soiz

РИТУАЛЬНЫЕ УСЛУГИ

Что высветил погром Среднеуральского монастыря и захват схиигумена Сергия

Думаю, все видели кадры штурма Среднеуральского женского монастыря, который был начат около часа ночи и закончился пленение схиигумена Сергия. Не могу сказать, что я внимательно следил за тем, что делал  и говорил схиигумен; я посматривал, поглядывал… И  сейчас не хочу вдаваться вот во все эти подробности: что за всем этим стоит, что он говорил – правильно, неправильно и т.д. Хотя штурм этими «воинами Путина» женского монастыря — уже сам по себе картинка очень конечно яркая и впечатляющая. В годы перестройки и реформ нам столько капали на мозги тем, что государство в СССР давило и преследовало церковь, что оказывается были мученики за веру, и вот мы вдруг наблюдаем очередную путинскую победу, когда Росгвардия,  это железная гвардия для внутренних спецопераций,

разгоняет монашек и тащит схиигумена. И подлинный дух времени ощущается как никогда. Ясно, что скрывалось за всем этим лицемерным псевдоправославием, стоянием в виде подсвечников в храмах…  «Силовики идут с автоматами на нас, на детей и держат нас здесь три часа. Нас выгнали из кельи и не дают нам туда зайти. Три часа в течение ночи», —описала происходящее в монастыре одна из сторонниц Сергия РИА «Новости». По ее словам, во время штурма в помещениях были разбиты стекла, выбиты двери — «где кувалдой, где болгарками». По версии других последователей экс-схимонаха, одной монахине в ходе ночных событий повредили тазобедренный сустав. Ну разве это не повод гордится нашей страной? Разве не хочется вытянутся и восторженно затянуть гимн на фоне триколора? Еще одна прекрасная победа.

Но я хочу выделить нечто главное во всем этом. Еще раз повторю – дело не в том, кто такой схиигумен Сергий — плохой, хороший, святой или т.д. Не буду лезть в эти дебри. Но важно то, что ему предъявили. Оказывается, слова о готовности умереть за Родину – это призыв к суициду! «Поводом для задержания Николая Романова явилось обращение в правоохранительные органы детского омбудсмена Свердловской области Игоря Морокова. Он обратил внимание на видеозапись, которую Сергий опубликовал в YouTube, — она называлась «За веру Христа мы на смерть стоим». В ролике бывший священнослужитель напомнил историю духовной дочери Серафима Саровского, которую тот благословил на смерть вместо ее брата. После рассказа экс-схиигумен спрашивал прихожан, готовы ли они умереть за страну и детей, те в ответ утвердительно качали головами».  Так что – теперь Серафим Саровский – под запретом? Оказывается, готовность умереть за веру и за Родину – это преступление. Вне зависимости от характера схиигумена Сергия, это обвинение лишний раз свидетельствует о каком-то глубочайшем гниении, вырождении  того, что некогда было нашим государством.

Получается, что нас в советской школе учили суициду! Ведь нам ставили в пример героев (в том числе и несовершеннолетних), отдавших жизнь за Родину! Мы изучали «Молодую гвардию», а это выходит – чистый призыв к суициду! Оказывается, политруки, которые в Великую отечеств войну говорили солдатам, что нельзя отступать ни шагу назад, что надо пожертвовать свою жизнь за Отечество — призывали к суициду. Подвиг Матросова — пример суицида, девиантного поведения! Подвиг Гастелло -  яркий пример суицида, антисоциального поведения, тот, кто называет его героем — призывает к суициду и должен быть отправлен за решетку! Понимаете — что за абсурд? Независимо от того – какой там Сергий!

Ну если у нас хоть какой-то намек на правовое государство, так предъявите человеку обвинение в соответствии с нормами закона, не впадая в мрачную идиотию. На это еще какие последние ресурсы разумности остались? Или уже – все? Повторяю еще и еще раз – не в Сергии дело. В России фактически запрещен патриотизм. Опера «Жизнь за царя» — оказывается пропаганда суицида! Приехали, да? И не только запрещается патриотизм.

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» — это сказал Христос. И это теперь призыв к суициду?  Евангелие можно запрещать, как книгу призывающую к неправильному поведению.

Но есть во всем этом и нечто очень хорошее. Вся эта ситуация прекрасна тем, что она разгоняет туман неопределенности, краски становятся яркими и четкими. Все расставляется по своим местам. И этот момент ясности заставляет задаться важными вопросами, например, -  что значит быть в конце концов христианином? Что это такое?

Когда-то Аврелий Августин написал книгу «О граде Божьем» (De Civitate Dei): есть град земной, а есть град Божий. Так по своей сути христианин — гражданин какого града?

Христос сказал, что Он принес не мир, а меч. И Он пришёл, как воин,  который находится в непримиримой брани с князем мира сего. И разве стать последователем Христа – это не принять участие в этой священной войне? Христианин – это воин Христов, прежде всего.

Древний Рим был удивительным, мощным явлением. Никто не мог до поры одолеть его. Но христиане принесли с собой некое ноу-хау, которому вся репрессивная система этого античного Рима не смогла найти противоядие. А мощь этого христианского оружия заключалось в добровольном мученичестве.  Древний Рим умел наказывать за непослушание, был целый арсенал изощренных пыток. И есть подробное описание того, насколько была зверской казнь через распятие, как долго человек страдал, агонизировал на кресте. Это был такой террор, в ответ на который христиане сказали: «А мы согласны. Мы заплатим такую цену». И стали принимать пытку – как награду. И что тогда могло их остановить? Свирепость и мощь Древнего Рима оказалась бессильной.

Нас рабами делают невидимые цепи. Прежде всего – страх. А среди разных страхов доминирует страх боли и смерти. А христиане взяли и максимально повысили ставки, сказав, что страдание и смерть – лучший из вариантов в этой жизни. И они проломили стену Древнего Рима. И никакие цепи уже ничего не могли с ними поделать. Уже Спартак показал, что внешние цепи мало значат, если есть сила духа.

Но когда князь мира увидел, что эта сила побеждает, — что он сделал? Он перелицевался. Он, якобы, принял в себя христианство, это, конечно, сильно изменило мир, в мир вошли новые ценности, новая мораль, как бы там не было, но вошла. Но этот князь мир, что стал делать? Он стал выедать это христианство изнутри, весь его смысл.

Там сейчас предъявляют схиигумену Сергию за то, что он говорил о последних временах.

Я не крещенный, не православный, но глубоко понимаю: христианство полноценно только пока оно горит хилиазмом, эсхатологией. Только тогда! Христианство — энергия этого напряженного состояния и особый исторический взгляд на мир. Если христианство не нацелено на ожидание, на второе пришествие Христа, то оно теряет свой смысл, свое восприятие времени, свое особое историческое чутье, умение читать тревожные знаки. Если это изъять что станется с христианством? Весь накал, всё это напряжение падает.  А остаётся слякоть, некая странная, тёплая псевдорелигиозность. И чем становится церковь? Тем, что и все прочее. А у нас все превращается в услуги. У нас нет теперь образования, у нас теперь «образовательная услуга», у нас теперь не лечат, а предоставляют «медицинскую услугу». У нас, кажется, нет уже и самого государства, а осталась какая-то бандитская, коммерческая контора.  Вот церковь и реформировалась в контору по оказанию определенных услуг. Называется похоронные конторы «ритуальными услугами», вот и церковь превратили в «ритуальные услуги», в коммерческую структуру, стерилизованную от воинственного духа Христа, и в этой коммерческой лавочке конечно же нетерпимы не только тот накал, что продемонстрировал схиигумен Сергий, а вообще любое эсхатологическое настроение потому, что это напряжение мешает нормальной торговле…

Источник

Что нас спасет

soiz

С утра бегаю, нет времени, чтобы написать большую статью о празднике, а не написать нельзя. Поэтому – хоть пару слов успеть вечерком…

7 ноября 1917 года… Эта дата мне напоминает такую древнюю священную реликвию… Она покрыта пылью… Пылью покрываться стала еще в позднесоветское время. Хотя и была в центре советского культа. Но все это стало казаться чем-то таким лубочным, давним, ненастоящим… И вот именно сейчас эта вроде бы забытая святыня — словно ожила и заиграла таинственным светом. И стало ясно, что в ней кроется наше спасение.

О значении, об уроках Октября – можно писать бесконечно много. И не мне, грешному, что-то такое добавить, кого-то удивить. Много уже сказано. Но укажу сейчас лишь на одно.

Много было тогда проектов альтернативных большевистскому – консервативных, прозападных, здравомыслящих, прагматичных — в духе «устроим все, чтобы жить нормально». Но спасительным оказался именно ленинский, считавшийся утопическим («кремлевский мечтатель»). Почему получилось именно так? Ведь Гражданская война была своеобразным плебисцитом, в котором соревновались различные проекты. Почему победил коммунистический утопизм?

Из той бездны, куда ухнула наша страна, невозможно было выползти только на желании «устроиться нормально», «жить хорошо». Подобная мещанская энергия не имела необходимой тяги. Для спасения страны требовалась ракетная энергия большевизма, устремленная ввысь. Только она вытаскивала страну из бездны. Из пропасти можно вылезти, если тянешься к Звезде. Не случайно она и стала символом большевизма.

