В воскресенье, на 52 году жизни скоропостижно скончался протоиерей Всеволод Чаплин. Пожалуй, одна из самых резонансных и противоречивых фигур в Русской Церкви последнего времени.

И, естественно, после его смерти в публичной сфере, в социальных сетях поднялся прямо-таки шквал обсуждений фигуры покойного.

Либеральная общественность с хорошими лицами вполне естественно и в своей неподражаемой людоедской манере пляшет на костях, называя отца Всеволода мракобесом, фанатиком, а то и просто «верующим в очень ветхозаветного, жестокого Бога».

В общем-то, пожеланий «гореть в аду» от этой «почтеннейшей публики» тоже полно. Но, право слово, к такой реакции проповедников гуманизма, прав, свобод, демократии и либерализма все уже давно привыкли. И всё это форменное беснование уже не вызывает какой-то бурной реакции.

С другой стороны, есть немало и тех, кто, при всем несогласии со взглядами покойного протоиерея, отзывается о нем как о достойнейшем человеке. И, право слово, понятно и это самое несогласие. В последние несколько лет отец Всеволод высказывался весьма жестко, вполне однозначно и по самым резонансным темам.

Сергей Минаев, к примеру, в своем телеграм-канале пишет: «Отец Всеволод, вас большинство запомнят, как последовательного борца с геями, Пуси Райот, современными художниками и прочими бесовскими силами (в вашем понимании). А для меня вы всегда были прекрасным литератором, любителем хорошей музыки и крайне интересным собеседником. При всей разности наших с вами позиций — мы всегда умели поговорить. Жалко, что не успели сделать совместный проект для ютуба. Покойтесь с миром».

Максим Шевченко в общем-то так же отзывается о покойном, добавляя только про некий «надлом» и «оппозиционность» отца Всеволода по отношению к Московской Патриархии в последние годы. Но можно ли говорить про «оппозиционность» в Церкви, где уже пару тысяч лет «надлежит быть ересям между вами, дабы открылись между вами искусные»?

Так или иначе, даже те, кто не соглашался со взглядами отца Всеволода, говорят о том, что в своих воззрениях он был предельно искренним и не лицемерным человеком. Он верил в то, что говорил. А в наши времена пост-правды — это дорогого стоит.

Такая смерть с точки зрения христианского мировоззрения тоже в общем-то показательна. Умереть на своем приходе, отслужив Богу, тихо и мирно, на лавочке, выполнив свой долг священника — это ведь действительно христианская смерть. И в пространстве православных символов, которые касаются и окончания земной жизни человека, для христианина такая смерть показательна. Потому что «в чем застану, в том и сужу». А отца Всеволода Бог застал аккурат после служения Ему, после исполнения Таинств. В своей церковной общине.

Так что есть мнение, что отец Всеволод отправился совсем не в ад, как того хотелось бы особо человеколюбивым людям с хорошими лицами, а в прямо противоположном направлении. Но это уже, конечно, сугубо частные измышления. Не претендующие на сотериологическое богословие.

Собственно, беснование либеральной общественности тоже понятно. Отец Всеволод, если уж говорить о политике, был матёрым государственником, консерватором, да и, наверное, «православным фундаменталистом». Фундаменталистом от слова «фундамент», учитывая то, как твердо и бескомпромиссно он стоял на своих позициях и насколько прямо он эти позиции публично излагал. Наверное, он был государственником даже большим, чем само по себе наше государство. А оттого нелюбим он был не только либералами, но и многими умеренными в своих воззрениях лоялистами, да и некоторым числом православных христиан.

(с) Александр ЧАУСОВ, «Свободная Пресса»