С.Строев. ХРИСТИАНСТВО КАК ПРЕДПОСЫЛКА СУЩЕСТВОВАНИЯ НАУКИ

image0761

 

Известно, что наука в современном смысле и значении этого слова, то есть экспериментальное, объективное, верифицируемое знание об окружающем мире, возникла в Европе на рубеже Средних веков и Нового времени и её появление связано с такими именами как Роджер Бэкон (XIII век), Фрэнсис Бэкон (1561 - 1626) и Рене Декарт (1596 — 1650). До этого сравнительно недавнего времени науки как таковой, как экспериментального метода не существовало, несмотря на большое количество знаний, накопленных человечеством в ходе наблюдений и абстрактно-логических рассуждений. Отметим тот факт, что даже такие цивилизации как Древний Египет и Междуречье, Вавилон и Персия, Индия и Китай, цивилизации доколумбовой Америки и арабо-мусульманский мир, несмотря на большой объём математических, астрономических, географических, исторических, медицинских знаний, высокий уровень развития культуры и технологий и навыков в сфере земледелия, строительства, военного дела и т.д., не породили культурных феноменов, типологически сходных по своей методологии и характеру мышления с европейской экспериментальной наукой.

Ближе всего к формированию собственно научного знания подошла античная греко-римская цивилизация (культурными наследницами которой впоследствии стали и православно-византийская, и западно-европейская, и мусульманская цивилизации). Однако и она не вышла за пределы пассивного наблюдения, систематизации, обобщения и рассуждения, не породила методологии целенаправленной постановки эксперимента как средства верификации тех или иных гипотез. Это наводит на мысль, что необходимым условием возникновения науки были определённые мировоззренческие представления, особенности менталитета, специфически присущие лишь конкретно европейской христианской цивилизации. Выявление и анализ этих цивилизационно специфических аксиоматических и методологических предпосылок науки, лежащих вне её самой и являющихся необходимым условием её возникновения, и составляют предмет и основную задачу настоящей работы.

Сама наука в качестве своего постулата (аксиомы, которая не доказывается, а принимается на веру) утверждает неизменность законов природы во времени и пространстве. Считается, что именно это предварительное условие достаточно для экспирементального метода познания, основным критерием которого является воспроизводимость эксперимента. То есть считается, что один и тот же эксперимент, если точно соблюдены его условия, при воспроизведении будет давать тот же результат. На самом деле это лишь самый поверхностный слой предварительных условий научного познания.

Поставим вопрос глубже: откуда берётся само представление о том, что у природы вообще есть какие-либо законы? Откуда берётся представление о том, что за данными в ощущении феноменами природы вообще кроется некая рациональность и закон (не важно даже неизменный во времени или меняющийся), а они не представляют собой спонтанного хаоса? Далее, если уж существование стоящих за природными феноменами законов принимается на веру (но главный для нас вопрос — откуда берётся сама эта вера?), то это ещё никак не значит, что эти законы должны быть познаваемыми с точки зрения человеческого рассудка. То есть предметом веры здесь является не просто наличие неких сокрытых, непознаваемых законов природы, а таких, которые принципиально соответствуют законам человеческого мышления, законам логики, оперирующей, как известно, не с данными в ощущении явлениями, а с абстрактными понятиями.

Но поставим вопрос ещё глубже. Помимо веры в наличие объективных и познаваемых законов природы требуется ещё, чтобы вообще была эта самая природа. То есть постулируется существование некой внешней, «объективной» реальности, которая существует независимо от нас и независимо от нашего направленного на неё чувственного восприятия. При этом на веру берётся также и то, что наши ощущения к этой независимо от них существующей реальности имеют отношение. То есть мало того, что эта внешняя реальность вообще есть, так именно она и является первопричиной тех чувственных ощущений, которые мы воспринимаем как непосредственную данность. Отметим, что такая вера в существование помимо наших субъективных ощущений некой объективной реальности далеко не универсальна и не «самоочевидна». Буддистская цивилизация, например, считает данную в ощущении реальность вообще иллюзией («майей»), а вопрос о наличии у этой иллюзии каких-то присущих ей законов отпадает сам собой. Многие примитивные культуры, не доросшие до уровня буддистской философской рефлексии, не отрицают внешней реальности, но при этом не отличают реальность непосредственного субъективного ощущения от реальности «объективной».

