистами и большевиками-революционерами. Первые исходили из постепенных преобразований капитализма в социализм парламентскими методами помимо тотального огосударствления всех средств производства. Вторые исходили из него и из революционного способа достижения этой цели. Не независимо от этого, оба направления социалистической теории были нацелены на перенос акцентов в промышленно-капиталистической экономике с её ориентации на сверхприбыли на социальную ориентацию. Собственно, концепция социально ориентированной экономики и есть основополагающая в социалистических учениях, вышедших из классического марксизма.

Драматичная история воплощений в жизнь этих социалистических идеалов ценой большой крови показала спекулятивность революционной версии, её историческую несостоятельность. Но эволюционно-реформаторские версии показали свою научную состоятельность. Они эмпиричны по методам, но эмпиризм всё же является научным в сравнении с умозрительными теориями. Поэтому, в целом, и понятие «научный социализм» как учение эмпирического уровня научной зрелости имеет право на существование.

Из эволюционно-реформаторских версий научного социализма на практике показала себя эффективной социал-демократическая. В основном, в плане экономической успешности и обеспечения высокого жизненного уровня для трудящихся. Христианско-социалистическая версия также эволюционно-реформаторская. Но она нацелена на комплексное решение в обществе экономических проблем вместе с проблемами массового духовного и культурного роста. 

В области экономического учения христианский социализм высоко ценит классическую марксистско-ленинскую экономическую теорию. Согласно одному из её ключевых выводов, научно-технический прогресс качественно удешевляет производство жизненных благ и в перспективе позволит достигнуть их изобилия, в условиях которого товарно-денежные отношения становятся излишними. Это не только реалистично, но и реально достигнуто в современном наукоёмком производстве информации. На современном уровне становятся общедоступными и бесплатными такие блага, которые ранее были весьма дорогостоящими. И это началось ещё с 30-х годов, когда аудиозапись и качественное радиовещание сделали бесплатным прослушивание шедевров музыкального искусства.

Но пока это бесплатное изобилие жизненных благ по-прежнему остаётся уделом только «виртуального» информационного пространства. Товарно-денежные отношения останутся в силе ещё на неопределённо долгое время. В этой связи христианский социализм считает существенно более «продвинутой» и адекватной современную версию энергетической теории стоимости товаров, восходящую к трудам С. А. Подолинского.

Христианский социализм высоко ценит по-научному непреходящие открытия и результаты профессиональной марксистско-ленинской эволюционной теории познания. Вопреки расхожим и зловредным представлениям, из них «научный атеизм», по меньшей мере, никак не вытекает. И вообще, в марксистско-ленинском обществоведении он является не более чем идейно произвольным, злостно идеологизированным и политизированным «довеском», хотя и в высшей степени зловредным на практике.

2. Христианский социализм и «социальные инженерии»

Всякая человеческая технология с соответствующим инженерно-техническим оформлением представляет собой материализованную, овеществлённую форму научных знаний. Но как сами научные знания, так и их овеществлённые формы представляют собой«бездушный» человеческий инструмент. Их с равным успехом человек может нацелить как на благо человека и общества, так и во вред им вплоть до погибели. Научно-обществоведческие знания и социальные технологии в этом смысле не занимают особого положения. Христианский социализм, будучи именно христианским, особенно морально избирателен по отношению именно к социальным технологиям – к политтехнологиям, к технологиям целевого информационно-психологического воздействия на общества во всеоружии технических средств современных СМИ и т. п.

В широком смысле к социальным технологиям относятся и программы управления социально-экономическим развитием общества. В этой области христианский социализм великовозможно стремится придать ему социально ориентированный характер. В том числе, своей идеологической критикой пороков капиталистической экономики. В этом плане он – продолжатель традиции марксистско-ленинского научного обществоведения и его классовой идеологии. Но, наряду с этим, христианский социализм пропагандирует классовый мир – в отличие от марксистско-ленинского классового подхода.

3. Отношение христианского социализма к социализму советской модели и к советскому периоду отечественной истории

РПХС категорически против чёрного нигилизма по отношению к советской эпохе отечественной истории. Историческим фактом является то, что февральская революция российских либералов обрушила Российскую империю. Фактом является то, что на практике последнего Божиего Помазанника клятвопреступно свергли они. Фактом является то, что Господь отсудил большевикам возродить Державу в форме Советского Союза с его недолгой, но по-своему великой и героической историей. Фактом является то, что И. В. Сталин для своего разворота социалистического строительства в национально-патриотическое державное русло принял от В. И. Ленина коммунистическую партию и сам СССР, восстановленный из руин Первой мировой войны и гражданской войны. Отдавая должное конструктивной роли Сталина, нельзя одновременно демонизировать Ленина как, якобы, разрушителя и только разрушителя. 

Классики русской религиозной философии в большевистском изгнании предвидели стратегическую неудачу советского проекта из-за его богоборческой государственной идеологии. Н. А. Бердяев эту неудачу назвал священной. Поучительной для всех народов. Если «без Бога не до порога», то тем более на богоборческой идеологии невозможно построить здоровое общество с социально ориентированной экономикой. 

Символичны сами 73 года с небольшим от начала социалистического строительства большевиков до распада СССР. Весьма мало для общества, которое прокламировалось как гармоничное и имеющее неограниченные исторические перспективы, если даже феодализм имел историю в полтора тысячелетия! Это – среднестатистический срок земной жизни человека. И даже конкретного – И. В. Сталина. Под конкретную личность которого ценой большой крови была выстроена советская социально-экономическая система, неуклонно сползавшая к либеральному контрреволюционному реваншу после его смерти.

РПХС настаивает на ценностно беспристрастном анализе советской эпохи отечественной истории. На исторически аутентичном понимании объективных внутри- и внешнеполитических условий деятельности партии большевиков у власти. На исходном понимании того, что обрушившие Российскую Империю либералы-февралисты оставили им к октябрю 1917 года выбор только между великим социально-экономическим злом и злом, гибельным для Державы. На исходном понимании того, что февральская революция высвободила в Российском обществе адские деструктивные силы и процессы, которые до этого всё же сдерживались государственной властью. (И уж тем более это было так, поскольку либералы затеяли свою революцию в условиях военного времени.) Необходимо исходно понимать, что тем самым уже в феврале 1917 года в воюющей России началась и гражданская война, которая в дальнейшем принимала разные формы. Необходимо исходно понимать, что она продолжалась и в годы политических репрессий 30-х годов – в непримиримом столкновении в коммунистической партии сталинского руководства и троцкистско-бухаринской оппозиции ему, которая в случае победы погубила бы Державу. И что тогда тоже было «на войне, как на войне».Необходимо исходно понимать, что два десятилетия Сталинских преобразований былигодами перемирия перед Второй мировой войной, нацеленной остриём против СССР. И сталинское руководство это адекватно понимало – в отличие от оппозиции. И поэтому у него не было альтернатив сугубо мобилизационной реиндустриализации страны и колхозной коллективизации села.

Понимание этого заставляет с крайней осторожностью использовать понятия «осуждение» и «оправдание» по отношению к внутренней и внешнем политике ленинского и сталинского руководства СССР. Иначе «осуждения» при этом легко переносятся и на самоё Великую Отечественную войну, становясь при этом уже откровенно кощунственными. То, что возврата к военным и мобилизационным методам коммунистической партии в социально-экономическом и государственном возрождении Державы уже не должно и не может быть, это уже совсем другой вопрос. Теперь далеко не та историческая эпоха и далеко не те её внутри- и внешнеполитические вызовы.

III. Постсоветская Россия и современный глобальный системный кризис человеческой цивилизации

1. Постсоветский кризис Российского общества –
часть глобального системного кризиса человеческой цивилизации

РПХС нацелена в первую очередь на преодоление духовно-культурного кризиса в России, который она считает первопричиной хронического неблагополучия страны в социально-экономической сфере. Но такое положение в стране она считает по-российски специфическим «преломлением» глобального духовно-культурного кризиса современного человечества. Он породил поистине Гордиев узел остальных глобальных проблем, которые уже в близком будущем способны разрешиться глобальными катастрофами.

Как следствие этого, идеологическая платформа РПХС адресуется не только постсоветской России. Она может стать консолидирующим началом в международном сопротивлении той версии экономической и культурной глобализации, которая продавливается всеми правдами и неправдами. И которая является человеконенавистнической, социал-дарвинистской в своей идейной основе. Которая продавливается поистине диавольскими методами, во всеоружии глобальной власти денег – этой всепокупающей и всерастлевающей человеческой пародии на всеблагое Божие Вседержительство.

2. Духовно-культурная основа глобального кризиса

Эту основу РПХС усматривает в отходе евро-американской цивилизации Нового времени от христианских духовных и моральных корней своей культуры. Он особенно интенсифицировался с появлением в XVI веке от Р. Х. протестантизма. Партия к его «обновлённому» моральному кодексу относится избирательно. В частности, она положительно оценивает протестантское отношение к человеческому профессионализму, пока оно не «зашкаливает» подменой высшим профессионализмом христианской святости. Она считает протестантскую трудовую этику (прежде всего, немцев) не только ценной, но и актуальной для России.

Вместе с тем, партия считает порочной протестантскую «реабилитацию» ростовщичества и протестантское измерение богоугодности предпринимательской деятельности её прибыльностью. Это было изначально чревато перенесением в христианство тех извращений иудейской религии Закона, которые резко критиковались Христом. И вскоре действительно переросло в культ наживы как неотъемлемую часть культуры Западного христианства. В практике социально-экономического строительства – в односторонне-экономические критерии эффективности инноваций. В её обществоведческих теориях и научных прозрениях – в «культ экономики». С его кульминационным классическим марксизмом, в котором общесоциологическое учение было «экономически одномерным», но при этом – с историософскими притязаниями.

3. Предсказанный марксистско-ленинским обществоведением
общий кризис капитализма империалистической эпохи стал
опытно данным фактом Мировой истории

В государственной идеологии Советского Союза капитализм и социализм советского образца представлялись антиподами. Буквально в ключе «царства тьмы» и «царства света» – пародийном на христианское вероучение. В своей великой статье от 1926 года «О духовной буржуазности» Н. А. Бердяев определил капитализм и социализм марксистско-ленинской модели как две крайности, но в одном и том же спектре духовно буржуазных феноменов евро-американской истории Нового времени. Апостасийных в своей духовной основе. Отчасти это летом 1917 года по-своему подтвердил В. И. Ленин своим определением социализма как государственно-капиталистической монополии, но с революционной социальной переориентацией экономики. В той же статье Бердяев определил общественно-экономическую формацию капитализма как последнюю в земной истории человечества, с которой оно придёт к Антихристу в непосредственном историческом преддверии Второго Пришествия Христа.

Из такого исходного понимания социализма и капитализма прямо следует, что человечеству в смене общественно-экономических формаций «не прыгнуть выше головы» – не превзойти формацию капиталистическую. Речь может идти только о формах её социальных переориентаций. Причём, заведомо неполных, учитывая безмерно трагический «провальный» советский исторический опыт. 