Ленин сделал коммунизм для себя реальностью. Сосредоточием воли. А потом сделал это реальностью для страны. И страна восстала из могилы, как Лазарь, и устремилась ввысь. Только так можно вырваться из безнадежной бездны, если целиком и полностью сосредоточиться на Сверхцели, на Сверхзадаче. Так, что все прочее исчезает.

А дальше — притча.

«Рассказывают, что однажды некий мастер стрельбы из лука повесил на дерево мишень для стрельбы, созвал своих учеников и спросил, что именно они видят.

«Мишень и дерево» — ответил первый»

«Мишень, дерево и небо» — ответствовал второй.

«Любимого учителя и мишень на дереве в окружении листьев» — почтительно промолвил третий.

«Учеников и учителя, собравшихся вокруг дерева с мишенью» — сказал четвертый.

Все остальные ученики высказывались подобным образом, и, слушая их, мастер все больше мрачнел. Наконец он со своим вопросом подошел к последнему ученику, неуклюжему и довольно нескладному парню.

— «Если честно — молвил этот ученик—то я, наверное, туповат. Потому как сколько не смотрю туда, вижу одну только мишень».

Мастер молча поклонился своему ученику, после чего повернулся к замершей в изумлении толпе и сказал:

— «Знаете, а ведь только он — единственный из всех вас действительно может стать Попадающим в Цель».

Видеть только Цель – только так в нее можно попасть.

Энтони Хопкинс мне всегда казался одним из сильных актеров. Что-то есть в его взгляде – особенное. Недавно я прочитал его текст. Вот, что он пишет: «Люди всего мира, где бы вы ни были, я знаю, вам сейчас нелегко. Я старик, живу давно, и живу я с оптимизмом. Обращаюсь к отчаявшимся молодым людям.

Поверьте мне. Я читал, уже не помню где, то ли в Ветхом Завете, то ли у Карлоса Кастанеды, про одного шамана. Была засуха — умирал скот, умирали люди. И шаман сказал:

- Делайте рвы. Ройте рвы для дождя.

- Но ведь дождя нет.

- Ройте рвы, и дождь придёт.

Неверующие скажут, что это чушь. Хорошо, верьте во что хотите. Это рациональное мышление. Но я не думаю, что рациональное мышление в настоящее время работает. Нужно иррациональное мышление, подсознание! Когда я был маленьким, я мечтал стать тем, кто я сейчас. Может, у меня было видение, я не знаю. Я не сильно надеялся, но то, о чём я мечтал, произошло со мной. И теперь я верю, что мы можем сгущать время, притягивать его к себе.

Эти мечты о будущем: “О, я сделаю что-то в следующем году”. Этого не существует, завтрашнего дня не существует, следующего часа не существует. Это лишь возможность. Но мы можем перетянуть время в настоящее, сейчас, прямо в солнечное сплетение, в нашу душу.

Ройте рвы! Что бы вы ни задумали сделать, верьте в это, верьте в это, верьте в это. Если вы не верите, играйте в веру. Действуйте так, как будто вы верите. Это и есть сила. Это абсолютная сила. И тогда это произойдёт. Верьте мне, старому дураку. Сработало в моей жизни сработает и в вашей. Никогда не сдавайтесь! Верьте, верьте, верьте! Агностик вы, атеист, кто угодно — это не имеет значения. Верьте, верьте, верьте! Как верю я».

Поэтому я говорю, что именно сейчас, именно во время нашего мрака, нашей безнадежности и одиночества, когда все кажется конченным и проигранным, когда уже небо не посылает желанного творческого дождя – надо рыть рвы для воды. Надо жить коммунизмом, дышать коммунизмом, говорить о коммунизме, так, будто это уже завтра, и мы уже опаздываем, можем не успеть. Нас может спасти только Звезда, горящая в зените. Приглядитесь: в центре нее нам улыбается дедушка Ленин.

 Источник

Понять главное

soiz

Осознаем ли мы исток наших бед?

Чтобы понять природу кризиса — надо найти его исток. И тут можно конечно перебирать различные факторы, говорить о ценах на нефть, о мировом кризисе и глобальных проблемах. Но исток нашего национального кризиса находится в перестройке, когда была запущена ломка определенного жизнеустройства. И мы ничего не поймем в том, что у нас происходит в стране, пока не обратимся к этому перелому, начавшемуся в годы перестройки и ликвидации СССР. Тогда была выбрана та дорога, тот «поворот не туда», с которого мы все дальше и дальше заходим даже не в тупик (тупик — это еще очень оптимистично), а приближаемся к краю пропасти, чтобы упасть в неё и исчезнуть навсегда…

Можно рассуждать о частностях, о том, как организованно медицинское обслуживание, как у нас организовано управление или торговля, но дело, в конечном счете, в каких-то основополагающих, базовых понятиях. В представлениях о том, чем в принципе должно быть государство и ради чего оно создано. На эту тему много разных теорий, статей, разговоров, но нам сейчас надо распутать весь этот глубок слов и терминов, чтобы понять нечто самое главное. Ну, например, о том, как надо выстраивать государство.

Мы все годы реформ живем в состоянии оптимизации, когда у страны все время отстригаются  «лишние» школы, больницы, заводы, города. Все это объявляется избыточным и ликвидируется, якобы для того, чтобы государство без этой «ненужной» нагрузки становилось все более «легким», «быстрым», эффективным. И в итоге получаем что-то интересное…

Давайте порассуждаем. Допустим, поставлена задача построить корабль для плаванья по Тихому океану. А Тихий океан бывает разный, иногда он действительно тихий и в полный штиль по нему можно плавать даже на лодочке. А иногда случается шторм: «Замерами установлено, что высота штормовой волны в Тихом океане достигает 25 метров. Имеются сообщения, что наблюдались волны высотой около 30 метров». Так при создании тихоокеанского корабля в расчеты должна закладываться какая нагрузка? Такая, как в штиль, или такая, как в шторм? Если при проектировании будет заложена минимальная нагрузка, как в штиль, на том основании, что расчет на большую разгрузку избыточен, то ясно — как бы не был красив и удобен такой кораблик, он будет плавать до первого шторма. И на этом история плаванья закончится и все уйдет на дно вместе с капитаном, командой и пассажирами.

Можно сделать недорогой автомобиль, без дополнительных систем безопасности. Конечно, подобные системы делают автомобиль дороже и сложнее. Но понятно — как подобная оптимизация скажется на шансах выжить в случае столкновения.

Можно при проектировании танка исходить из того, что если у него сделать броню тоньше, то он и бегать будет быстрее, и стоить будет дешевле. И когда наделано много таких дешевых оптимизированных танков, то создается иллюзия, что это танковая армия. Но случается бой и эта танковая армия моментально исчезает, становясь жертвой не самого крупного калибра…

В основании государства какая нагрузка должна быть заложена? Минимальная? Оптимизированная? Ну Собянин же рассуждал вслух: «Зачем нам столько больничных коек? Мы что — москвичей на них штабелями будем укладывать?» А когда случилась эта странная эпидемия, они срочно стали строить инфекционную больницу — коек вдруг (кто бы мог подумать?) стало не хватать. Сокращали десятки тысяч кроватей — построили на 500. Давайте в последний момент что-то сделаем…

Можно решить, что парашют в самолете — странное излишество, занимающее место. Но вот самолет начинает падать и становится кристально ясно, что парашют совсем не бесполезная вещь. Ну, давайте же в последнюю минуту мы из подручных материалов быстренько его сошьем! А нет этой последней минуты…

Вся логика нового, рыночного государства, воплощающаяся в реформах все эти постсоветские годы — она нас к чему в итоге привела? Мы это поняли, осознали? До нас хоть что-то дошло? Что это за минимальное, оптимизированное государство, которое ничего не может обеспечить и гарантировать? Вы по инерции думаете, что если есть флаг, герб и разговорчивый президент, то существует и государство, способное защитить вас от болезней, врага и стихийных бедствий. Но наступает критический момент и вдруг оказывается, что ничего нет… Вы думаете, что у вас хороший, надежный автомобиль, но в тяжелой ситуации давите на тормоз, а он не работает. Оказывает его нет, его убрали в результате «оптимизации». Посчитали ненужным: «Зачем здесь эта штука?»…

Все эти годы в стране проводилась деиндустриализация. Расчет делался на то, что мы стали сырьевым придатком, гордой «сырьевой империей», продаем нефть за бугор, а на вырученные денежки все, что надо, покупаем. И так живем. И плавучесть этого государственного корабля строилась только на одном факторе — высоких ценах на нефть. Но вдруг цена на нефть стала падать (об этом «вдруг» — отдельный разговор). 3 апреля Путин попытался сделать хорошую мину при плохой игре: «Россия никогда не стремилась, чтобы цены на нефть были слишком высокими или слишком низкими, РФ очень комфортно себя чувствует при цене в 42 доллара за баррель, исходя из которой сверстан бюджет, заявил президент РФ Владимир Путин». Т.е. если нефть стоит 42 доллара за баррель — бюджет еще будет как-то сверстан. А если ниже? А 21 апреля случился бум-с! РБК пишет: «Майский фьючерс на американскую нефть завершил торги понедельника с ценой минус $38 за баррель. Такого никогда не случалось прежде. Нефть негде хранить, и прямо сейчас она никому не нужна, говорят аналитики. Расчетная цена российской нефти Urals, чьи котировки привязаны к стоимости североморской смеси Brent, впервые в истории стала отрицательной (минус $2), следует из данных сервиса Refinitiv. Днем ранее Urals стоила почти $16″.  При этом читаю такую информацию: «Добыча нефти в РФ становится убыточной при ценах ниже 25 долларов за баррель. На этом уровне находится средняя себестоимость одного российского барреля, сообщил в интервью «Ведомостям» замминистра энергетики Павел Сорокин».