 

Иллюстративен в этой связи диалог между представителями европейской и индейской культур, приводимый в первой из своих книг Карлосом Кастанедой:

«Был вопрос, который я хотел ему задать. Я знал, что он ускользнёт от него, поэтому я ждал, когда он сам коснётся этой темы: я ждал весь день. Наконец, прежде чем уехать вечером, я вынужден был спросить его.

- Я действительно летал, дон Хуан?

- Так ты мне сказал сам. Или было не так?

- Я знаю, дон Хуан. Я имею в виду: моё тело летало? Взлетел ли я, как птица?

- Ты всегда задаешь мне вопросы, на которые я не могу ответить. Ты летал. Для этого и есть вторая порция «травы дьявола». Когда ты будешь принимать её больше, ты научишься летать в совершенстве. Это не просто. Человек летает с помощью второй порции «травы дьявола». Это всё, что я тебе могу сказать. То, что ты хочешь узнать, не имеет смысла. Птицы летают как птицы, а человек, который принял «траву дьявола» летает, как человек, принявший «траву дьявола». <…>

- Значит, в действительности я не летал, дон Хуан? Я летал в собственном воображении. Только в своем мозгу. Где было моё тело?

<…>

- Давай я скажу это по-другому, дон Хуан. Я хочу сказать, что если я привяжу себя к скале тяжелой цепью, то я стану летать точно так же, потому что моё тело не участвует в этом полете.

Дон Хуан взглянул на меня недоверчиво.

- Если ты привяжешь себя к скале, — сказал он, — то я боюсь, что тебе придётся летать, держа скалу с её тяжёлой цепью».

Приведённый отрывок весьма интересен с точки зрения иллюстрации тех не верифицируемых ни логически, ни эмпирически и далеко не всегда отрефлексированных предпосылок, которые лежат в основе европейской культуры мышления в целом и науки в частности.

Как уже было отмечено выше, эти предпосылки состоят в том, что:

1) Существует внешняя, «объективная» реальность, независимая в своём существовании от нашего её восприятия или не восприятия.

2) Именно она является предметом наших ощущений, и явления, данные нам в ощущении, есть отражение (более или менее адекватное) этой объективной реальности.

3) Поскольку внешняя реальность объективна и в ней объективно существуют другие люди (независимые наблюдатели), то адекватность собственного субъективного опыта этой объективной реальности можно проверить и подтвердить через его сопоставление с субъективным опытом этих независимых наблюдателей. Совпадение субъективных наблюдений между собой якобы свидетельствует об адекватности каждого из них объективной реальности (а не о совпадении детерминированных воспитанием точек зрения на реальность).

4) Изменчивость данной в ощущении внешней «объективной» реальности не хаотична, а подчиняется неким объективно действующим независимо от нашего их знания законам.

5) Эти законы принципиально познаваемы, то есть сообразны законам и принципам нашего мышления, «умозрительны» в изначальном значении этого слова (созерцаемы посредством ума).

6) Они неизменны во времени и пространстве и так же действуют сегодня и завтра, как и вчера, и тысячу лет назад.

Вполне очевидно, что каждый из перечисленных постулатов сам по себе не может быть ни доказан, ни проверен. Отрицание их всех, либо части из них, даёт совершенно иное — и притом внутренне непротиворечивое — базовое представление о реальности. Например, отрицание постулата о существовании внешней, независимой от субъективного восприятия реальности, даёт внутренне цельную и непротиворечивую концепцию солипсизма, в которой уже не остаётся никаких «внешних наблюдателей», т.к. все «остальные люди» оказываются феноменом ощущений единственного «Я». В менее радикальной форме возможно признание объективной реальности, но в непознаваемой форме и объяснение совпадения или несовпадения субъективного опыта «независимых наблюдателей» исключительно совпадением или несовпадением детерминированных их культурой и воспитанием взглядов на эту реальность (этот случай как раз иллюстрируется приведённым выше отрывком из К. Кастанеды). И т.д.