Тем не менее, марксистско-ленинская критика капитализма, несмотря на её экономическую узость, была по-научному основательной и по-научному прогностичной. (Научно-теоретический подход, в отличие от спекулятивно-философского, «по определению» предполагает концептуальную узость.) Она с начала ХХ века сулила Мировой системе капитализма общий, глобальный, системный кризис. И в начале XXI века от Р. Х. его можно констатировать как свершившийся исторический факт.

4. Всеопределяющая, экологическая основа глобального кризиса

Научно-технологический прогресс современного исторического типа начался со второй половины XVIII века и к настоящему времени обрёл всесторонне развитые формы. Жители экономически передовых стран его достижениям обязаны буквально каждой минутой своей жизни. Начиная с электричества в доме и кончая персональными компьютерами и смартфонами, которые по наукоёмкости неизмеримо превосходят даже космические ракеты эпохи первых спутников. Но экологическая плата за все чудеса современной техногенной цивилизации не только существенно их обесценивает. Она подводит человечество к грани исторически беспрецедентных глобальных природных, социально-экономических и гуманитарных катастроф. Едва ли не «фокусом» всех глобальных экологических проблем становится обостряющийся с каждым годом дефицит пресной воды, не изгаженной общественным производством и бытом в его современных научно-технологических обличиях.

Как и марксистско-ленинская теория, христианский социализм усматривает корень экологического бедствия современного человечества в капиталистическом способе производства с его основополагающим критерием прибыльности. Он солидарен и с марксистско-ленинской теорией эпохи позднего советского социализма. Она делала особый упор на стихийность научно-технологического прогресса при капитализме как хаотическую конкурентную игру на мировом рынке корпоративных «экономических эгоизмов» разных уровней общественной интеграции. И при этом уже имела конструктивные теории управления научно-технологическим прогрессом на основе научного понимания его основных объективных законов.

К сожалению, эти наработки советского периода 60–80-х годов после 1991 года в России стали «резко не нужными» по причине ценностного, нигилистического антимарксизма, ставшего в 90-х годах фактической государственной идеологией. За годы, прошедшие с тех пор, глобальные экологические проблемы только обострялись и сплетались в один Гордиев узел. Хотя очевидно, что природные основания человеческой жизни и человеческого производства поистине всеопределяющие. При этом они касаются всех стран независимо от их социально-экономических укладов и господствующих идеологий. Аналогично пандемиям смертельного заболевания, которые «не считаются» с подобными «человеческими условностями». Которые, кстати, могут стать орудием земной биосферы для радикального сокращения столь для неё пагубной человеческой популяции. И которые могут стать конкретным сценарием разрешения хронически не решаемых глобальных экологических проблем глобальной катастрофой.

В таких условиях генеральным «пафосом» идеологии христианского социализма становится экологический. Под него концептуально подстраиваются его программы в области общественного производства, науки, образования и воспитания новых человеческих поколений. 

5. Христианский социализм о пределах роста Мировой экономики

Концептуальная основа современного глобализма откровенно человеконенавистническая и социал-дарвинистская. Её авторы признаю́т, что при современном научно-технологическом укладе общественного производства и при господствующем в экономически передовых странах «культе потребления» природных ресурсов хватит только на миллиард из современного 7,5-миллиардного человечества. При этом понимается, что сохранение в них достигнутого материального уровня жизни – вопрос социальной стабильности и даже самого́ существования этих стран. (Как общеизвестно, в материальном потреблении люди «к хорошему быстро привыкают» и считают это само собой разумеющимся.) И при всём этом предполагается, что Мировое экономическое развитие и впредь может быть только стихийно-капиталистическим.

Отсюда не афишируемый глобализмом, но явный курс на радикальное сокращения населения Земли. Пока, в основном, ещё не методами разжигания массово истребительных войн. Но этим мотивированы упорные пробивания по всему миру разрушения социального института традиционной семьи, навязывание в качестве нормы сексуальных извращений и прочие новшества «постхристианской цивилизации».

Христианский социализм признаёт, что при господствующем научно-технологическом укладе производства жизненных благ глобальная демографическая ситуация объективно, опытно данным образом соответствует социал-дарвинизму мальтузианской экономической теории. (У современной России демографические проблемы прямо противоположные.) Но он решительно и конструктивно отвергает современную глобалистскую версию её разрешения. Последняя концептуально «повязана» с развившимся в ХХ веке культом неограниченного человеческого потребительства без оглядок на его глобально-экологическую цену. 

6. Христианский социализм о глобальном управлении Мировой экономикой

Христианский социализм разделяет марксистско-ленинскую теорию империализма как высшей стадии капитализма. И в её концептуальном ключе фиксирует опытно данные методы такого «управления» с их социал-дарвинистской «идейной подоплёкой». Это – жестокая международная конкуренция на мировом рынке товаров и сырья с её принципами «выживает сильнейший», «подтолкни слабого» и пр. Это – торговые войны, чреватые «количественными переходами в новое качество» натуральных войн вплоть до мировых. Это – космополитизация национальных финансовых капиталов и их прогрессирующее сосредоточение в одном мировом центре управления экономической и культурной глобализацией в её нынешних формах через финансово-спекулятивный сектор мировой экономики. Который, в свою очередь, становится всё более самодовлеющим и паразитическим по отношению к реальной производительной сфере мировой экономики и национальных экономик.

Всё это в условиях современного глобального кризиса становится далее нетерпимым. Человеческая логика всех этих геополитических игрищ сама по себе сложная и «захватывающая». Но, будучи христианским в своей мировоззренческой основе, христианский социализм её квалифицирует изречением св. апостола Павла: мудрость мира сего – безумие перед Богом. Но даже и обыденного человеческого здравомыслия хватает на понимание того, что для глобального экологического кризиса здесь нет правых и виноватых. Глобальные катастрофы обозримого будущем уравняют всех.

Вместе с тем, по-марксистско-ленински возлагая ответственность за этот глобальный кризис на капитализм империалистической эпохи, христианский социализм не видит выхода из него в Мировой социалистической революции. На последнем марксистско-ленинская теория голословно и безответственно настаивала и в 70–80-х годах ХХ века – в условиях «паритетной» ракетно-ядерной конфронтации СССР и США. РПХС считает срочно необходимым научно обоснованный проект демонтажа этой порочной Мировой экономической системы и её замены рационально организованной, стратегически нацеленной в первую очередь на экологическое оздоровление общественного производства. В той версии Мирового правительства, к которой ведёт глобализация в её реализуемой форме, христианский социализм усматривает «финишную прямую» к установлению кратковременной Мировой деспотии Антихриста уже как конкретной человеческой личности.

7. Христианский социализм о поликультуризме в Мировом масштабе,
в масштабах национальных государств и федераций

Глобализация в её разворачиваемой форме решительно «ломает через колено» тысячелетиями сложившееся Мировое многообразие национальных культур и типов государственности. Во всеоружии современных технических средств продажных СМИ и, особенно, новоявленного Интернета она стремится в тотальному насаждению «унифицированной» культуры низкого «попсового» пошиба. В отличие от утопичного коммунистического проекта «марксистско-ленинской унификации» мирового многообразия культур, эта версия несравненно более реалистична, технически и финансово обеспечена. И она имеет реальные шансы на успех уже в ходе смены двух ближайших человеческих поколений.

РПХС нацелена на конструктивное противодействие этой «культурной уравниловки по минимуму» как в Мировом масштабе, так и в масштабах национальных и многонациональных государств. Она не отрицает всех благ техногенной цивилизации. Но не принимает их утверждения и дальнейшего развития ценой отказа от национальных культур и традиций в пользу «выравнивания по минимуму», потребному для потребительского пользования этими благами научно-технического прогресса. Более того, христианский социализм общий апостасийный духовный настрой «культурной уравниловки по минимуму» считает временным, тактическим. В нём он усматривает подготовку к духовному соблазнению и обольщению рода человеческого «Единой Мировой религией» Антихриста.

IV. Христианский социализм и современное национально-освободительное движение

Колониальная система империализма в её грубых, военно-политических формах была демонтирована в 60–70-х годах ХХ века. Но заменена была несравненно более эффективной и всё более изощрённой системой долларового экономического неоколониализма при базировании нынешнего «штаба» финансового олигархата в США с их всевластной Федеральной резервной системой. При этом круг эксплуатируемых стран качественно расширился далеко за пределы бывших морских колоний стран Западной Европы. Опосредованным и косвенным образом в это полуколониальное качество несуверенности вовлечены и сами европейские страны, а также Индия и Китай. Россия после 1991 года не только сполна в него брошена, но и на особо унизительных условиях главного побеждённого в «холодной войне», которая по своим геополитическим итогам оказалась эквивалентом Третьей мировой войны.

Соответственно этому, в таких современных конкретно-исторических условиях качественно изменился смысл национально-освободительной борьбы. Теперь это – борьба стран и экономических группировок за освобождение от уз долларового экономического неоколониализма, за свой экономический суверенитет, без которого не может быть и полноценного суверенитета в области внутренней и внешней политики. 

РПХС в своей идеологической работе намерена всячески пропагандировать эту версию национально-освободительной борьбы. В России и применительно к России – в первую очередь.

V. Современный христианский социализм и современная проблема мирного сосуществования на международной арене

РПХС исходит в этом комплексе вопросов и проблем из того, что на краю пропасти глобальных катастроф вопрос мирного сосуществования стран и народов уже безотлагательно стал вопросом элементарного физического выживания человечества. Наряду с вопросами и проблемами интенсивной конверсии военно-промышленных комплексов и уже срочной переадресацией их колоссальных средств и ресурсов на разрешение основных глобальных проблем человечества.

Часть вторая

ЗАДАЧИ ПАРТИИ В СОВРЕМЕННОМ ЭКОНОМИЧЕСКОМ, ГОСУДАРСТВЕННОМ И КУЛЬТУРНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ В РОССИИ

I. Никаких «золотых веков» у человечества и у России никогда не было,
не будет и в принципе быть не может

Имея христианское мировоззренческое ядро, христианский социализм сурово реалистичен, стопроцентно лишён какого-либо социального утопизма. Будучи антиреволюционным по своей природе, он не сулит никаких марксистско-ленинских радикальных переходов из «царства необходимости» в «царство свободы». Ни для России, ни для человечества в целом. Он не питает иллюзий относительно построения человеческими силами и средствами «совершенного общества» в посюстороннем, земном формате мировой истории рода человеческого. Он нацелен не более чем на моральную и интеллектуальную мобилизацию народов и человечества в целом для отсрочки неизбежного эсхатологического конца Мировой истории в её посюстороннем земном формате. 

1. Общая стратегия партии в области экономического строительства

Своей основной задачей в этой области РПХС считает продолжение в новой форме начавшегося с 2000-х годов многотрудного, но всё же поступательно развивающегося возрождения отечественного производящего сектора экономики после катастрофического погрома 90-х годов либерал-экстремистами у власти. При этом вопрос о формах собственности на средства производства она не считает критически важным. Результаты «дикой приватизации» 90-х годов капитально объективированы в постсоветской системе производственно-экономических отношений. Как и долларизация финансовой сферы национальной экономики в ключе американского глобального долларового неоколониализма. Всё это не может быть демонтировано одним волевым властным внутриполитическим актом. Всё это может изживаться только «дробным», поэтапным образом и не иначе, как в контексте начавшегося мирового процесса избавления экономических отношений между странами от доллара. В многолетнем процессе оттеснения либерал-глобалистов от рычагов государственной власти в России после 2000-го года этот процесс хотя и с переменным успехом, но развивается. Включая «внешне неэффектную» национализацию ряда ключевых секторов отечественной экономики.