И дальше то что? Как это государство будет жить? Властям видится решение проблемы в тотальном электронном контроле и разрешении полицейским палить в людей по любому поводу? Это стабилизирует ситуацию в стране и даст дожить до лучших времен, которые, возможно, никогда не настанут?

Есть еще один базовый принцип, требующий понимания: что важнее — человек или деньги? Что положено в основу государства? Если главной ценностью является человек, то ясно — какой должна быть государственная политика: необходимо обеспечить существование каждого гражданина, и не просто существование, но и его развитие, так, как существование без возможности развития — это не жизнь. А, значит, должны быть предоставлены определенные твердые гарантии. Чтобы жить, человеку требуется есть. Каждый день. Значит, кусок хлеба должен быть гарантирован. Голода не должно быть. Разумеется, эту гарантию надо обеспечить соответствующим образом. Не добрый дядечка бегать с кастрюлькой каши и с ложечки кормить. Каждый человек должен трудиться и вносить свой вклад в общий котел. Кто не работает — тот не ест. Но это означает, что должно быть гарантировано право на труд. Это должно быть твердой гарантией, что человек должен иметь возможность трудиться, зарабатывать, кормить себя, свою семью и платить налоги, квартплату. А если право на труд не гарантировано то, что можно тогда требовать с человека? Существование в государстве узаконенной безработицы — есть настоящее преступление, включенное в систему. Которое неизбежно плодит всякую иную преступность. Как связан рост безработицы с ростом преступности — давно известно. «Увеличение безработицы в РФ на 100 человек приводит к появлению 44 новых преступлений в год, свидетельствуют данные исследования «РИА-Аналитика», проведенного на основе официальной статистики Росстата». Если человека лишают возможности заработать на кусок хлеба и толкают на преступление, то государство преступно. А как может преступник требовать от кого-то соблюдения законов?

И если мы согласились на преступное государство, то чего мы от него ждем? И чему удивляемся?

Я не хочу упрощать западную систему, она, наверное, не так проста, там есть, вероятно, какой-то баланс и сдерживающие факторы. Но ясно — как эти все идеи монетаризма заработали у нас.

Вот создалась кризисная ситуация: в стране, якобы, эпидемия, надо спасать людей. Но спасать людей надо, если на первом месте не деньги, а человек. Тогда на первый план должны выйти врачи и предлагаться различная бесплатная помощь. Но если важны деньги, то, конечно же, эпидемия — это прекрасная возможность заработать. Начинается торговля жизнью, страх — лучший двигатель продаж. Надо спекулировать масками, лекарством, тестами.

У нас медицину во что превращают? Меняется сам ее характер, смысл. Медицина не гарантированная помощь, а сфера услуг. В систему здравоохранения начинают внедрять принципы торговли, обеспечивающей платежеспособный спрос населения. Доктор медицинских наук Александр Редько пишет: «Платные медицинские услуги подрывают основополагающие принципы здравоохранения — бесплатность, милосердие, равноправие и доступность. Как только медицинская помощь хотя бы частично становится платной, она сразу же делается и менее доступной, и из помощи превращается в услугу. …Меняется сам способ мышления врача, меняются его ценности. По сути, это уже и не врач вовсе, а озабоченный прибылью менеджер».

А вместе с этим меняются и цели здравоохранения. Теперь врач не лечит, а зарабатывает. И ему уже надо, чтобы было больше больных, а не здоровых.

Александр Редько пишет: «Лазейки в правилах оказания платной медицинской помощи позволяют навязывать пациенту платные услуги, что делает здравоохранение напрямую заинтересованным в увеличении числа не здоровых, а больных людей. Этот интерес подогревается еще и системой оплаты труда докторов: врачу платят за каждого пролеченного (а не вылеченного) больного и чем больше медицинских услуг он ему окажет, тем больше ему заплатят. Поэтому увеличение числа больных, и лучше – часто и длительно болеющих, которым можно оказывать больше услуг, становится выгодным как для медицинских работников, так и для отрасли в целом».

У меня возникает ощущение, что в государственной медицине намеренно создаются невыносимые условия, чтобы врачи уходили в частные больнице. На пределе этого процесса государственная медицина должна полностью исчезнуть.

Вот фрагмент интервью президента «Лиги защитников пациентов» Александра Саверского «Аргументам Недели»: «Идёт резкое постарение врачей в государственном секторе. Среди участковых терапевтов средний возраст – 55 лет. Все с ужасом ждут момента, когда они уйдут на пенсию. Кто тогда будет работать – совершенно непонятно. Молодёжь сразу после окончания мединститутов (о качестве подготовки там даже и говорить не хочется) всеми правдами и неправдами устраивается в негосударственные клиники. Но нужно кричать не о том, что врачей выдавливают из государственной медицины в частную, а о том, что вся система переходит в частные руки вместе с врачами. А за ними, вынужденно, и пациенты».

Эта система будет эффективна не в спасении жизней, а в зарабатывании денег. Люди — это средство, деньги — это цель. Кошелек или жизнь — вот принцип работы такой медицины. Это же все строилось на наших глазах, при нашем пассивной отстраненности. Мы сидим и смотрим, как будто это нас не касается, и словно бы не понятно — чем это закончится….

То же самое происходит и в сфере образования.

Юрий Солонин, председатель Комитета Совета Федерации по образованию и науке говорит: «Я всегда держался, держусь и буду до конца своей жизни держаться того мнения, что образование — особый вид социальной деятельности, который определен ценностными, идеологическими установками, без этого оно рассыпается, становится социально ненужной сферой деятельности. Для меня образование — система ценностей особого рода, не художественных, а тех, что формируют жизнь человека, его сознание, стратегию жизни. Но сегодня постепенно к образованию действительно начинают относиться как к услуге».

Но вот мнение  ректор Московской высшей школы социальных и экономических наук Анатолия Каспржака: «С моей точки зрения, образование — это, конечно, сфера услуг, все разговоры о мессианстве — какое-то прикрытие того, что мы должны делать. Если мы продаем свой труд, свое знание предмета, продаем умение передавать его, то тогда мы торговцы знаниями и ничего тут такого унизительного нет. На самом деле бесплатного образования не бывает нигде. С советского времени у нас стыдливое отношение к таким словам, как «бюрократ», «чиновник», «услуга», а это нормальные слова».

Школа, ВУЗ — это магазин, торгующий специфическим товаром. И цель этого особого магазина не учить, не воспитывать гражданина, а удовлетворять платежеспособный спрос населения и зарабатывать деньги. Больше ничего. И никаких гарантий быть не должно. Например магазин «Пятерочка» никому ничего не гарантирует: если деньги есть — покупай, если нет — гуляй, Вася. Это рыночная услуга, это товар. И в этих условиях ясно, что рано или поздно неграмотность должна стать нормой жизни, такой же, как бедность или безработица. К этому же ведут нас реформаторы. И ясно как это все будет работать в итоге. Люди, не имеющие деньги, пойдут в утиль, в темноту — туда, где нет работы, медицины, образования, нет ничего, а есть только стоны и агония. А платежеспособные обладают главным сокровищем, ключом от всех дверей — деньгами. Но богатый балбес в итоге не будет покупать знания. Ему это надо? Он лучше сразу купит диплом. Потому, что у успешных слоев населения нет проблем и нет конкуренции. У них есть гарантия, ведь у нас создали неофеодальное общество, где все передается по наследству. Нет проблем с трудоустройством — папа протащит в теплое место. Мы что, не видим эти устроенных детишек знатных господ? И вся государственная система заполняется такими кадрами. Это идиоты, которые даже испугавших последствия своих решений, ничего не смогут исправить. Потому, что в силу своего глубокого идиотизма — они не знают как этим управлять.

Мы знаем много биографий советских времен, когда выходцы из простых семей становились известными людьми — актерами, инженерами, учеными, космонавтами. Гагарин — из деревни, у него отец был плотником, а мать работала на молочно-товарной ферме. Таких биографий много. Теперь это невозможно — социальные лифты разрушены. С одной стороны, нет больше системы поддержки талантливых людей и их продвижения, а, с другой, идет стремительное развращение и оглупление верхов. К чему такое государство может прийти? Только к катастрофе. Неизбежность катастрофы заложена в систему.

Культ денег разрушает культурную конструкцию, систему ценностей. Если во главу угла поставлены деньги, то все превращается в товар. Все без исключения. Вопрос только в цене. А, вы не соглашаетесь! Все дело в том, что мало дают. Вот сверху еще немного добавили — и вы продались с потрохами.