Отметим также, что учёный, практически занимающийся научными исследованиями, совсем не обязательно должен верить в эти постулаты — он может, к примеру, по собственным мировоззренческим убеждениям быть солипсистом и исследовать не «внешнюю реальность», а закономерности собственного чувственного опыта. Он может и вовсе не верить в познавательную ценность своей деятельности, считая её лишь игрой по заданным правилам наподобие шахмат — главное, чтобы он честно и добросовестно соблюдал эти правила и умел их творчески применять. Однако для того, чтобы сам комплекс этих правил сформировался, чтобы экспериментальная наука в современном смысле этого слова возникла и получила изначальный импульс развития как особый социокультурный феномен, который далее уже мог самовоспроизводиться, перечисленные аксиомы действительно должны были быть не просто условными допущениями, а парадигмами общественного сознания, по крайней мере в пределах образованной части общества.

Однако кроме вопроса об объекте познания («объективной реальности») не меньший комплекс предварительных установок связан с представлением о его субъекте, то есть самом человеке. Ему, среди прочего, приписывается: 1) сам факт существования, 2) рациональность и способность к мышлению, 3) относительная автономность от объекта познания и целый ряд иных качеств и характеристик.

Следующий комплекс условий связан с весьма культурно специфическим представлением о линейном, поступательно и необратимо протекающем времени. Такое представление о времени на самом деле далеко не является универсальным. Достаточно распространены в различных культурах представления о времени циклическом, обратимо-колебательном и др. В тесной связи с представлениями о линейном необратимом времени находятся представления об объективно присущих природе причинно-следственных связях. При этом, хотя «после этого не значит, что  вследствие этого» («post hoc, non est propter hoc»), однако следствие не может предшествовать причине во времени.

Каждая из перечисленных предпосылок европейского мышления могла исторически возникнуть и в определённых культурах (например, в античной греко-римской) действительно возникала независимо. Однако весь их комплекс как единая, целостная ментальная и когнитивная система — и в этом состоит основной тезис настоящей работы — является производным от Христианства и мог возникнуть только на почве мировоззрения, сформированного Откровением. В самом деле, в том случае, если принять во внимание заданность мировоззренческих установок европейской цивилизации догматами Христианства, перечисленный набор постулатов перестаёт выглядеть произвольной и случайной механической совокупностью и предстаёт в виде стройной системы, каждый элемент которой присутствует в ней необходимым образом и тесно связан со всеми другими.

Представление о реальном, независимом от субъективного человеческого восприятия существовании мира прямо вытекает из догмата о творении Богом мира из ничего. При этом, так как Бог в Христианстве личностен, то и мир, будучи Его творением, несёт в себе авторский замысел и универсальный в пространстве и постоянный во времени внутренний порядок — то есть «законы природы». Человек, сотворённый Богом как часть тварного мира и в мире поселённый, естественно получает возможность этот мир воспринимать через свои ощущения и, тем самым, в мире ориентироваться. Тем самым, становится понятным и обоснованным представление о том, что чувственные ощущения есть не самостоятельная и первичная данность, а отражение внешней «объективной» реальности. При этом, поскольку Бог творит человека по Своему образу и подобию, человеческий разум как подобие Разума Творца оказывается принципиально когерентен тем законам, которые заложены в мироздании, и именно потому принципиально пригоден для их познания.

Отсюда же возникает и весь комплекс представлений о человеке как о личности, как о простой (несоставной, индивидуальной, а потому  не анализируемой, не сводимой к совокупности качеств и признаков) сущности, который переносится на человека как на образ и подобие Божие. Открывая себя Моисею, на вопрос «вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им?» Господь отвечает: «Я есмь Сущий» (Исх. 3:13-14). В этом смысле и человек как образ и подобие Божие оказывается сущим, т.е. существующим, хотя, в отличие от Бога, не является причиной собственного существования. Но именно как образ и подобие Бога человек оказывается до некоторой степени отстранён от материального мира, до некоторой степени внеположен ему, что и даёт возможность субъект-объектного отношения между человеком и миром.