РПХС исходит из концепции первоочередного возрождения наукоёмких отраслей и областей производящего сектора Российской экономики. Из ставки на особо прорывные научно-технологические инновации с наиболее разносторонними последствиями для технологического перевооружения общественного производства в целом. По подобию былой ключевой ставки послевоенной Японии с её разрушенной экономикой на развитие у себя самоновейшей и всесторонне перспективной полупроводниковой электроники. И несмотря на тягчайший урон отечественной науки от «реформ» 90-х годов, у неё остаются и развиваются мощные научно-прикладные заделы. В частности, в областях ядерной энергетики, нанофизики как естественнонаучной основы широчайшего спектра нанотехнологий и др.

В этом деле РПХС нацелена на создание экономического «режима наибольшего благоприятствования» дальнейшему научному выявлению подобных «центров кристаллизации» наиболее мощных и комплексных научно-технологических переворотов. Она нацелена на коренной пересмотр злонамеренно созданных условий оплаты деятельности квалифицированных кадров в области прикладной науки и высоких технологий, определивших «утечку умов» из России в США и страны Западной Европы. Эта «утечка умов» не только должна быть остановлена, но и пущена в обратном направлении. Включая создание в России особо привлекательных условий профессиональной деятельности также и для зарубежных учёных.

Первостепенное внимание и особые приоритеты РПХС уделяет экологическим, природоохранным и природовосстановительным аспектам общественного производства. Это касается в первую очередь особо богатых водных и лесных ресурсов страны. РПХС исходит из того, что главные лесные «лёгкие планеты» Бразилии, Центральной Африки, Канады, и России в условиях антропогенного глобального потепления должны быть законсервированы в статусе заповедных лесов. Как главные переработчики атмосферной «парниковой» углекислоты в атмосферный кислород они вообще не должны интенсивно и необратимо эксплуатироваться в качестве сырья для деревоперерабатывающей промышленности. Российские леса как леса умеренной климатической зоны, в отличие от тропических, самовозобновляются, но обычно в худшем качестве в сравнении с вырубленными. В зонах их интенсивной эксплуатации в России должно культивироваться рациональное и эффективное лесовосстановление.

РПХС принципиально против экономической автаркии России. Она за широкое, научно обоснованное и разностороннее разделение труда между странами и экономическими группировками в рамках общечеловеческого материального производства. Но такое международное разделение труда представляется одним из достижимых экономических идеалов в перспективе глобального рационального оздоровления общественного производства. Нынешнюю российскую стратегию разностороннего импортозамещения партия считает вынужденной реакцией на крайне нездоровое современное устройство мировой экономики с его торговыми войнами, политически мотивированными экономическими санкциями.

Научно-технологический прогресс неуклонно и всё более интенсивно вытесняет всё более совершенными технологиями и супертехнологиями человека из сферы материального производства основных жизненных благ. В экономически развитых странах – в сферу обслуживания. Но и в этом процессе наметился предел, за которым встаёт проблема трудовой занятости для миллиардов людей во всём мире. Тем более – в странах, которые традиционно выступают в роли сырьевых придатков стран с развитой перерабатывающей промышленностью. В непосредственной увязке с этой проблемой встаёт проблема экономической и внутриполитической целесообразности расширения масштабов и подъёма качества народного образования.

Христианский социализм не видит в этом проблем. Антропология всех трёх монотеистических вероучений (христианства, ислама и иудаизма) восходит к Книге Бытия той части Библии, которая в христианстве именуется Ветхозаветной. В её начале человек как венец Божиего Творения представлен предназначенным для творческого соработничества с Богом-Творцом в дальнейшем обустройстве и совершенствовании тварной материальной природы. И особенно – живой. В контексте экологического оздоровления мирового общественного производства в этой связи видится огромный потенциальный рынок труда в природовосстановительной и природоохранной области. И по мере экологического оздоровления общественного производства – ещё более обширная сфера природоохранной трудовой занятости, включая творчески-преобразовательную. К которой человек, собственно, и предназначен Творцом. Соответственно этому, народное образование во всех странах должно подтягиваться до уровня «элитного», которое при нынешнем развитии общества всё более становится доступным только для зажиточной части граждан.

2. Стратегия в области промышленности, энергетики, транспорта и информационных технологий

Партия намерена уделять первостепенное внимание экологическим аспектам действующих предприятий. Она будет требовать строгих экологических экспертиз новых технических проектов. Она предлагает также дальнейшие и тщательные экспертизы с целью выявления экономических возможностей и последствий внедрения запатентованных, но не востребованных экологически более чистых технологий.

РПХС разделяет опасения учёных-аналитиков относительно уязвимости ключевых распределительных объектов современных грандиозных национальных и международных энергетических систем геомагнитными супербурями типа той, которая в последний раз разразилась в сентябре 1859 года. Последствия были опытно продемонстрированы в 1989 году, когда из-за сильной геомагнитной аномалии даже регионального масштаба была на 9 часов обесточена провинция Квебек в Канаде. Для современной техногенной цивилизации электричество есть «наше всё», особенно – в мегаполисах и городских агломерациях. Партия считает делом жизненной важности в масштабах капитально объективированных национальных и международных энергосистем хотя бы иметь законсервированных дублёров ключевых распределительных объектов. Это потребует огромных и в принципе неокупаемых материальных затрат. Но в свете истороисофии христианского социализма представляется очередной классической «мудростью мира сего, которая есть безумие перед Богом» такое положение дел, при котором эта проблема считается менее «приоритетной» в сравнении со сверхзатратной гонкой вооружений или сверхзатратными проектами типа «политически престижного» пилотируемого полёта на Марс.

Предлагается также уделить особое внимание исследованиям и внедрению перспективной электронной базы и её математического обеспечения для развёрнутых десятилетиями спутниковых группировок с самыми разнообразными функциями в народном хозяйстве и в обороне страны, которые на нынешнем уровне тоже уязвимы природными космическими катаклизмами. Тем более, что в активе советской прикладной науки имеется капитально запатентованное в 70-х годах, но загубленное «перестройкой» направление разработки математического обеспечения, многократно повышающего надёжность и уже существующей электронной аппаратуры с традиционной транзисторной элементной базой.

РПХС с её опорой на современное развитие марксистского обществоведения в его историко-научном и науковедческом аспекте усматривает стратегическую перспективу в современной тенденции развития энергетики по принципу «Большая энергетика есть сумма малых, автономных и экологически чистых энергетик». Как в национальных масштабах, так и в мировом. И такая энергетика уже «по определению» неуязвима космическими «превратностями судьбы». РПХС считает необходимой интенсификацию исследований в этом направлении. В него укладывается также экологически идеальная солнечно-водородная энергетика, способная уподобить всё материальное производство человечества биоценозам, в которых «всё начинается» с использования энергии солнечного света – с фотосинтеза первичных белков зелёными растениями.

Партия считает необходимым ускорение процесса включения России в развернувшийся в экономически передовых странах процесс великовозможной пересадки граждан с личных автомобилей на энергоэкономные (и потому экологически более чистые) средства высокоскоростного общественного транспорта. При тщательном научном обосновании экономической эффективности, например, высокоскоростных железных дорог. В России с её плотностями населения соответствующие критерии их целесообразности существенно иные, чем в сплошь заселённых регионах Западной Европы, Китая или Японии. Из тех же соображений энергосбережения с его благотворными экологическими последствиями предлагается оптимизировать соотношение в дальних грузоперевозках автомобильного, железнодорожного и речного транспорта, которое в 90-х годах было сильно «перекошено» в пользу первого.

Современная элементная база и аппаратная основа информационных технологий находится на пороге «посттранзисторной» революции. Партия предлагает особое внимание уделять отечественным прорывным открытиям и изобретениям в этой области, приоритетам отечественных авторов. Россия теперь должна для себя «выжимать» из этих открытий и изобретений всё по полной программе – по подобию того, как США «выжали» для себя из изобретения транзистора в 1948 году.

В общем, РПХС не считает нормальным такое положение, когда Россия вынуждена интенсивно заниматься импортозамещением в этой области. Однако жёсткая геополитическая конкуренция на мировой арене с использованием грубо политизированных санкционных вмешательств США в международное разделение труда остаётся прискорбным фактом. В таких условиях работы в данном направлении представляются актуальными на пока неопределённую историческую перспективу. Равно как и работы на защиту национального пространства информационных технологий от злонамеренных внешних воздействий геополитического конкурента.

Партия считает недопустимыми тенденции превращения адептами глобализма информационных национальных пространств в средство тотального контроля над гражданами. Она призывает чётко отличать и пресекать развитие таких негативных аспектов в процессе выстраивания системы «цифровой экономики»

3. Стратегия развития сельского хозяйства и
общественных отношений в деревне

В отличие от марксистско-ленинского учения о социализме, для христианского социализма вопрос о формах собственности не является критически важным. В том числе – применительно к аграрному сектору материального производства. После однозначно разрушительного развития событий в аграрном секторе российской экономики 90-х годов этот сектор возрождается, хотя с трудом и не однозначно. Не может быть речи ни о каком возврате к советской колхозно-совхозной системе, развитие которой было основательно подорвано Великой Отечественной войной и окончательно загублено последующими волюнтаристскими и бюрократически «заорганизованными» реформированиями. Теперь сама реальная жизнь выявляет рациональное многообразие форм собственности в аграрном секторе, наиболее благоприятные природно-климатические специализации его отраслей.

Весь этот процесс «экономических самоопределений» аграрного сектора постсоветской экономики сопровождается своими издержками и злоупотреблениями предоставленными свободами предпринимательской деятельности. В таких условиях партия намерена неукоснительно проводить в жизнь генеральную установку «земля только тем, кто её обрабатывает». Спекуляции плодородной почвой как главным капиталом аграриев-собственников, её перепродажи под нецелевые использования она квалифицирует как экономические преступления.

РПХС намерена уделять особое и систематическое внимание проблеме деградации плодородных почв. Со своей генеральной стратегией экологического оздоровления общественного производства она будет всячески способствовать научной разработке и внедрению биологических методов воспроизводства плодородия почв, борьбы с сорняками и вредителями взамен химическим. Особое систематическое внимание будет уделяться комплексам мер по защите почв от ветровой и водной эрозии, повсеместному переходу на современные рациональные методы полива в зонах с засушливым климатом.

В связи с последним партия считает необходимым возрождение масштабного «Сталинского» проекта послевоенного развития аграрного производства в степной и лесостепной зоне Европейской части страны с распространением этого проекта также на аграрное производство за Уралом. Этот разносторонне научно разработанный комплексный проект был в своей основе экологически образцовым, водоохранным и водонакопительным, почвосберегающим, основанным на разведении искусственных лесов в степной и лесостепной зоне. Подобно аграрным реформам П. А. Столыпина, он требовал нескольких десятилетий систематического и кропотливого воплощения в жизнь. В силу других исторических обстоятельств и этот проект не получил таких десятилетий.