Никакая законность в таких условиях не может существовать. Нарушают ваши права? Идите в суд. Но суд дело дорогое, он не для бедных. Хороший адвокат стоит дорого. Нищий не будет судиться с богатым, у богача адвокат лучше. Но дело намного проще на самом деле: если платежеспособный человек может купить адвоката, то он может и сразу купить решение суда. Коррупция становится нормой жизни, это просто реализация ситуации, при которой все превращено в рыночную услугу. Все продается и все покупается. Чтобы в стране защищалась законность, должно быть много честных людей, для которых принципы дороже денег. Но если деньги побеждают все, в том числе и принципе, то речь всегда идет только о цене. И если культ денег торжествует полностью и бесповоротно, то богатый человек может купить решение суда, а потом, при желании купить саму судью, если она привлекательная женщина, и трахнуть  ради своего удовольствия прямо в ее кабинете. Почему бы и нет? Это все сплошная сфера услуг, удовлетворяющая платежеспособное населения — различными способами. И вся система превращается в сплошную гниль.

Как можно мобилизовать людей на борьбу во время войны? Государства нет, страны нет. Есть частная собственность небольшого процента населения. Страна приватизирована. «Широка страна моя родная, много в ней полей, лесов и рек». И все это теперь не наше. Это не наша страна, мы в лесу даже ветку без спроса взять не можем. Страну купили. Так что защищать? Частную собственность олигархов? Нищеброды за это должны умирать? По идее, конечно же, армия должна быть профессиональной. Оказывать определенные услуги платежеспособной части населения. Но целью наемника является защита Родины? Нет. Это все туманная мифология прошлого. Деловые люди признают только деньги. Наемник не Родину защищает, он бабло зарабатывает. А деньги нужны не покойнику, а живому. И в планах потратить полученные деньги на курорте, а не сложить голову в героической борьбе. Поэтому второго Сталинграда уже никогда не будет. Какой смысл гибнуть? К тому же солдат, зарабатывающий деньги — легко перекупается. Весь вопрос в цене. Воевал за одну сторону, а другая предложила больше — какой смысл глупить? Новый интересный контракт.

В итоге деньги пожирают все без остатка. Но только не надо говорить, что эта религия денег — естественная, произрастает из законов самой природы, дескать, это таковы сами законы бытия. Уже хорошо описано то, как придается вид естественности самым людоедским идеям. Сначала определенные практики внедряются в научную теорию под видом «естественного отбора», а потом возвращаются в общество в виде «социал-дарвинизма», но уже как закон природы. Культ денег — это не естественный порядок вещей. Его исток хорошо известен и описан, например Вебером. Это исток кроется в  протестантской этике. А еще точнее — в кальвинизме. В кальвинизме тоже случилось жульничество, когда в христианство была протащена совершенно мрачная идея о предопределении. Бог, якобы, изначально определил одних людей к спасению, других к погибели. И знаком спасения является богатство. Деньги стали видимым символом Божией благодати, а нищета — символом проклятия. Вот почему бедных нельзя жалеть — они прокляты самим Богом! Мы порой недооцениваем ту силу, которую Христос называл «человекоубийцей». Она маскируется и подчас даже проникает в души под видом реформированного христианства… И в основе культа денег лежит такая специфическая религиозная идея. Об этом истоке многие забыли, а другие вовсе не знают. Но речь идет именно о выборе. Принятие культа денег — это особый религиозный, ценностный выбор, со всеми последствиями. Мы хотя бы это понимаем?

Источник

ФАНТАСТИКА?

Существа похожие на людей зачищают территорию

soiz

В США в 1962 году был опубликован научно-фантастический роман американского писателя Клиффорда Саймака «Почти как люди». Роман о вторжении пришельцев. Пришельцы являются из таинственных дыр-туннелей. Но агрессия происходит не так, как например, в «Войне миров» — без шума и пыли, без стрельбы и взрывов. Просто кто-то начинает все скупать. Внешне совершенно законно. Действует какая-то фирма под названием «Росс, Мартин, Парк и Гоубел», которая занимается разного рода сделками, связанными с недвижимой собственностью. Скупаются дома, магазины, бары, парикмахерские… Скупаются и закрываются. Дома стоят пустые, люди остаются без крыши над головой и без работы. Вторжение происходит в режиме рыночной операции.

Но главному герою — журналисту Паркеру Грейвсу – удается побеседовать с пришельцем:

«—… вы уже купили и, надо сказать, неплохо с этим справились.

— Город! — оскорбленно вскричал Этвуд.

Я кивнул.

Он рывком отодвинул от стола стул и осторожно опустился на него.

— Я вижу, что вы ничего не понимаете… Придется вам все разъяснить… Не город, — проговорил он тихим напряженным голосом. — Не цените меня слишком дешево. Нечто гораздо большее, чем город, мистер Грейвс. Гораздо большее. Полагаю, я ничем не рискую, открыв вам это, ведь теперь меня уже никто не может остановить. Я покупаю Землю!

Есть идеи настолько чудовищные, настолько противоестественные и возмутительные, что человеку нужно какое-то время, чтобы вникнуть в их смысл.

К таким вот идеям относится предположение, что у кого-нибудь может зародиться мысль — пусть одна только мысль — попытаться купить Землю. Завоевать ее — это куда ни шло: ведь это добрая, старая, традиционная идея, которую вынашивали многие представители человечества. Уничтожить Землю — это тоже можно понять, потому что были и есть безумцы, которые если и не кладут в основу своей политики угрозу всеобщего уничтожения, то, во всяком случае, используют ее в качестве дополнительной точки опоры.

Но купить Землю — это не укладывалось в сознании.

— Мы действуем в рамках социального устройства человеческого общества, — продолжал Этвуд. — Наша деятельность базируется на ваших принципах и законах, которые мы соблюдаем со всей строгостью. Мало того, мы придерживаемся ваших обычаев…Ни один закон не запрещает кому бы то ни было, даже пришельцам, приобретать собственность или владеть ею… Деньги — это нечто большее, чем те бумажки и кусочки металла, которыми вы пользуетесь для обмена, нечто большее, чем ряды цифр, выражающие их количество. Здесь, на Земле, вы вкладываете в деньги такой символический смысл, которым не обладает ни одно из известных мне средств обмена. Вы превратили деньги в символ могущества и добродетели, а их недостаток вызывает у вас презрение и даже считается чуть ли не преступлением. Деньги для вас — это мерило человеческих качеств, мерило успеха, почти что святыня».

И именно деньги, ставшие святыней, обращаются против человека для его истребления. Оружием массового поражение: «Под контролем пришельцев окажутся все природные богатства, вся земля, все, что на этой земле выстроено, и ни землю, ни все остальное они не будут использовать по прямому назначению. Не будут пахать, не будут выращивать урожаи. Не повернется ни одно заводское колесо. В шахтах остановится добыча руды. Люди лишатся не только своей собственности, но и всего, что они унаследовали от предыдущих поколений. Вместе с землей, заводами, работой, вместе с магазинами и товарами уйдут надежды, стремления, стимулы и вера — все, что делало человека человеком.

В принципе не так уж важно, какое количество собственности приобрели на Земле пришельцы. Им совсем не обязательно скупить все. Необходимо только остановить промышленное производство, подрезать торговлю и подорвать основы финансовой системы. То, что пришельцы скупали жилые дома, по сути дела, не имело особого значения — ведь, если они преуспеют в остальном, четыре стены, которые человек зовет своим домом, станут его могилой…

Так вот оно и будет, подумал я. Повсеместно. Население земного шара превратится в кочевников, которые будут скитаться в надежде набрести на места получше, а таких мест уже днем с огнем не сыщешь. Вначале они будут кочевать семьями, потом, возможно, объединятся в племена. Со временем многих сгонят в резервации или специально для них отведенные области типа резерваций…

Вначале, в первом порыве бешенства, им, быть может, посчастливится захватить какие-нибудь жилые строения — свои собственные дома или чужие, неважно. На первых порах они будут драться за пищу, воровать продукты, припрятывать запасы. Но все жилища пришельцы постепенно либо сожгут, либо разрушат каким-нибудь иным способом. Они превратят их в руины, пользуясь своим неограниченным правом собственности, и едва ли этому можно будет помешать, поскольку они будут действовать втихую. И с чистой совестью — ведь, как полноправные владельцы этих домов, они сочтут такое обращение со своей собственностью вполне законным, и пожарам не будет конца.

И придет время, когда, не останется больше жилых строений, кончится пища, хотя вопреки всему человек, возможно, еще будет кое-как влачить жалкое существование. Но из каждой тысячи людей останется только один, и когда наступит этот день, пришельцы окончательно выиграют войну, которой на самом деле и не было. И человек из хозяина планеты превратится в затравленное животное…

Уэллс некогда писал о вторгшихся на Землю пришельцах. И после него еще немало писателей изощряли свою фантазию, рассказывал о нашествиях инопланетных жителей. Но ни один из них даже не приблизился к истине. Ни один из них не сумел предугадать, как это произойдет в действительности, как та самая система, которую мы ценой таких мучений создавали веками, теперь обернулась против нас, как свобода права собственности оказалась ловушкой, которую мы сами себе уготовили…».

Вот что нам говорит американский фантаст: частная собственность может оказаться средством истребления! Какая-то догадка видимо поразила этого писателя. Но что сделать с этой догадкой? Любая попытка сообщить о ней натолкнется на недоверие. Саймак говорит устами своего героя: «Я уже знал, что надеяться больше не на что: мне никто не поверит. Ни один человек не прислушается к моим словам. Как будто все они Этвуды, подумал я, как будто каждый из них лишь имитация человека, созданная из заполонившей Землю чужеродной материи».