Наконец, линейное время, которое, хотя и не есть специфическая и уникальная черта одного только Христианства, но присуще ему как и всем религиям Откровения, начиная от Зороастризма (Даэна Маздаясна). Линейность времени тесно связана с эсхатологической стороной религий Откровения (включая Христианство), с представлением о непрерывном движении истории от точки Творения к финальной точке Конца Света.

Таким образом, наука и, говоря шире, вся культура позитивного экспериментального знания, как в историческом, культурном так и в мировоззренческом, аксиоматическом и методологическом смысле стоит на христианском фундаменте и в своём существовании зависит от него. В этом смысле научный метод познания мира (как исследование тех принципов, по которым он создан) и научное знание именно со стороны Христианства получают как необходимую легитимность и обоснованность, так и пределы и ограничения своей корректной применимости.

При этом показательно, что попытка европейской цивилизации начиная с эпохи т.н. «Просвещения» освободиться от уз Христианства и поставить науку вместо религии в своё основание, закономерно привела к распаду и самой этой цивилизации, и научной культуры мышления как её важной составляющей. Последовательное отрицание метафизики — то есть всего того, что лежит за пределами научного экспериментального метода и научной верификации — закономерно привело к подрыву вне науки лежащих предпосылок и оснований её самой.

Первой жертвой этой критики пало представление об объективных «законах природы» и их познании как цели научной деятельности. Накопление экспериментальных фактов, которое изначально было лишь средством выявления стоящих за ними законов, уже в позитивизме стало самоцелью, в то время как любые обобщающие их теории оказались низведены всего лишь до временного и условного способа их систематизации и упорядочивания.

Далее последовательному разрушению подверглись представления о познаваемости мира и о рациональности самого человека, о применимости языкового понятийного аппарата к познанию объективной реальности и о существовании этой самой реальности вообще и, наконец, о существовании самого человека как личности и индивидуума. Итогом нисходящей траектории модерна (поступательной критической деконструкции всех мировоззренческих истин, восходящих к Откровению) стало падение в состояние постмодерна, во многом типологически сходного и даже тождественного состоянию культур, не знавших Откровения ни в его полной и совершенной (Православное Христианство), ни даже в частичных формах (Зороастризм, Ветхозаветный иудаизм, Ислам, еретические формы Христианства). Закономерным итогом освобождения культуры (и, в частности, культуры мышления) от собственных корней стало её саморазрушение, дошедшее до полного отрицания в новейших направлениях европейской мысли критериев рациональности, законов логики, требований непротиворечивости, не говоря уже об экспериментальной доказательности тех или иных утверждений.

Отсюда следует глубокий кризис науки — как в варианте утрачивающего интеллектуальное содержание и превращающегося в абстрагированную от всякого смысла технологию производства фактов естествознания, так и в варианте утрачивающих критерии научности и, собственно, объект исследования, превращающихся в простую игру словами гуманитарных дисциплин.

Противостояние антиинтеллектуальным, иррациональным и контркультурным реалиям постмодерна невозможно на базе светского гуманизма и возвращения к идеалам «Просвещения», так как именно их реализация, в конечном счёте, и привела к наличному распаду. Выход из этого состояния и возрождение культуры (в том числе, научной культуры мышления и самой науки) требует восстановления её необходимых предпосылок, т.е. религиозной метафизики как основы общественного сознания.

 

2011г.

 

 

Комментарии (9)

  • Сергей

    16 янв 2016

    Ответить

    Цитата: "1) Существует внешняя, «объективная» реальность, независимая в своём существовании от нашего её восприятия или не восприятия.

    2) Именно она является предметом наших ощущений, и явления, данные нам в ощущении, есть отражение (более или менее адекватное) этой объективной реальности.