4. Отношение партии к руководству народным хозяйством и планированию

Никакой систематически разработанной программы экономического строительства нового типа у большевиков к 1917 году не было. Их скорое вхождение во власть В. И. Ленину представлялось нереальным и за считанные дни до февральской революции российских либералов. Им в наследство внутри страны революционеры-февралисты к октябрю оставили всестатейно разваливавшуюся Российскую Империю, деморализованную и разбегающуюся армию в военное время, открытый ими «ящик Пандоры» адских внутренних деструктивных сил в обществе и прочие следствия своей несостоятельности в реальном управлении страной, а не в парламентских полемиках и в журнально-газетной публицистике. Весь выбор большевиков у власти на последующие десятилетия был только между великим социальным злом и злом, гибельным для Державы. 

В таких условиях всё государственное и экономическое строительство ленинского руководства в стране было сплошными «импровизациями по обстоятельствам» разразившейся гражданской войны 1918–1922 годов с интервенцией 14-ти государств и её ближайших последствий. При этом Вторая мировая война, в сущности, стала вторым актом Первой с перемирием на взращивание нового человеческого поколения. И нацеленным своим остриём по-прежнему на захват, расчленение и колонизацию СССР.

Первичная индустриализация России началась и стремительно развивалась в царствование Александра III и Николая II, а то, что́ советская пропаганда называла сталинской индустриализацией и приписывала качественно новой эффективности социалистического способа экономического развития, было реиндустриализацией страны из социально-экономической разрухи гражданской войны. С первоочередной нацеленностью на создание материально-технического базиса для участия во Второй мировой войне в качестве её главной жертвы и «главного приза» победителям. И проводилась она, вопреки экономическим «канонам», сугубо мобилизационными методами. Хотя была отменно организована также и в экономическом аспекте умами профессиональных отечественных экономистов.

В отличие от своих непримиримых оппозиционеров в довоенной ВКП(б), И. В. Сталин во всём этом ориентировался в высшей степени адекватно. И он понимал, что выстроенная им (ценой немалой крови!) система партийного управления экономическим строительством эффективна только в мобилизационных предвоенных условиях, в условиях войны и первичного послевоенного восстановления народного хозяйства. Понимал и начинал воочию видеть и то, что партийное руководство «входит во вкус» командно-административного управления экономикой. И начинает превращаться в привилегированную каступартократии. И ещё в конце войны он предложил свой проект ухода компартии в условиях послевоенной относительной стабильности из экономики и переключения на идеологическую работу и подбор кадров для ключевых должностей в народном хозяйстве. А управление экономикой при этом должно стать делом высококлассных профессиональных экономистов. Доказавших свои профессиональные доблести в экономическом строительстве довоенных пятилеток.

Но Сталина не поняли и не поддержали уже и его соратники. В дальнейшем партократия в конечном итоге погрязла в бюрократизме и начётничестве, обуржуазилась и развалила СССР с целью стать капиталистическими хозяевами «безо всяких партийно-идеологических условностей».

Исходя из этого советского исторического опыта партийного руководства экономикой, РПХС ни в какой мере на него не претендует. В том числе, не претендует она и на свои концепции соотношения национализированных и частных секторов экономики, государственного планирования и рыночной саморегуляции. Для неё критически важными в экономическом строительстве являются только социальная ориентация экономики и её экологические аспекты. И в эти вопросы партия считает себя полномочной вмешиваться не методами администрирования, но только в парламентских обсуждениях, а также в идеологической деятельности через современные СМИ, сферу литературы и искусства и пр.

II. Стратегия партии в области подъема материального благосостояния народа

Коммунистический идеал общественного производства, который по необходимости требует всесторонне и гармонично развитых работников, был наивысшим развитием нерелигиозного гуманизма Нового времени. Марксистские классики на этот счёт не строили и не пытались строить какие-либо развёрнутые теории. К. Маркс как теоретик экономической науки определил для этого только экономические условия: достижения естествознания совершенствуют технические средства труда и повышают его производительность; последнее неуклонно сокращает рабочее время, потребное для производства жизненных благ; в результате у трудящихся появляется всё больше свободного времени для самообразования и прочего развития личностей. Со своей стороны, и сама прогрессирующая интеллектуализация труда в общественном производстве настоятельно требует именно такого развития личностных производительных сил общества.

В экономическом аспекте всё это действительно так и блестяще подтверждает эти прогнозы. Однако теперь опытно дано и обратное: свободное время, о котором для основной массы трудящихся Маркс мог только мечтать, появилось реально, но повально используется ими отнюдь не для своего всестороннего и гармоничного развития. В экономически наиболее развитых странах на этой почве полно опытно данных свидетельств положению христианства о том, что праздность – мать всех человеческих пороков. И эта проблема на пороге нового существенного обострения, поскольку скорое новое качество научно-технологического облика общественного производства сделает в нём «резко ненужными» новые сотни миллионов рабочих рук. В то время, как для их перемещений в пресловутую сферу услуг приходится придумывать всё новые виды услуг и всё чаще – сомнительного морального качества.

Имея христианское духовно-концептуальное ядро, христианский социализм исходит из заповеди Бога изгнанным из рая людям в поте лица своего добывать средства к жизни. Объекты человеческой трудовой деятельности и её продукция, средства её производства исторически менялись и продолжают меняться. Но сама трудовая деятельность должна иметь место до конца мировой истории в её посюстороннем, земном формате. 

Марксистский коммунистический идеал так и остался неразработанным теоретически. Реальное современное развитие личностных производительных сил в экономически передовых странах не только с ним не имеет ничего общего, но и остро ставит практическую проблему «повальной праздности». Христианский социализм снимает эту проблему своей концепцией перемещения трудовых ресурсов, которые освобождаются в сфере производства жизненных благ, в природоохранную, природно-восстановительную и природно-преобразовательную сферы трудовой деятельности.

Эти сферы, помимо прочего, потребуют от своих кадров высокого уровня экологических знаний. Вместе с тем, экология сама по себе наука комплексная. Она опирается на современный научно-мировоззренческий фундамент. Поэтому полномасштабная трудовая сфера в данной области требует работников с современным широким научно-мировоззренческим кругозором. Тем самым может получить свою реализацию (хотя и заведомо ограниченную) коммунистический идеал разносторонне и гармонично развитых трудящихся, которых с необходимостью требует сам род их профессиональной деятельности. И тем самым становится оправданной необходимость в поднятии народного образования и высшего специального образования по максимуму возможного при существующем уровне научных знаний и высших достижений педагогических наук. Вместо нынешней «генеральной линии» под глобализацию в её нынешних реальных качествах. С её чёткой кастовостью: образование высокого качества – платное и для «элитных слоёв» общества, а для подавляющего большинства – «натаскивания» на узкие группы «профкомпетенций».

При всём этом христианский социализм полностью поддерживает генеральную линию всё более наукоёмкого общественного производства материальных благ на великовозможное вытеснение личностных производительных сил общества из него. Его ограничения на этот непреложный прогресс науки и техники относятся только к тем аспектам, которые представляются богомерзкими. Таковы, в частности: индустрия удовлетворения всевозможных излишних материальных человеческих потребностей типа ежедневных чревоугождений вместо регулярного полноценного и здорового питания; коммерчески выгодная, но во всём остальном варварская вакханалия искусственной частой смены моделей долговечной бытовой техники на всё более «престижные» и т. п.

III. Стратегия партии в области государственного строительства и дальнейшего развития демократии

1. Советы и развитие демократических принципов государственного управления

Тема подлежит особой проработке в результате обсуждений данного первичного проекта. 

2. Повышение роли общественных организаций. Государство и гражданское общество

Тема подлежит особой проработке в результате обсуждений данного первичного проекта. 

IV. Укрепление Вооруженных Сил и обороноспособности России

1. Военно-промышленный бизнес сатанински аморальный и экономически пагубный, но его невозможно демонтировать быстро волевым порядком

Марксистские классики вскрыли экономические основы зарождавшегося в их эпоху военно-промышленного бизнеса. В 1899 году молодой тогда последний Российский Император Николай II в Гааге предложил от лица России взять под эффективный международный контроль его злокачественный рост, пока он в начальной стадии. Эта инициатива была отклонена государствами Западной Европы как «несвоевременная» – и события устремились к Первой мировой войне. В сентябре 1959 года на XIV сессии Генеральной ассамблеи ООН Н. С. Хрущёв предложил миру программу всеобщего и полного разоружения от лица СССР, «вступившего в фазу развёрнутого строительства коммунизма». Но это уже было действительно «несвоевременным» популизмом. Военно-промышленные комплексы экономически передовых стран разрослись в полную силу. Гонка ракетно-ядерных вооружений была навязана СССР как компонент «холодной войны», нацеленный на его экономическое обескровливание. И эта «приманка» послесталинским советским руководством была сполна «заглотана». Понятие «разумная достаточность» впервые зазвучало только в эпоху «перестройки», когда созданных США и СССР запасов ракетно-ядерного оружия хватало на многократное уничтожения всего живого на Земле.

К настоящему времени человечество имеет мощнейшие военно-промышленные комплексы в экономически передовых странах. В них материально заинтересованы десятки миллионов людей, имеющих соответствующие рабочие места непосредственно в них. Ещё неопределённо больше материально заинтересованных косвенно – в областях науки и производства, работающих на военно-промышленные комплексы. Более того, военно-промышленный бизнес диавольски извращённым образом стимулирует научно-технологический прогресс в целом. Теоретическая апология такого объективного положения дел классическим образом подпадает под изречение св. апостола Павла: мудрость мира сего – безумие перед Богом. 

Тем не менее, это – мощнейшим образом объективированная реальностьсовременного общественного бытия. РПХС не питает по этому поводу никаких иллюзий. Она не склонна к популистскому прожектёрству на темы лечения этой поистине злокачественной опухоли в экономиках «прогрессивной части» человечества. Но перед лицом современного глобального кризиса человеческой цивилизации христианский социализм заявляет: либо будет её «лечение», либо она погубит человечество.

2. Россия не должна по новому историческому кругу принять навязывание ей извне нового тура экономически разорительной гонки наукоёмких вооружений

В концепции содержания и развитии вооружённых сил Российской Федерации РПХС исходит из исторического урока экономически разорительного вовлечения СССР в гонку вооружений. В области стратегических ядерных вооружений она исходит из принципа разумной достаточности. А также из экономически менее разорительных «асимметричных» ответов на соответствующие вызовы со стороны геополитического противника.

3. Россия не должна по новому историческому кругу разоружаться в одностороннем порядке

РПХС намерена всячески пропагандировать на международной арене жизненную необходимость для отдельных стран, их военно-политических союзов и для человечества в целом планомерного сворачивания гонки вооружений. При реальном начале этого процесса она будет учитывать опыт «перестроечного» СССР и России 90-х годов, когда США и страны НАТО вопреки достигнутым договорённостям вероломно свели дело к одностороннему разоружению нашей страны с последующим внешним управлением процессом уничтожения Россией 90-х годов своего военно-промышленного комплекса и соответствующей прикладной науки. Впредь Россия будет выполнять такие договоры только при непосредственных демонстрациях другими договаривающимися сторонами выполнения свой части договорных обязательств.