Тогда что остается? Писать фантастический роман.

А что делать в условиях, когда формальная законность, экономическое устройство обращается против человека? Надо ли подчиняться таким законам? Надо ли быть законопослушным гражданином, если само подчинение закону ведет к уничтожению?

Вот как этот вопрос решается в романе:

«— …Что будем делать дальше?

— То, что вам следовало сделать с самого начала, — ответил я. — Мы с вами сейчас взломаем дверь и войдем в помещение. Вы и ваша семья будете спать под крышей, вам будет где готовить себе пищу, и вы приобретете собственный туалет.

— Но это же незаконное вторжение! — вскричал он.

Вот так, подумал я. Даже на грани отчаяния человек не теряет уважения к законам, охраняющим право собственности. Не кради, не вторгайся в чужие владения, не прикасайся к тому, что принадлежит другому. Из-за этого-то мы и оказались сейчас в таком положении. Именно из-за них, из-за этих законов, столь почитаемых, что мы слепо подчиняемся им даже тогда, когда они, обернувшись ловушкой, отнимают у нас право первородства.

— Вы ведь хотите, чтобы ваши дети спали под крышей, — сказал я. — Вам нужно место, где вы могли бы побриться.

— А вдруг кто-нибудь окажется поблизости и…

— Если кто-нибудь явится и попытается выставить вас за дверь, пустите в ход пистолет.

— У меня нет пистолета, — возразил он.

— Так достаньте, — посоветовал я. — Утром первым делом раздобудьте себе оружие.

И я подивился, как легко и незаметно из гражданина, свято соблюдающего законы, я превратился в другого человека, человека, готового написать новый закон и защищать его до последней капли крови».

В условиях, когда старые порядки становятся убийственными требуется не подчинение им, а принципиальные перемены. Герой романа говорит по телефону с сенатором:

«— Я могу дать тебе один совет, — сказал я. — Могу посоветовать, что ты должен сделать.

— Надеюсь, это что-нибудь путное?

— Издай закон.

— Если б мы издавали каждый закон…

— Закон, — продолжал я, — против частной собственности. Любой частной собственности. Составь его так, чтобы ни один человек не имел права владеть ни футом земли, ни промышленным предприятием, ни граммом руды, ни домом…

— Ты что, спятил?! — взорвался сенатор. — Да разве можно издать подобный закон! Такого и в мыслях не должно быть.

— А пока ты будешь разрабатывать его, придумай какой-нибудь заменитель денег.

Сенатор что-то бессвязно пролепетал…»

Какие возмутительные мысли. Как они были бы встречены, если это была бы не фантастика?

В романе описывается попытка вербовки: пришельцы пытаюсь найти предателей среди людей, чтобы те выполняли роль «охранителей»:

«— Тогда перейдем к делу, — сказала она. — Предположим, мы дадим вам возможность заключить наивыгоднейшую сделку.

— Сделку? — тупо переспросил я.

— Ну конечно, — подтвердила она. — Вы получите… как это у вас называется? Акции на правах с учредителями.

— Но, может, в подобной сделке…

— Послушайте, мистер Грейвс. У вас не должно быть никаких иллюзий. Я подозреваю, что они еще сохранились у вас, но вам необходимо с ними расстаться. У вас нет никакой возможности нас остановить. Нас ничто не может остановить. Просто потому, что операция слишком далеко продвинулась. Предположим, было время, когда вам удалось бы справиться с нами. Но оно прошло. Уверяю вас, мистер Грейвс, уже слишком поздно.

— Но если уже слишком поздно, зачем вам тогда тратить на меня энергию?

— Вы можете нам пригодиться, — ответила она. — Вы можете кое-что для нас сделать. Когда в один прекрасный день люди разберутся в том, что над ними сотворили, они возмутятся. … Нам не хотелось бы, чтобы нас вынудили прибегнуть к карательным мерам. Я уверена, что люди тоже предпочли бы без этого обойтись, потому что, должна вам сказать, это может принести им немало страданий. Мы хотим довести выполнение своего плана до конца и заняться чем-нибудь другим. И насколько это в нашей власти, мы хотим завершить операцию как можно спокойнее. В этом-то вы и можете быть нам полезны.

— С какой это стати я буду вам помогать?

— Мистер Грейвс, — произнесла она, — вы окажете этим услугу не только нам, но и всему человеческому роду, любые ваши действия, которые помогут сгладить трения во время завершения операции, пойдут на пользу не только нам, но и вашим соплеменникам. Потому что, как бы они себя ни вели, в конечном итоге судьба их от этого не изменится. А какой им смысл подвергать себя бесполезным мучениям, если они все равно обречены? Теперь рассмотрим следующий момент: вы специалист по распространению разного рода информации…Вы знакомы с методами и технической стороной дела. Вы можете убедительно писать…

— Стало быть, вы хотите, чтобы я успокаивал людей, убаюкивал их колыбельными песенками.

— Да, и еще в меру своих возможностей вы будете советовать нам, как следует реагировать на ту или иную ситуацию. Можете назвать это должностью консультанта… Мы предлагаем вам выбрать одно из двух. Либо вы остаетесь с людьми и делите с ними их общую судьбу, либо вы переходите на нашу сторону с куда большей для себя выгодой. Если вы отклоните наше предложение, мы не очень от этого пострадаем. Если же вы его примете, вы в значительной степени облегчите существование самому себе и — правда, в несколько меньшей степени — своим соплеменникам. Лично вы от этого выиграете, а род человеческий, поверьте мне, ничего не потеряет.

— Полагаю, что вы отвалите мне за это солидную сумму.

— Очень солидную, — сказала она».

Такая вот фантастика… А теперь немного реальности… Какое десятилетие в нашей стране идут (беспрерывно!) некие экономические реформы. Если рассуждать с точки зрения здравого смысла их последствия удивительны.

В Яндекс Дзен на канале «Правда об истории России» говорится следующее:

«В России с 1992 года шло умышленное уничтожение науки и промышленности, целых отраслей. 80% заводов уничтожено. Начиная с 2000 года, когда на Россию пролился дождь нефтедолларов, в России властью не построено практически ни одного завода, а наука финансируется по остаточному принципу. Почти 6 (шесть) триллионов долларов доход России за 18 последних лет. Все эти деньги разворовали, слили в унитаз, потратили на стадионы. На олимпиады, ЧМ по футболу, универсиады, саммиты, мосты в никуда. Вкладывают во всякую чушь, лишь бы не вкладывать в науку и в промышленность, не вкладывать в свою страну. По оценкам западных экспертов не менее 2.5 триллионов долларов, украденных у России, лежит только в западных банках. Не считая восточные оффшоры. Такие, как Гонконг».

Такой результат может ли быть ошибкой?

Статья из еженедельника «Аргументы и Факты» (N 23, 07.06.2017): «25 лет приватизации в России: что осталось от страны заводов и фабрик?

СССР был одним из лидеров (а по многим видам продукции и первым) промышленного производства в мире и самостоятельно выпускал необходимое оборудование и станки.

- К 1990 г. в РСФСР было 30 тыс. 600 дееспособных крупных и средних промышленных предприятий, — говорит доктор экономических наук, профессор Василий Симчера. — В том числе 4,5 тыс. крупных и крупнейших, с численностью занятых на каждом до 5 тыс. человек, на долю которых приходилось свыше 55% всех работников промышленности и более половины общего объёма промышленной продукции. Ныне таких предприятий в России всего несколько сотен.

Создание такой мощной индустрии было закономерным явлением — являясь сверхдержавой, СССР осуществлял масштабные проекты, а для них была необходима промышленная продукция, особенно продукция тяжёлой промышленности.

Промышленный рабочий класс превышал 40 млн человек, половину которых составляли квалифицированные специалисты. Высококвалифицированные рабочие, токари, слесари, настройщики оборудования получали весомые зарплаты, которые складывались из ставки и премий за квалификацию (разрядная система). При этом зарплаты директоров заводов не могли быть выше, чем зарплаты самых высокооплачиваемых рабочих этих предприятий.

Сегодня в РФ едва набирается 5 тыс. крупных и средних промышленных предприятий, в том числе и бывших советских.

30 тыс. крупных и средних предприятий, не считая множество малых, были уничтожены приватизаторами и реформаторами, а их имущество разворовано».

Странные, совершенно необъяснимы реформы, которые ведут всегда к уничтожению. Можно совершить ошибку, а потом ее исправить. Но нельзя случайно десятилетиями повторять одни и те же убийственные ошибки.

Вот фрагмент статьи «Почему вымирает срединная Россия» из «КП»: «Исторический хребет древней Новгородской и Владимирской Руси нещадно вымирает. Кажется, что через пару десятков лет, не останется жизни на исконных русских землях, за которые князья бились с монголо-татарами. На демографической карте России над Псковом, Тверью, Иваново гигантскими сталагмитами возвышаются мегаполисы. В них стекается большинство активного населения. А срединные губернии, отдав столицам все свои жизненные соки, превращаются в пустыню. В чем причины повального вымирания срединной России? Об этом «Комсомолка» поговорила с демографом Юрием Крупновым.