    3) Поскольку внешняя реальность объективна и в ней объективно существуют другие люди (независимые наблюдатели), то адекватность собственного субъективного опыта этой объективной реальности можно проверить и подтвердить через его сопоставление с субъективным опытом этих независимых наблюдателей. Совпадение субъективных наблюдений между собой якобы свидетельствует об адекватности каждого из них объективной реальности (а не о совпадении детерминированных воспитанием точек зрения на реальность).

    4) Изменчивость данной в ощущении внешней «объективной» реальности не хаотична, а подчиняется неким объективно действующим независимо от нашего их знания законам.

    5) Эти законы принципиально познаваемы, то есть сообразны законам и принципам нашего мышления, «умозрительны» в изначальном значении этого слова (созерцаемы посредством ума).

    6) Они неизменны во времени и пространстве и так же действуют сегодня и завтра, как и вчера, и тысячу лет назад.
    Вполне очевидно, что каждый из перечисленных постулатов сам по себе не может быть ни доказан, ни проверен".
    Доказаны эти постулаты не могут быть (на то они и постулаты), проверяются и подтверждаются постоянно научно-техническим прогрессом.  Само существование НТП подтверждает истинность этих постулатов. Сомневаться в этом могут только солипсисты, о которых хорошо сказал А. Шопенгауэр: "солипсизм может иметь успех только в сумасшедшем доме".

  • Cttepan

    16 янв 2016

    Ответить

    Автор сочинил: "Сама наука в качестве своего постулата (аксиомы, которая не доказывается, а принимается на веру)...".   Обманывает автор читателей.  Аксиомы принимаются за истину сразу без доказательства, ибо когда-то давно они были доказаны. Например,  Земля шарообразна,  человек смертен,  закон сохранения энергии,  не кради и т.д.   А Постулаты,  особенно религиозные, действительно принимаются на веру, так как никогда не доказывались, а воспринимаются так в рамках какой-либо теории.  Например,  дух животворящ,  женщину бог создал из ребра Адама и т.д.   Весь остальной текст автора АНАЛОГИЧНАЯ малограмотность.  P.S. Право редакции публиковать двоечников, схоластов и эклектиков - не подвергается сомнению!!!   

  • Сергей

    16 янв 2016

    Ответить

    Степан, здесь автор ведёт речь о другом: закона Ньютона для солипсиста реально не существует, а является плодом его воображения, поэтому ежели одна его мысль подсказывает ему, что он может летать как птица, а вторая говорит, что не умеет и непременно разобьется при прыжке с крыши небоскрёба, то вторая мысль победит первую, если таковое случится. А самое главное, что такое мировоззрение можно считать внутренне непротиворечивым.

  • Cttepan

    16 янв 2016

    Ответить

    Может с точки зрения солипсиста такое мировоззрение и можно считать непротиворечивым, но с точки зрения материалистов, т.е. признающих закон сохранения энергии,  налицо раздвоение личности (скрытотекущая шизофрения).