4. Конверсия военно-промышленных комплексов – одна из главных и особо приоритетных глобальных проблем человечества

РПХС считает одной из основных причин современного глобального кризиса человеческой цивилизации безумную растрату «прогрессивной частью» человечества колоссальных средств, сил и, главное, безвозвратных десятилетий на гонку ракетно-ядерных вооружений. Попытки её возобновить в новом качестве наукоёмких и дорогостоящих вооружений уже на краю пропасти скорых глобальных катастроф вопиюще соответствуют апостольскому «приговору» из Нового Завета: мудрость мира сего – безумие перед Богом. 

Партия считает уже экстренно необходимым включение в пропагандистскую деятельность Российских СМИ на другие страны систематическое внушение их правящим элитам и населению более чем актуальной концепции, представленной в 50-х годах Дж. Берналом в книге «Мир без войны». Тогда этот научно-аналитический призыв учёного-мыслителя оказался «гласом вопиющего в пустыне», как и вообще большинство алармистских предупреждений со стороны аналитиков и экспертов из учёных. Но теперь конкретно-исторические условия уже качественно иные. Они диктуют: либо будет у правящих элит радикальная ценностная переориентация политических воль и властных ресурсов с военно-промышленных приоритетов на разрешение глобальных проблем, либо в мировой истории рода человеческого уже и XXII век от Р. Х. не состоится. 

V. Стратегия партии в области межнациональных отношений

Христианский социализм считает первоначальную марксистско-ленинскую позицию в национальном вопросе экономически-односторонней в теории и контрпродуктивной на практике. Историческим фактом является то, что, наперекор замыслам большевиков о превращении Советского Союза в кузницу нового суперэтноса «советский народ», он стал кузницей ряда новых наций, которые вышли из него со своей государственностью, признанной Мировым сообществом. Внутренняя национальная политика СССР была отчасти подражательной по отношению к Российской Империи, но жизнеспособной континентальной империи из СССР на её основе не получилось. В первую очередь, из-за экономической узости понимания феномена наций, которая спекулятивно возводилась в общечеловеческий абсолют для всех времён и народов.

Христианский социализм в национальном вопросе исходит из «полнокровного» научно-обществоведческого понимания опытно данного многообразия этносов – родо-племенных, народных, национальных, многонационально-федеративных, имперских. В полном объёме их мировой истории. Он исходит также из положения христианской историософии, согласно которому этно-национальное многообразие человечества сохранится до эсхатологического конца его Мировой истории в её посюстороннем, земном формате. При этом историко-корневой основой он считает духовно-религиозную. В классическом марксистско-ленинском обществоведении она не считалась достойной теоретических исследований, а на практике государственного и культурного строительства по-советски и вовсе считалась подлежащей искоренению всеми методами, включая репрессивные. В этой связи РПХС квалифицирует большевистские гонения на религию как единственную в отечественной истории полномасштабную религиозную войну. 

Такая теоретическая основа христианского социализма гарантирует на практике государственного и культурного строительства на его началах в качестве государственной идеологии систематически адекватную внутреннюю и внешнюю политику в национальном вопросе.

Классическое марксистско-ленинское обществоведение с его экономической односторонностью сильно недооценивало роль региональной природной среды («географического фактора») в формировании ментальности народов и наций.Христианский социализм с его теорией экологии общества в земной биосфере придаёт этому фактору особенно важное значение. По мере перемещения основного центра общественного производства в природоохранную и природопреобразующую деятельность особенно важными становятся те компоненты этнических менталитетов, которые сформированы именно природными факторами их истории.

VI. Стратегия партии в области идеологии, воспитания, образования, науки и культуры

1. Возрождение духа коллективизма

В среднем и высшем образования РПХС подчёркивает необходимость повышение эффективности преподавания основ обществоведческих знаний. Она представляется особенно эффективной через изначальное освоение их марксистско-ленинских общесоциологических оснований. 

Но последние должны представляться в полной общности, избавленными от первородного «экономического детерминизма» К. Маркса, от марксистско-ленинской «идеи фикс» классового подхода как «универсальной теоретической отмычки» ко всем вопросам и проблемам обществоведения и исторических наук. Тогда с са́мого начала обучаемые на всю жизнь поймут, что человек – принципиально общественное существо. Что он – «пожизненный должник» общества уже за одно своё индивидуальное сознание. Что реализовать себя как личность он может в обществе и только в обществе. Что объективные общественные факторы его жизни первичны, а его сознательно-волевая деятельность от них производна. Это так уже в силу одного того очевидного обстоятельства, что век человеческой личности в земной жизни краток, и поэтому человек буквально на каждом шагу пользуется объективированными результатами деятельности других людей – современников и предков.Такое приобщение к основам обществоведения с детства и на всю жизнь формирует человека как убеждённого противника индивидуалистского мировоззрения и психологии.

В сфере общественного сознания страны РПХС настаивает на устранении фактической монопольности пропаганды мировоззрения и ценностей либерально-апостасийного толка. Для миссионерской деятельности традиционных религиозных конфессий в России государственные СМИ должны быть равнодоступными. Истолкование такого положения как «клерикализации» общественного развития в корне ошибочно по существу. И противозаконно, так как пародийно-научный атеизм давно не является государственной религией страны и ядром её государственной идеологии.

В своей миссионерской деятельности основные религиозные конфессии России – христианство, ислам, иудаизм и буддизм – должны иметь равные права и возможности доступа к государственным СМИ. При этом – сообразно представленности их исповедников по регионам страны. Эта миссионерская деятельность, естественно, «конфессионально пристрастна». Но таковой она всегда и была в многоконфессиональной и поликультурной России, которая при этом на основе веротерпимости православия титульной русской нации веками избегала острых межконфессиональных конфликтов и религиозных войн. В этом ключе, традиционном для России как континентальной империи, она и должна продолжаться в случае равноправия всех религиозных конфессий в плане доступа к государственным СМИ.Но все эти религиозные конфессии по-своему церковные. А поэтому дух коллективизма (в христианстве – соборности) будет ими всячески пропагандироваться в своей миссионерской и катехизаторской деятельности. 

Классический марксизм с его «экономической одномерностью» представлял рабочий класс эталонным носителем духа коллективизма и интернационализма. Якобы, «причинно обусловленного» само́й объективной спецификой труда на капиталистических фабриках и заводах, а также наднациональной природой капиталистической эксплуатации человека человеком. Но на деле в светской сфере человеческой деятельности эталонном в плане духа коллективизма и интернационализма является деятельность научно-исследовательская. Со своей высокой этикой коллегиального творчества, достойной всяческих подражаний за пределами науки.

И эту специфика науки требуется всячески подчёркивать и пропагандировать в контексте среднего и высшего образования, в СМИ, средствами литературы и искусства. И вообще, необходимо вернуть тему коллегиального производительного труда в отечественную литературу и искусство, из которых она после 1991 года оказалась практически изгнанной. Как, впрочем, и вообще тема современных ярких положительные героев-тружеников.

2. В области народного образования

РПХС считает необходимым поднять заработную плату педагогических кадров, которые в 90-х годах по материальному достатку оказались под стать неквалифицированным разнорабочим. Да и в советские времена материальное неблагополучие педагогов определило послевоенную «феминизацию» преподавательского состава средней школы. Тем более необходимо материально поднять престижность педагогов высшей школы. Еле сводящая концы с концами «профессорня» – национальный позор постсоветской России не то что перед Европой-Америкой, но и перед Алжиром или Мозамбиком.

Один из бывших министров образования и науки РФ известен своим сомнительным заявлением о том, что система народного образования должна готовить не творческих людей, а квалифицированных потребителей. Это заявление было бы корректным при добавлении одного слова: потребителей информации. В условиях её нынешнего поистине «Всемирного потопа».

Перманентное «реформирование» народного образования после 1991 года дало прискорбные результаты. Первоначальную версию «ЕГЭ по-российски» партия расценивает как фактическое властное покушение на воспроизводство высококвалифицированных, творческих кадров для науки и производства методом их интеллектуальной стерилизации в средней школе. Партия считает делом жизненной важности творческий возврат среднего образования к советским образцам, которые считались одними из лучших в мире.

РПХС считает принципиально ошибочным постсоветское прогрессирующее сведе́ние народного образования к качеству предоставления «образовательных услуг». Воспитательная функция вообще и патриотически-воспитательная функция, в частности, должны быть возвращены в область народного образования. Наряду с его безусловной бесплатностью, как в советскую эпоху.

Вместе с тем, партия не идеализирует как советскую систему среднего и высшего образования, так и дореволюционную систему высшего образования в воспитательном плане. Историческим фактом остаётся то, что вторая в течение XIX века взрастила специфически российскую интеллигенцию как главную идеологическую «пятую колонну» подспудной подготовки обрушения Российской Империи. А советская система послевоенной эпохи взрастила свою идеологическую «пятую колонну» подготовки катастрофы 1991 года. Поскольку все лимиты России на революции и гражданские войны исчерпаны в ХХ веке, воспитательная функция системы народного образования должна строиться с учётом этого своего негативного исторического опыта.

В ключе своей генеральной нацеленности на разрешение экологических проблем РПХС в воспитательной роли народного образования призывает к дальнейшему усилению экологической просветительной и воспитательной компоненты.

Партия особо настаивает на прекращении в системе среднего образования «экспериментов» с преподаванием русского языка как языка титульной нации России и языка межнациональных общений в многонациональной Российской Федерации. Результаты этих «экспериментов» более чем негативные. Здесь представляется необходимым прямой возврат к советским методикам и учебникам. Наряду с возвратом к советской практике преподавания русского языка, представляется необходимым возврат к советской практике преподавания литературы, особенно – отечественной. Устоявшиеся тогда критерии отбора литературной классики должны корректироваться, но не должны пересматриваться по существу. В результате чего, в частности, недавно был «выведен из классиков» И. А. Крылов.

Партии представляется необходимым также возврат к советской бесплатности и высшего образования. Поскольку платное изначально закрывает путь в науку и инженерию талантам из социальных низов. Не на словах, а на деле необходимо реализовать положение о том, что самые выгодные финансовые вложения (хотя и без скорой отдачи) – в человеческий капитал как будущий высококвалифицированный и креативный кадровый состав науки и производства.

В области высшего образования представляется необходимым решение проблемы его по-настоящему эффективной базисной фундаментализации и гуманитаризации. В качестве конструктивно-критической замены общеобязательного курса диалектического и исторического материализма, на который в советской высшей школе совершенно необоснованно возлагались обе эти миссии.

Партия придаёт особое значение творческому восстановлению в своих базисно-образовательных правах учебного курса логики. Оно было начато по личной инициативе И. В. Сталина в 1946 году, но оборвано в начале 60-х годов. Из-за этого массовая общеметодологическая культура мышления остаётся на уровне обыденного здравомыслия. В важных вопросах гражданского самоопределения она поистине варварская. В «чёрно-белом», дихотомически двузначном ключе закона исключения третьего. Отсюда шараханья граждан из крайности в крайность в осмыслении внутренних проблем страны с «разогревом» экстремистских революционных настроений. Граждан в массовом порядке оглупляют злонамеренным софистическим использованием с древности известной логической ошибки «после этого – значит по причине этого». (Классический образчик: так как Вторая мировая война началась тут же вслед за подписанием пресловутого «пакта Молотова – Риббентропа», то СССР и гитлеровская Германия на равных ответственны за Вторую мировую войну и т. л. Вплоть до соответствующей резолюции Парламента ПАСЕ от 2009 года!)