- Если человек останется в своем городе, его ждут 15-25 тысяч рублей в месяц, — подсчитал демограф. — Вся экономика перетянута, допустим, в Москву, Питер, Тюмень. Если в городке есть работающая фабрика или завод, жизнь там будет. Но в большинстве губерний предприятия закрыты, колхозы разорены еще после распада Союза. А маленьким фермерам выжить не просто — свой товар кому продавать, если денег у населения мало? Поэтому и жизни в малых городках Владимирской и Псковской областей нет».

«КП» приводит мнении Германа Стерлигова: « Люди становятся не нужны. Автоматизация делает ненужным человека не только в полях, но даже в банках. Есть целая международная программа сокращения численности населения. Это делается несколькими методами — нездоровая пища в супермаркетах и скапливание людей в мегаполисах. Людей загоняют в города и там их утилизируют».

Загоняют в города и там утилизируют… Фантастика?

Помните, что я пишет Клиффорд Саймак? «Население земного шара превратится в кочевников, которые будут скитаться в надежде набрести на места получше, а таких мест уже днем с огнем не сыщешь. Вначале они будут кочевать семьями, потом, возможно, объединятся в племена. Со временем многих сгонят в резервации или специально для них отведенные области типа резерваций…»

В России уже реализуется план упаковывания населения в несколько резерваций.

Российское информационное агентство «URA.RU» опубликовало 16 ноября 2010 года сообщение: «В администрации президента РФ работают над совершенствованием территориальной организации России. Предполагается полностью поменять административное деление страны – вместо 83 субъектов Федерации создать 20 крупных агломераций с населением более 1 млн человек, пишут «Ведомости» со ссылкой на свои источники в Кремле.

Развивать малые города бесперспективно, сказано в документе. Надо идти другим путем: создать общие условия для ускоренной миграции населения из монопрофильных городов в большие и таким образом обеспечить перевод процесса урбанизации на качественно иную основу».

На «на качественно иную основу»! Если смертную казнь назвать переводом «на качественно иную основу» — она станет вполне приемлемой…

Сайт «Точка.Ру» пишет: «За период между переписями населения 2002-го и 2010 годов с карты страны исчезло 8,5 тысячи сел, а число необитаемых сельских населенных пунктов возросло с 13,1 до 19,4 тысячи. В настоящее время каждое третье село насчитывает менее 10 жителей. В местах, где существуют эти поселения, сельскохозяйственная функция уже практически невозможна», — говорит известный социолог, руководитель ряда международных и отечественных программ профессор Наталья Зубаревич.

Массовое закрытие школ, больниц, укрупнение сельских поселений, слияние муниципальных образований, вывод из райцентров без согласия и даже уведомления местных властей военкоматов, полиции, почты, налоговой и дорожной служб, других жизненно важных подразделений, формирование межмуниципальных управленческих структур — звенья одной цепи.

Чем это обернется для городов и весей, которые окажутся вне зоны влияния агломераций? Что ждет так называемое «пустующее пространство»? Кто и как станет в нем хозяйствовать? И без того обескровленное закрытием школ, больниц, детсадов, оно окончательно обезлюдеет и, скорее всего, прекратит свое существование.

«Пятнистой» станет жизнь не только в Угличе, Козельске или Изборске, но и во Владивостоке, Новосибирске, Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону. «Пустующее пространство» — проблема не какой-нибудь умирающей деревни Гадюкино Тьмутараканьской волости, а большинства из нас, людей, доходы которых не позволяют нанять семейного врача или учителя, оплатить вызов «скорой помощи», а, возможно, в будущем и расплатиться за коммунальные услуги, если они продолжат дорожать с нынешней скоростью…»

Нас кто-то изгоняет с земель. Без оружия. Чистыми, экономическими методами.

Сергея Кара-Мурзы пишет в комментарии: «Вся эта программа подробно публиковалась. Читающая публика на это не обратила внимания. Вот — главная угроза и диагноз. Если люди равнодушны, то стая любых хищников пожрет все по кускам. Таких кусков еще много, но, похоже очухаться люди не успеют.

Вот кусочек:

«Активной интеллектуальной группой, которая разрабатывает проекты «региональной перекройки» России, стал Центр стратегических исследований Приволжского федерального округа (ЦСИ ПФС). В 2000 г. он представил доклад «На пороге новой регионализации России». В нем выдвигается идея разорвать территорию старой России на манер «архипелагов», придав ей «лоскутный» характер. Эту идею поддерживает и Всемирный банк в его «Докладе об экономике России» (2005), который советует России перейти к этой «новой региональной политике при значительной элиминации роли государства».

Вот как видят переформатирование России проектировщики ЦСИ ПФО: «Есть основания прогнозировать следующие изменения. Окончательное исчезновение останцев традиционной русской деревни – повсеместно, за исключением Краснодарского и Ставропольского краев, где можно ожидать формирования агроиндустриальной схемы, управляемой крупными холдингами, базирующимися на сращении банков и региональной власти… В русских областях, в отсутствие (маловероятного) притока иммигрантов из дальнего зарубежья, необходимо предвидеть исчезновение одного малого города из трех, так как на них всех не хватит населения… Исчезновение русского сельского населения должно способствовать усилению традиционалистских рисунков в региональной культуре за счет дальнейшей этнизации региональных элит».

В этнической плоскости главное утверждение касается русского населения: «Окончательное исчезновение останцев традиционной русской деревни… – повсеместно, за исключением Краснодарского и Ставропольского краев… Исчезновение русского сельского населения … за счет дальнейшей этнизации региональных элит»».

Это не ошибка, это политика. На зачистку в первую очередь русских. А, кстати, сколько нас осталось?

«URA.RU» отмечает парадоксальную ситуацию: «Тенденции таковы: доля городского населения растет, но его численность снижается из-за общего снижения населения России, растут и ускоренно развиваются крупные и сверхкрупные города за счет малых, а не за счет сел, как раньше. К 2025-2030 годам из-за сокращения абсолютной численности городского населения примерно на 15% только шесть крупных городов могут рассчитывать на небольшой рост населения: Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск, Нижний Новгород, Екатеринбург и Самара. Миллионники Омск, Казань, Уфа, Челябинск, Ростов-на-Дону, Пермь будут уменьшаться».

Люди сгоняются в резервации и исчезают как дым… Ошибки говорите? Это похоже на работу безупречной смертоносной машины!

Вот фрагмент статьи из газеты «Наша версия» (N1 от 14.01.2019): «На фоне недоверия к официальной статистике люди пытаются посчитать реальную численность населения России альтернативными способами. Одна из них – так называемый индекс зерна. Принято считать, что для поддержания нормального уровня жизни страна должна каждый год производить не менее 1 тонны зерна на человека. Если довериться этой методике расчётов, то действительно получится, что Россия не может прокормить 146 млн человек. В 2018 году урожай зерновых у нас составил 110 млн тонн, при этом почти 40 млн тонн зерна ушло на экспорт. При таком раскладе, если следовать мысли сторонников «зернового индекса», в стране либо начинается голод, либо в ней живут не больше 70 млн человек. Голода мы не видим, потому конспирологи считают аргументом в пользу второго варианта – официальная статистика завышает численность населения в 2 раза.

На фоне всего этого авторы с маргинальных сайтов вспоминают старую байку об «откровении сотрудницы центрального аналитического отдела ЗАГСа Екатерины Улитиной». В 2010–2011 годах эту историю один в один пересказали десяток малоизвестных блогеров. Дескать, Екатерина Улитина рассказала всему миру о том, что, по закрытым данным ЗАГСа, к 1 июня 2010 года в России проживали всего 89,6 млн человек, а не 142 млн, как было заявлено официально по итогам переписи населения. Если взять эту цифру и сделать грубую поправку на смертность, то получится, что сейчас в России должны проживать те самые 70 млн человек».

Фантастика? Или не фантастика?

Источник 

soiz  

КОГДА УЖЕ НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ

О причинах террора молодых

Губернатор Архангельской области Игорь Орлов быстро нашел главную причину теракта в здании ФСБ: оказывается во всем виновата оппозиция, это она растлевает нашу, в принципе хорошую, молодежь. Дескать, не будь дурного влияния оппозиции и молодые люди не бомбы метали, а нюхали цветочки и собирали гербарий. Орлов заявил радиостанции «Говорит Москва»: «Посмотрите, у нас на ряде протестных митингов участие принимали школьники! Не студенты училищ, а школьники! Это делается не для дела, а для массы, чтобы потом красиво выглядеть перед заказчиками подобного рода мероприятий. Молодежь вовлекают тусовкой, возможностью поругать, кого угодно и тебе за это ничего не будет, дискредитацией основополагающих основ нашего государства. Это деформирует сознание и наносит удар по неокрепшему разуму», — заявил губернатор, добавив, что молодых людей нужно активно «вовлекать в большие дела».

Понимаете, что эти негодяи делают? Они «дискредитируют основополагающие основы нашего государства»! Хотелось бы поподробнее узнать, что это за «основопологающие основы» такие? Они подвергают сомнению святость Путина? Не верят в благотворность пенсионной реформы? Отрицают интеллектуальную мощь Медведева? Хорошо бы сформулировать символ веры путинополагающего путиниста, чтобы мы легко могли бы обнаруживать случаи покушения на эти «основопологающие основы». И еще хотелось бы понять — в какие «большие дела» собирается вовлекать молодежь губернатор?