  • Дмитрий Н

    31 янв 2016

    Ответить

     
    Да уж, «шизы» бывают разные. Например, солипсизм - с психопатологической точки зрения, явная «шиза». А с философской - разновидность субъективного идеализма.
    Но в глазах автора статьи, солипсизм - это «внутренне непротиворечивое» мировоззрение. «Отрицание постулата о существовании внешней, независимой от субъективного восприятия реальности, дает, - пишет он, - внутренне цельную и непротиворечивую концепцию солипсизма». Итак, есть только Я (любимый), все остальное - это просто виртуальная реальность, созданная творческим воображением этого Я. Замечательно! Иными словами, реально во всей Вселенной существует, видимо, всего лишь один человек (ну, например - С.Строев, коль уж он пишет о «цельности и внутренней непротиворечивости» солипсизма), а все остальные, т.е. мы с вами, ну и прочие миллиарды земных людей (не говоря уже о бесчисленных человечествах иных бесчисленных миров Вселенной) - это просто фантомы его бесконечного Вселенского Ума. Вот только вопрос: а зачем, в таком случае, ему писать об этом статьи и книги? Для кого? Зачем в чем-то убеждать собственные фантомы?...
    Подвергать сомнению можно что угодно и далеко в этом зайти. Есть ли законы Природы? Сомневаюсь я. А есть ли сама Природа? Сомневаюсь я. С другой стороны, правильно ли «варят» мои мозги? Сомневаюсь я. И могут ли, вообще, они «варить»? Сомневаюсь я. Да и есть ли я сам? Сомневаюсь я. И т.д.  Тут и в самом деле наиболее вероятный исход - это палата №6.
    А что если так: есть ли Бог как личность? Сомневаюсь я. (Ведь Его же никто и никогда не видел).Ладно, пусть есть, но Он ли творил Вселенную? Сомневаюсь я. Да и творил ли ее кто-нибудь? Сомневаюсь я. И было ли начало, и будет ли конец времен? Сомневаюсь я. И.т.д. А почему не усомниться? Ведь, равно как и научные постулаты, это еще никто не доказал. Все это также надо принимать на веру.
    Выходит, весь вопрос - в вере. Какую веру избрать - научную или религиозную? Ну что же, если так, то лично я, пожалуй, предпочту веру в науку. Почему? А просто потому, что вижу, что она «реально работает». Я еду на машине и знаю, что машину эту создала наука. Я включаю дома телевизор - это тоже наука. Я звоню по мобильному телефону - и это наука. Я сажусь за компьютер и выхожу в Интернет - и тут заслуга только науки. Словом, куда ни кинь взгляд - везде ежесекундно научные знания подтверждают свою истинность практикой. Кроме того, я знаю еще и о Новейшем Завете, где научно-философская мысль подтверждает и обосновывает веру религиозную (если последняя не искажена лжетолкованиями).
    А теперь возьмем веру в личного Бога. Тут картина обратная: миллионы молятся Ему - а толку никакого. Как лежал мир во зле, так и лежит. Тысячелетия и века проходят, а все одно - несправедливость, жестокость, обман. Где ты, Бог?
    Приведу цитату из Е.Блаватской («Ключ к Теософии»): «Мы считаем веру не таковой, как Вы ее представляете, умственным расстройством,  - а настоящей верой, т.е. пистис греков - «верой, основанной на знании», подкрепленной свидетельствами физических или духовных чувств». «Ибо одно дело - человеческое легковерие и предрассудок, другое - убеждение и интуиция человека». «Вера ради веры - не лучше ли одна, основанная на строгой логике разума, чем другая, основанная просто на человеческом авторитетете или поклонении героям? Наша вера имеет всю логическую силу арифметического трюизма, что 2 + 2 = 4. Ваша вера похожа на логику некоторых эмоциональных женщин, о которых Тургенев сказал, что для них 2+2 обычно 5 и сальная свеча в придачу».