3. В области науки

В профессиональном марксистско-ленинском обществоведении 60–70-х годов усилиями ведущих специалистов из СССР, тогдашних ГДР и ЧССР развивались идеи основоположника науковедения Дж. Бернала. Они были нацелены на эффективное управление развитием национальных наук и мировой науки на основе объективно-истинного понимания внутренней логики научно-технического прогресса. В качестве результата такого изучения решалась проблема «лидеров естествознания». То есть, областей объективного вызревания таких открытий, которые имеют общенаучные последствия в плане интеграции наук и становятся естественнонаучной основой радикальных технологических переворотов в материальном производстве.

В свете тех исследований было осознано, что после создания к 1927 году квантовой теории простейших атомов последовала «взрывообразная» интеграция физики, химии и, отчасти, биологии как трёх основных отраслей естествознания. С грандиозным по последствиям изобретением транзистора в 1948 году. В свете этих результатов советской философии науки понятна особая роль комплекса физических наук, изучающих атомный и субатомный фундамент материи. Ныне это – субъядерная микрофизика. За созданием зрелой Единой теории элементарных частиц с такой же гносеологической закономерностью последует новый и качественно более эффективный процесс органичной межотраслевой интеграции фундаментальных естественных наук. Поэтому РПХС считает эту область особо приоритетной областью государственного стимулирования Российской и мировой науки. 

Наряду с этим, РПХС разделяет опасения части специалистов в этой области по поводу искусственного пробуждения в экспериментах ядерной и субъядерной физики высоких энергий исторически первородной материи Вселенной. Опасения учёных за то, что физическая лаборатория может стать эпицентром непроизвольно спровоцированной катастрофы космического масштаба, впервые были высказаны Ф. Астоном в своей Нобелевской лекции в 1922 году. В связи с наметившейся перспективой высвобождения энергии ядерного синтеза водорода в гелий, якобы, способной глобализоваться в водороде земной гидросферы. В эпоху создания и испытания ядерного и термоядерного оружия его творцы доказательно знали о невозможности подобного. Но теперь ситуация качественно иная в худшую сторону. В поисках Единой теории элементарных частиц остаются открытыми проблемы наиболее принципиального характера, а экспериментаторы уже стали зондировать процессы со скрытой энергетикой первородных космологических процессов и взрывных катастроф галактического масштаба. При этом их нынешние теоретические гипотезы в принципе не могут дать по-научному достоверных гарантий безопасности.

Очевидно, что не может считаться нормальным такое положение, когда потенциально в жертву узко-корпоративному исследовательскому интересу учёных в этой области может быть принесено всё живое на Земле вместе со всей Солнечной системой. На примере этого реального прецедента РПХС настаивает на том, что вопросы о потенциальных общечеловеческих рисках экспериментов в фундаментальном естествознании не могут решаться «келейно» в рамках соответствующих научных корпораций. Они требует максимальной общественной огласки таких рисков, их международно-правовых экспертиз с принятием решений отнюдь не пристрастно заинтересованными учёными-естествоиспытателями. 

Но в целом концепцию по-научному выверенного высокоизбирательногогосударственного стимулирования фундаментального естествознания РПХС считает в высшем степени актуальной. И для мировой науки в целом, не говоря о национальных науках. Даже самые богатые страны уже не в состоянии финансировать весь спектр из нынешних тысяч частных дисциплин физики, химии и биологии, экспериментальная база которых становится всё более наукоёмкой и дорогостоящей. В мировой науке, как нигде более, национальная автаркия контрпродуктивна. В ней крайне неуместен критерий национальной престижности открытий. Как ни в какой другой области, в мировой науке все её открытия являются общечеловеческим достижением и достоянием.

В силу этого РПХС считает первостепенно важным после либерал-экстремистского погрома 90-х годов в отечественной науке определиться с оптимальным положением России в международном разделении научно-исследовательского труда. Возрождение отечественной науки в былом советском количестве её кадрового состава не представляется возможным. Оно должно осуществляться в новом качестве Суворовского «не числом, а умением».

4. В области культурного строительства, литературы и искусства

РПХС своё культурное строительство в современной России исходно понимает как конструктивное и наступательное противодействие таковому со стороны внешних культурных агрессоров с их социально деструктивной идеологией глобализма и внутренних властных лоббистов этой идеологии. 

В этом контексте партия будет сопротивляться, прежде всего, заполонению культурного пространства России масс-культурой, которое нацелено на его унификацию по низшим образцам пошлости и безвкусицы. Она будет добиваться установления нравственной цензуры над творческой продукцией такого рода. И буквальной цензуры по отношению к подрывной антигосударственной пропаганде «в художественных формах». Она будет добиваться жёстких цензурных запретов на нынешний разгул порнографии, пропаганды «нетрадиционного секса» и подрыва социального института традиционной семьи.

В сфере государственного радиовещания и телевидения партия считает необходимым возврат к советским методам пропаганды высокого литературного искусства и музыкальной классики, воспитания детей на образцах советской детской литературы, детского художественного и мультипликационного кинематографа. Она будет способствовать полноценному возрождению в России детской литературы и детского кинематографа в ключе лучших отечественных традиций. Партия будет конструктивно противодействовать усилиям лоббистов глобализма по отрыву новых поколений россиян от классики отечественной литературы и искусства.

Первоочередным делом жизненной важности партии представляется возвращение в отечественную литературу и искусства темы производительного труда на благо общества и положительных героев из этой области.

VII. Христианский социализм как идеологическая основа
реинтеграции стран бывшего Советского Союза и
стратегического союзничества с Китайской Народной Республикой

В этом комплексе вопросов РПХС исходит из того, что её идеология исключает возрождение партократии, своё навязывание народам зарубежных стран. Из того, что она имеет для всех привлекательный моральный кодекс. А также из того, что по-новому решает национальный вопрос, увязывая его с перспективой перемещения основной части общественной практики человечества в область экологии земной биосферы с её региональными спецификами, с которыми лучшим образом будут управляться народы, в существенной мере сформированные также и соответствующей региональной природной средой.

РПХС видит необходимость покаяния России перед странами СНГ за инспирированный ей, Украиной и Белоруссией катастрофический распад Советского Союза с самыми тяжкими социально-экономическими и военно-политическими последствиями 90-х годов для бывших Союзных Республик Закавказья и Средней Азии.

Основной целью относительно стран СНГ партия считает сугубо добровольную экономическую реинтеграцию, исходя из объективных экономических целесообразностей, из целесообразностей международного разделения труда, а также из капитально объективированных после 1991 года постсоветских отношений собственности на средства производства. С проектом воссоздания Советского Союза это не имеет ничего общего.

Всё отмеченное относится также к перспективе более тесного социально-экономического взаимодействия России с Китайской Народной Республикой. РПХС оценивает такую перспективу особо продуктивной, поскольку её идеология в своём марксистско-ленинском обществоведческом ядре с государственной идеологией Китая более чем совпадает. В её творческом активе качественно новое, современное в научном смысле развитие профессионального марксистско-ленинского обществоведения в 60–80-х годах ХХ века, когда в СССР и в КНР в силу прискорбных политических обстоятельств тех десятилетий эти разработки осуществлялись изолированно друг от друга.

Но при этом РПХС считает делом первостепенной важности внутри России покончить со всеми проявлениями «чёрного» ценностного нигилизма в отношении к советской эпохе отечественной истории с её Первыми лицами государства. Партия понимает, что такое отношение к личности и роли И. В. Сталина идеологически не только оттолкнуло КНР от Советского Союза в начале 60-х годов, но и по сей день является едва ли не главным ценностным «яблоком раздора». В идеологии РПХС с её научно-обществоведческим ядром воинствующий антимарксизм и антикоммунизм исключены «по определению».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Социалистические учения свою историю начинали с художественного жанра утопии. «Манифест коммунистической партии» (1848 год) молодые К. Маркс и Ф. Энгельс выпустили в свет до того, как приступили к капитальному экономическому обоснованию идеалов социально справедливого общества. В нём они провозгласили объективно единственно возможным способом достижения коммунистических идеалов пролетарскую политическую революцию. И под этот основополагающий «революционный пафос» в дальнейшем подстраивали своё творческое погружение в экономическую теорию с авторскими результатами непреходящего научного значения. Эта концепция у них стала пожизненной предвзятой концепцией, под которую в дальнейшем «подстраивались» их научные достижения в области экономической теории, общесоциологической проблематики, а также в области эволюционной теории познания. И эта «революционная предвзятость» была воспринята В. И. Лениным как одним из основоположников отечественного марксистского обществоведения. При этом все нереволюционные версии ценностно отторгались как «ревизионистские» с главной «ересью» классового мира в эксплуататорском обществе.

Всё это было принято к практическому исполнению в грандиозном социальном эксперименте с коммунистическим строительством в нашей стране. С послевоенными попытками Советского Союза распространить эту версию на страны социалистического лагеря. С дальним прицелом на мировой масштаб. И всё это имело свои трагические последствия с больши́ми кровопролитиями. Начиная с инспирированного из Москвы раскола в 30-х годах между немецкими коммунистами и социал-демократами, которые «объединились» уже в качестве узников гитлеровских концлагерей. И всё это увенчалось окончательным крахом «Красного проекта» с распадом и самого́ Советского Союза в конце 1991 года.

РПХС оценивает все современные теоретизирования коммунистов об исторической судьбе и возрождении «Красного проекта» лапидарным выражением крупного русского религиозного философа Г. П. Федотова: хилые человеческие пересуды по поводу свершившегося Божиего суда истории. 

С непримиримым расколом отечественного марксизма на меньшевистское и большевистское направления атеистически настроенная социал-демократическая традиция, восходящая к Г. В. Плеханову, в России не сложилась. После утверждения партии большевиков у власти она и вовсе была загнана в подполье. И после 90-х годов, когда эмоциональный антимарксистский нигилизм господствовал в качестве «необъявленной» государственной идеологии «новой России», нет оснований считать эту версию нереволюционного научного социализма имеющей в России какое-либо концептуальное основание. Ибо оно всё равно от родоначальников марксизма и от Г. В. Плеханова как его отечественного классика. В нынешней России социал-демократические идеи «бестолково разбросанные». В худших традициях «либерализма по-русски» – пародийно подражательного по отношению к капитально обоснованному евро-американскому.

Немарксистская русская философия XIX–XX веков была хотя и весьма неоднозначно, но по-христиански религиозной. Одной из альтернатив нарастающему среди отечественной интеллигенции «революционному пафосу» стал трактат Н. Ф. Фёдорова «Философия общего дела». С его концептуально стержневой идеей воскрешения предков во всеоружии человеческих научно-технологических возможностей «ближайшего будущего». В высшей степени, по-христиански морально благородный. Но и в высшей степени, вульгарно натуралистски еретический. И несоизмеримо более утопический в сравнении с коммунистической утопией, которая имела хотя и «экономически однобокое», но всё же научно-обществоведческое обоснование.