Я не люблю Доренко, он страшный болтутн, но иногда говорит что-то дельное. Что-то конкретное о взрыве в архангельском ФСБ сказал именно он: «Я хотел бы упрекнуть ФСБ. Леваки говорят, и это попадает в прессу, что вы их пытаете. Если и когда вы их пытаете, вы создаёте некий вызов, некую систему провокаций на слабо, в которой вы будто бы спрашиваете леваков, а способны ли они пройти пытки и лишение здоровья. Леваки отвечают вам в этом нездоровом диалоге, что они не только готовы потерять здоровье, но и жизнь. — Анализирует теракт в Архангельске ведущий радио «Говорит Москва» Сергей Доренко. — ФСБ, вам это зачем? Диалог с помощью пыток прямо ведёт к диалогу с помощью взрывов. С точки зрения бюджетов и расширения штата, вам это, вероятно, выгодно. Но, с точки зрения внутренней стабильности, это не выгодно. У них появятся собственные герои, у вас станет больше генералов, но бомбисты, вероятно, не полезны и без того хрупкой России».

Как известно, молодой человек, взорвавший бомбу (студент второго курса Архангельского политехнического техникума Михаил Жлобицкий), оставил послание в интернете: «Товарищи, сейчас в здании ФСБ г. Архангельск будет совершен теракт, ответственность за который я беру на себя. Причины для вас вполне ясны. Т.к. ФСБ о**ло, фабрикует дела и пытает людей, я решился пойти на это. Скорее всего я подохну из-за взрыва, ведь ВУ (взрывное устройство) инициируется непосредственно мною через нажатие кнопки, закрепленной на крышке бомбы. Поэтому к вам просьба — распространить инфу о теракте: кем совершен и причины. Ну, вроде как всё. Желаю вам непоколебимо и бескомпромиссно идти к нашей цели. Светлого вам будущего анархического коммунизма!» (Орфография и пунктуация автора сохранены).

Я порылся в сети, почитал комментарии, чтобы выяснить – о каких конкретных пытках идет речь. И, насколько я понял, речь идет о деле организации «Сеть». Вот материл от 19 апреля 2018 года: «Сотрудники ФСБ, которые проводили задержание антифашиста Виктора Филинкова в Санкт-Петербурге, признали, что применяли против него электрошокер. Это следует из их рассказа представителям следственного комитета, которые проводили проверку по жалобе Филинкова на пытки. Антифашиста обвиняют в участии в террористической организации «Сеть». По версии ФСБ, ее члены планировали устроить взрывы во время чемпионата мира по футболу и в период президентских выборов. В январе 2018 года Филинкова задержали в аэропорту «Пулково». Он рассказывал, что в ночь на 24 января после того, как с него сняли отпечатки пальцев в отделе полиции и провели медицинское освидетельствование в одной из городских больниц, сотрудники ФСБ около четырех часов подряд избивали его и пытали электрошоком в салоне микроавтобуса. По словам Филинкова, к утру его заставили наизусть выучить признательные показания, которые затем оформили официально. Правозащитники, которые вскоре пришли к антифашисту в СИЗО, зафиксировали на его теле «многочисленные следы от электрошокера».

Следственный комитет, который проводил проверку слов Филинкова о пытках, не нашел причин для возбуждения дела против сотрудников ФСБ».

Следственный комитет не нашел причин для возбуждения… Ситуация то рабочая! Ну да, пытки, — и что с того? А что этот козел мешал следствию и сразу не согласился заучить предложенные показания? Чего упрямился?

Но это же не повод, чтобы бомбы бросать… Можно же решать проблемы законным способом, обратиться… в… хм… куда же обратиться? В суд? В наш самый справедливый в мире российский суд?! Или подать жалобу… Кому же подать жалобу? Господу Богу? Вдруг услышит?

После взрыва в Архангельске некоторые левые поспешили отмежеваться от террористических методов, сказав, что это не способ решения проблем. Конечно же, террор — это очень плохо и конечно же он не решает проблемы. Но этот демон терроризма является на свет не просто так, а когда все законные возможности решения проблемы закрыты, совершенно не работают. Нет никакого способа повлиять на власть, включить обратную связь. Народ не доволен пенсионной реформой, люди вышли на митинги. Местами им запрещали митинговать, местами позволяли проводить митинги вдалеке от центра. Но в любом случае, на эти протесты не обратили никакого внимания. Митингуй не митингуй все равно получишь… предсказуемый результат. Миллион собранных подписей выбросили в нужник, референдум заблокировали. Что делать? Идти голосовать? На выборах в Приморье неугодные результаты голосования аннулировали. Голосуй не голосуй все равно получишь тоже самое. Что дальше-то?

Власть все время демонстрирует, что российский народ не просто лишен каких либо человеческих прав, а то, что он вообще лишен субъектности. Власть смотрит на толпу народа, на эти миллионы граждан и говорит: «Никого не вижу, какой-то смутный дым». Силуанов есть нечто реальное, наделенное волей и разумом, Медведев реален, а миллионные российских граждан, население какого-нибудь вымирающего городка – это странный, призрачный туман. Их словно бы и нет. И если в столице соберется толпа митингующих на площади, то чиновник увидит пустую площадь, а не митинг. Потому, что российский гражданин, не принадлежащий к избранному меньшинству – есть странная иллюзия. А иллюзия есть что? Забавная шутка, с которой можно выделывать все, что угодно. Кому от этого будет плохо? Иллюзию можно пытать, грабить, насиловать, не испытывая при этом мук совести и не неся ответственности, потому, что всякое глумление над иллюзорным гражданином великой Российской Федерации – есть нечто подобное сну. Вся проблема в случае изнасилования 23-летней дознавательницы своим начальством в Уфе в том, что она оказалась дочкой высокопоставленного сотрудника Росгвардии, т.е. она была не иллюзорна. А если бы она была простой смертной, то никто не посмел оскорбить честь мундира уважаемых полицейских.

Террор – безусловно болезнь. Но чтобы понять источник болезни – надо увидеть ситуацию без прикрас, во всей ее чудовищности. Надо же понять, почему студент Михаил Жлобицкий не захотел жить долго и счастливо, учиться, искать работу, и т.д., а пошел и погиб при взрыве бомбы в ФСБ. Надо же понять! А дело в том, что террор — это способ возвращения субъектности в стране, где субъектности лишен целый народ. Миллионы граждан страны власть не видит, но человека, который бросает ей вызов вместе с бомбой — она замечает. Конечно, этот отчаянный шаг не создает новое общество, для этого необходимо позитивное планирование, широкое движение. И я не оправдываю террор. Но я понимаю почему террор случается (не всякий террор, а определенный, особого рода, рожденный отчаяньем).

Власть, разумеется, будет реагировать дальнейшим закручиваем гаек: больше запретов, больше репрессий, больше пыток и издевательств. И тем самым она создаст еще более отчаянную ситуацию, чреватую появлению все новых молодых российских камикадзе, которым нечего терять, т.к. их превратили в ничто.

Источник 

СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА

Мы разбиты, мы проигрываем только потому, что находимся в демобилизованном состоянии.

Для того, чтобы понимать происходящее — надо обращаться к истоку событий, искать причины, развязывать узел фактов. Как мы пришли к тому, где оказались? Что этому предшествовало?

Мы потерпели сокрушительный разгром, который будет необратимым, если мы о нем забудем. Дисциплина трезвения для нас и должна заключаться в постоянном и остром понимании, что мы живем в ситуации разгрома. Нас опрокинули, растоптали, и все, что сейчас с нами происходит — есть реальность разгрома, мы не вышли, не вырвались из нее, что бы там не мурчали нам в уши про «вставание с колен».

Почему нас разгромили? Что было в нас не так, что сделало нас легкой жертвой предательства и обмана? Это большой разговор, который ведется, в котором уже сказано много важного, но который необходимо продолжать. Нам требуется напряженное, упорное самопонимание, чтобы вырваться из состояния поражения. Все высказать сразу нельзя, но я добавлю в этом важном обсуждении свою реплику.

Сила марксизма в оптимистичности. Он привнес в человечество веру в поступательное движение, в то, что история не бессмысленна и в ней есть великий процесс восхождения. Но то учение марксизма-ленинизма, что преподавали нам в школах, а затем и в институтах, было конечно же сильно упрощено, к тому же мы, хватали все по верхам, не сильно углубляясь в суть, и в итоге у нас в головах оставалась достаточно примитивные представления. Например, о том, что прогресс движется сам собой, без особых усилий. Ну это как вагончик на подвесной дороге: сидишь себе на скамеечке, ни на что не нажимаешь, ни чем не рулишь, и все само едет, поднимает в гору. А раз оно так прекрасно само собой едет и, причем, в лучшую сторону, то можно расслабиться, не напрягаться — великие движущие силы истории без всякого напряжения приведут туда, куда нужно. Отчасти эти движущие силы истории воплощались в партии и правительстве, которые знали, что делать и как. Таким образом, исторический оптимизм марксизма в наших головах превратился в исторический инфантилизм. Мы утратили понимание, что история есть битва, причем битва ожесточенная. Мы перестали понимать, что все те блага советского строя, которыми мы обладали, были результатами беспощадных столкновений, вырванными колоссальным напряжением сил. Мы жили в состоянии безалаберной расслабленности, считая, что ничего плохого с нами уже случиться не может: история движется только вперед, к лучшему, она не может откатиться в прошлое. И в итоге мы стали эдакими идиотскими овечками, не понимающим, что на них с голодной свирепостью смотрят кровожадные волки. И нам устроили резню, в которой мы, непуганые идиоты, только бессильно мемекали. Нас сбросили в такую безжалостность капитализма, о которой мы раньше только в учебниках истории читали: история откатилась назад. Легко и просто. Битва была проиграна и тени прошлого воскресли. Мы что-нибудь поняли из всего этого? Мы перестали быть бессмысленными барашками, которых одного за другим утягивают волки? Чему мы научились за эти годы? И научились ли вообще? Или мы продолжаем жалобно мемекать?