  • Дмитрий Н

    31 янв 2016

    Ответить

    Теперь о теории автора будто бы наука развилась исключительно на христианском фундаменте. Я считаю эту теорию неубедительной. И вот почему:
    Христианству 2000 лет, а науке, строго говоря, лет 200-300Да и то, из этих трех столетий два ушло на «раскачку», а по-настоящему наука начала развиваться лишь с наступлением века ХХ-го. Да и это, по существу, лишь «прелюдия» - настоящее развитие науки мы еще увидим.
    Христианство же, по факту, не несет в себе никакой научности. Христос не призывал научно изучать мир и Он не раскрывал своим ученикам основы высшей алгебры или квантовой физики - ничего подобного и близко нет в Евангелиях. А там лишь этика, причем - также не в научной форме, а лишь в форме притч и наставлений. Так что ни о какой исходной научности христианства говорить не приходится.
    Но значит ли это, что сам Иисус не знал, скажем, ту же алгебру или квантовую физику? Интересный вопрос, не правда ли! Знал, конечно, и если даже в теле не мог вспомнить, то Дух Его, конечно, все это знал. И куда более того… Получается, что Бог - тоже ученый, коль уж Он великолепно знает все науки - причем так знает, что никакому земному ученому, в том числе нынешнему, и не снилось. Но если это так, то почему Он не стал учить основам наук хотя бы ближайших своих учеников - апостолов? Почему не преподал им начал физики, химии, биологии, астрономии? И почему допустил, чтобы в Священном Писании не проскользнуло и слова о научном постижении мира?...
    Ответ на это простой: нет, не потому, что наука - ерунда, и, тем более, не потому, что Христос был в научном отношении полным невеждой, а потому, что рано тогда было еще говорить о науке. Детишек в детском саду не учат писать и считать - все это еще будет у них в будущем, когда они подрастут и вступят в новый этап своей жизни  - школьный. Вот тогда - пожалуйста. Потому-то все эти тысячелетия и, фактически, не существовало науки - человечество Земли переживало в эти долгие века свой ясельный и детсадовский возраст. А те отдельные самородки-ученые, которые все же появлялись, были не правилом, а «исключением из правил». Словом, тогда время для науки еще не наступило.
    Зато сейчас оно наступило явно. Именно начиная с ХХ века почти полная неграмотность сменилась практически 100%-й грамотностью, а число ученых на планете увеличилось в сотни и даже тысячи раз. Но только связано это вовсе не с осознанием «легитимности и обоснованности» со стороны христианства, как полагает автор статьи. Если бы христианство и впрямь несло в себе зачатки науки как таковой, то в течении 2000 лет она, наука, постоянно и неуклонно развивалась бы, а этого отнюдь не наблюдалось. А наблюдалось, увы, обратное - ярое антинаучное церковно-христианское мракобесие. Вспомним сожженного Джордано Бруно! Вспомним и Галилея, вынужденного отказаться от своих открытий. Вспомним и гонения Церкви и на нашего великого Ломоносова!...
    Итак, развитие науки, которым уже слишком явно отмечена жизнь сегодня, обусловлено вовсе не христианством. Тогда чем же?
    Законом Циклов, вот чем. Жизнь, как известно, эволюционирует «от простого к сложному, от старого к новому, от низшего к высшему» сложному». И вот когда старый цикл, более простой и более низший, заканчивается, то начинается новый - более сложный и более высший. И сейчас мы, земляне, переживаем именно такой - переходный - момент. Для предыдущего цикла было характерно существование опытного (научного) знания в виде «пассивного наблюдения, систематизации, обобщения и рассуждения», и результатом этого стало достижение «большого объема математических, астрономических, географических, исторических и медицинских знаний», а также «высокого уровня культуры, технологий и навыков в сфере земледелия, строительства, военного дела, и.т.д.», как и пишет автор статьи. И этого было вполне довольно.
    Однако, теперь наступает новый эволюционный виток, в котором наука должна будет выйти на новый, более высокий, уровень своих исследований, расширив как свой диапазон наблюдений, так и свою методологическую базу, в том числе и за счет «методологии целенаправленной постановки эксперимента». 

  • Сергей

    31 янв 2016

    Ответить

    Дмитрий, только Вера может избавить человечество от субъективного идеализма и привнести в жизнь человечества моральный аспект, тем самым спасти его от гибели. Христос пришёл, чтобы спасти, а не алгебре учить. Что касается любой науки, то всем, кто имеет к ней хоть какое-то отношение, понятно, что и она построена на Вере.   

  • Дмитрий Н

    01 фев 2016

    Ответить

    Добавлю еще о «восстановлении религиозной метафизики как основы общественного сознания». Очень правильное намерение! Вот только если автор видит в качестве такого восстановления возрождение церковно-христианской доктрины, то тут он крупно ошибается. Ибо это вовсе не метафизика, а крайне искаженная и выхолощенная пародия на настоящую метафизику. Потому возрождение ее ничего не принесет, кроме еще большего усугубления ситуации, да и научная мысль вскоре похоронит ее окончательно. Подлинная метафизика выражена - насколько это позволяет состояние сознания сегодняшнего человечества - в современной Теософии и Учении Живой Этики.   

  • Сергей

    01 фев 2016

    Ответить

    Куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй:-))

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Поля обязательные для заполнения *