РПХС считает себя конструктивно-критической восприемницей христианского социализма в православной версии С. Н. Булгакова. По двум основным мотивам. Во-первых, поскольку православная версия христианского вероучения в наименьшей степени подверглась последующим искажениям в сравнении с католической и, тем более, протестантской. Во-вторых, поскольку С. Н. Булгаков был выходцем из классического марксизма и ни в какой степени не был настроен по отношению к нему нигилистически.

Наряду с этим, РПХС адекватно оценивает историю марксистско-ленинского обществоведения в свете исторической практики второй половины ХХ – начала XXI столетий, которая была неведомой ни ему, ни марксистским классикам. «Манифест коммунистической партии» молодых родоначальников марксизма был их незрелым творческим детищем. Он не опирался на соответствующий исторический опыт человечества. Равно как и на само марксистско-ленинское обществоведение в его по-научному зрелом, современном качестве. Которое в первую очередь предполагает его адекватное методологическое самосознание, понимание своих объективных возможностей и ограниченностей. С. Н. Булгаков, со своей стороны, имел дело только с его «экономически однобокой» версией, которая в современном ему марксизме возводилась в общесоциологический абсолют вплоть до историософских притязаний. Но теперь созрели условия для того, чтобы именно в обновлённой, современной идеологии христианского социализма бесконфликтно соединить православную историософию с научно-обществоведческой мощью современного марксистско-ленинского обществоведения. 

Стратегически «провальная» Программа КПСС от 1961 года в своём заключении торжественно обещала, что уже поколение её читателей будет жить при коммунизме. Будучи христианской в своей духовной и концептуальной основе, эта программа РПХС стопроцентно лишена утопических иллюзий и упований. Она не обещает никаких грядущих «золотых веков» для России и человечества. (Не говоря уж о ближайших двух десятилетиях!) Но в условиях современного глобального кризиса человеческой цивилизации она представляет ему исторические шансы избежать глобальных катастроф обозримого будущего и продлить его мировую историю на много десятилетий, а возможно – и веков.

Тем не менее, эсхатологическая развязка Мировой истории всё равно представляется неизбежной. И, возможно, действительно не такой глобально катастрофической в земном формате Мировой истории, как это представлено в символически иносказательных пророчествах Апокалипсиса. Но и отнюдь не в ключе социальной идиллии «Философии общего дела» Н. Ф. Фёдорова. 

Источник

Когда мне шёл деcятый год, автомобилем был смертельно травмирован сердечный друг и любимец детворы нашего дома – бесхозный пёс Куркуль, процветавший при гастрономе по соседству. Кто-то из взрослых избавил безнадёжно искалеченное животное от долгих предсмертные мук, а мы, обливаясь слезами, придали его земле. До сих пор помню этого четвероногого друга детства и жалею его. Но сейчас я собственноручно и с подлинным интеллектуальным наслаждением прикончу одного культурообразующего доходягу. Он изначально нежизнеспособен, существует только на идеологических вливаниях, но всё ещё инстинктивно цепляется за жизнь. Имя ему – научный атеизм.

Понятие «научность» очень и очень ко многому обязывает. Научность концепции, её объективная истинность – это систематическая неопровержимость, доказательность на всех этапах её зарождения, становления и развития. Она начинается с неопровержимой достоверности первых опытных фактов и венчается неопровержимостью теоретических выводов в высшей фазе познания нового объекта.

Очевидно, что научное обоснование «научного атеизма» достоверными опытными знаниями невозможно по определению эмпирических фактов, которые всегда информируют о частностях в объекте. Говорить можно только о его теоретическом обосновании. Традиционная логика знает лишь три метода достоверного теоретического обоснования тезисов – логико-дедуктивный, методом полной индукции и методом полной математической индукции. Что касается методов неполной индукции и аналогий, то эти методы дают знания гипотетического, правдоподобно-предположительного качества.

В связи с последним возьмём на заметку, что принципиальные положения науки современного исторического типа суть постулаты, которые обобщают достоверную опытную фактологию методами заведомо (и даже сугубо) неполной индукции. Это базисно предопределяет ограниченность научных теорий, необходимость их периодических обобщений и крутых реформирований. Закрыв один сложный комплекс проблем, научная теория тут же ставит новые открытые проблемы. Как правило, они качественно более сложные и трудные. Так, периодический закон, постулированный Д. И. Менделеевым в 1869 г., сам был объяснён только в квантовой теории атомов конца 20-х гг. ХХ в. Кинематические законы движения планет И. Кеплера были объяснены законом всемирного тяготения И. Ньютона, но сам этот краеугольный постулат классической физики до сих пор не объяснён с позиций квантово-релятивистской теории тяготения. Подобные примеры можно умножать и умножать.

Краеугольное положение «научного атеизма» лапидарно выражается словами В. И. Ленина: в мире нет ничего, кроме движущейся материи. Оно не имеет ничего общего с научными аксиомами уже в силу того, что не является очевидным. Оно не имеет ничего общего с научными постулатами, поскольку постулаты в науке современного исторического типа с особой тщательностью обосновываются, проверяются и перепроверяются прямыми и косвенными опытными (в частности, экспериментальными) аргументами и контр-аргументами. Это – типичное неверифицируемое положение высочайшей общности. Оно вне критики прямыми и косвенными опытными аргументами и контраргументами, поэтому не может считаться научным по меркам современной марксистской и немарксистской логики и методологии науки. Из него можно логически дедуцировать тысячи следствий, но всё это было, есть и будет на уровне спекулятивных теоретизирований, а не научных. Так что, логико-дедуктивное обоснование «научного атеизма» невозможно в принципе.

Метод полной математической индукции в самóй математике имеет весьма ограниченную применимость. Им доказываются монотонно и единообразно изменяющиеся свойства объектов типа натурального ряда чисел, числовой последовательности Фибоначчи и её обобщений и т. п. Будучи чисто математическим методом доказательств, этот метод и в теоретическом естествознании имеет крайне ограниченные области применений, а уж к коренным мировоззренческим проблемам он вообще не имеет никакого отношения.

Остаётся метод полной индукции. Но наука логики веками совершенно справедливо считает его применимым лишь в простейших случаях, которые не имеют ни научного, ни мировоззренческого значения. Так, на основе фактов семи дней недели без дождя делается достоверный вывод о том, что всю неделю стояла сухая погода. На основе фактов написанности каждого произведения М. А. Шолохова на русском языке делается достоверный вывод о том, что все его произведения самим автором были написаны на русском языке. На основе принятия Таинства Крещения каждым чадом Церкви делается достоверный вывод о том, что все они имеют каноническое право причащаться Святых Христовых Тайн. И т. п.

В связи с методом полной индукции наука логики традиционно и категорически запрещает совершать доказательство центральной догмы «научного атеизма» в один приём. Мол, положение о том, что в мире нет ничего, кроме движущейся материи, обосновывается всей совокупностью научных знаний. В логике есть непреложный закон обратно пропорциональной зависимости между объёмом понятий и их содержанием, который справедлив и для суждений, составленных из понятий. Согласно этому закону, в пределе «всё – значит ничего». Конкретно: если центральная догма «научного атеизма» одноактно обосновывается всей совокупностью научных знаний, то это значит, что она вообще никак не обосновывается. Эта центральная догма может быть логически обоснована методом полной индукции тогда и только тогда, когда она доказательно обосновывается каждым научным результатом. И только в своей сумме эти частичные доказательства дают право считать доказанной саму эту догму.

Адептам «научного атеизма» предлагаю для «затравки» выстроить логически доказательные цепи рассуждений к этой центральной догме от таких доказательных научных результатов:

- энергия электронов в атоме квантуется … следовательно, в мире нет ничего, кроме движущейся материи; 

- электроны в кристаллической решётке сверхпроводника через её квантованные колебания образуют коррелированные пáры … следовательно, в мире нет ничего, кроме движущейся материи; 

- при подогреве смеси химических реагентов в ней активизируются эндотермические реакции … следовательно, в мире нет ничего, кроме движущейся материи; 

- хлоропласты в зелёных растениях осуществляют фотосинтез …следовательно, в мире нет ничего, кроме движущейся материи; 

- квадрат гипотенузы в прямоугольном треугольнике равен сумме квадратов катетов … следовательно, в мире нет ничего, кроме движущейся материи.

Уже при этом начинается лёгкое головокружение – предупреждение о том, что сия затея чревата серьёзным расстройством психики даже на стадии превращения многоточий в цепочки логических доказательств.

Науковедческая справка: только в естествознании с его отраслями (физикой, химией и биологией) порядка 6 тысяч частных дисциплин от физики элементарных частиц до космологии, от молекулярной генетики до физиологии мозга и экологии и т. п. В нём десятки тысяч теоретических концепций, из которых едва ли не половина – гипотезы. (И это естественно: закрыв один комплекс проблем, научные теории тут же ставят новые открытые проблемы.) В нём несметное количество и многообразие частных научных результатов. (И это тоже естественно: даже в физике, не говоря о биологии, многие сотни частных дисциплин находятся в фазе эмпирико-аналитической зрелости своих знаний.) Прибавим сюда обществоведческую отрасль науки – существенно более молодую и существенно менее зрелую в научном отношении. Прибавим сюда математику как самостоятельную и чрезвычайно сложную отрасль современных научных знаний со своими десятками областей и сотнями частных дисциплин.

Затея с научным доказательством центральной догмы «научного атеизма» единственно возможным методом полной индукции напоминает эпизод из культового советского кинофильма «Девять дней одного года». Там на свадьбе Гусева герой Е. Евстигнеева подсчитал, сколько потребуется самого эффективного топлива, чтобы человеку полетать по нашей Галактике в пределах пятисот световых лет. Получилось больше, чем масса Земли. Подсчитал на ресторанной салфетке и пожелал энтузиастам таких космических путешествий счастливого пути.

Адепты «научного атеизма» сплошь и рядом дивятся феноменальной живучести религии как «дремучего предрассудка». Но дивиться-то надо как раз обратному – уже многовековой живучести «научного атеизма» как доктрины, не имеющей решительно никакого научного обоснования.

После этих научно-методологических опровержений «научного атеизма» все аргументы в его защиту становятся подобными погоням за фантомами вечных двигателей после того, как термодинамика середины XIX в. своими законами сохранения энергии и роста энтропии навсегда «упразднила» проблему энергетической неисчерпаемости для замкнутых термодинамических систем. 

Если атеизм не наука и в принципе не может ей быть, то что же он такое? Чистейшей воды религия как по Предмету, так и по господствующему методу.