Когда мы сетуем на антисоциальную политику властей, то напоминаем ветерана революции, который на оккупированной территории пишет немцам прошение о предоставлении льгот на основании заслуг перед советской властью: «Ты, что дед? Какие льготы? А за заслуги мы тебя только расстрелять можем…»

Битва, которая обеспечивала нам какие-либо гарантии, — проиграна, нас разбили. Горе побежденным! Пленка истории начала отматываться назад. Вот вам платное образование, платная медицина, и конечно же пенсионное обеспечение — просто глупость. Почитайте о реалиях капитализма 19 века.

История обратима. Можно общество из социализма вернуть в капитализм, и все дальше в прошлое — в феодализм, в рабовладельческий строй. Не случайно Патриарх озаботился ниспровержением лозунга буржуазной революции «свобода, равенство, братство»: в поступательном движении назад не должно быть никакие препятствий.

Мы разбиты, мы проигрываем только потому, что находимся в демобилизованном состоянии. Окопы в великом сражении за будущее опустели, и противник беспрепятственно наступает, неся мрак и истребление побежденным. Мы проигрываем потому, что перестали воспринимать историю как битву, перестали сражаться. А в этой битве можно быть либо воином, либо жертвой. Воин никогда не становится жертвой, даже если погибает. Нельзя превратить в жертву того, кто не сдается, даже если он гибнет под натиском превосходящих сил. Помните предсмертные надписи наших солдат: «Погибаю, но не сдаюсь». На это в итоге напоролась безупречная машина Третьего Рейха.

Александр Блок написал:

…Но тот, кто двигал, управляя
Марионетками всех стран, -
Тот знал, что делал, насылая
Гуманистический туман:
Там, в сером и гнилом тумане,
Увяла плоть, и дух погас,
И ангел сам священной брани,
Казалось, отлетел от нас…

Этот псевдогуманистический туман постоянно используется для демобилизации противника. Почему бы не пожалеть павших немецких солдат? Это же простые люди, которые не хотели войны. Зачем повышать градус ненависти, быть злопамятными? А, с другой стороны, идет целенаправленная атака на советское прошлое. И это не только для того, чтобы свести счеты с совками, ставки в игре выше. Тот зверь, что был повержен в 1945 году, залечил раны, и торжествует в новом, более ужасающем обличье. Он возвращается, ему мостят пути различными покаяниями, изобличениями сталинизма. Нам готовят будущее, которое будет воскрешением самого ужасного прошлого.

Риторика властей РФ пронизана этим сладеньким псеводогуманизмом: «Не допустить раскола общества! Общественное единство! Нельзя повторить трагического раскола и т.д.».

Раскол общества — это трагедия, здесь не о чем спорить. Но, к сожалению, тут уже ничего не поделать: российское общество трагически расколото. События перестройки и реформ стали возможными благодаря такому расколу. Политика реформ — акты острой гражданской войны, мы живем в боевой ситуации, а не мирной. Сплоченное меньшинство ведет войну против большинства. И нельзя сказать, что это война только идейная, материальные потери просто колоссальны, и уже превзошли потери в Великой Отечественной войне. Наши заводы разрушены, список исчезнувших населенных пунктов постоянно пополняется, наш народ вымирает. Но нас атакуют, нас убивают и тут же призывают к единству, к сплоченности. А единство примерно такое же, как между жабой и заглатывающим ее ужом. Это бесконечно трагическая ситуация, никто не спорит, и раскол, конечно же, желательно преодолеть, весь вопрос — каким образом. Его нельзя преодолеть просто ожидая, что все само собой наладится, утрясется, и история поступательно двинется вперед. Ничего подобного! Если мы будет вести себя как барашки на зеленом лугу, то меньшинство бесстрастно доест нас. А вместе с нами и Россию. Останутся от козлика рожки да ножки. Они работают над этим, результат налицо. В истории с уренгойским мальчиком интересно не только то, что власть так «патриотически» воспитывает подрастающее поколение. В некоторых интернет-материалах говорится, что и гимназия, в которой учится Коля не простая, и семья Коли тоже не простая. Это своеобразный инкубатор новой элиты. Такие люди, с таким воспитанием придут на смену бывшей партноменклатуре. И если у Чубайса и Гайдара сознание все же было еще сформировано в советские годы, то новое поколение руководителей будет уже стерильным ото всех предрассудков прошлого, они станут идеальными машинами убийства… Власть работает на будущее, но вы представляете — каким будет это будущее?

Можно ли в этих условиях делать вид, что существует какое-то общественное единство? Вокруг чего мы должны укреплять это единство? Мы должны сплачиваться вокруг Ельцин-центра, вокруг Стены скорби, вокруг мемориала в Катыни и многих других подобных символов, открытых Путиным? Мы будем сплачиваться вокруг ювенальной юстиции, поддерживать разрушение социалки, закрытие школ и больниц? Мы будем укреплять общественное единство на фоне дебилизации подрастающего поколения, превращения его в манкуртов, ненавидящих нашу историю? Или мы просто должны закрыть глаза и делать вид, что ничего не происходит. Но если закрыть глаза на мчащийся грузовик, это не отменит летальный исход. Грузовик обязательно наедет и превратит в месиво. Политика властей обязательно даст свои разрушительные результаты. Но политика — это видимое следствие некой идейной установки. А что это за идейная установка, которая вдохновляет, движет нашими властями? Ее же можно реконструировать по их делам. И не трудно обнаружить, что эта идейная установку вполне враждебна нашему народу. Кто-то надеется на хитрый план Путина. Возможно, хитрый план и существует, но он не для нас…

Самая большая глупость, которую возможно допустить в этой ситуации — это представлять некое общественное единство, которого по факту нет. Очень глупо говорить про нас и про то агрессивное меньшинство, что атакует нас — «мы». Никакого такого «мы» не существует. Это меньшинство не отождествляет себя с нами. Это сплоченная группа, которая ведет себя, как чужаки. Но так и мы должны их так воспринимать — как чужаков, которые тем или иным образом добились влияния в нашей стране. И отношение к ним выстраивать соответствующее. Необходимо локализовать и изучить этих чужаков. Кто они, чего хотят и куда ведут. И понимать при этом, что они — не мы, и их путь — не наш путь. Требуется такое трезвое размежевание, установление реальности, проведение границ. Только не надо при этом ловиться на чепуху, будто чужаки засели где-то в «Эхе Москвы» или роятся за Навальным. «Эхо Москвы» лялякает потому, что его кормит Газпром, и никакого Навального не было бы, если его не обласкала власть. Это игры чужаков с теми или иными целями.

С другой стороны, мы конечно должны прочертить границы своих, понять себя, чего мы хотим, найти свое направление. И внутри своих повышать градус мобилизации, единства. Мы должны перестать быть рыхлым стадом разобщенных, ни на что не способных полуидиотов, которых может поставить на колени сплоченная группа негодяев. Надо культивировать воинственный дух великой битвы, сражения за будущее. Настрой должен стать принципиально другим.

До сих пор реакция на проделки чужаков была реактивной. Запускают очередную лепеху дерьма в наше прошлое, в наши святыни, и мы начинаем бурчать. Конечно, хорошо, что бурчим, даже такая реакция — отрадное свидетельство того, что мы еще не полностью добиты, и внутри народного тела теплится какая-та жизнь. Но нельзя выиграть битву реагируя реактивно. Противник не просто так наносит удары, он изучает нас, ищет уязвимые места, каждый раз его удары становятся все более смертоносными. А мы почиваем в ожидании, когда нас ткнут пикой в очередной раз. Но в следующий раз нас ткнут так, что мы уже не поднимемся. И самое главное, у противника есть стратегия, в рамках которой он действует, она рассчитана на перспективу. Посеянные им семена дают всходы и время работает на него. А мы, теряя время, теряем вместе с тем и надежду изменить порядок вещей. Значит выход только один — мобилизоваться, и не только отбивать атаки, но и переходить в контрнаступление. Не надо сразу замахиваться на великие дела, но давайте поставим себе конкретную цель – выкинуть, например, Солженицына из школы. И начнем действовать методично, с напором, не сбавляя градуса, пока не добьемся цели. Лжецам, предателям, пачкающим нашу историю, не место в школах. Мы не можем допустить, чтобы этой дрянью отравляли сознание наших детей. Нравится Солженицын Путину, он видит в нем образец для подражания? Пусть читает у себя дома, но не коверкает этой дрянью сознание наших детей. Если мы еще народ, если мы еще на что-то способны — мы должны это сделать. Как говорится — навалиться всем миром, и в этом деле почувствовать этот наш мир, плечо товарища. И это будет нашим ответом и на речь Коли, и на Ельцин-центр, и на многое, многое другое… Будем учиться бороться и побеждать, и тогда вернем себе страну.

soiz 

Источник