Отрицание Мира духовных существ и сущностей – это тоже религиозная позиция, хотя и крайняя в спектре возможных. Здесь, как с идеологией: можно исповедовать концепцию полной деидеологизации общественной жизни, но это тоже идеология. Здесь, как с политикой: можно быть аполитичным человеком, но, как правильно говорится, если ты не интересуешься политикой, то политика заинтересуется тобой (а то и откровенно за горло возьмёт). Отрицающие идеологию и политику становятся «человеческим пластилином», из которого лепят, чтó им надо, творцы политтехнологий во всеоружии современных СМИ. Здесь, как в экономической жизни: можно сколько угодно проклинать демоническую власть денег, но все мы – участники товарно-денежных отношений, поскольку элементарно получаем зарплату и ходим в магазины. Никуда человеку не уйти и от своей религиозности, хотя она может принимать и такую крайнюю форму.

Какого типа атеизм как специфическая религия? Исторически новейшего языческого. Это сами атеистически настроенные религиоведы путаются со своим общим пониманием сущности многоликого язычества, сплошь и рядом отождествляя его с политеизмом. Для исповедников христианства, ислама и иудаизма здесь нет проблем, начиная с Синайской заповеди Бога Моисею о несотворении человеком кумиров (идолов) из чего-либо и кого-либо сотворённого (тварного). Поклонение тварному вместо поклонения Нетварному Творцу и Вседержителю – вот родовая сущность язычества во всём многообразии его исторических форм. 

Как и всякая языческая религия, атеизм имеет свой пантеон тварных богов и божков – идолов. Исторически это началось с Ренессансного культа «естественного человека», а к настоящему времени разрослось именно в пантеон неоязыческих идолов Нового времени. И с человеческими жертвоприношениями!

Конкретные примеры? Пожалуйста! Чем не ритуальные языческие жертвоприношения – единичные и групповые самоубийства фанатичных поклонников и (чаще) поклонниц звёзд поп-искусства как реакция на их смерть или гибель? Чем не ритуальные жертвоприношения – самоубийства в материально процветающих странах Запада, когда душа атеиста пуста и потому даже бытовые пустяки могут толкнуть его к роковому шагу? Чем не ритуальные самоубийства – массовая гибель наркоманов, безверие которых толкает их на путь самого лёгкого получения нетривиального психического опыта? Чем не ритуальные самоубийства неверующих «адреналиновых наркоманов» – их своеобразные поиски нетривиального психического опыта, которые также периодически заканчиваются гибелью? Чем не массовые ритуальные жертвоприношения своему неоязыческому кумиру Гитлеру – гибель миллионов немецких воинов во Второй мировой войне? А несчитанные миллионы жертв экологического варварства современного общественного производства, принесённые на алтарь неоязыческому идолу неограниченного потребительства? А неоязыческий идол научно-технического прогресса, на алтарь которому узкая каста запредельных технократов от физики явочным порядком затащила всех нас в качестве потенциальных мучеников науки? (По поводу последнего см. мои публикации на сайте АТ «Размышления у парадного подъезда», «Большой адронный коллайдер: тревога более чем оправдана» и «О методологическом авантюризме науки, который всем нам может стоить жизни». Увы, эти статьи благополучно «разошлись кругами по воде».)

По предмету атеизм можно определить как религию бездуховности. Конечно, у неё в наши времена сотни миллионов адептов во всём мире. Её исповедует бóльшая часть деятелей современной науки. Но всё это лишь даёт полное право говорить о соответствующей мощной религиозной конфессии и даже об одной из современных мировых религий исторически новейшего языческого толка.

Теперь – о методах «научного атеизма». Кроме Л. Фейербаха и родоначальников марксизма, мне не известны другие авторы попыток его систематического научного обоснования. А если таковые и были, то меня моё невежество по этому поводу отнюдь не тяготит: ведь всё равно это дело сугубо неблагодарное. (Для сравнения: кому из современных разработчиков тепловых двигателей интересна былая творческая продукция изобретателей вечных двигателей?) А уж среди отцов современной науки атеистов искать нечего. Как сказано известным современным богословом и миссионером протодиаконом Андреем Кураевым, атеизм слишком бездарен для того, чтобы положить начало науке современного исторического типа. Конечно, чаще всего эти великие люди пускались в спекулятивные богословствования, которые стали массово популярными с эпохи Реформации. Но даже Дж. Бруно и Г. Галилей в период агониальной активности католической инквизиции преследовались отнюдь не за атеизм, а за богословские ереси.

Так что, «научный атеизм» в плане своей теоретической разработки – это просто какой-то безнадёжный недоносок от культуры. Ему суждена недолгая жизнь в соответствующем блоке «младенческой интенсивной терапии» при накачивании исключительно идеологическими «питательными веществами». Я своей статьёй как бы говорю: хватит продлять жизнь этой нежити, давно пора «отключить аппаратуру».

На фоне более чем хилой апологетики «научного атеизма» история апологетики христианского вероучения выглядит поистине богоподобной!

И начиналась эта апологетика даже не столько в качестве теоретической, богословской, сколько в качестве исповеднической делами праведной жизни и мученической смерти за веру христиан первых трёх веков христианской эры. Эта совершенно уникальная история стояния христиан в своей вере считается одним из сильнейших и неоспоримых исторических доказательств её уникальной истинности.

Как свидетельствует Новозаветные «Деяния апостолов», христианам тогда по Крещении массово подавались Свыше такие духовные сверхзнания и сверхспособности, что они нередко шли на мученическую смерть не то что со скорбью, но с великой радостью. Без принятия этого сверхъестественного компонента в истории раннего христианства сама бесспорная трёхвековая история христианского мученичества за веру представляется сверхъестественной по меркам современной научной психологии личности и общественной психологии. На свежем историческом примере вырождения в кабинетах придуманной «научно-коммунистической» псевдонауки-псевдорелигии легко убедиться в том, что людей нельзя долго одурманивать умозрительным учением, которое не подкрепляется систематически опытом. Не будь этого систематического сверхъестественного подкрепления новой веры высшими дарами Святого Духа, христианство в условиях жестоких гонений кончилось бы на первом же человеческом поколении.

Мучеников за христианскую веру за 2 тысячелетия в православии и католичестве – миллионы и миллионы. (Учтём, что к подвигу мученичества в христианстве приравнивается и массовое воинское самопожертвование за истинную веру.) Абсолютное большинство из них вéдомо только Богу. Но даже церковно канонизированные христианские святые мученики de facto представлены людьми из всех социальных слоёв и сословий – от простолюдинов до монархов и первоиерархов земной части Церкви Христовой. Помимо прочего, это – сильнейшее историческое опровержение несусветной байки «научного атеизма» о том, что христианская религия суть идеологическое средство в руках правящих элит для удержания в повиновении народа. (Оно, мол, пришло на смену грубому силовому подчинению, когда рабовладельческая формация должна была смениться феодальной.) Но много ли было отдававших свои жизни за атеизм?

Конечно, были и такие. Например, российские террористы, цареубийцы и покушавшиеся на цареубийства, начиная с 1881 г. В частности, цареубийцы И. И. Гриневицкий, Н. И. Рысаков, Н. И. Кибальчич, А. И. Желябов и С. П. Перовская, несостоявшийся цареубийца старший брат В. И. Ленина Александр. Мучеником за свою атеистическую веру стал в 1794 г. великий французский учёный А. Лавуазье. Но глубже в 2-тысячелтнюю историю христианской эры «копать» бессмысленно: атеизм заявил о своей «научности» и стал превращаться в массовую религиозную позицию только с французского Просвещения.

Представим себе весы, на одной чаще которых самоотверженные исповедники христианства, а на другой – самоотверженные исповедники атеизма. Сравнение, соответственно, со слоном и комаром будет в самый раз!

Особо – о богоподобии теоретической апологетики христианства. Ни в одной другой религии нет ничего подобного. Возвестителями новой веры стали Христовы Апостолы из социальных низов – простые малограмотные галилейские рыбаки. И они задали работу для лучших умов человечества от первых веков христианства и доныне! Опять-таки, без принятия их водительства Святым Духом не от мира сего сами истоки теоретической апологетики христианства представляются сверхъестественными по всем меркам современной научной социологии, общественной психологии и чего угодно.

Итак, атеизм ни в какой мере не может быть научным. Атеизм – это исторически новейшая форма многоликого язычества. По количеству современных исповедников его можно считать мировой религиозной конфессией. В отличие от христианства, где легковерие и фанатизм считаются предосудительными, вера атеиста фактически ни на чём не основана. Она слепая и фанатичная. Я с её исповедниками пообщался достаточно. Их позиция сугубо эмоционально-ценностная. К приведённой здесь научной аргументации с позиций логики они просто невменяемы. И, наряду с этим, какая агрессивность при добровольном невежестве в вопросах религиозной веры! Достаточно вспомнить то же пресловутое письмо десяти академиков-атеистов в 2007 г. к Президенту В. В. Путину. Достаточно почитать, чтó фанатичные и научно невменяемые отечественные учёные-атеисты писали и пишут по этим вопросам в Бюллетенях «В защиту науки» пресловутой Комиссии Президиума РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований. В этих вопросах им остро не хватает даже элементарной интеллектуальной честности. Ей они блещут, увы, только в своих узко специализированных областях.

Как профессиональный логик, я знаю цену пространным полисиллогистическим выкладкам. Они ставят логически правильным рассуждениями подножки едва ли не на каждом третьем шаге. Поэтому в любой теоретической аргументации надо культивировать по возможности малозвенную дедукцию. Она должна отправляться от бесспорных положений и фактов, постоянно контролироваться ими и почаще ими корректироваться.

И если для читателей неопровержим итог данного анализа интеллектуальной и духовной сущности атеизма, то они согласятся и с результатом ближайшего логического вывода из этого итога. А именно: никакой так называемой светской культуры нет и в принципе быть не может. Она вся специфически религиозная на атеистический манер. А коль скоро это так, то так называемое светское народное образование суть миссионерство в пользу атеистической религиозной веры. И у него в важнейшей просветительской сфере нет никаких прав на монополию. С ним должны быть на совершенно равных правах миссионерства в пользу традиционных религиозных конфессий. 

Конечно, всё это только в принципе, а на деле это уравнивание в миссионерских правах куда как проблематично. Нет слов, религиозное миссионерство не должно ломить, прежде всего, фундаментализм в вопросах доказательно обоснованных научных знаний, включая тотальный эволюционизм современного естествознания. Но и атеисты не должны препятствовать массовому эффективному просвещению в вопросах религиозной веры на том основании, что, мол, у нас образование светское, а Церковь отделена от государства. То, что они чаще всего добровольно и девственно невежественны в этих вопросах, – это их проблемы. А то, во что стране обошлось повальное невежество отечественной интеллигенции в вопросах религиозной веры, – это уже исторический факт беспримерно кровавой истории Отечества в ХХ веке.

И на деле сейчас не до споров между атеизмом и наукой о «сферах влияния». На основе атеизма на Западе и отчасти уже в России начинается такое «духовное возрождение», что впору говорить о нём как о духовно-культурной «надстройке» над экономическим «базисом» с его всепокупающей и всерастлевающей глобальной властью денег – с этой сатанински извращённой пародией грешного человечества на Божие Вседержительство.

А что́ это будет за грядущий «новый мировой порядок», христианам объяснять не надо. Это уже интуитивно чувствуют не только они, но и антиглобалисты во всём мире. Об этом следующая статья.

http://www.trinitas.ru/rus/doc/0017/001a/00171122.htm